Ее квартира располагалась на первом этаже и была обставлена минимумом мебели. У одной из светло-зеленых стен стояло черное лакированное пианино, над ним висела помещенная в рамку журнальная статья о Руди Кру. Я прочел его слова, выделенные жирным шрифтом: «Образование — распределение знания... Кому именно передать его — важнейший вопрос педагогов нашей страны».

— Мордайкен?

— Да, хозяин?

Несколько минут мы с Мейси обнимались на диване в гостиной. Я прикасался к ней и целовал ее с большим наслаждением. Однако чувствовал некий дискомфорт и сознавал, что должен уйти. По крайней мере сегодня нам не следовало вступать в близкие отношения. Мейси была немного не в себе.

— У тебя все еще есть команда в Квартеке, не так ли?

— Найти хорошего парня чертовски трудно, — проговорила Мейси, прижимаясь ко мне. Она до сих пор растягивала слова. — Если бы ты только знал, если бы знал... Все так паршиво, просто ад какой-то.

— Мы третьи в таблице классификации, хозяин.

Я прекрасно знал, что найти подходящего спутника жизни неимоверно трудно. Но поддерживать разговор не стал, решив, что лучше сделаю это как-нибудь в другой раз.

— Мейси, я, пожалуй, пойду. Я очень рад, что мы снова увиделись, и мне понравился этот вечер.

— У меня на этот счет есть одна мысль, — сказал Дьявол, — но ты такого не сможешь себе представить. — Вы сегодня вечером хорошо сыграете против Огров Челси?

— Так я и думала! — взорвалась Мейси. — Ну и уходи, Алекс. Иди же! Я больше не желаю тебя видеть!

Прежде чем ее глаза наполнились гневом, в них промелькнуло нечто восхитительное, почти непреодолимое. Промелькнуло и исчезло. Может, бесследно, а может, и нет. В следующее мгновение Мейси разразилась слезами, и я понял, что попытка успокоить ее не приведет сейчас ни к чему хорошему. А унижаться я не желал.

— Несомненно, хозяин.

Поэтому просто ушел из этой квартиры с лакированным пианино и мудрой цитатой Руди Кру. Сойтись с Мейси Френсис у меня не получилось. Во всяком случае, сейчас.

Какой печальный вечер.

— Великолепно. Именно так я и думал.

Найти хорошую подругу тоже чертовски трудно, Мейси.

Боже, как я ненавижу свидания.

Дьявол на какое-то время уставился неподвижным взором на волны моря. Адское пламя сверкало в его злобных зрачках.

— Мордайкен, — сказал он наконец, после длительной паузы, — ты уже полностью пришел в себя после вчерашней попойки и отдаешь себе отчет в том, что забыл ключ от своих комнат?

Глава 40

Воспоминания о проведенном с Мейси Френсис вечере не давали мне покоя несколько дней, прокручивались в голове снова и снова, будто навязчивая тоскливая мелодия. Я не ожидал, что все закончится именно так, и тяготился преследовавшими меня видениями и чувствами. Перед глазами еще долго стоял взгляд Мейси, исполненный душераздирающей боли, незащищенности и гнева, от которых очень сложно избавиться.

Доверие

В среду вечером после работы я предложил Сэмпсону что-нибудь выпить. Мы договорились встретиться в баре «Марк», местной забегаловке в паре кварталов от Пятой улицы. Потолок там жестяной, полы дощатые, стойка — из старого обшарпанного дерева, а вентилятор вращается очень медленно, будто ленится набрать обороты.

— Черт! — воскликнул Сэмпсон, явившись в бар. Я сидел за одним из столиков с кружкой пива в руке и рассеянно пялился на старинные настенные часы. — Надеюсь, ты не обидишься, если я честно скажу: хреново выглядишь, дружище. Как ты спишь? И наверняка до сих пор один, верно?

(Отрывок из интервью, опубликованного в «Утре волшебника»)

— Я тоже рад тебя видеть. Присаживайся, выпей пивка.

Сэмпсон сел, положил мне на плечо свою гигантскую руку и обнял меня, будто я был его ребенком.

Утро волшебника: Джон Винсент Мун, ваша команда на самом деле занимает последнее место в списке классификации, отставая от предпоследней команды на три очка. Сегодня вечером она выступает против Спиталфилдских Потрошителей в игре, которая объявлена решающей. Если вы проиграете, то будете дисквалифицированы. Какое у вас настроение перед матчем?

— Что, черт возьми, с тобой творится, а? — спросил он.

Я покачал головой.

