Глава 68
Жестом я дал понять Бетси и Кайлу, что часового я беру на себя. Быстро и бесшумно я преодолел разделявшее нас расстояние, а потом с силой обрушил рукоять своего пистолета на его затылок. Раздался приятный моему слуху хруст, и похититель без звука свалился на землю. Неужели все так просто? Да что же тут происходит, черт побери?
Низко пригибаясь, Бетси подобралась ко мне:
— Что же это за охрана такая? — прошептала она. — Раньше они были намного осторожней.
Из леса вышло с полдюжины агентов, но Бетси жестом остановила их. Дом по-прежнему оставался темным и безмолвным. Все вокруг казалось жутким и каким-то нереальным.
Затем Кайл отдал приказ окружить дом, и мы бесшумно и быстро побежали вперед. На пути нам больше не встретился ни один часовой. Может быть, это ловушка? И они поджидают, когда мы ворвемся внутрь? А как же миссис Моррис? Неужели она тоже принадлежит к этой компании?
Вместе с первой волной агентов я добрался до дома с очень тяжелым и неприятным чувством в душе. Подняв в вытянутых руках «Глок», я, что есть силы, пнул дверь и чуть не закричал при виде открывшегося мне зрелища.
Вся группа заложников находилась в гостиной. Они выглядели перепуганными, но были целы и невредимы. Я быстро насчитал шестнадцать женщин, шофера и двоих детей. Все живы и никто не наказан из-за того, что кое-какие правила мы все-таки нарушили.
— А где похитители? — шепотом обратился я к ним. — Они где-то здесь?
Вперед выступила темноволосая женщина:
— Они расставили вокруг дома часовых. Один находится возле большого вяза у самого входа.
— Его больше нет. А других мы не видели, — вступила в разговор Бетси. — Оставайтесь пока здесь, а мы осмотримся.
Агенты ФБР вошли внутрь и рассредоточились по всему дому. Кое-кто из женщин заплакал, когда до них, наконец, дошло, что ничего плохого больше с ними не случится.
— Они предупредили, что перебьют всех нас, если мы попытаемся выйти из дома раньше завтрашнего утра. Рассказали нам о судьбе семей Бучьери и Кассельманов, — всхлипывая, продолжала высокая шатенка. Ее звали Мэри Джордан, и она исполняла роль старшей в туристической группе.
Мы тщательно обшарили весь дом, но так никого и ничего не обнаружили. Никаких очевидных улик, указывающих на присутствие похитителей, я не заметил, но скоро сюда должны были прибыть специалисты из технического подразделения. Туристический автобус к этому времени уже обнаружили в одном из ангаров военной базы.
Примерно через полчаса через порог, переваливаясь, переступила миссис Моррис. Двое агентов тщетно пытались ей помешать. Внешность почтенной местной жительницы казалась почти комической на фоне нескольких часов тяжелейшего стресса.
— Зачем вы ударили старого Бада О\'Мару? Это очень милый парень, водитель грузовика. Ему пообещали хорошо заплатить, если он некоторое время постоит здесь. А заработал всего какую-то сотню долларов плюс здоровую вмятину в черепе. Он совершенно безобидный, этот Бад.
Настоящий взрыв эмоций произошел, когда прибыли машины со спасателями. Все заложники принялись бурно аплодировать, смеяться и что-то радостно выкрикивать. Мы пришли за ними. Мы не позволили им умереть.
Но меня не оставляла мысль и о другом: имелась какая-то весомая причина, по которой сам Дирижер не хотел, чтобы заложники погибли.
Часть четвертая
Совершить преступление и скрыться
Глава 69
Разумеется, дело вызвало большой резонанс и смаковалось средствами массовой информации со всех сторон и с бесчисленными подробностями. Пресса узнала о существовании Дирижера, и все газеты пестрели сенсационными заголовками. Фотографию сына Бучьери — одной из первых жертв преступника, без конца печатали, уснащая такими литературными оборотами, что сами статьи стали больше напоминать художественную прозу. Лицо этого мальчугана начало являться мне в кошмарных снах.
Мне приходилось работать по двенадцать, а то и по шестнадцать часов в сутки. У ФБР в списке подозреваемых под номером один все же проходил вашингтонский грабитель банков Митчелл Бранд. Данные о нем провисели на стене в штаб-квартире больше недели, и хотя мы пока что не могли определить его местонахождения, психологический портрет Бранда как нельзя лучше соответствовал образу Дирижера. Тем временем эксперты обшарили всю территорию в том месте, где с поезда были сброшены деньги, в поисках хоть каких-нибудь улик. Сотрудники техотдела ФБР осмотрели буквально каждый дюйм на ферме Брауна. В сточной канаве обнаружили остатки театрального грима. Я переговорил с некоторыми из заложников, и они подтвердили версию о том, что похитители пользовались гримом, париками и даже ортопедической обувью, увеличивающей рост.
Первые два дня мы с Сэмпсоном работали в Вашингтоне. «Метро Хартфорд» назначил награду в миллион долларов тому, кто предоставит информацию, благодаря которой будет пойман хотя бы один из налетчиков.
Обещанная сумма должна была оказать воздействие не только на широкие массы, но и, возможно, на кого-то из участников преступления, которого не устроила доля от полученного выкупа.
Поиски грабителя — Бранда — также сосредоточились в Вашингтоне. Тридцатилетнего афроамериканца Митчелла Бранда подозревали чуть ли не в полудюжине банковских ограблений, хотя официально обвинение ему предъявлено не было. Однако он почему-то предпочел неожиданно скрыться. В свое время Бранд участвовал в операции «Буря в пустыне» и имел чин сержанта. Он характеризовался, как человек склонный к насилию, а судя по документам военного ведомства, Митчелл обладал еще и очень высоким интеллектом.
Были собраны горы всевозможных улик и доказательств, но общественный резонанс после случившегося работал и против нас. Поток факсов и телефонных звонков, изобилующих всевозможными вариантами и предположениями, не иссякал. Неожиданно появились сотни зацепок, которые можно было принять как рабочие версии. Я не раз задумывался над тем, продолжает ли сам Дирижер работать против нас.
Вечером второго дня после освобождения заложников ко мне заглянул Сэмпсон. Было около одиннадцати, и я сам только что явился домой. Прихватив пару банок холодного пива, мы вышли на веранду, чтобы побеседовать, как цивилизованные люди.
— Мне хотелось бы взглянуть сегодня на маленького принца, — заявил Сэмпсон, как только мы устроились в креслах.
