— Как долго можете не спать?

6

— Не спать? — Кар задумался. — Ну, там приходилось и сутками, а так… — Он не знал, что ответить. Одно дело — не спать ночь в джунглях, в засаде, или в доме во время веселья, другое… Что другое?

Крис попытался рассчитать, во что обойдется ему атака на мафию, и нашел, что слова Регги имеют смысл. Возможно, требуемая им плата не является чрезмерной. Миллион долларов в год было малой долей того, что требовалось для борьбы с мафией. Пройдут годы, прежде чем он сможет заработать достаточные деньги и создать мощную теневую группу, способную подавить мафию. Возможно, десяток лет. Ему будет уже за тридцать.

— Как у вас с деньгами?

Единственная возможность получить достаточно много денег — стать строителем такого масштаба, о котором его отец не мог бы и мечтать. Он начнет строительство многих домов, и это со временем принесет огромную прибыль. Необходимо создать совместные предприятия. Но для того чтобы привлечь солидных предпринимателей в эти проекты, ему следует сделать себе имя несколькими зданиями, построенными на займы в банке. И Крис отправился на встречу с его единственной пока надеждой Генри Банкером, за колючими манерами которого скрывался осторожный и разумный человек.

— Кое-что есть, на первое время хватит.

После приветствий Генри Банкер открыл окно и хмуро посмотрел на Криса:

— С жильем, машиной все в порядке? — Этот вопрос она обратила почему-то к Лоридану.

— Вы брали отпуск?

— Все, все, сняли квартиру, машина пока из проката, — поспешно ответил тот.

— Вы говорите «отпуск» таким тоном, как будто это болезнь легионеров.

Время от времени женщина делала какие-то заметки в блокноте.

— Ваше здание строится в соответствии с графиком?

— Ну что ж, — сказала она наконец. — Пройдите к нашим специалистам, потом вернетесь ко мне. Проводите его, Лоридан.

— Нет.

Слегка обалдевший после этой странной беседы, Кар последовал за Лориданом.

— Что?!

Они снова вошли в лифт.

— С двухнедельным опережением. Если бы не подвел Питтсбург, мы были бы впереди на три недели. Где я должен расписаться?

— Умнейшая баба! Прямо рентген, — толковал Лоридан. — Все эти вопросы — это так, формалистика. Она за это время тебя всего просветила. Понимаешь, ее интересует не то, что ты рассказываешь, а то, как рассказываешь. Ты вот не заметил, а она за каждым твоим движением следила. Между прочим, хоть и в отделе персонала работает, а доктор или там магистр, словом, какая-то шишка в своей психологии.

Банкер позвал секретаря с нужными бумагами и, пока Крис подписывал документы, протирал очки.

На этот раз лифт опустил их в подвал.

После того как Банкер сделал копии на ксероксе, Крис улыбнулся ему.

И начался экзамен, какого Кару не приходилось держать еще никогда в жизни!

— А теперь поговорим об истинной причине моего визита.

Его провели в великолепно оборудованный тир, где заставили стрелять из винтовки, автомата, разных систем пистолетов и револьверов, потом в спортивном зале, переодев в кимоно, демонстрировать на манекене и в схватке с инструктором свое знание каратэ. Он метал ножи, орудовал палкой, поднимал штангу, бегал по дорожке-автомату, прыгал через препятствия… Добрых два часа его мучили врачи, проверяя зрение, слух, сердце, легкие, брали анализы, даже заставили пройти детектор лжи.

— Истинной причине? — Банкер снял очки. — Что вы имеете в виду? Я думал, ваша задача — завершить строительство вашего отца.

Были и совсем странные испытания. Например, найти небольшой предмет в совершенно темной комнате, незаметно подкрасться к человеку.

— Я скоро закончу это здание. Что мне дальше делать со своими парнями?

В кинозале перед ним на экране быстро мелькали десятки людей, а он должен был после описать их внешность, одежду, походку.

— Увольте их.

Предлагали разные тесты с цветными кубиками, кружочками, фигурками, задачи на сообразительность, загадки, шарады.

— Такую прекрасную команду? Почему бы мне не начать делать что-нибудь новое с ними, к примеру — завершить строительство здания на Пятьдесят седьмой стрит?

Вывели во двор, где на небольшом автодроме он продемонстрировал свое искусство езды на машине и мотоцикле.

Банкер разинул рот:

— Крис, вы пришли сюда, чтобы спасти здание своего отца в разгар экономического застоя. А теперь вы собираетесь начать новую стройку!

И все время рядом были врачи, экзаменаторы, все фиксировалось какими-то приборами, снималось кинокамерой.

Когда, наконец, испытания закончились, Кар понял, что еще минута — и он бы не выдержал.

— Вы знаете то здание, которое я имею в виду?

Наступил перерыв, и Лоридан повел его обедать. В огромном кафетерии, расположенном на крыше, было безлюдно. Кар долго наслаждался ледяным лимонадом (ни пива и тем более чего-либо покрепче в кафетерии не было). Потом набросился на еду так, словно год не ел.

