Пусть и впредь Ваш голос звучит столь же страстно, призывая к борьбе за освобождение человечества.
Ваш Николай Островский.
Москва, 29 января 1936 года.
278
А. А. Жигиревой
5 февраля 1936 года, Москва.
Милая Шурочка!
Послал тебе письмо с призывом приехать к нам в гости в Москву, но ответа не получил. Неужели я опять попал в опалу? Шурочка, родная, что это такое? Я жду от тебя большого письма, в котором ты расскажешь о своей жизни.
Недели две назад у меня была Ольга Войцеховская. Она поправилась по сравнению с теми днями, когда ты ее видела. Стала жизнерадостнее и бодрее.
Я весь с головой ушел в работу. Нажимаю на все педали. Дела литературные идут неплохо.
Живем втроем — Катя, Рая и я. Квартира из 3 комнат, кухня, ванная и прочее.
Приезжай, родная, ждем тебя. Перестань на меня сердиться. На моей совести нет ничего предосудительного.
Крепко жму твои руки.
Твой Коля, он же и Н. Островский.
Москва — 9, ул. Горького, 40, 2-й эт., кв. 3. Н. А. Островский.
5 февраля 1936 года.
279
Д. А. Островскому
5 февраля 1936 года, Москва.
Дорогой братишка!
…Я весь с головой ушел в работу. Нажимаю на все педали, и дела литературные идут неплохо. 20-го февраля в 8 ч. 30 м. вечера выступаю по радио на торжественном открытии Всеукраинского съезда комсомола как делегат этого съезда от Шепетовщины.
Наркомат Обороны вернул меня в армию. Я теперь на учете ПУРа РККА как политработник со званием бригадного комиссара. Эта военная книжечка в кармане очень для меня дорога. На днях в Сочи будет отправлен автомобиль и поставлен в гараже нового дома. Милости просим к нам в гости летом, полечиться и отдохнуть.
Крепко жму руку. Пиши обо всем. Как поет гармонь?
Твой друг и брат Коля.
Москва, 5 февраля 1936 года.
280
Директору ленинградского отделения издательства «Молодая гвардия»
11 февраля 1936 года, Москва.
Уважаемый товарищ!
Жду обещанных мне товарищем Гальпериным 75 экземпляров Вашего «подарочного» издания романа «Как закалялась сталь». Мы договорились, что, кроме 25 авторских, мне вышлют 50 экземпляров за мой счет. Я прошу Вас проследить за выполнением этого сейчас же, как только выйдет первая партия книг.
Передайте мое спасибо коллективу, работавшему над изданием моего романа. Книга прекрасна, я хочу сказать, издана прекрасно.
Жду книг в ближайшие дни.
С коммунистическим приветом!
Н. Островский.
Москва — 9, ул. Горького, 40, 2-й эт., кв. 3. Островский Николай Алексеевич.
11/2-36 г.
281
А. П. Лазаревой
19 февраля 1936 года, Москва.
Милая Александра Петровна!
Нехорошо начинать с просьбы, но я именно так и делаю. Прошу, зайдите в наш маленький домик на Ореховой, 47 и перепишите мою библиотеку в алфавитном порядке, по фамилии автора. Это мне необходимо для того, чтобы я мог закупить в Москве все необходимые мне книги и не дублировать. Журналов регистрировать не надо, только книги. Если у Вас не будет свободного времени, то попросите кого-либо от моего имени из библиотекарей, труд этот я им, конечно, оплачу. Было бы хорошо, если этот список пришел ко мне как можно скорее. Я напряженно работаю. Приехал Левушка и Шура Жигирева. Интересных новостей у меня как будто бы нет. Попытаюсь Вам написать лично, собственной рукой, не знаю, выйдет ли что-нибудь. Не удивляйтесь скупости слов. В романе проблема Пшигодского решена мною в оптимистическом плане. Как же иначе может быть? Он должен встретиться со своей Франциской и встретиться хорошо.
Крепко жму Вашу руку.
Н. Островский.
Г. Москва — 9, ул. Горького, 40, кв. 3, Н. А. Островский.
19 февраля 1936 г.
282
А. П. Лазаревой
7 марта 1936 года, Москва.
Милая Александра Петровна!