— Он теперь будет жить у нас, — поделился я с Джоном последними новостями. Правда, не всеми.
Он широко улыбнулся, демонстрируя крупные белые зубы, размерами напоминающие клавиши моего рояля.
— Это замечательная новость, Шоколадка. Полагаю, и мисс Кристина тоже пополнит комплект?
Я отрицательно покачал головой.
— Нет, Джон. Она никогда не сможет забыть того, что пережила по вине Джеффри Шефера. Кристина до сих пор опасается и за свою жизнь, и за благополучие нашей семьи. Она больше не хочет меня видеть, и между нами все кончено.
Сэмпсон некоторое время удивленно смотрел на меня.
— Вы вдвоем смотрелись такой чудесной парой! Я не могу поверить, Шоколадка.
— Я и сам не верил долгое время. Я даже соглашался на то, чтобы бросить работу в полиции, и, наверное, так бы и поступил. Но Кристина сказала, что это не спасет положения.
Я посмотрел в глаза своего друга:
— Я потерял ее, Джон. Но я продолжаю жить дальше, хотя сердце мое разрывается.
Глава 70
Следующей ночью меня разбудил звук бипера. Звонил Сэмпсон:
— Все демоны ада вырвались наружу. Положение очень серьезное, Алекс.
— Ты где?
— Мы с Рэйкимом Пауэллом сейчас у восточных кварталов Капитолия. Один из информаторов поделился кое-чем интересным. Возможно, мы вышли на Митчелла Бранда.
— Ну, и в чем же проблема?
— Рэйким ляпнул об этом своему лейтенанту, тот доложил Питтману, короче, все стадо мчится сюда.
У меня перед глазами поплыл багровый туман.
— Но этим делом пока что занимаюсь я. Шеф Питтман ни о чем меня не предупреждал.
— Вот поэтому я и звоню тебе, Шоколадка. Короче, подъезжай и разбирайся на месте. Заодно стравишь пар.
Сэмпсон встретил меня в восточном квартале, где, судя по информации осведомителя, в одном из жилых домов скрывался Бранд. Этот квартал кто-то когда-то назвал «платным человеческим складом». Действительно, окружающие строения больше напоминали неудачные тюремные корпуса. Бункероподобные сооружения окружал забор, сложенный из бетонных блоков. Хотя все это и вызывало депрессию, но не было слишком странным для юго-востока. Неимущие люди, поставленные в такие условия, стараются просто выжить.
— Ситуация вышла из-под контроля, — пожаловался Сэмпсон, как только мы добрались до грязных дворов, за которыми начинались дома. — Слишком уж много привлечено огневой мощи. Напоминает маленькую кухню с кучей поваров. Короче, «шеф Питтман наносит ответный удар».
Я огляделся, покачал головой и выругался про себя. Как зверинец, черт возьми! Куча агентов, группы немедленного реагирования, несколько детективов и, естественно, толпа зевак. Митчелл Бранд! О Господи! Неужели это он — Дирижер?
Я быстро надел кевларовый бронежилет, проверил «Глок» и направился побеседовать с шефом. Судя по его физиономии, он был очень удивлен, увидев меня здесь. Я напомнил Питтману, что этим делом занимаюсь я, и на это возразить ему было нечего.
— И не заикайся. У нас уже все подготовлено, чтобы взять Бранда тепленьким, — прорычал Питтман, отвернулся и зашагал прочь.
Глава 71
Старший агент Уолш прибыл на место после меня. Однако Бетси Кавальерр пока не появлялась. Я подошел к Уолшу. За последнюю пару недель мы с ним сдружились, но сегодня он держался как-то отчужденно. Его тоже не устраивало происходящее здесь, к тому же, его вызвали слишком поздно.
— А где старший агент Кавальерр? — поинтересовался я.
— Она взяла пару дней выходных. По-моему, отправилась к друзьям в Мэриленд. А ты знаком с Митчеллом Брандом?
— Мне достаточно многое известно о нем. Если он находится действительно там, где предполагается, то наверняка серьезно вооружен. Похоже, он завел себе новую подружку — Терезу Лопес. Я знаю ее в лицо. Она живет здесь с тремя детьми.
— Просто замечательно, — закатив глаза, покачал головой Уолш. — Трое ребятишек, их мамочка и вооруженный грабитель, находящийся под подозрением.
— Ты все правильно оценил. Добро пожаловать в Вашингтон, агент Уолш. Однако Бранд мог входить в команду, захватившую людей из «Метро Хартфорд». Не исключено, что именно он и является Дирижером. Так или иначе, мы должны будем взять его.
Я встретился с группой захвата на пункте наблюдения, развернутом в расположенном рядом здании. Это была огромная квартира, которую занимала служба по борьбе с наркотиками, приписанная к данному району. Поскольку местность входила в мою сферу деятельности, мне неоднократно приходилось бывать здесь.
Наша команда из восьми человек должна была проникнуть в шестиэтажный дом и захватить Митчелла Бранда. Восьмерых было более чем достаточно. Безопасность обеспечивается при минимальном количестве сотрудников, участвующих в подобном задержании.
Пока люди проверяли оружие и облачались в бронежилеты, я подошел к окну и уставился в него. Натриевые лампы уличных фонарей заливали окрестности туманным ярко-желтым светом. Омерзительное зрелище. Несмотря на присутствие значительного количества полицейских, торговля наркотиками продолжала идти полным ходом. Я сразу заметил, что в толпе зевак, стоявшей вдалеке, продолжается заключение сделок по продаже крэка. Вот к этой группе приближается быстрым шагом наркоман с опущенной головой. Знакомая картина. Я отвернулся, словно ничего и не происходило.
— Митчелла Бранда необходимо допросить по поводу ограблений в «Юнион Траст» и «Фоллз-Черч», — начал я, обращаясь к группе. — Вполне возможно, что он является связующим звеном с теми, кто стоит за последующими налетами. Это наиболее вероятный подозреваемый в наших списках, на которого удалось выйти к настоящему времени. И вполне может оказаться, что Дирижер — это именно он. Насколько нам известно, Бранд сейчас находится в квартире у своей подружки. Он нашел себе новую милашку. Детектив Сэмпсон ознакомит вас со стандартной планировкой квартиры из одной комнаты. Помните, что в такой вот однокомнатной квартире могут оказаться сразу и Бранд, и его подружка, и трое ее детей в возрасте от двух до шести лет.
