— Скверное положение, — заметил Нед. — Эти парни из СВАТ прекрасно понимают, что мы задумали. И наверное, даже знают, что это произойдет ночью.
— Ты кого-нибудь из них знаешь? Из тех, кто внутри? — спросил я.
Нед покачал головой:
— Мы обычно не проводим совместных операций.
Глава 27
Мы переоделись в черные летные комбинезоны, натянули бронежилеты и прочие защитные приспособления. Нам с Недом выдали по автомату «МР-5». При ночном штурме трудно что-либо предугадать заранее, особенно в такой ситуации.
Нед получил команду и повернулся ко мне:
— Все, пошли, Алекс. Держи голову пониже, приятель. Эти ребята стреляют не хуже нас.
— Ты тоже поберегись.
И тут случилось неожиданное. На сей раз не такое уж и плохое.
Передняя дверь распахнулась. В течение нескольких секунд оттуда никто не появлялся. И никто не понимал, что происходит.
Потом оттуда под яркий свет прожекторов, направленных на здание, вышла пожилая женщина в лабораторном халате. Высоко подняв руки над головой, она повторяла:
— Не стреляйте в меня!
За ней последовали еще несколько молодых и пожилых женщин в таких же халатах, потом двое мальчишек лет двенадцати-тринадцати.
Родственники, столпившиеся за ограждением, выкрикивали их имена, плакали от радости, бешено хлопали в ладоши.
Передняя дверь снова захлопнулась.
Исход заложников завершился.
Глава 28
Освобождение одиннадцати работников лаборатории остановило штурм дома и открыло новый раунд переговоров. На сцене появились комиссар полиции и шеф отдела расследований. Они посовещались с капитаном Мораном. Потом с ним беседовали и местные священники. Хотя было уже очень поздно, телевизионщики продолжали съемки.
Около трех мы получили команду — штурмовать. Приказ был окончательным.
В половине четвертого мы с Недом уже продвигались рысцой к боковому входу здания. За нами шли ребята из ГОЗ. Все наше защитное снаряжение имело то преимущество, что могло остановить пулю, но оно замедляло движение, мешало быстро бегать и затрудняло дыхание, заставляя дышать короткими и резкими вдохами и выдохами.
Снайперы держали под прицелом все окна, стараясь свести к минимуму возможное сопротивление.
Маони всегда именовал такие вот предприятия «пятиминутками паники и нервной встряски». Я же неизменно думал о них с ужасом. По-моему, это скорее были «пятиминутки приближения к раю или аду». Мне вовсе не следовало быть здесь, но мы с Недом уже участвовали в штурмах, так что мне и сейчас не хотелось оставаться в стороне.
Громкий, оглушительный взрыв вынес заднюю дверь.
Откуда-то появились клубы черного дыма, а вся территория оказалась под обломками. В следующую секунду мы уже бежали сквозь этот ад. Я лавировал, стараясь не попасть под пули. И еще надеялся, что этой ночью никто не умрет.
И тут мы с Недом вызвали на себя такой огонь, что даже не успели понять, кто так разошелся: наркоторговцы или парни из СВАТ. Наверное, и те и другие.
От грохота автоматов и взрывов гранат в коридорах я совсем оглох. Мы карабкались вверх по винтовой лестнице. Из-за жуткого шума невозможно было сосредоточиться.
— Эй, вы, засранцы! — услышал я чей-то голос над нами. Тут же последовал залп из многих стволов, в темноте засверкали слепящие вспышки.
Нед застонал и тяжело рухнул на ступени.
Я сначала не понял, куда его задело, потом разглядел рану возле ключицы. То ли от пули, то ли от осколка. Из раны хлестала кровь.
Я остался с ним и вызвал по рации помощь. А сверху доносились взрывы, крики, мужские и женские вопли. Сущий хаос.
У Неда дрожали руки. Раньше я никогда не замечал, чтобы он боялся. Перестрелка, бушевавшая в здании, лишь усиливала ощущение ужаса и замешательства. Нед сильно побледнел и вообще выглядел скверно.
— Они уже идут за тобой, — сказал я ему. — Держись, Нед, не теряй сознание. Слышишь?
— Глупо все это, — со стоном произнес он. — Ввалились прямо в пекло.
— Как ты себя чувствуешь?
— Могло быть и хуже. Но могло быть и лучше. Кстати, тебя тоже задело.
Глава 29
— Ничего, я это переживу. — Я привалился к стене лестничной клетки.
— Да и я тоже. По всей вероятности.
Пару минут спустя в это узкое пространство втиснулись санитары. Когда они наконец унесли Неда, перестрелка закончилась. Я вспомнил, как Нед говорил: «Пятиминутка паники и нервной встряски».
Отовсюду стали поступать рапорты. Капитан Моран сообщил мне, что штурм лаборатории, судя по всему, дал смешанные результаты. Большинство из нас полагало, что нам не следовало начинать так рано — но решение принимали не мы. С нашей стороны было четверо раненых — двое из полиции и двое из ГОЗ. Неда отправили прямо на операционный стол.
Из тех, кто сидел внутри, пострадали шестеро, включая парней из СВАТ. Среди погибших оказалась семнадцатилетняя мать двоих детей. Она почему-то осталась внутри, когда остальные работницы покинули здание. Муж ее тоже погиб. Ему было шестнадцать.
