— Он собирается подвезти меня?
— Точно.
— В своей машине?
Гришэм Джон
— Нет, на космическом корабле. Он вот-вот будет здесь. Ты хочешь, чтобы мы за тобой заехали?
ПОХИЩЕНИЕ
Снизу до Райс долетел голос матери, на этот раз раздраженный: «Райс! Немедленно спускайся!»
Теодор Бун — маленький юрист
— Мишель, я пошла.
Глава 1
— Да? А что мне ему сказать?
Эйприл Финнимор похитили под покровом ночи, где-то между 21.15, когда она в последний раз говорила с Тео Буном, и 03.30 утра, когда мать вошла в ее спальню и поняла, что дочь исчезла. Похоже, похищение проходило в спешке: кто бы ни забрал Эйприл, этот человек не позволил ей взять что-то с собой. Ее ноутбук остался дома. Хотя в спальне царил почти образцовый порядок, кое-какая одежда оказалась разбросана и трудно было понять, смогла ли Эйприл прихватить какие-нибудь вещи. Вероятно, нет, как считали в полиции. Зубная щетка девочки до сих пор стояла у раковины. Ее рюкзак лежал на кровати. Пижама валялась на полу, так что по крайней мере Эйприл дали переодеться. Ее мать — в те моменты, когда не плакала и не причитала, — сказала полицейским, что любимого сине-белого свитера дочери в шкафу нет. Любимые кроссовки Эйприл тоже пропали.
— Скажи ему — да!
Довольно быстро полиция отказалась от версии, что девочка просто сбежала. У Эйприл не было причин убегать, заверяла ее мать, к тому же она не сложила в сумку то, что могло бы пригодиться в дороге.
Райс бросила трубку и выскочила за дверь. Бетховен ринулся за ней, с мячиком в зубах.
После быстрого осмотра дома следы явного взлома не обнаружились. Все окна были закрыты и заперты, как и три двери внизу. Кто бы ни увел Эйприл, он закрыл за собой дверь и даже запер ее. Проведя около часа за изучением места преступления и выслушиванием миссис Финнимор, полицейские решили поговорить с Тео Буном. В конце концов, он был лучшим другом Эйприл и они обычно болтали по телефону или в Интернете ночью, перед сном.
Райс скатилась вниз по лестнице, прыгая через три ступеньки. Внизу ее ждали мистер и миссис Ньютон.
Телефон в доме Бунов зазвонил в 04.33, если верить цифровым часам рядом с кроватью, где спали родители. Мистер Вудс Бун, который спал более чутко, схватил трубку, в то время как миссис Марселла Бун перекатилась на другой бок, недоумевая, кто может звонить в такое время. Когда мистер Бун сказал: «Да, господин полицейский», — миссис Бун окончательно проснулась и прислушалась к разговору. Она быстро поняла, что разговор имеет какое-то отношение к Эйприл Финнимор, и пришла в замешательство, когда ее муж сказал:
— Мам! Жизнь замечательна! Сегодня я еду в школу с Мишель и Тэйлором Деверо!
— Конечно, господин полицейский. Мы можем приехать через пятнадцать минут.
— Кто такой Тэйлор Деверо? — спросил мистер Ньютон.
Едва он повесил трубку, как она спросила:
— Один парень! — крикнула Райс через плечо.
— В чем дело, Вудс?
— Предположительно Эйприл похитили, и в полиции хотят поговорить с Тео.
— Парень… — сказал сам себе Джордж Ньютон. — Это хорошо… мне кажется. Все-таки я пойду посмотрю, пришла ли газета.
— Сомневаюсь, что это он ее похитил.
Он вышел за порог и вдохнул свежий воздух. Бетховен рядом с ним сделал то же самое.
— Что ж, если в спальне наверху его нет, нас ждут неприятности.
Тео, однако, был наверху в своей комнате и крепко спал, звонок нисколько не потревожил его. Натянув голубые джинсы и толстовку, он объяснил родителям, что звонил Эйприл прошлым вечером по мобильнику, и они поболтали пару минут, как обычно.
К дому Ньютонов ехал на велосипеде мальчишка-газетчик и умело закидывал газеты в палисадники перед домами.
Пока они ехали по Страттенбергу в предрассветной темноте, Тео мог думать только об Эйприл и неурядицах в ее семье, о вечно воюющих родителях, о попадающих в самые непростые ситуации брате и сестре, которые сбежали из дому, как только достигли подходящего возраста. Эйприл была младшей из трех детей, рожденных двумя людьми, которым вообще не следовало заводить семью. И мать и отец в этой семейке были сумасшедшими, по словам самой Эйприл, и Тео, конечно, с ней соглашался. Обоих признавали виновными в хранении наркотиков. Ее мать держала коз на маленькой ферме за пределами города и делала сыр, плохой сыр, по мнению Тео. Она развозила его по городу в переделанном автокатафалке, выкрашенном в ярко-желтый цвет, причем на переднем сиденье всегда красовалась ручная паукообразная обезьяна. Отец Эйприл был стареющим хиппи, который до сих пор играл в никудышной гаражной группе вместе с другими развалинами, так и не повзрослевшими с восьмидесятых годов прошлого века. У него не было нормальной работы, и он часто пропадал неделями. Финниморы постоянно жили раздельно, и разговоры о разводе всегда витали в воздухе.