Я повернулся к Уолшу. Двое его помощников входили в группу захвата. К моим словам он ничего не добавил, но обратился к своим сотрудникам:
— Вашингтонская полиция выполняет операцию своими силами. Вы представляете собой группу прикрытия и поддержки, но вперед не лезете. Блокируете коридор и лестницу. Примерно так.
— Хорошо, двинулись, — скомандовал я. — Всем быть предельно внимательными и осторожными. Все, что нам известно о Бранде, подтверждает, что он исключительно опасен и всегда вооружен.
— В армии он служил в спецподразделении, — добавил Сэмпсон. — Есть желающие отведать взбитых сливок с дерьмом?
Глава 72
«Вооружен и очень опасен». Это расхожее и банальное определение очень хорошо знакомо сотрудникам полиции и имеет для них реальное значение.
Мы проникли в строение № 3 через тускло освещенный подвал, затем торопливо преодолели несколько лестничных пролетов до шестого этажа. Ступеньки были осклизлые и цветом напоминали гнилые зубы. Когда-то этот дом претерпел серьезный пожар, и тяжелая жирная сажа кое-где до сих пор толстым слоем покрывала не только стены и потолок, но даже металлические перила. Неужели там, наверху, прячется Дирижер? Может быть, он чернокожий? Для ФБР подобная мысль казалась дикостью. Хотя, кто знает?..
Неожиданно на четвертом этаже мы вспугнули парочку дистрофичных любителей крэка. Мы шли с оружием наготове, поэтому они вытаращились на нас в состоянии, близком к столбняку.
— Мы никому не сделали ничего плохого, — наконец, выдавил скрипучим голосом один из мужчин. Смотрелся он лет на сорок, хотя вряд ли ему было больше двадцати.
— Как скажете, — тихо согласился я и, погрозив пальцем, строго добавил: — Только ни звука.
Эти параноики-наркоманы, видимо, решили, что мы явились сюда ради них. Они не могли поверить в происходящее, когда вся группа равнодушно прошла мимо. Я слышал, как Сэмпсон потихоньку напутствовал их:
— Быстренько убирайтесь отсюда, а то это будет ваш последний счастливый день.
Из-за дверей квартир доносились вопли младенцев, звук работающих телевизоров, а тонкие стены не могли сдержать мощного напора рэпа и хип-хопа. Внутренности мои постепенно сжимались в комок. Конечно, осуществлять захват Бранда в доме, полном жильцов, никуда не годилось, но от нас требовали результатов. А Бранд считался пока подозреваемым номер один.
Сэмпсон слегка коснулся моего плеча.
— Я пойду впереди с Рэйкимом, а ты за нами следом, Шоколадка. И никаких возражений.
Я нахмурился, но все же кивнул. Сэмпсон и Пауэлл считались самыми меткими стрелками из тех, которыми мы сейчас располагали. Это были аккуратные, умные и опытные люди. Хотя предстоящий арест тоже нельзя было назвать рядовым. Вооружен и очень опасен. Сейчас могло произойти все, что угодно.
Я повернулся к детективу, несшему тяжелый металлический таран с двумя рукоятками, чем-то напоминавший маленькую тупорылую ракету.
— Вышибайте дверь к чертовой матери, офицер, — приказал я. — Стучаться я вас не прошу.
Я оглянулся на группу сосредоточенных взволнованных сотрудников и вскинул вверх левый кулак.
— На счет «четыре» мы вламываемся внутрь. И я принялся один за другим разгибать пальцы: раз, два, три!..
Тяжелый таран с потрясающей силой обрушился на дверь, замки снесло, и мы очутились внутри. Сэмпсон и Пауэлл двигались на шаг впереди меня. Пока никакой стрельбы не было.
— Ма-а-ма! — тревожно закричал один из малышей.
На секунду я ощутил волну страха, вспомнив, что произошло с семьями банковских служащих по воле Дирижера. Мне бы не хотелось, чтобы здесь тоже пролилась невинная кровь.
Вооружен и очень опасен.
Двое ребятишек смотрели по телевизору «Южный Парк». Но где же Митчелл Бранд? И где сама Тереза Лопес, мать троих детей? Может быть, никого из взрослых и дома нет? В таких районах не считается чем-то особенным оставить малышей одних хоть на несколько дней.
Дверь спальни оказалась закрытой, и где-то поблизости играла музыка. Если Митчелл все же находился здесь, он не слишком-то заботился о своей безопасности. Это не укладывалось у меня в голове, и вообще вся затея с арестом окончательно перестала мне нравиться.
Я распахнул дверь и, ворвавшись внутрь, моментально изготовился для стрельбы. Третий ребенок, девочка, играла на полу с плюшевым медведем.
— Синий Мишка, — сообщила она мне.
— Синий Мишка, — словно эхо, шепотом повторил я.
Я отступил назад в коридор и увидел, как Сэмпсон открывает следующую дверь. Из этого следовало, что врученный нам план квартиры ни черта не стоил. Жилище вовсе не было однокомнатным.
Неожиданно в коридоре возник Митчелл Бранд который тащил, прижимая к себе, Терезу Лопес, приставив к ее лбу пистолет 45-го калибра. Тереза оказалась симпатичной смуглой женщиной, которая сейчас вся тряслась от ужаса. И Лопес, и Бранд были нагишом, если не считать золотых цепочек, украшавших шею, запястье и левую лодыжку Митчелла.
— Бросай оружие, Бранд! — заорал я, стараясь перекрыть грохот и шум, поднявшиеся в квартире. — Тебе отсюда никуда не деться, и ты достаточно умен, чтобы это понимать. Бросай оружие!
— Прочь с дороги! — прорычал он в ответ. — Я достаточно безумен, чтобы продырявить тебе голову.
Я неподвижно стоял перед Брандом. Сэмпсон и Рэйким подошли к нему с обеих сторон.
— Ограбление банка в Фоллз-Черч, — сказал я уже нормальным голосом. — Если ты непричастен, никаких осложнений у тебя не возникнет. Бросай оружие.
— Я не грабил этот банк! — кричал Митчелл. — Я был в Нью-Йорке целую неделю! Мы гуляли на свадьбе у сестры Терезы. Меня подставили. Кто-то специально меня подставляет.
Тереза Лопес непроизвольно начала всхлипывать. Дети кричали и звали маму. Детективы и агенты ФБР удерживали ребятишек на безопасном расстоянии.
— Он был на свадьбе моей сестры! — завизжала Тереза, глядя на меня молящими глазами. — Он был на свадьбе!
— Мама! Мамочка! — наперебой взывали малыши.
— Бросай оружие, Бранд. Одевайся. Нам надо с тобой поговорить. Я верю, что ты был на свадьбе. Верю и тебе, и Терезе. Бросай оружие.