— Да, оно стоит, как полупостроенная колонна.

— Скажи, — спросил он Лоридана, — и ты тоже все это прошел?

— Давайте завершим это строительство.

— Это все проходят, — нравоучительно тыкая вилкой в сторону Кара, пояснил Лоридан. — И женщины, и мужчины, и начальство, и рядовые. Пойми, «Око» — это избранные. Здесь все, в том числе служащие, — только высшего сорта. Не знаю, в какой отдел тебя определят — думаю, в мой, — но работать прядется до седьмого пота. Зато платят больше, чем в любом другом агентстве, премии за хорошо проведенные операции, страховка, в случае если изувечат, а если убьют, страховку получит жена.

— Вы подумали, сколько на это понадобится денег? — Сам он определенно знал, потому что тут же начал нажимать кнопки своего калькулятора. — Нам надо думать о застое.

— У меня нет жены, — проворчал Кар. Последняя фраза друга немного испортила ему настроение.

— Это они пусть думают о застое, — возразил Крис, — и продают дома. А мы должны быть дальновиднее. Мы смогли бы завершить строительство к зиме и до весны начать сдавать в аренду. У нас появилась бы наличность. А сейчас мы можем приобрести это здание за бесценок.

— Нет, так будет, — уверенно сказал Лоридан. — Видишь ли, — продолжал он, — здесь без семьи нельзя. Это тебе не война. Кто будет готовить, убирать, покупать…

— Но никто не возьмет этот дом в аренду, пока мы не закончим строительства, — возразил Банкер. — Кто будет в нем жить?

— Погоди, — не сдавался Кар, — есть рестораны, уборщики и вообще, что мне связываться с одной, когда их вон сколько! Я смотрю, в вашей фирме прямо как в доме моделей сплошные манекенщицы.

— Если нам не удастся сдать дом в аренду, мы сможем продать его как совладельцы.

— Вот в нашей фирме я и собираюсь тебе кое-кого подыскать. Между прочим, браки внутри агентства у нас поощряются.

— Кому? Я, откровенно говоря, не уверен, что сейчас самое подходящее время вкладывать деньги в недвижимость на Манхэттене.

— Ладно, — Кару надоело спорить, — будущая жена от меня не убежит. Куда дальше идти?

— Рынок недвижимости подвержен цикличности. Сейчас на рынке затишье, и именно поэтому надо браться за дело — скоро начнется подъем.

Закончив обед, они продолжили свой поход.

— Теорию циклов придумали те, кто предпочитает иллюзии здравому анализу.

Пришлось побывать у психолога, у сексолога, у какого-то все время загадочно улыбающегося человека, задававшего уж совсем нелепые вопросы по истории страны, по международному положению.

Крис двинулся к двери.

— Кто сейчас лидер оппозиции? — спрашивал он, например.

— Пойдемте, — произнес он. — Совершим небольшую прогулку.

— Не знаю, — растерянно признавался Кар.

— Сейчас? — удивился Банкер.

— А каковы политические платформы коммунистов и социалистов?

— Я хочу показать вам следующий цикл.

Кар смущенно пожимал плечами.

— Сколько вам лет, Крис?

— Вам знакомы такие имена, как Маркс, Энгельс? В США сколько политических партий? А во Франции? С какими странами граничит Россия? В каких арабских государствах обучают террористов? Почему молодежь, студенты — главные бунтовщики? Как вы относитесь к черным? А к желтым? Вообще к иностранцам, заполонившим нашу страну?

— Ну, вы идете со мной?

Почти ни на один вопрос Кар ответить не смог. Он никогда этим не интересовался.

— Я спросил о возрасте, потому что сам слишком молод, чтобы занимать это место. Тем более странно мне слушать кого-либо, кто моложе меня.

Кар очень расстроился, он не ожидал такого подвоха. Блестяще пройти все испытания и погореть на каких-то дурацких вопросах, никакого отношения к его будущей службе не имеющих!

— Я прошу только полчаса. Ленч за мой счет.

Но, как ни странно, ему показалось, что экзаменатор остался доволен. Он удовлетворенно похлопал Кара по плечу и на прощание даже пожал ему руку.

— Я пока еще могу позволить себе ленч за свой счет.

— Остался начальник отдела. Ну, с этим ты общий язык сразу найдешь. Он из наших.

Но он все же согласился отправиться с Крисом на Шестую авеню. В этот ясный летний день улица была заполнена людьми, вышедшими из офисов на перерыв.

Снова проплутав по коридорам и этажам, разобраться в которых Кар давно потерял надежду, они добрались до очередной двери уже с трехзначным номером.

— И на что я должен смотреть?

Снова Лоридан зашел первым и вскоре пригласил войти Кара.

— На лица и на здания. Они очень молоды. Молоды эти парни и девушки. Только что построены эти здания.

Комната была такая же, как у той женщины из отдела персонала, — металлический стол, пара стульев, шкаф, компьютер…

— И наполовину пусты.

