– Нет, – сказал Валентин. – Все ниже Сторожевых Городов скрыто облаками. Иногда можно забыть о существовании всего остального на Маджипуре.

– Наверное, наверху очень холодно? – спросил мальчик.

– Нет, совсем не холодно. Так же, как здесь. Даже теплее. Постоянная весна. Воздух мягкий и легкий, всегда цветут цветы.

– Но ведь Гора уходит далеко в небо Горы Кинтора не такие высокие, их не сравнить с Замковой Горой, но я слышал, что на их вершинах лежит снег, и иногда он остается на все лето. Замок, наверное, темен, как ночь, и холоден, как смерть!

– Нет. Машины древних творят вечную весну. Они уходят глубоко в горы и вытягивают энергию – я не знаю, как – и перерабатывают ее в тепло и свет, чистый воздух. Я видел эти машины в подземельях Замка – громадные металлические предметы, металла хватило бы, чтобы построить город, гигантские насосы, медные трубы…

– Где мы сейчас, Валентин? Близко?

– Даже полпути не прошли, – покачал головой Валентин.

8

Самая прямая дорога вверх через Свободные Города шла между Байбируном и Верхним Сонбрейком. Это было широкое, с легким подъемом, плечо Горы. Когда они приближались к Байбируну, Валентин узнал от Гарцвела, теперь квартирмейстера, что армия нуждается в свежих фруктах и мясе. Самым разумным было пополнить запасы провианта на этом уровне, прежде чем начать подъем к Сторожевым Городам.

Байбирун имел двенадцать миллионов жителей и вытянулся вдоль стомильного гребня, нависшего над лицом Горы. К нему можно было подойти лишь с одной стороны – от Верхнего Сонбрейка через ущелье, такое узкое, что сотня воинов могла бы защитить его от миллиона. Валентин не удивился, что ущелье занято, пожалуй, побольше чем сотней воинов.

Ирманар и Делиамбер пошли на переговоры. Вернувшись, они сообщили, что отрядами в ущелье командует герцог провинции, чьей столицей был Байбирун, Хайтлог, и что он желает говорить с Лордом Валентином.

– Кто такой этот Хайтлог? – спросила Карабелла. – Ты его знаешь?

– Не очень близко. Он из семьи Тивераса. Надеюсь, у него нет зуба против меня.

– Он может получить благодарность Доминика Барджазеда, если пристукнет тебя в этом проходе, – заметил Слит.

– Чтобы потом все ночи страдать во сне? – смеясь спросил Валентин. – Он, правда, выпивоха, но не убийца. Он из знатной семьи.

– Как и Доминик Барджазед, Милорд.

– Даже сам Барджазед не рискнул убить меня, когда у него была такая возможность. Пошли, не будем терять время.

Валентин пешком дошел до входа в ущелье, сопровождаемый Ирманаром, Эйзенхартом и Делиамбером. Их ждали герцог и трое его сторонников.

Хайтлог был могучим, широкоплечим человеком с густыми седыми кудрявыми волосами и цветущим мясистым лицом. Он внимательно разглядывал Валентина, как бы ища под внешностью этого светловолосого незнакомца душу истинного Короналя. Валентин отсалютовал ему, как полагалось Короналю приветствовать провинциального герцога – прямым взглядом и повернутой наружу ладонью, и Хайтлог тут же оказался в затруднении, явно не зная, как правильно реагировать. После небольшой паузы он сказал:

– Сообщалось, что ты Лорд Валентин, измененный колдовством. Если это так, я приветствую тебя, Милорд.

– Поверь мне, Хайтлог, это так.

– Были послания насчет этого. Но были и противоположные.

Валентин улыбнулся.

– Послания Леди правдивы. Послания же Короля учитывают то, что сделал его сын. Ты получил инструкции из Лабиринта?

– Что мы должны признать тебя? Да. Но все-таки это странно. Если я не должен верить тому, что слышу из Замка, то почему я должен верить приказам из Лабиринта? Может, они поддельные.

– Здесь с нами Ирманар, высокий служащий Понтификса Тивераса. Он здесь не как пленник и может показать тебе печать Понтификата.

Герцог пожал плечами. Глаза его продолжали сверлить Валентина.

– Непонятная вещь, чтобы Короналя можно было таким образом изменить. Если это правда – тогда все может быть правдой. Чего ты хочешь от Байбируна… Милорд?

– Нам нужны фрукты и мясо. Нам еще предстоит пройти сотни миль, а голодные солдаты – не самые лучшие.

– Ты, конечно, знаешь, что в Свободном Городе, – сказал Хайтлог, дернув щекой.

– Знаю. Так что из этого?

– Может, кто и забывает о древних традициях, но мы в Свободных Городах придерживаемся их, и мы не обязаны снабжать правительство товарами иначе как по законно установленным ценам. Стоимость провианта для такой армии…

– …будет уплачена полностью из имперской казны, – резко оборвал его Валентин. – Мы не просим у Байбируна даром ничего, даже стоимостью в пять весовых единиц.

