– Нет, нет, нет, – тихо повторяла я, решительно отказываясь принимать эту жуткую реальность.

Потом помню, как ноги у меня подкосились, и я стала медленно оседать на пол. Кто-то подхватил меня под руки, и я услышала далекий голос Клэр: \"О Господи, Линдси...\"

Я долго не могла оторвать взгляда от мертвенно-бледного лица Джилл. В уголках ее губ застыли струйки запекшейся крови. Я опустилась на колени и прикоснулась к ее руке, на которой все еще было обручальное кольцо. Потом началась истерика у Синди. Она громко рыдала, а Клэр поддерживала ее под руку и тщетно пыталась успокоить. А я все это время тупо повторяла одно и то же: \"Нет, нет, нет... Этого не может быть. Это не Джилл. Почему она? Что она сделала этому подонку Огасту Спайсу?\"

С большим трудом мне удалось взять себя в руки и вспомнить, что я на месте преступления и надо вести себя соответствующим образом. В эту минуту мне очень хотелось казаться сильной и хладнокровной в глазах Синди и Клэр, а также в глазах многочисленных полицейских, которые с нескрываемой тревогой поглядывали в мою сторону.

– Кто-нибудь видел, как она сюда попала? – спросила я, беспомощно оглядываясь вокруг. – Надо опросить всех, кто мог видеть подъезжающую сюда машину.

Молинари попытался увести меня подальше от тела, но я бесцеремонно оттолкнула его. Мне нужно было во что бы то ни стало осмотреть место в поисках улик. По опыту я знала, что на месте преступления всегда остаются следы, что преступник всегда совершает какие-то ошибки. Даже такой подонок и мерзавец, как Огаст Спайс.

Неожиданно передо мной оказались Джейкоби, Кэппи, Траккио и почти все сотрудники моего отдела.

– Линдси, позволь нам заняться этим делом, – тихо сказал Кэппи, беря меня под руку и отводя в сторону. В конце концов я вынуждена была согласиться с тем, что осмотром места преступления должны заняться другие люди.

Только после этого я постепенно начала понимать, что все случившееся не кошмарный сон, а самая что ни на есть реальность. Вокруг нас десятки полицейских автомобилей с включенными мигалками, вокруг места преступления уже натянута оранжевая лента, а в самом центре его лежит бездыханное тело моей лучшей подруги, которую убил не муж-негодяй, а омерзительный преступник по имени Огаст Спайс.

Я стояла в стороне и молча наблюдала за тем, как медики принесли носилки, уложили на них бедную Джилл и быстро унесли. Клэр проводила их до фургона. Машина медиков умчалась прочь, яростно завывая сиреной. Молинари утешал меня как мог, но ему необходимо было вернуться в управление.

Когда полицейские покинули место преступления, мы с Клэр и Синди уселись на ступеньки соседнего здания, не обращая внимания на начавшийся дождь, и напряженно молчали, думая о том, что произошло. Синди тихо плакала, Клэр обнимала ее, а я смотрела на улицу немигающими глазами. Голова у меня раскалывалась от вопросов, на которые я не находила ответов: \"Почему? Зачем? Какое отношение Джилл имеет к террористам?\"

Не знаю, как долго мы там сидели, но помню, что все это время я пыталась хоть как-то объяснить себе причины этой трагедии и выработать план дальнейших действий. Я прекрасно понимала, что, только ответив на вопрос \"Почему?\", я смогу выйти на след преступников. \"Если бы я пришла к ней в ту ночь, – сверлила меня одна и та же мысль, – этой трагедии могло бы не быть\".

Внезапно тишину разрезала громкая трель мобильного телефона. Синди вздрогнула, нехотя достала из сумки аппарат и хрипло спросила:

– Да? Я уже на месте.

По содержанию ее ответов я поняла, что звонили из отдела городских новостей.

Синди тяжело вздохнула и изменившимся голосом коротко пересказала суть произошедшего.

– Да, это похоже на часть мощной террористической кампании. Это уже третья жертва... – Она подробно описала место, где был обнаружен труп Джилл, и закончила пересказом сообщения, которое получила от преступников по электронной почте.

Потом она замолчала, и я видела, как она вытирала слезы. Похоже, что последние слова давались ей с большим трудом.

– Да, – едва слышно произнесла она, прикусив нижнюю губу, – жертву опознали. Ее зовут Бернардт... Джилл Бернардт.

Синди пыталась сказать что-то еще, но слова застряли у нее в горле. Клэр обняла ее за плечи и прижала к себе.

– Да, – сказала Синди через мгновение, тихо всхлипывая, – миссис Бернардт была старшим помощником окружного прокурора города Сан-Франциско. – Она сделала паузу, а потом прошептала: – А еще она была моей лучшей подругой.

Глава 69

Я не хотела ехать домой, так как знала, что все равно не смогу уснуть. Вместо этого я оставалась на месте преступления до тех пор, пока специалисты из лаборатории не взяли все пробы, после чего я еще целый час бродила по опустевшим портовым улицам в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы пролить свет на обстоятельства произошедшей недавно трагедии. К сожалению, никто из ночных сторожей или рабочих мне в этом не помог. Потом я еще целый час ездила по этому району на машине, чтобы не возвращаться на работу и уж тем более домой. Я вглядывалась в темные дома и глухие переулки, но ничего не видела, так как меня душили слезы, а перед глазами то и дело возникало мертвенно-бледное лицо Джилл на фоне окровавленного покрывала.

Я колесила по окрестностям порта до тех пор, пока, казалось, сама машина не вывела меня на нужный путь. Куда еще я могла поехать в эту жуткую ночь? Только в морг. Ровно в три часа ночи я подъехала к мрачному зданию морга. Я знала, что Клэр там. Даже в этот поздний час она не могла уйти домой до окончательного выяснения причин гибели Джилл.

Тело Джилл лежало на большом металлическом столе, над ним склонилась Клэр в своем обычном синем халате.

Джилл... Моя бедная Джилл. Я долго смотрела на нее сквозь толстое дверное стекло, а потом смахнула рукой слезы, тяжело вздохнула и толкнула дверь. Клэр, сосредоточенно выполнявшая свою работу, не сразу меня заметила.

Когда я подошла ближе, она повернулась ко мне и нахмурилась.

– Тебе нельзя здесь находиться, Линдси, – строго сказала она, быстро накрывая белым покрывалом тело Джилл.

– Нет, Клэр, я хочу остаться, – упрямо сказала я, прикусив губу. – Я должна видеть все это собственными глазами.

Клэр пристально посмотрела на мое опухшее от слез лицо и кивнула:

– Ладно, но в таком случае тебе придется мне помогать. Подай вон тот поднос с инструментами.

Я выполнила ее просьбу, а потом провела тыльной стороной ладони по холодной щеке Джилл. \"Ну почему это не кошмарный сон, от которого можно очнуться?\" – подумала я в этот момент.