Привет в день 8 марта. В честь Международного женского дня, в знак уважения и дружбы к могущественному полу, я завтра впервые надену свой комиссарский мундир. Предстану перед женским большинством в нашем доме как вояка и недодемобилизованный партизан. Пусть сверкают перед их глазами комиссарские звезды, золотые пуговицы, почетный ромб на петлицах и все остальное, что так пленяет сердца красавиц. Не улыбайтесь.
У меня мало приятных новостей. О статье Кравченко знаете из газет. Затем был Авербах-глазник. Предлагает настойчиво вынуть правый глаз. Как видите, я еще не все мытарства испытал. И жизнь угостит меня еще не одной горькой пилюлей. Такова уж, видимо, моя профессия — терять беспрерывно физически что-нибудь. Хорошо, что эти поражения возмещаются во сто крат духовными приобретениями, которые дает мне творческая жизнь, так что я всегда оказываюсь не в обиде. Жизнь бессильна меня ограбить. Книга переводится на голландский, чешский, греческий и болгарский языки. На днях закончатся переговоры в Англии и Франции об издании. Намечаются издания в Швеции, Норвегии, Дании.
Крепко жму руку.
Н. Островский.
Москва,
7 марта 1936 года.
283
О. О. Островской
27 марта 1936 года, Москва.
Милая мама!
Все твои письма мне прочли. Очень рад, что доставил тебе хотя малую радость. Я хочу с тобой серьезно поговорить. Я прошу тебя, моя родная, очень прошу и даже требую, чтобы ты не несла никакой тяжелой работы. Повторяю — никакой тяжелой работы. Я знаю, ты никогда нас не слушаешь в этих делах, ты всегда делаешь по-своему, т. е. продолжаешь с утра до вечера изнурительную, неблагодарную домашнюю работу. Теперь, когда твое здоровье окончательно разрушилось, — так продолжать нельзя. На днях я вышлю тебе телеграфом тысячу рублей, на эти деньги ты должна усилить питание всей семьи, т. е. купить себе все, что тебе [нужно]. Эти деньги должны пойти только на усиление питания. Найди себе помощницу, ведь при переезде будет много работы… Выполни мой наказ, мамочка! Мы скоро приедем, уже осталось немного дней. Скоро в новый дом прибудет автомобиль и пианино. Все посылаемые мной ящики с книгами пусть стоят нераспакованными, их будет удобнее перевозить, а когда я приеду, тогда наведем порядок в библиотеке. Самое главное — береги себя. Все остальное ничто по сравнению с твоим здоровьем.
Милая мама, как ты думаешь, не лучше ли тебе поехать в санаторий? Если ты этого хочешь, то телеграфируй мне — я сейчас же организую все это. Подумай и сейчас же сообщи. Все будет сделано так, как ты хочешь. Потом напиши, какие бы ты хотела получить подарки от меня в день приезда. Не будь скромницей и напиши.
Крепко обнимаю тебя, моя славная труженица.
Твой Коля.
Москва, 27 марта 1936 г.
284
Л. Н. Берсеневу и А. Н. Позняку
27 марта 1936 года, Москва.
Дорогие Лев Николаевич и Анатолий!
Пишу кратко. Прошу Вас сделать следующее:
1. Построить к 15 апреля деревянный гараж за мой счет. Деньги вышлю телеграфом немедленно, когда укажете — когда и кому. Наряд на автомашину получен на Сухумское отделение Автосбыта. Лимузин будет доставлен в Сочи 25 апреля.
2. Прошу в ближайшие дни перевезти с Ореховой улицы беседку в сад новой усадьбы, и устройте там на самом удобном месте, не расходуя средств на постройку новой беседки.
3. Установить антенну с канатиком для радиоприема с эфира. Приемник ЭЧС-4 пришлю матери в новый дом на днях.
4. Очень прошу тебя, товарищ Позняк, закончить работы как можно скорее, так как 28 апреля я буду уже в Сочи.
5. Договоритесь с совхозом «Южная культура» об озеленении участка, чтобы к моему приезду все работы по насаждению мандаринов и прочих «субтропиков» — были закончены.
6. А теперь, самое главное, — это прошу вас проследить за тем, чтобы матушка не загружала себя работой по установке барахла в новом доме. Она очень слаба, и это может ее погубить. Организуйте ей помощь — я все это оплачу. Не давайте ей этим заниматься.
Ваш Коля.
Москва, 27 марта 1936 г.
285
Л. Н. Берсеневу
4 апреля 1936 года, Москва.