– А имперская казна едет с тобой?

Валентин ответил с некоторой злостью:

– Имперская казна находится в Горном Замке, как это повелось со времен Лорда Стиамота. Когда я дойду до Замка и вышвырну узурпатора, я полностью расплачусь за все, что мы купим здесь. Разве Короналю более не оказывается кредита?

– Кредит Короналю существует, – осторожно сказал Хайтлог. – Но тут есть сомнения, Милорд. Мы народ бережливый, и какой позор падет на нас, если обнаружится, что мы оказали кредит тому… кто предъявил нам фальшивые требования.

Валентин пожал плечами.

– Ты назовешь меня охотно Милордом, а сам одновременно говоришь о сомнениях.

– Я не уверен. Признаюсь.

– Хайтлог, отойдем на минутку и поговорим наедине.

– Да?

– Отойдем на десять шагов! Не думаешь ли ты, что я вцеплюсь тебе в глотку, как только ты отойдешь от своих телохранителей? Я хочу шепнуть тебе кое-что, о чем ты, возможно, не хотел бы говорить перед всеми.

Герцог, недовольный и надутый, кивнул и отошел с Валентином. Валентин тихо сказал ему:

– Когда ты был в Горном Замке на моей коронации, ты сидел за столом рода Понтификса и выпил четыре или пять фляжек молдемарского вина, помнишь? Вдрызг пьяный, ты встал, чтобы танцевать, споткнулся о ногу своего кузена Илзандера и растянулся. И тут же начал бы драку с Илзандером, если бы я не оттащил тебя в сторону. Ну? Ничего из этого в тебе не откликается? Откуда бы мне знать об этом, если бы я был каким-то выскочкой из Зимрола?

Лицо Хайтлога залилось краской.

– Милорд…

– Вот теперь ты сказал это слово с большим убеждением. – Валентин похлопал герцога по плечу. – Все в порядке, Хайтлог. Помоги мне, и когда приедешь в Замок праздновать мое восстановление, получишь еще пять фляжек доброго молдемарского. Надеюсь, ты будешь более воздержан, чем в тот раз.

– Милорд, чем я могу служить тебе?

– Я уже сказал. Нам нужны свежие фрукты и мясо, и мы рассчитаемся, когда я снова стану Короналем.

– Пусть будет так. Но станешь ли ты Короналем?

– Что ты хочешь сказать?

– Наверху ждет армия, и немалая, Милорд. Лорд Валентин – я имею в виду того, кто называется Лордом Валентином – созывает сотни и тысячи горожан для защиты Замка.

– Где собирается эта армия?

– Между Эртсод Грэнд и Бомбифейлом. Он стягивает ее на все Сторожевые Города и на города над ними. Реки крови потекут с Горы, Милорд.

Валентин отвернулся и на миг закрыл глаза. Боль и отчаяние захлестнули его разум. Это неизбежно, в этом нет ничего неожиданного, именно так он и предполагал с самого начала. Доминик Барджазед позволит ему пройти по нижним склонам, а на верхних подступах выставит мощную защиту, используя против Валентина его же собственных королевских телохранителей, рыцарей высокого происхождения, с которыми Валентин рос…

На мгновение решимость Валентина снова покачнулась. Стоит ли второй раз делаться Короналем ценою хаоса, кровопролития, агонии его народа? Может быть, такова была воля Божества, чтобы его, Валентина, скинули? Если он пойдет вопреки этой воле, не назовет ли он этим какого-нибудь страшного катаклизма на равнинах выше Эртсод Грэнд, который оставит шрамы в душах всего народа, а его ночи будут наполнены обвиняющими снами мучительной вины, и его имя будет проклято навеки?

Он еще мог повернуть назад, мог отказаться от конфронтации с силами Барджазеда, мог принять приговор судьбы, мог…

– Нет.

Он уже вел эту борьбу с самим собой и победил, и не нужно начинать ее снова. Подложный Корональ – человек ограниченный и опасный, он занимает самое высокое место и правит грубо и противозаконно. Этого нельзя так оставить. Это важнее всего.

– Милорд! – окликнул его Хайтлог.

Валентин повернулся к герцогу.

– Мысль о войне причиняет мне боль, Хайтлог.

– Она никому не нравится, Милорд.

– Однако приходит время, когда война обязательная, чтобы не произошло худшего. Я думаю, сейчас именно такое время.

– Похоже, что так.

– Значит, ты принимаешь меня за Короналя, Хайтлог?

– Простой претендент не мог бы знать, что я напился на коронации.

– И ты будешь сражаться рядом со мной над Эртсод Грэнд?

– Конечно, Милорд. Сколько отрядов ты возьмешь из Байбируна?

– Скажем, пять тысяч. Я не хочу иметь огромную армию.

– Пять тысяч воинов твои, Милорд. Если захочешь – больше.

– Пять тысяч хватит, Хайтлог, и спасибо тебе, что веришь в меня. А теперь посмотрим насчет фруктов и мяса.

