Тео внезапно ощутил острую боль в груди. Его противник был настоящим юристом!

Блейз усадил своих клиенток, двух женщин, за столом в левой стороне зала, и когда все оказались на местах, судья Йек сказал:

— Тео, ты ведь ни в какой мере не претендуешь на владение этим попугаем?

— Нет, сэр.

— Тогда почему ты здесь?

Тео не шелохнулся на стуле. В суде по правам животных формальности не соблюдались. Юристы всегда сидели. Не было ни свидетельской трибуны, не приносили клятв говорить правду, не было норм доказательственного права и, разумеется, присяжных. Судья Йек проводил быстрые слушания и принимал решения на месте и, несмотря на то что его работа не сулила никаких перспектив, славился справедливостью.

— Что ж, эм-м-м… — с трудом начал Тео. — Понимаете, ваша честь, Антон из моей школы, его семья родом с Гаити, и они не понимают нашу систему.

— А кто ее понимает? — пробормотал Йек.

— И наверное, я пришел сюда, просто чтобы помочь другу.

— Я понимаю это, но обычно владелец животного защищается сам или нанимает адвоката. Ты не владелец и пока еще не адвокат.

— Да, сэр.

Кевин Блейз вскочил и резко заявил:

— Я протестую против его присутствия здесь, ваша честь.

Судья Йек медленно отвел взгляд от Тео и уставился на возбужденное лицо молодого Кевина Блейза. Повисла долгая пауза, напряженное затишье в разбирательстве, во время которого никто не говорил и никто, казалось, не дышал. Наконец судья Йек сказал:

— Садитесь.

Когда Блейз вновь занял свое место, судья произнес:

— И оставайтесь на месте. Не вставайте снова, если я вас не попрошу. И потом, мистер Блейз, разве вы не видите, что я уже рассматриваю вопрос присутствия Теодора Буна на слушании? Это для вас не очевидно? Мне не нужна ваша помощь. Ваш протест излишен. Он не отклоняется и не принимается. Он просто игнорируется. — Последовала еще одна долга пауза — судья Йек разглядывал группу женщин за столом слева. Указав на них, он спросил: — Кто эти люди?

Блейз, крепко вцепившись в подлокотники кресла, ответил:

— Это свидетели, ваша честь.

Судья Йек явно не был доволен таким ответом.

— Ладно, вот как я работаю, мистер Блейз: я предпочитаю короткие заседания. Я предпочитаю, когда присутствует мало свидетелей. И у меня в самом деле не хватает терпения слушать людей, которые говорят то же самое, что уже сказали другие. Вы понимаете, мистер Блейз?

— Да, сэр.

Взглянув на Тео, судья произнес:

— Благодарю, что проявили интерес к этому делу, мистер Бун.

— Не стоит благодарности, господин судья.

Его честь посмотрел на лист бумаги и произнес:

— Хорошо. Теперь, полагаю, нам нужно познакомиться с Питом. — Он кивнул своему древнему судебному клерку, который исчез на мгновение и вернулся с приставом, державшим в руках дешевую проволочную клетку для птиц. Он поставил ее на угол скамьи судьи Йека. В клетке сидел Пит, африканский серый попугай длиной четырнадцать дюймов от клюва до хвоста. Пит осмотрел незнакомое помещение, двигая только головой.

— Наверное, ты Пит, — сказал судья Йек.

— Я Пит, — заявил Пит чистым тонким голосом.

— Рад познакомиться. Я судья Йек.

— Йек, Йек, Йек! — завопил Пит, и почти все засмеялись. Кроме леди в черных сапогах — они не смеялись. Они нахмурились еще больше, и их совершенно не позабавило озорство Пита.

Судья Йек медленно выдохнул, как будто сожалел, что слушание могло продлиться дольше, чем он хотел.

— Пригласите первого свидетеля, — обратился он к Кевину Блейзу.

— Да, ваша честь. Пожалуй, мы начнем с Кейт Спенглер. — Блейз перенес вес на другую сторону и повернулся, чтобы посмотреть на клиентов. Было очевидно, что он хотел бы встать и прогуляться по залу суда, но чувствовал себя неуютно. Он взял большой блокнот, испещренный записями, и начал:

— Вы совладелец конюшен, верно?

— Да. — Миз Спенглер была маленькой худой женщиной около сорока пяти лет.

— И давно вы владеете конюшнями?

