Доминика не стало, осталась у них одна Михалина, а ведь человеку память из головы не выбьешь… Так что эту голову нужно было… Налейте мне.

— Вы её знакомых знали?.. — осторожно начал сержант.

— Э-э-э там, какие знакомые… Я замуж вышла вовремя, потому что все уже начало сыпаться. И Михалине советовала, да она все за своё. Ну, я-то постарше, сколько это будет?.. Лет двадцать тому, ей было семнадцать, а мне уже двадцать один, пять лет я им служила, вонь-то чувствовалась. Мой муж человек простой, автомастерская у него была, так он легко отбрехался… А она все в этой шайке сидела. Нет, ничего не скажу, мужики к ней липли, на должности была — доверенная секретарша, ну, а потом и Доминик появился.

— И что?

— Что, что. Все. А ведь у неё почти все получилось — наконец-то она его заловила. Уже пять лет как вроде бы все спокойно, разве что старые знакомые вокруг неё крутились, а то и их дети. Или ещё какие родственники. Налейте мне.

— А нынешние знакомые?..

— Ага, сейчас, знакомые. Уж так подлизывались, чтобы что-то про Доминика узнать. Михалина-то твёрдая была, что твой кремень, а больше всех мог потерять один такой… да какой один, их вроде бы трое было… По сенатам болтаются, в сейме сидят, тут — президент, там — вице-министр, заместитель премьера, кто их разберёт, что он там ещё мухлевал, я уже совсем потерялась. Кабы вышли на свет божий все папашкины мухлевательства…

— А их как-то звали?

— Что вы мне какие-то глупые вопросы задаёте!

Ну хорошо, один за последнее время раза два тут был, Михалина говорила, что благодаря ему Доминик больше всего заработает. Пустылка… Нет, Пустынник какой-то… Нет. Ну, что-то вроде. А этого Бешеного так я и сама в молодости знала, клеился ко мне. И все равно я вам скажу, что я в этого Доминика не верила.

— В каком смысле?

— Ну, вроде бы он такой великий бизнесмен, по всему миру дела ведёт, художник, бог знает кто, а вонь-то от него чувствовалась. Каждый раз какой-то… Мартинек… нет, Мариушек… позарез ему нужен был, а Михалина как-то проговорилась, что все фотографии — это он. И всякие разные комбинации: замки — не замки, пистолеты — не пистолеты, ну, может, какие ещё револьверы… — тоже он. Мариушек — воспитанник Доминика, это она мне сказала, уж так он его любит, как и она сама, но в последнее время что-то капризничает… Налейте мне…

Дальнейшую беседу сержант начал потихоньку записывать под столом, не будучи уверен, что магнитофончик не выкинет ему какого-нибудь глупого фортеля. Он хорошо знал зловредность неживых вещей.

Проводив Сергея в Москву, Анатолий Сопко, он же Лысый, в сопровождении Карпухи и Барсучка отправился к себе домой. Скидывая на ходу куртку, он прошел в гостиную, где уже успели расположиться приятели.

Результатом этой случайной встречи стал телефонный звонок Бежану с нервной просьбой о замене его кем-нибудь…

— Карпуха, бери боксеров и дуй на квартиру к этому уроду, — сказал он.

— Может, я молодежь отправлю? — лениво возразил Поликарп, имея в виду новичков, недавно принятых в их банду.

28

— Старик нашелся, тоже мне, — улыбнулся Лысый, — у тебя с этой «молодежью» разница в три-четыре года, — и неожиданно перейдя на серьезный тон, голосом, не терпящим возражений, распорядился:

Как раз в это время я столкнулась с громадными трудностями в своих попытках удовлетворить запросы своей родни.

— Я тебе сказал, бери боксеров. Особо не светитесь и сами в бодягу не лезьте. Если черные объявятся, тут же звони сюда. Все понял?

Коль скоро бабушка пожелала ехать на море в полном составе, мне действительно нужно было организовать транспорт для тётки Изы и дяди Филиппа.

— Понял, — уныло кивнул тот.

Естественно, я тут же набросилась на Рысека, однако Рысек на сей раз имел в своём распоряжении ещё более медлительное транспортное средство, чем кран, какой-то асфальтовый каток или что-то в этом роде, какую-то страшно сложную многофункциональную машину, мало пригодную для дальних поездок. Я расстроилась, Рысек тоже, однако он тут же вспомнил о своём приятеле Мариане, том самом, что изучает иностранные языки.

Мы позвонили, и оказалось, что, к сожалению, Мариан сейчас находится в Лондоне вместе с клиентом, который нанял его на месячное турне по Европе. Сам клиент водить машину не может, так как во время этой поездки проводит официальные дегустации крепких напитков и потому постоянно пьян, а Мариан с радостью согласился как раз из-за упомянутых иностранных языков.