9

Стоянка в Байбируне была короткой – только чтобы Хайтлог успел собрать воинов и необходимый провиант. А затем путь вверх, вверх, вверх. Валентин ехал впереди со своими пидрудскими друзьями. Он радовался, видя их благоговение и удивление, слыша, как ахает от восторга Карабелла и даже Залзан Кавол что-то ошеломленно шепчет, когда перед ними развертывались красоты Замковой Горы.

Чем выше они поднимались, тем чище и приятнее становился воздух, потому что они все ближе подтягивались к громадным машинам, поддерживающим на Горе вечную весну. Скоро стали видны контуры округов Сторожевых Городов.

Гора здесь была громадным серым гранитным щитом, развернувшимся в небо и исчезавшим в море облаков, которые скрывали верхние склоны. Небо было поразительно ярко голубого цвета, глубже по тону, чем над нижними землями Маджипура. Валентин помнил, как ему нравилось это небо, как неприятно было спускаться вниз, в обычный мир обычных красок. У него перехватило дух, когда он снова увидел небо. Весь холм и гребень, казалось, были окружены искрящимся нимбом таинственного света. Даже пыль вдоль края шоссе казалась блестящей. Вдали можно было разглядеть небольшие города-спутники, а высоко над ними – несколько крупных центров. Эртсод Грэнд был прямо впереди, его громадные черные башни отчетливо виднелись на горизонте.

Валентин смущенно заморгал, глаза его вдруг увлажнились. Он похлопал по арфе Карабеллы и сказал:

– Спой мне.

Она улыбнулась и взяла маленькую арфу.

– Мы пели это в Тил-омоне. Замковую Гору там считали выдуманным местом, романтической грезой…

Далеко на востоке есть страна,

Которую мы никогда не увидим,

Где чудеса растут на громадных пиках

Блистающие города.

На Замковой Горе живут Властители

И герои целыми днями развлекаются

Она замолчала, опустив арфу, и отвернулась.

– В чем дело, милая?

– Ничего. Я просто забыла слова.

– Карабелла!

– Ничего, я же сказала!

– Прошу тебя…

Она обернулась к нему. В глазах ее стояли слезы.

– Это все так удивительно, Валентин, – прошептала она, – и так странно, так страшно…

– Удивительно – да, но не страшно.

– Это прекрасно, я понимаю. Я и представить себе не могла таких городов, таких гор, что составляют только часть одной большой горы, и все прочие чудеса. Только…

– Что?

– Ты идешь домой, Валентин! К своим друзьям, родным, может, к любовницам… Как только мы выиграем войну, все они соберутся вокруг тебя, будут таскать по банкетам и празднествам, и… – Она сделала паузу. – Я не хотела говорить тебе этого.

– Говори.

– Милорд…

– Не надо официальности, Карабелла. – Он взял ее за руку и заметил, что Шанамир и Залзан Кавол отошли в другой конец фургона и сели к ним спиной.

– Милорд, – сказала она отрывисто, – что будет с девушкой-жонглером из Тил-омона, когда ты снова окажешься среди принцев и леди Замковой Горы?

– Разве я давал тебе понять, что я тебя брошу?

– Нет, Милорд, но…

– Называй меня Валентином. Что – но.

Она покраснела и выдернула свою руку.

– Этот твой герцог Хайтлог вчера увидел, что ты обнял меня… Ты не видел его улыбки! Словно я просто игрушка для тебя, которую в любое время можно выбросить.

– Я думаю, ты слишком многое прочла в его улыбке, – медленно сказал Валентин. Он и сам заметил эту улыбку и был ею смущен. Он понимал, что для Хайтлога и других людей того же ранга Карабелла – всего лишь случайная наложница самого низкого происхождения, не заслуживающая ничего, кроме презрения. В его прежней жизни на Замковой Горе подобные классовые развлечения были в порядке вещей, но он давно уже был выкинут с Горы и на многое теперь смотрел иначе. Опасения Карабеллы были реальны. Однако эту проблему следовало решать только в подходящий момент. Сейчас на первом месте было другое. И он сказал ласково:

– Хайтлог слишком налегает на выпивку, и душа его загрубела. Не обращай внимания. Ты будешь среди самых высоких особ Замка, и никто не посмеет отнестись к тебе пренебрежительно. Ну а теперь заканчивай песню.

– Ты любишь меня, Валентин?

– Да. Но когда у тебя красные и распухшие глаза, я люблю тебя меньше.

– Такое говорят ребенку! Ты что-же, считаешь меня ребенком?

– Я считаю тебя женщиной, умной и привлекательной. А какого ответа ты ждала?

– Что ты меня любишь. Без дополнений.

– Извини. Впредь буду осторожнее в выражениях. Так ты будешь петь?

Она снова взяла арфу.

Все утро они поднимались вверх, за Свободные Города. Валентин выбрал Пинеторское шоссе, идущее по пустой местности каменистых плато. Никто не мешал им подниматься.