– Обширное поражение с правой стороны затылочной кости, – спокойным голосом произнесла Клэр в микрофон, прикрепленный к ее халату, – вызванное проникающим пулевым ранением. Выходного отверстия не обнаружено. По всей вероятности, пуля застряла в левой части черепной коробки. Вокруг пораженной области очень мало крови, что само по себе довольно странно... – пробормотала она в микрофон.

Я молча слушала ее, не спуская глаз с мертвого лица Джилл.

– Слабые ожоги вокруг раны и на шее, – продолжала как ни в чем не бывало Клэр, – свидетельствуют о том, что при убийстве использовалось оружие малого калибра, стреляли с очень близкого расстояния. Она слегка повернула тело, и на экране монитора появилось изображение задней части головы Джилл с огромной зияющей раной. Я не могла больше выносить это жуткое зрелище и отвернулась.

– А сейчас я попытаюсь извлечь из левой части черепной кости фрагмент предмета, отдаленно напоминающего пулю малого калибра, – продолжала Клэр. – Отчетливо видны признаки поражения костной ткани, характерные для подобного рода ранений, но по-прежнему очень мало крови...

Я с ужасом смотрела, как она взяла длинным пинцетом какой-то черный предмет и бросила его на металлический поднос. Меня чуть не стошнило от вида расплющенной пули примерно 22-го калибра, на которой отчетливо виднелись следы запекшейся крови.

– Что-то здесь не так, – удрученно сказала Клэр, уставившись на рану. Через мгновение она повернулась ко мне. – В этой части раны должны присутствовать частицы спинномозговой жидкости, но ее здесь нет, как нет и значительных кровоизлияний в мозговой ткани. – Клэр немного подумала, а потом решительно щелкнула кнопкой на микрофоне. – Сейчас я хочу вскрыть грудную клетку, – произнесла она и посмотрела на меня. – Линдси, отвернись, пожалуйста.

– В чем дело, Клэр? – всполошилась я. – Что происходит?

– Что-то здесь не то, – снова повторила она и, перевернув тело на спину, взяла с подноса длинный скальпель. Я не успела отвернуться и краем глаза увидела, как она вонзила его в тело Джилл у основания шеи, а потом разрезала ей грудную клетку до самого живота. После этого я какое-то время тупо смотрела в стену, выкрашенную в темно-зеленый цвет.

– Сейчас я делаю стандартную стернотомию, – произнесла Клэр в микрофон. – Грудная клетка почти полностью вскрыта, легочные мембраны мягкие, сами легкие не повреждены... А сейчас я хочу вскрыть брюшную полость...

Я слышала, как Клэр глубоко вздохнула, а потом растерянно пробормотала:

– Черт возьми.

Я не могла больше смотреть в стену и повернулась к монитору.

– Что случилось, Клэр? Что ты там увидела?

– Погоди, – остановила она меня движением руки, продолжая пристально вглядываться в обезображенное разрезом тело Джилл.

Я уже не сомневалась в том, что она увидела что-то ужасное, нечто такое, что не укладывалось в ее голове. Но что?

– Линдси, Боже мой, – с испугом прошептала Клэр, медленно повернувшись ко мне. – Джилл не была застрелена.

– Что?!

– А я все голову ломала, почему здесь так мало крови. Конечно, откуда же ей здесь взяться. – Она замолчала и сокрушенно покачала головой. – Выстрел был сделан уже после того, как она умерла.

– Что ты хочешь этим сказать? – выпалила я, не веря своим ушам.

– Я не уверена, – сказала она, посмотрев на меня, – но мне кажется, что это рицин.

Глава 70

В облике Чарлза Дэнко было что-то такое, что смущало всех, кто встречался с ним лично. Даже в таком спокойном и уютном месте, как отель \"Хантингтон\" в Сан-Франциско. Дэнко же всегда и везде чувствовал себя как дома. Сегодня на нем был твидовый пиджак, полосатая рубашка и шелковый галстук.

Его сопровождала красивая девушка с копной ярко-рыжих волос. Он всегда любил озадачивать людей, с которыми приходилось иметь дело. Теперь они будут гадать, кто она такая?

Мэла попросили надеть приличный костюм и даже повязать галстук, если, конечно, он сможет его найти. И он нашел, хотя ярко-красный галстук казался ему несколько странным.

Дэнко встретил его сдержанно и обменялся с ним рукопожатием. Непринужденно обведя рукой просторный обеденный зал ресторана, он заметил:

– Разве можно найти более безопасное и спокойное место для нашей встречи? Это же \"Хантингтон\", а не какая-то забегаловка.

Он посмотрел на девушку, и они рассмеялись, но он ее не представил.

– Рицин, – сказал Малколм, – чудесная вещь. У нас был грандиозный день – мы наконец-то рассчитались с Бенгозианом. Мы можем устроить настоящую заварушку. Черт возьми, благодаря этому зелью мы можем в считанные минуты расправиться с жирными капиталистическими свиньями. Достаточно зайти в \"Марк\", и сотня богатых негодяев будет корчиться в предсмертных судорогах. Или войти в троллейбус и покончить с любым, кто окажется рядом.

– Да, в особенности после того, как я разработал технологию его производства в виде концентрата.

Малколм кивнул и снова посмотрел на девушку. Было заметно, что он немного нервничал.

– Насколько я понимаю, речь пойдет о предстоящей встрече \"большой восьмерки\"?

Дэнко повернулся к своей спутнице, и они обменялись понимающими улыбками. Кто же она такая, черт возьми, и как много знает о них?

– Ты слишком узко мыслишь, Мэл, – сказал Дэнко после небольшой паузы. – Эту проблему мы уже обсудили, а сейчас речь идет о том, чтобы посеять панику и напугать людей. И мы сделаем это, поверь мне. Рицин способен творить чудеса. По сравнению с ним антракс покажется витаминной добавкой для домашнего скота. – Он пристально посмотрел на Малколма. – Ты подготовил для меня систему доставки? Я имею в виду рицина?

Малколм с трудом оторвал от него взгляд.

– Да.

– И ты готов к новым взрывам?

– Мы готовы стереть с лица земли \"Хантингтон\". А заодно и \"Марк\". – Малколм наконец позволил себе робко улыбнуться. – Ну ладно, а это кто такая?

Дэнко запрокинул голову и весело рассмеялся.

– Это выдающаяся личность, чем-то похожая на тебя. Это наше секретное оружие, Мэл, и давай не будем больше об этом. Она просто еще один наш преданный боец. – Он замолчал и посмотрел девушке в глаза. – У нас всегда находятся верные и преданные бойцы, Мэл, разве не так? Именно это обстоятельство должно сейчас приводить всех в ужас.

Глава 71

Мишелл услышала чьи-то голоса в прихожей. Значит, Мэл уже вернулся со встречи и успел рассказать о ней Джулии, которая просто визжала от восторга, словно выиграла в лотерею миллион долларов. У Мишелл же на душе было скверно, как никогда.