Только за столом он увидел не молодую женщину, а немолодого мужчину, усатого и бородатого. Он сразу напомнил Кару их полковника.

— Об этом мы еще поговорим. Но все эти люди, приезжая сюда, тратят часы на дорогу.

— Привет, — сказал мужчина густым басом. — Я — Шмидт, так и зови меня. — Он привстал, пожал Кару руку. Ростом он почти мог сравниться с Каром, а после его рукопожатия у того затекли пальцы. Сесть он не предложил. — Думаю, сработаемся, я про тебя все знаю, уже сообщили результаты. — Он кивнул на дисплей. — Рад, у нас тут много ветеранов, наших ребят. Ты-то где шкуру подставлял?

— Многие приезжают сюда из пригородов.

— Вы хотели бы жить в пригороде и ездить сюда каждый день?

Они еще долго беседовали, если это можно было назвать беседой. Сначала Шмидт задавал вопросы о военных подвигах Кара, но потом диалог превратился в монолог, из которого стало ясно, во-первых, что главная роль во всех военных успехах принадлежала ему, Шмидту, бывшему майору, а во-вторых, дай волю ему, а не этим трусишкам и капитулянтам, которые прекратили войну, сдались, дезертировали, сбежали, он бы уж точно показал этим косоглазым, он бы уж всех их на тот свет отправил, всех до последнего, если нужно, он бы уж…



Банкер пожал плечами:



— Никогда не думал об этом.

И хотя в какой-то момент Кар стал испытывать раздражение, но все же это был «свой», таких он встречал, с такими воевал. Под конец «разговора» Шмидт сказал:

— Они хотят жить здесь и ходить на работу пешком.

Давай, парень, оформляйся, сейчас позвоню, скажу, что ты нам подходишь. И прямо завтра начинай службу, пока боевой дух не растерял. — И он громко захохотал.

— Вы не можете перенести сюда пригороды.

На этот раз Кар входил в кабинет женщины более уверенно.

— Нет, конечно, но пригороды перенаселены и будут расширяться. Однако загородный дом уже не по карману обычной семье. В то же время население увеличивается. Мой класс в Фордхаме десять лет назад имел вдвое меньше учеников. Идет беби-бум. Всем нужно будет жилье, и строительство этого жилья мы начнем с этой башни на Пятьдесят седьмой стрит.

— Что ж, поздравляю, — сказала она. — Вы приняты. С завтрашнего дня будет начисляться жалованье. Подпишите эти бумаги и идите фотографироваться.

— А вы уверены, что все они там поместятся? — с сарказмом спросил Банкер.

Кар подписал еще дюжину бумаг, у него сняли отпечатки пальцев, сфотографировали для специального удостоверения.

— Как только мы завершим это здание, примемся за Шестую авеню. Эта улица только и ждет строителей.

Лишь к вечеру они покинули с Лориданом здание.

— Если только Линхольн-центр не займется там строительством, никто не захочет покупать такую дорогую землю под застройку.

У Кара было такое чувство, словно он участвовал в сражении или совершил многокилометровый поход в гуще джунглей. Ну и проверочка! Теперь ясно, что в сыскном агентстве «Око» работают только отборные люди! И он — один из них!

— Шестую авеню захотят, — пообещал Крис. — Люди должны где-то жить.

— Пошли отпразднуем победу! — радостно воскликнул Лоридан. — Напротив хороший бар, мы все туда частенько заходим. А потом поедем ко мне. Сейчас позвоню Бет, пусть готовит ужин.

— Крис, ваша теория базируется на постулате, что сдавать здания в аренду выгодно. Выгодно, но где-нибудь в Лондоне, на Тайме-сквере.

Ужин прошел оживленно. Лоридан в преувеличенно восторженном тоне повествовал о том, как замечательно сдал труднейшие экзамены Кар, как восхищались все экзаменаторы, как была потрясена даже «эта гадюка» — инспектор отдела персонала. И какие теперь перспективы открываются перед Каром.

— Нет. Деньги придут именно сюда.

Постепенно под ироническим взглядом жены он этот свой тон снижал и в конце концов перешел на деловой.

— Это очень оригинальное утверждение.

— Ладно, — сказал Кар, — я понял, что такого замечательного работника в агентстве не было, нет и не будет: что оно должно быть тебе вечно благодарно за то, что ты меня туда приволок. Но все-таки хотелось бы узнать, чем я буду заниматься, ну какая работа, черт возьми!

— Работа? Работа замечательная! — с энтузиазмом воскликнул Лоридан.

— Остальной мир идет ко всем чертям. Половина мира — диктатуры, в другой половине — революции. Верно?

И он поведал следующее.

— Ну, допустим.

Во главе агентства стоял президент — генеральный директор. То было божество. Как и о каждом божестве, все знали, что он есть, но никто не удостаивался чести его лицезреть. Только высшее начальство. Президент возглавлял Совет директоров.

— Но в любом, даже самом убогом месте есть люди с деньгами. Куда они собираются их вложить?