— Какое это имеет значение? — быстро перебил судья Йек. — Пожалуйста, сосредоточьтесь на том, что имеет прямое отношение к рассматриваемому делу.

Блейз попытался объяснить:

— Но, ваша честь, мы пытаемся доказать, что…

— Так уж принято в суде по правам животных, мистер Блейз. Миз Спенглер, пожалуйста, расскажите о случившемся. Просто забудьте всю ту ерунду, что наговорил вам ваш адвокат, и скажите, чем Пит вас огорчил.

— Я Пит, — вставил попугай.

— Да, мы знаем.

— Йек, Йек, Йек.

— Спасибо, Пит. — Еще одна долгая пауза — судья удостоверился, что Пит закончил, и сделал знак миз Спенглер продолжать.

Она начала:

— Ну, во вторник на прошлой неделе у нас как раз полным ходом шел урок. Я стояла на арене, спешившись, а четыре мои ученицы — верхом, и вдруг эта птица вылетела из ниоткуда и принялась кричать, издавая всякие звуки, всего в нескольких футах от наших голов. Лошади взбесились и помчались к конюшне. Меня чуть не затоптали. Бетти Слокам упала и повредила руку.

Бетти Слокам быстро встала, так чтобы все увидели большой белый кусок гипса на ее левой руке.

— Он опять спикировал вниз, как какой-то сумасшедший камикадзе, и стал гонять лошадей, в то время как они…

— Камикадзе, камикадзе, камикадзе, — пробубнил Пит.

— Просто заткнись! — велела миз Спенглер Питу.

— Помягче, это всего лишь птица, — сказал судья Йек.

Пит начал говорить что-то непонятное. Антон прильнул к Тео и прошептал:

— Он говорит на креольском.

— Что такое? — спросил судья Йек.

— Он говорит на креольском французском, ваша честь, — объяснил Тео. — Это его родной язык.

— Что он говорит?

Тео прошептал что-то Антону, а тот прошептал ему что-то в ответ.

— Лучше вам не знать, ваша честь, — отрапортовал Тео.

Пит замолчал, и все еще немного подождали. Судья Йек посмотрел на Антона и мягко спросил:

— Он прекратит болтать, если его попросить?

Антон покачал головой:

— Нет, сэр.

Еще одна пауза.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил судья Йек.

Джуди Кросс, приняв эстафету, стала рассказывать:

— А потом на следующий день примерно в то же самое время я давала урок. Пять моих наездниц сидели на лошадях. В ходе любого урока я даю указания ученикам вроде «вперед», «стоп» и «кентер».[8] Я понятия не имела, что попугай за нами следил, но он следил. Он спрятался на дубе рядом с ареной и начал кричать: «Стоп! Стоп!»

Пит тут же закричал:

— Стоп! Стоп! Стоп!

— Понимаете, о чем я? Лошади остановились как вкопанные. Я пыталась его игнорировать. Велела ученицам сохранять спокойствие и просто не замечать этого хулигана. Я дала команду «вперед», и лошади пошли. А он закричал: «Стоп! Стоп!»

Судья Йек поднял обе руки, чтобы утихомирить собравшихся. Прошло несколько секунд. Он попросил:

— Пожалуйста, продолжайте.

Джуди Кросс сказала:

— Пару минут попугай помолчал. Мы не обращали на него внимания. Ученицы сосредоточились, и лошади успокоились. Они шли медленно, когда он вдруг закричал: «Кентер! Кентер!» Лошади принялись скакать вокруг арены. Воцарился хаос. Меня едва не затоптали.

Пит пропищал:

— Кентер! Кентер!

— Видите, о чем я! — воскликнула Джуди Кросс. — Он издевается над нами уже больше недели. Когда-нибудь он свалится на нас с неба, как пикирующий бомбардировщик, и напугает лошадей. На следующий день он незаметно спрячется на дереве и будет ждать до тех пор, пока все не успокоятся, чтобы прокричать пару команд. Этот попугай — воплощение зла. Наши лошади боятся выходить из конюшни. Ученики требуют вернуть деньги. Он губит нас бизнес.

Идеально выбрав момент, Пит произнес:

— Ты толстая. — Он подождал пару секунд и повторил еще раз: — Ты толстая.

Его слова эхом разлетелись по помещению и ошеломили всех. Большинство присутствующих опустили головы и уставились на собственные туфли или сапоги.