Она знала, что они делали страшные вещи, но в особенности ей не давало покоя последнее убийство, когда они расправились с симпатичной и ни в чем не повинной помощницей окружного прокурора. Она старалась не думать о взрыве дома Лайтауэра. Хорошо хоть детей удалось спасти. Но этот тип заслужил суровое наказание, как, впрочем, и Бенгозиан. Они были жадными, алчными хищниками и отъявленными мерзавцами.

А эта бедная женщина была абсолютно безвредной. Почему они ее убили? Только потому, что она работала в государственном аппарате? Мэл как-то сказал ей, что они должны убить ее, потому что \"это может напугать остальных, а заодно докажет всем, что они могут сделать все, что захотят\". Однако Мишелл не поверила ему. У Мэла всегда на уме было что-то свое, какой-то страшный и непонятный ей план.

Эта бедняжка знала, что обречена, с самой первой минуты, когда они затолкали ее в грузовик, но даже виду не подала. Она не уступила им, не сдалась и вообще вела себя мужественно. А самое главное заключалось в том, что она так и не поняла, за что умирает. Именно в этом и заключалось их преступление. Они даже не удосужились объяснить ей, за что убивают ее!

Скрипнула дверь, и в комнату вошел возбужденный Мэл, от которого за версту несло табаком и алкоголем. Выражение торжества на его лице заставило Мишелл вздрогнуть. У нее даже мурашки побежали по телу.

– Что случилось с моей маленькой девочкой? – спросил он, устраиваясь на диване рядом с ней.

– Только не сегодня, – раздраженно отмахнулась Мишелл.

– Не сегодня? – удивленно хмыкнул он.

Мишелл выпрямилась.

– Мэл, я до сих пор не могу понять, зачем вы убили ее? Что она вам сделала?

– А что сделали все остальные? – вопросом на вопрос ответил он и погладил ее по волосам. – Они ошиблись в выборе профессии, дорогая. Она представляла то самое чудовищное государство, которое порабощает весь мир и поощряет всякие мерзости. И она, Мишеля, играла в этом деле далеко не последнюю роль. Она – это американские танки в Ираке, \"Грумман\", \"Доу Кемикл\" и ВТО в одном лице. И не надо думать, что она ни в чем не виновата, только потому, что она была хорошенькой.

– В новостях недавно сообщили, что она боролась с преступниками, сажала за решетку отъявленных убийц и даже управляющих крупными корпорациями, замешанных в скандалах.

– Мишеля, я же говорил, чтобы ты не обращала внимания на все эти новости. Иногда умирают даже те люди, которые делают другим добро. Выбрось это из головы.

Мишеля кинула на него испуганный взгляд и закашлялась. Боль в груди становилась все сильнее. Она пошарила рукой по дивану в поисках ингалятора, но Мэл перехватил ее руку.

– Мишеля, почему тебя так волнует судьба каких-то негодяев, которые либо сами воруют у простых людей, либо обслуживают воров? Мы же с самого начала договорились, что нашим главным врагом является государство, а эти люди лишь представляли его в том или ином виде. Мы имеем дело с могущественным и сильным врагом, который не умрет сам по себе.

Мишеля сжала горло свободной рукой и вдруг впервые поняла, что она совсем не такая, как Мэл, что между ними образовалась пропасть. Она отличалась не только от него, но и от всех остальных. Он называл ее малышкой, пупсиком, но он ошибался. Малышки и пупсики не совершают таких чудовищных злодеяний, которые совершила она.

Мишеля снова закашлялась и покраснела от напряжения.

– Мэл, пожалуйста, дай мне ингалятор, я задыхаюсь.

– А я должен знать, что могу доверять тебе, мой пупсик. – Он схватил баллончик и повертел его в руке, как игрушку.

Мишеля зашлась от кашля, ее дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мэл пугал ее своими идиотскими шуточками, а она уже знала, что он способен на любое преступление.

– Ты же знаешь, Мэл, что во всем можешь доверять мне, – прохрипела она.

– Да, я действительно знаю это, Мишеля, но сейчас дело вовсе не во мне. Меня больше беспокоит то, что думают о тебе остальные. Хочу напомнить, что мы работаем вместе ради единственной цели и должны всегда и во всем доверять друг другу, разве не так? Конечно, я могу простить тебе любые шалости, но Чарлз Дэнко никому ничего не прощает. Дэнко гений, он способен нанести им мощный удар на их собственном поле.

Мишеля выхватила ингалятор из рук Мэла и впрыснула в легкие живительную струю.

– А ты знаешь, в чем состоит главное преимущество рицина? – улыбнулся Мэл. – В том, что его можно ввести в твой организм самыми разнообразными способами. – Он поднял вверх указательный палец, а потом два раза дотронулся им до руки Мишеля, словно нажимая на кнопку ингалятора. – Пшик, пшик – и все.

Она с испугом посмотрела на него и увидела в его глазах нечто такое, чего раньше никогда не замечала.

– И как только ты это сделаешь, – добавил он, продолжая зловеще ухмыляться, – в твоей груди начнется самый настоящий кошмар. Ты поняла меня, малышка? Просто пшик, пшик – и все.

Глава 72

В то утро в полицейском управлении творился самый настоящий бедлам. Подобную суматоху я видела только один раз много лет назад, когда впервые переступила порог полицейского участка. Все только и говорили что об убийстве помощника окружного прокурора да о чудовище по имени Огаст Спайс.

К шести часам утра все здание было заполнено сотнями сотрудников федеральных служб, среди которых выделялись агенты ФБР и работники департамента юстиции. Кроме них, повсюду сновали газетчики, телевизионщики и прочие работники средств массовой информации, которые часами сидели в конференц-зале, дожидаясь от властей хоть каких-то известий о недавнем преступлении. Утренние газеты вышли с подробным изложением последних событий, а \"Икземинер\" поместила на первой полосе крупный заголовок: \"КТО СЛЕДУЮЩИЙ?\"

Я как раз просматривала статью Синди об убийстве Джилл, когда в дверь кабинета кто-то постучал. К моему удивлению, это были Джо Сантос и Фил Мартелли.

– Мы очень сожалеем о трагической смерти миссис Бернардт, – сказал Сантос, выступая вперед.

Я отложила газету и молча кивнула, принимая соболезнования.

– Очень хорошо, что вы пришли.

Мартелли пожал плечами.

– Откровенно говоря, Линдси, мы пришли сюда вовсе не из-за этого.

– Мы решили еще раз просмотреть все ранние дела, касающиеся Хардуэя, – пояснил Сантос, усаживаясь напротив меня. Он полез в карман и вынул оттуда большой белый конверт. – Мы подумали, что если он давно занимается преступной деятельностью, то так или иначе должен был засветиться и в других местах.

Джо Сантос открыл конверт и достал оттуда несколько черно-белых фотографий.

– Вот, например, митинг, за которым мы пристально наблюдали. Он состоялся двадцать второго октября, то есть почти полгода назад.

