Язычьян Алексей
Мертвая вода (Агрессия ада - 2)
АЛЕКСЕЙ ЯЗЫЧЬЯН
АГРЕССИЯ АДА
ЧАСТЬ 2
\"МЁРТВАЯ ВОДА\"
Отдалившись от лагеря, Ярополк вдруг услышал звуки необыкновенной, чарующей, чарующей музыки. Она пьянила, наполнив всё существо Ярополка наслаждением. Всё убыстряя свой шаг он двигался на звук. Все чувства отступили, он не видел ничего вокруг и лишь слух вёл его вперёд.
Впереди, среди высокой травы, неестественно синим пламенем горел огромный костёр. Вокруг костра, в каком-то мистическом танце, под звуки той чарующей музыки, которую слышал Ярополк, двигались прелестные девушки. Их обнажённые тела серебрились в лунном свете.
Раздвигая траву, Ярополк пробирался к костру, но тот не становился ближе а, казалось, наоборот удалялся. Ярополк готов был двигаться до бесконечности, как вдруг услышал за спиной крики. По берегу носились дружинники, обезумевшие от ужаса. Не трава была вокруг Ярополка, а река. Лишь успел он понять это, как рухнул в бездну. Неимоверным усилием ему удалось вынырнуть на поверхность, но лишь на мгновение. Тяжёлые доспехи потянули на дно и чёрная гладь воды сомкнулась над его, тянувшимися вверх, руками. Вода ворвалась в судорожно расширившуюся грудь и всё было кончено.
Сносимое течением, тело утопленника падало в глубину. Навстречу, из глубины, загребая воду руками выплыли две обнажённые фигуры. Бесстрастное лицо с запутавшимися в волосах водорослями приблизилось к лицу Ярополка. Холодные, совершенно без выражения как у рыбы, глаза впились в перекошенное судорогой лицо утопленника. Липкие, синие пальцы схватили тело Ярополка и повлекли вперёд.
Некоторое время продолжалось монотонное плавание. Внезапно, один из тащивших Ярополка выпустил ношу и метнулся в сторону. Секунда и в его руках забилась крупная рыба. Тут же, он вонзил в неё зубы и начал пожирать.
Второй пловец в это время, всё так же монотонно продолжал двигаться, таща за собой утопленника. Через некоторое время, насытившись, первый опять его догнал и они, вновь вдвоём, потащили Ярополка дальше. Через несколько часов их ушей достиг, гулко распространявшийся в воде, звук ударов. Пловцы, ускорив движение, уверенно двинулись в его направлении.
На берегу реки, весь заросший волосами с растрёпанной гривой на голове, сидел человек и, опустив руки в воду, бил камнем о камень. Подплыв к берегу, один из пловцов медленно всплыл на поверхность. Увидев сидевшего на берегу, он принялся толкать утопленника к нему. Тот, в свою очередь заметив пловца, бросил камни и принялся ждать. Когда из воды показалась спина Ярополка, он крепко за неё схватился и легко выдернул всё тело из воды. Кинув мертвеца себе на плечи, развернулся и метнулся в ночь. Косматый, похожий больше на зверя, чем на человеческое существо, он стремительно нёсся по лесу. Несмотря на темноту он легко находил в чаще ведомую ему одному дорогу. Ноша, лежавшая на плечах, не вызывала в нём никаких эмоций. Он швырял и перехватывал мертвеца, как ему было нужно.
Неожиданно бегущий остановился. Впереди возвышался частокол. Крадучись приблизившись к воротам, он бросил утопленника на землю, а затем, отбежав под защиту деревьев, издал ужасный рёв. За стеной частокола раздались голоса.
Убедившись в том, что его услышали и не дожидаясь больше ничего, странное создание развернулось и бросилось прочь.
Через некоторое время ворота открылись. Окружённый воинами, из ворот вышел высокий стройный юноша. Свет факелов выхватил из темноты лежащее тело.
- Берите его! - Повелительно сказал юноша и повернул обратно к воротам.
На его спине, на пурпурной рубахе спадавшей до пят, хищно блеснула чёрная свастика. Воины молча подняли тело и покорно двинулись следом.
Внутри пространства, окружённого частоколом, лежал посёлок. Каждая хижина селения представляла из себя маленькую крепость. Стены и крыши были обмазаны глиной для того, что бы помешать их поджогу, а пробитые в массивных дверях и ставнях бойницы позволили бы осаждённым осыпать напавших стрелами. Хижины располагались по окружности, как бы создавая ещё одну стену, защищавшую центральную часть посёлка. В центре находилась средних размеров площадь и на ней ещё три строения. Две избы мало, чем отличались от остальных, разве что размерами, они были больше. Третье же сооружение сразу бросалось в глаза своим внешним видом. Оно имело форму пирамиды.
Мрачная процессия сквозь дверь в стене, такую маленькую, что пришлось нагибаться, проследовала внутрь пирамиды. Там было пусто. Узкая деревянная лесенка, вдоль стены, вела на второй этаж. Но не к ней направились вошедшие. Они двинулись к центру помещения. Там, в дощатом полу, был вырублен большой проём и крутые каменные ступени уходили под землю.
