– Папа!
Сердце готово было выскочить из груди. Она не могла допустить, чтобы он вот так уехал. Она хотела, чтобы он знал. Ему нужно знать. Она действительно его любит. Она побежала за джипом.
– Папа, остановитесь, пожалуйста…
Джип замер в конце дорожки. Кейт сделала еще несколько шагов. Боковое стекло медленно опустилось.
Она увидела его лицо. Они посмотрели друг на друга. Дождь усилился. Он подмигнул. В его лице была печаль, безмолвная покорность судьбе. Она почувствовала, что должна что-то сказать.
Но тут машина снова поехала.
Кейт сделала единственную вещь, которую она могла придумать, когда стекло начало медленно подниматься. Единственное, что, она была уверена, он поймет.
Она помахала ему на прощание одним пальцем.
Глава восемнадцатая
Грег остановил машину около каменных столбов на Бич-Шор-роуд. Машина министерства юстиции без всяких опознавательных знаков загораживала проезд. Прошло уже три дня с той поры, как семью Кейт забрали под опеку.
Из машины вышел молодой агент, проверил удостоверения личности Грега и Кейт и внимательно посмотрел на девушку. Затем дружелюбно кивнул и махнул рукой, разрешая проехать.
Кейт смотрела на тихий закрытый дом.
– Как все же странно, Грег, – заметила она. – Ведь это мой дом.
– Я знаю, – кивнул Грег и сжал ее руку.
Кейт понятия не имела, где находится вся семья. Маргарет Сеймор только сказала, что они в безопасности и все время о ней думают.
Гараж на пять машин был теперь пуст. «Ферарри» ее отца уже конфисковали. Равно как и картину Шагала, рисунки Дали и содержимое винного погреба. Так ей сказали. «Рэнджровер» ее матери стоял за домом. Это машину вскоре должны были отправить к ним.
Вот и все, что осталось.
На двери висело объявление, сообщавшее, что дом конфискован. Кейт никогда раньше не испытывала такого тоскливого чувства, как на этот раз, когда входила в дверь и в вестибюль высотой в два этажа.
Их вещи были уложены в коробки и оставлены в холле.
Вещи были здесь, но самой семьи не было.
Кейт вспомнила, как выглядел дом, когда они только-только переехали.
– Такой большой, – ахнула мать.
– Мы его заполним, – ответил ей отец с улыбкой.
Джастин обнаружил комнату на третьем этаже и заявил, что поселится там. Они прошли через дом, вышли на крыльцо и уставились на воду.
– Совсем как замок, папа, – изумленно сказала Эмили. – Это правда наш дом?
Теперь в доме царила тоскливая пустота. Как будто все умерли.
– Ты как? – спросил Грег, снова сжимая ее руку.
– Да ничего, нормально, – соврала Кейт и отправилась на второй этаж, пока Грег осматривал все на первом. Она вспомнила звуки этого дома. Шаги по лестнице. Вопли Эмили по поводу ее волос. Отец, смотрящий новости в кабинете на большом экране. Запах материнских цветов.
Кейт заглянула в комнату Эмили. Фотографии все еще висели на стенах. Эмили с друзьями. Ее спортивная команда на играх юниоров. Они так спешно собирались. А эти фото были дороги Эмили.
Как вышло, что они здесь остались?
Кейт принялась снимать их одну за другой. Затем села на кровать и посмотрела на синий потолок в звездах.
Она вдруг поняла, что ей будет тяжело не видеть, как растет ее младшая сестра. Она не увидит ее отправляющейся на школьный выпускной бал. Не узнает, как она окончит школу. Не сможет следить за ее спортивными успехами, не узнает, станет ли она первой. У них даже фамилия будет другая.
По щекам Кейт катились злые слезы, причину которых она не могла объяснить. Грег поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
– Эй, где ты? Ты только взгляни! – крикнул он.
Он вошел в комнату Эмили, держа в руках большие маски Билла Клинтона и Моники Левински, сохранившиеся после вечеринки на Хэллоуин, на которую ее родители ходили год назад. Он увидел лицо Кейт и остановился.