Я ощущал, что вспотел, и что рубашка липнет к коже. Один из детей каким-то образом вырвался и, проскользнув между Брандом и Лопес, оказался на линии огня. О Боже, помоги мне не пристрелить этого человека!
Митчелл медленно отвел пистолет от головы женщины и поцеловал ее в щеку:
— Прости, малышка, — прошептал он.
Я уже подумывал о том, что мы допустили ошибку: внутреннее чутье подсказывало мне именно это. Может быть, действительно кто-то умышленно подставлял нам Митчелла. Мы понапрасну потратили массу времени и сил, вместо того чтобы направить их на настоящее дело.
Сейчас я словно ощутил затылком ледяное дыхание Дирижера.
Глава 73
В тот день я вернулся домой очень поздно. Меня буквально бросало в жар от всего происходящего: тут и масса работы, и проблемы с Кристиной, да еще и дурацкий арест Бранда.
Необходимо было успокоиться, и я принялся наигрывать Гершвина и Коула Портера, пока глаза сами по себе не стали слипаться. Потом я поднялся наверх и заснул, как только моя голова коснулась подушки.
Я проснулся уже около половины восьмого. Наконец-то мне представилась возможность нормально позавтракать вместе с Наной и Дэймоном. Сегодня в семье Кроссов ожидался великий день. Я даже не собирался идти на работу. Меня ждали куда более важные дела.
Мы вышли из дома в половине девятого, направляясь в больницу Святого Антония. Сегодня Дженни возвращалась домой.
Дженни, уже полностью одетая, в синих джинсах и футболке с надписью «Забота о Земле», с нетерпением ожидала нас. Когда мы вошли в ее палату, я увидел, что все ее вещи собраны. Нана принесла ей одежду за день до выписки, но, конечно же, руководствуясь четкими инструкциями Дженни.
— Поехали, поехали! Я хочу домой! — со смехом встретила она наше появление. — Я уже готова, так что можно не спешить. А вот и мое имущество. — Она передала Дэймону маленький розовый туристический рюкзачок, и брат, вздохнув и закатив глаза, сначала взял его, а потом и ночной горшок.
— И сколько же будет длиться столь чуткое ко мне отношение? — поинтересовался Дэймон.
— Всю оставшуюся жизнь. — Дженни воспринимала брата как взрослого человека. — А, может быть, и еще дольше.
Неожиданно на ее лицо набежало облачко тревоги:
— Я ведь смогу сама пойти домой, да?
Я улыбнулся и кивнул:
— Конечно. Единственное, чего нельзя, так это самостоятельно выйти из этого здания. Таковы больничные правила, моя маленькая медсестра.
Дженни нахмурилась:
— Только не в кресле-каталке. У меня сегодня большой выход.
Наклонившись, я поднял ее на руки:
— Именно в кресле-каталке. Ты сегодня выглядишь прекрасно, принцесса. Для выезда — в самый раз.
У поста медсестер мы немного задержались, пока Дженни обнималась и прощалась с теми, кто ухаживал за ней. Потом, наконец, мы покинули больницу Святого Антония.
Девочка чувствовала себя хорошо. Анализы тканей удаленной опухоли показали, что она не являлась злокачественной. Сейчас Дженни можно было считать абсолютно здоровой, и от этого я испытывал огромное облегчение. Если я когда-нибудь и забывал, насколько она драгоценна для меня (хотя вряд ли такое случалось), то подобного больше не повторится. Дженни, Дэймон и маленький Алекс — вот мои настоящие сокровища.
До дома мы добрались менее чем за десять минут, и Дженни вела себя в машине словно резвый щенок. Она высовывалась из окна, широко раскрытыми глазами рассматривала все вокруг и с наслаждением вдыхала городской воздух, пахнущий дымом и выхлопными газами. При этом она утверждала, что ей никогда не дышалось так хорошо.
Когда я припарковал машину у нашего дома, Дженни почти что с благоговением вступила во двор. Она с таким восторгом взирала на наше старое жилище, будто перед ней возвышался Собор Парижской Богоматери. Девочка медленно повернулась на триста шестьдесят градусов, обозревая окрестности Пятой улицы, и удовлетворенно кивнула.
— Лучше дома места нет, — прошептала она. — Совсем как в сказке про волшебника из страны Оз. — Она повернулась ко мне. — Ну, слава Богу! Ты даже снял с дерева застрявшего воздушного змея с Бэтменом и Робином.
Я улыбнулся и почувствовал, как что-то теплое и доброе разливается по моему телу. И я понял, что́ это за ощущение: меня отпустил страх потерять Дженни.
— Вообще-то, на дерево лазала за змеем Нана, — заметил я.
— Но-но, прекрати! — рассмеялась бабуля, шутливо погрозив мне пальцем.
Мы все последовали за Дженни в дом, где она тут же подхватила на руки кошку Рози. Дочь прижала ее мордочку к лицу, и Рози тут же принялась вылизывать хозяйке щеки своим розовым наждачным язычком. Потом Дженни закружилась в медленном танце по комнате вместе с кошкой, как в тот самый вечер, когда крестили маленького Алекса.
Дженни запела:
Розы — красные,
А фиалки — синие.
Я вернулась вновь домой
К вам, мои любимые…
Как здорово было наблюдать сцену, ощущая себя частью происходящего!
Ты права, Дженни Кросс. Лучше дома места нет. Может быть, именно поэтому я так яростно работаю, чтобы защитить его.
Хотя, возможно, я просто ищу рационалистическое объяснение своему поведению, зная, что таким я останусь навсегда.
Глава 74
Рано утром я отправился на временную штаб-квартиру ФБР. Весь этаж гудел и вибрировал от работы компьютеров, факсов, телефонов и потоков энергии, как положительной, так и отрицательной. С полной очевидностью стало понятно, что Митчелл Бранд — не тот, кого мы искали, и его нам просто подставили.
Бетси Кавальерр явилась после уик-энда загорелой, с задорно блестящими глазами, и выглядела прекрасно отдохнувшей. Я подумал, где же она проводила выходные, но меня уже засосал водоворот расследования.
В оперативной комнате уже не одна, а целых три стены были завешаны вариантами различных версий. По мнению ФБР, стоило уделить внимание каждой из них. Директор уже высказался в том духе, что это — величайшая охота на человека за всю историю Бюро. Корпорации Америки не ослабляли давления на ход расследования. Подобное происходило в начале 90-х, после убийства бизнесмена из Нью-Джерси.