– Они не станут пытаться остановить тебя, – сказал Хайтлог, – пока ты не подойдешь к Сторожевым Городам. Там они и хотят захватить тебя.

– Там будет достаточно места, – сказал Валентин.

В голой долине он остановил свою армию и стал совещаться с командирами. Разведчики принесли известия, свинцом легшие на Валентина: огромнейшая армия заполнила широкую, а сотни квадратных миль равнину ниже Внутреннего Города Бомбифейл. В основном, пехота, но есть и плавучие повозки, и верховые отряды, и корпус молиторов – по крайней мере в десять раз больше того количества боевых зверей, что ждали на берегах Глейга. Но Валентин не показал уныния.

– Значит их превосходство – двадцать к одному. Это неплохо. Жаль, что их не больше – такая армия неповоротлива, и нам было бы легче жить. – Он постучал по карте. – Они пошлют туда подкрепление. Как только они войдут в Проход, им будет трудно перегруппировываться и менять направление. А мы тут же повернем обратно, поднимемся прямо в середину их лагеря и пробьемся к самому Бомбифейлу. Выше него дорога на Верхний Морпин, которая и приведет нас к Замку. Вопросы есть?

– А что, если между Бомбифейлом и Верхним Морпином нас ждет вторая армия – спросил Ирманар.

– Спросишь об этом, когда пройдем Бомбифейл. Есть еще вопросы?

Все молчали.

– Прекрасно. Тогда вперед!

Еще день – и они въехали в большой зеленый пояс, окружавший Внутренние Города. Теперь они были в облачной зоне, прохладной и влажной, где солнце едва было заметно сквозь постоянный туман. В этом влажном регионе растения, что внизу были едва по колено человеку, вырастали до гигантских размеров, с листьями величиной в большое блюдо и черенками в древесный ствол, и все это сверкало блестящими капельками росы.

Ландшафт здесь был сильно изрезанным: из глубоких долин резко поднимались горы, и дорога опасно вилась вокруг конических пиков. Выбор дороги стал весьма ограниченным: на западе непроходимые горы, похожие на клыки, на востоке широкий и удобный склон Бомбифейльской Равнины, а впереди ряд гигантских естественных ступеней с каменными стенами по бокам – Проход Перитол, где если Валентин не ошибался, ждали отборные отряды узурпатора.

Валентин не спеша вел свою армию к Проходу. Четыре часа езды – два часа отдыха, еще пять часов езды, ночлег, а с утра все сначала. В бодрящем воздухе Замковой Горы можно было ехать много быстрее, но Валентин подозревал, что враг следит за ним с высоты, и хотел дать ему больше времени для наблюдения и принятия мер.

На следующий день они ехали шагом, потому что уже видны были глубокие ступени Прохода. Делиамбер с помощью колдовства послал свой дух вперед и затем сообщил, что основная армия действительно заняла Проход, а вспомогательные отряды вытянулись к западу от Бомбифейльской равнины, чтобы оказать поддержку.

Валентин усмехнулся.

– Теперь уже не долго. Они в наших руках.

За два часа до темноты он отдал приказ разбить лагерь на лугу. Фургоны были поставлены защитной стеной, фуражиры пошли собирать сучья для костров, квартирмейстеры начали создавать ужин. Когда совсем стемнело, по лагерю прошел неожиданный приказ ехать дальше, оставив горящие костры и часть фургонов на месте.

Валентин чувствовал, как в нем поднимается возбуждение. Он видел, как снова загорелись глаза Карабеллы, как выделился старый шрам на щеке Слита… Это были незабываемые часы напряжения перед событиями, которые вот-вот родятся.

– В прежние дни, – сказала Карабелла, – ты, видимо, глубоко изучал военное дело, раз придумал такой маневр?

Валентин засмеялся.

– Военное искусство было забыто меньше чем через сто лет после смерти Лорда Стиамота. Я ничего не знаю о войне, Карабелла.

– А как же…

– Догадка. Случайность. Гигантское жонглирование, которое я делаю на ходу. – Он подмигнул. – Только никому не говори об этом. Пусть думают, что их полководец – гений.

В облачном небе не было видно звезд, а свет луны был очень слабым. Армия Валентина двигалась к Бомбифейльской Равнине, освещая себе путь световыми шарами, Делиамбер сидел в глубоком трансе рядом с Валентином и Ирманаром, ища впереди барьеры и препятствия. Валентин молчал. Он чувствовал себя удивительно спокойным. Да, думал он, это ив самом деле гигантское жонглирование. И теперь он, как раньше, в труппе двинулся в то спокойное место в центре своего сознания, где он обрабатывал информацию о постоянно изменяющемся рисунке событий, по существу даже не зная ни об обработке, ни об информации, ни о событиях; все делалось в свое время, с одним только ясным знанием эффективной последовательности вещей.

За час до рассвета они дошли до того места, где дорога поворачивала вверх к входу на равнину. Валентин снова созвал своих командиров.