– Господи, Кейт! – Он сел рядом с ней на кровать и обнял ее.
– Не могу ничего поделать! – сказала она. – Меня просто разрывает от злости, мать твою. Он не имел права так с нами поступить. Он украл нашу семью, Грег.
– Я знаю… я знаю, – шептал он. – Наверное, это мы плохо придумали – приехать сюда. Хочешь уйти?
Она покачала головой:
– Мы уже здесь. Будь оно все проклято. Сделаем то, зачем приехали.
Она взяла фотографии Эмили и, прежде чем спуститься вниз, открыла дверь в спальню родителей. Там стояла куча коробок. Одежда, духи, картины. Все упаковано. Готово к перевозке.
Один ящик комода был приоткрыт. Кейт увидела, что внутри что-то есть. Кожаная папка со всякими старыми бумагами. Наверное, принадлежавшие отцу фотографии и документы. Ранние фотографии его и Шарон еще с тех времен, когда он учился в Нью-Йоркском университете, а она на первом курсе Корнеллского университета. Несколько гематологических сертификатов. Фотография его матери, Роуз. Письма… Как мог он их просто бросить?
Она положила в папку фотографии Эмили и закрыла ее. Это было все, что она взяла.
Они спустились вниз в вестибюль и постояли там немного в последний раз.
– Готова? – спросил Грег.
Наконец Кейт кивнула.
– Это хочешь взять? – ухмыльнулся он, протягивая ей маски Клинтона и Моники.
– Не-а. Отец ненавидел Клинтона. Это он просто такую глупую шутку придумал.
Он выбросил маски в мусорную корзину у дверей.
Кейт обернулась в последний раз.
– Сейчас я выйду из этой двери и оставлю за собой все свое прошлое, – печально сказала она. – У меня больше нет семьи.
– Нет, есть, – возразил Грег и притянул ее к себе. – У тебя есть я. Давай поженимся, Кейт.
– Ну да. – Она шмыгнула носом. – Знаешь, как застать девушку в подходящий момент. Шикарная свадьба, и пусть идет к чертям. Верно?
– Нет, я серьезно, – сказал он. – Мы любим друг друга. Через полтора года у меня будет практика. Мне все равно, пусть на свадьбе никого, кроме нас, не будет. Давай поженимся, Кейт.
Она молча смотрела на него сияющими глазами.
– Теперь я твоя семья.
Часть вторая
Глава девятнадцатая
Четырнадцать месяцев спустя
– Эй, Фергус! Давай, мальчик, шевелись!
Было ясное августовское утро, и Кейт бегала по парку на Томпкинс-сквер вместе с Фергусом, шестимесячным щенком лабродуделя, которого они с Грегом «усыновили». Он гонялся за белкой и сильно тянул короткий поводок.
Ужасные события прошлого, казалось, остались далеко позади.
Теперь ее звали Кейт Геррера. Они с Грегом расписались полгода назад в мэрии. Жили они на седьмом этаже перестроенного склада на Седьмой улице, в нескольких кварталах отсюда. Грегу оставалось меньше года стажироваться.
Кейт каждое утро перед работой довольно долго бегала с Фергусом. И еще дважды в неделю, в субботу и среду, рано утром занималась греблей на лодочной станции на реке Гарлем. Продолжала работать в лаборатории. Через год собиралась защищать диссертацию. Дальше она ничего не планировала. Грег разослал много заявлений о приеме на работу. Но все сводилось к вопросу, где он будет проходить практику. За последний год они и так расстались со многими своими старыми друзьями.
Кейт до сих пор не имела представления, где находится ее семья. Где-то на западе, вот все, что она знала. Примерно раз в две недели она получала записки по электронной почте и письма, иногда телефонные звонки через офис отдела, занимающегося программой защиты свидетелей. Эм продолжала играть в сквош и начинала думать насчет колледжа. У Джастина много проблем в новой школе, он никак не может привыкнуть, завести новых друзей. Но больше всего она беспокоилась о матери. На ней плохо сказывались необходимость прятаться в чужом месте, сложности с новыми друзьями. Кейт знала, что, после того как Бена выпустили, у него с Шарон были натянутые отношения.
