Игорь Ревва
Возвращение
1
Вся эта история началась с одного долбаного экстрасенса. А точнее сказать — с его сеанса гипноза. Вообще-то, если уж быть до конца точным, началась эта история несколько раньше. Но, если бы не тот «колдун-чернокнижник», вполне возможно, что я жил бы себе и дальше на Земле тихо и спокойно.
Я не очень-то горел желанием идти к этому аферисту. И, если бы не Димка — мой приятель, с которым мы вместе работали, — мне подобное даже и в голову не пришло бы. Это ему приспичило знать, кем он был в прошлой жизни. Меня лично подобная чушь нисколько не интересовала. Я вообще старался избегать всех этих экстрасенсов. А уж выяснять, был ли я в прошлой жизни вообще, и если был, то кем именно, — и подавно.
Однажды мне подсунули какой-то вопросник, который так и назывался: «Кем вы были в прошлой жизни?» И из результатов моих ответов получилось, что в прошлой жизни я был «выпрямителем рыболовных крючков» (цитирую дословно!). До сих пор расцениваю это как личное оскорбление. Так и стоит перед глазами мужик, отбирающий и зачем-то выпрямляющий крючки у растерянных рыболовов. Которые потом на эти прямые крючки ни фига не могут поймать.
Дима долго уговаривал меня на эту авантюру. То ли ему было неохота идти туда одному, то ли он пытался показать, что и сам он не относится к этой затее чересчур серьезно, — не знаю. Короче говоря, мы пошли туда вместе.
Этот «колдун» выглядел так, словно не просыхает уже по меньшей мере лет двести. Да и квартирка его была та еще. Я-то думал, что запущеннее моей хаты в мире и не бывает, ан нет! Бывает, оказывается! Ну ладно. Дело-то совсем не в квартире…
В общем, приятель мой при виде гипнотизера как-то стушевался и начал активно подталкивать вперед меня, будто бы это именно я жаждал быть подопытным кроликом во всей предстоящей затее. Мне-то вся эта ерунда была абсолютно не нужна и даже ни капельки не интересна, но первым быть пришлось все-таки мне.
Я сидел в старом продавленном кресле, рельефом своим весьма напоминающем Кордильеры, и смотрел, как этот «Копперфильд» с умным видом машет руками перед моим лицом. При этом он так пристально пялился в глаза, что меня вдруг начала одолевать зевота. Честно говоря, я особенно и не ожидал, что у этого мужика что-нибудь получится с его гипнозом. Я расслабился и вдруг словно провалился в какой-то колодец…
* * *
Теперь хорошо бы немного рассказать и о своих снах. Я имею в виду не те сны, которые были вызваны гипнотическим трансом (так, кажется, это называется?), а мои сны вообще. Я понимаю, что они интересуют вас меньше, чем, например, мои анализы, но дело в том, что без этого объяснения вам мало что будет понятно из дальнейшего рассказа.
Началось это очень давно — лет двадцать назад, не меньше. Я уж и не помню, чем таким особенным был знаменателен тот день, после которого я начал видеть эти сны. И уж тем более я не смогу сейчас в мельчайших подробностях припомнить все, что мне довелось в этих снах увидеть. Но самый первый сон я запомнил очень хорошо.
Состояние полудремы постепенно сменилось глубокой чернотой, разбавленной лишь мертвенно-бледными вспышками молний. Я не сразу понял, что это именно молнии, а не отсветы, к примеру, фотовспышки или еще чего-то такого. На это сравнение меня натолкнули капли дождя (или просто воды) на стекле, сквозь которое я и наблюдал за всем происходящим. Хотя слово «происходящим» не совсем точно подходит к данной ситуации. Там, за стеклом, ничего особенного не происходило. Там я просто видел лицо человека. Губы его беззвучно шевелились, словно он пытался мне что-то сказать, а выражение его лица создавало впечатление, что сказать он пытается нечто очень важное.
Капли дождя стекали по стороне стекла, обращенной ко мне. И в свете ярких вспышек молний я заметил на стекле свое собственное отражение. Словом, выглядело все это так, словно тот человек находится в доме, а я снаружи, на улице, под проливным дождем. В общем — ничего особенного. Непонятно только, что я потерял там, под этим самым дождем, и какого хрена тому парню от меня было нужно.
В лице человека за стеклом не было ничего примечательного или запоминающегося, кроме, может быть, цвета волос и глаз. Длинные волосы его хиппиподобной прически были какого-то слишком уж светло-золотистого цвета. Как и его глаза, которые тоже словно бы искрились золотом. Они не были просто желтыми, они были именно золотистыми, напоминающими собой расплавленный металл.
А потом последовала особенно яркая вспышка, и по стеклу пробежала извилистая трещина. Затем стекло треснуло, клинообразные осколки рухнули вниз и… все!.. В этот момент я и проснулся.
Сон тот не был страшным, но проснулся я с сильно бьющимся сердцем. Чего испугался — я и сам не знаю. Но испугался я здорово. Поэтому тот первый сон так хорошо и надолго мне запомнился. Я не оговорился, это был именно первый сон из своеобразного сериала, который я видел на протяжении многих лет. Правда, видел я его довольно нерегулярно. Далеко не каждый день, точнее — не каждую ночь.
Мысль же о том, что все эти фрагменты как-то связаны между собой, пришла ко мне не сразу. Тем более что сцены, подобные увиденной в первом сне, больше не повторялись. Действие второго сна происходило в обстановке, которую я позже решил окрестить для себя как «космическую». Все окружавшие меня предмета наталкивали на мысль, что я нахожусь на космическом корабле. Все эти сдвигающиеся в сторону от нажатия кнопок двери; целые стены мигающих огоньков и каких-то индикаторов с непонятными символами; массивные вращающиеся кресла перед столом, на котором этой компьютерной фигни было больше всего, — все это привело меня к выводам, что я нахожусь на космическом корабле, летящем к созвездию какой-нибудь там «Хрена Кита»…
На корабле (продолжаю называть это место так) кроме меня было еще человек двадцать — мужчины и женщины (некоторые из женщин были весьма привлекательны). Был там и человек, которого я видел в самом начале сквозь стекло. Насколько я понял, он был командиром этого корабля. Большая часть тех людей имела такие же золотистые прически и глаза, хотя не редкостью были и исключения.
Сон длился, как мне показалось, не так уж и долго. Во всяком случае, мне запомнилось из него всего лишь несколько фрагментов. Одним из них было то, что я расценил как катастрофу. Внезапная суета, паника и испуганные лица; все предметы вдруг начинают дрожать; отовсюду сыпятся искры и валят клубы зеленоватого дыма. Закончился тот второй сон точно так же, как и первый, — яркой вспышкой, после которой я опять проснулся.
Следующие несколько снов были похожи один на другой. Тот же самый космический корабль, те же самые люди, но — никакого дыма, искр и тому подобных атрибутов Армагеддона. Наверное, катастрофу (если это была именно катастрофа) удалось предотвратить. И мне уже постепенно начало надоедать это однообразие, как вдруг все изменилось.
Действие одного из снов вдруг перенеслось на открытый воздух. Я увидел какое-то непонятное и довольно сюрное строение, возле которого толпилась целая куча народу. Вся компания (или команда), которую я уже видел до этого на корабле, находилась тут же. Каким-то образом я понял, что строение, возле которого все собрались, и является тем самым космическим кораблем, виденным мною накануне.
По-моему, именно тогда до меня дошел один интересный факт. Дело в том, что все фрагменты моего сна шли в обратом порядке. То есть каждый следующий фрагмент по времени происходил до предыдущего. Этакая «контрамоция», о которой писали братья Стругацкие в своем «Понедельнике…».