Большую часть дня я провел в душном помещении конференц-зала, просматривая с агентами ФБР и некоторыми столичными детективами бесчисленные слайды. На большом экране сменяли друг друга лица подозреваемых. Их обсуждали и сортировали следующим образом: «Отбросить», «Обратить внимание» и «В немедленную разработку».
В шесть часов вечера старший агент Уолш провел небольшое совещание, на котором подчеркнул, что мы снова можем перейти к активным действиям в самое ближайшее время. Бетси Кавальерр немного опоздала к началу, поэтому села где-то в задних рядах, и внимательно слушала.
Два психолога из ФБР составили списки следующих потенциальных объектов нападения Дирижера. Они включали в себя транснациональные банки и корпорации, страховые компании, компании кредитования, крупные консорциумы и некоторые фирмы Уолл-стрит.
Один из психологов, доктор Джоанна Родман, утверждала, что ограбления продемонстрировали такой уровень ненависти, с которым ей еще не приходилось сталкиваться. Она предполагала, что преступников интересовала не столько финансовая выгода, сколько жажда торжества над обманутыми властями и чувство собственной значительности и уникальности.
Затем доктор Родман сделала заявление, серьезно встревожившее и озадачившее всех присутствующих:
— Я считаю, что в самое ближайшее время Дирижер нанесет свой очередной удар. Я готова спорить, что все произойдет именно так. Те же, кто меня хорошо знает, могут подтвердить, что я далеко не из тех людей, кто легко соглашается на пари.
Большую часть собрания я сидел в заднем ряду и внимательно слушал выступавших. Именно так я всегда вел себя и во время учебы: сначала в аспирантуре Джорджтауна, а потом и в университете Джона Хопкинса.
Однако агент Кавальерр отнеслась к предположению психолога достаточно скептически.
— Доктор Кросс, — тихо обратилась она ко мне, как только доктор Родман замолчала, — а что вы сами думаете по поводу того, что Дирижер может совершить еще одно преступление? Вы-то готовы держать пари?
Я потер пальцами подбородок, сразу же вспомнив, что всегда поступал именно так, когда начинал нервничать, еще в школьные годы. Я выпрямился в кресле и опустил руки.
— Я тоже не из тех, кто любит поспорить. Считаю, что нам предоставили достаточно подробный список возможных объектов нападения Дирижера. В общем, я согласен почти со всем, что было высказано в этом зале. Всем делом заправляет один человек, а для каждой очередной операции он нанимает себе новую команду исполнителей.
Я немного нахмурился, поглядев на Бетси, а затем продолжал:
— Мне кажется, что первые ограбления и убийства были задуманы с тем, чтобы всех запугать. Так оно и получилось. Но в операции с «Метро Хартфорд» команда должна была действовать исключительно быстро и эффективно, не прибегая к кровопролитию. В этом похищении я что-то не заметил доказательств ядовитой ненависти. Во всяком случае, по показаниям самих заложников. По сравнению с первыми ограблениями, кровопролитие уже не является обязательным атрибутом преступления. Тот факт, что при последнем нападении никто не пострадал, заставляет меня думать, что… все кончено. Больше ничего не произойдет.
— Думаете, он успокоится на тридцати миллионах? — спросила Бетси. — Вы это имели в виду?
Я кивнул:
— Теперь игра Дирижера заключается в следующем: «Поймай меня, если сможешь. Но ведь все равно не сможешь!»
Глава 75
После совещания Бетси снова подошла ко мне:
— Не хочу выглядеть подлизой, но я, пожалуй, согласна с тобой. Думаю, Дирижер просто играет с нами. Наверняка, это он подставил нам Митчелла Бранда.
— Не исключено, — согласился я. — Хотя довольно странно и неестественно. Обладая огромным эго, он предлагает нам соревнование в сообразительности. С одной стороны, это играет нам на руку, но с другой, мы поставлены в слишком жесткие рамки.
— Считаю, что нынешним вечером неплохо было бы отдохнуть и расслабиться. Приглашаю тебя выпить и обещаю, что ни словом не упомяну Дирижера.
Я поморщился.
— Бетси, к сожалению, я сегодня должен быть дома. Моя девочка только вчера вышла из больницы. Извини. Мне самому с трудом верится, что я уже второй раз вынужден отклонить твое предложение. Но это не значит, что я стараюсь избегать встреч с тобой.
Она тепло улыбнулась:
— Я все понимаю. Ничего страшного. Мне просто интуиция подсказала, что тебе обязательно нужно с кем-то поговорить по душам. Иди домой. А у меня здесь полно работы. И вот еще что. Наша команда завтра отправляется в Хартфорд. Нужно будет опросить сотрудников и бывших сотрудников «Метро». Ты обязательно должен войти в состав нашей группы, Алекс. Это очень важно. Мы стартуем с аэродрома Боллинг примерно в восемь.
— Я приеду туда. Так или иначе, но мы поймаем этого Дирижера. Если, конечно, именно он подставил нам Митчелла Бранда, значит, первую ошибку он уже совершил. А это означает, что он стал излишне рисковать, чего ему делать не следует ни в коем случае.
Я отправился домой, и мы славно пообедали с Наной и ребятишками. Пожалуй, ни у кого во всей столице не было такого великолепного вечера. Нана приготовила индейку, как это принято у нас в семье каждые два месяца. Бабуля утверждает, что белое мясо индейки слишком вкусное и полезное, чтобы потреблять его в пищу всего два раза в год: на Рождество и в День Благодарения.
— Ты это уже видел? — небрежно поинтересовалась бабуля, протягивая мне газетную статью, специально вырезанную из «Вашингтон Пост». Это был список лучших и худших мест для воспитания ребенка (по мнению Совета по правам детей). Разумеется, Вашингтон безнадежно занимал в нем последнее место.
— Да, читал, — деловито кивнул я, и все равно не удержался, чтобы не «подколоть» Нану. — Ну, теперь ты понимаешь, почему я задерживаюсь на работе допоздна? Мне так хочется немножко очистить наш город и сделать его хоть чуточку лучше.
Нана строго взглянула мне в глаза.
— Вряд ли это у тебя получится, мой мальчик.
Как ни парадоксально, но вечер оказался именно тем самым, который мы всегда резервировали для наших семейных занятий боксом. Дженни настаивала на том, чтобы мы с Дэймоном обязательно спустились в подвал, а ей бы только разрешили наблюдать за поединком. На это у Дэймона уже заранее был заготовлен ответ:
— Ты, наверное, хочешь посмотреть, не отправят ли в больницу и меня тоже?