Я посмотрела на фотографии и поначалу ничего не могла понять. На них была изображена толпа орущих людей с какими-то плакатами и транспарантами. Но потом я заметила, что на отдельных фотографиях лицо одного из участников обведено кружком. У него были желтоватые волосы, узкое лицо и жиденькая бородка. Одет он был в старый, поношенный пиджак темного цвета, такие же потертые джинсы, а шея его была обмотана длинным шарфом, оба конца которого свисали почти до колен.

И тут меня бросило в жар. Я вскочила с места, подошла к полке, взяла там фотографии, которые агенты ФБР сделали в Сиэтле пять лет назад, и сравнила их. Это был Стивен Хардуэй.

Этот сукин сын был здесь шесть месяцев назад.

– Именно с этого места и начинается самое интересное, – хитро подмигнул Фил Мартелли и подсунул мне еще несколько фотографий. На них был запечатлен другой митинг, и снова в центре толпы – запоминающееся лицо Хардуэя. Правда, на этот раз он стоял рядом с человеком, которого я уже хорошо знала, – Роджером Лемоузом.

Хардуэй не просто стоял рядом с ним, а обнимал его правой рукой за плечи.

Глава 73

Спустя полчаса я мчалась по Дюран-авеню к южному крылу здания университета. Оставив машину на стоянке, я почти бегом поднялась по ступенькам, прошла по длинному коридору и без стука ворвалась в кабинет профессора Лемоуза. К счастью, он был на месте и мирно беседовал с какой-то юной особой с длинными рыжими волосами.

– Вечеринка окончена, – бесцеремонно прервала я их разговор.

– А, мадам лейтенант, – натянуто улыбнулся он, растягивая слова с каким-то то ли итонским, то ли оксфордским акцентом. – А я как раз объясняю Анетт смысл слов Фуко о том, что те самые силы, которые порождают классовое неравенство, порождают и неравенство полов.

– В таком случае занятия окончены, – еще тверже повторила я и окинула студентку взглядом, ясно говорившим, что я не намерена долго ждать. Она правильно его поняла, так как тут же собрала книги и покинула кабинет профессора. Правда, при этом уже у самой двери она успела показать мне средний палец, на что я ответила ей тем же.

– Я рад снова видеть вас в моем кабинете, – сказал он, небрежно откинувшись на спинку стула. – Учитывая последние события, могу предположить, что и на сей раз речь пойдет о политике, а не о проблемах женского равноправия.

– Мне кажется, что в прошлый раз я недооценила вас, – сказала я, продолжая стоять у стола. – Мне казалось, что вы самый обыкновенный пропагандист или агитатор, потакающий низменным инстинктам толпы, а вы оказались крупной шишкой в этом движении.

Лемоуз закинул ногу на ногу и снисходительно улыбнулся:

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

Я вынула из сумки конверт с фотографиями.

– Не знаю почему, но я спасаю вас от неприятного общения с Департаментом внутренней безопасности. Если я сообщу им вашу фамилию и расскажу о ваших публичных заявлениях на массовых митингах, то боюсь, что в следующий раз нам придется беседовать в камере предварительного заключения.

Лемоуз сохранял спокойствие и продолжал насмешливо улыбаться.

– Вы мне угрожаете, лейтенант?

– С чего вы взяли, что я вам угрожаю? Это всего лишь предупреждение.

На его лице появились первые признаки беспокойства. Он явно не понимал, что у меня есть на него, и поэтому начал волноваться. Меня это вполне устраивало.

– Знаете, лейтенант, – покачал он головой, – больше всего меня забавляет тот факт, что ваша благословенная конституция совершенно не замечает нарушения прав и свобод людей, которые носят чадру или говорят с иностранным акцентом, но становится грозным оружием, когда речь заходит о парочке алчных менеджеров или об окружных прокурорах.

Я сделала вид, что не слышала этих слов.

– Послушайте, Лемоуз, я хочу, чтобы вы взглянули на эти фотографии. – Открыв конверт, я вынула снимки, сделанные агентами ФБР, и разложила их веером на его столе. Вы знакомы с этим человеком? – спросила я, указав пальцем на Стивена Хардуэя.

Тот равнодушно пожал плечами:

– Не знаю, возможно, я видел его пару раз. Не помню, где именно. Он что, студент нашего университета?

– Вы не слушаете меня, Лемоуз, – с нескрываемым раздражением сказала я и выложила перед ним еще несколько фотографий, которые принесли мне Сантос и Мартелли. При этом я ткнула пальцем в те из них, где Хардуэй стоял рядом с Лемоузом и обнимал его за плечи.

– Где я могу его найти?

Она покачал головой:

– Понятия не имею. Эти фотографии были сделаны довольно давно, и я совершенно не представляю, где он сейчас. Думаю, это какой-то профессор, задержанный полицией после событий 11 сентября. Это было прошлой осенью. Он приходил пару раз на наши митинги, но с тех пор я ничего о нем не слышал. Я вообще ничего не знаю об этом человеке.

– Очень плохо, Лемоуз. Так дело не пойдет.

– Я действительно не знаю, где он сейчас, – повторил он. – Это чистая правда, лейтенант. Если не ошибаюсь, он приехал откуда-то с севера, то ли из Сиэтла, то ли из Юджина. Какое-то время он околачивался с нами, а потом ему все это надоело, и он исчез.

Я впервые поверила Лемоузу.

– Какая у него тогда была фамилия?

– Точно не помню, но не Хардуэй. Что-то вроде Малколма. Да, кажется, он представился как Деннис Малколм. Но я не знаю, где он сейчас. Даже представить себе не могу.

Мне нравилось видеть, как таяло былое превосходство, которое Лемоуз демонстрировал по отношению ко мне. Теперь он был более покладистым и сговорчивым.

– Хорошо, тогда скажите мне еще одну вещь, но только это между нами.

Лемоуз кивнул:

– Разумеется.

– Вам что-нибудь известно о человеке по имени Огаст Спайс?

Лемоуз растерянно заморгал и густо покраснел. Я никогда еще не упоминала это имя в разговоре с ним, и он выдал себя с головой. Я сразу поняла, что он его знает. Это было видно по его лицу.

– Послушайте, Лемоуз, вы должны рассказать мне все, что вам известно об Огасте Спайсе.

Глава 74

– Вы когда-нибудь слышали о Хэймаркетской бойне? – спросил он меня так, словно я была одной из его студенток.

– Вы имеете в виду те давние события в Чикаго? – уточнила я.

– Да, именно их, – кивнул Лемоуз. – Очень хорошо. Так вот, на этой площади до сих пор стоит памятник трагедии, которая произошла там первого мая 1886 года. В тот день на Мичиган-авеню прошла грандиозная рабочая демонстрация, самая крупная за всю историю Соединенных Штатов. Там собралось более восьмидесяти тысяч рабочих, женщин и детей. Именно поэтому во многих странах мира этот день до сих пор отмечается как официальный праздник солидарности трудящихся. – Он сделал многозначительную паузу, а потом быстро добавил: – Везде, но только не в Соединенных Штатах.

