Гвидо
Прощай,
Моя любовь! Мне должно выпить яд.
Я смерти не боюсь, но не хочу
Я умирать на площади, один.
Здесь, здесь, в твоих руках, тебя целуя,
Умру счастливым...
(Идет к столу и берет чашу.)
Как, она пуста?
Скупой тюремщик, пожалел ты яду!
Герцогиня (слабо)
Его не обвиняй.
Гвидо
Как, это - ты?
Ты выпила? Скажи мне, Беатриче,
Что нет.
Герцогиня
Когда б я стала отрицать,
Огонь, сжигающий мне сердце, скоро
Тебе все объяснил бы.
Гвидо
Ты жестока,
Зачем мне не оставила ни капли!
Герцогиня
Для одного лишь было здесь довольно.
Гвидо
О, нет ли яду на губах твоих?
Его я поцелуем выпью!
Герцогиня
Нет!
Ты не убил и умереть не должен.
Убила я и умереть должна.
Ты помнишь: кровь за кровь. Кто так сказал?
Я позабыла.
Гвидо
Подожди. Умрем
С тобой мы вместе!
Герцогиня
Нет, ты должен жить.
Есть в мире много женщин, и они
Тебя полюбят, не свершив убийства.
Гвидо
Люблю одну тебя.
Герцогиня
Но умереть,
Не должен ты!
Гвидо
Возлюбленная! Если
Умрем мы вместе, можно будет лечь
И вместе нам в могилу.
Герцогиня
Будет
Для ложа брачного тесна могила.
Гвидо
Достаточна для нас!
Герцогиня
Ее закроют.
Суровым саваном, полынью горькой;
Нет больше на могилах алых роз,
А, если были, все они увяли
С тех пор, как муж убит мой.
Гвидо
Беатриче,
Есть розы уст твоих - те не увянут!
Герцогиня
О нет, в могиле станут серым прахом
Мои уста, как и твои глаза
Влюбленные в глазницах помертвеют,
И черви стаей нам изгложут сердце.
Гвидо
Я не боюсь. Любовь сильнее смерти.
Во имя торжествующей любви
Умру с тобою!
Герцогиня
Но в могиле мрачно,
В гробу темно. Так, я иду вперед,
Чтоб светочи зажечь перед тобою.
Нет, не хочу я смерти! не хочу!
О милый мой, ты силен, молод, храбр;
Стань между мной и ангелами смерти,
Сражайся с ними за меня.
(Ставит Гвидо перед собой.)
Тебя
Я поцелую, если победишь.
Ужель нет средств спасти меня от яда?
Ужель в Италии нет больше рек,
Что ты не хочешь дать мне горсть воды,
Чтоб загасить огонь!
Гвидо
О боже!
Герцогиня
Гвидо!
Что ж ты скрывал, что засуха в стране,
Что нет воды и что везде - огонь!
Гвидо
О Беатриче!
Герцогиня
Позови врача,
Но не того, кто состоял при муже,
Другого! Позови врача. Скорее.
Я знаю, есть лекарства против яда,
Нам продадут их, если мы заплатим.
Скажи ему: я Падую отдам
За час единый жизни! Умирать
Я не хочу. Мне больно. Умираю,
Не прикасайся. Яд мне сердце жжет.
Не знала я, как страшно умирать.
Я думала, что жизнь взяла себе
Все муки. Нет, не так.
Гвидо
Гасите, звезды
Проклятые, в слезах свое сиянье!
Пусть месяц не выходит нынче ночью!
Герцогиня
Зачем мы здесь? Мне кажется, мой Гвидо,
Для брачной комнаты здесь слишком бедно.
Уйдем скорей отсюда. Где же кони?
Давно пора в Венецию нам ехать.
Как холодно. Поскачем поскорей.
Монахи начинают петь за сценой.
Поют? Напев печален. Но теперь
Везде печаль - не знаю почему.
Не надо плакать: мы друг друга любим;
Довольно этого. Зачем здесь смерть?
Кто вас позвал за этот стол, синьора?
Прочь! Ты нам не нужна! Послушай, я
Пила не яд, а в честь твою вино.
Ложь, будто бы мной выпит яд; он пролит
На землю, как та кровь. Ты опоздала.
Гвидо
Здесь никого нет с нами, дорогая!
Все это только призраки твои.
Герцогиня
Зачем ты медлишь, смерть! Ступай наверх;
Там есть остатки после похорон,
Возьми себе; мы здесь справляем свадьбу.
Тебе не место здесь. К тому же - лето.
Нам пламени подобного не надо,
Ты нас сожжешь. О Гвидо, я горю!
– Как тебе вообще пришло в голову нечто подобное? – Голос доктора Харриса, отвернувшегося от Джошуа, звучал уже тише.
О, помоги мне! дай воды! воды!
Иль больше яду! Нет, вся боль прошла
– Потому что у нас обоих есть свои причины ненавидеть это место…
Как странно: боли в теле не осталось
Джошуа, судя по всему, пошел следом за доктором, так как продолжения беседы Кэролайн разобрать не удалось. Оставшись на том же месте, она призадумалась. Если Джошуа искренне считал, что с ним жестоко обращались в детстве, то, пусть доктор Харрис и обвинил его в двойном убийстве, неудивительно, что старший лакей увидел в нем товарища по несчастью.