Путь преградили два здоровенных вооружённых воина. Лица были скрыты под надетыми на головы мешками и лишь глаза, пустые и безразличные глядели сквозь прорези.
- Именем огня! - Голос юноши в пурпуре, отразившись от стен , гулко прокатился по пустому залу.
Угрюмые стражники расступились. Из под земли вышли ещё трое в мешкообразных колпаках. Один из них был с факелом.
- Возьмите тело! - Приказал двум другим юноша и вслед за факельщиком начал спускаться по ступеням вниз.
Воины пришедшие с улицы, передав тело Ярополка, покинули пирамиду. Долгий спуск под землю задержался перед решётчатыми дверями.
- Именем огня!
Двери растворились, пропуская. Факельщик и за ним остальные оказались в, средних размеров, восьмиугольном зале. От зала как ветви отходили четыре тоннеля. Около каждого стояло по стражнику и ещё двое стояли у решётчатых дверей отделявших зал от лестницы. Четыре каменных титана подпирали свод.
Юноша повернулся к нёсшим Ярополка:
- В чёрный зал.
Дождавшись пока они скрылись в одном из тоннелей, сам он двинулся по другому.
Шёл он долго. В лабиринте подземных переходов не трудно было и заблудиться.
Повороты чередовались один за другим. То здесь, то там от тоннеля отходили коридоры поменьше. Но юноша по-видимому отлично знал маршрут и шёл уверенно.
Наконец он достиг цели к которой стремился. Обширный зал был ярко освещён стоявшими вдоль стен бронзовыми светильниками. Четыре круглых колонны упирались в потолок. Все стены были увешаны разнообразным оружием. Чего здесь только не было - щиты, мечи, топоры, луки, ножи, кинжалы, копья, палицы, арбалеты и многое другое, всевозможных форм и размеров. Различные хитроумные станки и приспособления для увеличения силы и ловкости были расставлены по залу.
Юноша прошёл через весь зал и остановившись перед маленькой дверью в стене робко постучал. Подождав и не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. За дверью находилась небольшая комната. Вдоль всей боковой стены располагались полки сплошь заставленные шкатулками и коробками. В центре комнаты, в каменном очаге, горел огонь над которым было подвешено несколько котлов. В одних что-то кипело, в других шипело. Несмотря на это ни дыма, ни пара в комнате не было, они вытягивались в отверстие на потолке.
Спиной к двери на маленькой скамеечке около очага сидел старик и, глядя на песочные часы, что-то бубнил себе под нос.
Не решаясь его беспокоить, юноша отступил в угол и присел на грубо сколоченный деревянный табурет.
В это время песок в часах наконец перетёк сверху вниз. Быстро зачерпнув большим черпаком что-то из одного котла, старик плеснул в другой. Дикий визг резанул по ушам.
- А, что б тебя! - Процедил старик и повернулся к юноше.
- Ну?
- Его доставили, Совершенный. - Юноша в пурпуре встал и почтительно приблизился к старику.
- Водяные передали его лешему, а тот принёс к воротам.
- Прекрасно, Скар. Где он сейчас?
- В чёрном зале.
Скар искоса взглянул в котёл висевший над огнём. Открывшееся его взгляду зрелище было не из приятных. В раскалённом котле лежала человеческая голова.
Почувствовав взгляд Скара она открыла глаза и оскалилась.
- Что это, Совершенный?
- А, всё проклятая мёртвая вода. Никак не могу найти средства уничтожить эту голову.
- Но почему? Ведь водяные и лешие уничтожаются.
- Эту голову, Скар, я обработал не искусственной мёртвой водой, которой воскрешаю леших с водяными, а природной.
- И ты не можешь победить её силу?
- Да, я бессилен. Столько лет бьюсь над этим и всё же бессилен. Смотри!
Зачерпнув из соседнего котла расплавленный свинец, Совершенный вылил его в котёл с головой. Снова страшный визг наполнил комнату. Голова отплёвывалась и моргала пытаясь сбить с себя расплавленный металл. Наконец тот стёк на дно котла, а целая и невредимая голова опять злобно скалилась на них.
- Вечное бессмертие...- Прошептал Скар. Старик мрачно усмехнулся.
- Да уж какое тут бессмертие. Наоборот, это и есть смерть во всей своей красе.
Вечная смерть.
Накрыв котёл крышкой, старик задумчиво прошёлся по комнате. В очередной раз Скар восхитился им. Седой как лунь, с изрезанным морщинами лицом, старик обладал лёгкой походкой юноши и телом зрелого мужа. Даже полотно одежды не могло скрыть, как при каждом движении перекатывались бугры великолепно развитой мускулатуры.
- Ну ладно, Скар. - Наконец отвлёкся от своих мыслей старик.
- Пойдём, посмотрим нашего утопленника.
Они прошли через уже упоминавшийся оружейный зал и стремительно миновав сеть подземных ходов очутились в другом зале.