— Эй, мистер Ньютон! — крикнул газетчик. — Это последний из девяти. Ловите подачу!
Эйприл доверяла Тео и рассказывала ему то, что он клялся никогда никому не повторять.
Мистер Ньютон угнездил чашку с кофе на перилах крыльца, и подался вперед, как бейсболист, принимающий подачу.
Дом Финниморов принадлежал какому-то другому человеку, и это съемное жилье Эйприл ненавидела, поскольку ее родители не желали содержать его в приличном состоянии. Дом находился в более старой части Страттенберга, на тенистой улице, вдоль которой тянулись другие здания послевоенной постройки, знававшие и лучшие дни. Тео был там только один раз на отнюдь не удачном празднике в честь дня рождения Эйприл, который устроила ее мать два года назад. Большинство приглашенных детей не пришли, потому что родители им запретили. Такова уж была репутация семьи Финнимор.
— Вперед, Томми. Давай, покажи класс!
На подъездной аллее стояли две полицейские машины, когда прибыли Буны. На другой стороне улицы соседи, наблюдая за происходящим, высыпали на веранды.
Томми сдал назад, кинул газету мистеру Ньютона и промазал. Газета ударила по кофейной чашке, и кофе выплеснулось прямо на чистенькую, белоснежную рубашку и брюки мистера Ньютона.
Миссис Финнимор (ее звали Мэй, и детям она дала имена Эйприл, Марч и Август
[1]) сидела в гостиной на диване и разговаривала с полицейским в форме, когда вошли Буны. Она явно чувствовала себя неловко. Все быстро представились друг другу. Мистер Бун никогда не встречал ее.
Бетховен был доволен. Если уж Джордж играет с посыльным, то он должен хотеть поиграть и с теннисным мячиком. Бетховен мягко толкнул мячик в руку Джорджа.
— Тео! — весьма эффектно воскликнула миссис Финнимор. — Кто-то забрал нашу Эйприл!
Но у мистера Ньютона не было времени на игры. Он выронил мячик и пошел в дом.
В следующее мгновение она разразилась слезами и потянулась обнять Тео. Он вовсе не хотел, чтобы его обнимали, но не отстранился из уважения. Как всегда, она была одета в нечто бесформенное и свободное, больше напоминавшее палатку, чем платье, светло-коричневого цвета, сшитое, судя по всему, из мешковины. Ее длинные седеющие волосы были туго стянуты в конский хвост. Как бы безумна ни была, она всегда поражала Тео своей красотой. Миссис Финнимор не прилагала ни малейших усилий, чтобы выглядеть привлекательно — в отличие от его матери, — но настоящую красоту не скроешь. Еще она была очень творческой личностью, любила рисовать и занималась гончарным делом помимо приготовления козьего сыра, конечно. Эйприл унаследовала хорошие гены — красивые глаза и любовь к искусству.
— Элис!
Бетховен схватил мячик и попытался снова всучить его мистеру Ньютону, но дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Бетховен сел и стал ждать. Тут дверь снова открылась.
Все Ньютоны, и старшие, и младшие, столпились в холле. Тэд рылся в шкафу, разыскивая свои бейсбольные перчатки — сегодня его команда играла.
Эмили и Райс собирали свои сумки. Миссис Ньютон, которая была на подхвате в «Освежителях Ньютона», складывала графики и таблицы для презентации мистеру Бикерту в банке. Джордж неистово чистил свой костюм.
— Ты не собираешься переодеться? — спросила миссис Ньютон. — Принести тебе голубой блейзер?
Мистер Ньютон вскинул голову:
— Нет. Если эта встреча должна определить будущее нашей компании, я должен идти туда в своем счастливом костюме.
Эмили порылась в сумке и что-то протянула отцу.
— Пап, а может, тебе взять мой счастливый пенни?
— Да, — Джордж Ньютон взял пенни и положил в карман. Он полагал, что никакая помощь лишней не будет. — Спасибо, Эмили.
— Эй, никто не видел мои перчатки? — спросил Тэд, выныривая из глубин шкафа.
И тут зазвонили в дверь, и Райс бросилась открывать. НА пороге стоял высокий светловолосый юноша лет восемнадцати. У него были голубые глаза и ослепительная улыбка. Сердце Райс стало таять, едва она увидела Тэйлора Деверо, и она хотела что-то сказать — но была так взволнована, что не сумела издать ни звука.
— Привет, — сказал Тэйлор. — Мишель сказала, что ты поедешь с нами.
