— Готовьтесь! Готовьтесь! — выкрикивал свои безумные команды голос из рации. — Вот так!
– Мы нашли серый «кадиллак», сэр, – доложил он. – Сержант Хэс подумал, что это может заинтересовать вас. На Семьдесят четвертой улице около Амстердам-авеню есть маленький гараж на одну машину и этот «кадиллак» стоит там уже три дня. Один из полисменов из участка на Шестьдесят восьмой улице обнаружил его и немедленно позвонил в Управление. Я осмотрел машину, сэр. Это та самая, даже рыболовные принадлежности на месте, все, кроме удочек. Я полагаю, сэр, что недостающие удочки были найдены возле Центрального парка. Мужчина поставил машину в гараж в пятницу днем и дал двадцать долларов рабочему гаража. Этот парень in hen du tons[40] сказал, что не читает газет. Во всяком случае, он мне все рассказал.
Глава 66
Детектив достал небольшую записную книжку.
Бетси уже разговаривала по другой линии с Кайлом Крэйгом. Они составляли план, как нам побыстрее добраться до Тиндена, штат Вирджиния. В это время миссис Моррис продолжала мучить меня подробностями своих переживаний до тех пор, пока у меня не заныло ухо. Она вдруг припомнила, как автобус свернул на проселочную дорогу неподалеку от того места, где она живет.
– Я записал номер, сэр… Он выписан на имя Линдера Пфайфа, Эльм-бульвар, 24, Порт-Вашингтон, Лонг-Айленд.
Маркхэм с ошеломленным видом выслушал эту информацию. Он отпустил Эмери и уставился в окно. Ванс с веселым видом разглядывал его.
— Вдоль той дороги всего три фермы, которые я хорошо знаю. Две из них граничат с пустующей военной базой, построенной еще в восьмидесятые. Пожалуй, мне стоит самой наведаться туда и посмотреть, что там происходит.
– Почти как в сумасшедшем доме, не так ли? – засмеялся Ванс. – Вы не верили словам полковника, а теперь убедились, что Линдер Пфайф тоже причастен к этому делу.
— Нет, нет! — тут же перебил ее я. — Сидите на месте и никуда не отлучайтесь. Мы уже туда выезжаем.
– Черт бы побрал вашего полковника! В настоящий момент меня больше интересует новое развитие событий.
— Но я хорошо знаю окрестности и могу оказаться вам полезной, — запротестовала женщина.
– Это же прекрасно. Вы не находите, что это напоминает мозаику? А вас действительно сбило с толку то, что Линдер Пфайф оказался владельцем таинственного «кадиллака»?
— Мы едем. Пожалуйста, оставайтесь дома.
– У меня нет вашей проницательности, и я признаюсь, что этот факт меня смущает. – Маркхэм с явным волнением закурил сигару и спросил с неожиданным сарказмом: – Вы, конечно, и до Эмери знали, что «кадиллак» принадлежит Пфайфу?
Над станцией появился вертолет ФБР, занимавшийся прочесыванием местных лесов с воздуха. В ту же секунду прибыл Кайл. Никогда я не был так рад встрече с ним.
– Я не знал, – поправил его Ванс, – но у меня было сильное подозрение. Пфайф переусердствовал, рассказывая о своей поездке в Кэсткилл и поломке машины. А вопрос сержанта Хэса о маршруте ужасно разозлил его. Он вел себя как в плохой мелодраме.
Бетси рассказала Кайлу обо всем, что она намеревалась предпринять в Вирджинии:
– Ваша post factum[41] мудрость просто удивительна!
— Мы подберемся на вертолете как можно ближе, но так, чтобы нас не заметили. Приземлимся милях в четырех-пяти от Тиндена. Я против привлечения к операции значительных сил. Достаточно будет дюжины сотрудников, а то и меньше.
– И тем не менее все это правда.
Кайл одобрил ее план, и мы погрузились в фэбээровский вертолет. Крэйг знал агентов из Куонтико, которым можно было поручить серьезное дело, и отправил их с нами в Тинден.
Маркхэм нажал кнопку звонка, вызывая Свэкера.
– Позвоните в отель «Энсония», – приказал он сердито. – Разыщите Линдера Пфайфа и скажите, чтобы он был в шесть часов в Стюйвезант-клубе. Я хочу его видеть.