Наверное, не стоит объяснять, что подобные мысли прямиком привели меня к выводам об инопланетянах. Тем более что был я тогда моложе, и этот кайф сопричастность к контакту с инопланетным разумом — никак не мог пройти мимо моего тщеславия. Еще бы! Я — один из (если не вообще — ЕДИНСТВЕННЫЙ!) людей, кому братья по разуму передают какую-то (очень важную!!!) информацию!
По правде говоря, эта шизофреническая идея довлела надо мной не так уж и долго. Вскоре я начал испытывать глубокое разочарование от того, что вся «важная информация» выглядела довольно нелепо и бестолково. Какое-то время я пытался себя убедить, что «у них там» что-то поломалось. Но потом я подумал, что если «их аппаратуру» заклинило на таком неинтересном фрагменте, то инопланетяне эти — полнейшие придурки. Во-первых, потому, что никак не могут свою технику починить; а во-вторых, потому, что вся их «важная» информация не стоила и выеденного яйца.
Заключительный фрагмент выглядел следующим образом: небольшая комната без окон, стены и пол которой были выложены светло-зелеными плитками, очень похожими на обыкновенный кафель. Затем освещение медленно меркнет, комната погружается во мрак…
Вы ждете продолжения? Фигушки! Все!!! Больше ничего не было! И эту хренотень я смотрел раз двадцать, не меньше! То есть уж двадцать-то раз я помню точно. К счастью, сон этот я видел все реже и реже, и постепенно перерывы между его повторами стали настолько большими, что я на него вообще перестал обращать внимание. Был он очень коротким, абсолютно бессодержательным, и видел я его раз в три-четыре месяца. А то и реже. Вот такая вот лажа от «братьев по разуму»…
Я забыл упомянуть, что несколько раз перед этой заключительной туфтой я видел кое-что, что впоследствии здорово помогло мне в работе. Дело в том, что я уже два года работаю дизайнером в одной из крупных рекламных компаний. Отдел, где я имею несчастье пребывать, занимается самым сложным процессом — выполнением заказов, поступающих от частных лиц. Вы думаете, что я шучу насчет того, будто этот процесс — самый сложный? Если да, то вы ни черта в этом не понимаете, дорогие мои. Дело-то в том, что наш отдел работает с клиентами напрямую, безо всяких там убийственно улыбающихся посредников и посредниц с голыми пупками и юбками выше лобка. А многие заказчики вообще довольно смутно представляют себе, чего они сами хотят. Вкупе с тем, что работа дизайнера представляется им чем-то средним между волшебством и шарлатанством, общение с данными индивидуумами может вывести из равновесия кого угодно.
Это я сейчас уже привык к тому, что максимально высокая похвала из их уст звучит как «нормально» или «очень мило». А первое время меня просто бесило их брезгливо-снисходительное выражение лица и туманные фразы о том, как некоторые очень уж легко зарабатывают свои деньги. «Некоторые» — это, разумеется, пройдохи-дизайнеры вроде меня, ничего особенного не делающие, а просто гребущие бабки бульдозером.
Хорошо еще, если попадаются люди вроде одного владельца бара, который просто-напросто глубокомысленно заявил, что в его заведении посетители должны чувствовать себя, как внутри морской раковины. А что прикажете делать с хмырем, который желал бы, чтоб его офис навевал на посетителей мысли о счастливой семейной жизни? Что, плюшевых медведей по углам рассаживать, что ли?!
Некоторые хотели, чтобы фирменный стиль их заведения был просто «оригинальным» и «непохожим ни на какой другой». И вот тут-то мне и пригодились те ландшафты, которые я несколько раз видел во сне перед тем, как «уперся» в заключительную светло-зеленую комнату. Ландшафты были настолько необычны, что сразу же становилось понятно — к Земле они абсолютно никакого отношения не имеют.
Иногда это были ровные поля, изрезанные глубокими трещинами, из которых, медленно переливаясь золотисто-синими искорками, поднимались клубы пара или дыма. Короткая, словно на подстриженном газоне перед домом, трава отсвечивала розоватыми бликами, хотя сама и была обыкновенного зеленого цвета. В темно-фиолетовом ночном небе висели две луны — маленькая серебристая и громадная темно-красная. Их свет создавал сказочные и таинственные переплетения разноцветных теней, и казалось, что вот-вот над клубящимися трещинами запляшут хороводы фей и эльфов.
Пару раз я видел бухту, ярко освещенную солнцем. Посреди нее, словно острый зуб, из зеленоватой воды поднималась скала кроваво-красного цвета. Берег был укрыт одеялом ослепительно-белого песка, искрящегося на солнце, и осколки этой скалы выделялись на его фоне подобно каплям крови. Этот белый, сверкающий песок устилал все видимое пространство, вплоть до громоздящихся вдалеке массивов кроваво-красных скал. Можно было принять его за обычный снег, если бы не тропинка, ведущая к этим скалам. Она была темно-зеленого цвета, и легко было заметить, что тропинка та представляет из себя узкую полоску травы.
Много еще чего было — ночные фиорды, где из воды, лениво переливаясь под светом двух лун, показывалась гладкая спина какой-то громадной рыбы; сумрачные сады под розовеющим закатным небом, сплошь усыпанные лепестками диковинных цветов, обильно покрывавших ветви деревьев; дремучие джунгли, где дневной свет едва пробивался сквозь переплетения лиан и широченных листьев тропических растений. Словом — всего и не перечислишь.
Эти ландшафты были единственным, что мне понравилось из моих снов. Все остальное — явная лажа. Жаль только, что все закончилось на той темнеющей комнате. И, если бы не экстрасенс со своим гипнозом, я так бы и не узнал, что же дальше-то было? То есть что раньше-то… Или как там точнее? Сам не знаю…
* * *
Пока я саркастически наблюдал за выкрутасами этого фокусника, все было в порядке. Но, едва только я попытался отвлечься от его пассов, как на меня обрушилась немая чернота, а затем я вдруг оказался в той самой светло-зеленой комнате с одной-единственной дверью. Оглядевшись по сторонам и не увидев ничего интересного, я уже хотел было направиться к двери, когда обнаружил, что моя правая ладонь сжимает рукоять длинного и тяжелого меча.
Я внимательно оглядел себя. Зрелище, наверное, было то еще…
На мне были надеты кожаные штаны, заправленные в голенища сапог, и нечто, напоминающее куртку без рукавов, вывернутую мехом наружу. На поясе я обнаружил широкий ремень с пустыми ножнами, к которым как раз подошел мой меч. Ощупав свои лицо и голову, я с удивлением убедился в наличии бородки и длинных волос, стянутых на затылке в косичку кожаным ремешком. И в этот самый момент я вдруг испытал страх. То есть не страх даже, а… Как бы сказать… Чувство опасности, что ли?.. Причем такое острое, что рука моя сама выхватила из ножен меч. Я вдруг вспомнил…
Я вспомнил, что нахожусь в совершенно незнакомом мне месте. И расслабляться мне здесь нельзя ни на секунду. Я вспомнил, что абсолютно не знаю, что ждет меня за этой дверью. Потому, что я… Я здесь ЧУЖОЙ!..
Я напряг свою память и вспомнил, как вошел в эту комнату вслед за каким-то золотоволосым парнем… А комната эта располагалась за дверью низенького каменного здания где-то высоко в горах… И снаружи свистел холодный и пронизывающий ветер… И яркое полуденное солнце, от лучей которого не становилось теплее…
Я коснулся ладонью клинка — сталь была очень холодной, меч еще не успел согреться. Да и кожа лица все еще хранила воспоминания о леденящем ветре. Что же мне здесь было нужно? И куда подевался тот золотоволосый парень? Нет, лучшее, что можно сделать в моем положении, — вернуться обратно.
Я подошел к двери, распахнул ее и…
…оказался в громадном зале, битком набитом людьми. Одеты все они были более чем современно — в какие-то светлые комбинезоны, — и мое появление было ими встречено радостными возгласами.