Джон Винсент Мун: У нас фантастически отличное настроение. За последние дни я очень много беседовал со своими игроками, и уверенность полностью вернулась к нам.

— Точно не знаю. Операция на Западном побережье закончилась ничем. А меня страшно вымотала. О смерти Бетси Кавальерр до сих пор ничего не известно. В довершение всех бед недавно я сходил на свидание, которое напрочь отшибло у меня охоту общаться с женщинами.

Сэмпсон кивнул.

У. В.: Уверенность? Но ваша команда проиграла подряд серию из девяти матчей?

— Слова этой безрадостной песни, по-моему, мне знакомы.

Дж. В. М.: Да, да, но вы сами знаете, как это делается: надо просто подождать, когда сработает тормоз. Такой трюк бывает очень практичным, понимаете? Все наши проигрыши не имеют никакого значения. На этот раз все будет отлично.

Он заказал у бармена, бывшего копа, нашего общего знакомого по имени Томми Дефео, кружку «бада».

— Дело, которым я занимался в Калифорнии, закончилось полным кошмаром, Джон. Убийцы исчезли. Как будто растворились. Раз — и все. А у тебя как дела? Выглядишь отлично.

У. В.: А что по этому поводу думает Густус Оаклей, владелец команды?

Сэмпсон поднял указательный палец и направил его прямо мне в лоб.

— Я всегда отлично выгляжу. Так надо. И пожалуйста, не пытайся уйти от темы. Мы пришли сюда не для того, чтобы трепаться обо мне.

Дж. В. М.: Он дал мне карт-бланш.

— О, черт! Ты ведь знаешь, я терпеть не могу разглагольствовать о своих проблемах. Расскажи что-нибудь о себе.

Я засмеялся, однако Сэмпсон меня не поддержал.

У. В.: Карт-бланш?

— Из тебя мог выйти неплохой психолог, — заметил я.

— Кстати, о врачах. Когда в последний раз ты виделся со своей чудесной докторшей?

Дж. В. М.: Да. У вас плохо со слухом?

Адель Файналли — мой психиатр. Сэмпсон тоже бывал у нее на приемах. Она умеет помочь. Мы оба в этом убедились. И он, и я от нее в восторге.

У. В.: Ну хорошо, я… Прекрасно. Джон, что вы можете сказать в отношении прогноза на этот вечер? За Спиталфилдскими Потрошителями тащится репутация чертовски…

— Я не хочу с ней больше видеться. Она заявила, что я недостаточно стараюсь, не желаю бороться со своей болью. Что-то в этом духе.

Дж. В. М.: На данный момент тащатся члены этой команды (смеется). Гм-м.

Сэмпсон кивнул и едва заметно улыбнулся.

Поверьте мне, мы их разделаем, как мясник ягненка.

— А почему она так сказала?

У. В.: Правда? И какие же тактические приемы вы собираетесь для этого применить?

Я скорчил гримасу.

— Понятия не имею.

Дж. В. М.: Знаете ли, мой дорогой, такие вещи, в принципе, держатся в строгом секрете. Но я доверительно сообщу вам несколько намеков. Мы знаем, что Потрошители не обращают внимания на боль, поэтому отбросим в сторону обычную технику запугивания. Будем играть на нашей скорости. У нас есть для них сюрприз. Все что я вам хочу сказать, так это то, что мы преподнесем им этот сюрприз. И результат не заставит себя долго ждать.

Я сделал очередной глоток «фогги-боттом». Пиво довольно неплохое, и потом, я всегда предпочитаю оставаться верным местному производителю.

— Короче, когда я начинаю копаться в своей треклятой боли, сразу сталкиваюсь лоб в лоб с конфликтом между работой и образом жизни, который хотел бы вести. Недавно, находясь в Калифорнии, я пропустил еще один концерт Деймона.

У. В.: Большинство болельщиков Огров объявило: единственное, что их может удивить, так это ваша приличная игра. Что вы скажете на это?

Сэмпсон потрепал меня по плечу.

— Ну, это еще не конец света. К тому же Деймон прекрасно знает, что за его маленькую задницу ты горы своротишь, что ты любишь и его, и Дженни, и Алекса. На подобные темы мы время от времени толкуем с твоим маленьким парнем. Он все понимает.

Дж. В. М.: Спокойно, дети мои.

— А может, беда в том, что за последние несколько лет мне довелось повидать чересчур много мерзости? Я как будто становлюсь другим...

Сэмпсон кивнул в знак согласия, мой вывод показался ему убедительным.

У. В.: А более серьезно?

— Похоже, ты выбился из сил.

Дж. В. М.: Я так похож на шутника?