Кейт видела отца всего один раз, перед судом. Агенты организовали им тайную встречу. Они не хотели, чтобы она появлялась в суде. Всего за несколько недель до суда одна из основных свидетелей, бухгалтер из «Аргота», женщина сорока двух лет с двумя детьми, была застрелена прямо на Шестой авеню. В часы пик. Новости попали во все газеты и телевизионные передачи и возбудили новую волну страха. Вот почему они завели собаку, шутили они. Разумеется, смешного было мало. Страшно до ужаса.
Кроме того, Фергус был способен только на то, чтобы зализать любого до смерти, попытайся кто-то подойти.
– Пошли, парень! – Кейт потянула Фергуса к скамейке. Уличный мим исполнял свой обычный номер на дорожке. Здесь всегда что-нибудь происходило.
В конечном итоге Консерга, колумбиец из «Пас», которого все хотели поймать, сбежал из страны еще до суда. Другого, Трухильо, пришлось отпустить, потому что в связи с отсутствием главного свидетеля дело у прокурора развалилось. Гарольда Корнрейха посадили. Друга папы. Они вместе играли в гольф. Именно поэтому семью сорвали с насиженного места. Сейчас Гарольд сидел в федеральной тюрьме. Ему дали двадцать лет.
Кейт взглянула на часы. Уже начало девятого. Ей следовало быть в лаборатории в половине десятого. Пора двигаться. Она еще минутку посмотрела на мима, съела кусок шоколадки, чтобы поддержать уровень сахара в крови. Фергусу вроде тоже нравился артист.
– До чего славный!
Голос раздался со скамейки напротив. Кейт вздрогнула. Мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, в мятой куртке и кепке, какие носят игроки в гольф. На его коленях лежала газета. Кейт видела его в парке несколько раз раньше.
– Не уверен, что узнаю породу. – Он улыбнулся и показал на Фергуса. Он наклонился вперед и жестом позвал собаку. Фергус, которому осторожность была неизвестна, радостно подбежал.
– Это лабродудель, – ответила Кейт. – Помесь лабрадора и пуделя.
Мужчина взял в ладони морду собаки.
– Столько появилось новых пород… За ними не поспеешь. – Он улыбнулся.
Кейт тоже улыбнулась. Ей показалось, что она расслышала слабый акцент. Но Фергусу ужасно нравилось внимание к собственной особе.
– Я здесь бываю время от времени, – сказал он. – Моя фамилия Барретто. А вас как зовут?
– Я – Кейт, – ответила она. Агенты из программы предупреждали ее: никогда не называйте своей фамилии. Но этот человек… Она почувствовала себя глупо, соблюдая эту дистанцию. Он совсем безобидный. – Мне кажется, вы уже знакомы с Фергусом.
– Приятно познакомиться, Кейт. – Человек вежливо поклонился. Взял в руку лапу собаки. – И с тобой тоже, дружок.
Они несколько минут молча смотрели на представление мима, и затем он сказал фразу, которая привела Кейт в замешательство:
– У вас диабет, мисс Кейт, не правда ли?
Кейт взглянула на него. Ощутила, как машинально покрепче вцепилась в поводок Фергуса. По спине пробежали нервные мурашки.
– Пожалуйста, не волнуйтесь. – Мужчина попытался улыбнуться. – Я не хотел проявлять настырность. Просто я видел вас несколько раз и заметил, что вы проверяете себя после бега. Иногда вы съедаете что-нибудь сладкое. Я не хотел вас пугать. У моей жены был диабет, вот и все.
Кейт расслабилась и даже немного устыдилась. Ей были неприятны ее собственная реакция, ее опасливое отношение к незнакомым людям. Мужчина просто хочет поговорить. И на этот раз ей тоже захотелось с кем-нибудь поболтать.
– И как она? – спросила Кейт. – Ваша жена?
– Благодарю вас, – тепло отозвался мужчина, – но она уже давно умерла.