В шесть утра я добрался до дома. Совершенно вымотанный, я еле тащился, все кости болели, я не представлял, сколько сейчас времени.
Но то, что ждало меня дома, оказалось полной неожиданностью. Нана не спала и сидела на кухне.
Глава 30
Она пила чай с тостом и выглядела как-то неуверенно, но я-то знал, что это совсем не так.
Горячий чай исходил паром, то же самое происходило и с ней. Детей она еще не будила. Ее маленький телевизор был настроен на местный канал — передавали сообщение о полицейской операции нынешней ночью на Кентукки и Пятнадцатой. Смотреть подобную съемку у себя на кухне было очень странно и непривычно.
Взгляд Наны застрял на ссадине у меня на голове. Увидела она и бинт.
— Это всего лишь царапина, — сказал я. — Ничего особенного. Скоро заживет.
— Только не надо этих твоих дурацких отговорок, Алекс! И не смей разговаривать подобным снисходительным тоном, словно я какая-нибудь дура! Нетрудно себе представить, как летела эта пуля — отклонись она на дюйм, и вышибла бы тебе мозги, и оставила бы твоих бедных детей сиротами! Ни отца, ни матери! Что, разве не так? Конечно, именно так! Меня тошнит от этого, Алекс. Я устала от этого повседневного страха, а именно так я живу уже десять лет. Но теперь все. Сыта по горло. Да-да, с меня довольно. Со всем этим покончено! Навсегда! Я уезжаю! Да-да, ты правильно меня понял. Я уезжаю от тебя и от детей! Уезжаю!
Я поднял обе руки, сдаваясь.
— Нана, я поехал с детьми, и тут пришел этот срочный вызов. Я же понятия не имел, что меня куда-то выдернут! Откуда мне было знать? И я ничего не мог с этим поделать, не мог не поехать.
— Ты принял звонок, Алекс. Потом ты принял вызов. Ты всегда так поступаешь. И называешь это преданностью делу. Долгу. А по-моему, это сплошное безумие.
— У меня не было выбора.
— Выбор у тебя всегда есть, Алекс. В том-то все и дело. Ты мог сказать «нет», сказать, что ты наконец вырвался побыть с детьми. Что бы они с тобой сделали? Выгнали бы? За то, что у тебя есть какая-то личная жизнь? За то, что ты отец троих детей? Даже если бы в результате счастливого стечения обстоятельств тебя и выгнали, это было бы просто отлично!
— Не знаю, что они со мной сделали бы, Нана. Надо полагать, меня бы действительно поперли.
— А разве это так уж плохо? Да ладно, будет тебе! — сказала она и грохнула кружкой по столешнице. — Все, я уезжаю.
— Господи, помилуй, но это совершеннейший абсурд, Нана! Я вымотался, я ранен. Ну почти. Мы лучше потом поговорим. А сейчас мне надо поспать.
Нана внезапно встала и пошла прямо на меня. Лицо ее пылало от возмущения, глаза превратились в маленькие черные бусинки. Я уже много лет не видел ее такой, наверное, с того времени, когда я был подростком, и довольно хулиганистым.
— Абсурд?! Ты назвал это абсурдом? Как ты смеешь говорить мне такое?!
Нана ударила меня в грудь обеими ладонями. Это было не больно, но обидно, как и то, что в ее словах была правда.
— Извини, — сказал я. — Я просто устал.
— Найди себе экономку, няньку, кого угодно. Ты вымотался? Это я вымоталась! Это я сыта по горло и до смерти устала волноваться за тебя!
— Нана, мне очень жаль… Что еще я могу сказать?
— Ничего, Алекс. Ничего не говори. Я и слушать тебя тоже устала.
Она с шумом вылетела из кухни, больше ничего не сказав. Ну вот, подумал я, все и кончилось в итоге. Я присел к кухонному столу совершенно опустошенный.
Но это было еще не все.
Через несколько минут Нана снова появилась в кухне, таща старый кожаный чемодан и дорожную сумку на колесиках, поменьше размером. Прошла мимо меня, через столовую и вышла из дому через парадную дверь, не произнеся больше ни звука.
— Нана! — крикнул я ей вслед, с трудом оторвавшись от стула и бегом догоняя ее. — Подожди! Пожалуйста, подожди, давай поговорим!
— Мне надоело говорить!
Когда я подбежал к двери, то увидел на улице перед домом нещадно чадившее раздолбанное бледно-синее такси фирмы «Ди-Си кэбз». Один из моих многочисленных кузенов, Абрахам, работал таксистом в этой компании. Я успел разглядеть в машине его затылок.
Нана залезла в это уродство, и оно тут же рвануло прочь от дома.
И тут я услышал позади детский голосок:
— А куда Нана поехала?
Я обернулся и взял на руки Эли, который выбрался вслед за мной на крыльцо.
— Не знаю, малыш. Кажется, она нас бросила.
Он был поражен.
— Нана бросила нашу семью?
Глава 31
Майкл Салливан проснулся внезапно, от какого-то внутреннего толчка. Его била дрожь, и он понял, что снова ему уже не заснуть. Ему опять снился его папаша, этот поганый ублюдок, постоянно преследовавший его в ночных кошмарах.