Выступаю шестого девять сорок вечера транслирует РЦ-3 Передай маме. Устрой слушание
Коля.
Москва, 4/1V-36 г,
286
Союзу советских писателей
1 июня 1936 года, Сочи.
Союз советских писателей секретарю парторганизации
Товарищу Марченко.
Случайно прочел вырезку из газеты «Комсомолец Узбекистана» от 18 мая с. г. — статью «Волнующая композиция» следующего содержания:
«Литературно-музыкальная композиция по роману Н. Островского «Как закалялась сталь».
Роман Н. Островского «Как закалялась сталь» является любимой книгой советской молодежи. Роман учит мужеству, любви к Родине, воспитывает чувство патриотизма у молодого поколения.
15 мая в Ташкентском доме Красной Армии зрители слушали литературно-музыкальную композицию по роману писателя-комсомольца орденоносца Н. Островского «Как закалялась сталь». После вступительного слова о творчестве Н. Островского М. М. Лебедев под сонату Бетховена… прочел текст. О достоинствах композиции и ее исполнителях хорошо сказал сам Островский в присланной сюда телеграмме.
«Москва (по телеграфу). Литературная композиция по моей книге «Как закалялась сталь», сделанная товарищами Киреевым и Лебедевым, очень хороша. Вполне ясна линия жизни и работы Павла Корчагина. Страстность в исполнении товарищем Лебедевым многих мест волнует даже меня, знающего книгу, ее автора. Данную композицию пропагандировать нужно и должно. Островский». Композицию следует посмотреть ташкентской молодежи. Комитетам комсомола нужно организовать коллективное слушание композиции по замечательному роману».
Сообщаю, что такой телеграммы я никому и никогда не посылал. По-видимому, конферансье создал ее для своих рекламных целей.
Если можно, надо привлечь его к ответственности.
С коммунистическим приветом!
Н. Островский.
1/6-36 г.
287
Народному комиссару здравоохранения Узбекской ССР
9 июня 1936 года, Сочи.
Город Ташкент
Народному комиссару здравоохранения
Дорогой товарищ!
Посылаю Вам подлинники писем, описывающих суровую судьбу тяжело больного врача Комаровой Клавдии Андреевны, почему-то находящейся в психиатрической лечебнице.
Я прошу Вас лично прочесть эти письма и помочь этой несчастной.
С коммунистическим приветом!
Н. Островский.
Сочи. Аз. — Черном, края, ул. Н. Островского, 4.
Сочи, 9/6-36 г.
288
Д. А. Уманскому
14 июня 1936 года, Сочи.
Разрешаю Вам совместно с Караваевой сделать все необходимое относительно сокращения английского издания.
Привет. Николай Островский.
289
Б. Г. Мархлевской
14 июня 1936 года, Сочи.
Милый товарищ Бронислава!
Вы не должны даже подумать, что я Вас забыл. Это было бы несправедливо. Знаете, сколько забот и хлопот на новом месте. Пока привели архивы и литературное хозяйство в порядок — ушло много времени и сил. Здоровье мое шатнулось было вниз, но я вовремя это заметил и восстановил равновесие. Завтра открываю рукопись — приступаю к делу.
В Сочи сделано все, чтобы отгородить меня от любопытных дам, бездельничающих курортников. Пошли на крайнюю меру — у дома стоит милиционер и вежливо отпроваживает любопытных, пропуская только к секретарю идущих по делу. Первые дни таких любопытных было по нескольку сот человек в день, теперь тише, знают, что пройти трудно.
Сейчас я лежу на открытом балконе, дышу свежим морским воздухом.
Завтра мне обменивают партбилет. Хочу надеяться, что секретарь горкома причислит меня к числу активных.
Два слова о книге Складковского. Я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы выписали самые интересные места по-русски, особенно те строки, в которых он характеризует черты характера «Коменданта». Буду ждать этих Ваших маленьких переводов. Большое спасибо за журнал «За рубежом». Если Вам попадет еще что-нибудь интересующее меня, то шлите мне. Заранее благодарю.
Крепко жму Ваши руки, искренний привет Вам от всей моей семьи.
Прочтите мое письмо Иннокентию Павловичу по телефону, привет ему самый теплый.
Ваш Н. Островский.
Сочи, 14 июня 1936 г.
290
С. А. Трегубу
14 июня 1936 года, Сони.
Дорогой Сема!
