– Четверок мне больше не надо, – грозно предупредила я.

Разумеется, тут же пришли две, и я просто не знала, что с этим фантом делать. Отложила пятерку и шестерку и заявила, что буду бросать до двух пар.

Я израсходовала на эти две пары пять оград, а по пути получила каре из пятерок. Обычная ирония судьбы, однако, коль скоро я заявила, что буду бросать до двух пар, никакая другая комбинация не считалась. Тадеуш опять не выбросил ни одной двойки, зато у него была шестерка, и он раздумывал о шестерках наверху. Двумя бросками он получил четыре. У Павла было две пятерки.

– С двумя парами я даже и связываться не буду, – решил он. – Бросаю пятерки.

Тадеушу пришли четыре четверки, он ужасно обрадовался и записал каре. Он явно вышел в лидеры. Павел заметил опасность и решил мобилизоваться. Заявил, что бросает на верхние пятерки, хотя с руки не получил ни одной.

– Раз кости сошли с ума, то, может, они хоть как-то ошибутся, – пояснил он генезис своего решения. Ему не хватало уже только одной мелочи – тройки.

– Я знаю, что я буду вычеркивать, – заранее объявила Ева. – Так и есть, долой большой стрит! За это прошу записать мне две ограды.

– И мне, пожалуйста, большого долой, – потребовала Баська при виде двух единиц.

Я себе выдумала фулл, он не пришел, и я в таблице выглядела хуже всех. Тадеуш вдруг заметил, что у него еще нет тройки.

– А сама она не могла прийти? – мрачно спросил он и бросил.

– Может, и могла, но, видно, не хотела.

Ева, к собственному изумлению, заработала покер, у Баськи вышло недостающее каре. Я велела зачеркнуть мне большой стрит и записать две ограды. Тадеуш сделал то же самое, с большим трудом получив перед этим свою упрямую тройку.

– Считаем! – распорядился он.

После двух игр оказалось, что лучший все еще Павел, сразу же за ним – Тадеуш, Баська вышла на третье место, а я перешла на последнее.

У Павла оставалось две ограды, у Евы – ноль, у меня две, у Баськи семь, а у Тадеуша шесть.

Мы начали третий этап, самый страшный.

– Единицы, – безрадостно объявил Павел. – Так они мне сейчас и выйдут.

Получив одну, он даже удивился.

Ева не выбросила ни одной, что было нормально, и записала минус три и две ограды. Баська получила одну, я тоже, а Тадеуш опять же ни одной. Все мы упорно набирали заборы.

– А теперь я буду бросать, например, пятерки, – мрачно оповестил всех Павел.

Он мог спокойно говорить подобные глупости, так как третий этап все равно играется в жестко установленном порядке.

– Ну, ну? – неожиданно проявила горячий интерес Баська.

Подвох не помог, двойка выпала у него только одна. Он ее записал, и минус у него на горе вырос до 6. Ева тоже получила одну двойку, минус 7. У Баськи вышли многочисленные шестерки.

– Заборы у меня есть? Тогда попробую. Раз… два… Меня сейчас удар хватит. Оградами! Есть одна… Три! Пиши, двойки в норме, два забора я испортила!

– Еще чуть-чуть осталось, – успокоил ее Тадеуш.

Я остановилась на одной двойке, и у меня стало столько же, сколько и у Павла. Тадеуш выбросил две.

– Бросаю… бросаю… на шестерки! О черт…

У него вышли две шестерки, а фактически ему нужны были тройки, которых не появилось ни одной. Он повторил операцию.

– Две, в норме. Сколько это выходит?… Минус девять? Остаются пятерка и шестерка… Пиши! Без оград.

Ева бросила.

– Ах, – сказала она взволнованно, – целых две! Сколько это… Семь, десять… Можно отыграться. Пиши! И две ограды!

– Две! – крикнула счастливая Баська. – Пиши! И две ограды!

Мы уже добрались до одной пары, когда Тадеуш внезапно задержался посреди броска и как-то странно повернул ухо в направлении прихожей.

– Мне кажется или у тебя в кухне действительно что-то пыхтит? Или, может, стреляет?

В ту же секунду до меня донесся характерный звук, и я сорвалась со стула.

– Господи боже, чайник!!!

Пустой раскалившийся чайник стрелял как бешеный. Несколько мгновений я не знала, что делать, потому что руками его невозможно было взять. Вслед за мной в кухню ворвалась Баська.

– Тряпкой!

– Нет, у меня только рукавичка… Где эта зараза… Вот она!