Джуди Кросс с трудом сглотнула, демонстративно закрыла глаза, сжала кулаки и нахмурилась, как будто испытывала невыносимую боль. Она была высокой дамой крупного телосложения, и лишний вес ее явно не украшал. Ее реакция ясно давала понять: избыточный вес доставлял ей массу проблем многие годы. С ним она постоянно боролась и катастрофически проигрывала. Обсуждать эту неприятную тему Джуди просто ненавидела.

— Ты толстая, — напомнил ей Пит в третий раз.

Судья Йек, который отчаянно пытался побороть естественный порыв разразиться смехом, вмешался:

— Ладно. Могу ли я предположить, что другие свидетели желают сообщить примерно то же самое?

Женщины закивали. Некоторые как будто съежились, пытаясь спрятаться, словно растеряли весь энтузиазм. В то мгновение лишь невероятно смелый человек мог сказать что-то обидное о Пите. Откуда им было знать, что он выкрикнет о них самих и об их фигурах?

— Что-нибудь еще? — поинтересовался судья Йек.

Кейт Спенглер сказала:

— Господин судья, вы должны что-то сделать. Эта птица мешает нашему бизнесу. Мы уже потеряли деньги. Это просто несправедливо.

— Что я должен сделать?

— Мне все равно, что вы сделаете. Вы можете его усыпить или что-то вроде того?

— Вы хотите, чтобы я его убил?

— Стоп! Стоп! — завизжал Пит.

— Может, вы велите подрезать ему крылья? — вставила Джуди Кросс.

— Стоп! Стоп! — продолжил Пит, потом он перешел на креольский и выдал целую серию грубостей в адрес двух свидетельниц. Когда он закончил, судья Йек, взглянув на Антона, спросил:

— Что он сказал?

Дедушка и бабушка Антона давились от смеха и закрывали руками рты.

— Кое-что очень плохое, — ответил Антон. — Ему не нравятся эти две дамы.

— Ясно. — Судья опять поднял руки и попросил тишины. Пит все понял. — Мистер Бун?

Тео произнес:

— Что ж, господин судья, я думаю, было бы полезно выслушать биографию Пита, которую нам мог бы поведать мой друг Антон.

— Пожалуйста.

Антон откашлялся и сбивчиво начал:

— Да, сэр. Питу пятьдесят лет. Его подарили… моему отцу, когда он был еще маленьким мальчиком на Гаити. Это был подарок его отца, так что Пит живет в нашей семье уже очень долго. Когда мои дедушка и бабушка приехали сюда несколько лет назад, Пит приехал с ними. Африканские серые попугаи — умнейшие животные на Земле. Как видите, он знает много слов.

Он понимает, что говорят другие. Он даже может имитировать человеческие голоса.

Пит наблюдал, как говорит Антон, он хорошо знал голос хозяина.

Попугай принялся повторять:

— Энди, Энди, Энди.

— Я здесь, Пит, — сказал Антон.

— Энди, Энди.

Последовала пауза, потом Антон продолжил:

— Попугаи живут по своему распорядку изо дня в день, и они должны хотя бы час проводить за пределами клетки. Каждый день в четыре часа мы выпускаем Пита. Мы думали, он просто летает по заднему двору. Как оказалось, нет. Конюшни находятся в миле от нас, и он, должно быть, нашел их. Новости о его плохом поведении очень расстроили нас, но, пожалуйста, не наказывайте Пита слишком строго.

— Спасибо, — произнес судья Йек. — Теперь скажите, мистер Блейз, что я должен делать?

— Ваша честь, очевидно, владельцы не могут контролировать эту птицу, хотя и обязаны. В качестве компромисса суд может постановить, чтобы владельцы подрезали попугаю крылья. Я проконсультировался с двумя ветеринарами и одним специалистом по живой природе, и они сказали мне, что такая процедура не является необычной, болезненной или дорогой.

Во весь голос Пит объявил:

— Ты глупый.

Прозвучал смех, и Блейз покраснел.

Судья Йек сказал:

— Ладно, достаточно. Уберите его отсюда. Пит, прости, старина, но тебе придется покинуть помещение.

Пристав схватил клетку и унес. Пока закрывали дверь, Пит активно ругался по-креольски.

Когда в комнате опять установилась тишина, судья Йек спросил:

— Мистер Бун, что вы предлагаете?

Без колебаний Тео заявил:

— Пробацию,[9] ваша честь. Дайте нам еще один шанс. Мои друзья найдут способ взять Пита под контроль и удержать его подальше от конюшен. Не думаю, что они знали, чем он занимался и какие создавал проблемы. Им очень жаль, что так произошло.