Твое письмо получил. Спасибо за газеты. Я отобрал здесь наиболее интересные газеты, которые могут быть тебе полезны в твоей работе. Ты не удивляйся моему молчанию. Пришлось привести в порядок архив и все свое литературное хозяйство, библиотеку и прочее. Погода здесь все время отвратительная, резкие колебания и влажность 85–90%.
Здоровье мое шатнулось было вниз, но я вовремя это заметил и восстановил равновесие. Завтра вновь открываю рукопись — приступаю к делу.
В Сочи сделано все, чтобы отгородить меня от любопытных дам, бездельничающих курортников. Пошли на крайнюю меру — у дома стоит милиционер и вежливо отпроваживает любопытных, пропуская только к секретарю по делу. Первые дни таких любопытных было по нескольку сот человек в день, теперь тише, знают, что пройти трудно.
Сейчас я лежу на открытом балконе, дышу свежим морским воздухом.
Пиши мне, Сема, всегда, когда захочется и найдешь время. Я о тебе вспоминаю тепло.
Были у меня Фадеев и Либединский.
С удовольствием читаю вашу страницу «Литературная жизнь». Хорошо, что бьете фактами библиотечных записей. Было бы прекрасно, если бы ты дал задание узнать в Книжной палате тиражи любимых народом книг и опубликовать их, так 50–60 названий. Тогда писатели знали бы, какое они занимают место в строю. Это было бы движущим стимулом.
С большой тревогой слежу за состоянием здоровья Алексея Максимовича.
Крепко жму руку.
Николай.
14/VI-36 г.
Сочи, ул. Н. Островского, 4.
291
М. П. Егоровой
16 июня 1936 года. Сочи.
Милая Мария Павловна!
Ваше письмо я получил. Мне трудно отвечать на него. Когда человек страдает, раненный в сердце самым близким, все слова утешения не способны иногда смягчить боль. Не могу писать Вам шаблонные слова. Я могу сказать лишь одно: я в своей жизни тоже испытал горечь измен и предательств. Но одно лишь спасало: у меня всегда была цель и оправдание жизни — это борьба за социализм. Это самая возвышенная любовь. Если же личное в человеке занимает огромное место, а общественное — крошечное, тогда разгром личной жизни — почти катастрофа. Тогда у человека встает вопрос — зачем жить? Этот вопрос никогда не встанет перед бойцом. Правда, боец тоже страдает, когда его предают близкие, но у него всегда остается неизмеримо больше и прекраснее, чем он потерял.
Посмотрите, как прекрасна наша жизнь, как обаятельна борьба за возрождение и расцвет страны — борьба за нового человека. Отдайте же этому свою жизнь, тогда солнце опять приласкает Вас!
Н. Островский.
16/VI-36 г.
Сочи, ул. Н. Островского, 4.
292
Редакции газеты «Комсомольская правда» и редакции «Последних известий по радио»
18 июня 1936 года, Сочи.
Москва, «Комсомольская правда» — Трегубу.
Москва, ул. Горького, 17 — «Последние известия по радио».
Потрясен до глубины души безвозвратной потерей. Нет больше Горького. Страшно подумать об этом. Еще вчера жил, мыслил, радовался с нами гигантским победам родной страны, которой отдал весь свой творческий гений. Какая ответственность ложится на советскую литературу сейчас, когда ушел из жизни ее организатор, вдохновитель.
Прощай, милый, родной, незабываемый Алексей Максимович!
Николай Островский.
Сочи, 18 июня 1936 г.
293
Р. П. Островской
25 июня 1936 года, Сочи.
Милая Рая!
Письмо и телеграмму получил.
Ремонтными делами распоряжайся лично на основе единоначалия. Единственно, чего я хочу, — это быстроты действий. Красить безусловно надо сейчас, чтобы запах краски выветрился к моему приезду. Дверь на балкон открыть сейчас, иначе не будет вентиляции.
Ожидаю телеграммы обменной.
Юля работает над библиотекой? Если нет, то потормоши ее. Пусть она закончит эту работу быстрее.
Произведи дезинфекцию. Снесись с отделом, борющимся на этом фронте.
Я послал тебе два письма с письмами, адресованными тебе. Вернее, одно с телеграммой, а другое с письмом и открыткой.