Доступ туда имели лишь управляющие отделов. По названиям многих из этих отделов трудно было бы догадаться о характере предприятия. Был, например, отдел персонала, с которым Кар уже был знаком. Были отделы рекламы, снабжения, научно-технический, юридический, международных связей, безопасности, финансовый и т. д. Как в любой крупной фирме.

— В Гонконг.

Разумеется, в работе отделов существовала своя специфика, присущая только «Оку». Но разве нет такой специфики на любом предприятии? Разве отдел снабжения автомобильного завода не поставляет, скажем, резину для шин или стекло для дверей? Ну а в «Оке» поставляются патроны для пистолетов, подслушивающие устройства, бронированные автомобили.

— Но китайские коммунисты его скоро заберут.

Существовали в агентстве отделы, присущие только ему. Например, отдел наблюдения и слежки, розыска, охраны клиентов, восстановления документов и дешифровки, предотвращения нападений, сопровождения ценностей…

— В Бейрут.

Были и секретные отделы, названия которых Кар не понимал, — внедрения, сбора неофициальной информации, связи с официальными органами, закрытых переговоров.

— Там дела еще хуже.

— Не понимаю, — сказал слегка ошалевший от всей этой информации Кар. — Отдел розыска — понимаю, а отдел закрытых переговоров — не понимаю. Что это значит?

— В Лондон.

— Все не объясню, — усмехнулся Лоридан, — чего-то и сам не знаю, а что-то не имею права говорить. Ты ведь тоже сегодня подписал обязательство хранить служебную тайну агентства. Так и я. У нас каждый знает свое дело, а в чужое нос не сует, не положено. Но вот про эти закрытые переговоры могу сказать. Когда, скажем, похищают ребенка, то похитители требуют, чтобы родители не заявляли в полицию, в противном случае они ребенка убьют.

— В Англии национализируют все подряд.

— В Женеву.

И все переговоры о выкупе идут через «Око». Или там картины какие-нибудь знаменитые украли. Продать их воры не могут — картины весь мир знает. И они за какую-то сумму согласны вернуть украденное музею или коллекционеру. Опять переговоры ведет «Око». Ну вот, в таком роде. Ясно?

— А швейцарские скачки инфляции? Определенно нет. Все хотят видеть свои деньги там, где с ними ничего не случится. А в мире только одна стабильная демократия, где правительство уважает деньги, — Соединенные Штаты. И эти люди будут покупать квартиры, начинать свой бизнес и приобретать в аренду офисы. Самое надежное место в Америке для вложения капитала — Нью-Йорк. Поэтому позвольте мне посоветовать...

— Более или менее, — неуверенно заметил Кар.

— Что вы изучали в колледже? — прервал Банкер.

— Знаешь, Ал, — понизив голос, сказал Лоридан, — у нас в «Оке» много всяких секретов. Так ты особенно не любопытствуй, да и о своих делах помалкивай. Можно вылететь, между прочим, а можно и… похуже. В отделе безопасности ребята серьезные, и лучше с ними дела не иметь. Ясно?

— Мой отец говорил мне, что мне нужно изучать все и на протяжении всего времени, пока я могу удержать в руках газету. Позвольте мне сказать вам кое-что.

— Ясно, ясно, — проворчал Кар, ему с самого утра многое стало ясным.

— Что именно?

Он уже понял, что будущая его деятельность имеет немало схожего с прошлой, фронтовой.

— А не захватить ли нам рынок до того, как осторожные ребята придут на него?

— Сначала мне поручали всякие ерундовые дела, — поучал его Лоридан, — хотя говорили, что дело сложное, чтоб не расслаблялся. Так ты не валяй дурака, делай вид, мол, понимаешь, какая ответственность. Главное, чтоб видели, что стараешься. Между прочим, могут проверить, к чему больше способностей, к слежке, там, к драке, к охране. У нас тут был один отчаянный парень, все в драку рвался. Вроде тебя — и снайпер, и каратист. Его на самые опасные дела отправляли. А однажды, чтоб отдохнул, приставили для охраны собачки…

— Собачки? — переспросил Кар, не веря ушам.

— Черт побери, сколько тебе лет?

— Двадцать три, — соврал Крис.

— Чего ты удивляешься, у нас все бывает. Мне рассказывали, один миллионер нанял охрану для дерева, да, да, — дуба. Этот дуб посадил у них в парке его прапрапрадед. Миллионер жутко суеверный, и вот какая-то гадалка ему предсказала: если дуб срубят, он на следующий день умрет. Так не поскупился, чудак, нанял специального агента у нас оберегать дерево! Ну? И знаешь, чем кончилось? Год охраняли, а потом как-то ночью разразилась буря и в дуб этот молния ударила, сожгла. Этот миллионер чуть с ума не сошел, священника на следующее утро вызвал, чтоб причаститься. Теперь уж лет двадцать небось прошло, а он жив-здоров. Так вот, какая-то графиня, княгиня, уж не знаю кто, но тоже здорово богатая, имела собачку очень ценной породы, чао-чао называется.