За это время Баська нашла тряпку, обернула ею чайник, хотела схватиться за ручку, но тряпки было слишком много, а она схватилась неудобно, и раскаленный чайник рухнул на пол. Ноги нам удалось уберечь. Я подняла чайник и быстро сунула под кран, он немного пошипел и успокоился. Я налила воды и снова зажгла газ.

– Надо его прокипятить пару раз, а то будет вонять. У меня уже есть такой опыт, я в жизни сожгла разных чайников штук двадцать.

– А какой-нибудь запасной есть?

– Есть, только очень большой.

– Лучше большой, чем слишком маленький. А, это тот, который ты держишь в ванной… Действительно, на целый армейский полк хватит…

Тадеуш любезно подождал с бросками до нашего возвращения. Вышли у него две четверки.

– Лучше уж эти, чем единицы, – высказался он.

Павел тяжело вздохнул, бросая на две пары.

И как ни странно, получил их, причем не самые плохие, две пятерки и две тройки. Ева получила еще более крупные пары – две шестерки и две тройки, Баська – две пятерки и две четверки, по очкам то же самое, что у Евы. Мне повезло меньше – две четверки и две единицы.

– Ничего не поделаешь, запиши. Удивляюсь, что эти две пары вообще вышли.

– Я тоже удивляюсь, – подтвердил Тадеуш, получив две пятерки и две тройки.

Павел начал следующую комбинацию, тройку, и сразу получил смесь.

– Если уж бросать, то хоть на старшие, – заявил он, откладывая в сторону одну шестерку.

После двух бросков у него была все та же одна шестерка. Пришлось прибегать к оградам.

Уже после первой он получил вторую шестерку и три единицы.

– Вот тебе и тройка. Не хочешь такую?

– Не хочу. С таким же успехом я мог бы ее сразу зачеркнуть.

Вторая ограда дала перебор – еще две шестерки.

– А нельзя это записать как карету? – спросил он расстроенно.

– Нельзя, – решительно ответила Ева. – Каждый бы так хотел.

Мы уже добрались до «шанса», после старательного вычеркивания обоих стритов, когда Тадеуш снова стал прислушиваться.

– Мне кажется, что твой чайник снова стреляет, – сказал он неуверенно, прежде чем Павел успел взять в руки кости.

Я встала и направилась в кухню значительно спокойнее, чем в прошлый раз, хотя и была несколько удивлена, потому что налила очень много воды и она попросту не могла выкипеть. И все-таки проклятый чайник исхитрился снова оказаться пустым. Он подпрыгивал на плите, а вода находилась на подносе плиты и на полу. Причину я отгадала сразу.

– Лопнул, зараза, черти бы его взяли…

– Можешь ему этого не желать, это уже случилось, – успокоила меня Баська, которая опять прибежала за мной. – Ну что? Идти в ванную за вторым чайником?

– Иди. Его тоже нужно будет прокипятить, потому что я давно им не пользовалась.

Водрузив на плиту чуть ли не пять литров воды, я решила, что теперь можно долго не волноваться, и вернулась в комнату, оставив лужи на произвол судьбы. Павел перестал трясти кости и бросил на каре. И получил его сразу же!

– Ну, знаете, это уже невыносимо! – выкрикнула Баська. – Даже когда он проигрывает, то все равно выигрывает! Как он это делает?

– Он уже почти списал горку, – с удивлением сказал Тадеуш, записывая Павлу 72 очка. – Если бы у него не было на горе минусов, мы могли бы уже лезть под стол и плакать.

– Если бросишь еще и покера с первого броска, я тебе в своем доме ни куска еды не дам. Изо рта буду вытаскивать…

– У меня две пятерки, – сообщила Ева. – Сколько оград?

– Одиннадцать.

– Считайте… Первая… вторая… Зараза!

На второй ограде ей пришли еще две пятерки. Покер. Именно сейчас, на каре!

– Похоже, что с покером я могу заранее попрощаться, – мрачно сказала она.

– Извини, пожалуйста, – сказал Тадеуш. – Я ошибся, посчитал Павла вместо тебя, это у него одиннадцать. У тебя было только шесть оград. Осталось еще четыре.

– Ты меня чрезвычайно обрадовал!

– Да тихо вы! – воскликнула Баська. – У меня две пятерки. А палок сколько?… Только точно, без ошибок!

– Одиннадцать.

– Ты уверен, что не Павла опять считаешь?

– Уверен. И не себя…

– Ну хорошо. Уже третья пятерочка… Еще один нормальный бросок. Есть!