Нетрудно догадаться, почему это помещение было названо чёрным. Стены, пол и свод его были выложены плотно подогнанными одна к другой, до блеска отшлифованными плитами из чёрного камня. Опоясывая весь зал по стенам, на высоте человеческого роста, шёл причудливый орнамент из переплетавшихся между собой паукообразных крестов - свастик. У дальней стены находился огромный, подстать размерам зала, каменный идол. Сидящий на троне человек с бычьей головой. В руках идол сжимал горевший светильник в форме человеческого черепа. Огонь светильника ярко освещал весь зал. По бокам от идола стояли два стражника, сами напоминавшие изваяния.
Посреди зала на каменном возвышении, накрытое с головой красным полотном, лежало тело Ярополка. Стоявшие у возвышения четыре человека, при приближении Совершенного и Скара, согнулись в почтительном поклоне. Старик поднялся на возвышение и подошёл к мертвецу.
- Уберите это.
Повинуясь приказу, красную материю молниеносно сдёрнули. Наклонившись к утопленнику, Совершенный придирчиво его осмотрел. Потрогал пальцем окостеневшие мышцы, заглянул в открытые мёртвые глаза, присмотрелся к трупным пятнам. Наконец он распрямился и повернулся к Скару, довольная улыбка играла на его губах.
- Этот неистовый воин именно таков, каким я его представлял.
Минуя ступеньки, легко спрыгнув с возвышения, старик двинулся к выходу.
- Готовьте труп к воскрешению! - Полуобернулся он к раболепно застывшим фигурам и скрылся в темноте тоннеля.
Не получив от Совершенного приказаний, Скар молча следовал за ним до самой лаборатории. Подойдя к полкам, старик взял маленькую шкатулку и присел к столу.
- Я вижу, ты хочешь спросить. Спрашивай.
- Совершенный, ты хочешь воскресить его мёртвой водой?
- Да.
- Но зачем? И почему именно его? Разве мало водяных и леших создано тобой?
- Создавая из мертвецов леших, водяных и прочую нежить, я получаю исполнителей, слуг покорных моей воле и не способных мыслить самостоятельно. Этот же, неистовый воин, должен стать преемником моего знания, моей веры. Должен стать таким же моим последователем и учеником как и ты.
- Но ведь воскрешённые мёртвой водой не способны мыслить. Старик с усмешкой в глазах взглянул на Скара.
- Я намеревался, Скар, с завтрашнего дня, начать учить тебя тому, чего ты ещё не знаешь - Алхимии. Эта область знания, скрытая от простых смертных, даёт владеющему ей неограниченную власть над материей. Пусть же будет этот мой рассказ вступлением к твоему обучению.
- Мёртвая вода бывает природной и искусственной. О природной или, как я её ещё называю,- Тиллигаровой воде, разговор особый. Поэтому поговорим об искусственной. Её можно получить алхимическим путём. Она отличается некоторыми своими свойствами от природной из-за отсутствия нескольких элементов, которые специально не вставляются в её состав. Мёртвая вода обладает силой воскрешать мёртвые организмы. Под её воздействием тело восстанавливается, получает второе существование, но за исключением мозга. Разум отсутствует, присутствуют лишь инстинкты. Созданные таким путём существа обладают особенностью. Как тебе уже известно, любое живое существо подпитывается энергией из окружающего пространства. Одни от солнечного света, другие от земли и т.д. Воскресшие мертвецы брать энергию из окружающего пространства не могут. У них есть лишь один путь восполнить этот пробел. Они могут питаться человеческой биоэнергией.
Причём только в двух видах. Либо кто-то сознательно будет подпитывать их, в чем, кстати, и заключается моя власть над ними - я их питаю, либо пожирать биоэнергию, когда она выделяется из умирающего человека. Перестань я кормить их своей энергией, и они станут убивать.
- Но я всё равно не понимаю, Совершенный, как же может этот воин стать преемником твоих знаний.
- Не перебивай и я всё объясню. Мёртвая вода это лишь половина. Есть ещё и живая вода. Если мёртвая воскрешает тело, то живая пробуждает Дух, разум. При обработке мёртвой водой воскресает тело. Обработав затем воскресшего живой водой, мы возвращаем ему ясность сознания, причём оно чистое как у ребёнка. Так же восстанавливается и способность брать энергию из окружающего мира, но в неизмеримо большем объёме. Теперь понятно?
- Теперь да.
Совершенный открыл шкатулку и достал небольшую серебряную пластинку.
- Подойди.
Скар приблизился. Поверхность пластинки была покрыта какими-то значками и незнакомыми буковками.
- Здесь записан процесс получения искусственной мёртвой воды.
Скар заворожённо смотрел на серебряный листик. Старик запустил руку за ворот и вытащил подвешенную на цепочке золотую пластинку.
- А здесь - процесс получения живой воды.
Он посмотрел на стоявшие в углу огромные песочные часы.
- Пора. Ты будешь присутствовать при воскрешении, Скар.
***
Август 199I года. Город Кириши, Ленинградская область.