Как только мы поднялись в воздух, то принялись вспоминать все, что нам было известно о предыдущих банковских ограблениях. Кроме того, к нам стала поступать подробная информация о районе, где миссис Моррис заметила автобус. Упомянутая ею военная база являлась в 80-е годы объектом размещения ядерного оружия.
– Мне кажется, – сказал Маркхэм после ухода Свэкера, – что эпизод с машиной может нам помочь. Очевидно, в тот вечер Пфайф был в Нью-Йорке и по какой-то причине не хочет, чтобы это стало известно. Интересно, почему? Он все время обвинял капитана Ликока, как будто хотел, чтобы мы вцепились в этого парня. Конечно, он мог переживать, что Ликок не отдал свою девушку его другу, и решил ему отомстить. С другой стороны, если Пфайф был в доме Бенсона в ту ночь, он может дать нам настоящую информацию. Теперь же, после обнаружения его машины, он расскажет нам все, что знает.
— В пригородах Вашингтона, — добавил Кайл, — находилось несколько пусковых комплексов межконтинентальных баллистических ракет в подземных шахтах. Если автобус загнали под землю и над ним расположен настоящий щит из стали и бетона в несколько ярдов толщиной, то никакие инфракрасные детекторы ничего не обнаружат.
– Кое-что он, во всяком случае, расскажет, – согласился Ванс. – Как образчик отъявленного лгуна, он будет говорить ровно столько, сколько нужно, чтобы не запутать себя.
Наш вертолет пошел на посадку возле местной средней школы. Я посмотрел на часы. Они показывали половину седьмого. Живы ли до сих пор девятнадцать заложников? Какие садистские игры задумал Дирижер на этот раз?
– Вы, как опытный прорицатель, несомненно, можете заранее сообщить мне то, что скажет Пфайф, – ехидно заметил Маркхэм.
Спортивные ярко-зеленые площадки окружали идиллически выглядевшую провинциальную школу: двухэтажное здание из красного кирпича. Вокруг не было ни души, если не считать двух седанов и черного фургона, поджидавших нас. Сейчас мы находились примерно в четырех милях от той дороги, на которой мисс Моррис видела автобус «Вашингтон на колесах».
– Как прорицатель я выступать не буду, – спокойно отозвался Ванс, – а со своей стороны скажу вам: он станет утверждать, что в ту злосчастную ночь видел в доме Бенсона капитана Ликока.
Маркхэм рассмеялся.
В первом седане располагалась сама Изабель Моррис: лет восьмидесяти, грузная женщина, с совершенно неуместной улыбкой, открывавшей набор искусственных зубов. Наверняка, чья-то любимая бабушка.
– Я надеюсь на это и полагаю, что и вы захотите его выслушать.
— С какой фермы стоит начать? — спросил я. — Где наиболее удобно спрятать людей?
– Я просто не могу пропустить это.
Серо-голубые глаза старухи превратились в щелочки, и она глубоко задумалась:
Ванс уже направился к двери, когда вдруг остановился и повернулся к Маркхэму.
— Ферма Дональда Брауна, — наконец, произнесла она. — Сейчас там никто не живет. Сам Браун, бедняга, умер прошлой весной. Там можно спрятать все что угодно.
– У меня есть еще одно предложение, – сказал он. – Заведите досье на Пфайфа. Пошлите ваших ищеек в Порт-Вашингтон, пусть они проверят личную жизнь и привычки этого джентльмена. Скажите вашим эмиссарам, пусть они обратят особое внимание на женский вопрос… Обещаю, что вы не пожалеете об этом.
Глава 67
Я видел, что Маркхэм был изумлен словами Ванса и не хотел принимать их всерьез. Но после некоторого колебания он все же нажал кнопку звонка.
— Проезжаем мимо, — скомандовал я водителю, когда по дороге штата № 24 мы достигли фермы Брауна. Он повиновался, и мы, проехав еще с сотню ярдов, свернули с шоссе и остановились.
– Я сделаю это, – сказал он, – чтобы успокоить вас.
— Я заметил кого-то, Кайл. Он стоял возле дома, прислонившись к дереву, наблюдал за дорогой и видел, как мы проезжали. Они все еще там.