— Наконец-то! — воскликнул один из них, подбегая ко мне и протягивая для пожатия руку.
Я вдруг понял, что могу ему доверять. А потом вспомнил, что лицо его мне кажется знакомым. Ну конечно же! Ведь именно его я и видел в том своем первом сне, за раскалывающимся стеклом.
Я вложил меч обратно в ножны и пожал протянутую мне руку. И тут… Я пришел в себя…
Голова моя немного кружилась, в теле ощущалась какая-то непонятная легкость, и мне почему-то показалось, что за миг до моего пробуждения я почувствовал легкий озноб, продолжавшийся всего несколько секунд. Это были именно не ощущения озноба, а воспоминания о нем. Я зажмурился и снова открыл глаза. Мой «Фрейд» стоял прямо передо мной, нервно теребя в руках какие-то свои блестящие цепочки и железяки.
— Ну, что? — улыбнулся я.
Гипнотизер, надо вам сказать, выглядел довольно хреново. Губы его дрожали, словно он готов был заплакать, а рожа была — бледнее смерти. Он настолько жалобно смотрел на меня, что мне на миг показалось, будто чего-то там у него не вышло с его гипнозом.
— Ну, как там? — снова спросил я. — Кем я был в прошлой жизни? А?
— Кто ты?.. — прошептал дрожащими губами экстрасенс. — Сколько тебе веков?..
— Заткнись! — холодно произнес я и тут же осекся. Вихрь мыслей, возникший в моем сознании, очень трудно передать словами. Они, эти мысли, шли словно бы несколькими различными потоками.
И основной поток заключал в себе возмущение тем, что этот человек смеет задавать мне вопросы. Мне — Бессмертному! Одному из… Стоп! Я же отказался от этого! Я же добровольно ушел в экспедицию… Какую? С кем? Зачем? О Господи! О чем это я?! Я же — простой человек! Чего это я накинулся на ни в чем не повинного мужика? Чем он мне не угодил?..
— Простите, — пробормотал я.
Мне стало неловко. Очень. Я встал, попрощался и торопливо вышел из комнаты. Димка пытался меня остановить, но я не обратил на него внимания. Я старался вспомнить, но воспоминания ускользали от меня, словно мальки в студеной воде. Они не давались мне в руки, и я никак не мог разглядеть, являются ли они явью или же продолжением моих бредовых снов…
* * *
Тот день, когда я посетил экстрасенса, был выходным. Так что наутро мне пришлось встать, побриться и отправиться на работу (кстати сказать, ночь я провел спокойно, безо всяких там сновидений… что было для меня весьма удивительно). Первым, кого я увидел, придя в офис, был Димка, изрядно растерявшийся при виде меня.
— Ну, как ты? — испуганным шепотом спросил он.
— Нормально, — пожал я плечами. — А ты?
— Тоже, — досадливо отмахнулся он. — А вот тот парень, так он просто с ума сошел! Все про тебя мне болтал что-то. Говорил, что ты — не человек…
Я посмотрел в растерянно-настороженные глаза своего приятеля.
— Пить ему надо меньше, — ответил я. — Или закусывать больше. Придурок он, вот и все!
— А что он тебе сказал? — поинтересовался Дима.
— Да ничего он мне не сказал, идиот, — махнул я рукой. — Вытаращился на меня как баран на новые ворота и спросил, сколько мне лет… Вот и все…
— Ты понимаешь, — Дима покачал головой, — у меня тоже… В смысле все допытывался, сколько тебе лет… И он еще все спрашивал у меня, что такое… Сейчас, погоди, я записал даже. — Димка торопливо достал из кармана блокнотик и принялся его листать. — Вот! Про какой-то Лаоэрт спрашивал! Что это такое, а?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Придурок какой-то он, а не экстрасенс, вот и все!
— Точно, — подтвердил Дима. — И чего это нас к нему понесло?!
Я не стал ему возражать, что понесло к нему не НАС, а ЕГО и что именно Димка потащил меня к этому колдуну. К тому же я вдруг понял, что само это слово — «Лаоэрт» — кажется мне не таким уж и незнакомым. И слово это почему-то вызвало в моей душе целый каскад очень неприятных эмоций, граничащих с самой настоящей ненавистью. И тут же в памяти всплыло совсем уже непонятное, но еще более неприятное мне слово — «инксы». И словно поток холодной воды окатил меня с головы до ног. Без сомнения, я уже неоднократно слышал эти слова. Вот только никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах и что вообще они обозначают.
Но зато я отчетливо вспомнил, как именно звучал вопрос того колдуна насчет моего возраста. Ведь он, если уж быть до конца точным, спросил не сколько мне лет, а сколько мне ВЕКОВ…
2
Одной из привлекательных особенностей моей работы с полным основанием можно было назвать халявное посещение ресторанов после сдачи клиенту очередного заказа. Клиенты (во всяком случае, большинство из них) считали своим долгом обмыть готовый проект со своим дизайнером, и я этой практике совершенно не сопротивлялся. Скорее наоборот.
Кроме того, я считал своим долгом пожрать и выпить на ту сумму, которую они мне, как правило, путем каких-то сложных и одним им понятных махинаций недоплачивали за работу. Поэтому я старался посещать данные мероприятия не один, а в компании со своей очередной симпатичной подружкой. Правда, полностью компенсировать «недоплату» удавалось далеко не всегда, но — дело здесь уже не в деньгах, а в принципе!
И когда после окончания моего очередного проекта последовало ожидаемое приглашение посидеть в ресторане, я, естественно, отказываться не стал. Дабы не баловать богатых и сытых мира сего (ничего, не обеднеют…) и не сеять о себе бесполезную (и очень вредную!) славу бессребреника и скромника.
К тому же мне просто хотелось похвастаться перед своей новой девочкой тем, какой я гениальный и непревзойденный дизайнер. А оформление кабака, куда нас пригласили, тоже было сделано по моему проекту, так что — сами понимать должны…
Наш обед в ресторане уже подходил к своей завершающей фазе — то есть когда вид еды и выпивки начинает уже вызывать неумолимую тоску — и пора было отчаливать домой. Но тут к моей Танюшке подваливает какой-то изрядно поддавший хмырь и начинает делать настойчивые попытки пригласить ее на танец. Таня, естественно, отшивает его, но весьма неудачно — то ли хмырь этот оказался чересчур пьяным и уже не в состоянии был разобрать, что именно ему говорят; то ли предел его наглости был выше достигнутого им же предела опьянения. Видя такой базар, я, понятное дело, включаюсь в игру, но пока еще не переходя границ приличия. То есть разговариваю вежливо и без мата.
Когда же неудачливый «танцор» пытается мне возразить, я повышаю голос и зову официанта. После чего хмырь делает вид, что протрезвел и линяет от нас.
— Давай уйдем, — шепотом предлагает мне Таня.
— Почему это?! — удивляюсь я, хотя удивление мое недостаточно искреннее. Я уже и сам догадываюсь, почему нам неплохо было бы сваливать отсюда.
— Он не один, — говорит мне Таня, подтверждая мои самые наихудшие подозрения, и в голосе ее чувствуется некоторое напряжение.
Я оборачиваюсь, начинаю искать взглядом пьяного «танцора» и вижу, что этот козел сидит через два столика от нас в компании еще пятерых здоровенных приятелей. Тоже, наверное, козлов. Таких же, как и он сам, но гораздо трезвее, что наводит на вполне определенные (нехорошие) мысли.
Один из этих его приятелей уставился прямо мне в глаза и с кривоватой улыбкой на физиономии неодобрительно кивает головой. Таня тоже обернулась, увидела его взгляд и испуганно сжала мою ладонь.
— Костя, пойдем отсюда, а? — жалобно попросила она.