– Ближе к делу, – недовольно поморщилась я. – Политика меня сейчас не интересует.

– Эта демонстрация была мирной, – продолжал Лемоуз, – и в течение двух дней число бастующих и демонстрантов росло. А на третий день полиция открыла по ним огонь и убила двоих рабочих. На следующий день еще больше рабочих вышли на демонстрацию, которая проводилась на площади Хэймаркет и прилегающих к ней улицах. Рабочие выступили с резкими заявлениями и потребовали соблюдения своих прав. Правительство было напугано размахом забастовочного движения и приказало мэру Чикаго разогнать толпу. Сто семьдесят шесть чикагских полицейских окружили площадь и начали избивать бастующих дубинками. А потом полиция открыла огонь. Когда дым рассеялся, на земле лежали тела семерых полицейских и четырех демонстрантов. Они были мертвы.

Лемоуз остановился и посмотрел в окно.

– Полиции требовались козлы отпущения, поэтому они арестовали восьмерых лидеров рабочего движения, причем даже тех, которых в тот день не было на площади.

– К чему вы все это мне рассказываете? – не выдержала я.

– Одним из них был школьный учитель по имени Огаст Спайс, – продолжил Лемоуз. Их приговорили к смертной казни и повесили. А позже выяснилось, что Огаст Спайс не принимал участия в демонстрациях и даже не был на площади в тот роковой день. Стоя на эшафоте, он сказал своим палачам: \"Если вы думаете, что наша казнь может остановить рабочее движение, делайте свое грязное дело, но помните, что земля горит под вашими ногами. Да будет услышан голос народа\". – Лемоуз замолк и взглянул на меня. – Этот эпизод не нашел отражения в истории вашей страны, лейтенант, но он всегда вдохновлял последователей этого человека. И очевидно, продолжает вдохновлять до сих пор.

Глава 75

Скоро здесь умрет много людей. Очень много, если говорить откровенно.

Чарлз Дэнко сидел на скамье под огромным фонтаном в сверкающем неоновыми огнями зале Ринкон-центра, расположенного неподалеку от Маркет-стрит, и делал вид, что читает газету \"Икземинер\". Этот торговый центр находился у самого залива и представлял собой огромный купол, посреди которого взмывала вверх струя воды высотой восемьдесят пять футов и с шумом низвергалась в небольшой пруд, разбрызгивая мириады мельчайших капель.

\"Американцам нравится испытывать благоговейный страх, – думал он, усмехаясь себе под нос. – Они любят его в своих фильмах, в своем попсовом искусстве и даже вот в таких гигантских торговых центрах. Ну что ж, я дам им для этого хороший повод. Я заставлю их еще раз испытать этот благоговейный страх, но теперь уже перед реальной смертью\".

Дэнко знал, что сегодня здесь будет многолюдно, как никогда. Все рестораны Ринкон-цетра готовятся к наплыву людей, который обычно приходится на обеденное время. Именно сюда устремляются тысячи сотрудников юридических и адвокатских контор, финансовых организаций и страховых обществ, расположенных в деловой части города.

\"Жаль только, что это продлится не очень долго\", – подумал Дэнко и грустно вздохнул с видом человека, который слишком много времени ждал этого момента. Ринкон-центр давно стал одним из его любимейших мест в Сан-Франциско.

Дэнко сделал вид, что настолько увлечен своими мыслями, что не сразу заметил хорошо одетого афроамериканца, который сел на скамью рядом с ним и задумчиво уставился на фонтан. Дэнко знал, что этот человек когда-то служил в армии, воевал в Персидском заливе, а потом вышел в отставку и занялся своими делами. Он также знал, что это в высшей степени надежный человек, хотя, может быть, излишне нервный.

– Мэл сказал, что я могу называть вас профессором, – сказал чернокожий, почти не открывая рта.

– Вы Роберт? – поинтересовался Дэнко.

Мужчина кивнул.

– Да, Роберт.

Какая-то женщина взошла на небольшой подиум в центре зала, села за рояль и стала играть знаменитую мелодию из \"Призрака оперы\". Она всегда приходила сюда в одно и то же время – ровно в десять часов – и играла до двенадцати, наполняя музыкой огромный зал.

– Вы знаете, кого искать? – спросил Дэнко, не поворачивая головы.

– Знаю, – ответил тот без колебаний. – Вам не стоит волноваться на этот счет, я хорошо знаю свою работу и все сделаю как надо. Я всегда был образцовым солдатом.

– Это должен быть именно тот человек, который вам нужен, – назидательным тоном повторил Дэнко. – Он появится здесь примерно в двадцать минут первого. Вы сразу его увидите. Он пересечет зал, возможно, остановится возле пианистки и бросит ей какую-то мелочь, а потом отправится в \"Янг Синг\".

– У вас, кажется, нет абсолютно никаких сомнений в том, что он действительно сюда придет.

Дэнко впервые повернул голову к чернокожему человеку и улыбнулся.

– Роберт, вы видите этот грандиозный фонтан? Он падает с высоты восемьдесят пять и пять десятых фута. Я знаю это наверняка, поскольку провел здесь немало времени и давно уже вычислил точный угол воображаемой линии, которая идет от центра бассейна, и соответствующий угол, образованный у самого его основания. А после этого было уже очень легко вычислить его точную высоту. Роберт, вы даже представить не можете, сколько дней я просидел возле этого фонтана, так что не волнуйтесь, он будет здесь точно в указанное время. – Чарлз Дэнко встал, оставив на скамье свой кейс. – Благодарю вас, Роберт, вы совершаете храбрый поступок. На такое способен далеко не каждый. Желаю вам удачи, мой друг. Вы настоящий герой. \"А самое главное, вы служите достижению моих целей\", – подумал он про себя.

Глава 76

В тот мрачный дождливый вечер в Хайленд-парке, штат Техас, мы провожали в последний путь нашу лучшую подругу Джилл. Мне уже не раз приходилось хоронить дорогих мне людей, но никогда еще я не испытывала такой внутренней пустоты, как сейчас. И никогда мне не было так больной обидно.

Синагога представляла собой вполне современное строение из кирпича и стекла с небольшим святилищем, заполненным ярким светом. Раввином была женщина, и я подумала, что Джилл это не понравилось бы. На церемонии присутствовали наш шеф Траккио, окружной прокурор Синклэр, несколько сотрудников прокуратуры, вместе с которыми она проработала много лет, Клэр, Синди и я. Кроме того, позади нас стояла небольшая группа девушек из средней школы и местного колледжа, с которыми Джилл регулярно встречалась. Разумеется, присутствовал на похоронах и Стив, но я предпочла не замечать его и даже не удостоила выражением соболезнований.

Мы заняли свои места, и церковный хор запел знаменитую арию из оперы \"Турандот\", которую так любила Джилл.

Первым выступил окружной прокурор Беннет Синклэр. Он отметил выдающиеся успехи Джилл на посту помощника прокурора и ее высокие профессиональные качества.