– Только три приказа: держаться плотной формацией, не отнимать жизнь без необходимости, пробиваться вперед. Сегодня завтракаем в Бомбифейле, а ужинаем завтра в Замке Лорда Валентина!

10

Настал момент, которого давно страшился Валентин: он должен вести граждан Маджипура против граждан Маджипура поставить на карту кровь своих товарищей по странствию против крови товарищей своей юности. Но теперь этот миг настал, и Валентин был твердым и спокойным.

В сером свете зари, вторгшаяся армия прокатилась по краю равнины, а в утреннем тумане Валентин впервые увидел легионы противника. Равнина, казалось, была заполнена черными палатками. Всюду были солдаты, повозки, животные, молиторы – хаотичная волна.

Силы Валентина выстроились клином: самые храбрые и преданные в передних фургонах фаланги, отряды герцога Хайтлога в середине, а тысячи ополченцев из Пендивейна, Макропрозоса и других Городов Глейга составляли арьергард, более значительный по массе, чем по храбрости. В армии освобождения присутствовали все расы Маджипура – скандары, вруоны, целая армия лименов, множество хьортов и гейрогов, даже небольшой элитарный корпус су-сухирисов. Сам Валентин ехал в одной из трех точек передней части клина, но не в центральной: там Ирманар готовился нанести главный удар контрнаступлению узурпатора. Повозка Валентина была в правом крыле, Эйзенхарта – в левом, а сразу за ними вели колонны Слит, Карабелла, Залзан Кавол и Лизамон.

– Вперед! – крикнул Валентин, и битва началась.

Повозка Ирманара рванулась вперед, затрубили рога, вспыхнуло освещение. Валентин двинулся следом и, взглянув в дальний конец поля битвы, увидел, что Эйзенхарт держит равнение. Плотным клином они врезались на равнину, и сразу же основная масса защитников рассыпалась в беспорядке. Передний край сил узурпатора рухнул с пугающей резкостью словно это была намеренная стратегия. Отряды а панике бросались туда-сюда, сталкивались, путались, хватались за оружие или просто спасались бегством. Громадная равнина пошла волнами беспорядочно мечущихся фигур, не имеющих ни вождя, ни плана. Вторгшаяся фаланга шла вперед через эти волны. Произошел небольшой обмен огнем: случайные выстрелы энергометов освещали ландшафт, но руководство вражескими силами, видимо, слишком растерялось, чтобы создать правильную защиту, а атакующий клин, прорвавшийся вперед, не нуждался в убийстве противников.

Делиамбер сказал:

– Они растянуты огромным фронтом, миль на сто, если не больше. Это даст им время сконцентрировать силу. После первой паники они снова сгруппируются, и нам станет труднее.

Так оно и вышло.

Неопытное гражданское ополчение, набранное Домиником Барджазедом в Сторожевых Городах, могло растеряться, но ядро защитной армии составляли рыцари Замковой Горы, тренированные в военных играх, если не в технике самой войны, и теперь они собирались со всех сторон вокруг маленьких клиньев, глубоко врезавшихся в них. Каким-то образом подогнали взвод молиторов, и они подступали теперь с фланга Эйзенхарта, щелкая челюстями и хватая когтями. С другой стороны кавалерийский полк отыскал своих животных и тоже построился, а Ирманар попал под заградительный огонь энергометов.

– Держать построение! – крикнул Валентин. – Сохранять движение вперед!

Они все еще продвигались, хотя ход их сильно замедлился. Если вначале армия Валентина врезалась в гущу врагов, как горячий нож в масло, то теперь она как бы пробивалась сквозь земляную стену. Многие повозки были окружены, некоторые из них остановлены. Валентин мельком увидел, что Лизамон пешком пробивается сквозь толпу защитников, раскидывая их в стороны, как кегли. Три гигантских скандара тоже вышли на поле и устроили страшную резню своими многими руками, в каждой из которых было какое-то оружие.

Затем окружили повозку Валентина, но водитель дернул ее назад и резко повернул кругом, раскидывая вражеских солдат.

Вперед, вперед…

Повсюду лежали тела убитых. Как глупо было надеяться, что завоевание Замковой Горы обойдется без кровопролития, уже, наверное, сотни погибших, сотни раненых. Валентин хмурился, но стрелял.

– Валентин! Лорд Валентин!

Крик был общим, но исходил из глоток воинов обеих сторон, и каждая сторона имела в виду своего Лорда Валентина.

Теперь продвижение, казалось, было полностью заблокировано. Защитники перешли в контратаку, словно не были готовы напасть первыми и позволили армии Валентина пробиться вперед, а теперь перегруппировались, собрались с духом и приняли подобие стратегии.

– Похоже, что у них новое руководство, Милорд, – сказал Ирманар. – Теперь их командиры держат мощный контроль и жестоко пришпоривают солдат, чтобы они шли на нас.