— А если он снова это сделает?

— Тогда последует более суровое наказание.

Тео знал то, о чем Кевин Блейз не имел понятия. Во-первых, судья Йек верил в необходимость давать второй шанс и очень редко принимал решения, связанные с причинением вреда животным. Он поступал так, только когда не оставалось иного выхода. Во-вторых, пять лет назад судью выставили за дверь юридической фирмы «Маклин», так что он скорее всего затаил на них обиду.

В типичной для него манере судья Йек заявил:

— Вот как мы поступим. Миз Спенглер и миз Кросс, я вам очень сочувствую и считаю ваши жалобы обоснованными. Если Пит появится снова, я хочу, чтобы вы сняли его на видео. Держите наготове мобильный телефон или камеру и снимите его. Потом принесите запись мне. Вот тогда, мистер Бун, мы его арестуем и организуем, чтобы ему подрезали крылья. Расходы понесут владельцы. Слушания по этому вопросу не будет, это произойдет автоматически. Вам ясно, мистер Бун?

— Секунду, ваша честь.

Тео посовещался с тремя Ренье, и те закивали в знак согласия.

— Они все понимают, ваша честь, — объявил Тео.

— Хорошо. Ответственность я возлагаю на них. Я хочу, чтобы Пита держали дома. Точка.

— Можно им забрать его сейчас? — спросил Тео.

— Да. Уверен, заботливые сотрудники приюта для животных уже готовы от него избавиться. Дело закрыто. Заседание закончено.

Кевин Блейз, его клиенты и остальные женщины в черных сапогах поторопились покинуть зал. Когда они ушли, пристав вновь принес Пита и передал Антону, который тут же открыл клетку и достал попугая. Дед и бабушка Антона утирали слезы, поглаживая спину и хвост птицы.

Тео подошел к скамье, где судья Йек делал пометки в списке дел к очередному слушанию.

— Спасибо, господин судья, — почти прошептал Тео.

— Жутко невоспитанная птица, — тихо произнес Йек со смешком. — Жаль, у нас нет видео, на котором Пит бомбардирует этих дамочек на лошадях.

Они оба засмеялись, но очень тихо.

— Ты отлично поработал, Тео.

— Спасибо!

— Есть новости о девочке Финниморов?

Тео покачал головой: новостей не было.

— Мне очень жаль, Тео. Я слышал, вы близкие друзья.

Тео кивнул:

— Мы довольно близкие.

— Скрестим пальцы на удачу.

— Йек, Йек, Йек! — завопил Пит, покидая зал суда.

Глава 14

Джек Липер захотел поговорить. Он отправил записку тюремщику, а тот передал ее детективу Слейтеру. Поздно в пятницу вечером Липера под охраной вывели из камеры в старый туннель, что вел к полицейскому участку, находившемуся поблизости. Слейтер и его верный товарищ Кэпшоу ждали все в той же темной и тесной комнате для допросов. Липер выглядел так, будто не мылся и не брился с тех пор, как они беседовали с ним на днях.

— Что у вас на уме, Липер? — грубо начал Слейтер.

Кэпшоу, как всегда, вел записи.

— Сегодня я говорил с адвокатом, — сказал Липер таким тоном, словно появление адвоката сделало его важной персоной.

— С которым из них?

— С Озгудом, с Кипом Озгудом.

Оба детектива одновременно рассмеялись и переглянулись, услышав это имя.

— Если вас будет защищать Озгуд, то вы покойник, Липер, — сообщил Слейтер.

— Это худший вариант, — добавил Кэпшоу.

— А мне Озгуд нравится, — сказал Липер. — Похоже, он намного умнее, чем вы, ребята.

— Хотите поговорить или обменяться оскорблениями?

— Я могу и то и другое.

— Ваш адвокат знает, что вы решили встретиться с нами? — поинтересовался Слейтер.

— Да.

— Так о чем вы хотите поговорить?

— Я переживаю за девочку. Вы же шуты гороховые и явно не можете ее найти. Я знаю, где она, и пока часы тикают, ее положение все ухудшается. Ее нужно спасти.

— Да вы просто душка, Липер, — усмехнулся Слейтер. — Схватили девочку, спрятали ее где-то, а теперь хотите помочь ей.

— Уверен, вы хотите с нами договориться, — вставил Кэпшоу.