– Многие люди говорят, что она была строгим человеком. Да, она действительно была строгой и требовательной, но не настолько, чтобы не понимать простых человеческих отношений и не сочувствовать простым людям, попавшим в беду. Мы потеряли надежного и верного друга. – Он сделал паузу и крепко сжал губы. – Но город Сан-Франциско потерял еще больше – он потерял чрезвычайно образованного и умного юриста.

Сокурсница Джилл из Стэнфордского университета продемонстрировала всем присутствующим фотографию, на которой Джилл была изображена в составе футбольной команды. Тогда они вышли в национальный финал и добились потрясающего успеха. Многие не удержались и рассмеялись, когда она рассказала, как Джилл собрала всю эту команду и настроила их на победу, а когда ее спросили, что такое \"двойной удар\", она шутливо ответила, что это стремление студентов получить две специальности.

Я выступила очень кратко.

– Все мы знали Джилл Мэйер Бернардт как сильного, уверенного в себе человека, который всегда добивался своей цели и успешно завершал начатое дело. Она была лучшей студенткой в университете, а потом лучшим сотрудником окружной прокуратуры. Она всегда была примером для тех, кто не смог добиться успеха в жизни. – На этом месте я остановилась и тяжело вздохнула. – Я тоже хорошо знала ее с этой стороны, но больше всего ценила ее как подругу, которая всегда была готова оказать помощь и которая всегда оставалась простой и доступной, несмотря на все свои достижения. Она всегда мечтала родить ребенка и воспитать его хорошим человеком. Именно за эту простоту и скромность я любила ее больше всего.

После того как все произнесли последние слова прощания, хор запел прекрасную песню, которую Джилл обожала, – современную версию \"Любящих рук\". Мы часто пели ее все вместе, сидя за своим излюбленным столиком в кафе у Сьюзи. Я видела, что Клэр закрыла глаза, а Синди покачивалась в такт мелодии.

Как только закончился первый куплет, люди в черных одеждах подхватили гроб и направились к выходу. За ними последовали родные Джилл, а следом потянулись и мы. Кто-то начал громко хлопать в ладоши, и вскоре уже весь зал бурно аплодировал, провожая Джилл в последний путь. Клэр не могла сдержать слез, я тоже расплакалась, ничуть не стесняясь своих чувств. Клэр взяла меня за одну руку, Синди – за другую, и мы вместе пошли за гробом самого дорогого для нас человека. И я всю дорогу мысленно повторяла одни и те же слова: \"Спи спокойно, Джилл, я непременно найду этого подонка\".

Глава 77

Когда Синди вернулась домой, было уже далеко за полночь. Глаза ее покраснели от слез, а все тело ныло от усталости. Она не знала, сможет ли когда-нибудь оправиться от этой тяжелой утраты. Понятно, что в таких условиях о сне не могло быть и речи. Ее не было дома целый день, и за это время на автоответчике накопилась масса сообщений, но она решила сначала проверить электронную почту.

Синди включила компьютер и начала просматривать электронную версию последнего номера \"Кроникл\". Главными его темами были, конечно же, смерть Джилл и рицин. Трагическая гибель помощника прокурора вызвала в городе настоящую панику. Если первые убийства еще имели хоть какое-то объяснение, то убийство сотрудника окружной прокуратуры окончательно убедило жителей города в том, что смерть ходит за ними по пятам. А тут еще все эти сообщения о смертельном яде, которым легко отравить весь город. Люди спрашивали, легко ли получить рицин в бытовых условиях, какими качествами он обладает и какие симптомы свидетельствуют о его проникновении в организм. Однако чаще всего спрашивали о том, что будет с городом, если яд проникнет в систему городского водоснабжения, и существуют ли надежные препараты, нейтрализующие его смертоносное действие.

Синди внимательно просмотрела материалы номера, а потом решила проверить электронную почту, но тут на экране монитора появилось окно чата со странным адресом \"Hotwaxl 199\".

\"Не тратьте понапрасну время на попытки установить отправителя этого сообщения, – говорилось в тексте. Синди на какое-то мгновение замерла, а потом прильнула к экрану. – В этом нет никакой необходимости. Адрес отправителя принадлежит шестикласснику из Дублина, штат Огайо, по имени Марион Дельгадо. Но он понятия не имеет, что я использую его компьютер\".

\"Да, – написала Синди ответ, – я знаю, кто ты такой. Ты сукин сын, подонок и негодяй, который погубил мою лучшую подругу Джилл. Что тебе нужно от меня?\"

\"Скоро будет нанесен еще один удар, – прочитала она на экране. – Это случится завтра, и он будет отличаться от всех предшествующих. Его жертвами станут очень многие люди. Между прочим, ни в чем не повинные люди\".

\"Где это произойдет? – напечатала она. – Ты можешь сказать мне, где и когда это произойдет? Пожалуйста!\"

\"Встречу министров финансов \"большой восьмерки\" нужно отменить, – говорилось далее в сообщении. – Вы сказали, что можете помочь нам, так помогите же, черт возьми! Все эти люди, наше правительство, – они должны признаться в своих преступлениях перед народом. Они должны сообщить всему миру, что убивали людей за нефть. Транснациональные корпорации обнаглели до такой степени, что совершенно безнаказанно грабят бедные страны и народы. Вы сказали, что хотели бы поддерживать с нами контакт, так вот, вам предоставляется уникальный шанс. Скажите свое слово, подайте свой голос в защиту бедных и обездоленных, заставьте этих воров и убийц немедленно прекратить свои преступления\".

После этого сообщения наступила довольно продолжительная пауза. Какое-то время Синди думала, что ее корреспондент вообще прервал связь. Она сидела перед компьютером и не знала, что делать. Однако через некоторое время на экране появились новые строчки.

\"Заставьте их признаться в своих преступлениях, – повторил требование автор. – Это единственный способ прекратить убийства\".

Синди долго думала, что ответить на это требование. Ясно, что автор не случайно идет на контакт. Возможно, он испытывает угрызения совести, возможно, чувствует вину за убийства невинных людей или просто хочет обеспечить себе имидж борца за справедливость.

\"Я могу подсказать тебе, как остановить это безумие, – написала она. – Пожалуйста, сообщи мне, что и где должно произойти, и ты спасешь жизни ни в чем не повинных людей. Нельзя наказывать тех, кто не имеет никакого отношения к тем проблемам, о которых ты говоришь!\"

Ответа не последовало. Она долго сидела перед монитором, но текст не появлялся.

– Черт возьми! – выругалась она, тщетно щелкая клавишами. Они просто используют ее, вот и все. Она служит для них посредником.