Вперед выступил строй молиторов, за ними шли в громадном количестве отряды узурпатора. Но тупоумные неуправляемые животные причиняли больше затруднений своим объемом, чем зубами и когтями. Многие из офицеров Валентина выскочили из повозок и яростно сражались, в то время как их отряды старались прикрыть их. Валентин сам хотел выйти, но Делиамбер приказал ему остаться.

– Твоя особа священна, – резко сказал он. – В рукопашном бою обойдутся и без тебя.

Валентин нахмурился. Он сознавал логику слов Делиамбера, но презирал ее. Тем не менее он покорился.

– Вперед! – крикнул он в черный костяной рог полевого коммуникатора.

Но двинуться вперед они не могли. Тучи защитников собирались со всех сторон и теснили назад армию Валентина. Новые силы узурпатора сконцентрировались неподалеку от Валентина. Да, какой-то новый полководец, подумал Валентин, сильный и вдохновенный полевой командир сплотил приведенные в панику отряды.

– Милорд, – крикнул Ирманар, – видишь холм направо? За ним вражеский командный пункт – там их генерал в гуще сражения.

– Я хочу взглянуть на него, – сказал Валентин.

– Милорд, – продолжал Ирманар, – мы должны сосредоточить свою атаку здесь и убрать его, прежде чем он добьется большого преимущества.

– Да, конечно, – рассеянно пробормотал Валентин, прищурясь и вглядываясь.

Да, вот он. Высокий, выше Валентина, широкий рот, проницательные темные глаза, тяжелая масса черных волос, заплетенных в косу. Он казался удивительно знакомым…

Да, конечно, Илидат. Как можно было забыть хоть на миг друга юности, казавшегося иногда даже ближе брата Вориакса. Илидата, близкого к Валентину по способностям и характеру, Илидата, которого все, даже сам Валентин считали следующим возможным Короналем.

Илидат руководит вражеской армией. Илидат – опасный полководец, которого надо устранить.

– Милорд, – сказал Ирманар, – мы ждем твоих приказов.

Валентин вздрогнул.

– Окружите его, – сказал он, – нейтрализуйте его. Возьмите в плен, если удастся.

– Мы можем открыть огонь…

– Не навредить ему, – резко сказал Валентин.

– Милорд…

– Я сказал не навредить!

– Слушаюсь, Милорд, – неуверенно ответил Ирманар. Для него враг был только врагом, а этот генерал принесет немалый ущерб, если не будет быстро убит.

Валентин с тревогой и напряжением следил, как Ирманар собрал свои отряды и повел их к лагерю Илидата. Приказать, чтобы Илидату не вредили – дело простое, но как проследить за этим в разгар битвы? Валентин больше всего боялся, чтобы кто-то из преданных ему не повел бы туда свои отряды. Знать, что Илидат в опасности, что Илидат должен пасть, чтобы армия освобождения пошла вперед… это ужасно!

Валентин встал. Делиамбер сказал:

– Ты не должен…

– Должен, – ответил Валентин и выскочил из фургона, пока вруон не наложил на него какие-нибудь чары.

С земли ничего не было видно: все носятся взад вперед, не отличить друзей от врагов, кругом суматоха, крики, пыль. Общий вид сражения, который Валентин видел из фургона, здесь не был различим. Валентину казалось, что отряды Ирманара отошли куда-то в сторону, а в направлении поста Илидата идет хаотическая битва.

– Милорд! – крикнул Шанамир. – Тебе нельзя быть на самом виду! Ты…

Валентин отмахнулся от него и двинулся в гущу сражения.

События едва изменились: теперь казалось, что Ирманар сосредоточил атаку на лагере Илидата. Вторгшиеся пробились и снова привели врага в смятение. Рыцари и горожане отступали, разбегались кругами, пытаясь уклониться от безжалостного наступления атакующих, а где-то впереди ядро защитников твердо сомкнулось вокруг Илидата.

Только бы он остался невредимым, молился Валентин. Победа, казалось, была уже в руках Валентина, но цена ее будет слишком велика, если придется заплатить смертью Илидата.

Валентин увидел впереди Лизамон и Кона, они прорубали тропу, чтобы по ней прошли другие, идущие за ними. Кон смеялся, словно всю жизнь ждал этой минуты для применения силы.

Синекожий пришелец получил удар в грудь. Он пошатнулся. Лизамон подхватила его и осторожно опустила на землю.

– Кон! – закричал Валентин и бросился к нему.

Даже с расстояния двадцати ярдов было видно, что Кон ранен смертельно: он задыхался, худое с резкими чертами лицо посерело, глаза потускнели. Увидев Валентина он попытался сесть.

– Милорд, – сказала великанша, – тебе здесь не место.

Валентин наклонился над раненым.

– Кон!

– Все правильно, Милорд. Так я и знал – была причина, чтобы я приехал на вашу планету… Одно плохо: не побываю на банкете в честь победы…

Валентин придержал чужеземца за костлявые плечи, но жизнь Кона ушла быстро и спокойно. Его долгое путешествие пришло к концу. Он, наконец, нашел цель и покой.

