– Да, в состоянии, но и ты тоже должна кое-что принять во внимание, – ответил он ей. – И мой народ потерял все – мы пережили холокост и начали все сначала.

– Но почему мы должны расплачиваться за холокост? – возразила Надин. – Мы тут ни при чем, мы не виноваты в истреблении евреев, а расплачиваемся за все ваши несчастья. Мы тоже в какой-то мере стали жертвами холокоста, и этого не изменить ни мне, ни тебе. – Надин умолкла.

– Бассам расскажет обо мне твоему отцу? – спросил Натан, и в его голосе слышались тревожные нотки.

– Нет, он отчитывается только передо мной, – слабо улыбнулась Надин. – Впрочем, в последнее время мы с отцом не общаемся, он делает вид, что мы в ссоре. Оповестил об этом чуть ли не весь свет, боится, как бы меня не постигла его участь, – вздохнула девушка.

Вошел Бассам и сказал, что ужин подан.

Следуя за Надин в столовую, Натан чувствовал себя так, словно его заставили принимать участие в каком-то сюрреалистическом спектакле. Но все происходило в действительности, и он знал, что ступает по лезвию бритвы… и зашел уже далеко. Очень далеко… Редко кому удавалось такое… И если он теперь сорвется…

Стол был уставлен традиционными восточными яствами: там был сдобренный специями рис с цыпленком и баклажаны под соусом тахина. Принимаясь за еду, Натан вдруг ощутил ужасный голод. Какое-то время они ели молча, потом Натан спросил:

– Ты что-нибудь узнала о девушке?

Надин кивнула головой и промокнула губы белоснежной салфеткой.

– Бассам проверил адрес, – ответила она. – Там живет довольно большая семья: пятеро братьев и сестра. Палестинцы, родом из Хайфы. Тебе нужна более подробная информация?

– Эта девушка живет там постоянно? – уточнил Натан.

– Да. Она живет там все время, – подтвердила Надин.

– Эта девушка – наш пропуск в группу, которая готовит покушение, – сообщил хозяйке дома Натан.

– Расскажи подробнее, – попросила Надин.

– Она племянница человека, который до недавнего времени руководил небольшой группой, организованной для того, чтобы совершить покушение на умеренных палестинцев. Я имею в виду членов делегации, которым поручено вести переговоры с Израилем под эгидой ООН, – пустился в объяснения Натан. – Дядя предложил ей приехать на Кипр в качестве связной. Он выбрал ее, потому что она его племянница и он мог ей доверять, кроме того, женщина в подобных обстоятельствах вызывает меньше подозрений, чем мужчина. Он все организовал и как раз собирался послать кого-то за девушкой, но тут с ним произошел несчастный случай… в море, во время подводной охоты… В общем, этот человек мертв, – заключил Натан.

– Надо же, какое удачное стечение обстоятельств! – не без ехидства заметила Надин.

– Ты слишком подозрительна, – ответил Натан с улыбкой.

– Разве это плохо? – удивилась девушка.

– Ну что ты, наоборот, в нашем положении подозрительность – не порок. По крайней мере, я так считаю. – И Натан вернулся к прерванному рассказу: – Остался его заместитель, который ждет девушку. Он уверен, что за ней послали и что она уже в пути.

– Ну и что ты собираешься делать? Убедить ее, чтобы она стала работать на нас? – вскинула брови Надин.

– Неплохая мысль, но у нас нет времени, – покачал головой Натан.

– Тогда что?* – Надин равнодушно задала очередной вопрос.

– Вместо нее поедешь ты, – неожиданно заявил Натан.

– Постой, я что-то… Что?! – Это предложение потрясло Надин до глубины души. – Как она выглядит? Они же сразу поймут, что я – не она. Как выглядел ее дядя? Я же о нем совершенно ничего не знаю!

– Никто из людей, с которыми тебе придется работать, никогда ее не видел, более того, они даже не подозревают о ее существовании, – успокоил девушку Натан. – Тут все чисто. А что касается дяди, то я тебе о нем расскажу. Уверяю тебя, проблем не будет.

– А если все раскроется? Если она сама… – растерянно лепетала Надин.

– На какое-то время придется вывести ее из игры, может, подержать тут… – пожал плечами Натан. – Бассам ее посторожит, чтобы не сбежала. Заманить ее сюда будет несложно, просто сообщим ей, что прибыл человек от дяди. Она не знает, что он погиб. И семья беспокоиться не станет – им сказали, что она собирается в Париж, в Сорбонну…

– Раз вам все уже известно, – старательно выговаривая каждый слог, произнесла Надин, – то почему ты и твои люди не предпринимаете ничего, чтобы остановить террористов? – Девушка умолкла и снова пристально досмотрела на Натана.

– Потому что моих шефов – и я узнал об этом совсем недавно – убийство палестинских делегатов, отправившихся на мирные переговоры, устраивает точно так же, как и сирийцев, – ответил Натан.

– Значит, сам ты ничего не можешь сделать… – подытожила сказанное хозяйка дома.

– Надин, я не могу к ним даже приблизиться, – простонал Натан. – Люди из Моссада наблюдают за террористами, но только из опасения, что в последний момент те могут открыть стрельбу по другим мишеням. Жертвами могут оказаться израильские делегаты. Мне нужен свой человек в группе террористов, чтобы успеть вовремя вмешаться. Пока рано обсуждать детали, нужно собрать больше информации. Сейчас самое главное – заманить сюда девушку, а тебя переправить в Грецию.

– Ты знаешь, что связник должен был ей сказать? – спросила Надин. – Пароль? Отзыв?

– Да, у меня все записано… по-арабски, на всякий случай, – кивнул Натан.

– Бассам доставит ее сюда и посторожит. – Надин откинулась на спинку стула и снова посмотрела Натану в глаза. – Ну и как, подходит тебе мой Бассам? – язвительным тоном спросила она. – Что бы мы без него делали, а? Или великий спец из Моссада не предвидел такого поворота событий?