Сегодня 25-е, а твоей телеграммы нет. В таких случаях надо быть четкой и лучше послать две телеграммы, сообщающие, что еще ничего неизвестно, чем молчать. Я ушел в работу. Здоровье медленно, но верно поправляется. Написаны 34 печатные страницы 6-й главы. Возможно, к 1 августа удастся закончить первый том…
ЦК вынес решение издать «Как закалялась сталь» в количестве 500 000 экземпляров… Сейчас тираж 1 072 000 экземпляров.
Приходят новые издания. Когда накопится несколько штук, пришлю.
Больше новостей интересных нет.
Приехали два племянника. Погода прекрасная.
Крепко жму руку.
Николай.
Сочи, 25/6-36 г.
294
Г. И. и Д. Ф. Петровским
1 июля 1936 года, Сочи.
Дорогие Григорий Иванович и Доминика Федоровна!
Простите меня, непутевого, за молчание. Прошу верить, что единственная причина — мое желание не надоедать вам. Нет хуже назойливых людей…
Целые дни провожу на открытом балконе. Свежий ветер с моря, теплый, ласковый. Жадно дышу и не надышусь. Хорошо здесь, на новом месте. Даже соловей по утрам заливается: устраивается на сосне близ моего окна и заставляет меня слушать себя. Только поет очень уж рано — в 5 часов, когда мне спать надо.
Работаю я понемножку. Выполняю Ваш совет. Чтобы быть искренним, должен признаться — много работать у меня просто нет сил. Через месяц первый том «Рожденные бурей» будет закончен.
Я пришлю Вам рукопись, и если у Вас будет возможность, прочтите и скажите Ваше слово.
Не жалейте суровых слов.
На сердце у меня глубокая грусть. Гибель Алексея Максимовича тяжело меня поранила. Я потерял покой и сон. Только смерть его сказала нам, каким дорогим, каким родным был он для всех нас и как тяжела утрата. Осиротели мы без него. Я думаю о той ответственности, которая ложится на каждого из нас, молодых, только что вступающих в литературу писателей. Большая грусть у меня на сердце, не развеялась она еще. Лахути рассказывал мне позавчера, что когда он гостил в конце апреля у Алексея Максимовича, то Горький работал над статьей о романе «Как закалялась сталь». Каковы его мысли о книге, я не знаю. Литературное наследство хранит эту дорогую и нужную для меня статью.
Как бы сурово ни критиковал меня великий мастер, но это самый дорогой и нужный для моего роста, для моего движения вперед документ.
Я и вся моя семья ждем Вашего приезда. Приезжайте скорее, родные.
Крепко жму Ваши руки.
Преданный Вам Н. Островский.
Сочи, 1 июля 1936 г.
295
Редакции газеты «Комсомольская правда»
3 июля 1936 года, Сони.
Приветствую новый заем, подписываюсь на 5000 рублей
Николай Островский.
296
П. М. Керженцеву
13 июля 1936 года, Сочи.
Председателю Комитета по делам Искусств при СНК СССР
Дорогой Платон Михайлович!
Обращаюсь к Вам за помощью. Дело в следующем.
Есть такая халтурная труппа, называющая себя Ленинградским литературным театром. Они прислали мне свою литературную инсценировку романа «Как закалялась сталь». Я категорически забраковал созданную ими дрянь и резко запретил что-либо в этом роде. Кроме того, я передал их стряпню в Отдел искусств ЦК ВЛКСМ товарищу Никитину и просил его со своей стороны воздействовать на этих людей, чтобы они не брались в дальнейшем за инсценировку романа.
Несмотря на прямое запрещение, эти люди, получив, по-видимому, от кого-то разрешение, начали гастролировать в Москве. Ко мне посыпались возмущенные письма зрителей.
Увидев, как их принимает Москва, они двинулись в Харьков. Афишируют там свои выступления, одурачивая людей и не обращая внимания на негодование, вызванное их постановкой. 800 студентов Комуниверситета имени Артёма, обманутые их зазывающими плакатами, написали полную негодования рецензию на эту халтуру, требуя запрещения дискредитации романа.
Я прошу Вашей помощи. Надо сделать как-то так, чтобы не могли всякие мерзавцы дискредитировать меня. Есть же управа на этих грабителей — берут бешеные деньги за билеты.
Посоветуйте, как мне защититься от этих авантюристов.
Недавно узнал из ташкентской газеты «Комсомолец Узбекистана» — там подвизаются артисты, ставящие литературно-музыкальный монтаж по роману. Если не ошибаюсь, артист Лебедев и его сопровождающие. Что же они делают? На афишах помещают «телеграмму Островского», в которой рекламируется их постановка как блестящая, которую надо всюду ставить и т. д. и т. п.