Собравшись с мыслями, она набрала следующий текст: \"Зачем вы убили Джилл Бернардт? Чем она вам не угодила? Может, она воровала нефть? Или принимала активное участие в процессе глобализации? Что она сделала?\"

Прошло полминуты, затем минута. Синди окончательно убедилась в том, что этот человек больше ничего не собирается ей сообщать. А она как дура сидит и ждет от него ответа. Да он просто издевается над ней. Вместо горечи, оставшейся после похорон, в душе ее вдруг вспыхнула злость, если не сказать ненависть. Отчаявшись получить ответ, она уперлась лбом в корпус монитора, а когда через несколько минут подняла голову, не сразу поверила своим глазам. На экране снова появился текст.

\"Джилл Бернардт действительно никак не связана с \"большой восьмеркой\", – сообщил ей автор. – Это убийство не похоже на все остальные, так как главной его причиной стали личные отношения\".

Глава 78

После этого стало совершенно ясно, что вскоре должно было произойти нечто ужасное. Разговор Синди с предполагаемым преступником не оставлял на этот счет никаких сомнений. А самое страшное заключалось в том, что ее корреспондент говорил серьезно, не лгал и даже не пытался ее запугать. Он просто предупредил ее о грозящей беде.

Охватившее нас чувство беспомощности и отчаяния было ужасно. Невозможно было спокойно ждать рассвета, понимая, что новый день может принести несчастье. И это несмотря на всю мощь правительства США, на его огромные ресурсы, на все те меры, которые неоднократно предпринимала полиция, и на мой многолетний опыт работы в отделе по расследованию убийств. Огаст Спайс обещал нанести очередной удар, и мы были уверены, что он сдержит свое обещание, но не могли ничего предпринять, чтобы остановить зарвавшихся убийц.

Рассвет того дня я встретила в Центре по чрезвычайным ситуациям, здание которого было расположено в пустынном месте почти на окраине города. Главное помещение Центра было заполнено компьютерами и другим современным оборудованием для оперативной связи с любой точкой города. Все сотрудники Центра находились на местах и терпеливо дожидались указаний, принимая информацию со всех концов города и прилегающих окрестностей. Однако никто из них не мог знать, где нанесет очередной удар Огаст Спайс.

Здесь же были Джо Молинари, мэр города, шеф полиции, командиры пожарных подразделений и группа медиков, специально подготовленных для оказания первой помощи пострадавшим. Все мы сидели за большим столом, и это чем-то напоминало совещание командования перед военной операцией.

Клэр тоже находилась в этой комнате, так как мы не исключали, что в ходе террористической атаки могло быть использовано большое количество рицина. Более того, Молинари позаботился о том, чтобы в город прислали специалистов из лаборатории токсичных ядов.

Через некоторое время мы решили, что пора обнародовать имя Стивена Хардуэя и разослать его фотографии во все местные газеты и телестудии. Ситуация в городе становилась чрезвычайно опасной, поскольку в отдельных районах уже появились первые признаки паники. В этих условиях надо было во что бы то ни стало успокоить общественное мнение и задержать Хардуэя, который, несомненно, имел какое-то отношение ко всем этим трагическим событиям.

Вскоре вышли первые выпуски телевизионных новостей и были показаны фотографии Хардуэя, сопровождавшиеся краткими сообщениями о его преступной деятельности. В целом же все это напоминало плохой боевик, правда, конец его не был известен. Даже в кошмарном сне трудно было себе представить, что в любую минуту в городе могут взорвать бомбу или распылить в воздухе отравляющее вещество. Причем последнее можно было сделать даже с самолета.

К семи часам начали поступать первые звонки от людей, которые, как им казалось, видели этого человека. Первым позвонил продавец из супермаркета в Окленде, утверждавший, что этот человек заходил в его отдел пару недель назад. Потом позвонили из Спокана, Альбукерка и даже Нью-Хэмпшира. И мы не могли игнорировать эти сигналы, поскольку никто не знал, насколько достоверной была эта информация. Все телефонные звонки нужно было срочно проверить.

А Молинари тем временем беседовал по мобильному телефону с человеком по имени Рональд Калл из Всемирной торговой организации.

– Мне кажется, мы должны подготовить что-то вроде совместного коммюнике, – предложил он. – Разумеется, никаких уступок террористам, но мы должны предупредить, что ситуация очень серьезная и не исключены акты насилия. Это поможет нам выиграть время и обезвредить преступников, а самое главное – сохранить человеческие жизни. Возможно, очень много жизней.

В конце концов ему удалось убедить собеседника в своей правоте, и тот попросил его использовать максимально деликатные формулировки в документе, который должен был получить одобрение Вашингтона и руководства ВТО.

Под утро обстановка стала невыносимой. Часы мерно отсчитывали минуту за минутой, а мы с ужасом ждали осуществления мрачных прогнозов.

Это произошло в восемь часов сорок две минуты. Этот момент я не забуду никогда в жизни.

Глава 79

\"Ученики начальной школы в Редвуд-Сити выпили воды из фонтана и заболели\". Это были первые слова, которые мы услышали. Часы показывали 8.42 утра. Все затаили дыхание и боялись даже пошевелиться. Первым опомнился Молинари. Он быстро связался по телефону с директором школы и приказал немедленно эвакуировать всех детей. А Клэр долго сидела на телефоне, пытаясь дозвониться до машины \"скорой помощи\", на которой отвезли в больницу первую группу школьников. Никогда в жизни я не видела высших чинов городского управления в такой панике.

– Никто не должен прикасаться к воде, пока мы не прибудем на место, – строго инструктировал Молинари директора школы. – Немедленно выведите детей из здания и перекройте доступ туда посторонним людям. – После этого он распорядился отправить туда на вертолете группу агентов ФБР и экспертов по токсикологии.

Руководитель группы экспертов подробнейшим образом инструктировал своих подчиненных.

– Если это рицин, – говорил он, – мы сразу же увидим конвульсии, обширное покраснение горла и симптомы, напоминающие воспаление легких.

Тем временем Клэр связалась с учительницей и попросила ее как можно подробнее рассказать о случившемся.

– Я не знаю, что это было, – откровенно призналась та. – Дети вдруг почувствовали слабость во всем теле, их постоянно тошнило. У всех была высокая температура, боль в низу живота, а кое у кого и понос.

Один из вертолетов Центра летал над школой и снимал все на видеопленку. Дети вместе с учителями быстро покидали школьное здание, на улице их уже встречали обеспокоенные родители.

И в этот момент по радио поступило еще одно тревожное сообщение. На строительной площадке в Сан-Леандро с большой высоты упал и разбился рабочий. Город находился на другом берегу залива. Свидетели не могли объяснить произошедшее. Одни говорили, что у него случился сердечный приступ, а другие утверждали, что ему что-то подсыпали в пищу во время завтрака.

Пока мы устанавливали причину гибели строителя, на мониторах появилось новое сообщение. \"Шокирующая новость... В Редвуд-Сити были срочно эвакуированы дети младших классов с симптомами какой-то странной болезни. Дети падали на пол от слабости, их постоянно рвало. Все эти признаки говорят о том, что они отравились неизвестным веществом. И все это происходит на фоне панических сообщений об активизации террористической деятельности...\"

– Были еще какие-нибудь сообщения о заболевших детях из вашей школы? – поинтересовался Молинари у директора школы.