– Думаю, ты понимаешь, что в Ливане у меня есть и другие знакомые, не ты одна, – Натан блефовал в надежде, что она поверит. – А против Бассама я, собственно говоря, ничего не имею, и раз он здесь, надо воспользоваться его услугами. Не стоит привлекать новых людей. А тебя я уже предупредил и повторяю еще раз: не желаю больше никаких сюрпризов. Мне они противопоказаны, а тебе тем более, – решительно закончил он.

– Не сердись, – примирительно отозвалась девушка. – Я спрошу Бассама, что он об этом думает. Мы заранее решили, что он согласен, а он вдруг возьмет и откажется…

– Ты собираешься полностью ввести его в курс дела? Или ты уже все рассказала? – насторожился Натан.

– Ничего я ему не рассказала, сообщила только, что ты мой друг из Штатов, – успокоила его Надин. – Но если ты действительно рассчитываешь на его помощь, постарайся сочинить что-нибудь правдоподобное. В противном случае нам придется признаться ему во всем. Он этого от нас потребует.

– Надо подумать, – ответил Натан, поглядывая в окно. С того места, где он сидел, не было видно луны, только блики лунного света мерцали на мелких волнах залива. – Скажи ему, что я… – Он забарабанил пальцами по столу. Не так представлял себе Натан эту беседу. В последние годы правдоподобные истории в любых количествах придумывали для него в оперативном отделе Моссада, подтверждая их к тому же соответствующей документацией. Натан изучал подробности и запоминал детали. – Скажи ему, – решился наконец Натан, – что я работаю на ЦРУ и мне нужна твоя помощь в операции по спасению палестинского лидера.

– Ты же вроде не собирался говорить ему правды? – усмехнулась Надин.

– Ему не обязательно знать-, что я из Израиля, – заявил Натан. – Так будет лучше, поверь мне, – попытался убедить он девушку. – Теперь позови его, надо с ним потолковать…

Бассам без долгих уговоров согласился помочь, особенно когда понял, что этого хочет Надин.

Уточнив все детали, Натан четко определил план действий для всех троих на ближайшие несколько часов. Сам он возвращается на яхту, а рано утром приедет в аэропорт, где встретится с Надин, которая оттуда позвонит в Афины Халиму и попросит, чтобы он ждал ее в аэропорту Эллени-кон. Очень важно, чтобы Халим воочию убедился, что она прилетела прямым рейсом из Ливана.

Халим отвезет ее на квартиру, где девушка будет жить. С первого дня ей придется собирать информацию. Натан не сказал Надин, что в квартире установлен «жучок», опасаясь, что девушка будет вести себя неестественно, но предупредил о возможности прослушивания и попросил не пользоваться телефоном ни в квартире, ни в ресторане внизу. Через несколько дней она должна передать короткое сообщение, позвонив с почтамта в Париж. В случае непредвиденных обстоятельств ей нужно связаться с Натаном немедленно.

– После звонка в Париж, – инструктировал девушку Натан, – пойдешь в отель «Палас Атена» на Синтагме и снимешь там номер на имя Мадлен Маркус. Поднимешься наверх, в комнату, и будешь ждать моего звонка. – Натан написал на клочке бумаги несколько фамилий. – Я позвоню тебе в номер и скажу, что делать дальше. – Он протянул ей листок и лредупредил: – Запомни фамилии и номер телефона, а потом сожги бумагу. Тебе все ясно?

– Да, – кивнула Надин.

Натан повторил инструкции еще несколько раз, пока не убедился, что она все хорошо запомнила. Теперь настала очередь Бассама.

Натан просил, чтобы Надин переводила слово в слово, а потом проверила, запомнил ли Бассам все приметы племянницы Назира и сможет ли он ее узнать. Если Бассам ошибется, положение Надин станет смертельно опасным. Смуглокожий великан со своей стороны заявил, что запрет пленницу в специально подготовленном для таких целей подвале этого особняка.

Похоже, она станет не первой узницей этого подвала, мельком подумал Натан, не очень беспокоясь. Он был уверен, что Бассам как следует позаботится о безопасности Надин и не будет спускать с пленницы глаз.



Было два часа ночи, когда Натан вышел из дома Надин. Он отказался от предложения Бассама проводить его, заявив, что давно уже вырос из коротких штанишек и сумеет в случае чего постоять за себя. Но через несколько минут Натану пришлось пожалеть о своем легкомыслии.

Сначала он не замечал ничего подозрительного, но вскоре обостренная наблюдательность, свойственная людям его профессии, безошибочно подсказала ему, что на пляже он не один. Кто-то, скрываясь в тени, крался за ним по деревянному настилу. Светила луна, и высокие руины отбрасывали на песок длинные тени. Натан не оборачивался. У него не было выбора, и он шагал вперед, надеясь, что в случае нападения справится с догонявшим его человеком.

Стараясь идти уверенно и спокойно, он напряженно вслушивался в каждый шорох за спиной.

Замедляя шаги, Натан поглядывал на волны, которые набегали на берег и смывали тянувшуюся за Натаном цепочку следов.

Вдруг резкий свет ударил ему прямо в лицо. Правой рукой Натан инстинктивно прикрыл глаза.

– Tahal edak, tahal edak! – рявкнул мужской голос. Сообразив, что его не понимают, мужчина повторил на ломаном английском: – Вверх руки, ты!

Натан застыл как вкопанный. В голове вихрем пронесся целый рой мыслей. Похищение? Вряд ли. В таких случаях жертву оглушают, лишая ее возможности сопротивляться. Если же человек, которого он все еще не видел, собирался убить его, все было бы уже кончено. Значит, это полицейский или военный патруль.

– Что случилось? Я канадец. Что происходит? – любой ценой стараясь сохранить самообладание, спросил Натан.

– Паспорт, – прозвучал приказ, и Натан заметил очертания автомата, когда мужчина протянул руку за документом.

Зажмурив глаза, чтобы освоиться с темнотой, Натан вынул паспорт и подал его мужчине. Тот взял его и, отведя фонарик от лица задержанного, направил луч света на документ.

Натан открыл глаза и увидел невысокого сирийского солдата. Он был один. Солдат изучал паспорт медленно, внимательно рассматривая каждую страничку и явно не ожидая от Натана никаких неприятных сюрпризов. Автомат «АК 47» небрежно свисал с плеча сирийца.