Разумеется, у меня вышло хуже всего, одна пятерка. Меня это рассердило, я собрала все кости. Одна шестерка. Ни одной…

– Сколько у меня оград? Уже вижу, шесть. Черт бы их побрал. Считайте!

Со второй оградой пришла четвертая шестерка, четыре ограды сохранились мне на покер.

Тадеуш искоса глянул на Павла.

– Чем дольше трясти, тем лучше будет результат…

– Только, пожалуйста, не до завтра, – попросила Ева спустя некоторое время.

– У кого результат, а у кого нет, – заметил Павел, увидев, к чему привели шуточки Тадеуша. – Хотя… Единичек как муравьев.

– Карета из единичек, – сказал Тадеуш. – Трижды четыре – двенадцать. Записываю!

– Боже милостивый, сколько же у него этих оград?!

– Восемнадцать, – посчитал Тадеуш. – У меня нехорошее предчувствие. Рекорд при покере был двадцать семь.

– И вышел?

– Нет. Тот тип выбросил его двадцать восьмым броском, который уже не считался. Не помню, кто это был.

– Какой-нибудь бедный неудачник, – высказался Павел и бросил.

Вздохнул, отодвинул в сторону одну шестерку и стал бросать дальше. За нормальные броски он набрал три.

– Ну а теперь эти семнадцать оград…

– Первая… вторая… третья… – начали мы. – А вот и четвертая шестерка!

На седьмом дополнительном броске пришла и пятая шестерка.

– Я же говорила, что у тебя слишком много этих оград! – упрекнула его Баська.

Ева выбросила сразу же три шестерки. Когда она перешла к оградам, шестерок было уже четыре.

– Первая… – начал хор. – Вторая… третья… Есть!

– Нужно установить какую-нибудь премию за сохранившиеся ограды, – пробормотал Павел.

– Мы над этим подумаем, – пообещала Баська. – Что тут у меня? Две пятерки… Ладно, не будем требовать многого.

При пятом дополнительном броске она сменила пятерки на шестерки и заработала покер на десятом. Я знала, что у меня нет шансов, однако порядочный азартный игрок никогда не сдается.

К собственному удивлению, я добилась успеха последней оградой.

– Кто-то в конце концов должен провалиться, – вздохнул Тадеуш. – Видимо, это буду я.

Он ошибся в своем предвидении: потратил на покер всего пять дополнительных бросков из своих восемнадцати. Шестерки шли как бешеные. С огромным интересом мы ожидали окончательного подсчета очков.

В середине арифметических действий я вдруг увидела какие-то странные полоски дыма, тянущиеся из передней, и почувствовала странный запах. Вроде бы знакомый, и все-таки чужой.

Прежде чем я успела высказаться по этому поводу, что-то сверкнуло, грохнуло и погас свет. Внезапная темнота была встречена всеобщим стоном.

– Ничего, ничего, у меня есть свечи, – поспешно сказала я. – Мне как раз показалось, будто что-то коптится. Только спокойствие… У кого-нибудь есть под рукой зажигалка или спички?

Павел щелкнул зажигалкой. При ее свете я нашла на книжной полке подсвечник со свечой, всего один раз схватив при этом Тадеуша за голову. При свете одной свечи я нашла вторую.

– В кухне над раковиной стоят еще четыре, в том числе две толстые, – объявила я. – Кто хочет, пусть принесет. Я поищу здесь, помнится, они лежали под атласами.

Хоть я и догадалась, что не использовавшийся годами чайник выкинул какой-то номер, а пробки выбило, но как для того, чтобы выключить плиту, так и для замены пробок мне нужен был свет. Кроме того, я вовсе не была уверена, что авария не захватила что-нибудь еще, и на всякий случай предпочла вооружиться вспомогательными средствами.

В кухню отправилась Баська, вытащив из-за стола и Павла, что имело смысл, поскольку он был значительно выше ее. Однако вначале у него были трудности с вылезанием в темноте, ему мешали ноги Тадеуша, поэтому Баська успела заметить в кухне табуретку и влезть на нее. Табуретка эта отличалась тем, что стоило взгромоздиться на нее, как две ее ноги внезапно вырастали вверх, а горизонтальная плоскость одной стороной опускалась вниз. Баська об этом понятия не имела, поэтому резкое изменение уровня почвы под ногами оказалось для нее полной неожиданностью. Пытаясь за что-нибудь ухватиться, она выпустила свечу и вцепилась в ручку пыхтящего на плите чайника. После чего рухнула вниз, Павел поймал Баську только потому, что она свалилась прямо на него, чайник же беспрепятственно полетел дальше, и пять литров горячей воды вылилось им на ноги.