Толик достал из внутреннего кармана пачку денег, отделил часть из них и, не считая, протянул Карпухе:

— Не везёт, — грустно вздохнул Рысек.

— Заедете в кабак, возьмете себе пожрать.

— Я уже начинаю привыкать к невезению, — успокоила я его. — Но что-то нужно делать. Не пошлю же я их туда на поезде, представляешь, каково мне будет там, на месте.

— Не надо, у меня есть, — попытался возразить Поликарп.

— А такси вам слишком дорого встанет. Лучше бы найти кого-то знакомого. О! Кажется, у меня такой есть… Хотя, наверное, не подойдёт — он ездит на малом «фиате»[12].

— Есть, — передразнил его Лысый — я тебе не на трусы для любимой девушки даю и не на гондоны для проституток. Бери!

— Уж лучше твой дорожный каток…

Поликарп молча спрятал деньги в карман и пошел выполнять задание шефа.

— А жаль, он водит, как бог, — продолжал Рысек, — и очень любит повозить кого-нибудь по всей стране, в общем, любит путешествовать, да и берет дёшево: только за эксплуатацию и бензин, какие-то небольшие карманные деньги — и все. Раньше у него был «фольксваген».

Ивана, который сидел на огромном диване и не принимал участия в разговоре, Анатолий попросил сгонять в ближайшее кафе купить поесть и пару бутылок пива.

— И что? — живо заинтересовалась я.

— Одна нога здесь, другая там, — напутствовал его Лысый, — а то пока ты всех телок в кабаке за задницы перещупаешь, у меня заворот кишок будет.

— Ну и ему не повезло. Лишился этого «фольксвагена» уже два года назад. Он тоже механик, разные ремонтные работы на аэродроме делал и въехал на своей машине на неиспользуемую полосу. Ну и приклеился намертво.

— Да я мигом, — поспешил заверить приятеля Иван.

— Рысек, я не понимаю, что ты говоришь. В переносном смысле?

Через полчаса они с удовольствием разрывали на части принесенного цыпленка табака, запивая холодным пивом.

— Какое там в переносном! — недовольно фыркнул Рысек. — Факт. И даже компенсацию не получил, потому как было ясно сказано, чтобы не въезжать. Он вообще даже признаться не мог, я сам его поднимал, и верх оторвался, а шасси осталось. Хороший у меня тогда кран был.

Их неспешную трапезу прервал телефонный звонок.

Во время этой беседы мы сидели в квартире Рысека, так как сестра пошла с близнецами на прогулку, а у меня по квартире бродило невыспавшееся семейство. Я тоже не выспалась, и по этой, видимо, причине все ещё не могла понять, о чем он говорит.

— Толян, гости пожаловали, — раздался в трубке голос Поликарпа.

— Скажи все это нормальным языком, а то у меня в голове все путается. На каком аэродроме это было?

— Сколько их? — спросил он.

— На нашем. Международном. На Окенче.

— Трое, — ответил Карпуха, — может быть, мы сами с ними справимся?

— Так ведь он уже давным-давно сделан!

— Я тебе справлюсь, — разозлился Лысый, — пасите их, мы минут через двадцать подтянемся.

— Ну и что? Один тип велел закупить какой-то необыкновенный материал для покрытия дороги.

Карпуха попытался было убедить его, что он со своими пацанами и сам может справиться с черными, но Анатолий уже не слушал его.

Чехи откуда-то его получали, и у них он вроде бы себя оправдал, а у нас нет. Ну и этот Бешеный…

Нажав кнопку отбоя, он быстро набрал номер, где, похоже, давно ждали его звонка.

Что-то забрезжило у меня в памяти.

— Семен, это Лысый, бери пацанов и дуйте к дому черного, гости пожаловали.

— Какой бешеный?

— Понял, — ответил тот, — выезжаем.

— Этот тип. Так его все называли, потому как у него и морда бешеная была, и характер. Авантюрный тип. А точнее говоря, технический директор чего-то там повыше. Велел закупить и, вместо того чтобы проверить на паре метров, как это сочетается с нашим асфальтом, дал указания залить сразу всю полосу.

— Давай, Ваня, подъем, — скомандовал Толик Барсучку, и, бросив еду, приятели покинули квартиру.

Ну и залили. Получился такой каток, что на ногах невозможно было устоять, не говоря уже о машине.

* * *

А уж самолёт затормозил бы не раньше, чем у Дворца культуры. Разные фокусы пробовали, песком посыпали, солью, кипятком хотели это смыть и стиральным порошком, цистерны две «Людовика» на эту мойку пошло, и ничего не помогало. Ну попробовали ещё что-то, и как вылили на эту полосу, опять же на всю сразу, так клейкость все мировые рекорды побила. Вот тогда этот Мундек и приклеился.