Наконец солдат спрятал паспорт в нагрудный карман и жестом приказал Натану следовать за ним. Значит, этой встрече не суждено кончиться мирным, «до свидания». Видимо, сириец решил, что поймал крупную рыбу.

Натан снял часы и, не сходя с места, протянул солдату. Тот глянул на элегантную крышку «ролек – , са» и отрицательно покачал головой.

– Ну что ж, парень, ты сам захотел этого, – тихо произнес Натан, и солдат подался вперед, чтобы расслышать, что там бормочет этот иностранец. На этот раз автомат «АК 47» оказался у сирийца в руках.

Натан ловко бросил часы в песок за спину солдата, и тот, как и предполагал Натан, оглянулся назад.

Упершись левой рукой в грудь солдата, Натан резким движением дернул вбок край каски, надвинутой глубоко на лоб. В ночной тишине хруст шейных позвонков показался очень громким…

Натан склонился над телом, чтобы забрать паспорт, но внезапно израильтянинаснова ослепил яркий свет фонаря.

– Черт возьми! – громко выругался Натан, срывая с плеча убитого солдата автомат Калашникова. Отработанным движением сняв оружие с предохранителя, Натан одновременно бросился в песок за мертвым телом, целясь в яркий глазок фонаря.

Неожиданно луч света переместился на лицо человека, державшего фонарик, и Натан услышал знакомый голос:

– Разве я не говорить, что ты быть для меня самый дорогой на свете? – заявил Гамиль, освещая свое лицо, чтобы Натан мог его узнать. – Не забывать твой «ролекс», – произнес он, вручая Натану часы и помогая подняться на ноги. – Ты хороший профессионал, действовать умело, – похвалил его Гамиль, одобрительно кивая головой, – но ты не знать, что солдат ходить пара. Для осторожность, а не как один мой канадец, который ходить один. Теперь ты меня благодарить, что я ходить за тобой.

– Что там случилось? – спросил Натан, поглядывая в ту сторону, откуда пришел ливанец.

– Я тебя видеть, все время видеть. Один солдат ходить за тобой, а ты не видеть, пока он не посветить фонарик, – пустился в объяснения Гамиль. – Другой солдат прятаться в тень, он видеть, как ты напасть на его товарищ, он хотеть тебя отстрелить голова. А я – твой друг. Ты еще не давать мне все деньги, а я уже резать другой солдат горло. Он не успеть стрелять. Хорошо! – поцокал языком ливанец. – Много шум, и сюда бежать другие солдаты.

– Надо убрать тела и побыстрее смываться, пока сюда не явились другие патрули. Ты умеешь плавать? – спросил Натан.

– Ты почему спросить? – забеспокоился Га-миль.

– Тела надо затащить в море, отплыть с ними подальше, прицепить к ним какой-нибудь груз и дать им спокойно утонуть. Потом поплывем к пристани. В воде нет патрулей, – объяснил Натан.

– Я тебе помогать тащить трупы вода. Ты плыть на пристань, я ходить на пристань пешком. Ходить можно, почему не ходить по пляж? – оправдывался Гамиль.

– Совсем не умеешь плавать, да? – Натан не стал ждать ответа. – Ладно, волоки своего мертвеца.

Гамиль присоединился к Натану, когда тот уже зашел в воду по пояс. Ливанец тащил второго солдата за воротник. Рана на шее трупа была глубокой и ровной. Гамиль не был новичком в этом деле. Он принес также тяжелую железную трубу.

– Где ты ее взял? – спросил Натан, все глубже заходя в воду.

– Это кусок балюстрада, – объяснил Гамиль.

– Засунем им эту трубу под рубахи. Какое-то время она удержит их под водой. Отлив до этого места не доходит, – пробормотал Натан.

Он знал, что с некоторых пор трупы в Ливане стали делом обычным и особого интереса не вызывали. Но в тех случаях, когда гибли солдаты, обязательно находили подозреваемых, причем в больших количествах, и многих потом казнили.

Убийство не произвело на Натана особого впечатления: он прикончил солдата – своего воору-. женного противника. За годы службы в военно-морском флоте Натан многих отослал в мир иной. Обычное дело на войне.

– А теперь, – повернулся Натан к Гамилю, – признавайся, умеешь ты плавать или нет? Если нет, я тебе помогу, дотащу до яхты. Нельзя тебе идти в мокрой одежде. Тебя задержит первый же патруль.

– Ну и что? Они меня схватить и через минут отпустить. Я ливанец, или ты забыть? – не сдавался Гамиль.

– А если завтра обнаружат тела и вспомнят, что по пляжу гулял промокший насквозь мужчина? Что тогда будет? Пошевели мозгами, и поплывем вместе, ничего с тобой не случится, – решительно проговорил Натан.

Гамиль согласился и больше не возражал. Они все дальше уходили от берега, но пока все еще шагали по дну. Натан двигался первым, проверяя надежность грунта и помогая Гамилю удержаться на воде в более глубоких местах.

– Я не учиться плавать, как и мой отец, – рассказывал Гамиль. – Отец так говорить: хороший моряк плавать не надо, тогда он не бросать корабль, а спасать пассажиры, как себя.

Стало светать, и им пришлось отплыть подальше от пляжа. Гамиль обещал не паниковать и позволил Натану поддерживать себя на глубокой воде. Несколько раз на пляже появлялись патрули, и тогда они застывали на месте, пережидая, пока солдаты уйдут.

Наконец они доплыли до пристани и выбрались на набережную. Гамиль вылез первым, с радостью выскочив из воды.

На яхту они поднялись, когда совсем рассвело.

– Что ты делать? Чем заниматься? – через полчаса спросил Гамиль.

Они сидели на палубе, попивая приготовленный ливанцем горячий ароматный кофе.

– Ты мне голова не морочь про туристы и подводная охота. Я видеть, друг, как ты убивать солдат. Ты – агент, но не туристический. – И прежде чем Натан успел возразить, ливанец продолжил: – Я хотел входить в дело. Я тоже уметь делать такой вещь. У меня опыт. Деньги не надо. Деньги я много иметь.

– А чего ты хочешь? – вскинул брови Натан.

– Паспорт. Настоящий паспорт. Больше ничего. Чтобы далеко бежать из Ливан, – серьезно объяснил Гамиль.