- Да. Молчание в трубке.
- Я слушаю!
- Лёшик?
- Да.
- Узнал?
- Нет.
- Святой Сергий собственной персоной.
- А, здорово Серёга. Ты же вроде на раскопках?
- Уже вернулся.
- Это надо отметить. Шучу. Когда расскажешь о поездке?
- Да хоть сейчас приходи.
- Не, сейчас я не могу. Я тут на дачу намылился.
- Я, в общем-то, тоже на дачу собирался.
- Так и отлично, как подъедешь, так ко мне и подлетай.
- Ну, лады. Между прочим, много интересного расскажу. Кстати, кое-что привёз специально для твоего хобби.
- Да? А что привёз-то?
- Приду и покажу. Ладно, до встречи.
- Ну, давай.
Положив трубку, Алексей Пантелеев начал собираться на дачу. Ездить туда он стал, последнее время, довольно часто. Впрочем, обрадовавшиеся было родители, были быстро разочарованы. Хозяйственными работами, типа пропалывания грядок и т.д., Алексей не занялся. Однако и отдыхом его времяпровождение на даче назвать было нельзя. Соорудив в сараюшке лабораторию, он занимался одним из своих увлечений - Алхимией. Вообще-то, сначала лаборатория располагалась на втором этаже дома. Но после того как в один прекрасный день, оставив что-то кипеть и булькать в своей лаборатории, он спустился попить чайку, а то, что кипело и булькало, взорвавшись, вынесло рамы в окнах второго этажа, разразился скандал. Родители настаивали на полном прекращении этой \"чертовщины\". Отстоять своё право химичить Алексею удалось, но лабораторию пришлось переместить в сарай.
Довольно основательно заниматься алхимией Алексей начал года три назад. Именно тогда он серьёзно увлёкся мистикой и оккультными науками. Будучи идеалистом, а не материалистом, он некоторый период времени веровал в Бога. Но Господь сыпал ему на голову одно наказание за другим. Задавшись вопросом, почему же это так, Алексей углубился в Библию. Ответ он нашёл довольно быстро. В одном из абзацев было сказано: \" От наказаний Господних, сын мой, не отрекайся. Ибо, кого любит Господь, того наказывает...\". \" Спасибо, это не для меня\", - решил Алексей и впал в ересь.
На удивление, еретических учений оказалось много. К тому же они были вовсе не так примитивны, какими их показывала христианская церковь. Еретические учения складывались в систему обобщаемую термином Гностицизм. От греческого слова гностикос - познающий. В их числе были такие ветви как учение манихеев, каттаров, богомилов и множество прочих.
Поглощая информацию обо всём еретическом, Алексей выбрал то, что ему больше понравилось культ Ангела Денницы.
У любого движения объединяющего массу людей, будь оно политическим или религиозным, есть свои заповеди. Были свои заповеди и у следующих за Денницей:
\" Не люби, не жалей, не прощай. Убивай свою душу, которая есть чувства твои.
Возвышайся своим разумом. Ничто не должно тяготить Дух твой, который есть разум твой. Суть твоя должна быть холодной и прозрачной для вбирания знаний. Не насилуй тело своё. Телу телесное, Духу духовное.\"
Как-то, в книге Блаватской \" Тайная доктрина.\" Алексей прочёл фразу почерпнутую из Буддизма: \" Не доверяй словам мудрых только потому, что это сказали мудрые.
Не доверяй словам древних только потому, что это сказали древние. Пропусти их слова через своё сознание и, если там, они найдут отклик твой и твоё согласие, лишь тогда принимай их на веру. \" Накрепко запомнив эту фразу, Алексей решил, так сказать, потрогать всё своими руками, начал заниматься астрологией и алхимией, увлёкся чёрной магией и колдовством. Он стал фанатичным приверженцем Ангела Денницы и, судя по всему, Денница благоволил ему. Всё в жизни, на удивление для многих, пошло у него как по маслу.
В этот день Алексей собирался, как обычно, химичить. Его старый школьный товарищ Олег Фалалеев, которого все почему-то называли Феликсом, попросил изготовить яд для рыб. Феликс был заядлым рыболовом. Он готов был ловить рыбу любым варварским методом, будь то сеть или динамит. Если бы это было в его возможностях, он, пожалуй, все реки вместе с морями и океанами осушил, лишь бы добраться до рыбы.
Алексей часто представлял себе эту картину. Сухое дно реки, масса рыбы и, с воплем: \" Это всё моё!!!\", тонущего в этом серебряном болоте Феликса.
Как- то, Алексею на глаза попался старинный рецепт рыбьего яда. Выплесни эту гадость в воду и рыба всплывёт вверх брюхом, годная в пищу. По пьяному делу, он рассказал об этом Феликсу. Для Феликса это было, чем-то новеньким и уж он от Алексея не отстал, пока тот ему не пообещал этот яд приготовить.