В условленном месте их уже ждали две машины, заполненные крепкими парнями с одинаковыми короткими стрижками и одинаковым отсутствующим выражением на лицах — их вид красноречиво свидетельствовал о роде их занятий.

— И что? До сих пор так?

Выйдя из своего «мерседеса», Анатолий приблизился к одному из автомобилей и, наклонившись, к боковому стеклу, приказал:

— Да нет. Бешеный велел этот клей скалывать, но как же его сколешь? На расстоянии, с воздуха, что ли? А кто туда въехал, тот там и оставался. В конце концов какой-то умный человек подсказал, и Бешеный велел закупить австрийский порошок, страшно дорогой, этакие малюсенькие гранулки. И гранулки наконец с этим справились, но во сколько все это в сумме обошлось, вы себе даже не представляете.

— Из машин не выходить, меньше движений, а я пойду посмотрю, где Карпуха.

Обойдя дом, Анатолий нашел знакомый «жигуленок», стоящий у подъезда девятиэтажки. Поликарп, заметив Лысого, вышел ему навстречу.

В сотни миллионов долларов. Почти целый год эта полоса не действовала, оставалась всего одна, а генеральный директор вообще этого не заметил, узнал, что нет полосы, только когда авиакомпании начали скандалить, так как пилоты протестовали.

— Ну, где наши пташки? — спросил его Анатолий.

Я слушала с ужасом.

— Пока в квартире, — ответил Карпуха.

Лысый на минуту задумался:

— Если у них есть пушки, а они у них скорее всего есть, то в хате их брать стремно.

— И что? Возбудили дело, и этого Бешеного посадили?..

— Может, телку к ним заслать, — предложил Поликарп, — ей-то они наверняка откроют.

— Да вы что? Подмазали, где надо, и все затихло.

Бешеный даже премию как обычно получил. Но все-таки его сняли, его уже там нет. Кажется, генеральный тоже полетел, что-то там в руководстве поменяли, но что потеряно, то все наше. Ну а Мундек лишился машины, поэтому ездит теперь на малом «фиате».

— Можно, конечно, попробовать, но где сейчас ее возьмешь? — посетовал Сопко.

— Не застрахован был?

— Давай я своей подруге позвоню, — вызвался Карпуха, — она недалеко здесь живет.

— Автострахования у него не было. А шасси его пришлось вырубать, причём втихую, чтобы никто не видел, а то бы ему ещё и штраф вкатили.

— Как у нее с языком?

— Интересно, чем этот Бешеный сейчас занимается? — спросила я с мрачной злостью, одновременно пытаясь вспомнить, что мне это напоминает. — И какие убытки он нам теперь причиняет. От всего сердца желаю ему всего самого худшего!

— Как все бабы, но если предупредить, то будет молчать.

— Не вы одна…

— Давай звони, — нехотя согласился Лысый, — другого выхода пока нет.

— Но это не решает моей проблемы. Может, нанять машину в одном из прокатов, которые вовсю себя рекламируют?

Карпуха направился к автомату.

В томительном ожидании Анатолий вернулся к своему «мерседесу». Когда он переходил дорогу, его внимание привлекло такси, заворачивающее во двор, в котором, кроме водителя, никого не было.

— Это может оказаться непросто, сейчас туристический период, и таких умников много. Да ещё вы что-то говорили об автоматической коробке скоростей. Даже не знаю, есть ли у них что-то такое…

Вскоре вернулся Карпуха и, забравшись на заднее сиденье автомобиля Лысого, доложил:

— Холера. Рысек, а ты бы не поехал на нормальной тачке?

— Порядок, Ленка сейчас будет, — не успел он закончить фразу, как со двора выехало все то же такси, но уже с пассажирами, а следом за ним серые «Жигули».

— Я-то бы поехал с радостью, но не могу. Отпуска. Сразу двоих заменяю, остался один за троих, на полдня сорваться — это ещё куда ни шло, но не дольше. А вообще-то мне нужно тестировать эту дуру под Познанью, так что я каждую ночь там. При разных там восходах солнца легче едется.

— Наши? — настороженно спросил Лысый Поликарпа.

— На дорожном катке?..

— Ну, — промычал тот.

— Нет, каток поехал на трейлере. На малом «фиате».

— Баранки гну, — резко бросил Сопко, — выходит, черные отправились на прогулку. В «Жигулях» рация есть? — Есть, — ответил Карпуха.

— Вот уж не было печали…

— Тогда отпустим их немножко, — сказал Лысый и побежал к соседним автомобилям с подкреплением.