Натан не собирался вводить в операцию новых. людей. Однако Гамиль мог ему пригодиться, прежде всего как переводчик с арабского. Но Гамиль, конечно, ни в коем случае не должен узнать, кто такой Натан. Натан понимал, что Гамиль станет работать на любого, кто пообещает ему помочь осуществить задуманное, поэтому доверять ливанцу нельзя. Впрочем, кому можно доверять в этой дерьмовой ситуации? Но одно все же надо выяснить обязательно…

– Что тебе мешает убраться отсюда? Деньги у тебя есть, а паспорт всегда можно купить, – заметил Натан.

Гамиль кивнул, соглашаясь?

– Это правда. Но я искать место, где меня хотеть. Фальшивый паспорт исключать такая возможность. Я хотеть жить, а не оглядываться по сторона. Ты меня понимать, да? – И Гамиль с надеждой посмотрел на израильтянина.

– Кажется, да, – задумчиво кивнул Натан. – Ты мне не все сказал, кое-что скрываешь, но это уж твое дело. Ладно, я постараюсь тебе помочь, – уступил Натан, – но с одним условием.

– Все что хочешь! – не задумываясь, обещал Гамиль.

– Не будешь интересоваться и пытаться узнать, на кого я работаю, пока я не добьюсь официального разрешения на твой легальный въезд в другую страну, – строги проговорил Натан. – До тех пор мы будем оплачивать только твои расходы. Я лично займусь подготовкой твоих документов, но ты должен понимать, что решение зависит не только от меня. Я дам тебе рекомендации, но пос-. леднее слово, как всегда, за начальством.

– Я тебе говорить, у меня много деньги. Я тебе дать, если это помочь получить настоящий паспорт, – взволнованно предложил ливанец.

– Насчет паспорта не волнуйся. Возможно, получишь норвежское гражданство, – ободрил его Натан.

Он хотел заставить Гамиля работать на себя, но в любом случае должен был придумать формальный повод для вербовки нового агента. В конце концов, Натан все еще оставался офицером Моссада, выполняющим спецзадания «фирмы», и личный характер поездки Натана в Ливан нисколько не менял ситуации.

– А свои деньги, – сказал он Гамилю, – держи при себе. Мне они не нужны.

Они договорились, когда и как Натан свяжется с Гамилем. Ливанец прилетит в Париж и с двадцать седьмого сентября поселится в небольшом отеле.

– Не сиди в номере и не жди звонка. Наведывайся каждые три-четыре часа к портье. Я оставлю тебе записку и сообщу, когда с тобой свяжусь.

Натан был доволен, что ему удалось организовать свою группу, хотя она, конечно, не могла сравниться не только с профессионалами Моссада, но даже с бандой террористов. Но Натан был уверен, что сделал все возможное, учитывая и сложность ситуации, и минимальные средства, которыми он располагал.

20

24 сентября, время: 9.10 – аэропорт в Бейруте



Несмотря на то что аэропорт находился всего в нескольких километрах к югу от центра Бейрута, Натан ехал на такси почти час. Светло-зеленый «мерседес» показался ему вполне исправным, не считая нескольких пулевых пробоин в задней дверце, но это не должно было влиять на ходовые качества машины. Так оно и оказалось, однако на Рам-лет Эль Байда военные перекрыли дорогу и такси уткнулось в хвост двухкилометровой пробки. Водитель, человек явно нетерпеливый и раздражительный, свернул в первый попавший переулок, потом повернул вправо в аллею Камиль Шамон и понесся с бешеной скоростью на юг.

Такси мчалось по улицам, знакомым Натану еще со времен службы во флоте. Тогда он организовывал здесь боевые операции и руководил военными действиями. И вот теперь снова навестил знакомые места.

На пересечении с шоссе, ведущим к аэропорту, автомобиль опять попал в пробку, на этот раз устроенную ливанской полицией. Проверяли каждую машину, но довольно бегло, так что через десять минут им удалось наконец добраться до аэропорта.

Натан сразу заметил Надин на одной из скамеек внутри вокзала. Девушка тоже увидела Натана и помахала ему рукой. В сером дорожном костюме Надин выглядела очень элегантно.

Халим ни за что не поверит, что у Назира может быть такая племянница, промелькнуло в голове у Натана. Скорее всего он ждет девушку-студентку, и его ожидания нельзя обмануть.

– Мне очень жаль, – вместо приветствия безжалостно проговорил Натан, – но тебе придется переодеться. Племянница Назира выглядит попроще.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Надин. – Да, насчет одежды ты прав, я как-то об этом не подумала. Не сердись, я постараюсь исправить свою ошибку. – И, прихватив чемодан, девушка направилась в туалетную комнату.

Пока Надин меняла костюм, Натан прошел регистрацию на свой самолет, вылетающий в Вену минут через сорок после рейса Надин.

Когда он вернулся к скамейке, девушка уже ждала его. На ней было простое хлопчатобумажное платье, поясок от которого она использовала как ленточку для волос. Свободное платье скрывало ее соблазнительную фигурку, но, как Надин ни старалась, она все равно привлекала внимание окружающих.

– Сойдет, – заключил Натан после беглого осмотра, – хотя я вынужден признать, что и в этой хламиде ты выглядишь потрясающе.

– Надеюсь, ты мне это простишь, – сказала она с улыбкой.

– Ты уже звонила? – спросил он деловито, по торопившись сменить тему.

– Да, как раз перед твоим приездом, – кивнула Надин. – Он сказал, что будет ждать меня в аэропорту и что у него есть для меня какие-то новости. Я пыталась узнать, в чем дело, но он не стал говорить по телефону.

– Прекрасно, – обрадовался Натан. – Это значит, что он хочет, чтобы ты с ними сотрудничала, несмотря на смерть дяди. Конечно, ты должна быть потрясена этой новостью, но не слишком усердствуй. В конце концов вы с дядей были не так уж близки.

– Не волнуйся, я знаю, как себя вести, – спокойно ответила Надин.

– А как дела у Бассама? Он справился с девушкой? – поинтересовался Натан.

– Справился. Он здесь. Пошел за моим билетом, – улыбнулась Надин.