— Знаешь, никак не отделаюсь от ощущения, будто я застрял в кошмарном сне и никогда из него не выберусь. Вокруг так и вьется немыслимое количество ужасных совпадений. Дирижер не оставляет меня в покое, изводит угрозами. Ума не приложу, как остановить это безумие.

Сэмпсон пристально посмотрел мне в глаза, буквально впился в них взглядом.

У. В. (после недолгого замешательства): Джон Винсент Мун, за последнее время вы приобрели репутацию самого непопулярного тренера в лиге Квартека. Многие игроки, в особенности из команды Огров, желают вашего ухода, а о болельщиках и вообще нечего говорить. Вы можете сказать что-либо в опровержение этого факта?

— Ты сказал, вокруг тебя кружат совпадения, детка. А ведь ты не веришь в совпадения.

— Потому-то и напуган до смерти. По правде говоря, мне кажется, что за мной следят, и следят давно. Кто бы это ни был, он гораздо страшнее вампиров. Этот чокнутый все время достает меня звонками, Джон. Каждый день. Практически каждый день. Установить звонящего не получается, ты сам знаешь.

Дж. В. М.: Когда я пришел в команду, она была на последнем месте. На сегодняшний день мы твердо занимаем восьмое место. Нельзя сказать, что дело приняло слишком печальный оборот. Настоящий ответ: мы положим соперников на обе лопатки. И я могу вам сказать, что с поля их унесут на носилках. Мы загоним Потрошителей обратно в могилы. Уже по кусочкам.

Сэмпсон потер лоб.

— Честно говоря, я тоже напуган. Кому понадобилось следить за тобой? Кто отважился устроить охоту на первого врага убийц? Наверное, какой-то дурак.

У. В.: Но ставки делают в размере один к шестьсот шестидесяти шести!

— Поверь мне, — ответил я, — он далеко не дурак.

Дж. В. М. (ухмыляясь): Странно. Я предсказываю блестящую победу, все три тайма всухую. Мы разобьем их в пух и прах. Это будет настоящая мясорубка. Живым мертвецам из Спиталфилдса будет больше нечего делать на землях Квартека. Мы исправим ситуацию.

Глава 41

Мы с Сэмпсоном просидели в «Марке» гораздо дольше, чем планировали. Вышли оттуда около двух ночи, перед самым закрытием, выпив невероятное количество пива. И я, и он мыслили настолько ясно и здраво, что за руль не сели и оставили машины на стоянке. Домой по залитым серебряным сиянием луны улицам мы отправились пешком. Мне вспомнились далекие дни нашей прошедшей в Саут-Ист юности, когда и я, и Джон ходили вот так же, пешком. Возможно, обладай я тогда меньшим задором, меньшим запасом энергии, ездил бы повсюду на общественном транспорте.

У. В. (ошеломленно): Я… Джон Мун, последний вопрос. Что бы вы хотели на прощанье сказать Спиталфилдским Потрошителям?

Доведя меня до дома, Сэмпсон пошел дальше, в сторону Нейви-Ярд, где он жил.

Дж. В. М.: Пусть готовятся к смерти!

Рано утром на следующий день перед отправлением на работу мне следовало сходить за машиной. Выпив половину приготовленного Наной кофе, я посадил малыша Алекса, который уже не спал, в коляску и вместе с ним пошел к стоянке у «Марка».

Воздух был чистый и прозрачный, вся округа в этот ранний час выглядела умиротворенной и безмятежной. Здорово. Я прожил на Пятой улице тридцать лет, переехал сюда вместе с Наной из ее старого дома на Нью-Джерси-авеню. Я люблю свой район, он — родной дом для семьи Кроссов. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь уехать отсюда.

У. В.: Хм-м, Джон. Мне кажется, что они… м-м-м, уже мертвые.

— Вчера вечером папа беседовал с дядей Джоном, — разговаривал я с малюткой-сыном, толкая перед собой его бело-голубую коляску.

Дж. В.М.: Вы еще ничего в своей жизни не видели.

Проходившая мимо нас симпатичная женщина с умилением улыбнулась. Наверное, приняла меня за лучшего в мире папашу, вышедшего на прогулку с ребенком аж в семь утра. А может, ничего подобного она обо мне и не подумала, но пофантазировал я с большим удовольствием.

Малыш Алекс был слишком внимательным для своих девяти месяцев: он с интересом наблюдал за попадавшимися ему навстречу людьми, за машинами, за проплывавшими над его головенкой облаками. Гулять в коляске доставляло ему очевидную радость, а мне нравилось везти Алекса перед собой и разговаривать с ним или напевать ему детские песенки.