— А ты уже хочешь захватить весь рынок?

Она наняла у нас охранника, чтоб сопровождать эту собачку, когда горничная выводила ее гулять. Ну и приставили того парня, о котором я тебе говорил. Работа не пыльная, сиди себе в доме, попивай пиво да три-четыре раза в день сопровождай эту чао-чао на прогулку.

* * *

Так вот, гуляют они однажды по аллее, вдруг останавливается возле них здоровенный лимузин, выскакивают из него двое, бац-бац горничную и нашего парня из пистолетов, хватают собачку и привет! Потом уж, много позже, выяснилось: наследнику той графини, шалопаю, надоело ждать, пока ему ее миллионы достанутся, и он здраво рассчитал — случись что с собачкой, старуху хватит удар и можно бежать к нотариусу. И ведь, что ты думаешь, правильно рассчитал! У графини-таки случился инфаркт, и через два месяца он ее схоронил. Но нашего-то парня уже не воскресишь. Вроде бы такая тихая работенка — собачку охранять, а вон что вышло…

Во вторник вечером собрались полицейские, получившие свидетельства об окончании учебного заведения Фордхама на Манхэттене. Там проходили обучение те, кто работал в полицейском департаменте Нью-Йорка, — сержанты, стремящиеся стать лейтенантами, лейтенанты, примеривающие знаки отличия капитанов, а также детективы, занятые расследованиями убийств, ограблениями и борьбой с организованной преступностью. Крис Таггарт с нетерпением ждал десяти часов, когда все должны были собраться на фуршет после торжественной части.

— Ну и чем все это кончилось? — Кар был откровенно заинтересован. — Ты говоришь, выяснилось про наследника.

— Э, брат, дело в том, что такие дела «Око» не прощает. Если нашего человека убивают, да еще похищают охраняемое имущество, это скандал, катастрофа! Такой удар по престижу агентства — хуже нет! Заметь, если б он погиб, а собачку сохранил — совсем другое дело. Все наоборот — героическая смерть во имя спасения имущества клиента! Ура, ура! А так… Поэтому тут уж вся машина заработала. Словом, и полгода не прошло, как разыскали наши этих наемных убийц и втихую задержали, в нашем подвальчике поговорили с ними и вышли на этого наследника.

У него был опыт общения с дядей Имоном, и он знал, как нужно было держаться со служителями закона. Правилом было — вести себя почтительно и обращаться к хмурым, подозрительным полицейским как к приветливым друзьям и не задавать лишних вопросов. Следовало также казаться могущественным и богатым, чтобы полицейские не подумали, что вам от них что-то нужно.

— А дальше?

На вопрос «Чем вы занимаетесь»? Крис ответил:

— А дальше передали дело полиции, был суд. Получил он двадцать лет и живет себе в тюрьме. Условия хорошие, еда домашняя, камера с телевизором… Наследство-то он законно получил, так что деньжата у него водятся, и живет он сносно. Но, конечно, в тюрьме.

— Я строю здание на Пятьдесят шестой авеню.

— А убийцы?

— Это здание для офисов?

— Те получили пожизненное. Как же, два убийства! Это их счастье, иначе давно бы на тот свет отправились.

Таггарт кивнул:

— Не понимаю.

— Тридцать этажей.

— Чего тут понимать, Кар! Неужели ты думаешь, наши их бы не прикончили? Сначала нельзя было, требовались свидетели, чтоб этого наследника изобличить. А потам уж и их самих осудили.

— У меня брат строитель. Он электрик.

— Ты хочешь сказать, — Кар продолжал не понимать, — что паше агентство в случае чего само, так сказать, вершит правосудие?

— Как его дела?

— Ему дали под зад.

— Что ты удивляешься, — теперь не понимал Лоридан, — если убивают полицейского и другие полицейские задерживают убийцу, они что ж, оставят его в живых? Тебе известен хоть один такой случай? Да если он даже сам прибежит и у прокурора или судьи в кабинете спрячется, так все равно его пристрелят при попытке к бегству, когда перевозить будут, или. он покончит с собой, или отравится тухлой колбасой в тюрьме, или еще что-нибудь. Полицейские убийства своего товарища никогда не прощают. А мы чем хуже?

— Понятно, — задумчиво произнес Кар. — Во всяком случае, после твоего рассказа я лучше в пекло буду проситься, чем у богатых старушек птичек и собачек охранять…

— Если ему понадобится работа, пришлите его ко мне. Я — Крис Таггарт.

Лоридан расхохотался.

Они пожали друг другу руки.

— Эх, брат, в нашем бизнесе никто ничего сказать наперед не может. Так что работай, а в конце недели получай денежки. Женись, заводи детей…

— Ник Помодоро. А это мой коллега, Чарли Добсон. — Добсон хмуро глянул на Ника. — Крис строит здание на Пятьдесят шестой.

— То-то ты, я смотрю, целую дюжину завел. Нет уж, с этим спешить не собираюсь.