– Что?! – Натан почувствовал, как от возмущения к его лицу приливает кровь. – Как это – здесь?! Он что, с ума сошел? Кто остался с девушкой?

– Он сказал, что все в полном порядке, – пожала плечами Надин. – О, он уже идет сюда и сейчас сам тебе все объяснит.

Натан обернулся и увидел Бассама. На великане была когда-то белая, а теперь неопрятная, грязная галабия. Бассам не побрился и выглядел усталым. Протянув Надин ее дорожные документы, он кивнул головой Натану и произнес традиционное арабское приветствие: Alan wa salan ja effendi.

Натан, сверля гиганта злым взглядом, обратился к Надин:

– Спроси его, что с девушкой. Кто с ней остался?

Она стала быстро что-то говорить. Натан ждал ответа, не сводя глаз с лица араба. Бассам с улыбкой отвечал на вопросы Надин, а затем вручил Натану маленький ключик.

– Он говорит, что беспокоиться не о чем, – перевела ответ своего телохранителя Надин. – Девушка упрятана в надежное место, и нет необходимости сторожить ее все время. Он просил напомнить тебе, что не допустит ни малейшего риска там, где дело касается моей жизни.

– Что это за ключик? – мрачно спросил Натан.

– Бассам сказал, что это ключ от ячейки в камере хранения, вон там. – Она махнула рукой в сторону ближайших боксов. – На ключике выбит номер. Там тебя ждет сюрприз. Талисман на счастье. – Бассам кивнул головой на прощание, что-то еще сказал Надин и зашагал * выходу.

– Спроси его… Эй, постой! Куда это он так спешит, черт возьми? – разозлился Натан.

– Он сказал, что у него еще много дел, – пояснила Надин. – Впрочем, Бассам надеется, что вы видитесь не последний раз.

– Ты случайно не знаешь, что это за талисман на счастье? – Натану совсем не хотелось открывать ячейку в камере хранения, где для него оставил какой-то подарочек странный великан – охранник детей Абу Набиля.

– Понятия не имею, но ты зря беспокоишься. Бассам не желает тебе ничего плохого, – мягко проговорила Надин.

– А что с документами связной? Они у тебя? – вспомнил Натан о самом главном, когда уже объявили рейс Надин.

– Конечно! Бассам все устроил и Поменял фотографии. У него много нужных знакомств, – рассмеялась Надин.

– Остается надеяться, что эти его «знакомства» не слишком болтливы, – пробурчал Натан.

– Расслабься. Все будет хорошо, – успокоила его Надин. – Ну, мне пора, а то я опоздаю на самолет.

– Не забудь, о чем мы с тобой говорили, Надин, – напутствовал девушку Натан. – А главное – береги себя. По возможности не рискуй, если заметишь неладное – немедленно уходи.

– Так точно, – улыбнулась она.

Он нагнулся и поцеловал ее в лоб. Надин покраснела и подалась назад.

– Этого в уговоре не было, Натан, – прошептала она. – Мы сделаем свое дело… и все.

– Извини, – смутился он. – Я хотел только… впрочем, неважно. А теперь иди – и будь осторожна, Надин.

Девушка уже шагнула к пропускному пункту у паспортного контроля, но вдруг повернула обратно и, подбежав к Натану, обняла его и поцеловала в щеку. Потом ушла, не сказав ни слова, и исчезла в толпе пассажиров.

Натан ошарашенно смотрел ей вслед и, только когда люди вокруг стали обращать на него внимание, понял, что улыбается сам себе.

О\'кей, подумал он, пора спуститься на землю и проверить, что за талисман оставил для меня в камере хранения этот здоровенный, парень. Будем надеяться, что подарок не взорвется, а то руководству Моссада придется разгадывать трудный ребус…

Воображение Натана заработало…

Допустим, думал он, меня разорвет на куски, по которым все-таки можно будет установить мою личность… Я, разумеется, имею право на отпуск, но с какой стати меня занесло в Бейрут?..

Ячейка номер 189 была последней в ряду, у самой стены.

Местечко выбрано отлично. Натан мысленно одобрил выбор Бассама. Если меня разорвет, то я размажусь по стенке, зато никаких разрушений не будет и вряд ли пострадает кто-нибудь еще…

Больше не раздумывая, Натан вставил ключик в замок и медленно повернул, отодвигаясь одновременно как можно дальше от дверцы. Ничего не произошло, и он, слегка приоткрыв дверцу, засунул руку в глубь ячейки, проверяя, нет ли там проволоки или какого-нибудь детонатора.

Натан ничего не обнаружил, но весь вспотел от напряжения. Со времени службы во флоте он ненавидел возиться со всякими взрывными устройствами, пластиковыми бомбами и другими механизмами такого сорта и никак не мог избавиться от мысли о том, что в один прекрасный день такая хлопушка разорвется прямо у него в руках…

Шкафчик в камере хранения доходил Натану до пояса, и ему пришлось нагнуться, чтобы заглянуть внутрь. То, что он там увидел, и в самом деле произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Натан оцепенел. Внезапно к горлу подступила тошнота, и он с трудом справился с собой.

Он стоял и смотрел прямо в лицо девушки. В ее широко открытых глазах застыл ужас. Такое забыть невозможно!

В ячейке камеры хранения была только одна голова, аккуратно вставленная в ящик, придвинутый к задней стенке бокса. Затянутая на шее проволока объясняла, почему в шкафчике почти нет следов крови. К деревянному ящику был прикреплен листок с надписью: «Не запирай дверь на ключ».

Да, Бассам был человеком, который никогда не рискует. А Надин? Знала ли она, какой сувенир оставил Бассам в камере хранения? Натану очень хотелось верить, что Надин ничего неизвестно. И, судя по всему, так оно и было. Бассам приложил массу усилий, чтобы убедить Натана, что с девушкой-связной не будет проблем.

Натан стоял, не в силах оторвать взгляда от этого лица. Мертвые глаза смотрели прямо на него…

Наконец он резким движением захлопнул дверцу ячейки. Тошнота не проходила. Натану хотелось подышать свежим воздухом. Но сперва он зашел в туалет и сунул голову под струю холодной воды-. Вытирая волосы, лицо и руки бумажными полотенцами, Натан все еще боролся с тошнотой Правда, ледяная вода несколько взбодрила его. Но он все равно решил подышать свежим воздухом.