— Точно, это я и сделаю. А вам, ребята, лучше поторопиться, потому что где-то сидит испуганная маленькая девочка, совершенно одна. Я признаю себя виновным в одном взломе и проникновении в чужое жилище, заработаю два года тюрьмы, так чтобы отбыть это наказание одновременно с наказанием за ту возню в Калифорнии. Я останусь здесь и отсижу в местной тюрьме. Мой адвокат говорит, бумаги можно подготовить за пару часов. Мы подпишем сделку, прокурор и судья одобрят ее, и вы получите девочку. Время сейчас важнее всего, ребята, так что вам лучше что-то предпринять.

Слейтер и Кэпшоу обменялись взволнованными взглядами. Липер поймал их на крючок. Они подозревали, что он лжет, поскольку ничего другого от него и не ждали. А что, если не лжет? Что, если они согласятся на его предложение и он приведет их к Эйприл?

Слейтер произнес:

— Сейчас почти шесть часов вечера, пятница, Липер. Все судьи и прокуроры ушли домой.

— О, держу пари, вы сможете их найти. Они быстренько прибегут, если появится хоть какой-то шанс спасти девочку.

Последовала еще одна пауза, пока детективы изучали его бородатое лицо. С какой стати ему предлагать такую сделку, если он не знает, где Эйприл? Признание ничего не будет стоить, если он не сможет выполнить свои обязательства. А у них нет других зацепок и других подозреваемых. С этим делом всегда связывали Дилера.

— Я не возражаю против того, чтобы поговорить с прокурором, — сдался Слейтер.

— Если вы лжете, Липер, мы отправим вас назад в Калифорнию в ближайший понедельник, — добавил Кэпшоу.

— Девочка до сих пор в городе? — спросил Слейтер.

— Я больше и слова не скажу, до тех пор пока не подпишу договор, — заявил Липер.



Выходя из Дома правосудия после спасения попугая, Тео увидел текстовое сообщение от Айка, который просил его забежать к нему в офис.

Поскольку Айк каждый день начинал поздно, он обычно задерживался на работе, даже по пятницам. Тео увидел его за столом, заваленным стопками бумаг, там же стояла бутылка пива, а из динамиков музыкального центра лилась мелодия Боба Дилана.

— Как мой любимый племянник? — поинтересовался Айк.

— У вас больше нет племянников, — напомнил Тео, сбрасывая плащ и усаживаясь на единственный стул, где не было документов и папок.

— Да, но ты, Тео, был бы моим любимчиком, даже если бы у меня было двадцать племянников.

— Надеюсь.

— Как прошел день?

Тео уже усвоил, что самое приятное в работе юриста — наслаждение победами, особенно теми, которые последовали за баталиями в зале суда. Юристы любят рассказывать байки о чудаковатых клиентах и странных делах, но процветают благодаря эффектным победам в суде. Поэтому Тео принялся рассказывать дяде сагу о Пите, и вскоре Айк ревел от смеха. Неудивительно, что судья Йек не водил дружбу с другими, более респектабельными юристами в городе, зато с Айком они периодически сталкивались в каком-нибудь баре, где любили выпивать неудачники. Айк считал, что со стороны Йека было просто восхитительно позволить Тео выступить как настоящему адвокату.

Когда рассказ был закончен, Айк сменил тему:

— До сих пор считаю, что полиции следует проверить отца девочки. Судя по тому, что я слышал, все сосредоточились на Джеке Липере, но я думаю, это ошибка. А ты?

— Не знаю, Айк. Не знаю, что и думать.

Айк взял клочок бумаги.

— Отец Эйприл — Томас Финнимор, все называют его просто Том. Его группа носит название «Пландер», и они уже несколько недель путешествуют. Финнимор и четыре других клоуна, почти все они отсюда. Вебсайта у них нет. Основной вокалист — бывший наркодилер, с которым я встречался много лет назад. Но мне удалось отыскать одну его подружку. Она сказала не много, но ей кажется, что они в районе Роли в Северной Каролине, выступают на дешевых вечеринках в барах и студенческих клубах. И она держалась так, как будто не особенно скучает по своему парню. В любом случае это все, что я смог выяснить.

— И что я теперь должен делать?

— Попытаться установить, где сейчас «Пландер».

Тео разочарованно покачал головой.

— Послушайте, Айк, быть не может, чтобы Эйприл уехала с отцом. Я уже пытался вам это втолковать. Она не доверяет ему и даже недолюбливает его.

— Но она боялась, Тео. Ты не знаешь, о чем думала сильно напуганная маленькая девочка. Мать бросила ее. Эти люди сумасшедшие, верно?