Как объяснить следующие свои действия, я не знаю. Ведь ясно же было, что один против шестерых здоровых мордоворотов я не проживу и минуты. Так какого же хрена тогда было лезть на рожон?! Ну, тихонечко вышли бы через черный ход, сели бы в такси и отвалили домой. Может быть, все обошлось бы тихо и спокойно.
Не могу сказать, что мне захотелось вдруг покрасоваться перед Танькой. Нет, хотелось, конечно. В глубине души хотелось и покрасоваться, но не в гробу. Черт меня знает, почему я вдруг высвободил свою ладонь из Таниных дрожащих пальцев, сжал ее в кулак и, выставив вверх средний палец, резким жестом выбросил данную конструкцию по направлению к столику, где сидела вся эта компания.
Я услышал, как испуганно охнула Таня, и увидел, как удивленно вытягиваются лица всех приятелей «танцора».
Когда не можешь найти объяснения какому-либо своему поступку, начинаешь чувствовать себя полнейшим мудаком. А чувствовать себя таковым мне абсолютно не хотелось. Так что объяснение своему жесту я все-таки нашел. То есть не объяснение даже, а оправдание. Этакая своеобразная защитная реакция организма — попытка оправдать свой идиотский поступок.
Только сформулировать это оправдание мне в тот момент не удалось. Потому что оно лежало где-то за границей обычной логики. Оно основывалось на ощущениях и знании того, что ощущения эти верны.
Помните, как я возмутился тем, что тот гипнотизер осмелился задавать мне вопросы? Я и сам не понимал тогда, что, собственно говоря, меня взбесило. Но в одном я был уверен твердо: никто не имеет права так со мной разговаривать! Потому что я…
Я… Я не такой, как все… Я чем-то отличаюсь от остальных людей. И это отличие давало мне право ставить себя выше всего остального человечества. Но это все не мои слова… Это слова тех, кто… такой же, как и я… Тех, кто обладает тем же самым преимуществом перед остальными людьми…
Я обернулся к Тане и внезапно почувствовал растерянность. Мне на миг показалось, что рядом со мной находится (должна была находиться!..) совсем другая женщина. И слова эти должны принадлежать именно ей. Это ее жизненная позиция, лейтмотив всех ее поступков.
Но рядом со мной сидела Таня — испуганная и встревоженная. Таня, а не какая-то иная, неизвестная мне (позабытая мной?..) женщина. И моя Таня была до смерти напугана всем происходящим.
Таня понимала, что мой жест более чем способен послужить откровенной провокацией к драке. Она стиснула ладонью мое колено, и я почувствовал, как дрожит ее рука.
— Пойдем отсюда, — снова шепчет она.
Я киваю головой, не отводя взгляда от компании «танцора». Они о чем-то совещаются, даже не глядя в мою сторону. Потом вдруг подзывают официанта, расплачиваются с ним и не спеша направляются к выходу.
— У вас проблемы?
Я поворачиваюсь и вижу рядом с собой учтиво склонившегося метрдотеля ресторана — своего старого и хорошего знакомого.
— Нет, что вы! — широко улыбаюсь я. — Все в порядке!
— Возле второго выхода — через кухню — стоит моя машина, — задумчиво говорит он, глядя вслед удаляющейся компании. — Если желаете… У меня сейчас как раз есть свободное время… Я мог бы…
— Спасибо, — продолжаю улыбаться я. — Не стоит утруждать себя. Мы превосходно доедем на такси.
Я понимаю причину его озабоченности. Ему не нужна драка в ресторане. Но будь я проклят, если понимаю, почему вдруг отказался от его предложения нас подвезти!
Мы встаем из-за столика и прощаемся с метрдотелем.
— Надеюсь, вам у нас все-таки понравилось! — с заметным облегчением произносит он.
— Конечно! — соглашаюсь я. — Особенно оформление зала!
Он смеется, делая вид, что оценил мою шутку, и мы с Таней покидаем это гостеприимное заведение.
На улице никого не было видно, но я понимал (или чувствовал), что мои новые «друзья» где-то поблизости. Плечи Тани испуганно вздрагивали под моей ладонью от вида каждой проезжающей мимо машины, что тоже не прибавляло мне уверенности в благополучном завершении похода в ресторан. Мы тормознули тачку и назвали адрес.
Когда наше такси завернуло за угол, Таня облегченно вздохнула. Она уже решила, что все закончилось, и теперь вспомнила, кто именно был виновником всех ее переживаний.
— И чего ты нарываешься на скандал? — спросила она. — Тебе это надо, что ли?
— Да ведь скандала-то не было, — попытался возразить я без особого, впрочем, воодушевления. Мысли мои были в этот момент далеко отсюда. Я превосходно понимал, что если эти типы так быстренько и тихо слиняли из кабака, то явно не затем, чтобы найти себе местечко поспокойнее.
— И слава богу, — сказала Таня. — Не делай так больше. Ладно? Это сегодня все обошлось, а в другой раз может быть и хуже…
Я промолчал. Я почему-то был уверен в том, что ничего еще не закончилось и вздыхать с облегчением пока еще рановато. И, как показали дальнейшие события, я оказался прав. Компания «танцора» решила не обрывать наше неожиданно завязавшееся знакомство. И первым заметил их водитель такси — две черные иномарки, следовавшие за нами по пятам.
— Чего им надо-то?! — недоумевающе пробормотал таксист.
— Это ОНИ? Да, Костя? — замирающим голосом прошептала Таня.
— Наверное, — только и ответил я.
— Ох! Быстрей бы до дома доехать!.. — простонала Таня.
А я живо представил себе, как мы подъезжаем к моему дому, выскакиваем из машины и несемся по плохо освещенной лестнице ко мне, на пятый этаж. А за нами — с топотом и злобным матом — несется давешний танцор со всей своей подтанцовкой. Весь шоу-балет, короче говоря…
Дверь-то они, может быть, и не выломают, но адресочек мой запомнят. Если, конечно, мы вообще успеем забежать в квартиру…
И что тогда? Кричать, звать соседей? Ага, как же! Вылезут они, хрен там! А вы бы сами вылезли? Вот, то-то и оно!
Или, может быть, в полицию звонить? Так ведь те приедут как раз на похороны. Констатировать летальный исход, так сказать…
И вдруг!..
Неожиданно в голове моей словно бы что-то щелкнуло. Весь хмель как ветром выдуло. Мысли стали холодными и ясными. Более того — я вдруг понял, что мне нужно делать. И я вдруг стал АБСОЛЮТНО уверен в том, что у меня все получится.
Может быть, уверенность эта проистекала от ощущения неожиданной силы, которая вдруг начала наполнять все мое тело. Словно миллиарды крошечных иголочек на одно мгновение слабо кольнули каждую частичку моей кожи. Словно холодный и свежий ветер продул все сознание, наполнив его небывалой ясностью и ощущением неописуемой власти.
— Притормози-ка на минутку, — попросил я водителя.
— Ты с ума сошел! — взвизгнула Таня. — Ты… — Она вдруг испуганно замолчала.
Нет, ничего особенного не произошло, просто я на нее посмотрел. И она, наверное, увидела в моих глазах нечто такое, от чего у нее мгновенно пропала всяческая охота спорить со мной.
Я шел по направлению к этой озверевшей компании. Надо сказать, что в своем поведении я был не оригинален — они тоже спешили сократить разделяющее нас расстояние. Совсем как тогда, в Гдане. Но в Гдане подобной мрази было в сотни раз больше. Хотя, и я тоже был не один…
И, как тогда, в Гдане (а до этого в крепостях Аспи и Крин), я вновь почувствовал «песню смерти» — миллиарды крошечных уколов на своей коже. И, как в Гдане, я уловил это ощущение и зафиксировал его. И «песня смерти» снова вдохнула в меня чувство могущества. Ибо, кто может сейчас сравниться со мной в силе, ловкости и реакции? Никто! Ведь сама СМЕРТЬ поет для меня Бессмертного! Одного из клана Вечных!..