Когда он вернулся в зал ожидания, объявили его рейс. У Натана тряслись руки, пока он расплачивался за сигареты.

В течение всего полета лицо мертвой девушки стояло перед глазами Натана. Он знал, что не скоро его забудет…

Натан видел много изуродованных трупов, но это были жертвы военных действий, а поле битвы заставляет человеческий разум воспринимать ужасы войны как нечто само собой разумеющееся. Однако картина, открывшаяся глазам Натана сегодня, и терзавшее его теперь чувство личной вины за случившееся очень сильно отличались от всего, что ему доводилось переживать раньше. Сегодня Натан испытал настоящий шок.

Огромным усилием воли Натан сосредоточил все свое внимание на мыслях о предстоящей операции. Дело только начиналось… Но толчок был дан… А когда самолет шел на посадку в Вене, он уже обдумывал свои отношения с Шулером.

21

24 сентября, время: 11.00 – вилла под Дамаском



Карл Рейнхард с бокалом в руке сидел на софе, застеленной парчовым покрывалом. Он молча ждал, когда бесшумно двигавшийся слуга уберет со стола остатки небольшого пиршества: дюжину изящных кофейных чашечек и два куска торта, оставшиеся на серебряном подносе. Как только слуга справился со своим делом, Рейнхард жестом приказал ему выйти.

– Ахмед устраивает меня тем, – обратился Карл к своему гостю, – что моментально понимает все мои жесты.

– Он не знает английского или немецкого? – потянувшись за бокалом, спросил коренастый мужчина, говоривший с сильным испанским акцентом. Гость сидел на другом конце софы.

– Насколько мне известно, нет. И я предпочитаю, чтобы он ничего не понимал, – усмехнулся Карл.

– Откуда ты знаешь, что в этих стенах нет «жучков», «клопов» или какой-нибудь изощренной системы подслушивания и наши любезные хозяева не записывают нашу беседу на магнитофон? – с откровенной иронией осведомился гость.

– Мои люди ежедневно самым тщательным образом проверяют весь дом, – ответил Карл и с улыбкой добавил: – Так что если ты не притащил с собой маленького микрофона, никто нас не слышит.

– Мне все равно, слышит или нет, – пожал плечами гость. – У меня нет тайн, и мне нечего скрывать. С первого дня моего пребывания здесь ко мне прекрасно относятся…

– Я рад за тебя, – ухмыльнулся Рейнхард. – Я, собственно говоря, опасаюсь за самих сирийцев. Просто знаю, что среди них полно агентов Моссада… и других разведслужб тоже, – пояснил он.

– И чего ты от нас ожидаешь? – поинтересовался гость. – Насколько я знаю, у тебя сильная группа, очень профессиональная. Я в свое время работал кое с кем из твоих людей в семидесятых, о других много слышал. Ребята крепкие. Так зачем тебе мы?

– Потом, потом вернемся к этому вопросу. А сейчас ты должен помочь мне расправиться с одним офицером из Моссада, – неожиданно заявил Рейнхард.

– Шутишь? – поразился гость.

– При чем тут шутки? – резко спросил Карл.

– С офицерами Моссада просто так не расправляются, – ответил крепыш. – Нам, во всяком случае, это никогда не удавалось: или оставались с косом, или хуже того – теряли своих людей!

– На этот раз получится, – заверил гостя Рейнхард. – Не будет ни погонь, ни смертельных схваток. Просто возьмем его в клещи – и все.

– Звучит заманчиво, – задумчиво протянул крепыш.

– Не только звучит. Но сперва надо получить кое-какие сведения от человека, которого я держу в подвале. Не хватает подробностей для полноты картины. Я хочу, чтобы мы занялись им вместе, я знаю, ты мастер своего дела, – с уважением взглянул на своего гостя Карл.

– Тогда пошли, – с готовностью согласился крепыш, водружая на нос внушительных размеров очки в серебряной оправе. Он встал и потянулся.

Рейнхард пошел первым, показывая дорогу, и в холле открыл небольшую дверь, похожую на дверь гардероба. За дверью показались ведущие вниз ступени. Спускаясь по лестнице, Рейнхард тихо приказал:

– Карлос, не забудь закрыть за собой дверь.

– Хорошо, amigo. А есть какой-нибудь свет в этой крысиной норе? – полюбопытствовал крепыш.

– Свет зажигается, как только закрывается дверь, – объяснил Рейнхард.

Они прошли по низкому коридору и добрались до тяжелой металлической двери. Дверь бесшумно открылась внутрь, как только Рейнхард вынул ключ из замка. Они оказались в маленьком, размером с обычный лифт, помещении.

– Возьми, – сказал Рейнхард, подавая Карло-су массивные очки с встроенным в них прибором ночного видения. – Надень.

– Зачем? – удивился Карлос.

– В следующей комнате света не будет, – объяснил немец. – Мы уже несколько лет используем этот метод – допрос в абсолютной темноте. Поверь мне – результаты получаем прекрасные. Допрашиваемый очень быстро теряет всякую ориентацию, и его воображение начинает работать в нужном нам направлении. Стоит, например, провести чем-нибудь металлическим по стене, как в сознании его по ассоциации возникают всевозможные картины ужасов, связанные с этим звуком. Действует быстрее и эффективнее, чем все методы допроса, применявшиеся до сих пор, и к тому же не требует никакого сложного оборудования.

– А не проще прибегнуть к проверенным химическим средствам? – спросил Карлос.

– У химии свои недостатки, – отозвался Рейнхард. – Чтобы получить нужный ответ, вопрос надо формулировать с максимальной точностью. А это, сам знаешь, не так-то просто. А вот приводя человека в панику, мы заставляем его передать нам всю необходимую информацию. До сих пор ничего лучше не изобрели. Да, чуть не забыл! – воскликнул Карл. – Когда мы войдем в комнату, ты должен молчать, отвечать будешь только на мои вопросы, но и тогда говори «да» или «нет», ничего больше. Понял?