С отчаяния я вспомнила о Лукаше Дарко, поэтому продолжила нашу беседу уже на лестнице. Через радиотакси я нашла номер сотового телефона Лукаша. Он отозвался почти немедленно.

— Семен, держись за мной, поскольку рация только у меня, а я еду за боксерами. В случае чего, если потеряемся, сразу возвращайся на это место.

— Коротко, а то у меня времени нет, — сказала я без вступительных любезностей. — Иза Брант говорит. За сколько вы бы поехали на три дня в район Трех городов?[13].

Гости отправились повеселиться, пусть себе, в последнем желании им не откажешь. Если решим брать, я моргну фарами и два раза просигналю.

— Вообще не поеду, потому что не на чем, — ответил он злым голосом. — Разве что вы дадите мне машину. Тогда сотня в день чистыми.

— Понял, — ответил немногословный Семен на длинную тираду Лысого.

— Вот как раз машины-то у меня и нет. А что вы со своей сделали?

Машины двинулись друг за другом на достаточном расстоянии — не слишком далеком, чтобы не потерять друг друга из виду в автомобильном потоке, но и не близком, чтобы у сторонних наблюдателей не сложилось впечатление, что они имеют общую цель.

* * *

— Я — ничего. Кое-кто ещё постарался…

Такси высадило своих пассажиров у гостиницы «Киевская Русь».

Какие-то звуки вмешались в разговор с его стороны.

Подождав, пока кавказцы скроются за дверью ресторана, Лысый собрал небольшое совещание, своего рода планерку — было решено рассредоточиться и смешаться с толпой праздно веселящихся в ресторане и барах. Половину из своих людей Сопко оставил в машинах.

— Я ведь ничего не сказал, — раздражённо ответил он. — Машина попала в аварию, вот и все. Да и не знаю пока, смогу ли я распоряжаться собой в ближайшее время… Что?.. А, смогу.

Войдя в зал ресторана, Анатолий сразу же отыскал глазами столик, за которым расположились гости Паллада.

— Вы со мной разговариваете или с кем-то ещё? — я начала терять терпение.

Они шумно переговаривались, обсуждая заказ.

— В основном с вами. Если раздобудете машину, то могу поехать.

Лысый с Карпухой заняли крайний столик, откуда хорошо были видны азербайджанцы, и заказали чай с пирожными.

Я была не в состоянии с ходу все обдумать и оценить ситуацию.

Примерно через час захмелевшие от выпитого кавказцы подозвали официантку, и один из них принялся что-то втолковывать ей на ухо, сопровождая просьбу сальной улыбкой.

— Так я вам тогда ещё позвоню. Сегодня. Скоро.

Минут через десять после того, как официантка «приняла заказ», в зал ресторана вошли-, три девицы; манера держаться и боевая косметическая раскраска которых не оставляли никаких сомнений относительно их способа зарабатывать деньги. Гордо вскинув головы и покачивая бедрами, они прямиком направились к столику, за которым сидели кавказцы.

— Пожалуйста…

Завидев платных блядей, те галантно привстали, приглашая женщин присесть к столу, что они и не замедлили сделать.

Так на слух можно было понять, что он разговаривал со мной из машины, были слышны автомобильные звуки, но я не стала об этом излишне задумываться. Я посмотрела на расстроенного и озабоченного Рысека, который тоже предпочитал лестницу своей квартире.

Анатолий, наблюдая эту сцену, покачал головой:

— Кое-что начинает вырисовываться, — подумав, сообщила я. — Дорого, холера…

— Боюсь, что это надолго.

— Если хотите, я узнаю, сколько стоит прокат, — пообещал Рысек.

— А может, и наоборот, — возразил Карпуха.

— Хочу. Узнай. Мне нужно возвращаться к семье.

Едва я переступила порог квартиры, как меня выловил дядя Филипп. Он явно поджидал меня, имитируя какие-то кухонные дела, доступные мужчине.

Он так замедленно варил кофе и смешивал соки, словно все эти продукты содержали застывающий бетон.

— В любом случае они нам будут мешать, — окончательно расстроился Анатолий.

— Бабушка слишком строга, — конспиративно прошептал он, не скрывая озабоченности. — А я знаю, девочка моя, что у тебя нет денег. Разве можно было скопить много денег при бывшем строе?..

— Да ладно тебе. Лысый, успокойся, клиенты приходят и уходят, а курицам здесь жить, — резонно подметил Поликарп, — мы всегда сумеем закрыть им пасть.

— Некоторые смогли, — вырвалось у меня от расстройства.

— Блажен кто верует, — процедил Сопко, — нет ничего хуже затыкать рты халявам.