— Верно.

— Никто не вламывался в дом, потому что у ее отца есть ключ. Он забирает ее, и они уезжают; надолго ли, не знает никто.

— Ладно. Но если она с отцом, выходит, ей ничто не угрожает?

— Это ты мне скажи. Думаешь, она в безопасности на гастролях с «Пландер»? Эти ребята не лучшая компания для тринадцатилетней девочки.

— Так, значит, я нахожу «Пландер», запрыгиваю на велосипед и мчусь в Роли, что в Северной Каролине?

— Об этом мы побеспокоимся позже. Поскольку ты умеешь обращаться с компьютером, попробуй поискать — возможно, обнаружишь что-то интересное.

«Ну что за пустая трата времени!» — подумал Тео. Он вдруг понял, что ужасно устал. Неделя выдалась напряженной, и он мало спал. Волнение в суде по правам животных высосало из него оставшиеся силы, и сейчас ему просто хотелось отправиться домой и заползти в кровать.

— Спасибо, Айк, — сказал он, схватив плащ.

— Не стоит благодарности.



Поздно вечером в пятницу Джека Липера опять заковали в наручники и вывели из камеры. Встреча проходила в помещении тюрьмы, где адвокаты беседовали с клиентами. Адвокат Липера, Кип Озгуд, присутствовал там наряду с детективами Слейтером и Кэпшоу, как и молодая леди по имени Тереза Нокс из прокуратуры. Миз Нокс немедленно взяла бразды правления в свои руки. Она вела себя исключительно по-деловому, поскольку отнюдь не радовалась тому, что ее вызвали из дому в пятничный вечер.

— Никакой сделки не будет, мистер Липер, — заявила она. — Вы не в том положении, чтобы заключать сделки. Вам грозит обвинение в похищении человека, то есть до сорока лет тюремного заключения. Если девочка пострадала, будет предъявлено дополнительное обвинение. Если она мертва, то, считайте, ваша жизнь кончена. Лучше всего для вас же сказать нам, где Эйприл Финнимор, чтобы она больше не мучилась, тогда вы избежите лишних неприятностей.

Липер ухмыльнулся миз Нокс, по ничего не сказал.

Она продолжила:

— Это, разумеется, при условии, что вы не вздумали в игры с нами играть. А я подозреваю, что так и есть. Как и судья. Как и полиция.

— Тогда вы все пожалеете, — заявил Липер. — Я даю вам шанс спасти ей жизнь. Что касается меня, я и так не сомневаюсь, что умру в тюрьме.

— Не обязательно! — выпалила миз Нокс. — Вы отдаете нам девочку, целую и невредимую, а мы рекомендуем приговор сроком на двадцать один год по обвинению в похищении человека. Вы можете отсидеть его здесь.

— А что с Калифорнией?

— Мы не можем контролировать то, что делают в Калифорнии.

Липер продолжал ухмыляться, как будто наслаждался моментом. Наконец он произнес:

— Как вы и сказали, сделки не будет.

Глава 15

Завтрак в семье Бун в субботу утром прошел весьма напряженно. Как обычно, Тео и Судья налегали на хлопья «Чириос»: Тео — с апельсиновым соком, Судья — без, в то время как Вудс Бун поедал рогалик и читал спортивные новости. Марселла потягивала кофе и просматривала в Интернете страницы с новостями. Говорили не много, по крайней мере первые двадцать минут. Обрывки предыдущих разговоров до сих пор витали в воздухе, и ссора могла вспыхнуть в любой момент.

Напряжение возникло по ряду причин. Самой первой и очевидной была общая подавленность, охватившая всех членов семьи с четырех часов утра среды, когда их разбудили полицейские и попросили поскорее приехать к Финниморам. Чем дольше отсутствовала Эйприл, тем больше ухудшалось настроение. Предпринимались попытки улыбаться и даже выражать оптимизм, особенно со стороны мистера и миссис Бун, но все трое знали, что это притворство. Второй, хотя и менее важной причиной являлось то, что Тео с отцом не собирались ехать на свою еженедельную игру в гольф на девять лунок. Почти каждую субботу в девять утра они уже выбивали мячи с первой ти,[10] и это было главным событием недели.