Когда он был маленьким, папаша два-три раза в неделю брал его с собой на работу в мясную лавку. Так продолжалось с того времени, когда ему исполнилось шесть, и до одиннадцати, когда все закончилось. Лавка занимала первый этаж двухэтажного дома из красного кирпича между Квентин-роуд и Восточной Тридцать шестой улицей. «КЕВИН САЛЛИВАН, МЯСНИК» — эта лавка славилась самым лучшим мясом во всем бруклинском квартале Флэтлендс и тем, что удовлетворяла спрос и вкусы не только ирландской общины, но также итальянской и немецкой.
Пол был посыпан толстым слоем опилок, которые каждый день тщательно выметали. Стекло витрин всегда сияло. И еще у Кевина Салливана был своего рода собственный фирменный стиль — предлагая покупателю кусок мяса, он всегда улыбался, а потом вежливо кланялся. Любая покупка всякий раз сопровождалась этим его поклоном.
Но Майкл, его мать и трое братьев знали и другую сторону отцовской натуры. У Кевина Салливана были могучие руки и мощные пальцы. Однажды он поймал в кухне крысу и буквально сплющил зверька голыми руками. Сыновьям он сказал, что и с ними может сделать то же самое, переломать им все кости, а у матери, хрупкой худенькой женщины, редко выдавалась неделя, когда она не ходила с красно-фиолетовым синяком.
Но самое худшее было не это. И не эти воспоминания будили Салливана по ночам, будили всю жизнь. Настоящий ужас начался, когда ему исполнилось шесть и они однажды вечером убирали лавку после закрытия. Отец зазвал его в маленькую комнатенку при лавке, где стояли стол, шкаф для накладных и койка. Кевин Салливан сидел на койке и велел Майклу сесть рядом с ним. «Вот тут, мой мальчик. Рядом со мной».
— Прости меня, папочка, — тут же сказал Майкл, понимая, что в чем-то провинился, когда вкалывал в лавке, раз уж его позвали сюда. — Я все исправлю. Я все приведу в порядок.
— Да сядь ты! — велел отец. — Тебе есть за что каяться, но речь не об этом. А теперь слушай. И слушай хорошенько!
Он положил ладонь на колено мальчика.
— Ты ведь знаешь, как я могу тебя избить, Майкл, — сказал он. — Отлично знаешь, да?
— Да, сэр, знаю.
— И я тебя изобью, — продолжал папаша, — если ты хоть одной живой душе проболтаешься!
«Проболтаюсь? О чем?» — хотел спросить Майкл, но решил, что лучше помолчать, не перебивать отца, раз уж тот начал говорить.
— Ни единой живой душе! — И папаша так сжал ногу мальчика, что у того на глазах выступили слезы.
А потом папаша нагнулся и поцеловал Майкла в губы, а потом еще много чего с ним делал такого, чего ни один отец никогда не должен делать со своим сыном.
Глава 32
Старый Салливан скончался много лет назад, но этот паршивый мерзавец никогда не оставлял Майкла, память о нем отравила его мозг, и он придумал собственные способы спасения от своих жутких детских воспоминаний.
На следующий день около четырех пополудни он отправился в торговый дом «Тайсонз» в городке Маклейн, в штате Виргиния. Он искал подходящую девушку — для игры под названием «Зеленый свет — красный свет».
Вот уже полчаса он ходил по пассажу, присматривался к возможным кандидаткам.
Подход был прямой и неизменный — сначала широкая улыбка, а потом напор: «Привет. Меня зовут Джефф Картер. Можно задать вам пару вопросов? Не возражаете? Это не займет много времени».
У пятой или шестой девушки, к которой он обратился, было милое, невинное личико, и она выслушала все, что он говорил. Те, к которым он подходил раньше, были вполне вежливы, одна даже немного с ним пококетничала. Но все они ушли. Ну это не проблема. Ему нравились сообразительные люди, а эти девушки были осторожны в выборе случайных знакомых. Есть на этот счет старая поговорка: «Не хватай что попало, можно обжечься».
— Понимаете, это не совсем даже вопросы, — продолжал он забалтывать девушку. — Другими словами, если я предложу вам что-то и это будет вам не по вкусу, я просто заткнусь и пойду дальше. Подходит? Ну вроде как красный свет — зеленый свет.
— Странная какая-то игра, — сказала темноволосая девушка. У нее было и впрямь прелестное лицо и красивое тело, насколько он мог судить. Голос, правда, невыразительный, монотонный, но никто ведь не идеален. Кроме, может, его самого.
— Но это же совершенно невинная игра, — продолжал он. — Кстати, мне нравятся ваши сапожки.
— Спасибо. Мне тоже нравится слышать, что они вам нравятся. Они мне и самой нравятся.
— И у вас прелестная улыбка. Вы ведь знаете об этом, правда? Конечно, знаете!
— А вот с этим поосторожнее! Смотрите, не перегните палку!
Они оба рассмеялись. Первый лед сломан, решил Салливан. Игра пошла. Надо только не нарваться на красный свет.
— Так что, я продолжаю? — вкрадчиво произнес он. «Всегда спрашивай у них разрешение. — Этого правила он придерживался постоянно. — Всегда будь вежлив».