Сам процесс получения этого яда ничего особенно сложного собой не представлял и поэтому много времени не занял. Перелив яд в стандартную полулитровую бутылку, Алексей плотно заткнул её пробкой и поставил на специальную полочку, предварительно подложив снизу бумажку с яркой надписью \" Рыбий яд \".
Теперь это зелье должно было выстаиваться неделю, чтобы дойти до кондиции.
Программа минимум, этого дня, была выполнена, и Алексей решил отдохнуть. Удобно устроившись в шезлонге, между сараем и теплицей, он, нежась в лучах августовского солнца и наслаждаясь прекрасной погодой уходящего лета, погрузился в свежий номер журнала \" Наука и религия\". Это был, пожалуй, один из немногих журналов, читая который, он совмещал приятное с полезным. Необходимая ему информация, в этом журнале, преподносилась в удивительно ненавязчивой и легко усваиваемой форме.
- Привет, алкоголик!
Внезапно раздавшийся, довольный голос оторвал его от журнала.
Аккуратно обходя грядки, широко улыбаясь, к Алексею направлялся Сергей Кочетов.
Подобная фамильярность была простительна человеку, с которым, в одном классе Алексей проучился десять лет. Даже напротив, обхамить друг друга во время приветствия стало чем-то вроде ритуала. Поэтому, Алексей не остался в долгу и не изменяя этикету процитировал:
- Вдруг, откуда ни возьмись, появилось ...
И такая ... появлялась каждый день.
Обменявшись рукопожатием, Алексей вновь опустился в шезлонг. Сергей огляделся и, не найдя ничего лучшего, пристроился рядом на куске бревна.
- Давай, поведай о своей одиссее. Я, честно говоря, был ошарашен, когда узнал, что ты на каких-то там раскопках, да к тому же на Украине. Как это тебя туда занесло, а?
- Проще пареной репы. Несколько человек, из нашего института, должны были ехать с археологической партией на раскопки. Один из них заболел, а я уж тут не растерялся.
- С чего бы это вдруг?
- Чисто из любопытства. А ты бы, мол, не поехал?
- Трудный вопрос. Может, и поехал бы. Ты давай рассказывай, чего там интересненького видел. Что там, вообще, копали?
- В общем, там, в лесу, был ход, уводящий под землю. Каменная лестница.
Несколько метров вглубь и он обрывался. Обрушился когда-то. Селянам окрестным на него, понятно, плевать было. Есть и есть, и бог с ним. Хорошо, что попался на глаза какому-то соображающему человеку. Тот о нём и написал. По этому поводу, в общем, экспедиция и организовалась. Приехали мы, значит, палатки поставили.
Ну, ход как ход, обычная нора, здоровая, правда, и ступени каменные вниз уводят.
Моё дело маленькое, землю копать. И покопать пришлось, я тебе скажу, как стахановцу. Вынимаем землю, потолок подпорками крепим, трудимся как негры. В некоторых местах вообще не пробиться было, каменные глыбы мешали. Стараясь не сбиться с курса, вокруг обкапывали. Вкалывали так дней девять, пока, в буквальном смысле вниз не рухнули. Провалились в зал. Сначала-то, в потёмках, не поняли ни черта. Потом свет туда дали, я и осмотрелся. Первое, что меня поразило, это статуи. Четыре шкафа, подпирающих потолок. Я офигел. Ну, вылитые копии тех, что в греческой мифологии. Да как же их? Ну, те, что небо держат...
А, ладно. От зала в разные стороны ходы расходятся. Там целый город под землёй оказался.
Ева и двадцать три Адама
____________________
© Роберт СИЛВЕРБЕРГ
© Перевел с английского А. Шаров (sharov@postman. ru)
____________________
(рассказ офицера-психолога) Через неделю после начала войны с Сириусом наш крейсер «Даннибрук» получил приказ отправиться в район военных действий, чтобы участвовать в захвате вражеских территорий. На сборы нам дали четверо суток. Скажу честно, я этому несказанно обрадовался: мой брат был одним из командующих операцией, а два племянника и сын, от которых я уже давненько не получал вестей, служили там. Радовались концу безделья и члены экипажа, так как уже два года наш крейсер стоял в доке.
От Сириуса нас отделяло расстояние в восемь световых лет, а это означало, что перелет в подпространстве должен занять более восьми земных месяцев. Поэтому перед полетом предстояло решить одну щекотливую задачу: устав Космической службы строго предписывал в случае, если полет длится более шести месяцев, присутствия на корабле экипажных девиц из расчета одна на двадцать астронавтов. Я известил об этом капитана Баннистера и дал официальное объявление о заполнении пока пустующей штатной единицы.
Первая кандидатка на этот пост отыскалась менее чем через полчаса.
Появление ее сопровождалось сдержанным присвистом, доносившимся с плаца.
Меня поразила быстрота ее реакции: чтобы опередить всех, она, наверное, неслась со скоростью света!
Вошла молодая красивая девушка в простеньком платье из венушелка. Ее гибкая стройная фигурка меня не особенно впечатляла – недоставало пышности форм, но на нее, безусловно, было приятно смотреть. У нее был удивительно милый вид: копна каштановых волос, светло-голубые глазка, румянец во все щеки, пухлые губки, на которых блуждала приветливая улыбка. Я никак не мог взять в толк, что заставило ее наниматься к нам на службу.