Райс слегка успокоилась и выдавила несколько слов:
— Да… это… Мама, папа… это…
Тэйлор был мастером по очарованию родителей.
— Здравствуйте. Я Тэйлор Деверо, — он крепко пожал руку мистеру Ньютону. — И даю вам слово, что Райс доедет до школы и обратно совершенно безопасно.
— Отлично, — спокойной сказала миссис Ньютон. — Потому что если это будет не так, я буду вынуждена разбомбить твою комнату.
Райс вспыхнула и смутилась от того, что ее мать сказала такую вещь — но она и без того была сконфужена. Однако Тэйлор лишь рассмеялся.
— Ты мне не рассказывала о своей маме, — обратился он к Райс. — Она не только приятней моей, она еще и забавней.
Миссис Ньютон засмеялась.
— Ладно, живи. На самом деле, если ты хочешь, можешь жить тут, — она потрепала Райс по спине. — Иди. Приятного дня в школе.
Райс усмехнулась и выбежала из дому вместе с Тэйлором. Мистер Ньютон и Бетховен смотрели им вслед. И ни человек, ни пес не знали, доверяют ли они этому милому юноше.
— Мне это не нравится, — сказал мистер Ньютон.
— Да ладно, — отозвалась его жена. — Он довезет ее до школы. Ты меня подвозил.
— Да, — кивнул Джордж. — но это было другое.
— Вот как?
— У парня машина с откидным верхом. Бледно-голубая. Вот в чем разница.
— Ну и что, что голубая? У тебя был голубой мотоцикл.
— Его машина не просто голубая, — ответил мистер Ньютон. — Она бледно-голубая. Между обычным голубым и бледно-голубым большая разница.
Тут Эмили тронула мать за рукав.
— Мам, а мы еще не опоздали в школу?
Элис Ньютон даже не взглянула на часы.
— Ох, боже мой…
Все Ньютоны, включая Бетховена, ринулись в дверь. У всех была какая-нибудь ноша — у Бетховена был его мячик. Он всунул его в руку Эмили и просительно посмотрел на нее, приглашая поиграть, пока есть время.
Эмили сжалилась над своим мохнатым другом — школа могла и подождать секундочку.
Когда миссис Финнимор успокоилась, миссис Бун спросила полицейского:
— Ладно, Бетховен, — сказала она и кинула мячик со всей силы так, что он перелетел через забор к соседям. Бетховен рванулся за ним, как из пушки, обрадовавшись, что хоть кто-то кинул ему мячик.
— Что произошло?
Он кратко изложил те немногие сведения, которые имелись на данный момент.
Миссис Ньютон уже садилась в машину:
— Ты разговаривал с ней вчера вечером? — спросил полицейский у Тео.
— Эмили! Мы опаздываем! Поехали!
Полицейского звали Болик, сержант Болик, — Тео знал это, потому что видел его в Доме правосудия. Тео знал большинство полицейских в Страттенберге, так же как и большинство юристов, судей, охранников и клерков в Доме правосудия.
— Поехали! — Эмили забралась в машину, и та тронулась.
— Да, сэр. В девять пятнадцать, согласно списку входящих вызовов в моем телефоне. Мы болтаем почти каждый вечер, перед тем как лечь спать, — сказал Тео.
Болик имел репутацию умного парня. Но Тео не собирался демонстрировать к нему симпатию.
Когда Бетховен просочился через забор обратно, они уже уехали. Пес запыхался, глаза у него светились счастьем. Он огляделся в поисках Эмили, желая показать девочке, что он принес для нее мячик.
— Как мило. Она сказала что-нибудь, что могло бы помочь нам? Она волновалась? Боялась?
Быстро же Тео зажали в тиски. Он не мог солгать полицейскому, но и раскрывать доверенный ему секрет не желал. Поэтому он дал уклончивый ответ:
Но ее нигде не было видно. Бетховен поднялся на крыльцо поскребся в дверь — может, она зашла внутрь? Но в доме было тихо.
— Ничего такого я не припоминаю.
Бетховен моргнул и разочарованно вздохнул, роняя мячик. Он сел на крыльце и положил голову на лапы. Придется долго ждать, пока семейство вернется домой. Бетховену было одиноко без них.
Миссис Финнимор больше не плакала. Она пристально смотрела на Тео, глаза ее сверкали.
— О чем вы говорили? — поинтересовался сержант Болик.
И вдруг ему в голову пришла идея. Он побродит по окрестностям и поищет кого-нибудь, чтобы поиграть с ним. В конце концов, не всем ведь надо ходить в школу.
Вошедший в комнату детектив в штатском прислушался к их разговору.
— Обо всякой всячине, как обычно. О школе, о домашней работе, всего и не помню, — пожал плечами Тео.
Он видел достаточно судебных процессов, чтобы знать: часто имеет смысл давать расплывчатые ответы, а фразы «я не помню» и «я не могу восстановить это в памяти» идеально подходят для множества ситуаций.