— Вот как? А что будет со зданием на Пятьдесят седьмой? Ветер сдувает с этого здания паркетные плитки прямо на улицу.

— Ну с детьми ладно, я, как видишь, тоже не спешу, да и Бет считает, что из-за них фигура портится. А вот жениться советую.

— Я как раз собираюсь взять это строительство в свои руки.

— Еще бы, теперь, когда я знаю, что моя вдова получит пенсию, не без сарказма заметил Кар.

— Эх, хорошие девчонки есть у пас в «Оке». Ты даже представить себе не можешь какие! — Лор мечтательно вздохнул.

— В самом деле?

Этот разговор друзья вели, воспользовавшись тем, что Элизабет вышла из комнаты.

— Я завершу строительство к осени. А вы чем занимаетесь сейчас?

Когда она вновь зашла, то, словно подслушав их разговор (а может, и действительно так), сказала:

— Расследованием убийства.

— Знаешь, Ал, у них в агентстве есть несколько красоток для специального использования, так, смотри, не попадись им в лапы.

— Это серьезное дело.

— Для специального использования — это как понять? — Кар насторожился.

— Это верно, — согласился Ник, и даже Добсон смягчился до того, что сказал Крису свое мнение об его работе:

— Ну, — пояснил Лоридан, — надо, скажем, добыть для бабы, которая хочет разойтись с мужем, доказательства супружеской измены. Вот нашу красотку и подбрасывают такому супругу. Она живой свидетель, да еще там всякие фото, письма. И привет, сгорел голубчик. А довольная разведенная отваливает «Оку» приличный куш из денег, которые ее лопух платит ей теперь как алименты.

— Это чертовски выгодный бизнес.

— Но ведь может быть и наоборот, — подумав, сказал Кар, — когда разойтись хочет муж и подбросить липового любовника надо жене? Верно?

Таггарт вернулся домой поздним вечером. У него появились кое-какие связи среди полицейских. Сержант, занимающийся вопросами борьбы с уличной преступностью, имел большой долг в бридж, и Крис пообещал одолжить ему денег. Патрульный сержант, к которому многие в полиции относились с уважением, был вынужден уйти со службы по возрасту, и компания Криса предоставила ему место в охране на одном из заводов.

— Верно, и такие услуги оказываем, — рассмеялся Лоридан, — для этого у нас тоже существуют спецкрасавчики. Дай бог работа!

— Интересно… — Кар покачал головой. — Чем только твое, прости, теперь и мое, агентство не занимается!

— Погоди, — заметил Лоридан, — ты еще много чего узнаешь. Мой тебе совет — не удивляйся, не задавай вопросов, а главное, помалкивай, не лезь со своим мнением. На заводе директор не любит, когда рабочий начинает его учить, как завинтить гайку. Вот и наше дело — выполнять, что говорят. Но главное — помалкивать. Ясно?

— Ясно, — проворчал Кар и встал. — Пойду спать. Завтра у меня первый рабочий день. Негоже опаздывать.



Глава IV

ТРУДНОЕ ЗАДАНИЕ



Итак, в жизни Кара началась новая полоса.

Он стал служащим, служащим большого частного предприятия, маленьким его винтиком.

Это было удачей. Когда в стране ходили сотни тысяч безработных, здоровых, в расцвете сил, имеющих профессии людей, он сразу получил работу. Хорошо оплачиваемую, хоть порой и хлопотную. У него была отличная квартира, собственная машина, кое-что в банке. Был верный и надежный друг.

Позади остались кошмары дурацкой войны, из которой — еще одна удача — он вышел без болезней и увечий (и, между прочим, живым).

Словом, все было прекрасно. Не хватало только завести подружку, чтоб не было одиноко, чтобы пойти с ней в кино или погулять в парк, покататься вдоль моря на машине или полежать на пляже. Чтоб ему было приятно просто посидеть с ней, поговорить и чтоб от одной мысли о ней у него становилось радостно на душе.

Да что это он, совсем рехнулся! — встряхивался Кар. Так недолго и до женитьбы, к которой его мягко, но настойчиво толкала Элизабет. Жениться! Это же бред, конец спокойной веселой жизни!

А может быть, как раз начало?

Кара раздирали противоречия. Он поймал себя на том, что со своими новыми товарищами по работе, а их появилось немало, он частенько заводит «брачные разговоры», как он сам их называл. Расспрашивал, женат ли его новый знакомый, а если женат, то доволен ли, радуется или тяготится семейной жизнью.

По средам Крис регулярно посещал бар рядом с новым департаментом полиции. Там часто бывали полицейские. По вторникам Крис посещал столовую Пятого полицейского округа. По пятницам он присоединялся к дяде Имону и его друзьям на их пирушках. А по понедельникам он бывал в «Салуне Армстронга», который часто посещали ученики одного из юридических учебных заведений.