Она села, сжав колени, и протянула мне кучу формуляров и медицинских свидетельств с указанием об отличном здоровье и необходимой квалификации для данной работы.
– Меня зовут Ева Тайлер, – сказала она сдержанно, в голосе ее чувствовалось напряжение.
– Вы представляете, чем должна заниматься экипажная девица?
– Да, мистер Харпер, представляю.
– Сколько вам лет?
– Двадцать два.
– Вы были замужем? Помолвлены?
Она смущенно покачала головой: – – Нет.
Я был уверен, что она солгала, но не стал настаивать, так как слишком ясно представлял, что с ней могло случиться: брачные планы расстроились, и она, вместо того, чтобы убиваться, решила наняться в экипажные девицы.
Ничего не скажешь, прекрасный способ отомстить мужчине!
– Вы, конечно же, понимаете, сколь велика ответственность. На «Даннибруке» служат двадцать три офицера, и вы будете на корабле единственной женщиной. Ваше присутствие жизненно необходимо для успеха путешествия. Ясно?
– Да, – вполголоса ответила она.
– Ну и прекрасно. Прибыв на место назначения, вы можете остаться с тем же экипажем, попросить перевода на другой корабль или даже уволиться. Силой мы женщин не удерживаем. Но восемь месяцев вы должны быть для двадцати трех мужчин матерью, женой и любовницей. Работа вас по-прежнему интересует?
– Нет ничего более желанного для меня, – ответила она.
– Я сообщу вам завтра утром, мисс Тайлер. А пока я обязан рассмотреть и другие прошения о приеме на службу.
На ее лице возникло паническое выражение.
– Доктор Харпер, для меня очень важно получить это место!
Я по-отечески улыбнулся и выпроводил ее, пообещав сделать все, что в моих силах, и продолжил прием.
Я вились девицы всех обличий, габаритов и форм. Дородная мамаша-землянка нордического типа и угловатая, сорокалетняя, ненасытная в своей жажде развлечений девчонка. Обычный набор портовых девиц, вечно ищущих работу. Неряхи и чистюли, худышки и толстушки. За день через мой кабинет прошло не менее пятидесяти женщин. Но мысль моя постоянно возвращалась к первой кандидатке, к Еве Тайлер. Я еще никогда не видел экипажной девицы такого типа: она выглядела как девушка из приличной семьи, всеобщая любимица. Я никак не мог представить ее в сладострастных лапах двадцати трех астронавтов…
В конце концов я отбросил сомнения: в ее возрасте знают, что делают, а в мои обязанности не входили заботы о ее целомудрии. Девушка излучала обаяние, обладала приятной внешностью, хотела лететь. Прочь раздумья!
Мы предоставили Еве каюту с двуспальной кроватью и иллюминатором, чтобы романтики могли вволю насладиться красотами космоса. Она привела ее в порядок – каюта не использовалась три года: повесила занавески, добыла на камбузе банки с цветами. Казалось, что Ева с успехом справится и с остальными своими обязанностями. Но как же жестоко я ошибался!
К концу вторых суток я подметил нервное напряжение у Конфуцци, Леонардо и Маршалла. У меня был громадный запас транквилизаторов, но лучшим из них, на мой взгляд, стала бы женская нежность. Поэтому я посоветовал им поменять расписание и вступить в общение с нашей новой экипажной девицей. Каждый из них для виду упирался, якобы не желая идти прежде друзей, и поскольку их споры не прекращались, я посоветовал им вытянуть жребий. Выиграл Маршалл, который без промедления направился в каюту экипажной девицы. Через пять минут он вернулся.
– Старина Маршалл – чистый пулемет, – хохотнул Леонардо.
Он стыдливо улыбнулся.
– Сожалею, но я не смог даже подойти к ней. Она сказала, что не в силах заниматься такими пустяками сегодня вечером из-за приступа космической лихорадки.
Я похолодел, услышав эти слова, но поскольку в глубине души я отвергал возможность крупных неприятностей, то пообещал всем заинтересованным лицам: – – Пошлю к ней врача. Совсем ни к чему, чтобы она заболела.
Полчаса спустя, когда я работал в своей каюте над психокартами экипажа, загудел интерфон. На связи был Толбертсон, наш целитель.
– Харпер, я только что осмотрел вашу экипажную девицу. У нее космическая лихорадка совершенно незнакомой мне разновидности, без всяких симптомов.
– Берт, сделай еще одну диагнограмму, может, что-нибудь необычное? – едва смог выдавить я.
– Может, лучше тебе приставить новый котелок? – зло возразил Толбертсон. – Девица просто симулянтка, а от этой болезни у меня лекарств нет. Это твоя протеже, Харпер. Лучше будет, если ты навестишь ее.
Я позвонил на камбуз и попросил кока до поры до времени сыпать в пищу побольше антистимуляторов, а сам пошел к Еве.