– Понял, – кивнул крепыш. – Надеюсь, что справлюсь со столь сложной задачей.

Они открыли следующую дверь и переступили порог, предварительно надев очки. В инфракрасном излучении приборов ночного видения все вокруг казалось светло-зеленым.

Карлоса очень удивили размеры комнаты, в которой они очутились: площадь – почти двадцать квадратных метров и высота – метров пять.

В центре этого просторного помещения сидел человек, привязанный к чему-то похожему на зубоврачебное кресло. На лице мужчины, черты которого и так искажал инфракрасный свет, появилось выражение панического ужаса. Он водил по сторонам широко открытыми глазами, стараясь определить, откуда доносится шум, сопровождающий неожиданное появление зловещих гостей. Несчастный не мог повернуть голову, зажатую в тисках особой конструкции.

– Полюбуйся, – проговорил Карл, указывая гостю на узника, – голодом мы нашего подопечного не морим, – и он махнул рукой в сторону параши. – Вообще, должен отметить, мы сотрудничаем неплохо, хотя я не уверен, что он выложил нам все, что знает.

– Выпустите! Прошу вас, выпустите меня отсюда, – заскулил мужчина.

– Ну-ну, не надо так волноваться, – ответил Рейнхард, снимая со стены предмет, напоминающий кухонный нож с острым лезвием сантиметров двадцати длиной.

Подойдя к связанному человеку, Рейнхард приставил лезвие к щеке своей жертвы.

– Не скрою, господин Шейби, – произнес немец серьезным тоном, – что с большим удовольствием искромсал бы тебя на мелкие кусочки, но я человек честный и всегда держу данное слово. Надеюсь, ты помнишь, что я обещал не резать тебя на части, начиная с пальцев ног, если ты расскажешь мне все до мельчайших подробностей. Но ты кажется, мне не поверил, решил, видимо, что я тебя только пугаю. Ты со мной не откровенен. А зря… Придется доказать тебе, что я вовсе не шучу. – И, повернувшись к Карлосу, Рейнхард пояснил: – Когда я приволок сюда этого ублюдка, то и в самом деле отрезал ему с ноги один палец, но тогда воспользовался ножницами, и этот мерзавец даже боли толком не почувствовал…

Потом, мрачно глядя на Шейби и совершенно не обращая внимания На его жалобные вопли, Карл спокойно и деловито продолжил:

– Вот здесь у меня, как ты, наверное, уже сам догадался, большой хлебный нож. Когда я начну отрезать им у тебя следующий палец, я буду работать медленно, словно пилой. Продлится это куда дольше, чем в прошлый раз… Ничего, покричишь погромче, а мы с приятелем от души посмеемся. Времени у нас много.

Шейби испустил отчаянный вопль, когда Рейнхард положил его ногу на стул и примерился… Несчастный задергался всем телом, пытаясь вырваться, веревки натянулись и не впились в него слишком глубоко только потому, что были достаточно толстыми.

– Умоляю, не надо! – дико закричал Шейби. – Что вы хотите знать еще? Я уже все сказал. Все!

Оставьте меня в покое! Я сделаю все, что вы пожелаете! Не надо, не надо, не надо!

Рейнхард обошел вокруг стула, приставил нож к животу Шейби, а потом коснулся острием его пениса.

– Я хочу, чтобы ты еще раз описал нам Брэ-да – и как можно точнее, – произнес немец ледяным тоном.

Шейби говорил несколько минут. Он снова подробно рассказал о человеке, которого знал как мистера Брэда: о его походке, одежде… Толстяк даже вспомнил, что тот постоянно употреблял выражение «нет проблем».

– Ну что ж, – выслушав Шейби, произнес Рейнхард, – я постараюсь сдержать свое обещание. Но мне сперва надо прикинуть, как это сделать. Жди. – И, повернувшись к Карлосу, он сказал: – Пошли отсюда.

Когда они вновь расположились наверху, Кар-лос воскликнул:

– Удивительно! Сколько же он там сидит?

– Всего часов двадцать, но ему кажется, что гораздо больше, – ответил Рейнхард. – У нас есть специальное устройство, имитирующее дневной свет, мы его то включаем, то выключаем. А этот мешок с дерьмом считает дни и думает, что следит за временем, хотя на самом деле временем здесь управляем мы: «день» заключенного длится у нас четыре часа. Я собираюсь выпустить этого говнюка сегодня после обеда, он поможет нам расправиться с Брэдом.

– А кто такой этот Брэд? – спросил Карл ос.

– Офицер из Моссада, который курирует нашего друга Шейби, – пояснил немец. – Я тебе о нем говорил. Похоже на то, что Шейби передал ему кое-какую информацию, небезопасную для меня, а самое главное – для моего человека в

Моссаде. – Рейнхард рассмеялся. – Хотел бы я поглядеть на их лица, когда они получат ту посылочку, которую я для них приготовил.

Карлос удивленно взглянул на Рейнхарда и вдруг ухмыльнулся.

– Так у тебя есть агент в Моссаде? Я правильно тебя понял? – Карлос был потрясен этим известием. Оно явно поразило его.

– Да, есть. Уже лет десять, если не больше, – совершенно спокойно ответил Карл.

– Ну и ну! Десять лет – и ты только сейчас говоришь мне об этом? – Карлос никак не мог опомниться от изумления.

– Я и теперь ни за что бы не сказал, если бы мне не понадобилась твоя помощь, – усмехнулся Рейнхард. – Я хочу, чтобы ты занялся вместе со мной этим Брэдом. Да и потом дел у нас будет по горло.

– О чем ты, Карл? – недоумевал гость Рейнхарда.

– Эта операция – только начало, Карлос, – заявил немец, – так сказать, первая ласточка… А потом мы развернемся по-настоящему! У меня всюду есть свои люди – от Пентагона до бундестага! Но мне необходима крупная сумма наличными, чтобы раскрутить дело. И надежная база, которая стала бы моим домом.

– Можешь на меня рассчитывать, – кивнул крепыш. – Но ты должен быть готов к тому, что эта страна вскоре перестанет разыгрывать роль радушного хозяина. Сирийцы все больше поглядывают в сторону Америки – другого выхода у них просто нет.