– Мне очень жаль, – сказала Кейт, встречаясь с его поблескивающими глазами.
Уличный артист закончил свое представление. Все вежливо похлопали. Кейт встала и взглянула на часы.
– Боюсь, что мне нужно бежать, мистер Барретто. Может быть, мы с вами еще разок столкнемся.
– Надеюсь. – Мужчина снял кепку. И сказал фразу, которая во второй раз заставила ее вздрогнуть: – И buenos dias
[3] тебе, Фергус.
Кейт постаралась улыбнуться и начала пятиться, чувствуя, как колотится сердце. Голос Каветти зазвучал в ее голове: «Если что-то покажется вам подозрительным, Кейт, немедленно убирайтесь оттуда…»
Она потянула Фергуса за поводок:
– Пошли, малыш, нам пора домой.
Она направилась к выходу из парка, уговаривая себя не оборачиваться. Но когда подошла к выходу, все же оглянулась.
Мужчина снова надел очки и принялся читать газету.
«Ты не сможешь жить, если будешь всех бояться, – укорила она себя. – Он же старше твоего отца, Кейт!»
Глава двадцатая
Кейт не могла забыть о встрече в парке дня два. Ее поведение ее смущало, даже злило. Они ничего не сказала Грегу.
Но через два дня ее страшно напугала щеколда в их квартире.
Она торопилась домой после работы с тяжелыми пакетами из продовольственного магазина. Она слышала, как внутри звонит телефон и лает Фергус. Грег был в больнице. Кейт вставила ключ в замочную скважину и повернула, поддерживая пакеты коленом.
Дверь не открывалась. Щеколда была задвинута.
Кейт почувствовала беспокойство.
Они никогда не задвигали щеколду.
Никогда.
Щеколда была довольно тяжелым стальным сооружением. Такими обычно пользуются на складах. Ее всегда так сложно было открывать. Еще она застревала. Суд остался в прошлом. Квартира стояла на охране. Аренда и телефон были на имя Грега.
Кейт повозилась с ключом от щеколды и осторожно толкнула дверь.
Что-то было не так…
Кейт поняла это, как только переступила порог.
– Грег?.. – позвала она. Но она знала, что Грега нет.
Виляя хвостом, подбежал Фергус. Кейт огляделась. На первый взгляд все было на месте. В квартире был высокий потолок и стрельчатые окна, выходящие на авеню Си. Все тот же привычный беспорядок. Журналы, подушки, бутылка с водой, телевизионный пульт управления – все как она оставила утром.
Странно и немного страшно. Она знала, что все придумывает. Погладила Фергуса. Все казалось прежним.
Вот только она никак не могла избавиться от ощущения, что кто-то побывал в ее квартире.
В тот же день они с Тиной пили кофе в институтском кафе.
Они уже год работали вместе и стали за это время близкими друзьями. Сестрами. Более того, когда Тина немного осветлила волосы, люди начали говорить, что они похожи.
Тина рассказывала Кейт о новом проекте, которым озадачил ее Пакер.
– Впрыскивать этот однородный состав раствора в субстанцию клеточного ядра…
Внезапно внимание Кейт привлек человек, сидящий на другой стороне кафетерия. Он сидел за столом один. Короткие вьющиеся волосы, бакенбарды, темные усы. Внешность латиноамериканца. У Кейт было ощущение, что она раньше видела его где-то. Она только не могла вспомнить, где именно… Время от времени она замечала, что он поглядывает на нее.
Она старалась слушать Тину, но продолжала следить за мужчиной. Даже пару раз встретилась с ним взглядом. Она ощутила дискомфорт. Но надо признать, такое в последнее время случалось с ней частенько… С того времени, как убили женщину-свидетельницу на Шестой авеню.
Когда она вновь взглянула в ту сторону, мужчины уже не было.
– Вернись на землю, Кейт. Эй! – Тина щелкнула пальцами. – Я знаю, это скучно, но ты вообще меня слушала?
– Прости, – сказала Кейт. – Клеточное ядро… – Она огляделась.
И снова увидела того мужчину.