Она лежала на краю просторной постели и даже не повернула головы. Я включил свет. Не надо быть психологом, чтобы понять: она ревела. Хотя экипажные девицы реветь не должны. Они должны быть веселыми попутчицами все двадцать четыре часа в сутки. Кровь в моих жилах вскипела.
– В чем дело, Ева? – Я принял вид доброго доктора Айболита. – Вы можете объяснить мне, что с вами? Перевозбужденные люди рассеянны, а им предстоит совершить пятьдесят переходов в подпространстве, и они не имеют ни малейшего права на ошибку. И вы, Ева, единственный незаменимый член нашего экипажа.
Она отвернулась и всхлипнула – точь-в-точь маленькая девочка. Потом умоляюще улыбнулась сквозь слезы: – – Это из-за смены обстановки, но мне уже лучше. Дайте мне еще пару деньков. Мужчины немножко подождут, а?
У меня возникло ощущение, что я допустил непростительную ошибку.
Прошло еще два дня. Ева встречалась с астронавтами, ела вместе с ними, шутила. О ней заботился весь экипаж. В нее влюбились все, в том числе капитан Баннистер и я. И это было хуже всего. Мы привыкли к девицам более или менее низкого разряда. В этот раз нам досталась жемчужина, но она оказалась недотрогой. Я обещал людям, что после дополнительного отдыха Ева будет исполнять свой долг экипажной девицы. И астронавты не очень ворчали, так как были людьми понятливыми, да и снедб с начинкой помогла.
Мы проскочили орбиту Плутона и вырвались в космические просторы.
Путешествие в подпространстве требует невероятного сосредоточения.
Компьютерам должен обязательно помогать человек. Хрупкий смертный человек. И его голова должна быть занята работой и только работой. А не мечтами о блондинках и брюнетках, оставшихся далеко позади.
Когда истекла отсрочка, я послал второго расчетчика, Стетсона, который на то время был самым нервным членом экипажа, навестить Еву. Я грыз ногти и с нетерпением ждал, когда тот вернется.
Когда он вошел ко мне в каюту, то был сконфужен и подавлен.
– Ну, как? – спросил я с надеждой.
Он пожал плечами.
– Мы прилегли и вдоволь нацеловались и натискались. Но что касается всего остального… она наотрез отказалась. Ах, док, что за экипажную девицу вы нам раздобыли на этот рейс?!
Я дал ему успокоительное и освободил на час от службы.
Совет Пяти собрался в каюте капитана. Капитан, врач, астронавигатор, один из членов экипажа и я, офицер психолог, уставились на бледную растерянную Еву Тайлер.
– Ева, нужно разобраться, – голос капитана звучал ровно, и я невольно восхитился его сдержанности, ибо наверняка знал, что тот с радостью сунул бы меня вместе с Евой в реактор. – Вы утверждаете, что нанялись на работу, чтобы выполнять все обязанности экипажной девицы?
– Не… все… капитан, – едва слышно ответила она. Мой жених мобилизован и находится в секторе Сириуса. Могут пройти годы, пока он вернется в солнечную систему. А может быть, и никогда не вернется. Я хотела… встретиться с ним.
– Именно поэтому вы пошли на сознательный обман? – спросил Баннистер.
– Гражданских в зону боевых действий не пускают. Это была единственная возможность прилететь к нему. Я знаю, что поступила дурно, и искренне сожалею об этом…
– Сожалеете! – взорвался лекарь Толбертсон. – Она сознательно приговорила нас к смерти, лишив жизненно необходимых услуг, а теперь, видите ли, сожалеет!
Капитан гневно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на девушку: – – Вы соображаете, какую роль играет экипажная девица для персонала звездолета? Речь идет вовсе не о разврате, если использовать устаревшую терминологию. Дело в том, что все мы – рабы нашей природы. Конечно, некоторые из нас могут обходится без женщины восемь месяцев и больше, но для других такое воздержание имеет отрицательные последствия. Люди начинают мечтать в разгар рабочего дня, падает сосредоточенность, растет несовместимость. Увеличивается возможность роковой ошибки. Вспомните, как погибли «Мститель» и «Титан». С тех пор присутствие корабельных девиц стало обязательным, и это целиком оправдывает себя.
– Я не подумала об этом, капитан, – прошептала бедняга. – -Ну, если вы осознаете свою ответственность и приступите к делу, мы забудем об этом недоразумении. Вы согласны?
Она отрицательно покачала головой.
– Капитан, я… я еще не знала мужчины. Я хотела… для жениха…
Она замолчала. Капитан бросил на меня испепеляющий взгляд: чтобы офицер-психолог нанял на работу экипажную девицу-девственницу, это не лезло ни в какие ворота!
– Но она предъявила необходимые медицинские свидетельства, подписанные сертификаты… – прохрипел я.
– Это фальшивка. Я заплатила за них пятьдесят кредитов, – спокойно заявила Ева.
– Лучше, если вы сейчас отправитесь к себе в каюту и там подождете нашего решения, – резко подвел черту капитан.