Четыре — ноль

— Видишь, как ветер играет с листвой? — произнес я, и Алекс посмотрел наверх, как будто в точности уловил смысл моих слов.

Определить, насколько хорошо Алекс меня понимает, практически невозможно, но реагирует он на каждую мою фразу. Точно так же взрослели и Деймон с Дженни, только Дженни в младенчестве еще и беспрестанно что-то лепетала. Она и по сей день обожает поговорить, любая беседа завершается у нас ее словами или словами Наны, в этом они очень похожи. Такой же была и мать Дженни, моя жена Мария.

Двадцать тысяч зрителей, не пожалевших усилий, чтобы добраться в этот вечер до Шадрон де Челсейи, и истративших от восьми до двенадцати ливров на покупку билета не ожидали ничего, кроме того, что мы осрамимся после нашего объявления. И все равно, думал я, определенные надежды на успех или, по крайней мере, на приличное поражение у нас есть.

— Мне нужна твоя помощь, дружок, — сказал я, приостанавливаясь.

Алекс задрал и повернул голову и улыбнулся мне чистой прекрасной улыбкой. Конечно, пап. Можешь на меня рассчитывать.

В действительности матч превратился в такую бойню, которой еще не видел никто.

— Был бы очень тебе признателен, если бы в течение некоторого времени ты уделял мне побольше внимания. Ты даришь мне нечто бесценное, понимаешь?

Алекс продолжал улыбаться.

То же самое можно сказать и про трех арбитров, высокомерных эльфов, одетых, как и положено, в длинные черные пальто с поднятыми воротниками — они просто не верили своим глазам. Для того чтобы понять результат первого периода, было достаточно нескольких минут: именно столько времени потребовалось зомби барона Мордайкена, чтобы освободиться от висящей на их ногах пехоты, пробить себе дорогу к башне и выставить свои черные штандарты на всех четырех башенках. Наши игроки, несуществующие, парализованные, до гениальности неловкие, проделывали бесполезные маневры, сознательно проигрывая в тех редких случаях, когда им предоставлялась возможность сделать прорыв. Большинство из них бросалось на землю, даже не попытавшись что-нибудь сделать.

Разумеется, пап. Никаких проблем. Я к твоим услугам.

— Хороший мальчик. Я знал, что могу на тебя положиться. Просто веди себя так же, как всегда. Я люблю тебя.

На самом деле, глядя на Огров, можно было с уверенностью сказать, что все члены команды пьяны как сапожники и единственное действие, какое они еще могут произвести должным образом — рухнуть на землю и не пытаться подняться. Сидя на традиционно отведенной для тренеров скамейке, по краям которой стояли две гигантские статуи (символизирующие былые местные победы и напоминающие о том, как они нынче далеки от нас), я занимался тем, что щипал себя, стараясь убедиться, что это не сон.

Я разговаривал с сыном до самой остановки, но в какой-то момент к чувству радости в моей душе невольно примешались отголоски ощущений вчерашнего вечера. И меня обдало неприятной прохладой, будто свежим туманом с реки Анакостия.

Совпадения, вспомнил я. Убийственные злоключения, не дающие мне покоя вот уже два года подряд. Смерть Бетси Кавальерр. Дирижер. Вампиры.

Расположившись рядом со мной, герцог Густус Оаклей, владелец команды, тщетно старался сохранить спокойствие.

Я хотел убежать от навязчивых мыслей. Я нуждался в глотке чистого воздуха.

Приехав на работу, я получил еще одно жуткое известие. Вампиры опять напали на людей, при этом вновь немного изменив правила игры.

— Прекратите нервничать, — сказал он после того, как я пять секунд изрыгал проклятья. — И так ясно, что они выиграли по всем правилам. Остается только выяснить, сколько времени Огры смогут продержаться.

Дело приняло очередной неожиданный поворот.

Убийство произошло в Чарлстоне, штат Южная Каролина.

— Ради Трех Матерей, — вздохнул я.

Подонки вернулись на Восточное побережье.

— Оставьте религию, — ответил герцог, — вы продули во всех отношениях.

Часть третья

— Знаю.

Убийство на юге

— Собирайте манатки. Обделались, по-другому не скажешь. И несмотря на то что у вас репутация тренера, не вздумайте больше приходить на работу.

Глава 42

В Чарлстон я прилетел на следующий день около десяти утра. О произошедшем здесь убийстве уже трубили на каждом углу первые полосы «Пост», «Курьер» и «Ю-Эс-Эй тудэй».

— Согласен, — лаконично ответил я.