— Глупо! — фыркнула Дженни. — Кроме того, доктор Петито говорил мне, что и занятия боксом, и твой незначительный удар не имеют ничего общего с моей опухолью. И не слишком тешься, Дэймон. Мухаммед Али из тебя пока что никудышный.
Итак, мы отправились в подвал и занялись отработкой постановки ног. Это, пожалуй, самое основное в боксе. Потом я даже продемонстрировал, как Али отправил в нокаут Санни Листона в двух боях в Майами и Льюистоне, штат Мэн. Кстати, потом Али повторил тот же прием и с Флойдом Паттерсоном. Причем сам Паттерсон несколько месяцев перед поединком поддразнивал Али, обещая расправиться с ним.
— Я не понимаю, что у нас тут происходит: мы занимаемся боксом или слушаем лекцию по древней истории? — обиделся Дэймон.
— И то и другое сразу! И получаем двойную пользу за одну цену, — радостно выкрикнула Дженни. — Это здорово! И бокс, и история одновременно. Лично мне нравится. — Девочка вся светилась от удовольствия.
После того как дети улеглись спать, я позвонил Кристине и снова нарвался на автоответчик. Сама она упорно не желала снимать трубку и разговаривать со мной. У меня было такое чувство, словно кто-то воткнул мне нож между ребер. Я прекрасно понимал, что нужно продолжать жить дальше, но все равно питал надежду на то, что Кристина все же изменит свое решение. Правда, она не хотела даже побеседовать со мной. И не позволяла мне пока что общаться с маленьким Алексом. А я так скучал без него!
Я решил немного поиграть на рояле. Потом мне вспомнилось, что раскисать не стоит ни в коем случае, и что кисель, в конце концов, все равно засохнет, оставив лишь неопрятные следы на детских личиках или, например, на клавишах рояля.
Я аккуратно протер клавиши, а затем принялся за Баха и Моцарта, в надежде на то, что они смогут хоть немного успокоить мою душу. Но я зря рассчитывал на помощь великих мастеров.
Глава 76
На следующее утро без десяти восемь я был на военно-воздушной базе в Боллинге у Анакостии. Старший агент Кавальерр и трое ее помощников, включая Джеймса Уолша, появились ровно в восемь. Психолог — доктор Джоанна Родман из Куонтико опоздала на пару минут. Мы поднялись в воздух на вертолете «Белл», блестящем черном аппарате, выглядевшем одновременно и официально и впечатляюще. Мы отправлялись на охоту за Дирижером. Мне только оставалось надеяться, что он не делает того же самого в отношении нас.
В городскую штаб-квартиру компании «Метро Хартфорд» мы прибыли в половине десятого. Как только я вошел в здание конторы, меня охватило такое чувство, что архитекторы специально постарались выстроить его таким образом, чтобы все здесь внушало посетителям глубочайшее доверие, а может быть, даже трепет перед компанией. В вестибюле обращали на себя внимание невероятно высокие потолки. Повсюду сверкали зеркала, поражал чистотой черный кафельный пол и впечатляло чрезмерное количество сверхсовременных картин, смотрящих на вошедших со всех стен сразу. И как бы в противоположность величию залов и коридоров, кабинеты сотрудников выглядели весьма скромно, словно их конструировали младшие помощники архитекторов или просто нанятые кем-то местные дилетанты. По виду комнаты больше напоминали кроличьи клетушки, в которых совершенно определенно не хватало ни пространства, ни воздуха. ФБР уже присылало сюда своих людей, но сегодня тут должны были поработать «крупные шишки».
В тот день мне удалось побеседовать с двадцатью восемью сотрудниками фирмы. Очень скоро я понял, что практически у всех служащих «Метро Хатрфорд» полностью отсутствовало чувство юмора. Основным девизом компании, казалось, было: «А над чем тут можно веселиться?» Меня поразило и то, что все работники опасались рисковать, самостоятельно принимать какие-либо решения или хоть немного отклоняться от точного исполнения своих обязанностей, проявляя творческий подход к делу. Несколько человек откровенно признались мне в том, что «излишняя осторожность никогда не помешает».
Самая последняя встреча с сотрудницей компании, однако, оказалась для меня и самой интригующей. Женщину звали Хилди Рейдер. И хотя я чувствовал себя усталым, ее первая фраза вернула меня к жизни и наполнила энергией, столь необходимой каждому сыщику.
— Мне кажется, я встречалась с одним из похитителей. Он был здесь, в Хартфорде. И я видела его так же близко, как сейчас вас, — заявила Хилди.
Глава 77
Я попытался держаться нейтрально и не показывать своего удивления:
— Почему же вы раньше никому об этом не рассказывали?
— Я звонила по «горячей линии», которую установила компания «Метро Хартфорд», и даже беседовала с парочкой обормотов. Но меня, как мне кажется, серьезно так и не восприняли. Вы — первый.
— Я весь внимание.
Хилди была крупной женщиной и обладала милой, домашней улыбкой, сразу располагающей к себе собеседника. Ей было сорок два года, и она в недавнем времени служила исполнительным секретарем в компании. Правда, сейчас она ушла с работы. Возможно, именно поэтому никто не побеспокоился о том, чтобы более подробно допросить ее. Из страховой компании женщину увольняли дважды. В первый раз ей пришлось уйти из-за крупного сокращения штатов, но через два года Хилди восстановили на прежнем месте. Однако три месяца назад ей снова было суждено расстаться с фирмой из-за сложных отношений с начальником, Луисом Финчером. Кстати, супруга Финчера оказалась одной из заложниц в том самом туристическом автобусе.
— Расскажите мне о том мужчине, которого вы встретили в Хартфорде, о том, которого вы считаете одним из похитителей, — наконец, попросил я, выслушав всю предысторию Хилди.
— А мне что-нибудь заплатят за предоставленную информацию? — поинтересовалась женщина, сверля меня подозрительным взглядом. — В настоящее время я пока что считаюсь безработной.
— Компания предложила вознаграждение за ту информацию, которая поможет задержать и арестовать преступников.
Хилди покачала головой и рассмеялась.
— Ха! В таком случае, дело у них затянется надолго. И, кроме того, можно ли доверять обещаниям «Метро»?
Я не мог с ней спорить. Мне пришлось немного подождать, пока Хилди соберется с мыслями. Казалось, что в данный момент она решала про себя, сколько из известного ей можно мне рассказать.