Гольф отменился из-за третьей причины, вызвавшей напряжение. Мистер и миссис Бун уезжали из города на целые сутки, и Тео настоял, чтобы ему разрешили остаться одному. Раньше они уже ругались по этому вопросу, Тео проиграл, и вот проигрывал опять. Он осторожно объяснил, что сумеет запереть все двери и окна, включить сигнализацию, позвонить соседям и в службу «911» в случае необходимости, а еще подставить стул под дверь перед сном, уложить под боком Судью, чтобы он мог атаковать любого незваного гостя, и во сне удержать в руках седьмой айрон,[11] вдруг пригодится. Он находился в полной и совершенной безопасности и негодовал, что к нему относятся как к ребенку. Он отказывался оставаться с няней, когда его родители отправлялись на ужин или в кино, и пришел в ярость из-за того, что они не хотели оставлять его одного на время этой маленькой ночной поездки.

Однако родители не уступали. Тринадцатилетний мальчик не должен оставаться без присмотра. Тео начал уговаривать, даже надоедать им, чтобы вернуться к серьезному обсуждению этого вопроса, когда ему исполнится четырнадцать. Но пока Тео нуждался в опеке и защите. Его мать устроила, чтобы он провел ночь дома у Чейса Уиппла, что было бы нормально при обычных обстоятельствах. Однако, как объяснил Чейс, его собственные родители собирались на ужин вечером в субботу и хотели оставить обоих мальчиков под присмотром старшей сестры Чейса, Дафни — поистине неприятной девушки шестнадцати лет, которая всегда сидела дома, поскольку ни с кем не дружила, и потому обычно флиртовала с Тео. Еще трех месяцев не прошло, как он еле пережил такую ночевку, когда его родители ездили в Чикаго на похороны.

Он протестовал, ворчал, дулся, спорил, возмущался, но все было напрасно. Субботний вечер ему предстояло провести на цокольном этаже дома Уипплов в компании упитанной Дафни, которая болтает без остановки и таращится на него, пока они с Чейсом пытаются играть в видеоигры и смотреть телевизор.

Мистер и миссис Бун подумывали отменить поездку в связи с похищением Эйприл и тяжелой атмосферой, царившей в городе. Они планировали проехать на машине две сотни миль и добраться до популярного курорта под названием Бриар-Спрингс, чтобы пару часов повеселиться там с кучкой юристов со всего штата. После обеда их ждали семинары и выступления, потом коктейли, потом долгий ужин и новые выступления мудрых опытных судей и занудных политиков. Вудс и Марселла были активными членами Адвокатской ассоциации штата и никогда не пропускали ежегодных встреч в Бриар-Спрингсе. А эта встреча имела особое значение, потому что в соответствии с программой Марселла собиралась выступить с речью о последних тенденциях в бракоразводных законах, а Вудс жаждал поучаствовать в семинаре по потере прав выкупа закладных в связи с кризисом. Оба тщательно готовились к поездке и с нетерпением ждали этого дня.

Тео заверил родителей, что с ним все будет в порядке и что Страттенберг не успеет по ним соскучиться за двадцать четыре часа. За ужином в пятницу они все-таки сказали, что поедут. Еще они решили оставить Тео с семьей Уиппл, несмотря на все его протесты. Тео проиграл спор и, хотя признавал это, все равно проснулся в субботу в отвратительном настроении.

— Жаль, что с гольфом так вышло, — бросил мистер Бун, не отрываясь от новостей спорта.

Тео промолчал.

— Мы наверстаем все в следующую субботу игрой на восемнадцать лунок. Что скажешь?

Тео фыркнул.

Мать закрыла ноутбук и посмотрела на него:

— Тео, дорогой, мы уезжаем через час. Что ты собираешься делать днем?

Лишь через пару секунд Тео ответил:

— О, даже не знаю. Наверное, буду просто околачиваться здесь и ждать, пока появятся похитители и убийцы. Вероятно, я уже буду мертв к тому времени, когда вы доберетесь до Бриар-Спрингса.

— Не умничай, когда разговариваешь с матерью, — резко одернул его Вудс, повыше подняв газету, чтобы скрыть улыбку.

— Ты отлично проведешь время у Уипплов, — сказала Марселла Бун.

— Жду не дождусь.

— Теперь вернемся к первому вопросу. Что ты собираешься делать днем?

— Не знаю точно. Мы с Чейсом, возможно, пойдем посмотреть игру старшеклассников в два часа или отправимся в «Парамаунт» на двойной сеанс. Еще можно наведаться на хоккейный матч.

— И вы не собираетесь искать Эйприл, правда, Тео? Мы ведь уже говорили об этом. Не дело мальчикам кататься по городу и изображать детективов.