Она пожала плечами, чуть закатив карие глаза, и положила ногу на ногу.
— Наверное. Мы уже достаточно далеко зашли, не так ли?
— Тысяча долларов, — сказал Салливан. Именно в этот момент игра обычно была выиграна или проиграна.
Улыбка исчезла с лица девушки — но она не ушла. У Салливана забилось сердце. Итак, она уже готова. Теперь нужно только завершить сделку.
— Никаких фокусов, обещаю, — быстро сказал Салливан, вкладывая в эти слова все свое обаяние, но стараясь не переборщить.
Она нахмурилась:
— Ха! Он обещает!
— Всего на часок, — уговаривал Салливан. Тут весь фокус в том, каким тоном это сказать. Совершенно обычным, словно ничего тут особенного и нет, ничего угрожающего. Просто один час. Просто тысяча долларов. Почему бы и нет? И что за беда?
— Красный свет, — бросила она и ушла, надувшись и ни разу не оглянувшись. Понятно. Обиделась и разозлилась.
Салливан был в бешенстве, сердце колотилось. Ему хотелось схватить ее и удавить прямо посреди пассажа. В отбивную превратить. Но ему слишком нравилась эта игра, которую он сам придумал. Красный свет — зеленый свет.
Спустя полчаса он уже пытал счастья возле магазина «Викториас сикрет», рядом с домом «Тайсонз». Он уже почти договорился о встрече «на часок» с волшебной блондинкой из отдела «Джерси герл», где торговали разными маечками. Но опять не повезло. А ему нужна была победа, нужен был прилив адреналина.
У следующей девицы, к которой он подошел, были потрясающие, сверкающие на солнце рыжие волосы. Сложена великолепно. Длинные ноги, маленькие округлые груди, ритмично колыхавшиеся, когда она разговаривала. Эта рыжая никуда от него не ушла.
— Вы полностью контролируете ситуацию, все время. Сами выбираете — в гостинице или у вас. Все, что пожелаете, все, что вам кажется правильным. Вы все решаете сами.
Она с минуту смотрела на него молча, и он понимал, что она пытается его оценить — они всегда в этот момент смотрят тебе прямо в глаза. Он уже понял, что эта полностью доверяет своим инстинктам. Плюс — хотелось заполучить эту тысячу долларов. А может быть, ей очень нужны были деньги. И конечно же, она была хорошенькая и смышленая.
В конце концов Рыжая заговорила — спокойно и тихо, ведь никто не должен был их услышать.
— Деньги у вас с собой? — спросила она.
Он показал ей пачку сотенных купюр.
— И там все сотенные?
Он показал пачку.
— Вы не против, если я спрошу, как вас звать?
— Шерри.
— Это ваше настоящее имя?
— Какая разница? Джефф? Пошли. Время уходит — твой «часок» уже начался.
И они пошли.
После того как «часок» с Шерри истек, Майкл Салливан денег ей не дал. Ни гроша. Он просто показал Шерри свою коллекцию фотографий. И скальпель.
Красный свет — зеленый свет.
Забавная игра!
Глава 33
Через два дня Нана вернулась. Спасибо доброму Боженьке и всем ангелам, они, видимо, за нами наблюдали. Все, особенно я, получили урок и осознали, как сильно мы любим Нану и как она нам нужна, как много она каждый день для нас делала, как она незаменима и какие жертвы она приносит.
Нет, Нана не позволяла нам забыть о ее самопожертвовании, просто она гораздо лучше, чем сама о себе думает.
Когда она вплыла утром к нам на кухню, то тут же засекла, что Дженни доедает хлопья с шоколадным кремом, и немедленно выдала ей по полной программе в своем неповторимом стиле:
— Меня зовут Дженель Кросс. И я ем всякую дрянь!
Дженни подняла руки над головой в знак полной капитуляции, потом пошла к раковине и выкинула остатки в мусорное ведро. Посмотрела Нане прямо в глаза и спросила:
— Не знаешь, что произошло бы, если бы ты ехала в машине со скоростью света и включила фары?
И обняла Нану, не дав ей ответить на вопрос, на который и ответа-то нет.
Когда я вечером вернулся с работы, моя бабушка ждала меня в кухне. «Ох-ох», — подумал я, но, увидев меня, Нана протянула руки, чтобы меня обнять, и это меня очень удивило.
— Иди сюда, — сказала она.
Я уткнулся в ее плечо, как в детстве.
— Извини, Алекс. Я не имела права вот так бросать вас. Дурость на меня напала. Я сразу же стала скучать, едва села в такси к Абрахаму.
— Да нет, ты имела полное право… — начал я.
Но она перебила:
— Не спорь со мной, Алекс! Хоть разок помолчи, пока ты в выигрышном положении.
Я покорно замолчал.
Глава 34
В пятницу утром на той же неделе в пять минут десятого я стоял перед дверью приемной директора Рона Бернса в здании Эдгара Гувера, штаб-квартиры ФБР.
Тони Вудс, помощник директора, высунув свое круглое, обманчиво-ангельское личико, кивнул:
— Привет, Алекс, вот и ты. Давай заходи. Отлично ты сработал на Кентукки-авеню. Директор хочет поговорить с тобой об этом деле и еще кое о чем. Как я слыхал, Нед Маони уже поправляется.