Впереди были видны остатки когда-то действовавшей ракетной базы. Я предполагал, что мы обнаружим автобус в одном из подземных бункеров, где его никак бы не могли обнаружить «Апачи». Относительно судьбы девятнадцати заложников из «Метро Хартфорда» никакого оптимизма я не испытывал. Дирижер ведь ненавидел страховые компании. Возможно, это его очередная месть.
Глава 14. Звенья цепи
Перед моим мысленным взором проносились картины убийства заложников во время ограблений банков. Я боялся, что где-то на ферме нас встретит сцена настоящей резни. Нас предупреждали: никаких ошибок. Эти правила были установлены еще при первых ограблениях, и вряд ли что-нибудь с тех пор изменилось.
(Понедельник, 17 июня, б часов вечера)
— Предлагаю двигаться через лес, — высказался Кайл. — У нас нет времени перебирать различные варианты.
Мы с Вансом потратили около часа на осмотр гобеленов в галерее Андерсона. Эти гобелены должны были быть выставлены на аукционе на следующий день, и Ванс хотел приобрести некоторые из ник. Без нескольких минут шесть мы приехали в клуб, а еще через несколько минут, когда к нам присоединились Маркхэм и Линдер Пфайф, уселись в одной из свободных комнат клуба.
Он связался с остальными подразделениями, а потом Крэйг, я и Бетси углубились в лес в северном направлении. Нам не были видны фермерские постройки, но зато и мы сами оставались невидимыми.
Пфайф был элегантен и, как в прошлый раз, вел себя надменно. Он был также тщательно одет и по-прежнему благоухал парфюмерией.
Лес подходил прямо к главной усадьбе, что было нам на руку. Разросшийся кустарник почти скрыл дорожки и подъезд дома. Света внутри не было. Вокруг ни единого звука, ни малейшего движения.
– Неожиданное, но приятное удовольствие снова видеть вас, джентльмены, – приветствовал он нас.
Я снова увидел одного из похитителей, стоящего на страже. Он оставался на том же месте спиной к нам. Где же сейчас остальные, и почему в доме не горит свет?
Маркхэм дружелюбно улыбался. Ванс слегка кивнул и мрачно разглядывал Пфайфа, как будто пытался что-то обнаружить в нем. Маркхэм тут же приступил к делу.
— Что за чертовщина? — пробормотал Кайл. Он был озадачен не меньше моего.
– Я узнал, мистер Пфайф, что в пятницу вы поместили в гараж свою машину и дали рабочему двадцать долларов за молчание.
— Не похоже, что они настороже, — прошептала Бетси. — Не нравится мне все это.
– Это неверно. Я дал ему пятьдесят долларов.
— Мне тоже, — признался я. Какой смысл выставлять единственного часового и вообще торчать здесь?
– Я рад, что вы признаете это. Вам, конечно, известно из газет, что вашу машину видели у дома Бенсона в ночь убийства?
— Давайте сначала разберемся с охранником, а потом заглянем в дом, — тихим голосом предложил Кайл.
– А зачем бы я иначе стал платить такую большую сумму? – сказал Пфайф, всем видом показывая, что ему не нравится тупость Маркхэма.
– В таком случае почему вы вообще держали ее в городе? – спросил Маркхэм. – Вы могли вернуться на Лонг-Айленд.
Глава 68
Пфайф печально покачал головой и, наклонившись вперед, заговорил с видом терпеливого учителя, который что-то вбивает в голову непонятливому ученику.
Жестом я дал понять Бетси и Кайлу, что часового я беру на себя. Быстро и бесшумно я преодолел разделявшее нас расстояние, а потом с силой обрушил рукоять своего пистолета на его затылок. Раздался приятный моему слуху хруст, и похититель без звука свалился на землю. Неужели все так просто? Да что же тут происходит, черт побери?