Глава четвертая
— Вы общались в чате в Сети? — спросил детектив.
— Нет, сэр, вчера вечером — нет. Только по телефону.
Не в характере Бетховена было долго предаваться печали, но он должен был признать, что нынче утром настроение у него не самое лучшее. Он был одинок. Всем Ньютонам было куда пойти и чем заняться — они были слишком заняты, чтобы играть с ним. А исследуя окрестности, Бетховен стал замечать, что у всех кто-то есть — кроме него.
Они часто использовали «Фейсбук» и текстовые сообщения, но Тео знал: не стоит самому предоставлять лишнюю информацию. Надо просто отвечать на вопросы. Он много раз слышал, как мама говорила это своим клиентам.
— Какие-нибудь следы взлома есть? — поинтересовался мистер Бун.
Первым делом он заметил симпатичную парочку, мужчину и женщину, которые шли по улице под руку. За ними по пятам шли их собаки, пара милых кудрявых пудельков. Они выглядели очень счастливой семьей. Бетховен тоскливо вздохнул. Нет ему тут места…
— Никаких, — ответил Болик. — Миссис Финнимор крепко спала в спальне внизу и ничего не слышала, но в какой-то момент она проснулась, встала и пошла проверить Эйприл. Тогда она и поняла, что девочка исчезла.
В парке он увидел пожилую пару на скамейке. Похоже было, что они женаты очень давно, но, судя по тем нежным взглядам и улыбкам, с которыми они обращались друг к другу, они по-прежнему сильно любили друг друга. Бетховен тяжко вздохнул. Хотел бы он кого-нибудь так любить.
Тео посмотрел на миссис Финнимор, и та метнула на него свирепый взгляд. Он знал правду, и она знала, что он знает правду. Проблема была в том, что Тео не мог сказать правду, поскольку дал обещание Эйприл.
Но в конце-то концов, у него был друг! По зеленой траве мчался вприпрыжку беленький песик по имени Спарки. Спарки и Бетховен были старыми друзьями — они вместе росли и участвовали во многих приключениях. Бетховен был рад видеть своего приятеля. Он приветственно гавкнул, чтобы привлечь внимание Спарки.
Правда же крылась в том, что миссис Финнимор не ночевала дома две последние ночи. Эйприл жила одна, в ужасе, заперев все двери и окна как можно крепче, приставив стул к двери спальни, со старой бейсбольной битой в изножье кровати и с телефоном под рукой, чтобы набрать 911, если потребуется, и ни одной живой души рядом, с кем она могла бы поговорить, кроме Тео Буна, который поклялся никому об этом не рассказывать. Ее отец уехал из города с группой. А ее мать принимала таблетки и сходила с ума.
Но Спарки даже не заметил Бетховена! Он спешил к хорошенькой беленькой собачке — Спарки был в ударе! Он бросил лишь мимолетный взгляд на Бетховена, и вместе со своей дамой побежал дальше, даже не задержавшись, чтобы обнюхаться. На ветке дуба ворковала пара голубей. Даже у птиц есть спутники жизни, а вот у Бетховена никого нет. Ему было очень жалко себя.
— В последние пару дней Эйприл ничего не говорила о том, что собирается бежать? — спросил детектив у Тео.
Но все меняется…
О да. Без остановки. Она хочет бежать в Париж и изучать искусство. Она хочет бежать в Лос-Анджелес и жить с Марч, старшей сестрой. Она хочет бежать в Санта-Фе и стать художником. Она хочет бежать. Точка.
Бетховен, не торопясь, шел к выходу из парке и вдруг остановился и понюхал воздух. Он уловил приятнейший запах — приятнейший для сенбернара. Затем он услышал мужской голос, кого-то зовущий:
— Я ничего такого не припоминаю, — сказал Тео, и это была правда, потому что «в последние пару дней» могло означать что угодно. Таким образом, вопрос оказался слишком расплывчатым, чтобы на него можно было дать точный ответ. Тео часто наблюдал подобное в суде. По его мнению, сержант Болик и детектив были слишком небрежны, задавая вопросы. Пока им не удалось припереть его к стенке, и он ни разу не солгал.
— Эй, Мисси! Сюда, детка!
Мэй Финнимор душили рыдания — она устроила целый спектакль со слезами. Болик и детектив расспрашивали Тео о других друзьях Эйприл, о любых возможных проблемах, которые могли ее тревожить, о ее учебе в школе и так далее. Тео давал прямые ответы, но лишнего не говорил.
Бетховен насторожил уши. Развернувшись, он увидел прекрасную сенбернаршу, бегущую через лужайку к своему хозяину. Бетховен зачарованно смотрел на нее, совершенно покоренный этим мохнатым бело-рыжим видением. В ушах его звучала музыка, земля качалась под лапами.