Войдя в светлый, просторный, превращенный в источник постоянного дохода аэропорт, я сразу же почувствовал скопившиеся там неуверенность и страх. Попадавшиеся навстречу люди явно нервничали и осторожничали, а по виду некоторых было видно, что прошлой ночью их терзали кошмары или бессонница.

Наверняка народ считал, что раз уж преступники не побоялись напасть в самом сердце Чарлстона, то запросто отважатся на убийство и здесь, в зале ожидания или в кафетерии аэропорта. Чувствовать себя в безопасности не мог никто и нигде.

— Согласен? И это все, что вы можете мне сказать?

Я взял напрокат машину и направился в город, к озеру Колониал-лейк. Именно там приблизительно в шесть часов вчерашнего утра убили вышедших на пробежку мужчину и женщину. Они поженились всего четыре месяца назад. Схожесть этого случая с преступлением в «Золотых воротах» повергала в ужас.

Шел бы ты к чертовой матери, подумал я в гневе и посмотрел на наших игроков, которые в данный момент уже спали по всему полю Квартека, напоминая щупальца севшей на мель медузы.

Никогда раньше мне не доводилось бывать в Чарлстоне, но я прочел несколько книг об этом городе. Чарлстон незамедлительно очаровал меня своей красотой. Когда-то давно это место славилось несметными богатствами, стекавшимися к здешним жителям благодаря хлопку, рису и, разумеется, рабам. Риса здесь выращивалось огромное количество, однако наиболее доходным бизнесом была продажа привозимых в порт Чарлстона и распродаваемых по всему Югу невольников. Богатые плантаторы частенько возвращались с плантаций в свои дома в Чарлстоне, где устраивали шикарные балы, концерты и маскарады. Сюда же, в порт Чарлстона, завезли когда-то и кому-то продали предков мамы Наны.

— Гляди-ка, слышишь, — продолжал герцог, — говорят, один из наших проснулся и… нет.

Я остановил машину на автостоянке на Бэуфейн-стрит — чудесной улице, застроенной домами в викторианском стиле. Некоторые из них окружали английские сады. В подобном месте не должно происходить леденящих кровь убийств, слишком уж оно красивое, чересчур идиллическое. Что привело сюда преступников? Любовь к прекрасному или, быть может, ненависть? Какую извращенную теорию пытались они доказать нам каждым последующим убийством? Что за мрачные фантазии витали в их воображении? Что за безумные мечты?

Если в других районах Чарлстона люди терзались страхами и подозрениями, то здесь, близ Колониал-лейк, пребывали в состоянии, близком к панике. Прохожие шли мимо друг друга с напряженными, хмурыми лицами, ничто не напоминало об улыбках и присущем южанам гостеприимстве.

— Похоже, мы слишком понадеялись на ноги, — высказал я рискованное предположение.

Я оставил для Кайла сообщение, попросив его встретить меня у озера. Колониал-лейк окружали широкие аллеи и скамейки из кованого железа. Еще вчера утром этот дивный уголок наверняка смотрелся волшебно и казался совершенно безопасным. Сегодня вокруг перекрестка улиц Бэуфейн и Ратледж желтела яркая лента, обозначая место преступления. Тут и там по парку расхаживали копы, пристально вглядываясь в лица прохожих, как будто полагая, что убийцы вернутся.

Герцог повернулся ко мне, на его губах играла недоверчивая улыбка.

Увидев наконец Кайла под раскидистым высоким деревом, я зашагал к нему. Утро выдалось теплым, но с океана дул пропахший солью и рыбой бриз. На Кайле были обычный серый костюм, белая рубашка и неприметный синий галстук. Сегодня он сильнее, чем всегда, походил на драматурга и на актера Сэма Шеппарда. То есть выглядел осунувшимся, утомленным и почти настолько же измученным, каким себя чувствовал я. Очевидно, эти убийства окончательно его доконали. Или не убийства, а что-то еще.

— Я хорошо расслышал то, что сказали мои уши?

— Судя по всему, вчера было такое же утро, хотя они напали на бедную парочку не в это время, а гораздо раньше, — сказан я, приближаясь к Кайлу. — Неужели никто ничего не видел? Ни единого свидетеля в таком районе?

Кайл вздохнул.

Он провел рукой по лицу.

— На самом деле кое-кто видел, как из парка торопливо выходили двое мужчин. Один старик восьмидесяти шести лет. По его словам, он заметил кровь на одеждах этих типов, но решил, что ему показалось. Этот же старик и обнаружил тела.

— Джон, вы могли бы мне объяснить, какие инструкции дали им перед матчем.