Выяснилось, что однозначных ответов нет. Большинство сотрудников агентства были женаты, имели детей. Кто-то счастлив, кто-то нет, кто-то верит жене, а кто-то ревнует ее, были и разведенные, и вдовцы, дважды и даже трижды женатые.

Этим летом «Таггарт констракшн» перечислила деньги в фонд вдов служащих полицейского управления. Часть земли, принадлежавшей его семейству, Таггарт предоставил для лагерей бойскаутов, которые финансировались полицейским управлением. И осенью он основал фонд памяти Майкла Таглиона, и этот фонд приобрел тысячу пуленепробиваемых жилетов для департамента полиции Нью-Йорка.

Короче, оказалось, что его товарищи по работе ничем не отличаются от всех других людей и мнения о браке у них разные.

* * *

Так что решать следовало самому.

Крис вложил немало денег, чтобы придать себе новый имидж — имидж бизнесмена. Поначалу у него в голове долго крутилась мысль о том, чтобы приобрести какой-нибудь потрясающий автомобиль, вроде «роллс-ройса», но затем он решил, что лучше украсить свой офис в строящейся на Пятьдесят седьмой стрит башне так, чтобы он буквально ошеломлял посетителей. Но, поразмыслив, он от этого отказался и вернулся к прежней идее.

Рассудительная Элизабет, с которой он делился своими заботами, говорила:

— Мой старик всегда ездил в машине «линкольн-континенталь», — сказал он как-то Чрил Чемберлен.

— И что? — Та застегивала свою сумочку. Ее коллега, Виктория Маттеус, расчесывала волосы с такой энергией, что казалось, хотела их вырвать. Обе всего год назад окончили институт проектирования.

— Ты не с того конца взялся, что ты тут устраиваешь какие-то социологические исследования. Ты влюбись! Ну, не влюбись, так хоть начни встречаться с девушкой, которая тебе симпатична, нравится, с которой тебе приятно проводить время. А девушек в агентстве много. Между прочим, то, что они там работают, определенная гарантия порядочности, здоровья.

— Я только старался объяснить, что мне нужно.

— Особенно те, кого для бракоразводных процессов подставляют… — усмехнулся Кар.

— Ну и что, — серьезно возражала Элизабет, — это же работа. Мало ли что от тебя потребует твой служебный долг. А если тебе по работе придется человека поколотить? Служба, никуда не денешься.

— Не очень понятно, — холодно заметила Чрил.

— Интересно, что бы ты сказала, если б Лору надо было по делам службы наставить тебе рога?

Иногда Таггарт думал, что он давно уволил бы обеих, если бы они не были так потрясающе красивы. Обе они работали фотомоделями и, когда их возраст стал приближаться к тридцати, обе принялись изучать архитектуру. Если не обращать внимания на цвет волос, они выглядели, как сестры. У них были прелестные лица, прямые длинные волосы и гибкие тела, которые, казалось, проектировались долго и очень тщательно. У них также было обыкновение, которое очаровывало Криса: одна из них могла хлопнуть другую рукой или боднуть головой, и между ними, как электрический разряд, пробегал смех. Даже взгляд выражал их веселый характер. Сегодня, однако, они не смеялись.

— Ничего бы не сказала. Значит, такое задание. Любит-то он меня. Ты какой-то странный. Не путай, пожалуйста, высокие чувства с грязной работой. Есть такая, что ж делать, если приходится ее выполнять.

— Отец говорил, что большинство парней, которые сумели купить какой-нибудь паршивый «кадиллак», думают, что они уже умнее своего босса. Моя машина должна заставить их понять, кто есть кто. Надо производить эффект. У меня отличные идеи, но все думают, что я — ребенок. Мне нужно заинтересовать их еще до того, как они начнут меня слушать. Вы можете попробовать спроектировать для меня эффектный офис? Чтобы человек, которого я хочу вовлечь в совместное предприятие, подумал: «Может, мне стоит иметь дела с этим парнем?»

Эта странная философия слегка шокировала Кара. Но в вопросах брака и любви он как-то уже привык доверять Элизабет.

— А кто этот человек, которого ты хочешь вовлечь в совместное предприятие?

Он пока бездельничал.

— Один человек, который распоряжается сотней миллионов долларов, вкладами страховой компании. Я хочу, чтобы он стал инвестором в одном моем проекте.

— Присматривайся, — сказал ему Шмидт.

— Тебе сколько лет?

И Кар присматривался. Ему и в голову не приходило, что присматривались-то к нему. Он не знал, что та проверка, которую он проходил при поступлении, пустяк по сравнению с той, которой он подвергался сейчас.

— Я — ваш босс и плачу вам за работу. Теперь я даю вам чек, в котором самая большая сумма, которую вы получали со времени окончания школы. И вы спрашиваете, сколько мне лет? Как раз столько, чтобы создать совместное предприятие.