Женщина в полицейской форме спустилась по лестнице, вошла в комнату и села рядом с миссис Финнимор, которая опять пришла в отчаяние и уныние. Сержант Болик кивнул Бунам и подал знак, чтобы они последовали за ним на кухню. Они так и сделали, и к ним присоединился детектив. Болик уставился на Тео и тихо произнес:
С первого же взгляда Бетховен понял — это оно! Наконец-то! Он нашел спутницу жизни! Девушку своей мечты! Он радостно завилял хвостом, глаза засверкали.
— Девочка хоть раз упоминала при тебе некоего родственника в тюрьме в Калифорнии?
Сраженный любовью, Бетховен смотрел, как его возлюбленная мчится к хозяину. Это был невысокий симпатичный мужчина, которого звали мистер Брилло — Бетховен уже встречал его, только не знал, что у того есть собака, и не просто собака, а сенбернар. Явно хозяин ее любил. Мистер Брилло присел и ласково погладил собаку.
— Нет, сэр, — ответил Тео.
— Ты уверен?
— Ну, Мисси, пойдем к киоску с мороженым и полакомимся.
— Конечно, уверен.
Бетховен побежал за ними, чуть ли не мурлыча — если бы собаки умели мурлыкать, они издавали бы примерно такой звук.
— О чем вообще речь? — вступила миссис Бун. Она не собиралась сидеть молча, когда ее сына грубо допрашивали. Мистер Буи тоже был готов перейти в наступление.
— Итак, Мисси, — сказал мистер Брилло. — Какое мороженое ты хочешь? Ванильное или шоколадное?
Детектив достал черно-белую карточку размером восемь на десять дюймов — официальную фотографию какого-то подозрительного типа, по всем признакам — закоренелого преступника. Болик продолжил:
Мисси задумалась.
— Парня зовут Джек Липер, неудачник в десятой степени. Дальний кузен Мэй Финнимор, еще более дальний родственник Эйприл. Он вырос в округе, давно переехал, сделал карьеру головореза, мелкого вора, наркодилера и так далее. Его взяли в Калифорнии за киднеппинг десять лет назад и приговорили к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Он сбежал две недели назад. Сегодня днем нам намекнули, что Липер может быть поблизости.
— Ей нужно подумать, — сказал мистер Брилло продавцу.
Тео посмотрел на зловещее лицо Джека Липера, и ему стало плохо. Если этот головорез удерживал Эйприл, значит, она в большой беде.
— Пусть себе думает, — ответил тот.
Болик снова заговорил:
Мисси гавкнула один раз.
— Вчера вечером около семи тридцати Липер зашел в местный вечерний корейский магазин, купил сигареты и пиво и попал в объектив камеры наблюдения. Не самый умный преступник на свете. Так что мы знаем: он точно где-то рядом.
Человек улыбнулся, как будто он понимал собачий язык.
— Зачем ему забирать Эйприл? — выпалил Тео; во рту у него пересохло, а колени едва не подгибались.
— Ага! Один клубничный!
— От компетентных органов Калифорнии мы знаем, что несколько писем от Эйприл обнаружили в его тюремной камере. Она была его другом по переписке — вероятно, пожалела, потому что парню не светило хоть когда-нибудь выйти на свободу. Вот она и завязала с ним переписку. Мы обыскали ее комнату наверху, но не нашли ничего, что могло бы прийти от него.
Но Мисси вдруг потеряла всякий интерес к мороженому. Она смотрела на Бетховена, который подошел к ней, и сердце дрогнуло в ее груди. Она уже не обращала внимания на мистера Брилло.
— Она никогда не упоминала об этом при тебе? — спросил детектив.
Ее хозяин тоже посмотрел на Бетховена.
— Никогда, — ответил Тео.
— Привет, парень, — сказал он. — Как твои дела? Гуляешь? Мисси, ты его знаешь?
Он уже понял, что у членов странной семьи Эйприл было много секретов и многое она держала в себе.
Но Мисси не ответила. Она села, помахивая хвостом. Две собаки не отводили глаз друг от друга.
Детектив убрал фотографию, и Тео испытал облегчение. Он никогда больше не хотел видеть это лицо, но сомневался, что сможет его забыть.
— Мисси, — сказал мистер Брилло. — Эй! Отзовись!
Сержант Болик сказал:
Но Мисси словно оглохла. Она склонила голову набок, в глубине ее горла родилось негромкое любовное ворчание. Ее нос ткнулся Бетховену в ухо.
— Мы подозреваем, Эйприл знала человека, который ее забрал. Иначе как можно объяснить отсутствие следов взлома?
Бетховену показалось на миг, что он от счастья упадет в обморок. Он подался вперед и лизнул Мисси в щеку. Мисси лизнула его в ответ. На морде Бетховена нарисовалось выражение чистого блаженства. Глаза его горели, и он коротко взлаял. Ни в голове его, ни в сердце не было сомнений — он влюбился! А ведь еще несколько минут назад все было так тускло и уныло.
— Думаете, он может причинить ей боль? — спросил Тео.