Отлично сработал! Да меня там чуть не подстрелили! И Нед Маони получил пулю в шею. Он тоже мог погибнуть.
Директор уже ждал меня в своем sanctum sanctorum.
[10] У Рона Бернса появилась довольно странная манера. Человек настырный и напористый, он в последнее время научился вести пустые разговоры и все время улыбаться, прежде чем перейти к делу. Так принято в Вашингтоне, особенно если имеешь дело с пронырливыми политиками. Однако манера эта явно его тяготила, потому что он был человеком дела. Но несколько минут мы все же поговорили о местных спортивных новостях и о погоде, прежде чем добрались до истинной причины моего вызова.
— Ну так чем вы занимаетесь в последнее время? — спросил Бернс. — Тони сказал, что вы хотели меня видеть, и, я полагаю, что это не просто визит вежливости. Мне тоже нужно обсудить с вами несколько вопросов. Для начала — новое задание. Серийный убийца, и не где-нибудь, а в Мэне и Вермонте.
Я кивнул. Но мне вдруг стало неуютно, я почувствовал напряжение и неуверенность. И в конце концов прервал его:
— Наверное, мне не стоит тянуть с этим, директор, так что я скажу сразу. Я пришел сообщить вам, что намерен оставить Бюро. Это очень трудное для меня решение. Я высоко ценю все то, что вы для меня сделали, но я принял это решение во имя собственной семьи. И оно окончательное. Я его не изменю.
— Что, что? — крикнул Бернс и со всей силой грохнул ладонью по столу. — Черт бы все это побрал, Алекс! И почему вам понадобилось уходить вот сейчас? Мне это совершенно непонятно. Вы в Бюро на отличном счету, вы и сами это знаете, верно? Вот что я вам скажу: я не отпускаю вас!
— Меня ничто не может остановить, — сказал я. — Извините, но я уверен, что поступаю совершенно правильно. Я все хорошо обдумал.
Бернс посмотрел на меня в упор и, видимо, заметив в моих глазах решительность, встал из-за стола. Потом обошел его и протянул мне руку.
— Вы совершаете ужасную ошибку, это чудовищно неправильный карьерный ход, но я вижу, что с вами не имеет смысла спорить. Мне очень хорошо было с вами работать, Алекс. Кроме того, я многому от вас научился, — произнес он, и мы пожали друг другу руки. Потом еще немного поговорили, оба неловко себя чувствуя. Потом я встал, чтобы покинуть этот кабинет навсегда.
Когда я был уже у двери, Бернс окликнул меня:
— Алекс, надеюсь, я могу привлекать вас к делам время от времени? Могу или нет?
Я рассмеялся, несмотря на свое настроение. Вопрос был в стиле Бернса: никогда не переставай рассчитывать на лучшее.
— Конечно, вы можете меня привлечь. Но лучше через несколько месяцев, о\'кей?
— Лучше через пару дней, — ответил Бернс и подмигнул.
Мы оба расхохотались, и тут до меня вдруг дошло — моя короткая, довольно блестящая карьера в ФБР закончилась.
И еще одно: теперь я безработный.
Глава 35
Я не слишком большой любитель оглядываться назад, а тем более с сожалением. Мою работу в ФБР ценили, я многое узнал и понял, кое-чего добился — например, остановил этого психа из русской мафии по кличке Волк. Я подружился с хорошими ребятами — с шефом группы по освобождению заложников, с директором Бюро — и это хорошо, и однажды может даже помочь мне.
И все же я оказался совершенно не подготовлен к невероятному ощущению свободы, которое обрушилось на меня, когда я утром выносил из здания ФБР картонную коробку, набитую своими вещами. Ощущение было такое, словно у меня с плеч свалилась ноша весом в пару сотен фунтов, свалилось бремя, о существовании которого я даже не подозревал. Я был не совсем уверен, что принял правильное решение, но ощущение было именно такое.
Все, больше никаких монстров.
Больше никаких монстров, никогда и ни за что.
Незадолго до полудня я тронулся в сторону дома. Все окна в машине были открыты, и я слушал «Дорогая, не плачь» в исполнении Боба Марли. Из приемника доносились его слова «и все будет в порядке». Я громко подпевал. У меня не было никаких планов, я не знал, что я буду делать дальше, даже на остаток дня никаких наметок — и это было здорово. Какое-то время можно вообще ничего не делать. И я думаю, что мне это понравится.
Но оставалось еще кое-что, что нужно было сделать прямо сейчас, пока я в хорошем настроении. И я поехал в автосалон и нашел там знакомую продавщицу Лори Бергер. Я быстро провел «тест-драйв», сидя за рулем «R-350», и свободное пространство под ногами, и свободное шоссе доставляли мне огромное удовольствие. Мне нравилась стремительность этой машины, а еще климат-контроль с регулировкой по зонам — это всем понравится, особенно Нане.
Вот и пришло время расстаться со старой машиной Марии. Момент вполне подходящий — у меня были сбережения, так что я купил «R-350» и преотлично себя чувствовал.
Приехав домой, я обнаружил на кухонном столе записку от Наны. Она предназначалась для Дженни и Деймиена, но я все равно прочел ее.