Все происходящее вокруг меня сильно замедлило свой ход. Словно бы само время стало подыгрывать мне. Впрочем, так оно, наверное, и было. Движения несущихся ко мне людей стали медлительными и плавными. И первого же из них, попавшего в пределы моей досягаемости, я вырубил одним сильным ударом в челюсть. Таким сильным, что почувствовал под костяшками своего кулака хруст треснувшей кости. Троих следующих пришлось уже некрасиво бить ногами, ибо они подоспели все одновременно. И тут же, как назло, сзади неспешно подгребли двое последних. Я присел и одновременно круто повернулся, выбросив перед собой правую руку. Моя ладонь чиркнула по их животам, после чего оба человека стали медленно наклоняться вперед, грозя в конечном итоге пробить своими лбами асфальт.
Я вскочил и отпрыгнул в сторону, машинально нащупывая рукоять своего меча. И волна страха окатила меня — меча не было! Черт возьми! Меч!!! Где оке меч?..
Куда он мог… Стоп! Какой еще меч?! Тьфу ты!.. Обалдел совсем! Ну откуда у меня сейчас мог взяться меч? Я же не дома! И, кстати, неплохо было бы узнать, где именно я сейчас нахожусь.
Я прикоснулся к груди и вдруг понял, что рация тоже исчезла, как и меч. То есть меча-то и не было, а вот рация…
Ну, все! Кранты! Сливайте воду, тушите свет! Теперь уж Эска точно голову мне оторвет! Третью рацию посеял! Надо же, а?! А Вирон будет ехидно высказываться в пространство на тему того, что, мол, дикарю пользы от рации никакой… Потеряет…
Ну потерял! Ну и что? Подумаешь — рация! Дали бы нормальный чип в подкорку — не потерял бы! Сами виноваты, а потом…
Все… Все закончилось. Весь этот хоровод мыслей и событий длился, наверное, не больше нескольких секунд. Потому что я успел еще увидеть момент падения на асфальт неподвижных тел моего ресторанного шоу-балета, неприятно похожих на мешки, набитые тряпьем. Я окинул взглядом поле боя и пошел обратно к такси.
Таня сидела словно каменное изваяние. На ее лице можно было прочесть все что угодно, кроме понимания происходящего. Морда водителя выглядела не лучше.
— Десантник? — полуутвердительно спросил он, заводя мотор. — Или спецназовец?
— Дизайнер, — коротко ответил я.
Водитель понимающе кивнул.
3
Чего я особенно не люблю, так это выяснять отношения с девушкой на сон грядущий. Хорошо еще, что разговор не был достаточно длинным и нудным, чтобы отбить у меня охоту ко всему тому, ради чего, собственно, мы и собирались провести вместе этот вечер. В конце концов Таня просто хотела получить для себя хоть какое-то (пусть даже самое неправдоподобное) объяснение по поводу происшедшего. И небольшая порция фантазии с маленькой добавкой явной лжи вполне удовлетворила ее любопытство. Тем более что таксист уже подсказал ей примерный ход развития объяснений — спецназ или десантура. Так что мне оставалось только наплести еще немного об армии, и все — Таня оказалась вполне довольна услышанным. Она составила для себя примерный образ моего прошлого — тяжелого и мужественного, не лишенного опасности и героизма — и немного успокоилась.
Иначе обстояло дело со мной. Себе-то я ничего не мог наврать! И объяснить самому себе эти неожиданно проснувшиеся способности тоже не мог. Как ни старался.
Я лежал, ощущая своим боком тепло Таниного тела, и думал о том, что же все это могло значить. Все эти непонятные мысли и чувства, все эти необъяснимые чудеса. И постепенно я начал погружаться в сон. И во сне передо мной всплыло лицо Тани.
Но это была уже не совсем Таня. Черты ее лица начали неуловимо изменяться, стали более острыми. Серые глаза приобрели непонятный красноватый оттенок, который, несмотря на свой неестественный цвет, тем не менее очень подходил ей. Светлые волосы стали длиннее, легли волнами на плечи. Я вдруг понял, что передо мной не Таня, а совсем другая женщина. Женщина, которую я уже неоднократно видел в своей жизни. И ее лицо, ее фигура вызывали в душе какие-то тоскливо-приятные чувства. Что-то такое, от чего невозможно было просто отмахнуться и забыть.
Женщина стояла на холме, и за ее спиной — до самого горизонта, насколько хватал глаз — расстилалась ровная степь. На женщине была куртка без рукавов, мехом наружу. На талии, стянутой широким кожаным поясом, висел меч.
Порыв ветра всколыхнул светлые пряди ее волос, и женщина подняла правую руку, чтобы отбросить их со лба. На ее руке я увидел массивный браслет из белого металла, и, сам не знаю почему, именно его вид вызвал у меня в памяти одно непонятное слово — «Йорка». И через миг я вдруг понял, что это не просто слово, это имя. Ее имя…
* * *
Холодный ветер дул не переставая. Яркое зимнее солнце совершенно не согревало ни степь, ни лошадей, ни людей.
Я протянул ладони к пламени костра, едва заметного в лучах обманчивого солнца, и посмотрел в сторону лагеря. Люди отдыхали. Кто-то так же, как и мы, грелся у костров; кто-то уже поставил свои палатки и занимался лошадьми или приготовлением пищи. Дня три можно и отдохнуть, подумал я. Пусть люди наберутся сил.
— Ну, что скажешь? — спросила меня Йорка.
Я посмотрел на нее. Взгляд у Йорки был тяжелым и хмурым. Она очень не хотела, чтобы я уходил. Но она не понимала, что это может помочь мне. Она не понимала, что знания, полученные мной, помогут осуществиться моей мечте. Ведь без них даже мне, со всей моей армией, неприступные стены Лаоэрта не по зубам. Это ведь не Гдан, клубы дыма от развалин которого все еще поднимаются из-за леса.
— Ты уходишь? — снова спросила Йорка.
Я перевел взгляд на третьего человека возле нашего костра. Эска золотоволосый парень, виденный мною во сне за раскалывающимся стеклом, снисходительно улыбался. Его светлый комбинезон выглядел несколько неестественно на фоне одежд из звериных шкур.
— Ты уходишь? — повторила свой вопрос Йорка. Голос ее дрогнул. Она уже догадалась, каков будет мой ответ.
— Я еще ничего не решил, — попытался успокоить ее я.
— Ну, так решай быстрее! — воскликнула Йорка.
— Женщины уже командуют Бессмертными? — усмехнувшись спросил меня Эска.
Мне очень не понравилась эта фраза. Я посмотрел на Эску, и тот быстренько опустил глаза. Молодец, не нужно так со мной разговаривать при посторонних. Мы сейчас не одни, а в лагере наши разговоры вполне могут быть услышаны.
— Эта женщина, между прочим, также принадлежит к клану Вечных, холодно произнес я. — Но никто не может командовать нами помимо нашей воли. Даже близкие нам люди.
— Прости меня, — сказала Йорка. — Я тоже не должна была так говорить…
Рация на груди у Эски запищала. Он поднялся с земли, отряхнул комбинезон и вопросительно посмотрел на меня.
— Когда Бессмертный даст ответ? — официальным голосом спросил Эска,
— Завтра. — Я тоже поднялся на ноги. — Завтра я тебе отвечу. Пойдем, я провожу тебя.
Йорка дернулась было пойти за нами следом, но я взглядом остановил ее. Лицо Йорки приобрело обреченное выражение покорности своей судьбе. Она уже не сомневалась в том, какой именно ответ я собираюсь завтра дать Йорке.
* * *
Когда мы вошли в лес, Эска обернулся и положил руку мне на плечо.
— Ну что, приятель? — улыбнулся он. — Тяжело расставаться?