Тео молча кивнул.

Отец опустил газету, пристально посмотрел на него и сказал:

— Можешь дать нам слово, Тео? Больше никаких поисковых групп?

— Даю слово.

— Я хочу получать от тебя эсэмэски каждые два часа, начиная с одиннадцати утра. Понятно? — спросила мать.

— Да.

— И не забывай улыбаться, Тео. Пусть мир будет счастливее.

— Сейчас мне не хочется улыбаться.

— Да ладно, Тедди, — произнесла она и улыбнулась сама.

Обращение «Тедди» нисколько не улучшало его настроение, как и постоянные напоминания мамы «улыбаться и делать мир счастливее». Массивные брекеты стояли на зубах Тео уже два года и до смерти ему надоели. Он с трудом представлял, как блестящий, полный металла рот может сделать кого-то счастливее.



Они ухали ровно в 10.00, как и планировали, потому что рассчитывали прибыть на место в 13.30. Выступление Марселлы было назначено на 14.30, семинар Вудса — на 15.30. Как у всех успешных юристов, их жизнь была расписана по минутам, и времени даром они не теряли.

Подождав полчаса, Тео собрал рюкзак и отправился в офис. Судья от него не отставал. Как и следовало ожидать, в офисе «Бун энд Бун» было пусто. Родители Тео редко работали по субботам, а остальные сотрудники уж точно отдыхали. Он отпер основную дверь, отключил сигнализацию и зажег свет по пути в библиотеку у входа в здание. Ее высокие окна выходили на маленький газон у фасада. Тео любил эту комнату и часто делал здесь домашнюю работу, стараясь не мешать юристам или помощникам. Он налил Судье миску воды, достал ноутбук и мобильный телефон.

Прошлым вечером Тео пару часов потратил на поиски группы «Пландер». Ему до сих пор с трудом верилось, что Эйприл могла уехать посреди ночи с отцом, но версию Айка все же следовало проверить. Да и чем еще мог заняться Тео в выходные?

Пока следов группы обнаружить не удалось. Изучая районы Роли — Дарема и Чапел-Хилла, Тео обнаружил немало концертных залов, клубов, частных заведений для вечеринок, площадок для выступлений, баров и коктейльных залов и даже место для проведения свадебных торжеств. Примерно у половины имелись сайты или страницы в сети «Фейсбук», но нигде не упоминалась группа под названием «Пландер». Еще Тео нашел три андерграундных еженедельника, публиковавших списки заведений, где можно послушать живую музыку.

Используя обычный офисный телефон, Тео принялся обзванивать все организации в алфавитном порядке. Первым оказался кабак под названием «Аббиз айриш роуз» в Дареме. Чей-то голос проскрипел:

— «Аббиз».

Тео попытался говорить как можно более низким голосом:

— Не могли бы вы сказать, не выступает ли у вас сегодня группа «Пландер»?

— Никогда о такой не слышал.

— Спасибо. — Он быстро повесил трубку.

В «Брэдиз барбекю» в Роли ответила женщина:

— Сегодня у нас никто не выступает.

Пытаясь узнать как можно больше, Тео поинтересовался:

— Ребята из «Пландер» когда-нибудь здесь играли?

— Никогда о них не слышала.

— Спасибо!

Он продолжал, продвигаясь дальше по алфавиту, но ему не особенно везло. Вероятнее всего, Эльза удивится, увидев список этих звонков, когда откроет счет за последний месяц, и Тео, конечно, возьмет вину на себя. Возможно, он даже предупредит Эльзу, объяснит, почему звонил, и попросит оплатить счет, не рассказывая об этом родителям. С ними он разберется позже. У него не было иного выхода, кроме как использовать офисный телефон, поскольку мама с фашистской дотошностью проверяла счета за его мобильник. Если бы она засекла звонки в бары в районе Роли и Дарема, ему пришлось бы кое-что объяснить.

Впервые повеяло успехом, когда Тео позвонил в заведение под названием «Трэкшн» в Чапел-Хилле. Услужливый молодой человек, который, судя по голосу, был не старше Тео, сказал, что вроде бы «Пландер» выступали у них пару месяцев назад. Он попросил Тео подождать и отправился навести справки у какого-то Эдди. Когда подтвердили, что эта группа действительно бывала у них, молодой человек сказал:

— Вы ведь не собираетесь приглашать их?

— Возможно, — ответил Тео.