«Пойдите погулять на свежем воздухе, вы оба. В скороварке — курица в винном соусе. Пальчики оближете! Накройте на стол и для меня, пожалуйста. И садитесь за уроки еще до ужина. У Деймиена вечером хор. Помните, что надо „ставить голос на диафрагму“, молодой человек! Тетя Тайя и я повели Эли в зоопарк, и нам это очень нравится.
Вашей Наны нет дома, но я все равно все вижу!»
Я не мог не улыбнуться. Эта женщина когда-то спасла меня, а теперь спасает моих детей.
Я рассчитывал повозиться с Эли, но для этого в ближайшем будущем еще будет уйма времени. Так что я соорудил себе сандвич из остатков свинины и тушеной капусты и приготовил порцию поп-корна.
Почему? Да почему бы и нет? Я, правда, не так уж люблю поп-корн, но мне вдруг захотелось чего-то горячего и с маслом. Я же свободен, свободен даже делать глупости, если есть такое желание.
Поев, я сел за пианино — вспомнил Дюка Эллингтона, Джелли Ролла Мортона, Эла Грина. Прочел несколько глав из книги «Тень ветра». А потом сделал нечто невообразимое: днем улегся спать. Прежде чем заснуть, я снова думал о Марии, о наших лучших днях, о нашем медовом месяце в Сэнди-Лэйн на Барбадосе. Как тогда было здорово! И как мне ее по-прежнему не хватает, как жаль, что ее нет сейчас рядом — я бы рассказал ей все последние новости…
Остаток дня прошел спокойно, даже телефон ни разу не зазвонил. У меня теперь не было пейджера, и, как сказала бы Нана, мне это страшно нравилось.
Вскоре вернулись домой Нана и Эли, потом явилась Дженни и в конце концов Деймиен. Их раздельное появление дало мне возможность три раза продемонстрировать новую машину и три раза выслушать их восторженные вопли и аплодисменты. Какой выдался отличный, просто замечательный день!
Вечером за ужином мы наслаждались курицей, приготовленной Наной по французскому рецепту, потом ели мороженое и пили кофе с молоком. Главную новость я пока держал при себе.
Дженни и Деймиен хотели сразу сбежать, но я велел всем оставаться за столом. Дженни была недовольна. Она перечитывала «Эрагону», книжка ждала ее, а я никак не мог понять, почему детям хочется по нескольку раз читать одно и то же.
— Ну и что теперь? — спросила она, закатывая глаза, словно уже знала ответ.
— У меня есть новости, — многозначительно ответил я.
Дети переглянулись, потом Дженни и Деймиен нахмурились и покачали головами. Они догадываются, что сейчас последует — я уезжаю из города на очередное расследование убийства. И может, прямо сегодня вечером, как обычно и бывало.
— Никуда я не еду, — сообщил я и широко улыбнулся. — Все совершенно наоборот. Я пойду на репетицию хора и послушаю Деймиена. И проверю, научился ли он ставить голос на диафрагму.
— Ты пойдешь к нам на спевку?! — воскликнул Деймиен. — Что, у нас в хоре обнаружили киллера?
Я намеренно тянул время, поглядывая то на одного, то на другого. Они даже предположить не могли, какой сюрприз я им приготовил. Даже наша умная, хитрая, всезнающая Нана пока ни о чем не догадывалась.
В конце концов Дженни обратилась к Эли:
— Скажи ему, Эли, пусть он все расскажет. Заставь его.
— Давай, папа, — приказал малыш, который уже научился довольно ловко мной манипулировать. — Рассказывай. Пока Дженни не спятила от нетерпения.
— Ну хорошо, хорошо. Вот, значит, какое дело. Хочу вам сообщить, что отныне я безработный и мы практически стали бедняками, остались без средств к существованию. Ну не совсем, конечно… Как бы то ни было, нынче утром я ушел из ФБР. И всю остальную часть дня бездельничал. А сегодня вечером я иду на репетицию хора, послушать «Cantanto Domine».
Нана и дети разразились бурными аплодисментами.
— Мы остались без средств к существованию! Остались без средств к существованию! — пели дети.
И это было даже смешно.
Глава 36
А между тем события продолжали развиваться. Джон Сэмпсон в эти дни стал самой популярной личностью в полицейском управлении Вашингтона. С тех пор как Алекс Кросс ушел из полиции и перешел в ФБР, рейтинг Сэмпсона все время повышался, хотя и раньше его уважали. Самое любопытное, однако, заключалось в том, что Сэмпсон все это и в грош не ставил и перед начальством не заискивал. Вот если бы Алекс одобрил его работу, он был бы рад. Хотя знал, что сегодняшней удачи завтра, может, и не будет…
Последнее дело, которое он получил, было трудным. Он терпеть не мог таких гнусняков — а на сей раз он зацапал именно такого. Подонок, о котором идет речь, Джино Джаметти, он же Сальный, владел стриптиз-барами и массажными салонами по всему побережью до самого Форт-Лодердейла и Майами. Побочным промыслом для него была поставка «товара» всяким извращенцам — юных девушек, иногда даже совсем девочек. Джаметти и сам был педофилом.