На этот раз он уже пробирался между столиками. К ней. На нем был темный плащ, который распахнулся. Вроде он полез за чем-то. Кейт заволновалась.
– Кейт. – Тина помахала рукой перед ее лицом. – Что происходит?
«Это безумие, – говорила она себе. Но сердце не слушало. Оно колотилось о ее ребра. – Здесь битком народу. Ничего здесь не может случиться». Но он шел прямо к ней.
Она почувствовала, как отливает от лица кровь.
– Тина…
Из-под плаща он достал пейджер. Подошел к ней и остановился у столика. Она едва не соскочила со стула.
– Вы ведь работаете у Пакера, правильно?
– Что?
– Вас зовут Кейт, так? – Мужчина расплылся в улыбке. – Я был у вас в офисе месяц назад. Я работаю у Термагена. Помните? Я продавал вам диокситрайб.
– Да, – с облегчением улыбнулась Кейт. – Я помню.
Совсем она распустилась.
Позднее Кейт сидела в тесной компьютерной комнате, которую они называли библиотекой, записывая результаты опытов на СД. Послышался стук в дверь. Она повернулась и увидела в дверях Тину. Вид у нее был удивленный и слегка озабоченный.
– Не хочешь рассказать мне, что происходило там?
– В смысле внизу? – виновато спросила Кейт.
– Нет, в Италии. Конечно, внизу. Что происходит, Кейт? Какой-то случайный парень подходит к тебе, и ты расползаешься на части прямо там, в кафетерии. Ты всю неделю малость не в себе. Накануне ты вместо «лимфобластный» написала бог весть что. Все в порядке?
– Не уверена. – Кейт отъехала в кресле от компьютера. Вздохнула. – Я как-то странно себя чувствую. Вроде мне все время что-то кажется. Понимаешь, в связи с отцом.
– Твоим отцом? – Тина уселась на стол. Особых объяснений в этом вопросе ей не требовалось. – Почему сейчас?
– Я не знаю. Это началось пару дней назад. – Она рассказала ей про мужчину, который подходил к ней в парке, когда она гуляла с Фергусом. – Возможно, дело в том, что суд закончился и его выпустили. И мне все время что-то мерещится. Как будто у меня крыша едет…
– Ничего у тебя крыша не едет, Кейт. Ты потеряла семью. Все могут это понять. А что говорит наш хороший доктор?
– Грег? Он говорит, что я просто нервничаю. И наверное, он прав. Например, позавчера я уверила себя, что кто-то химичил с нашими замками и залез в квартиру. Даже Фергус как-то странно на меня смотрел.
– Знаешь, говорят, в медицинском центре добились больших успехов с острой шизофренической паранойей. Может быть, Пакер сможет устроить тебя туда со скидкой, – пряча улыбку, сказала Тина.
– Благодарю. – Кейт придала лицу выражение преувеличенной благодарности. – Возможно, я просто скучаю по родным. Ведь прошло уже больше года, Тина.
– Я знаю, как это называется, – заявила Тина.
Кейт взглянула на подругу.
– Как?
– Лабдолбаная фобия, – сказала Тина.
– А?
– Лабдолбаная фобия, – повторила Тина. – Ты проводишь слишком много времени в этом проклятом заведении.
– Верно, – засмеялась Кейт. – Хорошо, мы рано захватили болезнь. Симптомы?
– Посмотри в зеркало, радость моя. Но к счастью, я знаю лекарство, Кейт. Иди домой. Проведи приятный, романтический вечер со своим милым. Я тут все сама закрою.
– Уверена, что ты права, – вздохнула Кейт, откатываясь в кресле назад от стола. – Но у меня еще кое-что осталось на сегодня.
– Брось все. – Тина схватила ее за руку. – Вспомни, я тебя старше. Я на год ближе к своей степени. Иди домой, Кейт. Ты вовсе не сумасшедшая. Просто скучаешь по семье. Кто бы не скучал на твоем месте? Известно, через что тебе пришлось пройти.