Валентин выпрямился и огляделся. Его окружал кордон из его людей, и кто-то – кажется, Слит – дергал его, чтобы отвести в безопасное место.

– Нет, – сказал Валентин, – я буду сражаться…

– Не здесь, Милорд, хочешь разделить судьбу Кона? Что будет со всеми нами, если ты погибнешь? Вражеские силы идут к нам из Прохода Перитол. Скоро битва станет еще яростнее. Тебе нельзя быть здесь.

Валентин понимал это. Доминика Барджазеда не было здесь, не следовало быть и Валентину. Но как он мог сидеть в фургоне, когда другие умирают, когда Кон, даже не житель этого мира, отдал жизнь за Валентина, когда любимый друг Илидат в опасности? Он качнулся в нерешительности. Слит выпустил его и тут же позвал Залзана Кавола. Скандар был неподалеку, с мечами в трех руках и энергометом в четвертой. Держа защитников на почтительном расстоянии, он пробился к Валентину. Валентин подумал, что скандар может просто силой утащить его с поля, и сказал:

– Подожди. Предполагаемый наследник в опасности. Приказываю тебе следовать за мной.

Слит и Залзан Кавол опешили.

– Какой наследник?

– Идите за мной. Приказываю.

– Милорд, – начал Залзан Кавол, – твоя безопасность…

– …не единственно важная вещь. Слит – слева! Залзан Кавол – справа!

Они были слишком растеряны, чтобы оказать неповиновение. Валентин подозвал также и Лизамон. Под охраной друзей он быстро подошел к переднему краю врага и закричал изо всех сил:

– Илидат!

Голос его разнесся далеко, и звук этого мощного рева на миг остановил все действия вокруг. За неподвижными воинами Валентин увидел Илидата, и глаза их встретились.

– Илидат из Морвела! – снова закричал Валентин. – Илидат, иди на переговоры!

– Кто выкликает мое имя? – послышался ответ.

Толпа между Валентином и Илидатом раздалась. Валентин протянул руки к хмурой фигуре, начал было говорить, но решил, что слова слишком медлительны и неуклюжи. Поэтому он быстро вошел в транс и бросил Илидату через разделяющее их пространство полную силу своего духа в образах, спрессованных в долю секунды.

…Два мальчика едут верхом по лесу.

…Толстый корень протянулся, как змея, через дорогу. Животное споткнулось, мальчик упал…

…Треск, и острая белая кость вылезла сквозь разорванную кожу…

…Второй мальчик испуганно присвистнул, увидев рану…

Валентин больше не мог держать мысленные образы. Контакт прервался. Валентин в изнеможении отступил а вернулся к реальности.

Илидат растерянно смотрел на него. Они словно были только вдвоем на поле, а все, что делалось вокруг, было просто шумом.

– Да, – сказал Валентин, – ты знаешь меня, Илидат, только не в этом теле.

– Валентин?

– Он самый.

Они пошли навстречу друг другу. Кольцо отрядов обеих сторон окружило их молча, заинтересованно.

Их разделяло несколько шагов, когда оба остановились и неуверенно приняли боевую позу, словно дуэлянты. Илидат ошеломленно разглядывал Валентина.

– Как это может быть? – спросил он наконец. – Разве существует такое колдовство?

– Мы вместе ездили в лес под Эмбломорном, – сказал Валентин. – Я никогда не испытывал такой боли, как в тот день. Помнишь, как ты укладывал сломанную кость на место и сам плакал, будто это была твоя нога.

– Откуда ты это знаешь?

– А потом я не мог ездить несколько месяцев, и ты, Тонигорн и Стасилейн рыскали по Горе без меня. Хромота у меня так и осталась. – Валентин засмеялся. – Доминик Барджазед украл у меня эту хромоту вместе с моим телом. Кто еще из близких ему мог рассчитывать на такую милость?

Илидат потряс головой, как бы сбрасывая паутину сна.

– Колдовство!

– Да. А я Валентин.

– Валентин в Замке. Я виделся с ним вчера, он вызывал меня, разговаривали о старых временах, о наших развлечениях…

– Украденные воспоминания, Илидат. Он шарил в моем мозгу. Ты ничего необычного не заметил за ним в последний год? – Валентин пристально посмотрел в глаза Илидата, и тот отвел взгляд, как бы боясь колдовства. – Тебе не казалось, что твой Валентин стал отдаленным, задумчивым, таинственным?

– Да, но я думал, что его сделали таким заботы управления.

– Но все-таки ты уловил разницу? Перемену?

– Да, легкую. Некоторую холодность, отчуждение…

– И ты все еще не признаешь меня?

– Валентин? – прошептал Илидат недоверчиво, – это в самом деле ты, в чужом теле?

– Именно. А то что в Замке, обманул и тебя и весь народ.

– Это так странно…

– Брось бормотать, Илидат! – Валентин широко улыбнулся, подтянул Илидата к себе и обнял, как друга. Илидат оцепенел. Тело его стало как деревянное. Затем он оттолкнул Валентина и отступил, дрожа.