— Я увидела его у Тома Квинна. Это местный кабачок на Эсайлем-стрит. Мы мило побеседовали, и он мне даже понравился. Этот мужчина был не слишком очарователен, поэтому я сразу же позабыла обо всякой осторожности. Вот с красавчиками всегда надо держать ухо востро. Эти могут оказаться и женатыми, и вообще «голубыми».
— Как бы там ни было, — продолжала Хилди, — мы беседовали буквально «ни о чем», хотя ему все это нравилось. Короче говоря, из нашей беседы не вытекало никаких последствий. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Он первым ушел из кабачка. Потом, через пару дней, я снова встретила его, и опять же у Квинна. Но только теперь он вел себя совершенно по-другому. Понимаете, барменша в этом заведении — моя хорошая подруга. И она поведала мне о том, что этот тип подробно расспрашивал у нее обо мне еще до того дня, как осмелился подойти ко мне! Он уже заранее откуда-то знал и как меня зовут, и где я работала. И вот из-за чисто женского любопытства я решила поболтать с ним во второй раз.
— Вы не испугались того, что сообщила вам подруга? — удивился я.
— Пока я нахожусь у Тома Квинна, я вообще ничего не боюсь. Там меня все знают, и в случае чего мне на помощь бросятся в долю секунды, если, конечно, такая ситуация возникнет. Мне очень захотелось выяснить, к чему клонит этот парень, что он задумал и что ему надо лично от меня. И очень скоро я поняла, что его интересую вовсе не я, а компания «Метро Хартфорд». Конечно, он задавал вопросы достаточно умно, не «прямо в лоб», но мне стало понятно, что он добывает сведения об исполнительных директорах. Кто из них самый требовательный? Кто принимает решения? Он даже интересовался их семьями. Особенно его занимали супруги Финчер. И Дунер. Ну а потом он опять ушел раньше меня.
Я кивнул, продолжая делать в своем блокноте кое-какие записи:
— И вы больше не видели его? Он с тех пор так и не появлялся в баре?
Хилди Рейдер покачала головой. Глаза ее сузились:
— Нет, но я кое-что слышала о нем. Мы остались в прекрасных отношениях с Бетси Бектон, помощницей мистера Дунера, председателя совета директоров. Ведь это он принимает главные решения в «Метро Хартфорд».
Я видел Дунера в действии и не мог не согласиться с Хилди. Да, его можно было назвать «боссом из боссов».
— Тут имеется кое-что интересненькое, — интригующе начала Хилди. — Бетси тоже встречалась с одним мужчиной, который по описанию как две капли воды напоминал моего нового приятеля из кабачка Квинна. Это был один и тот же тип. Он подсел к Бетси в кафетерии на Мэйн-стрит, и они начали мило беседовать на самые разные темы, попивая дорогой кофе «мокко». Этот парень интересовался… знаете кем? Директорами фирмы «Метро Хартфорд». Вот почему я и сделала вывод о том, что он и был одним из похитителей. Как вы считаете?
Глава 78
За время своей работы в течение дня я узнал о том, что в районе Хартфорда в страховых компаниях служат почти семьдесят тысяч человек. Кроме самого «Метро Хартфорд» здесь расположены и другие крупнейшие фирмы, такие, например, как «Этна», «Трэвелерз», «МассМьючуэл», «Финикс Хоум Лайф» и «Юнайтед Хелф Кейр». По этому случаю у нас оказалось и больше помощников и, соответственно, гораздо больше подозреваемых. Дирижер мог быть связан в прошлом с любой из перечисленных мною страховых компаний.
Закончив свою работу, я должен был поделиться своими выводами и впечатлениями с остальными участниками нашей группы. Все мы собрались в «Мариотте», расположенном неподалеку от фирмы. Гвоздем программы стал мой рассказ о Хилди Рейдер, которая, по всей вероятности, встречалась с одним из преступников за неделю до захвата туристического автобуса.
— Завтра мы еще раз подробно опросим обеих женщин, — заявила Бетси Кавальерр. — И Рейдер, и Бектон. Попробуем по их описаниям составить портрет преступника. Как только фоторобот у нас будет готов, мы предъявим его всем директорам местных страховых компаний. Кроме того, им надо будет показать и портреты подозреваемых, которые мы уже составили в Вашингтоне. Посмотрим, будет ли между ними какое-нибудь сходство. — Бетси улыбнулась. — Похоже, дела начинают понемногу сдвигаться с мертвой точки. Может быть, не такие уж и гениальные наши противники?
Примерно в половине девятого я вышел из номера, чтобы позвонить Дженни и Дэймону, пока они еще не легли спать. Трубку подняла Нана. Она сразу догадалась, что это я, хотя я не успел даже и слова произнести.
— У нас здесь все в полном порядке, Алекс. Домашний очаг горит прекрасно и без тебя. А вот ты пропустил великолепный ужин. Было мясо в горшочках. Как только я узнала, что ты улетаешь от нас, я сразу же решила приготовить твое самое любимое блюдо.
Я закатил глаза к потолку. Мне не верилось в то, что я только что услышал.
— Неужели ты и в самом деле сделала мясо в горшочках? — уныло спросил я.
Нана довольно хрюкала в трубку не меньше минуты:
— Ну, конечно, нет. Но у нас были великолепные говяжьи ребрышки вместо этого.
Наверное, ребрышки я бы поставил на второе место после мяса в горшочках. А если признаться, то я чувствовал себя голодным даже после гостиничного ужина, включавшего пастурму и сыр с кусочками несвежего ржаного хлеба.
Нана снова рассмеялась.
— Потом мы ели сэндвичи с индейкой, а закончили домашним пирогом с орехами. Как в лучших домах. Дженни и Дэймон здесь, рядом со мной. Сейчас мы играем в «скрэббл», и я выигрываю все то, что у них находится в копилках.
— Ничего подобного! — услышал я звонкий голосок дочурки, перехватившей у Бабули трубку. — Она впереди всего на двенадцать очков, причем только что сделала свой ход. А как у тебя там дела, папочка? Все в порядке? — В этот момент ее голос неожиданно стал по-матерински заботливым.
— Почему здесь должно быть что-то не в порядке? — в свою очередь спросил я. Я чувствовал себя великолепно, Нана подбодрила меня. — Как вы там справляетесь?
— Стараемся, — хихикнула Дженни. — Дэймон ведет себя на удивление спокойно. Приносит мне из школы домашние задания, и я все их выполняю. Причем на «отлично»! А сейчас я займу первое место в сегодняшней игре! Мы все скучаем без тебя. Постарайся, чтобы у тебя все тоже было хорошо. И не давай себя в обиду.