Кейт улыбнулась. Возможно, Тина и права. Возможно, ей больше ничего не надо. Проветрить голову, свернуться калачиком в постели с какой-нибудь едой из китайского ресторана и посмотреть какой-нибудь идиотский фильм по видео. Сделать что-то романтическое. Грег упоминал, что у него сегодня свободный вечер.
– Не сочту за пытку убраться отсюда куда подальше.
– Святая правда. Давай линяй, девушка, пока я не передумала. Я все закрою.
Кейт встала и обняла подругу.
– Ты просто прелесть, Тина.
– Я знаю. И вот что, Кейт…
Кейт обернулась.
– Да?
Тина поморщилась.
– Постарайся не дергаться, если кто-нибудь сядет рядом с тобой в автобусе по дороге домой.
Глава двадцать первая
Когда Кейт добралась до дома, в комнате везде горели свечи. Играла музыка. Что-то спокойное и романтическое. Нора Джонс?
Грег вышел навстречу ей в своей лучшей белой рубашке и при галстуке.
– Синьора Кейт…
Фергус, тоже с галстуком вокруг шеи, с энтузиазмом махал хвостом.
Кейт подозрительно посмотрела на него:
– Тина тебе звонила?
– Не мне. – Грег подмигнул и кивком показал на Фергуса. – Ему.
Кейт улыбнулась и сняла куртку.
– Ладно, Казанова, признавайся, что ты задумал?
Грег подвел его к складному карточному столику, который они купили на барахолке за пять долларов. На этот раз он поставил его у окна. Был хорошо виден великолепно освещенный Уильямбургский мост. На столе тоже стояла мерцающая свеча и бутылка вина.
– Я было купить шамбертен девяностого года, – сказал Грег со смешным акцентом, скорее испанским, чем французским, – но заместо купить его ближайший кузен за два доллар. – Он разлил вино. – Все, что стажер третьего курса может себе позволить.
– Урожай две тысячи шестого. Прелесть! – Кейт хихикнула. Грег постелил ей на колени бумажную салфетку. – А к вину…
– А к вину, – Грег сделал широкий жест в сторону кухни, – коронное блюдо нашего шеф-повара – карри из баранины и креветки, поданные, как всегда, в их торжественных сосудах.
Кейт заметила пару картонных контейнеров, в которых дают еду навынос в местном тайском ресторане, все еще стоящих на подносе. Палочки лежали рядом.
Она одобрительна засмеялась.
– И это все?
– И это все? – обиженно фыркнул Грег. – Чтобы достойно завершить твой романтический ужин… – Он вынул руку из-за спины. В ней он держал коробку с ди-ви-ди.
Джек Блэк. «Школа рока».
– Замечательно! – Кейт не удержалась и рассмеялась. И верно, сегодня ей хотелось чего-нибудь тупого и бездумного. Наверное, Тина права. Как раз то, что ей нужно.
– Мадемуазель довольна? – спросил Грег, наливая еще вина.
– Очень довольна. – Кейт подмигнула. – Вот только, может быть, у меня есть собственная идея.
– И што это есть? – спросил Грег, чокаясь в ней бокалом.
– Спальня. Скажем, через две минуты? Я немного освежусь, хочу хорошо пахнуть.
Грег почесал подбородок и отказался от своего дурацкого акцента.
– Годится.
Кейт вскочила, на ходу чмокнула его и побежала в ванную комнату, где сбросила футболку и вылезла из джинсов.
Она включила душ, и все поры ее тела возрадовались, встретившись с теплыми струями. Дикое рабочее расписание Грега и стресс последнего года превратили их почти в замужнюю пару с большим жизненным опытом. Они уже забыли, что можно получать удовольствие. Кейт намочила волосы и намылилась лавандовым мылом с очень сексуальным запахом, которое она купила в Сефоре.
Внезапно дверь душа распахнулась. Вошел Грег с озорной улыбкой на лице:
– Прости, не мог дождаться.
Кейт хитро улыбнулась:
– Тогда что ты так долго возился?
Они поцеловались прямо под струей горячей воды. Грег прижал ее к себе, и ей показалось, что ожила каждая клеточка ее тела.