Я еще раз огляделся по сторонам. Ярко светило солнце, и мне пришлось прикрыть рукой глаза. Деревья с чирикающими на ветвях птицами были посажены не густо, и вся округа отлично просматривалась.

«Инструкции»? — растерялась честная половина моей души.

— Они сделали это при свете солнца, — пробормотал я. — Вампиры.

Кайл удивленно взглянул на меня.

«Успокойся, — резонно заметила другая половина, — поступай, как обычно.

— Ты что, поверил в вампиров?

Придумай что-нибудь».

— Я поверил в существование людей, которые живут по вам-пирским законам, — ответил я. — Некоторые из них убеждены в том, что они настоящие вампиры, многие из подражателей даже носят острые искусственные зубы. Они опасны. Встречаться с оборотнями мне еще не доводилось, но их-то наверняка не существует. В противном случае наш свидетель увидел бы не двух мужчин, выбегающих отсюда, а пару крыс. Я пытаюсь пошутить, Кайл. Что еще заметил тот старик?

— Ничего особенного. Он говорит, эти двое — молодые, им лет по двадцать, а может, по тридцать. Сам понимаешь, нам столь расплывчатое описание ни капли не поможет. Шли они торопливо, но вроде ни о чем не беспокоились и ничуть не смутились, увидев его. Бедняге восемьдесят шесть лет, Алекс. Старик обескуражен обрушившимся на него потоком внимания.

— Я им сказал, чтобы они…

— Кем бы ни были убийцы, они беспредельно смелы. Или глупы. Интересно, те же это ублюдки, за которыми мы гонялись по Калифорнии и Неваде?

Кайл немного оживился. Он явно хотел сообщить мне что-то еще.

— Чтобы что?

— Мои люди в Квонтико опять полночи не спали, Алекс. Они подняли полдюжины дел о нераскрытых преступлениях, совершенных на Восточном побережье в прошлом, которые тем или иным образом могут быть связаны с нашими нынешними делами.

Не-е-е-ет! Воскликнул второй голос в моей голове.

— Когда произошло первое из этих преступлений? — спросил я.

— Хороший вопрос. Все началось очень давно, Алекс. Никому не приходило в голову сопоставлять эти происшествия, пока ими не занялись мы. Первое преступление совершено одиннадцать лет назад.

— Чтобы они хорошенько расслабились.

Глава 43

Хорошая шутка.

В тот вечер мы с Кайлом ужинали в Чарлстоне с нашей общей приятельницей. Столик в «Гриле» на Норт-Тайрон заказал Кайл.

Кейт Мактирнан почти не изменилась с тех пор, как судьба свела нас с ней в Северной Каролине во время операции по поимке Казаковы. Когда убийца Казанова похитил Кейт из ее собственного дома недалеко от Чапел-Хилл, он был уверен, что она — первая красавица среди южанок.

— Расслабились? — переспросил герцог, который перед этим, очевидно, на несколько минут позабыл про дыхание. — Вы их попросили расслабиться?

Кейт обладала не только привлекательной наружностью, но и незаурядным умом. Она работала врачом-педиатром и подумывала о карьере хирурга. Когда Кейт подошла к нашему столику, мы с Кайлом увлеченно разговаривали — рассуждали о том, в какую сторону в нынешнем расследовании нам следует двигаться.

«Ну что? — тихонько спросил прагматический голос, скрывавшийся в моей душе. — Ты удовлетворен?»

— Привет, ребята!

Лицо Кейт обрамляли блестящие каштановые волосы — теперь более длинные, чем прежде. У нее были темно-голубые сияющие глаза, потрясающая фигура и чуткая добрая душа.

— Ну, одним словом… Я им советовал не драматизировать… не придавать важности сделанным ставкам.

— Забудьте о делах, — сказала Кейт. — Вы чересчур много работаете, мальчики. А сегодня нам положено как следует отдохнуть.

Увидев ее, я и Кайл, как два болвана, вскочили со стульев и по-идиотски заулыбались. Мы прошли вместе очень серьезные испытания и выжили, чтобы вновь встретиться. Например, сегодня в Чарлстоне за хорошим ужином.

Челюсть герцога отпала, и его лицо стала покидать та пунцовая краска, которая начала было заливать разгневанную физиономию.

— Какое приятное совпадение. Я приехала сюда на медицинскую конференцию, как раз когда и вы оказались в Чарлстоне, — заметила Кейт, подсаживаясь к нам.

— Таких болванов я еще не видел, — проворчал он.

— Алекс не верит в совпадения, — ответил Кайл.