Мистер Брилло тряхнул головой и пожал плечами.
— Этого мы не можем знать, Тео. Этот человек большую часть жизни просидел в тюрьме. Он непредсказуем.
— Давайте-ка два клубничных, — сказал он продавцу мороженого.
Детектив добавил:
— Сейчас.
— Есть и хорошая новость: он всегда попадается.
Мистер Брилло взял два вафельных рожка, присел перед двумя влюбленными собаками и предложил им мороженого.
Тео произнес:
— Ладно, этот мне…
— Если Эйприл с ним, она свяжется с нами. Обязательно найдет способ.
Мисси и Бетховен одновременно потянулись вперед и одним движением широких розовых языков слизнули мороженое из рожков. Не отводя глаз друг от друга, они проглотили лакомство.
— Тогда, пожалуйста, дай и нам об этом знать.
Мистер Брилло рассмеялся и взъерошил Бетховену шерсть на загривке.
— Хорошо, не беспокойтесь.
Из-за угла вывернул красный «лексус» и резко остановился прямо у киоска с мороженым. За рулем сидел мужчина, рядом с ним — женщина. Она распахнула дверцу и выскочила из машины.
— Извините меня, господин полицейский, — вставила миссис Бун, — но я думала, в подобных случаях вы должны прежде всего проверить родителей. Пропавший ребенок почти всегда в итоге оказывается у одного из родителей, верно?
Мистер Брилло изменился в лице, завидев женщину.
— Это так, — согласился Болик. — И мы сейчас ищем отца. Если верить матери, а она говорила с ним вчера днем, он колесит со своей группой по Западной Виргинии. Она почти настаивает, что он в это не замешан.
— Регина, — слабо выговорил он. — Какой… приятный… сюрприз. Ну, в общем…
— Эйприл терпеть не может отца! — выкрикнул Тео и тут же пожалел, что не сдержался.
Бетховен посмотрел на женщину и решил, что ему не нравится то, что он видит. Она была очень худая, с резкими чертами, которые придавали ей недоброжелательный и злорадный вид. Волосы у нее были рыжие, а ногти — кровавого цвета. В одной руке она сжимала толстую хромированную цепь, в другой — тяжелую сумку из крокодиловой кожи.
Они поболтали еще пару минут, но разговор явно шел к концу. Полицейские поблагодарили Бунов за приезд и пообещали наведаться к ним позже. И мистер, и миссис Бун заявили, что будут в офисе весь день, а Тео, разумеется, отправится в школу.
— Это не сюрприз, Брилло, — сказала она. Голос у нее был злой и резкий. — Ты знаешь, что я хотела с тобой здесь встретиться. Время вышло. Твой визит к этой собачке закончен.
Когда они поехали обратно, миссис Бун вздохнула:
Мистер Брилло печально посмотрел на часы. Как быстро летит время…
— Бедный ребенок. Выкрали из собственной спальни…
— Регина, — сказал мистер Брилло. — Для чего тебе нужна Мисси? Ты ненавидишь собак. Ты вообще ненавидишь живность.
Мистер Бун, который сидел за рулем, бросил взгляд через плечо и спросил:
Регина наклонилась и защелкнула цепь вокруг шеи Мисси. Бетховен почувствовал внезапный укол гнева и яростно зарычал.
— Ты как, Тео?
Регина не обратила на него внимания.
— Нормально, — ответил он.
— Послушай, Брилло. Я получила судебный ордер, так что собака остается в доме, пока мы обсуждаем наше дельце с разводом!
— Конечно, он переживает, Вудс. Его подругу только что похитили.
— Регина… — просительно сказал мистер Брилло.
— Я и сам могу ответить, мам, — сказал Тео.
— Я тебе не Регина. Тебе понятно, чего я хочу?
— Конечно, можешь, мой дорогой. Я просто надеюсь, что ее найдут, и очень скоро.
Мистер Брилло кивнул.
На востоке показались первые отблески солнечного света. Пока ехали через жилые кварталы, Тео внимательно смотрел по сторонам, надеясь увидеть Джека Липера. Но на улицах никого не было. В домах только начинали включать свет. Город просыпался.
— Понятно. Все.
— Уже почти шесть, — объявил мистер Бун. — Предлагаю пойти к Гертруде и отведать ее знаменитых на весь мир вафель. Согласен, Тео?
Дело в том, что мистер Брилло был довольно богат. И он готовился отдать большую часть своего состояния, чтобы вырвать свою любимицу из когтей супруги, которая вскоре станет бывшей.
— С удовольствием, — ответил Тео, хотя аппетита у него не было.
— Верно, — огрызнулась Регина. — Все, что могу получить.
— Великолепно, солнышко, — сказала миссис Бун, хотя все трое знали, что она не будет ничего, кроме кофе.
Она дернула за цепь, пытаясь оттащить Мисси к машине. Но Мисси не хотела идти.