– От тебя пахнет божественно. – Он вздохнул. Его подбородок терся о ее плечи, а руки массировали крепкие ягодицы.
– А от тебя пахнет больницей, – усмехнулась Кейт. – Или это соус чили себя проявляет?
Он пожал плечами в знак извинения:
– Лидокаин.
– А. – Она расширила глаза, чувствуя его всем телом. – Я-то решила, что ты с собой коробку с едой захватил.
Они засмеялись. Грег повернул ее, Кейт слегка прогнулась, и он вошел в нее.
– Это ты здорово придумала, Кейт.
Он всегда знал, как заставить ее забыть обо всем. Она понимала, что ей ужасно повезло. Несколько мгновений они раскачивались. Его руки лежали на ее бедрах. Его присутствие внутри ее наполняло Кейт теплом, заставляло сердце биться быстрее. Она охнула, дыхание ускорилось. Ритм движений начал ускоряться, она сжала внутренние мышцы. Грег тоже тяжело дышал. Кейт закрыла глаза. Еще через некоторое время он прижался к ней под теплой струей, и ее сердце едва не выскочило из груди.
– Прости, что так вышло с ужином, – поддразнил он ее.
– Обойдемся. – Кейт положила голову ему на плечо и вздохнула. – Сойдет и холодный.
Позднее они все же поужинали. В постели. Прямо из картонных контейнеров.
Она смотрели фильм Джека Блэка и громко смеялись. Кейт положила голову на грудь Грега. Фергус свернулся калачиком в своей корзине в ногах кровати.
– Еще вина, s\'îl vous plait,
[4] – попросила Кейт, протягивая свой пустой бокал.
– Твоя очередь, – покачал он головой. – Я батрачил на кухне весь день.
– Моя очередь? – Она игриво толкнула его. – Это же мой вечер.
– Ох, можно подумать, что тебе все мало.
– Ладно, – сдалась Кейт. Набросила на себя ночную рубашку. – Жди, что я и тебе что-нибудь принесу.
Зазвонил телефон.
– Черт! – Грег громко вздохнул. Они уже научились ненавидеть звон телефона в неожиданное время. Обычно звонили из больницы, вызывая его на работу.
Кейт потянулась к трубке. Номер на экране был ей незнаком. По крайней мере, не больница.
– Слушаю, – сказала она.
– Кейт, это Том О’Герн, отец Тины.
– Привет! – Она удивилась, что он звонит ей в такой поздний час. Голос звучал устало и напряженно.
– Кейт, случилось нечто ужасное…
Кейт с тревогой взглянула на Грега. По спине побежали мурашки.
– Что случилось?
– В Тину стреляли, Кейт. Она сейчас в хирургии. Они не могут сказать, выкарабкается она или нет.
Глава двадцать вторая
Они поспешно набросили на себя тренировочные брюки и свитеры, поймали такси и ринулись в медицинский центр Джейкоби в Бронксе, примерно в получасе езды от них.
Все дорогу Грег крепко сжимал ее руку. Они проехали через мост Трайбораф на Бронкс-Ривер-паркуэй. Кейт никак не могла осознать, что в Тину стреляли. С какой стати? Кейт только что видела ее. Ее отец сказал, что ее сейчас оперируют. «Ты выкарабкаешься, – как заклятие повторяла Кейт. – Давай, Тина, не сдавайся!»
Такси подъехало к входу в приемное отделение. Грег точно знал, куда им нужно идти. Они взбежали по лестнице к травматологическому отделению «Скорой помощи» на четвертом этаже.
Кейт сразу увидела Тома и Эллен О’Герн, которые сидели на скамейке около операционной. Увидев Кейт, они вскочили и обняли ее. Она представила Грега. Лица родителей Тины несли на себе печать того глубокого волнения, которое, она знала, было и на ее лице.
– Как она? – спросила Кейт.
Тина все еще находилась в операционной. Пуля попала в голову сзади. Прямо у лаборатории, когда она выходила. Она потеряла много крови, но пока держалась.
– Положение очень тяжелое, Кейт. – Отец Тины покачал головой. – Она борется. Многие ткани повреждены. Доктора говорят, что они пока ничего не могут сказать.