И смерть ушла, - как этому я рада.
– Кэролайн?
Она - нас разлучить хотела. Гвидо,
Жалеешь ты, что встретился со мной?
Она вздрогнула от раздавшегося у самого уха шепота миссис Фроджертон:
– Вы слышали?
Гвидо
– Доктора Харриса и Джошуа?
– Да! Что, если они действуют заодно? У обоих есть счеты к Гринвудам.
Без этого не стоило и жить,
– Но доктор Харрис обвинил Джошуа в убийстве.
Клянусь тебе! И многие на свете
Умрут охотно за подобный миг,
– Возможно, это было частью плана, чтобы отвести подозрения. Джошуа отвлекает внимание жестокими розыгрышами, а доктор Харрис тем временем безнаказанно убивает своих жертв, – воодушевленно продолжала шептать миссис Фроджертон.
Но не найдут его!
– Вот только миссис Мэддокс очень даже жива, – напомнила ей Кэролайн.
Герцогиня
Ты не жалеешь?
– А может, они решили, что ее надо только припугнуть, чтобы помалкивала? – предположила миссис Фроджертон. – Она определенно не в восторге от ваших расспросов.
Как это странно!
– При всем моем уважением, мэм, ваши версии кажутся мне слегка неправдоподобными, – заметила Кэролайн. – Если бы мой дядя воспринял обвинения доктора Харриса более серьезно, Джошуа бы уже сидел в местной тюрьме с обвинением в убийстве.
– Думаю, доктор Харрис предвидел бездействие лорда Гринвуда, учитывая, что леди Гринвуд была против, – вздохнула миссис Фроджертон. – Но я просто чувствую, что Джошуа как-то с этим связан!
Гвидо
– Возможно, я ошибалась, и все дело именно в том, что Джошуа воровал вещи из особняка, а потом шантажировал и убил своих сообщников, – предположила Кэролайн. – И тогда доктор Харрис с сестрой не имеют к делу никакого отношения.
Беатриче! Я
Лицом к лицу стоял пред красотой.
– Мне кажется, – ответила миссис Фроджертон, беря Кэролайн за руку и решительно поворачивая к двери, – что свежий воздух прекрасно поможет привести мысли в порядок. Пойдемте, моя дорогая. Мисс Вудфорд в любом случает оценит наш визит.
Довольно этого для нашей жизни.
Кэролайн в радушном приеме уверена отнюдь не была, но ей пришлось согласиться, что им не помешает ненадолго избавиться от давящей атмосферы дома. Ей прежде не доводилось присутствовать на торжествах, где все гости были заперты в четырех стенах несколько дней подряд, и этот опыт оказался неожиданно утомительным. Но она также не предполагала, что двоих ждет смерть…
О милая! Я счастлив. Часто прежде
– Вот и приехали! – радостно объявила миссис Фроджертон, когда экипаж остановился у ворот дома мисс Вудфорд.
Сидел я на пирах, но что сравнится
С тем пиром, на котором мы теперь?
Снаружи Кэролайн немедленно подхватил налетевший с болот ветер, и она проверила, туго ли завязаны ленты шляпки, а потом помогла миссис Фроджертон спуститься. Пока ее нанимательница давала указания кучеру ждать их в ближайшей гостинице, Кэролайн разглядывала дом.
Здесь наши кравчие - любовь и смерть,
Занавеси парадной гостиной комнаты были опущены, а на громкий стук в дверь никто не отозвался.
Любили вместе мы, умрем мы вместе.
– Давайте обойдем дом, – решила миссис Фроджертон, указывая кончиком зонта влево. – Не отставайте.
Кэролайн двинулась вслед за старшей дамой мимо аккуратных рядов наперстянки и дельфиниума к дальней части владений Вудфордов. Миссис Фроджертон, надо отдать ей должное, остановилась и постучала еще раз, но, обнаружив, что дверь не заперта, вошла в дом.
Герцогиня
– Доброе утро, мисс Вудфорд! – громко поздоровалась она. – Прошу прощения за бесцеремонное вторжение, но из-за такого ветра едва ли можно услышать стук в парадную дверь. Как вы поживаете?
Всех женщин я преступнее была,
И хотя Кэролайн шла следом за миссис Фроджертон, изумленное выражение мисс Вудфорд она разглядела довольно хорошо.
Всех женщин я наказана жесточе.
– Вы кто? – настороженно спросила мисс Вудфорд. – Где Айви? Она всего на минуту вышла, взять свежий хлеб в пекарне.
Ты веришь ли - нет, это невозможно,
Ты веришь ли, что с рук моих любовь
– С добрым утром, мэм, – улыбнулась ей Кэролайн. – Эта дама – моя нанимательница, миссис Фроджертон. Вы познакомились пару дней назад, когда мы приезжали навестить вас по случаю болезни вашего брата, так как он сам прийти не смог.