— Да уж, — вздохнул я и прислонился спиной к стволу дерева. — Тяжело, и не говори…
— А может, возьмешь ее с собой? — спросил Эска.
— Йорка не захочет, — возразил я. — Она и дня не проживет без Степи.
— А без тебя?
— Не знаю. Думаю, что без Степи ей будет хуже. Даже если я буду рядом.
— Ладно, не кисни, — успокоил Эска. — Это же ненадолго. Особенно по твоим меркам. И я еще все равно попробую ее уговорить. Может быть, когда здесь уже не будет тебя, она легче сможет расстаться с этим варварством. Не обижайся, — добавил Эска, заметив, что последнее слово меня кольнуло. Ведь ты же видел, что в других мирах люди живут иначе — без войн, без крови, без насилия. Очень многие из вашего клана согласились со мной. Они сейчас работают в разных мирах, учатся, набираются знаний. Потом они смогут вернуться сюда, чтобы научить остальных жить по-человечески. И ты — тоже.
— Да, — вздохнул я. — Ты прав, Эска. Знания — это для нас сейчас самое главное. И потом, мне и самому интересно повидать все эти миры.
— Конечно! — подхватил Эска. — Представляешь, сколько ты там нового можешь увидеть? И сколько из этого тебе может пригодиться здесь.
— Ладно, — сказал я и улыбнулся. — Иди, тебе пора. Завтра Бессмертный даст тебе свой ответ.
— Положительный? — расхохотался Эска.
— Положительный.
И мы пожали друг другу руки.
* * *
Йорка сидела у костра, уставившись на угли неподвижным взглядом. Я присел на камень рядом с ней и обнял ее за плечи.
— Ну что, Бессмертная? — спросил я. — Пойдем?
— Не оставляй меня, — попросила Йорка. Голос ее звучал жалобно. Пожалуйста, не оставляй меня, не оставляй армию, не оставляй Степь.
— Перестань, — ответил я как можно ласковее. — Ты же знаешь, что это не навсегда. Я вернусь. Обещаю тебе.
— Нет, — грустно покачала головой Йорка. — Если ты и вернешься, то это будешь уже не ты. Они сломают тебя. Разве ты не видишь, что они делают, эти люди из другого мира? Неужели ты не понимаешь, что происходит? Они же забирают с собой всех Бессмертных! Они же обескровливают Степь! Ты же знаешь, что в крепостях и городах Бессмертные не рождаются. А нас всего-то осталось человек сорок. И почти все уже ушли с этими златоглазыми.
— Ну, не все, — возразил я. — Ты осталась, Крон, Сои, Ландер…
— Себя ты уже не упоминаешь? — грустно улыбнулась Йорка. — Ты прав, вздохнула она. — Несколько Вечных еще остались. Но ты — самый старший из всех. Все, кто был старше тебя, уже погибли. И если ты сбежишь, кто встанет во главе армии? Кто поведет войска на Лаоэрт? Ты говоришь — Крон, Ландер… Ты уверен, что, если даже они и захватят город, кто-нибудь из них сможет прекратить все эти бесконечные войны? Вспомни Дара! Он захватил крепость Хадр, перебил проклятых инксов, и что? Как он сам теперь себя называет? Дар, принц Хадра!!! Принц!!! А ведь Дар — тоже Бессмертный. Бессмертный, воюющий ради богатства, ради захвата новых земель и рабов. Тьфу! Мерзость какая! Я бы своими руками перерезала ему глотку!
— Успокойся, Йорка, — я притянул к себе распалившуюся женщину. — Дар глуп и вспыльчив. Ландер и Крон не такие…
— Ты уверен? — спросила Йорка. — Кого именно из них ты хочешь поставить во главе армии?
— Еще не знаю, — ответил я. — А с кем бы тебе хотелось спать?
— Не шути так! — вспыхнула Йорка. — С тобой! Только с тобой, скотина! Будь ты проклят!!! Будь ты… — Она закрыла лицо ладонями.
Я молчал.
— Можно я немножко поплачу? — тихонько спросила она.
— Ты — Бессмертная, — ответил я. — Никто не может приказывать тебе вопреки твоей воле.
— Никто, кроме тебя. — Йорка повернулась ко мне. В глазах ее стояли слезы.
— Знаешь, чего я боюсь? — неожиданно дрожащим шепотом спросила она. Не того, что тебя могут убить. Того, что ты сломаешься. Того, что ты забудешь, ради чего живешь на свете. Я прошу тебя, не забывай, помни. — Она прижала ладони к моим щекам. — Не забывай, милый. Помни Степь. Помни меня, помни мое лицо. Помни, что тебя зовут…
* * *
Бледный свет утреннего солнца постепенно заливал окружающие предметы. Я вдруг понял, что сон закончился. И свое пробуждение я воспринял совершенно спокойно. Как и то, что нахожусь я не в палатке и не в каюте космического корабля, а у себя дома. И рядом со мной, свернувшись теплым калачиком и положив голову мне на плечо, спит, нежно улыбаясь во сне, Таня, а не женщина с необычным именем из далекого холодного мира.
Я осторожно повернул голову и посмотрел на Таню. Нет, все-таки она очень похожа на ту, другую… Впрочем, как и все остальные мои подружки, неожиданно подумал я. Все они, без исключения, были очень похожи друг на друга. Димка даже смеялся, называя это моим собственным фирменным стилем. И я сам не мог понять, почему мне нравились только женщины одного типа? Но сегодня утром мне вдруг пришло в голову, что все они просто-напросто были похожи на женщину, виденную мной во сне. На Йорку.
Таня, словно почувствовав на себе мой взгляд, приоткрыла глаза.
— Который час, а? — сонно пробормотала она.
— Спи, — ответил я. — Еще рано.
Я осторожно высвободил из-под нее плечо и прошлепал в ванную. Глянув на себя в зеркало, я вдруг понял, что в моем отражении что-то изменилось. Вернее, не в отражении, а в самом моем облике. Зеркалу-то что? Оно отражает то, что ему покажут. А вот я…
Я внимательно изучал свое лицо. Все вроде бы было, как и прежде, вот только глаза… Я обратил внимание, что в глазах появились какие-то слабые и едва заметные красноватые искорки. С чего это вдруг? Всегда были карими, а теперь… Как у Йорки, подумал я и вздрогнул.
Потому что вспомнил, что именно эти красные искорки в глазах и есть та отличительная черта людей, которым не грозит смерть от старости. Которые рождаются от обычных родителей и рожают обычных детей, но тем не менее сами способны жить вечно. Кого можно убить или ранить, но над кем не властны обычные процессы старения. Отличительная черта таких, как я или Йорка…
Бессмертных.
Откуда я все это знаю? Почему я так уверен в том, что все это является правдой? Я просто вспомнил. Вспомнил то, что знал всю жизнь. Вспомнил то, что услышал очень и очень давно, лет… лет сто назад. Нет, раньше. Тысячу. Тысячу лет назад…
Я встал под душ и пустил воду. Свистящие струи, хлеставшие по телу, показались мне слишком теплыми, и я до отказа открыл кран с холодной водой. Прикосновения холодных водяных капель к моей коже вдохнули в меня неожиданный поток бодрости и напомнили мне те самые ощущения, что я испытывал накануне, во время драки. Очень похожие покалывания.
Я зажмурился и попытался искусственно вызвать у себя то же чувство, что и вчера вечером. И мне это удалось. Когда я открыл глаза, то увидел, как капли воды замирают в воздухе. Движение их стало настолько ленивым и медлительным, что мне безо всякого труда удалось взять одну из капелек пальцами.
Я рассмеялся. Мне было радостно оттого, что я вдруг понял — отныне эти ощущения я смогу вызывать у себя в любой момент, по своему желанию. Не знаю, в чем тут фокус, но у меня это получается! И это здорово, хотя и похоже на сказку.