— Но ты же не воровала. Это у нас наследственное. Я знаю, что мы создаём тебе сложности, не сомневаюсь, что ты все сумеешь организовать, но в случае чего я заплачу. Со всеми расходами обращайся ко мне, только так, чтобы никто не видел.

Задумавшись на какой-то миг, он вдруг принял решение:

— Вы это серьёзно, дядя? — оживилась я.

— Пойди собери пацанов и дуйте обратно, — распорядился Анатолий, думаю, они телок к себе повезут, придется путан вырубать. Передай Семену, что брать их будем в подъезде.

— Серьёзней не бывает! У меня же нет больше крестниц…

Поликарп молча отправился выполнять поручение…

— Филипп?!

Ресторанные посиделки продолжались уже четвертый час и по всему было видно, что уезжать кавказцы пока не собираются.

В дверях кухни со стороны гостиной появилась вдруг тётка Иза и заговорила голосом айсберга, если бы айсберг вообще соизволил вдруг издать хоть какие-то звуки.

Обдумав ситуацию, Лысый решил пойти на отчаянный шаг. Подойдя к администратору, он увлек его в холл.

Во мне начал пробуждаться бунт.

— Дельце есть, — сказал Анатолий и засунул в нагрудный карман пиджака ресторанного администратора десятидолларовую купюру.

— Уже, дорогая, все готово, — горячо заверил её дядя Филипп. — Я тебе смешал, как ты любишь, только вот тоника не мог найти. Иза мне помогла.

— Весь во внимании, — услужливо улыбнулся тот.

За тёткой Изой появилась бабушка. Пресвятая Дева Мария, они что — все друг за другом следят?

— Как можно от тех джигитов халяв дернуть?

И всем им обязательно нужно тесниться в моей кухне?

Хотели с пацанами развлечься.

— Иза, не мешай, Филипп возится, но это нормально, — сказала бабушка. — Так когда ты намечаешь наш отъезд на море?

— На что они тебе, Толик, я тебе получше подберу, — предложил метрдотель.

Это, разумеется, было адресовано уже мне, а не тётке Изе. Я перепугалась и сдалась. Риск — благородное дело!

— Так я же всех твоих классных телок уже трахал, — широко улыбнулся Лысый, — эти хоть похуже, зато поновее. Сделаешь?

— Завтра, бабушка. Не слишком рано, думаю, где-то ближе к обеду.

— Но как? — спросил услужливый администратор. Он развел руки в стороны и изобразил на лице подобие полного недоумения.

— А Иза и Филипп?

— У нас будет вторая машина. С водителем.

— Скажи кому-нибудь из официанток, чтобы она вроде бы нечаянно облила одну из телок соусом или вином, слегка нагрубила джигитам, а если они начнут поднимать кипеж, позовешь мусоров. Но предупреди ментов, чтобы они черных отпустили, а то получится, что я из-за баб людей легавым сдал.

Вот тебе еще десятка на мусоров, — с этими словами из рук Лысого в уже известный карман перекочевала вторая вечнозеленая банкнота.

Черт его знает, что у нас завтра будет, но мне уже надоели транспортные трудности, не хватало мне ещё бабушки на шее. Я подумала, что в случае каких-либо осложнений что-нибудь да придумаю. Может, Рысек согласится поджечь дом, и тушение пожара их всех несколько отвлечёт…

— Постараюсь, — пообещал метрдотель.

— Не постараешься, а сделаешь, — жестко проговорил Анатолий, услужишь, получишь еще червонец, а нет — станешь мне врагом, и в твою смену будут приходить мои пацаны и устраивать выяснение отношений с последующим мордобоем.

Пока же мне удалось отвлечь семейство едой, которая вроде бы была поздним завтраком, но пришлась на обеденное время. Сама я едой пренебрегла и позвонила в гостиницу в Трех городах. Элеонора оказалась просто гением: пожалуйста, вы можете занять забронированные номера, сообщив заранее, за сутки. Я зарезервировала их на завтра, заверив, что в случае опоздания все равно их оплачу.

Глядишь, через недельку к вам и клиенты ходить перестанут, ты будешь сосать свою стипендию, и чаевые тебе будут только сниться.

— Анатолий, я все понял, сделаю в лучшем виде, — пообещал ресторанный служитель, преданно глядя в глаза Лысому.

Позвонил Рысек, сообщив, что с прокатом машины нет никаких затруднений, автоматических коробок передач пока нет, обычно у них имеются две такие машины, но сейчас они в разгоне. Теперь мне нужен был Лукаш Дарко, не могу же я одна ехать одновременно на двух машинах.

— Вот и хорошо, — вновь улыбнулся Сопко, — да не забудь, когда начнется кипеж, выведешь девиц и посадишь в мою машину.