Способна смыть кровавое пятно,
– Мой брат умер. – Вера Вудфорд достала из кармана черный платок и легонько промокнула глаза. – И никто из особняка даже не соизволил прийти и выразить соболезнования.
Бальзамом раны сердца окропить
– Безусловно, я не могу говорить за своих дядю и тетю, мэм, но уверяю вас, что мистера Вудфорда будет очень не хватать и слугам, и остальным членам семьи, – мягко произнесла Кэролайн. – А в последние дни выбраться из особняка было практически невозможно, так как река вышла из берегов.
И сделать грех багряный чище снега?
Я много согрешила.
– При этом вам с миссис Фроджертон это каким-то образом удалось, причем дважды, – заметила мисс Вудфорд, крутя в руках платок. – Между тем ваша тетя, которая слишком рьяно пользовалась добротой моего брата все эти годы, не удосужилась даже записку с соболезнованиями прислать.
Гвидо
– Возможно, это потому, что перед его смертью они были не в ладах? – предположила миссис Фроджертон, садясь напротив мисс Вудфорд. – Вы упомянули, что леди Элинор обращалась к поверенному по поводу воровства из особняка, обвиняя в этом вашего брата.
Тот невиновен,
– Воровства?! Вот как она это сейчас называет?
Кто согрешил из-за любви.
– По поводу перемещения ее собственности без предварительного разрешения, – поспешила добавить Кэролайн. – Полагаю, мистер Вудфорд был уверен в ее согласии?
– У него определенно было разрешение семьи, и какая леди Элинор разница, если он получал немного больше и в конечном итоге экономил ее же деньги? – возмутилась мисс Вудфорд. – И едва ли они были ее собственностью.
Герцогиня
Нет, много
– Верно. Она приняла предложение лорда Гринвуда и вошла в семью через замужество, – задумчиво заметила миссис Фроджертон. – Таким образом, все в доме принадлежит поколениям Гринвудов, которые жили здесь до нее.
Я согрешила, но, быть может, мне
– Именно так, – кивнула мисс Вудфорд. – Леди Инес говорила то же самое.
Простят за то, что я любила много!
– Ну конечно. Она ведь была кровной родственницей его светлости и, таким образом, изначальным членом семьи, – согласилась миссис Фроджертон. – Леди Инес тоже платила Джошуа, чтобы он перевозил вещи?
Они целуют теперь друг друга, впервые в этом действии, но вдруг герцогиня вскакивает в мучительной судороге смерти, рвет в агонии свои волосы и наконец, с лицом, измененным и искаженным болью, падает мертвой на скамью. Гвидо, выхватив у нее из-за пояса кинжал, закалывается; падая на ее колени, он увлекает плащ, повешенный на спинке скамьи, и покрывает ее всю этим плащом. Несколько мгновений длится молчание. Потом из прохода слышны шаги солдат; дверь открывается, и входят верховный судья, палач и стражи; они видят фигуру, покрытую черным, и Гвидо, лежащего мертвым у ее ног. Верховный судья устремляется вперед и подымает плащ с герцогини, лицо которой теперь подобно мрамору и исполнено мира, как знак, что бог простил ее.
– Не думаю.
– В таком случае это ваш брат обратился к нему за помощью?
Картина.
– Вовсе нет, – вздернула подбородок мисс Вудфорд. – Как я поняла, Джошуа самым недостойным образом вмешался и даже угрожал Томасу, требуя заплатить ему за молчание.
Занавес
Кэролайн изо всех сил старалась не смотреть на миссис Фроджертон, которая сочувственно цокала языком и кивала мисс Вудфорд.
– Жаль, что вы не упомянули о своих опасениях в нашу прошлую встречу, мисс Вудфорд, в таком случае мы бы проследили, чтобы Джошуа держался подальше от мистера Вудфорда.
Примечания
Мисс Вудфорд замерла.
\"ГЕРЦОГИНЯ ПАДУАНСКАЯ\"
– Вы хотите сказать, что Джошуа мог быть причастен к смерти Томаса? – Испуганный взгляд мисс Вудфорд остановился на Кэролайн. – Но миссис Мэддокс сказала, что брат умер во сне.
(\"The Duchess of Padua\")
– Не могу ничего сообщить по этому поводу, мэм, но советую вам обратиться к доктору Харрису, который был с мистером Вудфордом в ночь, когда он скончался. Как практикующий врач он сообщит вам точную причину смерти, – объяснила Кэролайн.
Впервые напечатана в Нью-Йорке в 1883 году в двадцати экземплярах. Трагедия была написана Уайльдом в расчете на исполнение главной роли американской актрисой Мэри Андерсон (1859- 1940; на сцене выступала до 1899 г.), которая, однако, отказалась играть в пьесе. В начале 1890-х годов трагедия была поставлена в НьюЙорке, но успеха не имела. В декабре 1904 года она прошла в Гамбурге в немецком переводе Макса Майерфельда.
– Не удивлюсь, если окажется, что не обошлось без Джошуа, – продолжила мисс Вудфорд. – Томас говорил, что он требовал увеличить свою долю и угрозы не прекращались.