– Я женатый человек, мистер Маркхэм, – сказал он таким тоном, как будто в этом было что-то особое. – Я начал свою поездку в Кэсткилл в четверг после обеда, намереваясь остановиться в Нью-Йорке, чтобы проститься кое с кем, живущим здесь. Я приехал в Нью-Йорк слишком поздно – посте полуночи – и решил заглянуть к Олвину Бенсону. Но когда я приехал к дому, там было темно. Поэтому я, даже не позвонив в дверь, поехал на Сорок третью улицу к «Пьетро», чтобы немного выпить, но заведение было закрыто. Тогда я вернулся к своей машине. Подумать только! Пока я ездил, бедного Олвина застреляли!
Низко пригибаясь, Бетси подобралась ко мне:
Он замолчал и начал протирать очки.
— Что же это за охрана такая? — прошептала она. — Раньше они были намного осторожней.
– Какая ирония! Я даже не подозревал о случившемся. Откуда же я мог знать? Не подозревая ничего, я поехал в турецкие бани и оставался там всю ночь. А утром я прочел в газетах об убийстве. В более поздних выпусках было сообщено о моей машине. Тогда я стал… беегюкояться. Нет-нет, «беспокоиться» – это не то слово. Скажем так, я подумал, что могу оказаться в трудном положении, если найдут мою машину. Поэтому я поехал в гараж и заплатил человеку за молчание, надеясь переждать, пока распутается это ужасное дело.
Из леса вышло с полдюжины агентов, но Бетси жестом остановила их. Дом по-прежнему оставался темным и безмолвным. Все вокруг казалось жутким и каким-то нереальным.
По его виду можно было подумать, что он доволен собой за успешно выполненный долг перед полицией и прокурором.
Затем Кайл отдал приказ окружить дом, и мы бесшумно и быстро побежали вперед. На пути нам больше не встретился ни один часовой. Может быть, это ловушка? И они поджидают, когда мы ворвемся внутрь? А как же миссис Моррис? Неужели она тоже принадлежит к этой компании?
– Почему вы не продолжили свою поездку? Тогда машину еще труднее было бы обнаружить.
Вместе с первой волной агентов я добрался до дома с очень тяжелым и неприятным чувством в душе. Подняв в вытянутых руках «Глок», я, что есть силы, пнул дверь и чуть не закричал при виде открывшегося мне зрелища.
Он изумленно уставился на Маркхэма.
Вся группа заложников находилась в гостиной. Они выглядели перепуганными, но были целы и невредимы. Я быстро насчитал шестнадцать женщин, шофера и двоих детей. Все живы и никто не наказан из-за того, что кое-какие правила мы все-таки нарушили.
– Уехать, когда мой друг убит? Надо быть бессердечным человеком. Я вернулся домой и сообщил миссис Пфайф, что моя машина сюмалясь.
— А где похитители? — шепотом обратился я к ним. — Они где-то здесь?
– Мне кажется, что вы вполне могли поехать на своей машине, – сказал Маркхэм.
Вперед выступила темноволосая женщина:
Пфайф глубоко вздохнул,
— Они расставили вокруг дома часовых. Один находится возле большого вяза у самого входа.
— Его больше нет. А других мы не видели, — вступила в разговор Бетси. — Оставайтесь пока здесь, а мы осмотримся.
– Если бы я уехал в Кэсткнлл, где, по мнению моей жены, я должен был находиться, то как я узнал бы о смерти дорогого Олвина? Я узнал бы об этом гораздо позже. Видите ли, к несчастью, я не сказал миссис Пфайф, что останавливался в Нью-Йорке. Дело в том, мистер Маркхэм, что у меня была причина не желать, чтобы миссис Пфайф знала о моей остановке. Если бы я немедленно вернулся домой, она тут же заподозрила бы неладное. Поэтому и сделал то, что казалось мне самым простым.
Агенты ФБР вошли внутрь и рассредоточились по всему дому. Кое-кто из женщин заплакал, когда до них, наконец, дошло, что ничего плохого больше с ними не случится.
Маркквм был явно разозлен ханжеством этого человека.
— Они предупредили, что перебьют всех нас, если мы попытаемся выйти из дома раньше завтрашнего утра. Рассказали нам о судьбе семей Бучьери и Кассельманов, — всхлипывая, продолжала высокая шатенка. Ее звали Мэри Джордан, и она исполняла роль старшей в туристической группе.
– Какое отношение имеет пребывание вашей машины возле дома Беясона к вашим попыткам впутать в это дело капитана Ликока? – резко спросил он.