— Ладно, будем считать, что мы трое очутились в этом городе благодаря силе провидения, — произнесла Кейт улыбаясь.

«Думаю, радоваться здесь нечему», — проговорил голос в моей голове.

— Похоже, ты в прекрасном расположении духа, — заметил Кайл.

— Остается еще два тайма, — высказал я предположение, вопреки собственному желанию.

Сам он тоже повеселел.

— И что?

— Вечер такой замечательный, мы снова встретились — само собой, я чувствую себя отлично. И потом, у меня действительно прекрасное настроение. Следующей весной я выхожу замуж. Томас буквально пару дней назад сделал мне предложение.

Кайл выдавил из себя слова поздравления, а я подозвал официанта и заказал бутылку шампанского, чтобы отметить столь знаменательное событие. В течение нескольких последующих минут Кейт рассказывала нам про своего Томаса, который владел и управлял книжным магазином, специализировавшимся на весьма занудной литературе. А еще этот тип писал пейзажи и, по мнению Кейт, с тем, и с другим своим занятием справлялся исключительно успешно.

— Возможно…

— Быть может, я сужу о нем необъективно, но я чрезмерно разборчива, поэтому думаю, что он действительно талантлив. И человек потрясающий. Как поживают Нана и ребятишки? А Луиза, Кайл? — спросила Кейт. — Ну же, рассказывайте. Я так соскучилась.

Когда ужин подошел к концу, у всех нас было замечательное настроение. Шампанское и приятные разговоры сделали свое дело. Я и раньше замечал, что у Кейт особый дар веселить окружающих, даже Кайла, который в основном не любил компании. Он весь вечер не сводил с Кейт глаз.

Около одиннадцати мы вышли из ресторана и обнялись на прощание.

— Вы оба должны приехать ко мне на свадьбу, — заявила Кейт, притопывая ножкой. — Кайл возьмет с собой Луизу, а Алекс — свою новую любовь. Договорились?

Мы дали Кейт обещание явиться на ее свадьбу. Другого выбора у нас не было. Она зашагала к автомобилю, синему «вольво».

— Я в восторге от нее, — не удержался я от признания.

— Я тоже, — сказал Кейт, глядя в сторону Кейт до тех пор, пока ее машина не тронулась с места и не исчезла из виду. — Таких мало.

Глава 44

— Что возможно?

Мы складывали воедино все, что имели, наконец-то начиная приходить к кое-каким выводам. Я отчаянно надеялся, что в скором времени частички мозаики под названием «вампиры» лягут в наших руках на нужные места. К полудню следующего дня мы получили списки двенадцати восточных городов, в которых начиная с 1989 года были убиты и искусаны люди. Я выписал названия на отдельный лист бумаги и долго на них смотрел. Что объединяло эти города?

— Выиграть… два тайма против… одного? Разве никто…

Атланта

Конец того, что я хотел сказать, превратился в неразборчивое бормотание.

Бирмингем

— Вы когда-нибудь закрываете рот? — поинтересовался герцог.

Чарлстон

Он повернулся, чтобы посмотреть на находящиеся за нашими спинами трибуны.

Шарлотт

Шарлоттсвилл

Большинство зрителей начали складывать свои плакаты с надписью «Смерть Джону Муну» и покидать свои места. Остальные откровенно и просто уснули. Вот так, несколько болельщиков, находясь на грани отчаяния, зажгли огни протеста, но на них, похоже, никто не обращал никакого внимания, и они, мало-помалу, начали отказываться от своих тщетных попыток. Меня это очень даже устраивало.

Гейнсвилл

Джексонвилл

— Послушайте, — спросил герцог, — а что, если я вас прямо сейчас вышвырну на улицу?

Новый Орлеан

Орландо

«Послушайте, — подмывало меня ответить ему, — а что, если сейчас остановят матч?»

Ричмонд

Саванна

Вашингтон, округ Колумбия

На площадке какой-то особенно рьяный зомби схватил за ногу гоблина из команды Огров, и тот закрутился вокруг него как волчок. Когда зомби отпустил игрока, тело гоблина описало великолепную параболу и рухнуло у наших ног. Не успевшая покинуть трибуны публика устроила ему сдержанную овацию. Но гоблин, совсем недавно принятый в нашу команду, все это спокойно пережил. Он поднял голову и его взгляд встретился с моим.

Количество городов ужасало. Еще больше пугал тот факт, что цепочка убийств, совершенных в них, тянулась более десятилетия.

Я составил другой перечень: выписал названия мест, где предполагаемые вампиры напали на людей, но не убили их. Вырисовавшаяся картина подействовала на меня угнетающе. В голове закружили мысли о существовании такой тайной организации, разоблачить деятельность которой просто невозможно.