Грег снова сжал ее руку и сказал, что пойдет и попробует что-нибудь узнать по своим каналам.
– Кто мог это сделать? – тупо спросила Кейт, садясь рядом с Эллен на скамейку. – Как это случилось?
– По-видимому, в нее выстрелили, когда она выходила из лаборатории. – Том беспомощно пожал плечами. – Прямо на улице. На Моррис-авеню. Полиция уже сюда приезжала. Несколько человек заметили убегающего мужчину. Они полагают, что это связано с бандами.
– Бандами? – удивилась Кейт. – Какое, черт возьми, отношение Тина имеет к бандам?
– Говорят, какой-то обряд инициации. Эти животные якобы доказывают свои способности, убивая случайного человека. Еще они сказали, что он вроде как ждал, когда она выйдет из лаборатории. Она ведь перед этим позвонила нам, Кейт. За две минуты. Она оказалась в неподходящее время в неподходящем месте.
Кейт повернулась и обняла его. Но то, что возникло у нее в животе некоторое время назад и пульсировало, стало быстро расти.
– Прямо на улице. У лаборатории. – Кейт точно знала, что это означает.
– Сколько времени она уже в операционной? – спросила она.
– Почти два часа. Они сказали, что пистолет был небольшого калибра. Это единственная причина, почему она до сих пор жива.
– Тина сильная. – Кейт сжала руку Тома. – Она справится.
Справится.
Через некоторое время появился Грег и сказал, что операция продолжается. Им остается только ждать. Этим они и занялись. Кейт села на пол, прижавшись спиной к стене. Ее все больше пугала правда, которая виделась ей яснее и яснее. Ведь на улицу должна была выйти она. Она схватила руку Грега.
Наконец вышел хирург.
– Она жива, – сказал он, стягивая хирургическую шапочку. – Это хорошие новости. Пуля попала в затылочную долю и застряла во фронтальной, справа. Мы никак не можем до нее добраться. Очень большой отек. Боюсь, что она потеряла много крови. Очень сложная ситуация. Я бы хотел сказать вам что-то еще, но мы сами не знаем, как дело повернется.
Эллен прижалась к мужу.
– Ох, Том…
– Она борется, – сказал врач. – Жизненные показатели стабильны. Мы подключили ее к дыхательному аппарату. Мы постараемся ей помочь по мере сил, но нужно дождаться, когда спадет отек. Честно могу сказать, положение очень серьезное.
– О милосердный Боже! – выдохнула Эллен, положив голову на грудь мужу.
Том погладил жену по волосам.
– Значит, нам остается только ждать. Как долго?
– Сутки, двое. Увы, ничего другого сказать не могу. Единственное, чем я могу вас утешить, – она жива.
Кейт продолжала держаться за Грега. Мать Тины начала рыдать.
Том кивнул.
– Предположим, что она выкарабкается… – Он с трудом сглотнул. – Она будет в порядке? – По его лицу было сразу ясно, что он имеет в виду. Поражение мозга. Паралич.
– Мы обсудим это в свое время. – Доктор сжал его плечо. – Сейчас мы только надеемся, что она выживет.
«Надеемся, что она выживет».
Кейт снова опустилась на пол, голова одновременно и болела, и казалась пустой. Ей хотелось заплакать. Она прислонилась к Грегу. В глубине души она уже нашла ответ на все свои вопросы. Кейт ощутила жуткий страх.
Даже не страх, а уверенность.
Ведь именно она постоянно закрывала лабораторию. Она выходила из двери. Ведь как сказали полицейские? Как будто они ее ждали…
Она взглянула на Тома и Эллен. Ей захотелось сказать им: «Никакие банды тут ни при чем».
Но в одном они были правы. Тина оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.
Кейт знала абсолютно точно – пуля предназначалась ей.
Глава двадцать третья
Эмили Геллер вышла из дверей школы и заметила знакомый «вольво», стоящий в конце длинной очереди.
Он даже не подогнал машину, чтобы посадить ее.