Правда, бегать, прыгать и водить мотоцикл никто его не заставлял, но зато разными путями — опросами коллег, наблюдением, иногда даже слежкой, подслушиванием с помощью «жучка», без труда установленного в его отсутствие в квартире, нечаянными вопросами в разговорах — его просвечивали и экзаменовали в эти первые недели работы тщательнейшим образом. Будь он поопытней, он, быть может, что-нибудь и почувствовал, удивился бы, что вдруг кто-то из коллег, понизив голос, предлагает сходить в «дом для публики» или спрашивает, какой наркотик дешевле. Но Кар был далек от всего этого и потому, наверное, без труда выдержал и вторую проверку. Начальство было удовлетворено, о чем он и не подозревал.

— Но твои деньги не дают тебе права быть идиотом...

Его стали привлекать к делу.

— Кстати, об идиотах: я хотел бы, чтобы в моем кабинете не было излишних фантазий, и ради лишних комиссионных не старайтесь разукрашивать вестибюль и коридоры. Это должен быть действительно деловой офис.

— Значит, так, Кар, — сказал ему однажды Шмидт, — с сегодняшнего дня будешь оберегать одного психа, который боится, что его похитят. Миллионер из Штатов. Приедет для каких-то переговоров с нашими курортными боссами. И обратился к нам, просит, пока будет здесь, приставить к нему телохранителя.

Виктория хлопнула Чрил по плечу, и они обменялись взглядами. Они отлично понимали друг друга, но Таггарт не понял, что таилось в их глазах.

В тот же вечер Кар встречал «психа» на аэродроме. Его протеже оказался пожилым, весьма самоуверенным, громогласным и грубоватым человеком и никак не производил впечатление труса, опасающегося за свою жизнь.

— И если вы так этого хотите, мне двадцать один год.

— Ах, это ты, ангел-хранитель! — громко воскликнул он, когда Кар представился ему, и с такой силой хлопнул своего «ангела» по плечу, что чуть не вогнал его в землю.

— Возраст подходит для меня, — сказала Чрил. — Мы сможем воплотить в жизнь твои мальчишеские фантазии.

Они уселись в огромный «кадиллак», предоставленный гостю его местными контрагентами. Кар сел рядом с шофером и внимательно огляделся, но ничего подозрительного не заметил.

— И еще, офис должен быть таким, чтобы его можно было легко перемещать. Я — строитель, и мне нужен офис там, где я нахожусь.

Они прибыли в отель и отправились ужинать. Надо отдать должное: гость был человеком широким и кормил и поил своего «ангела» с размахом. Сам он основательно напился, и Кар еле дотащил его до апартаментов люкса, которые были для него сняты.

— Мы сделаем тебе еще один.

По дороге американец бормотал что-то невнятное о своих гениальных коммерческих способностях, о том, какие отели он здесь построит и как он «проглотит» всю эту мелюзгу…

— Нет. Я хочу, чтобы офис, создающий мой имидж, был со мной всегда. Вы знаете, как короли переезжают из одного замка в другой?

Утром (Кар ночевал в холле люкса) гость был свеж как огурчик, весь день мотался по побережью со своими коммерческими партнерами, осматривая земельные участки.

— Они перевозят с собой ковры, — сказала Виктория. — Хорошо поняла. Мы сделаем все в соответствии с королевской мальчишеской фантазией.

Вечером в его честь устроили ужин, на котором он пил мало, произносил веселые, хотя и грубоватые тосты и рано ушел спать. Утомленный всей этой суетой, Кар уже предвкушал сладкий сон, но в этот момент из спальни вышел его клиент. Кар вытаращил глаза: на американце был дешевый джинсовый костюм, мягкая шляпа и сапожки.

Чрил повернулась к ней:

— Поехали, отдохнем! — заявил он.

— Мы будем называть его «ваше величество»?..

Они выбрались из отеля через черный вход и направились в один из портовых кабачков, о котором, к удивлению Кара, американец был хорошо осведомлен, словно всю жизнь жил в этом городе. Там они провели полночи, гость опять напился до потери сознания, и Кар, пыхтя и отдуваясь, притащил его домой.

Крису выпала удача завязать знакомство с агентом ФБР, который сможет информировать его долгие годы. Один из руководителей профсоюза работников цементного производства явился к Арни Марковичу за деньгами, но Арни, который был весьма сообразительным малым, заподозрил что-то неладное и отослал его к Крису. В беседе с Крисом профсоюзный деятель начал ходить вокруг да около. Наконец Крис его прервал:

Так продолжалось всю неделю. И только проводив американца в аэропорт, Кар, наконец, сообразил, что требовался своему хозяину вовсе не для охраны его никому не нужной персоны, а для того, чтобы доставлять его домой после ежевечерней пьянки.

— Что вы хотите? У меня есть проблемы с профсоюзами или у меня их нет?

Впрочем, на прощание он подарил Кару золотую зажигалку с эмблемой своей фирмы.

Потом Кару пришлось вместе с еще дюжиной сотрудников «Ока» выполнять жуткую работу: охранять на время двухдневных гастролей приезжую эстрадную звезду — маленького чернявого итальянца, пользующегося невероятной популярностью в их стране.

— Я думаю, есть, но их можно разрешить.