— Капо гребаный, — бормотал Сэмпсон, сворачивая на улицу в шикарном районе округа Колумбия — Калораме, где был дом Джаметти. Термин «капо» происходит от итальянского слова «capitano» и означает «главарь в мафии». Джино Джаметти много лет считался заметной фигурой в этом сообществе. Он был одним из тех гангстеров, кто вовремя понял, что можно сделать большие деньги, ввозя в Штаты симпатичных девочек из стран бывшего социалистического блока, особенно из России, Украины, Польши и Чехословакии. И Сэмпсон сидел сейчас у него на хвосте. И он очень жалел, что сейчас с ним не было Алекса, чтобы участвовать в захвате.
Было уже за полночь, когда он подъехал к дому Джаметти. Берлога гангстера не отличалась особой экстравагантностью, но поражала внушительностью. Вот так мафия заботится о своих.
Сэмпсон посмотрел в зеркало заднего вида: следом за ним к дому подъехали еще две машины и остановились возле тротуара позади него. Он наклонился и произнес в микрофон, прикрепленный к воротнику рубашки:
— Добрый вечер, джентльмены. Кажется, ночка предстоит бодрая. Печенкой чувствую. Ну, пошли будить этого Сального.
Глава 37
Напарником Сэмпсона был двадцативосьмилетний детектив Мэрион Хэндлер, почти такого же крупного телосложения, как и сам Сэмпсон. Конечно, это был не Алекс Кросс. Любовница Хэндлера, дама с очень большой грудью и маленьким мозгом, возглавляла группу фэнов вашингтонской команды «Редскинз». Он из кожи вон лез, стараясь сделать карьеру в отделе по расследованию убийств. «Я быстро соображаю и быстро всех выслеживаю, приятель», — любил он повторять, причем без малейшего намека на юмор или на попытку посмеяться над самим собой.
Обычное нахальство выводит из себя и портит настроение. Но этот был просто глуп; хуже того, он явно гордился своей глупостью, постоянно демонстрируя полное отсутствие логики.
— Я первым пойду, — заявил Хэндлер, когда они подошли к дому Джаметти. Четверо других детективов — у одного из них была кувалда для взлома дверей — уже ждали у входа.
— Первым хочешь? Нет проблем, Мэрион, — сказал Сэмпсон. Потом добавил: — Первым в дело, первым в морг. И, обращаясь к детективу с кувалдой, приказал: — Давай выноси дверь. Детектив Хэндлер идет первым.
Парадная дверь рухнула после двух мощных ударов. Взревела сигнализация, установленная в доме, и полицейские ринулись внутрь.
Сэмпсон заглянул в темную кухню. Никого. Повсюду новенькие кухонные комбайны и разные приспособления. На полу разбросаны компакт-диски, валяется айпод. В доме явно есть дети.
— Он внизу, — сказал Сэмпсон остальным. — С женой он больше не спит.
Детективы бросились вниз по крутой деревянной лестнице, начинавшейся в углу кухни. С момента вторжения прошло не больше двадцати секунд. Спустившись на цокольный этаж, они ворвались в комнату, попавшуюся первой. Сальный был там.
— Столичная полиция! Руки вверх! Стоять, Джаметти! — раздался оглушительный голос Мэриона Хэндлера.
Сальный быстро вскочил. И встал в оборонительную позицию на краю огромной кровати. Это был коротышка с толстым брюхом, волосатый, лет сорока с лишним. Он был явно не в себе и плохо соображал, может, принял дозу. Но его внешний вид обмануть Сэмпсона не мог — этот гад был убийцей, хладнокровным убийцей.
Красивая девица, очень юная, с длинными светлыми волосами и светлой кожей, лежала в постели, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Сэмпсон знал, как ее зовут — Полина Сорока. Ее привезли из Польши полгода назад. И еще Сэмпсону было известно, что она наверняка окажется здесь, потому что, по слухам, Джаметти до потери сознания втрескался в эту светловолосую красотку из Восточной Европы. По сообщению стукачей, Сальный убил ее лучшую подругу, потому что та отказалась выполнять его прихоти.
— Тебе нечего бояться, — сказал Сэмпсон Полине. — Мы вашингтонская полиция. Тебе ничего не грозит. В отличие от него.
— Лежи и помалкивай! — приказал Джаметти девушке, которая была очень напугана. — Ни слова им не говори! Ни слова, Поли! Я тебя предупреждаю!
Сэмпсон двигался гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Он швырнул Джаметти на пол, потом надел на него наручники.
— Не говори ни слова! — продолжал верещать Джаметти, лежа лицом вниз на ворсистом ковре. — Молчи, Поли! Предупреждаю, слышишь?!
Девушка с совершенно опустошенным взглядом сидела среди вороха скомканных простыней, все еще пытаясь прикрыться мужской рубашкой, которую ей дал кто-то из детективов.
Потом она все же тихо прошептала:
— Он заставлять меня делать все, что хотел. Все такое плохое мне делать. Я… мне четырнадцать лет.
Сэмпсон повернулся к Хэндлеру:
— Можешь забирать его отсюда, Мэрион! К чертовой матери! Не хочу даже прикасаться к этой паскуде!