– Пока нет, – ответил тот и добавил, что все дети покинули территорию школы и над ней до сих пор кружит вертолет.

Вскоре позвонили из больницы, в которую доставили заболевших школьников.

– Температура у детей по-прежнему высокая, сохраняются острые приступы тошноты, сопровождаемые поносом или рвотой. Причина этого странного заболевания нам неизвестна. Мы никогда еще не сталкивались с подобными симптомами.

– Вам нужно немедленно сделать анализ выделений из носовой и ротовой полости, чтобы определить, не отравились ли они чем-нибудь в школьной столовой, – инструктировал эксперт-токсиколог. – Кроме того, необходим рентген. Может быть, у них есть признаки двустороннего воспаления легких.

– А какова у них легочная активность? – неожиданно вмешалась Клэр. – Дыхание ровное? Есть хрипы в легких?

Остальные молча наблюдали за происходящим. Все ждали приказа действовать, но никто толком не знал, что именно надо делать.

Доктор успокоил присутствующих, сообщив, что с легкими у детей все в порядке.

Клэр схватила Молинари за руку.

– Послушайте, я не знаю, что с ними случилось, – взволнованно проговорила она, – но я абсолютно уверена, что это не имеет никакого отношения к рицину.

– Почему вы так в этом уверены?

Клэр стала торопливо излагать свое мнение.

– Рицин поражает прежде всего внутренние органы. Я собственными глазами видела результат его воздействия. За короткое время легкие полностью разрушаются и перестают функционировать. Кроме того, срок действия рицина составляет от четырех до восьми часов. Я права, доктор Тауб? – повернулась она к эксперту-токсикологу.

Тот кивнул в знак согласия.

– А из этого следует, – продолжала Клэр, – что они должны были получить дозу яда еще ночью, что полностью исключено. К тому же легкие у них работают нормально. Не могу сказать, что вызвало такую реакцию, возможно, это стафилококк или стрихнин, но это точно не рицин.

Время тянулось очень медленно, но вскоре обстановка стала понемногу проясняться. Медики прибыли на место происшествия и сделали первые анализы, результаты которых оказались вполне утешительными. Из Сан-Леандро сообщили, что у рабочего на стройке случился сердечный приступ, но он жив и в настоящий момент его состояние стабилизировалось.

А через несколько минут нам позвонили из Редвуд-Сити и сказали, что рентгеновские снимки не показали каких-либо изменений в легких.

– В крови, – сообщили нам, – обнаружены следы стафилококкового энтеротоксина Б.

Я выжидающе посмотрела на Клэр.

– Что это значит, черт возьми? – недовольно поморщился мэр Фиск.

– Это значит, – пояснила Клэр, – что дети подцепили очень серьезную инфекцию. – Но это заразное заболевание не имеет никакого отношения к рицину.

Глава 80

В полдень Ринкон-центр был заполнен до предела. Сотни людей беззаботно болтали, поглощая ленч, просматривали спортивные разделы газет, сновали туда-сюда с пакетами \"Гэп\" и \"Офис Макс\" в руках. А многие просто отдыхали возле грандиозного фонтана воды, создававшего приятную прохладу.

Пианист играл мелодию \"Герой приходит один\", но никто, казалось, не обращал никакого внимания на музыку или на исполнителя. Он, правда, играл не очень хорошо.

Роберт сидел на скамье и рассеянно просматривал газету, с трудом подавляя в себе волнение. Сердце его бешено стучало. Хватит переговоров и бесполезных споров. Он не станет больше ждать перемен, сегодня он сам устроит эти перемены. Одному Богу известно, что он вынес. Он не вылезал из больниц, терпел унижения от своих командиров, потом бросил все и вот сейчас прозябает в нищете. Это-то и сделало его радикалом.

Носком ботинка он постучал по кожаному кейсу – просто чтобы убедиться, что тот на месте. В этот момент ему почему-то вспомнилась сцена из телевизионного спектакля о Гражданской войне. Там беглый раб получил на Севере свободу и тут же был призван в армию северян, чтобы сражаться с мятежными южанами. Он принимал участие в самых кровопролитных сражениях, а после одного из них вдруг увидел среди захваченных в плен конфедератов своего бывшего хозяина. Тот был тяжело ранен.

– Привет, господин, – сказал бывший раб, приближаясь к нему. – Похоже, мы поменялись местами.

Именно эти слова повторил он про себя, наблюдая за суетой этих беззаботных и благополучных менеджеров, адвокатов и банкиров. \"Похоже, мы поменялись местами\".

Человек, которого Роберт так долго ждал, появился внезапно. Его трудно было спутать с кем-то другим: волосы, напоминающие по цвету смесь соли и перца, выделяли его из сотен других посетителей Ринкон-центра. Роберт встал со скамьи, крепко сжав ручку кейса. Вот и наступил момент, когда все речи и пламенные призывы должны воплотиться в конкретные дела. Швырнув газету в урну, он неторопливо направился к пианисту.

\"Неужели ты трусишь? – спрашивал он себя. – Неужели побоишься осуществить задуманное? Нет, – тут же ответил он себе, – я готов. Я готовился к этому много лет\".

Он остановился возле пианиста, который только что заиграл новую мелодию – знаменитую песню \"Битлз\", которую Роберт считал \"мусором белых людей\". Улыбнувшись молодому рыжеволосому музыканту, Роберт достал из бумажника долларовую купюру.

Пианист благодарно кивнул, не прекращая играть.

Роберт ответил ему таким же кивком и чуть было не рассмеялся от комичности ситуации. Взяв себя в руки, он поставил кейс у ножки рояля, посмотрел на приближавшегося человека, убедился, что тот находится на расстоянии не более тридцати футов, и задвинул чемоданчик под рояль. \"Получите, сукины дети!\" – злорадно подумал он.

С этой приятной мыслью Роберт пошел прочь и, уже выходя из огромного зала Ринкон-центра, бросил последний взгляд на свою жертву. Человек с волосами цвета соли с перцем уже подошел к музыканту, вынул из бумажника банкноту и опустил ее в стоявшую рядом чашу. Все произошло именно так, как и предсказывал профессор. Роберт ждал этого момента всю жизнь.

Выйдя из здания, он отошел на безопасное расстояние, вынул из кармана мобильный телефон, нажал две кнопки – G-8.

В следующую секунду весь мир вокруг него перевернулся. Прозвучал оглушительный взрыв, после чего здание центра мгновенно окуталось густым едким дымом, сквозь который пробивались яркие языки пламени. Роберт ощутил себя самым счастливым человеком в мире. Именно о такой войне он всегда мечтал. Он не заметил вспышки, но видел, как здание осело и распалось на тысячи осколков стекла и бетона, обрушившихся на головы посетителей, как с оглушительным грохотом вылетела входная дверь.

\"Это начало революции, малыш, – подумал он с улыбкой. – Сейчас мы поменялись местами\".

Глава 81