Пфайф протестующе поднял руки.
Мы тщательно обшарили весь дом, но так никого и ничего не обнаружили. Никаких очевидных улик, указывающих на присутствие похитителей, я не заметил, но скоро сюда должны были прибыть специалисты из технического подразделения. Туристический автобус к этому времени уже обнаружили в одном из ангаров военной базы.
– Мой дорогой сэр! Вчера вы истолковали моя слова как обвинение в адрес капитана Ликока, но оно было основано лишь на том что я видел капитана Ликока перед домом Олвина Бенсона, когда приехал туда в ту ужасную ночь. Маркхэм подмигнул Вансу.
Примерно через полчаса через порог, переваливаясь, переступила миссис Моррис. Двое агентов тщетно пытались ей помешать. Внешность почтенной местной жительницы казалась почти комической на фоне нескольких часов тяжелейшего стресса.
– Вы уверены, что видели Ликока?
— Зачем вы ударили старого Бада О\'Мару? Это очень милый парень, водитель грузовика. Ему пообещали хорошо заплатить, если он некоторое время постоит здесь. А заработал всего какую-то сотню долларов плюс здоровую вмятину в черепе. Он совершенно безобидный, этот Бад.
– Я отчетливо видел его, сэр. И вчера я не упомянул об этом лишь потому, что не хотел открывать факт своего присутствия.
Настоящий взрыв эмоций произошел, когда прибыли машины со спасателями. Все заложники принялись бурно аплодировать, смеяться и что-то радостно выкрикивать. Мы пришли за ними. Мы не позволили им умереть.
– Надо было сказать. Вчера я бы с пользой применил вашу информацию. А вы намеренно скрыли эти факты от правосудия. Ваше поведение вызывает подозрения.
Но меня не оставляла мысль и о другом: имелась какая-то весомая причина, по которой сам Дирижер не хотел, чтобы заложники погибли.
– Вы правы, сэр, – жалобно сказал Пфайф. – Я сам поставил себя в ложное положение и поэтому принимаю вашу критику.
Часть четвертая
– Вы понимаете, что, зная об этом, я как окружной прокурор могу арестовать вас по подозрению в убийстве?
Совершить преступление и скрыться
– Тогда я могу сказать: мне очень повезло, что я встретился с таким любезным человеком, как вы, – вежливо сказал Пфайф.
Глава 69
Маркхэм встал.
Разумеется, дело вызвало большой резонанс и смаковалось средствами массовой информации со всех сторон и с бесчисленными подробностями. Пресса узнала о существовании Дирижера, и все газеты пестрели сенсационными заголовками. Фотографию сына Бучьери — одной из первых жертв преступника, без конца печатали, уснащая такими литературными оборотами, что сами статьи стали больше напоминать художественную прозу. Лицо этого мальчугана начало являться мне в кошмарных снах.
– На сегодня все, мистер Пфайф. И помните, что пока вы не получите моего разрешения, вы обязаны оставаться в Нью-Йорке. В противном случае я велю задержать вас как нужного свидетеля.
Пфайф печально кивнул и после непродатжительного прощания ушел. Когда мы остались одни, Маркхэм с серьезным видом обратился к Вансу:
Мне приходилось работать по двенадцать, а то и по шестнадцать часов в сутки. У ФБР в списке подозреваемых под номером один все же проходил вашингтонский грабитель банков Митчелл Бранд. Данные о нем провисели на стене в штаб-квартире больше недели, и хотя мы пока что не могли определить его местонахождения, психологический портрет Бранда как нельзя лучше соответствовал образу Дирижера. Тем временем эксперты обшарили всю территорию в том месте, где с поезда были сброшены деньги, в поисках хоть каких-нибудь улик. Сотрудники техотдела ФБР осмотрели буквально каждый дюйм на ферме Брауна. В сточной канаве обнаружили остатки театрального грима. Я переговорил с некоторыми из заложников, и они подтвердили версию о том, что похитители пользовались гримом, париками и даже ортопедической обувью, увеличивающей рост.
– Ваше пророчество сбылось, хотя я не смел надеяться на такую удачу. Показание Пфайфа – это последнее звено в цепи улик против Ликока.