У Регины не было никакого терпения. Без всякого предупреждения она ударила Мисси по голове своей тяжелой сумкой. Мисси вздрогнула и заскулила.
Глава 2
— Двигайся, тупая скотина!
Название «У Гертруды» носила старая закусочная на Главной улице в шести кварталах к западу от Дома правосудия и трех кварталах к югу от полицейского участка. В заведении заявляли, что у них подают вафли с орехом пекан, известные на весь мир, но Тео часто в этом сомневался. Действительно ли жители Японии и Греции знали о Гертруде и ее вафлях? Он не был в этом уверен. Даже у него в школе находились друзья, которые никогда не слышали о кафе «У Гертруды». В паре миль к западу от города на основном шоссе стоял древний бревенчатый домике газовым насосом спереди и большим плакатом с рекламой: «ИЗВЕСТНАЯ НА ВЕСЬ МИР МЯТНАЯ ПОМАДКА ДАДЛИ». Когда Тео был младше, он, естественно, полагал, что все в городе не только обожают мятную помадку, но и без умолку говорят о ней. Иначе как она стала известна на весь мир? Но однажды на уроке дискуссия приняла неожиданный оборот — заговорили об импорте и экспорте. Тео заметил, что мистер Дадли со своей мятной помадкой активно занимается экспортом, ведь о ней знают все — прямо так и заявлялось на рекламном щите. Он изумился, когда понял, что только один человек из класса слышал об этой помадке. Постепенно Тео осознал, что, вероятно, она не так известна, как утверждал мистер Дадли. Так он стал постигать, что не всегда реклама правдива.
— Регина! — воскликнул мистер Брилло.
Бетховен прыгнул вперед, выхватил сумку у Регины из рук и бросил на землю. Женщина развернулась и заорала:
С тех пор он с большим подозрением относился к громким фразам о мировой славе. Но сегодня утром Тео не мог долго рассуждать о вафлях или помадке, как известных, так и не очень. Он был слишком занят мыслями об Эйприл и скользком типе Джеке Липере.
— Флойд! Сюда!
Буны сидели за маленьким столиком в многолюдной закусочной. Воздух, казалось, отяжелел от запаха жирного бекона и крепкого кофе, и самой популярной темой разговоров, как заключил Тео, едва успев опуститься на стул, было похищение Эйприл Финнимор. Справа от них четверо полицейских громко обсуждали вероятность того, что Липер где-то поблизости. Слева седовласые мужчины с авторитетным видом рассматривали разные темы, но больше всего беседующих интересовал «киднеппинг», как они выражались.
Мускулистый парень с кучей золотых цепей на шее вылез из машины. Он выглядел сильным, но туповатым. Флойд воздвигся над мистером Брилло и вопросил:
В меню поддерживался миф о том, что кафе «У Гертруды» — действительно родина «известных на весь мир вафель с орехом пекан». Молча протестуя против недобросовестной рекламы, Тео заказал яичницу с сосиской. Его отец заказал вафли, а мать — сухой пшеничный тост.
— В чем дело, малыш?
Как только официантка удалилась, миссис Бун посмотрела Тео прямо в глаза и сказала:
— Засунь собаку в машину, — приказала Регина.
— Ладно, давай начистоту. Тебе есть что добавить в этой истории.
— Без проблем, — сказал Флойд. Он ухватил Мисси за цепь и потащил к машине. Там он открыл заднюю дверь и втолкнул собаку внутрь.
Регина осторожно нагнулась за своей сумкой. Бетховен не отрывал от нее взгляда и рычал.
Тео всегда поражался, как легко его маме это удается. Он мог рассказать лишь половину истории, а она тут же принималась восстанавливать вторую половину. Он мог добавить что-то от себя, ничего серьезного, быть может, просто чтобы повеселить ее, тогда она разносила его выдумку в пух и прах. Он мог уйти от ответа на прямой вопрос, а она задавала еще три новых. Тео подозревал, что мама обрела эти навыки после нескольких лет работы юристом по разводам. Она часто говорила, что не ждет от клиентов правдивых показаний.
— Держись подальше от меня, — предупредила она.
— Я тоже так думаю, — кивнул мистер Бун. Тео не мог точно сказать, действительно ли он разделял мнение жены или всего лишь хотел поддержать ее, как часто дел ал. Мистер Бун работал юристом в сфере недвижимости и никогда не ходил в суд, и хотя пропускал не много, обычно отставал на шаг-другой от миссис Бун, когда требовалось допросить Тео с пристрастием.
Бетховен зарычал громче.
— Эйприл просила никому не рассказывать, — проронил Тео.
— Брилло, — сказала Регина. — Если ты хочешь свою собаку обратно — поговори с моим адвокатом.
На это его мать быстро ответила:
И, не сказав более ни слова, Регина села в машину и уехала.
— И сейчас у Эйприл большие неприятности, Тео. Если ты что-то знаешь, давай поговорим об этом. Прямо здесь. — Ее глаза сузились. Ее брови изогнулись.