Ева удалилась, и воцарилось тягостное молчание.
Нарушил его лекарь Толбертсон: – – Мне кажется, спорить не о чем. Несмотря на наше уважение к эмоциям и внутренним запретам девушки, мы либо немедленно пускаем ее в работу, либо бросаем в реактор и молимся Богу, чтобы живыми добраться до Сириуса. Лучше вообще не иметь женщины, чем иметь динамистку!
Я с надеждой смотрел на капитана, который был джентльменом до кончиков ногтей: не может быть, чтобы он подверг девушку насилию или решил отправить на смерть.
Но капитан печально процедил: – – Боюсь, что Толбертсон прав. Присутствие Евы на борту более опасно, чем вообще отсутствие экипажной девицы. Придется отдать приказ о ее уничтожении.
– Нет, подождите! – Я выдавил жалкую улыбку. – У нас есть средство использовать Еву Тайлер в качестве экипажной девицы, не разрушая ее личность…
Глаза капитана превратились в амбразуры, из которых вот-вот вылетят стрелы.
– Есть одно снадобье… Оно производит временное короткое замыкание логических центров головного мозга и не вызывает привыкания. Можно дать Еве это лекарство и обеспечить ее функционирование в роли постельного робота. В конце путешествия мы прекратим обработку и внушим ей, что она девственница, и вручим ее женишку. Никто не пострадает, и мы обзаведемся экипажной девицей…
Минут двадцать мы обсуждали это мое предложение со всех сторон. Никому не нравилась эта идея, но никто не видел иного решения, и все проголосовали «за».
Я зашел к Еве без стука и не удивился, когда застал ее в нервном припадке. Сел рядом, погладил по головке, будто она была моей дочерью, а не корабельной девицей.
– Все устроилось, Ева. Никто до вас не дотронется. Я принес лекарство, чтобы вы успокоились.
Она доверчиво посмотрела на меня. Я протянул ей таблетку и стакан воды.
Она проглотила ее, и я минут десять наблюдал, как личность Евы Тайлер потихоньку исчезала. Глаза стали пустыми, губы сложились в глупую ухмылку.
\"Это нужно для общего блага, – повторял я. – Вопрос выживания.
Насущная необходимость\". Но, как я ни старался убедить себя в этом, на душе кошки скребли.
Мы привыкли к состоянию Евы, и вскоре никакие комплексы не мешали нам навещать ее. Не было ни одного человека на борту, кто бы не прибег к ее услугам, даже капитан и я. Некоторые навещали ее часто, другие редко, в зависимости от своего темперамента. И она всегда была на месте и никому никогда не отказывала. Чувство вины постепенно во мне ослабело. Все вело к понятному концу: мы прилетим на Сириус живыми, а она никогда не узнает о той роли, которую играла на борту корабля. «Чистота, – повторял я себе, как знающий офицер-психолог, – есть вопрос мышления, а не физического состояния».
В день посадки я «разбудил» Еву. Она пришла в себя и с недоумением осмотрелась. Глаза ее обрели жизнь, взгляд сделался осмысленным.
– Привет, Ева, – сказал я, – мы вот-вот совершим посадку.
– Так… быстро? – это были ее первые слова за восемь месяцев. – Вы знаете, мне снились странные сны. Но я никогда… никогда не осмелюсь вам их рассказать!
Я воспользовался гипнозом и занес в подсознание отчет о путешествии на звездолете, экипаж которого проявил чудеса мужества, отказавшись от услуг экипажной девицы. Снова разбудил ее, поболтал о том о сем и ушел.
– Отец! – на экране появилось мальчишеское лицо Дана Харпера, капитана Седьмого космического флота и моего сына. – Я благодарен тебе, ведь ты – невольный виновник моего счастья! Судя по рассказам Евы, ты так и не получил моего письма, где я сообщал тебе о намерении жениться. И именно ты сделал брак возможным!
– Судя по рассказам Евы? А откуда ты знаешь ее? Мы только что доставили ее…
Дан весело расхохотался.
– Я познакомился с Евой два года назад и именно на ней я женюсь!
– На Еве? На нашей экипажной девице? – я готов был откусить себе язык за сорвавшиеся слова, но они не возымели на Дана никакого действия. Он захохотал пуще прежнего.
– Ева рассказала мне, как она провела тебя. Ей даже немного стыдно за свою проделку. Но я успокоил ее: никто ведь не пострадал, и она сейчас со мной. Посоветуй ей забыть об этом проступке, ты ведь психолог, и знаешь, как это делается. Она послушает тебя. Наше бракосочетание состоится в большой часовне.
– Ты прав, Дан, – процедил я. – Она послушает меня… и никто не пострадал…
«Никто не прострадал, – повторял я себе снова и снова. – Чистота это вопрос мышления. Я человек науки, и знаю, что это так. Я буду помнить об этом, а вечером, на свадьбе, приму Еву с уважением и любовью, словно родную дочь…» Мне сказали, что я так и сделал. Но я ничего не помню, поскольку был тогда мертвецки пьян.