– Не бойся меня, Илидат.

– Ты слишком многого хочешь от меня. Поверить в такое…

– Поверь.

– Я и так наполовину поверил. Тепло твоих глаз… Твоя улыбка… Твои воспоминания…

– Поверь до конца, – настаивал Валентин. – Леди, моя мать, шлет тебе свою любовь. Ты снова увидишь ее в Замке, когда мы будем праздновать мое восстановление. Поверни свои отряды, мой дорогой друг, присоединяйся ко мне и мы вместе пойдем на Гору.

Лицо Илидата выражало внутреннюю борьбу. Губы шевелились, мускул на щеке дергался. Он долго смотрел на Валентина и наконец сказал:

– Пусть это безумие, но я верю тебе Валентин. Я присоединяюсь к тебе, но да поможет тебе Божество, если ты обманул меня.

– Обещаю тебе, что ты не раскаешься.

Илидат кивнул.

– Я пошлю гонцов к Тонигорну.

– Где он?

– Охраняет Проход Перитол от твоего предполагаемого нападения. Стасилейн тоже там. Я горевал, что меня оставили командовать здесь, поскольку думал, что пропущу все действия. Он, Валентин, неужто это и вправду ты? Золотые волосы, невинные глаза?

– Да, я настоящий Валентин. Помнишь, как Вориакс заставил нас полировать его колесницу, которую мы испачкали?

Оба засмеялись и дружески потыкали друг друга кулаками.

– Но где же ты был? – вдруг нахмурился Илидат. – Что с тобой было весь этот год? Ты не болел?

– Это очень долгая история, – серьезно ответил Валентин. – Сейчас не время и не место рассказывать ее. Надо прекратить сражение, Илидат. Невинные граждане умирают за Доминика Барджазеда, мы не можем допустить этого. Собирай свои отряды и поворачивай обратно.

– В этом сумасшедшем доме это нелегко!

– Отдай приказ. Передай другим командирам. Убийства надо немедленно прекратить. А затем поедем вместе к Бомбифейлу, а оттуда мимо Верхнего Морпина к Замку.

11

Валентин вернулся в свою повозку, а Илидат исчез в растрепанном строю защитников. От Ирманара Валентин узнал, что за время переговоров его люди сильно продвинулись вперед, по-прежнему, держась плотным клином, и привели большую, но бесформенную армию мнимого Короналя в почти полный беспорядок. Клин продолжал расширяться, а беспомощные отряды противника уже не имели ни воли ни желания сопротивляться. С исчезновением лидера и крепкого боевого духа Илидата защитники оказались дезорганизованными.

Но остановить битву почти не было возможности. Сотни и тысячи воинов хлынули беспорядочным потоком на Бомбифейльскую Равнину, и еще тысячи бежали из Прохода, и обуздать всю массу просто не было средств. Валентин увидел звездное знамя Илидата где-то в середине поля, и понял, что Илидат пытается связаться со своими офицерами и призвать их к лояльности, но армия вышла из-под контроля и солдаты гибли напрасно.

Все это камнем легло на Валентина, но он ничего не мог сделать. Он дал сигнал Ирманару усилить давление вперед.

Через час началась странная трансформация битвы: клин Валентина шел впереди почти не встречая сопротивления, а вторая фаланга под предводительством Илидата шла с востока с такой же легкостью. Остатки громадной армии, занимавшей равнину, были таким образом разделены.

Скоро эти бесполезные орды остались в тылу Валентина, а двойная колона вошла в верхнюю половину равнины откуда начался подъем к Бомбифейлу, самому старому и самому красивому из Внутренних Городов. Когда они поднялись по склону, небо стало ярче и воздух теплее, поскольку они начали выходить из облачного пояса на нижние склоны зоны вершины, что вечно купалась в лучах солнца.

Бомбифейл был уже виден, он возвышался над ними, как видение древней роскоши: громадные зубчатые стены из оранжевого песчаника с большими гранеными плитами голубого сипара, привезенного с берегов Великого Океана во времена Лорда Пинетора, и величественными игольчатыми башнями, стройными и изящными, стоявшими с правильными интервалами на зубцах стен.

Душа Валентина преисполнилась радостью. До Замка оставалось меньше дня пути. Сотни миль Замковой Горы были уже позади. И хотя он еще слышал по ночам далекие угрожающие приступы посланий Короля Снов, они лишь слегка задевали край его души. Его любимый друг Илидат поднимался с ним, Стасилейн и Тонигорн тоже ехали, чтобы присоединиться к нему.

Как хорошо было смотреть на стены Бомбифейла и знать, что впереди! Холмы ограничивающие город вдали, чистая трава лугов, красный камень дороги от Бомбифейла до Верхнего Морпина, усыпанные цветами поля, связывающие шоссе Калинтан с южным крылом Замка – он знал все эти места лучше, чем свое здоровье, но все-таки еще не вполне привычное тело. Он был почти дома.