Я чувствовал себя достаточно измотанным, но все равно необходимо было закончить работу с агентами ФБР. «Не давай себя в обиду», — вспоминал я слова дочери, шагая по длиннющему гостиничному коридору. Дженни начинала думать так же, как и Кристина. «Не позволяй никому причинить себе вреда».
Глава 79
Я думал о чем-то совершенно отвлеченном, когда постучался в дверь комнаты Бетси, и она открыла мне. Похоже, остальные агенты уже разбрелись по своим номерам. Бетси успела переодеться в белую футболку, синие джинсы, и стояла передо мной босиком.
— Прости, мне нужно было сначала позвонить домой, — объяснил я свое опоздание.
— Ничего. Мы сумели все обсудить без тебя, — усмехнулась она.
— Великолепно. — Да благословит Господь ФБР. — Вы, ребята, наверное, лучше всех. «Фанатизм, Бесстрашие и Разум»!
— Тебе даже известно, какой мы придумали себе девиз? В общем, все потрудились на славу, так что сейчас имеем полное право выпить. Теперь у тебя просто не может найтись никаких отговорок. Что ты думаешь насчет «Бара на крыше», о котором я успела прочитать в лифте? А можно прогуляться до спортивного музея штата Коннектикут. Или посетить музей полиции Хартфорда…
— Меня вполне устроит бар на крыше, — сдался я. — Оттуда ты сможешь показать мне все красоты города.
С крыши действительно открывался великолепный вид на Хартфорд и его окрестности. С того места, где мы устроились, были видны яркие рекламные вывески «Этны» и «Трэвелерз», а также извилистое шоссе 84, ведущее в Массачусетс. Бетси заказала себе бокал каберне, а я предпочел пиво.
— Ну, и как дела у тебя дома? — поинтересовалась Бетси, как только бармен принял наш заказ и удалился.
Я рассмеялся:
— Сейчас оба ребенка дома, и оба чувствуют себя превосходно. Кроме того, скоро в нашей жизни произойдут большие перемены.
— А я — одна из шести девочек в семье, — поведала мне Бетси. — Самая старшая и наиболее испорченная. Я прекрасно представляю себе, что означает слово «большие перемены», когда речь идет о семье.
Она улыбнулась, и мне было приятно, что Бетси позволяет себе расслабиться. А возможно, еще больше меня радовало то, что это могу позволить себе и я сам.
— А кого из детей ты любишь больше? — поинтересовалась Бетси. — У тебя обязательно должен быть любимчик, хотя мне говорить об этом совсем не обязательно. Да я и сама знаю, что ты не раскроешь своей тайны. Лично я была любимицей и отца, и матери. Наверное, поэтому меня постоянно терзает вечно повторяющаяся семейная проблема, не покидающая меня на протяжении всей жизни.
Я продолжал улыбаться:
— Какая еще проблема? Я ничего не замечаю и искренне считаю, что ты идеальна во всех отношениях.
Бетси брала с ладошки губами соленые орехи один за другим и неторопливо жевала их. Потом взглянула мне прямо в глаза:
— Синдром человека, старающегося добиться в жизни чересчур многого. Все, что я делала, казалось мне недостаточно хорошим. Все должно было получаться идеально, совершенно. Никаких ошибок. Я не могла позволить себе даже оступиться. — Тут она расхохоталась над своими словами, и это мне понравилось. Бетси не задавалась, вела себя скромно, сдержанно и имела вполне разумный взгляд на вещи.
— И ты до сих пор живешь, следуя своим идеалам? — поинтересовался я.
Она смахнула со лба прядь темных волос, упавшую на глаза:
— И да, и нет. Что касается работы, то я вполне довольна достигнутым мною результатом. Для Бюро я настоящая находка. Помнишь такое выражение: «Амбиции быстрее делают из людей рабов, нежели нужда». Тем не менее, я вынуждена признать, что в моей жизни многого недостает. Вот ты, например, жонглируешь четырьмя мячиками, которые называешь: «работа», «семья», «друзья» и «дух». Так вот, работа — резиновый мячик. Если нечаянно ты его уронишь, он снова прыгнет тебе в руки. А все остальные мячи — из стекла.
— В свое время мне приходилось ронять такие мячики. Иногда они давали трещину, а временами разлетались на мелкие осколки.
— Именно так.
Наконец, официант подал напитки, и каждый из нас сделал несколько нервных глотков. Мне показалось забавным, что мы оба понимали происходящее сейчас, но только не знали, чем закончится сегодняшний вечер, и вообще, стоила ли вся затея таких стараний. Бетси оказалась милым и добрым человеком, гораздо более нежным, чем я мог предположить. К тому же, она умела слушать.
— Могу поспорить, что у тебя прекрасно получается удерживать равновесие между работой, семьей и друзьями. Да и с духом, похоже, у тебя тоже все в порядке, — добавила она.
— В последнее время с работой дела идут напряженно. А что касается духа, то, мне кажется, ты сама никогда не унываешь. В тебе полно энтузиазма и здорового задора. Тебя все вокруг любят и уважают. Впрочем, об этом ты, наверняка, слышала не один раз.
— Но выслушаю еще, и с большим удовольствием. — Она подняла стакан с вином. — За положительное состояние духа. А еще я хочу выпить за то, чтобы наш друг Дирихрен получил сразу два пожизненных заключения.
— Согласен и присоединяюсь! — И я поднял бокал с пивом.
— Итак, мы находимся в самом центре Хартфорда, — медленно произнесла Бетси, разглядывая мерцающее кружево городских огней. Некоторое время я смотрел на девушку, и мне казалось, что ей хочется, чтобы я хоть немного полюбовался ею.
— Что дальше? — неожиданно спросил я.
Она рассмеялась, и этот смех показался мне заразительным. Когда Бетси улыбалась, ее большие темные глаза начинали искриться:
— Что значит «что дальше»?
— Что? Просто «что дальше» — и ничего более, — начинал поддразнивать я ее. — Ты прекрасно знаешь, к чему я клоню.
Она продолжала смеяться.
— Это я должна задавать подобные вопросы, Алекс. У меня нет свободного выбора. Вот в чем дело. Ну, что ж… Тебе все может показаться немного смешным, но мне сейчас наплевать. Хочешь, мы сейчас вернемся в мой номер? Мне бы, например, этого очень хотелось. Никаких обязательств. Доверься мне. Я даже приставать не буду.
Я не знал, что должен был ответить Бетси на ее предложение, но слова «нет» я произносить не стал.