Я начала звонить Лукашу.

— Заметано, — еще раз пообещал метрдотель.

Однако мне не суждено было решить все организационные вопросы, меня отозвали в лоно родни. Тётка Иза победоносно демонстрировала какой-то предмет, в котором я с большим трудом опознала изобретение своего сына. Это было нечто вроде небольшого пароходного винта, ветряка или пропеллера и, к сожалению, включалось само, от энергичного толчка. Батарейку он туда вставил или ещё что? Лопасти у него были зубчатые и при вращении убийственно сверкали. Эта штука упала с потолка на тётку Изу. Боже мой, включилась она или нет?..

Лысый, выйдя из здания гостиницы, сел за руль «мерседеса».

Тётка утверждала, что да и что она легко могла её убить.

— Телок повезем ко мне, — сказал он Ивану, который все это время дожидался его в машине.

Тогда почему же не убила?..

— Каких телок? — Иван уставился на приятеля изумленными глазами.

Я поспешно пыталась вспомнить, летали ли там какие-либо перья или хотя бы обрывки ваты. Ведь если она включилась, то должна была задеть постель, а тут — никаких следов. Тётка Иза совершенно явно сошла с ума, неужели я стану покушаться на неё с помощью ветряков? Я сама их боюсь!

Вкратце изложив свой план, Сопко предупредил:

— Очень прошу перестать подозревать меня в каких-то преступных намерениях, — решительно сказала я. — Я знаю о семейных конфликтах ровно столько, сколько мне вчера сообщила бабушка. Бабушка умеет думать логически, так пусть она рассудит, каким это образом я могла бы заранее придумать всякие западни, причём как раз на тётю Изу? Я понятия не имела, что тётя против меня…

— При бабах никаких разговоров. Завезем их на хату, тебе придется остаться с ними, — и, заметив попытку Барсучка что-то возразить, жестом предотвратил ее, — Ваня, никаких базаров, одно дело делаем, кто на что учился, — Анатолий громко заржал.

Заметив недовольное выражение лица приятеля, Анатолий ткнул его в бок кулаком и уже серьезно продолжил:

— А кто же это тебе сказал, что я против тебя? — оскорбилась тётка Иза.

— Ладно, не дуйся. Я бы с тобой с удовольствием поменялся местами. Как только дело сделаем, я к вам присоединюсь. Можешь их поить, кормить, трахать, только чтоб они дождались моего возращения.

— Тётя, я, может быть, и не слишком умная, но не настолько глупа, чтобы не сделать никаких выводов. Я понимаю — все это явно вытекало из того разговора, — что тётя хотела бы все забрать для своего Стефана, которого я совсем не знаю…

— Слушай, Лысый, а нельзя, чтобы с ними вместо меня побыл Карпуха? — с надеждой спросил Барсучок.

— Ну почему же, знаешь.

— Ну ты сам прикинь, — предложил Лысый\', - пока доедем туда, пока обратно, телки могут сбежать, а мне надо, чтобы все знали, что они были этой ночью со мной. Я же перед жирным метрдотелем засветился.

Я невероятно изумилась.

— Ладно, понял, — со вздохом согласился Иван.

— Я его знаю? Откуда?!

В это время из подъезда ресторана вышли три проститутки, а за ними важно семенил администратор. Лысый открыл дверцу и, предложив девушкам садиться на заднее сиденье, небрежно протянул метрдотелю еще один чирик.

— Он был здесь лет десять назад. И остался о тебе не самого лучшего мнения.

Стараясь не задерживаться на перекрестках, не замечая красного сигнала светофора, «мерседес»

Я начала лихорадочно рыться в памяти. Я ничего об этом не знаю, может, он тут и был, но не у меня же! А, минутку… Кто-то приезжал из Лондона на пару часов. Но ведь это была девушка, а не парень…

Лысого минут через десять остановился у подъезда его дома.

— Может быть, тётя могла бы напомнить мне подробности этого приезда?

За все то время, пока они мчались на бешеной скорости по улицам Киева, никто из сидящих в автомобиле не проронил ни слова.

Не заглушая двигателя, Сопко протянул ключи от квартиры Ивану:

— Как это я могу напомнить тебе подробности визита, при котором я не присутствовала!

— Дуйте наверх, а я съезжу за Карпухой и минут через двадцать буду, — и он рванул с места, прощально мигнув фарами.

— Но он же вам рассказывал о нем после возвращения в Австралию. Вы говорите, что у него осталось дурное впечатление. А каким оно было, это впечатление?