Мистер Брилло положил руку Бетховену на голову.
Тео знал, чем это закончится, и, по правде говоря, знал, что лучше быть с родителями откровенным.
— Правило номер один — никогда не женись по пьянке.
— Миссис Финнимор не было дома, когда я говорил с Эйприл вчера вечером, — признался Тео, опуская голову и избегая смотреть родителям в глаза. — Как и предыдущей ночью. Она принимает таблетки и ведет себя как сумасшедшая. Эйприл жила сама по себе.
Но Бетховен его не слушал. Он смотрел вслед красному «лексусу». Внезапно он взял с места и побежал вдогонку за машиной. На морде у него была написана решимость — он слишком долго тянул с поисками своей любви, чтобы теперь ее потерять.
— Где ее отец? — спросил мистер Бун.
— Уехал со своей группой, его уже неделю нет дома.
Глава пятая
— Он что, не работает? — поинтересовалась миссис Бун.
В офисе компании по производству освежителей воздуха, на окраине города. Мистер Ньютон и его жена прилагали все усилия для того, чтобы убедить мистера Бикерта, представителя банка, в том, что у них есть великолепная новая идея по расширению дела.
— Покупает и продает антикварную мебель. Эй прил говорит, ее отец заработает пару баксов, потом исчезает на неделю или две со своей группой.
Мистер Ньютон много размышлял об освежителях воздуха и понял, что везде, где есть неприятный запах, найдется место для какого-нибудь его нового изделия.
— Бедная девочка, — произнесла миссис Бун.
— Вы расскажете это полиции? — спросил Тео.
Мистер Бикерт сидел, слушал о бизнес-планах, но убежденным не выглядел. Перед ним по столу были разложены всяческие бумаги и финансовые ведомости компании. В углу комнаты стояли два стенда с диаграммами, завешенные черным, Снаружи ему была видна производственная линия, выпускающая маленькие зелененькие освежители воздуха.
Отец и мать сделали по большому глотку кофе и обменялись загадочными взглядами, раздумывая над его вопросом. В конце концов они договорились, что обсудят это позже в офисе, пока Тео будет в школе. Миссис Финнимор, очевидно, лгала полиции, и Бунам не хотелось ее разоблачать. Они сомневались, что она знала хоть что-нибудь о похищении. Она и так казалась несчастной. Вероятно, винила себя за то, что была далеко, когда забрали ее дочь.
— Я хочу применить освежители воздуха там, где раньше их никто не применял, — воодушевленно повествовал мистер Ньютон.
Принесли заказ, и официантка снова наполнила кофейные чашки. Тео пил молоко.
— Правда? — вежливо спросил мистер Бикерт. Миссис Ньютон, однако, вовсе не показалось, что банкир был так уж заинтересован в идеях Джорджа Ньютона.
Ситуация была очень сложной, и Тео испытал облегчение теперь, когда его родители узнали обо всем и, так же как и он, забеспокоились.
— Да! — мистер Ньютон хватил кулаком по столу, от чего мистер Бикерт подпрыгнул. — Я хочу продвинуть ньютоновские освежители воздуха во все оздоровительные клубы, во все раздевалки Америки.
— Что-нибудь еще, Тео? — спросил отец.
— Оздоровительные клубы? — переспросил мистер Бикерт.
— Больше ничего на ум не приходит.
— Именно.
— Когда ты говорил с ней вчера вечером, она была испугана? — спросила миссис Бун.
Джордж кивнул жене, подавая сигнал открыть стенды. Под ними обнаружились два больших плаката с изображением дюжины освежителей — но освежители обычно делаются в виде зеленой елочки. Эти имели вид спортивных снарядов — мячей для бейсбола и баскетбола, штанги теннисных ракеток. Были и такие, которые изображали знаменитых спортсменов.
— Да, она очень боялась и еще переживала за мать.
— Это и есть спортивные освежители Ньютона! — торжественно провозгласил он.
— Почему ты нам обо всем сразу не рассказал? — поинтересовался отец.
Если мистер Бикерт был впечатлен, он этого никак не показал.
— Потому что Эйприл заставила меня пообещать, что я буду молчать. У нее тяжелая жизнь, и она многое скрывает. К тому же она стесняется из-за своей семьи и пытается защитить их. Она надеялась, что мать появится в любую минуту. Наверное, вместо нее появился кто-то другой.
Но у мистера Ньютона были еще тузы в рукаве. Он вытащил из-под стола спортивную сумку и сунул ее под нос мистеру Бикерту.
Тео вдруг потерял аппетит. Ему следовало сделать больше. Ему следовало попытаться защитить Эйприл, рассказав обо всем родителям или, возможно, учителю в школе. Кто-то прислушался бы к нему. Он мог бы что-то сделать. Но он дал Эйприл клятву молчать, и она заверила, что у нее все будет в порядке. Дом заперт, кругом горит свет и так далее.