— Печально, — пробормотал игрок.

Нью-Йорк

Бостон

— Вы слышали, — восторженно воскликнул герцог Густус Оаклей, — вы это слышали? Ему печально.

Филадельфия

Питсбург

На это я только прикусил губу.

Виргиния-Бич

Уайт-Плейнс

— Это не смертельно, — объявил мой сосед, комментируя полет гоблина. — Как вас зовут, отважный боец?

Ньюберг

Трентон

— Гормод.

Атланта

Ньюарк

— Гормод? Дайте-ка вспомнить. Гормод… Ага, вспомнил. Из колумбийских демонов, не так ли? Да, теперь я припоминаю. Джон, бесценный, мой дорогой Джон, вы мне не можете сказать, сколько мы платим этому оборванцу?

Атлантик-Сити

Томс-Ривер

— Двести франков, — мрачно пробормотал я.

Балтимор

Принстон

— Патрон, мне очень печально, — нашел в себе силы продолжать настаивать на своем гоблин.

Майами

Гейнсвилл

— Да, — мягко улыбнулся герцог, — вы нам уже говорили.

Мемфис

Колледж-Парк

— Сэр Оаклей… — жалобно запричитал я.

Шарлоттсвилл

Рочестер

— Но это, однако, и вам совершенно не мешает крутиться.

Буффало

Олбани

— Я…

Отдел насильственных преступлений ФБР в Квонтико работал чуть ли не круглосуточно. Мы с Кайлом почти не сомневались в том, что в скором времени всплывут и другие преступления, связанные с нападением вампиров, возможно, датированные более ранними, чем восемьдесят девятый, годами.

— Конечно, никогда не поздно начать все с начала.

В Атланте, Гейнсвилле, Новом Орлеане и Саванне вампиры давали о себе знать по крайней мере дважды, причем в разные годы. Шарлотт, штат Северная Каролина, пострадал особенно: в нем, по нашим подозрениям, в 1989 году совершилось целых три вампирских убийства. Не исключалась такая вероятность, что именно в Шарлотте эта кровавая река и взяла начало.

ФБР разослало агентов по двенадцати городам, в которых от рук вампиров погибли люди, а в Шарлотт, Атланту и Новый Орлеан — представителей службы особого назначения.

Мое расследование в Чарлстоне, не увенчавшееся особенными результатами, подходило к концу. О предполагаемом существовании вампирской организации еще не знали ни телевизионщики, ни пресса. Следовало сохранять эту версию в секрете максимально долгое время.

— Я…

В тот вечер я наведался в «Спуки-Тус» — единственный в Чарлстоне клуб, где собирались любители готики и подражатели вампирам. Я выяснил, что тусуются там в основном подростки — учащиеся средних школ и студенты колледжей. Удалось побеседовать с владельцем клуба, а также с некоторыми из здешних завсегдатаев. Они вели себя агрессивно и беспокойно, но на подозреваемых в убийствах никак не тянули.

— Нет, нет, нет, — запротестовал герцог, поднимая руку, — не надо ничего говорить, я вас прошу, не надо ничего усугублять. Чем вы занимались перед тем, как прийти на матч в Квартек?

На следующий же день я отправился назад в Вашингтон. А вечером к семи тридцати поехал с Наной, Дженни и маленьким Алексом на концерт хора мальчиков.

— Я охотился… охотился на крыс, — тихо ответил гоблин, майка которого вся была выпачкана засохшей кровью.

Пел хор великолепно, лучше, чем когда бы то ни было. Деймон выступал в числе солирующих певцов. Его голос буквально зачаровал меня.

— Теперь ты понимаешь, как много потерял? — наклонившись ко мне, тихонько спросила Нана.

— Прекрасно, — воскликнул герцог и сделал восторженную мину. — Гормод — акробат, который явно не стоит и выеденного яйца. Уверен, что вы вполне сумеете раскрыть свои таланты и стать отличным охотником на крыс. Наша раздевалка просто буквально кишит этими чертовыми существами. Я вас нанимаю на работу.

Глава 45

На площадке гоблины и огры продолжали борьбу.

На Юге Уильям и Майкл блаженствовали. Юг был диким и вольнолюбивым, точно таким же, как оба брата. А их планы здесь с успехом претворялись в жизнь.

— Охотник на крыс, — повторил герцог, его улыбка мало-помалу начала сходить с лица. — А вы, Мун, в какой интересной профессии вы раскрывали свой талант до того, как принялись топтать мое безоблачное существование? Молчите, попробую угадать…