Все это продолжалось очень недолго — по моим ощущениям минуты три-четыре. А на самом деле, наверное, вообще одну или две секунды. Вскоре струи воды ожили и перестали походить на едва шевелящиеся полоски льда.
Я закрыл воду, вытерся и вернулся в комнату, стараясь не потревожить спящую Таню. Все мое тело было наполнено звенящей бодростью. Сознание и мысли мои были свежи и чем-то напоминали разгорающееся за окном ясное утро.
Пока я одевался, взгляд мой случайно упал на самурайский меч, валявшийся на шкафу. Собственно говоря, эта железяка имела с настоящим мечом столько же общего, сколько я сам — с японским императором. Обыкновенная самопальная поделка, подаренная мне кем-то много лет назад. Неудачная копия самурайского меча, даже незаточенная. Не знаю, такими ли штуковинами самураи делали харакири, но именно данное изделие для подобной цели совершенно не годилось — стопроцентная гарантия того, что останешься жив.
Я достал меч со шкафа и вытащил его из ножен. И когда тяжелая и неудобная рукоять оказалась в моей ладони, со мной вдруг что-то произошло. Правая рука словно бы сама собой согнулась в локте, кисть совершила сложное движение, и лезвие меча описало в воздухе замысловатую фигуру. Я и сам не понял, как это случилось. Рука моя двигалась как будто самостоятельно. И если бы напротив меня в этот момент кто-нибудь стоял, я бы разрубил его на несколько частей. При условии, конечно, что эта штуковина будет заточена как следует.
Память, подумал я. Память тела, память мышц… Я взмахнул мечом. Лезвие со свистом рассекло воздух передо мной. И мышцы руки и груди вздрогнули от напряжения. Значит, это я тоже умею — владеть мечом. Правда, мой собственный меч был гораздо удобнее. И уравновешен лучше, и остроты ему было не занимать… Да и боевого опыта у него было побольше, чем у этой кочерги. Не одного инкса на тот свет отправил…
Я сильно вздрогнул. Инкс! Это слово стегнуло меня будто плетка. Я вдруг словно наяву увидел перед собой человека (нет — ИНКСА!..) в блестящих латах. Лицо его было скрыто забралом шлема, макушку которого украшали белые и красные ленточки. За спиной развевался плащ таких же бело-красных цветов. И меч в его руке был остер и беспощаден.
Я рубанул своей железякой по ненавистной фигуре, и осколки хрустальной вазы, стоявшей до этого на столике, запрыгали по паркету с веселым звоном.
— Ты что? Обалдел? — Разбуженная всем этим Таня сидела на кровати, подобрав колени к самому подбородку и испуганно вытаращив на меня глаза. Семь часов утра! С ума сошел, да?
— Случайно… — пробормотал я, опуская меч. И я вдруг неожиданно подумал о том, что Йорка бы так не сказала. Она бы меня поняла…
4
Едва я вошел в офис фирмы и шлепнул на стол дипломат, как телефон разразился мерзким улюлюканьем. Когда-то звуки, издаваемые телефоном, можно было называть звонком. Теперь они больше похожи на крики подыхающей гиены, если не пытаются изобразить пародию на классическую музыку. Но лучше уж издыхающая гиена, чем Бах в обработке «Панасоника»…
Звонила девушка из нашего отдела — она только недавно устроилась на работу и я все никак не мог запомнить ее имени. К тому же она, видимо по молодости лет и неопытности в делах, все еще разговаривала со мной на «вы», от чего я постоянно испытывал желание уйти поскорее на пенсию.
— Здесь какой-то человек вас разыскивает, — скороговоркой протараторила она. — С самого утра. Я направила его прямо к вам.
— Клиент? — без особой надежды на положительный ответ спросил я.
— Да-а-а… — неуверенно протянула девушка. — Клиент, наверное…
— Ну хорошо, — ответил я. — Спасибо, золотко…
Я едва успел положить трубку, как дверь распахнулась и… Угадайте с трех раз, кого же я увидел? Своего старого знакомого — экстрасенса, полтора часа полоскавшего мне мозги два дня назад! Вот уж действительно — вдруг откуда ни возьмись появился… и так далее… И такая… эта самая… появлялась каждый день!.. Не дай бог, конечно… Ну, понятно, почему девчонка так сомневалась в том, что он именно клиент… Потому что он был скорее потенциальным клиентом опытного психиатра, чем дизайнера.
— Вы помните меня? Вы у меня были, — безо всякого приветствия забормотал этот экстрасенс. — Сеанс гипноза… Со своим товарищем, Димой… Помните?
— Помню, — ответил я, опускаясь на стул и не приглашая сесть визитера. Впрочем, тому особого приглашения и не требовалось — он уже пристроился в кресле для посетителей.
— Как вы меня нашли? — спросил я, чтобы хоть немного собраться с мыслями.
— Не важно! — отмахнулся он. — Дима подсказал…
«Вот сука, — подумал я. — Ну, ничего! Я ему это припомню…»
— И что вам от меня нужно? — я старался держаться как можно официальнее.
— Понимаете, — нервничая, начал он. — После того самого сеанса мне было видение…
«Ну конечно, — подумал я. — Тебе же не могут просто сниться сны! Это удел обычных людей. У таких, как ты, — только видения!..»
— …и мне было поручено передать вам послание, — продолжал он, вытаскивая из кармана какую-то смятую бумажку, очень похожую на послание из сортира. — Я постарался все точно записать, но не уверен, что правильно запомнил. Вот смотрите. — Он, нахмурившись, уставился в свой манускрипт и принялся медленно и громко читать. — «Старое око если может ответит нам века».
— Чего?! — переспросил я, изрядно обалдев от этого «послания».
Гипнотизер повторил и радостно посмотрел на меня, словно я должен был от этих его слов вознестись на небеса или как безумный начать скакать по комнате. Если он так подумал, то я не оправдал его надежд. Потому что единственным возникшим у меня желанием было хлопнуть дипломатом по его дурной башке. От злости. Чего ему от меня надо? Какие еще «послания»? От кого?
— Слушай, мужик, — произнес я, изо всех сил стараясь сдерживаться. Валил бы ты отсюда на хрен, а? Кончай пылить мозги!..
— Но послушайте! — воскликнул он. — Ведь вы были у меня, и я погружал вас в гипнотический транс! И тогда я понял, что вы — посланец иных миров!!! Это точно!!!
— Убирайся отсюда!!! — заорал я, вскакивая. — Тоже мне — «посланец»!!! Отваливай, пока я сам тебя никуда не погрузил!!!
Мужик тоже вскочил с кресла, и мы несколько секунд стояли друг напротив друга, скрестив взгляды. И пока я с ненавистью смотрел ему в глаза, до меня вдруг дошло.
Конечно, этот хрен все перепутал и переврал. Даже мое имя. Да он и не мог не перепутать. Но в его сумасшедшем взгляде я прочел то, чего не было на измятой бумажонке, которую мужик уронил на пол.
— Передай им, — неожиданно спокойно сказал я, — что я буду их ждать.
Мужик торопливо кивнул и кинулся вон из комнаты. Я не спеша закрыл за ним дверь, подобрал с пола его бумажку и сел за стол. Руки мои машинально расправили измятый тетрадный листок, и я сам уже прочел написанное на нем. Ну конечно! Все перепугал!..
Я взял со стола свою ручку и внес исправления в текст. Потом прочел еще раз и улыбнулся.
Старик Оке!
Если можешь, ответь нам.
Эска.