– Придется, видимо, перебраться в Ливию, – задумчиво проговорил Карл, потирая подбородок. – А потом мы будем заправлять всеми делами из Европы, а то и из Штатов. Но вернемся к нашей маленькой проблеме. Нам надо устроить все так, чтобы именно Брэда посчитали тем моим агентом, которого пытается сейчас вычислить Моссад. Тогда мой человек будет в полной безопасности.

– Но как тебе удалось?.. Насколько я знаю, все сотрудники Моссада, не исключая директора, регулярно проходят проверку на детекторе лжи, – все никак не мог успокоиться крепыш.

– И тем не менее один из них работает на меня, – заверил Рейнхард. – Неважно как, но я сумел это устроить!

Карлос встретил эти слова одобрительным смехом.

– Схожу за вином, – объявил Рейнхард и через минуту вернулся с бутылкой охлажденного мозельского. Потом он подробно растолковал Карлосу, в чем должно заключаться его участие в запланированной операции.

В данный момент он, Рейнхард, никак не может покинуть Сирию, чтобы лично руководить подготовкой, и Карлосу придется взять это на себя. Вряд ли его кто-нибудь узнает: он давно уже вышел из игры и к тому же очень изменился после пластической операции. Рейнхард не сомневался, что может положиться на Карлоса: сделанные из одного теста, они были обломками одной и той же системы, которая пошла теперь на слом…

Когда все было готово – отослано последнее сообщение Шейби в Моссад и с помощью сирийца составлен словесный портрет Брэда, – Рейнхард и Карлос покинули виллу.

22

24 сентября, время: 11.05 – штаб-квартира Моссада



Натан пулей влетел в здание и, на бегу прицепляя к рубашке идентификатор, помчался к лифту. По дороге сюда он попал в пробку и уже на двадцать минут опаздывал на встречу с Мусой.

Странное дело, но Натан вдруг почувствовал себя чужаком среди коллег, наверное, потому, что совесть его была нечиста. Вдруг Муса заподозрит неладное, вдруг догадается, что Натан что-то скрывает?

С какой стати он решил, что все сойдет ему с рук? Собственное поведение показалось ему теперь глупым и совершенно безрассудным. Он добежал до кабинета Мусы и рывком распахнул дверь.

– Ну, наконец-то! – Муса поднял взгляд от газеты. Натан стоял в дверях, тяжело дыша. – За тобой гонятся, что ли? Что с тобой такое, черт возьми? – негодовал Муса.

– Ничего. Ничего особенного. Просто по дороге я попал в пробку, испугался, что ты уйдешь, не дождавшись меня, и потому несся по коридорам как угорелый. Вот и все. – Натан шагнул в комнату и рухнул в кресло.

– Ну и что у нас новенького, Малыш? – с напускным добродушием поинтересовался Муса. – Как прошло твое путешествие? Чуть-чуть отдохнул или, наоборот, притомился от секса?

– Было всякого понемножку, – ответил Натан.

Он старался говорить как можно непринужденнее. Он понимал, что теперь ему придется следить за каждым своим словом, особенно в разговорах с Мусой, тем более что тот держался как-то странно…

– Что произошло? – прямо спросил Натан. Шеф отдела безопасности взял в руки листок бумаги.

– Мы получили известие от Шулера и видеокассету, отснятую возле дома этого прохвоста, – сообщил он.

– Там чисто? – тревожно спросил Натан. Ему необходимо было знать точный ответ на этот вопрос.

– Кажется, да, – ответил Муса. – Я просмотрел пленку и ничего подозрительного не обнаружил. Возьми кассету и проверь сам.

– А есть в этой записи что-нибудь интересное? – полюбопытствовал Натан.

– Да, пожалуй, нет. – Муса, кажется, и в самом деле так считал. – Домой он возвращается в положенное время, обстановка вокруг спокойная… Вроде бы все в порядке. Кстати, этот твой агент – тот еще сукин сын. Удивительно, как ты не стеснялся появляться с ним в публичных местах, когда его вербовал. – Муса ехидно захохотал.

– Ну у тебя и шуточки! Ты что, выпил? – Разговор становился неприятным, а поведение Мусы нравилось Натану все меньше и меньше.

– Заткнись, сволочь! – внезапно рявкнул Муса, вскакивая на ноги. – Чтобы ты не смел больше разговаривать со мной в таком тоне, а не то я тебе яйца пообрываю!

– Ты с ума сошел, что ли? Кидаешься на людей ни с того йи с сего! – Натан не понимал, что происходит. Он смотрел на Мусу со всевозрастающим изумлением.

Шеф отдела безопасности вел себя более чем странно. Он явно что-то скрывает, подумал Натан. Если бы еще знать – что!

– Ну, и что же сообщает Шулер? – немного помолчав, спросил Натан, стараясь вернуть разговор в нормальное русло.

Муса долго смотрел на него пронизывающим взглядом, но вот наконец уселся на свое место и ледяным тоном ответил:

– Об этом мы потолкуем чуть позже. – Он закурил сигарету, не угостив Натана. – Утром ты вылетишь в Амстердам. В аэропорту Шипхол тебя встретит Мейер Алон. Ты с ним знаком?

– Да, – кивнул Натан. – Мы с ним работали вместе в Париже, когда…

– Хорошо, – перебил Натана Муса. – Он тебя отвезет в Гаагу и высадит на… Ты когда-нибудь был в Гааге? – неожиданно поинтересовался руководитель отдела безопасности.

– Несколько раз. Нельзя сказать, что я ее хорошо знаю, но ориентироваться могу. К тому же этот город не так уж и велик… – заметил Натан.

– Он высадит тебя у Датского профсоюзного центра на Спуи. Там ты должен раствориться в толпе и исчезнуть: сам знаешь, у этого типа бзик, на почве секретности, – криво усмехнулся Муса. – До оперативной квартиры, расположенной неподалеку от музея «Маурициус», доберешься пешком. После разговора со мной отправишься в отдел информации, там тебя ждут, у них ты все узнаешь об этой квартире, – заключил он.

– Нет проблем, – отозвался Натан.

– Шулер появится в сирийском посольстве в Гааге двадцать шестого. Это воскресенье, – добавил Муса.