— О, ты даже не захотела его принять. Им вынужден был заниматься твой знакомый, а ты отговорилась недостатком времени. Да и этот твой образ жизни, совершенно не подходящий для приличных людей! Мотовство, легкомыслие…

Доехав до дома, в котором некогда жил Паллад, а ныне остановились его земляки, Сопко без труда нашел своих людей.

Десять лет назад у меня едва ли нашлось бы, что мотать, кроме того, именно тогда я начала заначивать каждую копейку на квартиру. Что за бред несёт эта тётка Иза?! Что там натрепал этот кретин Стефан? Какой такой знакомый?..

Подойдя к первой машине, он сказал:

И тут на меня нахлынуло ужасное воспоминание.

— Семен, бери двух пацанов и иди с ними в подъезд. Когда появятся азеры, подам сигнал. Как только они войдут, — обратился Лысый к Семену, ставьте им в голову волыны и постарайтесь вырубить, только без шума.

Ранняя фаза моего, прости господи, романа с Домиником, период обожания и покорности. Ну и как раз тогда у меня появилась срочная работа, корректура, огромный текст, и я должна была его в кратчайшие сроки сделать! В памяти промелькнуло, как я, раздираемая чувствами любви и долга, с диким раскаянием и отчаянием, чуть ли не со слезами на глазах выгнала его из дома. Да какое там выгнала… Умоляла простить меня, лепетала, что занята…

Трое крепких парней вышли из машины и направились к подъезду. За ними последовал Семен.

На словах он высказал понимание, а сам весь надулся, как пингвин, и сразу же ушёл, ужасно оскорблённый. Я помчалась было за ним, но затормозила в передней, опершись спиной о закрытую дверь. Несколько минут я страдала, раздираемая отчаянием, однако долг пересилил. Я даже не обратила внимания на какие-то звуки по другую сторону двери, снаружи, хотя мне и показалось, что я узнаю голос Доминика. Он с кем-то разговаривал. Тем более я не стала выглядывать, чтобы не показалось, что я за ним слежу и подслушиваю, кроме того, жалкие остатки рассудка подсказали мне, что если я выгляну, работа полетит ко всем чертям…

Лысый тем временем подошел к «Жигулям», в которых сидел Поликарп:

Трудящийся человек, холера… Я таки вычитала шестьсот страниц текста всего за двадцать шесть часов, вообще не ложась спать.

— Карпуха, ты с Серым станешь у их квартиры на всякий случай. Если они прорвутся мимо Семена, значит, дело плохо, вали на глушняк и быстро смывайся.

А два дня спустя, вечером он сообщил мне, что, можно сказать, спас меня в тот памятный день. Отогнал от моих дверей настырного гостя, который явно бы мне помешал и не дал поработать. Кое-что при этом он и о моей семье услышал. Рассказывал об этом случае весело, настроение у него было чудесное, от обид и осуждения не осталось и следа, относился он ко мне с невероятной любезностью, от всего этого я совершенно поглупела и даже не поинтересовалась этим изгнанным гостем и семейными новостями.

Сопко продолжал раздавать распоряжения. По его приказу две другие машины расположились по обе стороны девятиэтажки, чтобы перекрыть выезд со двора, после того как кавказцы вернутся из ресторана.

Да чтоб мне мхом порасти, если как раз тогда не приезжал этот идиот Стефан!

И, разумеется, Доминик облил меня грязью…

Остальные притаились в машинах с затемненными стеклами около подъезда и набрались терпения. В ожидании приезда гостей Лысый запретил пацанам курить, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

— Какие-то авантюрные знакомства, — продолжала тётка Иза. — Странная компания, весь ресторан был затерроризирован типом, который вёл себя, как бешеное животное, и вроде бы ты вращалась в этаком обществе. Что за уровень?!.

Ждать пришлось недолго.

У меня вдруг разблокировало память: этот Бешеный Рысека… Езус-Мария, это же был какой-то связной Доминика, да нет, какие глупости лезут мне в голову, — не связной, а враг. Я это от него самого слышала. И он сделал все, что мог, чтобы очернить меня…

Сперва из-за угла дома показался свет фар, а затем во двор въехало такси. Поскольку подъезд к парадному был предусмотрительно занят машинами Лысого, таксист высадил пассажиров в нескольких метрах от входа в многоэтажку и, развернувшись, тут же скрылся за поворотом.

— Знаю, — мрачно сказала я победно уставившейся на меня тётке Изе. — Это все мой бывший сожитель. Я и сама теперь удивляюсь, что не убила его… Не могли бы вы, тётя, сделать мне любезность и припомнить: Стефан, я думаю, рассказывал, что он ему говорил. То есть не что он говорил, а что ему сказал Стефан?