* * *
Встреча с Эской оставила у меня в душе какой-то неприятный осадок. Словно тонкий и едва заметный, но очень холодный ледок покрыл корочкой наши с ним отношения. Причин же этому охлаждению было несколько, и далеко не все эти причины я сразу смог для себя определить. Ведь, казалось бы, двадцать лет не виделись, если не больше. Вроде бы я даже должен быть рад этой нашей встрече. Тем более что Эска — это сейчас мой единственный шанс вернуться домой. И все же…
Память — странная вещь. Особенно странно она себя ведет в моменты своего пробуждения после долгой спячки. Почему-то в первую очередь на поверхность всплывают не события, а их эмоциональная оценка. И мои эмоции по отношению к этим ребятам были, если определить одним словом, сдержанными.
Эска пришел ко мне не один, а с Вироном — человеком, умеющим очень подробно (и не менее нудно) все на свете объяснять. Они появились в нашей конторе на следующий же вечер после визита чокнутого гипнотизера. Рабочий день к тому моменту уже настолько подходил к концу, что оставаться дольше в офисе не имело смысла, и я вполне серьезно готовился отваливать домой. Тут вдруг открывается дверь и заходят они.
Я всячески старался отогнать от себя непонятную настороженность, но, видимо, у меня это не очень хорошо получалось. Эска решил, что мое недовольство вызвано появлением Вирона — я всегда недолюбливал этого типа, как, впрочем, и он меня. Эска даже пару раз пнул меня под столом ногой, когда я начинал особенно сильно хмуриться. Хотя для Эски такое объяснение было вполне правдоподобно — Вирон кого угодно может достать. Но от него я по крайней мере узнал очень много интересного и касающегося непосредственно меня самого. К тому же его объяснения помогли мне вспомнить многие детали событий. А события разворачивались следующим образом.
Готовилась экспедиция на Землю (какая гордая и патетическая фраза!..), и в ней должна была принять участие сборная команда. У вас, естественно, может возникнуть законный вопрос: экспедиция на Землю откуда? А вот фиг его знает! И, если уж быть до конца точным, то определение «экспедиция на Землю» не верное. Это была экспедиция на ту Землю, которую мы с вами хорошо знаем. На Землю с Земли. То ли из иного измерения, то ли из иного времени точно я и сам не понял. Из параллельного мира, проще говоря.
Та хренотень, которую я видел во сне и принял за космический корабль, на самом деле была передающей станцией. Второй точкой вектора (по словам зануды Вирона) были те самые светло-зеленые комнаты. Но в момент отправки команды произошел сбой, и люди погибли. Сознание же некоторых членов экипажа каким-то образом перенеслось до пункта назначения и нашло себе, по мнению компьютера станции, подходящее вместилище. То есть слилось с сознанием уже существующих людей и передало их организму все, вплоть до генных особенностей, присущих оригиналу. В моем случае этой особенностью было Бессмертие. Все! Кто ничего не понял — обращайтесь непосредственно к Вирону. Я и сам из его объяснений понял не больше. Скажите еще спасибо, что я опустил из пояснений этого думбола всякие там «векторы времени», «проколы пространства» и прочую лабуду.
Насколько до меня дошло из его рассказа, компьютер передающей станции оказался полнейшим кретином. Потому что человека, подходящего для внедрения чужого сознания, он выбирал, основываясь исключительно на одной особенности — максимальной внешней похожести на оригинал. Идиот!
Теперь же поисковая группа, которую возглавлял Эска, разыскивала этих людей и устанавливала с ними контакт. Я был четвертым по счету, кого им удалось найти. Из двадцати восьми человек. И Эска очень сомневался, что дальнейшие поиски увенчаются успехом. Вся эта хренотень, услышанная мною, породила массу сомнений и вопросов, ответы на которые все больше и больше настораживали меня.
Во-первых, за прошедшие двадцать лет они совершенно не постарели и не изменились — ни Эска, ни Вирон (такой же мудак, каким и был всегда). А знаете почему? Очень просто — они не люди. Биологическая конструкция, андроиды, роботы — что-то в этом роде. Когда Вирон преподнес мне данное объяснение, я чуть было не стукнул его по башке. Ну, посудите сами, водевиль какой-то получается! Роботы-андроботы; космические корабли, бороздящие «просторы Большого театра»; параллельные миры и так далее. Нет, я понимаю — двадцать первый век, технический прогресс, контакты с иными цивилизациями… Но, простите! Очень уж все это похоже на фантастические сказочки из дешевых кинофильмов. Сюда бы еще парочку «Чужих» или Годзиллу и — полный кайф, звоните Спилбергу! Вы бы сами во все это поверили?
Я бы тоже не поверил, если бы не память, настойчиво напоминающая мне о степи, о пылающих замках и деревнях, о боевых отрядах Степной армии (мы их почему-то называли «кочевниками», хотя это были самые обыкновенные крестьяне и охотники, которым надоело играть роль убойного скота). Я все отчетливее вспоминал о своей прошлой (настоящей?!) жизни. И я очень хотел вернуться. Но, тут-то как раз и заканчивается «во-первых» и начинается «во-вторых».
А во-вторых, оба они (особенно Эска) были, как мне показалось, настроены против моего возвращения обратно. Эска осторожно, но настойчиво уговаривал меня остаться здесь наблюдателем. Уговаривал очень хитро. Мол, я все уже здесь хорошо знаю, у меня здесь друзья, близкие люди, спокойная жизнь… Я сразу почуял неладное, но для виду кивал головой.
Решил прикинуться эдаким простачком и посмотреть, что же из этого выйдет.
Что-то подсказало мне, что о Лаоэрте вспоминать не стоит. Я начал с видимым интересом выспрашивать, как сейчас дела на станции и вообще в том мире, откуда явились сюда Эска с Вироном. Они наперебой принялись рассказывать об этом, а я сидел, слушал, мотал на ус…
Жаль, что я не писатель-фантаст. На таком сюжете можно было бы и книжонку состряпать. Интересная ситуация, если, конечно, не принимать в расчет то, что сам я являюсь главным действующим лицом во всем происходящем.
Писателю-то хорошо — сидишь, выдумываешь, строчишь себе на машинке. А мне? Мне сейчас каково? Ну-ка, попробуйте представить себя на моем месте.
Я уже перестал ощущать себя тем самым Костей, которым был три с лишком десятка лет. Вся моя жизнь, все мое прошлое превратилось в фантом. Все люди, окружающие меня, превратились в призраки, в создания чужого мира. Чужого и чуждого мне. Они перестали иметь для меня значение. Я уже не чувствовал себя Костей, ибо воспоминания о ДРУГОМ прошлом с каждым мигом становились все ярче. Я уже был Оке, Бессмертным, воином клана Вечных.
Это все равно как если бы я вдруг умер для всех своих теперешних знакомых и друзей. Я не мог уже воспринимать окружающий меня мир как реальность. Для меня единственной возможной реальностью стала Степь. Я начинал задыхаться в этих стенах. Кому я должен был сказать спасибо за то, что вся моя прежняя жизнь в этом мире оказалась бесполезной пустышкой? Кому? Эске? Вирону? Их долбаному центральному компьютеру? Спасибо, суки!!!
Андроиды, понятно… У них вместо мозгов — шестеренки, а вместо сердца — какой-нибудь си-ди-ром. Они хотят, чтобы я остался здесь, в этом мире. Они с интересом расспрашивают о моей жизни, о друзьях (особенно — о Тане!..), о моих заботах и проблемах. Они ОЧЕНЬ не хотят моего возвращения. Зачем-то им нужно, чтобы я остался здесь. Навсегда, навечно, ведь я Бессмертный.
Мне не понравилось это вольное обращение со мной. Слишком уж вольное, на мой взгляд. В первый раз, когда они выдернули меня из Степи; и во второй раз, когда они смыли в сортир всю жизнь неплохого парня и подающего надежды дизайнера. Ибо Кости уже нет. Вместо него есть я — Оке…
Но они допустили один небольшой просчет. Ладно — Эска, ему-то простительно. Но как его мог допустить Вирон, не знаю. Если, конечно, это именно просчет, а не какой-то их хитрый ход.