Глава 38
Через час Джино Джаметти был избит, допрошен с пристрастием и сидел под яркими лампами в комнате отдела расследований полицейского участка Первого района. Сэмпсон не сводил глаз с этого омерзительного урода, у которого была гнусная привычка расчесывать башку до крови. Сам он этого, кажется, даже не замечал.
Допрос вел Мэрион Хэндлер, но Джаметти упорно молчал. Сэмпсон сидел в стороне и наблюдал, оценивая их обоих.
Пока что верх одерживал Джаметти. Он оказался намного умнее, чем можно было предположить. «Да, я проснулся и был очень удивлен, увидев рядом с собой Поли. Она спала — и тут вы ввалились. Ну и что я могу сказать? У нее своя спальня, наверху. Она просто испуганная маленькая девочка. Иногда, правда, на нее находит… Она у нас за домом следит, убирается, помогает жене. Мы потом хотели ее в школу определить, тут, поблизости. В самую лучшую школу. А сперва хотели, чтобы она английский подучила. Мы же хотели сделать как лучше, понятно? Так за что мне яйца отбивать?»
Наконец Сэмпсон решил вмешаться. С него было довольно.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты можешь крупно вляпаться, Джаметти?
— Вообще-то говорили. — Джаметти усмехнулся. — Пару раз мне говорили в точности то же самое. И знаете что? Кажется, это тоже были копы.
— Полина уже заявила, что она сама видела, как ты убил ее подругу Алексу. Задушил шнурком! А той было всего шестнадцать!
Джаметти грохнул кулаком по столу:
— Она же чокнутая, эта маленькая сучка! Врет она все! Что вы там с ней сделали? Пригрозили выслать обратно? Депортировать в Польшу? Она этого больше всего боится.
Сэмпсон покачал головой:
— Нет. Я сказал, что мы ей поможем остаться в Америке, если сумеем. Направим в школу. В самую лучшую.
— Да врет она все! Чокнутая она! Говорю вам, она совсем спятила!
Сэмпсон опять кивнул:
— Врет, говоришь? Ну хорошо, а как тогда насчет Роберто Галло? Он тоже врет? Он ведь тоже видел, как ты убивал Алексу, а потом запихнул труп в багажник своего «линкольна». Он тоже это выдумал?
— Ясное дело, выдумал! И ващ-ще, чепуха все это! Чушь собачья! Вы и сами это знаете. И я знаю. И Бобби Галло тоже знает. Алекса? Да кто она такая, эта Алекса? Какая-то мифическая подружка Поли…
Сэмпсон пожал плечами:
— А откуда мне знать, что Галло это все выдумал? И что его показания — чушь?
— Да оттуда, что всего этого никогда не было, вот откуда! Потому что Бобби Галло наверняка договорился с вами! На сделку пошел!
— Хочешь сказать, что такого вообще не было? И что Галло не был очевидцем? А Полина была. Ты это хочешь сказать?
Джаметти прищурился:
— Думаете, я настолько глуп, детектив Сэмпсон? Нет, не настолько!
Сэмпсон развел руки в стороны, словно подчеркивая малые размеры комнаты:
— Но ты же оказался здесь.
Джаметти несколько секунд обдумывал услышанное. Потом кивнул в сторону Хэндлера:
— Скажите своему напарничку, чтобы пошел прогуляться, подальше и подольше. Я хочу поговорить с вами. Один на один, мистер босс.
Сэмпсон взглянул на Хэндлера:
— А почему бы тебе и впрямь не сделать перерыв, Мэрион?
Хэндлеру это явно не понравилось, но он встал и вышел из комнаты. У него было лицо старшеклассника, которого оставили после уроков.
Сэмпсон не произнес ни звука, когда они с Джаметти остались наедине. Он по-прежнему изучающее смотрел на гангстера, пытаясь проникнуть в его мысли. Парень — убийца, в этом детектив был уверен. Джаметти по уши сидит в дерьме. Полине Сороке всего четырнадцать лет.
— Злой следователь — это ваша роль, не так ли? Этакий сильный и молчаливый коп, да? — Джаметти снова усмехнулся.
Сэмпсон по-прежнему молчал. Так продолжалось несколько минут.
Наконец Джаметти наклонился вперед и заговорил — тихо, серьезным тоном:
— Вы же сами понимаете, что все это чушь собачья, правильно? Орудия убийства нет. Трупа нет. И я не знаю польскую девчонку по имени Алекса. А Поли — чокнутая. Можете мне поверить. Она, конечно, совсем маленькая, но только по возрасту, а на самом деле уже взрослая. Она у себя дома уже собой торговала. Вам про это известно?
Сэмпсон в конце концов заговорил:
— Вот что я знаю и что могу доказать. Ты занимался сексом с несовершеннолетней в своем собственном доме.
Джаметти покачал головой:
— Ей не четырнадцать. Это просто маленькая шлюха. Но у меня есть кое-что и для вас, и мы можем поторговаться. Это связано с вашим дружком, Алексом Кроссом. Вы меня слушаете, детектив? Я знаю, кто убил его жену. И знаю, где его можно найти.
Глава 39
Джон Сэмпсон медленно выбрался из машины и побрел по знакомому, вымощенному камнем тротуару, а потом поднялся по ступеням, ведущим в дом Алекса Кросса на Пятой улице.