Подвыпившие кавказцы, громко переговариваясь между собой, приближались к подъезду. Стоило последнему из них оказаться в дверном проеме, как тут же распахнулись дверцы автомобилей и Лысый со своими людьми тоже бросился к подъезду…

Тётка Иза удивилась. Вероятнее всего, она ожидала, что я захочу получить информацию о самой себе. На мгновение она утратила контроль.

Вся процедура задержания заняла не больше минуты — пацаны Сопко не оставили людям Мирзы ни единого шанса. В грудь кавказцам были направлены стволы пистолетов Семена и его подручных. Азеры даже не успели испугаться, как сзади на их головы обрушились резиновые дубинки. Лишь один из них издал легкий вскрик и вслед за своими приятелями грузно осел на цементный пол.

— Стефан, можешь быть уверена, говорил правду. Рассказал ему об общей ситуации и о твоей доле…

Подхватив бездыханные тела, люди Лысого ловко засунули их в багажники стоявших наготове автомобилей.

Об условиях…

Усаживаясь в свой «мерседес», Сопко сказал одному из своих пацанов:

Она прикусила язык, но у меня уже не было сомнений, что Доминик ориентировался в этой общей ситуации значительно лучше меня. И не сказал мне ни единого слова, молчал, как пень, зато постарался анонимно очернить меня. На кой черт это ему нужно было… А! Ясно! Я могла получить наследство, а он не хотел, чтобы мне достались эти деньги — не дай бог, я бы стала свободной в финансовом плане, абсолютно от него независимой, в моих руках оказалась бы какая-то микроскопическая частичка власти! Он этого не хотел, у него в отношении меня были свои таинственные планы. Он даже не подумал, куда бы я послала эту частичку власти…

— Зовите Карпуху и всех остальных, нас здесь не было… Понятно?

С некоторым усилием я вернулась к обсуждаемой теме. — Очень хорошо, я все поняла. Как я уже говорила, я совсем не в претензии, что вы, тётя, хотите получить все для Стефана, на вашем месте я бы тоже хотела, потому что на своём месте я хочу получить что-нибудь для своих детей. И если бы не дети, я охотно отказалась бы от какой-то там моей части. Я работаю, живу за свой счёт и кое-как справляюсь. Я никого не убивала и убивать не намерена, а всю эту начинку из-под крыши я велю спрятать как можно дальше…

Кортеж машин, слегка попетляв по улицам Киева, выехал на загородное шоссе. Меньше часа потребовалось им, чтобы добраться до территории своей базы. Связанных пленников поместили в разных комнатах. Один их них довольно быстро пришел в сознание и дико озирался по сторонам.

В этот момент у меня мелькнула мысль. Я дам Рысеку ключи, может быть, он успеет запихнуть имущество моих детей под крышу за время нашего отсутствия. Отсутствие… Господи помилуй! Дарко, прокат автомашин… Они что — всерьёз думают, что я могу раздвоиться?

Лысый тут же наклонился к нему:

— А сейчас очень сожалею, — заявила я решительно, — но мне нужно сделать ещё пару дел. Вначале звонки. А уж потом, пожалуйста, поедем, куда только бабушка захочет.

— Ну что, банабак, очухался?

Бабушка за все это время не проронила ни слова.

— Что тебе надо, а? — стараясь придать своему голосу твердость и независимость, спросил пленник.

Только теперь она заговорила.

— Ты случайно не Руслан? — Сопко достал из кармана пачку сигарет.

— Я начинаю замечать в тебе нужные черты. Будь любезна вызвать кого-то, кто отвезёт нас в Константин. У меня там живёт старая подруга. Иза и Филипп поступят, как им захочется, вызови для них такси.

Тот кивнул.

И я надеюсь, что ты все организуешь.

— Я.

Моя организация всего выглядела следующим образом:

— Значит, ты старший, — в прозвучавшей фразе не было и тени сомнения, а как зовут твоих дружков?

Я вызвала такси для Изы и Филиппа, чтобы избавиться хотя бы от двоих.

— Джейхун и Гейдар, — кавказец понял, что запираться бессмысленно.

Позвонила Рысеку, который напомнил мне, что на ночь он едет в Познань и как раз сейчас отправляется.

— Кто еще из ваших в Киеве? — Лысый спрашивал одними губами, цедя слова сквозь зубы.

Немного поскрипела зубами.

— Больше никого, — поспешно ответил Руслан.

— Адрес Мирзы, — потребовал Лысый, — быстро.

Начала звонить Лукашу Дарко, который довольно быстро мне ответил. Я попросила его приехать и сказала, зачем. Он согласился и напомнил об оплате. Дяди Филиппа уже не было, так что, расходы я взяла на себя.

Руслан честно округлил глаза:

Позвонила в прокат автомобилей и сказала, что приеду через час.