Первые два дня мы с Сэмпсоном работали в Вашингтоне. «Метро Хартфорд» назначил награду в миллион долларов тому, кто предоставит информацию, благодаря которой будет пойман хотя бы один из налетчиков.
Ванс лениво пускал дым.
Обещанная сумма должна была оказать воздействие не только на широкие массы, но и, возможно, на кого-то из участников преступления, которого не устроила доля от полученного выкупа.
– Я признаю, что ваша теория раскрытия преступления самая удивительная и убедительная. Но, увы! Психологические возражения остаются. Подходит все, кроме самого капитана, а он вообще не подходит… Глупая идея, и знаю. Но капитан имеет отношение к убийству Бенсона не больше, чем Тетраччини, поставивший оперу «Богема» в Манхэттен-опере.
Поиски грабителя — Бранда — также сосредоточились в Вашингтоне. Тридцатилетнего афроамериканца Митчелла Бранда подозревали чуть ли не в полудюжине банковских ограблений, хотя официально обвинение ему предъявлено не было. Однако он почему-то предпочел неожиданно скрыться. В свое время Бранд участвовал в операции «Буря в пустыне» и имел чин сержанта. Он характеризовался, как человек склонный к насилию, а судя по документам военного ведомства, Митчелл обладал еще и очень высоким интеллектом.
– В любых других условиях я должен был бы отклонить валов очаровательные теории, – заявил Маркхэм. – Но при данных обстоятельствах улики, которые у меня есть против капитана Ликока, меня устраивают.
Были собраны горы всевозможных улик и доказательств, но общественный резонанс после случившегося работал и против нас. Поток факсов и телефонных звонков, изобилующих всевозможными вариантами и предположениями, не иссякал. Неожиданно появились сотни зацепок, которые можно было принять как рабочие версии. Я не раз задумывался над тем, продолжает ли сам Дирижер работать против нас.
– Я готов допустить, что ваша логика неопровержима, как всякая логика, это несомненна Вы, вероятно, приговаривал многих невинных людей только потому, что у вас были так называемые доказательства их вины. – Ванс помолчал. – Как вы смотрите на то, чтобы подняться на крышу? Я устал от этого несравненного Пфайфа.
Вечером второго дня после освобождения заложников ко мне заглянул Сэмпсон. Было около одиннадцати, и я сам только что явился домой. Прихватив пару банок холодного пива, мы вышли на веранду, чтобы побеседовать, как цивилизованные люди.
В летнем зале на крыше мы нашли одиноко сидевшего за столиком майора Бенсона. Маркхэм пригласил его к нам.
— Мне хотелось бы взглянуть сегодня на маленького принца, — заявил Сэмпсон, как только мы устроились в креслах.
– У меня есть для вас хорошие новости, майор, – снизал Маркхэм после того, как у нас приняли заказ. – Я чувствую, что нужный человек у меня в руках. Надеюсь, что завтра будет конец.
Майор нахмурился и посмотрел на Маркхэма.
— Он теперь будет жить у нас, — поделился я с Джоном последними новостями. Правда, не всеми.
– Я не совсем понял. Из того, что вы сказали мне раньше, я решил, что в этом деле замешана женщина.
Он широко улыбнулся, демонстрируя крупные белые зубы, размерами напоминающие клавиши моего рояля.
Маркхэм смутился и старался избегать взгляда Ванса.
— Это замечательная новость, Шоколадка. Полагаю, и мисс Кристина тоже пополнит комплект?
– С тех пор утекло много воды, – ответил он. – Женщину пришлось забить, как только мы начали проверять все детально. И в процессе проверки я напал на мужчину. Сомнений в его вине почти нет. Есть важный свидетель, который видел его перед домом вашего брата за несколько минут до убийства.
Я отрицательно покачал головой.
– Имеются ли какие-либо причины, мешающие вам назвать мне его имя? – хмуро спросил майор.
— Нет, Джон. Она никогда не сможет забыть того, что пережила по вине Джеффри Шефера. Кристина до сих пор опасается и за свою жизнь, и за благополучие нашей семьи. Она больше не хочет меня видеть, и между нами все кончено.
– Никаких… Завтра это будет знать весь город. Это капитан Ликок.