Я, конечно, такой телеграммы им не посылал. Насколько мне известно, эта композиция далеко не из удачных. Люди идут на прямой обман, лишь бы выкачать деньги.
Все это прикрывается моим именем. Помогите, товарищ Керженцев.
Крепко жму Ваши руки.
С коммунистическим приветом.
Ваш Н. Островский.
13/7-36 года.
297
Р. П. Островской
31 июля 1936 года, Сочи.
Милая Рая!
Обменную телеграмму получил.
Послал телеграмму Юле (прошу информировать о библиотечных делах). Ответа нет.
Это не очень вежливо, но культура, видимо, с трудом осваивается. Ну, ладно…
Я работаю, напрягая все свои духовные и физические силы. Написано 54 стр. 6-й главы. Здоровье мое предательски качается. Каждую минуту можно ожидать срыва. И я спешу, ловя минуты. Оказывается, что у меня был прорыв желчного пузыря. На этот раз смерть обошла кругом. Но на следующий раз это может обойтись дороже. Как ни странно, но у меня то, что погубило Цилю.
Вот почему так опасны тревоги, мешающие мне работать. У меня сейчас одна цель, одно стремление — написать 1-й том, окончить его, наконец…
На днях посылаю ящик книг в твою библиотеку (мои издания) и в личный архив. Личный архив передай Юле, если только она работает над библиотекой.
Я уже не пишу о том, что надо информировать меня обо всем. Это скучно.
Как обстоят дела с учебой? Это самое главное из всего. Все остальное — мелочь. Все эти ремонты и пр. На этот вопрос я жду ответа быстрого и точного.
Жму руку,
Николай.
Сочи, 31/VII-36 г.
298
Р. П. Островской
2 августа 1936 года, Сочи.
Милая Рая!
Только что получил твое третье письмо. Прошу уплатить Юлии по 15 рублей за каждый проработанный день. Вчера я послал тебе подробное письмо. Здоровье мое, если говорить правду, ни к черту, но работаю по 13 часов, в две смены. Через 5 дней закончу первый том.
…Поистине, вся наша жизнь есть борьба. Поистине, единственным моим счастьем является творчество.
Итак, да здравствует упорство! Побеждают только сильные духом. К черту людей, не умеющих жить полезно, радостно и красиво. К черту сопливых нытиков. Еще раз — да здравствует творчество!
Жму руку.
Николай.
Сочи, 2 августа.
299
А. А. Караваевой
3 августа 1936 года, Сочи.
Письмо получил, много работаю. Кончаю первую книгу, скоро напишу. Жму руку, обними дочурок.
Твой Коля Островский.
300
М. М. Лебедеву
5 августа 1936 года, Сочи.
Товарищ Лебедев!
Я вашим письмом не удовлетворен. Буду краток.
1. Я одобрил лишь текст первой части композиции — (второй Вы не читали).
Текст, но не исполнение.
Вы ведь просто читали. И только в двух-трех местах чтение Ваше было художественным. Но дело не в этом.
Вы мне сказали, что будете дорабатывать и через 2–3 месяца композиция будет вполне закончена.
2. Вы обещали мне выступить на общественном просмотре и только после одобрения товарищей начать гастроли. Вы не сдержали этого обещания.
3. Гражданин Киреев обратился к моему секретарю и от моего имени поручил ей собрать комплект моих фотографий. Только случайно он их не получил. Я этого ему не разрешал.
4. Ну, с «моей» телеграммой это уже просто безобразие.
5. Никакого объяснения от Киреева или другого лица я не получал. И никакого удовлетворительного ответа они от меня тоже не получали.
Как видите, Вы опять путаете, но уже теперь товарищу Керженцеву.
Какой я могу сделать из всего этого вывод?
Лишь посоветовать Вам в будущем честно выполнять свои обещания и окружать себя честными людьми, а не разными жуликами, которые только вконец дискредитируют Ваше актерское имя.
Возьмите пример: артиста Игнатьева и пианистку Македонову. Они без всякой рекламы и очковтирательства прекрасно работают. Их композицией я действительно глубоко удовлетворен.
Как видите, талант не требует никаких сомнительных махинаций.
Н. Островский.
Сочи, ул. Островского, 4.
5/VIII-36 г.