Послышался грохот. Швырнув Еве целую пачку свечей, я помчалась в кухню, осветив наводнение и Баську с Павлом, сплетенных под буфетом, с которого сыпалась огромная кипа корреспонденции и разных других бумаг. Осознав, что кое-какие бумаги могут мне пригодиться, а вода вряд ли пойдет им на пользу, я со страшным воплем бросилась на помощь макулатуре. Мой крик донесся до Евы и Тадеуша, они подскочили, при этом Тадеуш умудрился сбросить на пол торчавшие из полки телефонные книжки за последние тридцать лет, блокноты обрушились на полочку под лампой и расколошматили ее вдребезги. Ева же споткнулась о кресло и шлепнулась в него со всего размаху. Кресло, будто только этого и дожидалось, с готовностью заскользило по лакированному полу к окну. Его движение остановила лишь батарея, замаскированная толстым слоем зелени в виде свисающего сверху аспарагуса. Каким-то чудом аспарагус умудрился не свалиться, и то хорошо: горшок, в котором он обитал, был столь чудовищных размеров, что запросто мог укокошить Еву.

Наконец все как-то утихомирилось, и, размахивая свечой, я полезла посмотреть, что там стряслось с проводкой. Как выяснилось, угадала я правильно: вылетели пробки. А виноват был электрообогреватель, что-то там у него внутри закоптилось, вот и произошло короткое замыкание.

Пошуровав в шкафчике со счетчиком, я устранила проблему со светом. Правда, обогреватель пришлось выключить.

– Что, свечи больше не нужны? – спросила Ева, выдергивая из волос ветки аспарагуса. – Зараза, здорово колется…

– Ваши вещи уже сухие, – сообщила Баська. – Зато наша обувь мокрая. Хорошо еще, что вода была не очень горячая. Так кто в конце концов выиграл?

Тадеуш закончил расчеты, отпихивая ногами стопки телефонных книжек.

– Павел. На четыре очка! У него 682, а у меня 678. Карета меня сгубила, нужно было бросать на более крупные…

Он встал, вышел в прихожую в одних носках, явно намереваясь отправиться в ванную, и немедленно наступил на стекла, заметенные в угол и прикрытые щеткой. В суматохе щетку кто-то толкнул, она зацепила осколки и усеяла ими пол. Не отличаясь навыками индийского йога, Тадеуш попытался резко отпрыгнуть в сторону, как-то странно споткнулся и упал на испорченный обогреватель, все еще маячивший в дверях во вторую комнату. Будучи на колесиках, обогреватель прокатился через все помещение не хуже, чем кресло с Евой, и врезался в столик у балкона, заставленный цветочными горшками. Один из горшков с жутким грохотом полетел на пол. К счастью, у меня тогда еще не было телевизора, иначе все могло бы кончиться гораздо хуже.

Правда, Тадеуш не слишком изрезал себе ноги, поскольку очень ловко наступил на плоские стекляшки от книжного шкафа, избежав смертоносных стаканных осколков.

* * *

И после всего этого станет ли кто-нибудь удивляться, что именно эту игру я запомнила во всех подробностях?…

Думаю, что она пригодится в качестве инструктажа, если бы кто-то захотел поиграть в кости.

* * *

И вторая. (Модификация. Это я напоминаю потому, что из-за всех предыдущих страниц любой человек мог забыть, о чем тут вообще идет речь.).

Так вот, эта игра в модифицированном виде может выглядеть гораздо острее, а играется она следующим образом.

В распоряжении каждого игрока есть только один бросок, и никакими «оградами» он себе голову не забивает. Если первый игрок не использует свою попытку, кидает следующий. Если у второго выйдет какая-то комбинация – при этом выигрывают комбинации как минимум двух шестерок, – он может продолжать бросать. Если промахнется, все пропадает, однако он может записать себе набранные очки в любой момент, но, записав очки, заканчивает бросать и передает кости следующему. Две пары считаются вдвойне, а все остальные комбинации – втройне. Третий бросок считается еще раз вдвойне; например, кто-то третьим броском выбросил три пятерки, то есть пятнадцать, умножить на три, это уже 45, и еще вдвойне – в сумме 90. Это весьма соблазнительно, каждый старается добраться до этого третьего броска, а его еще мучает и четвертый, потому что, естественно, после третьего вдвойне считается все, и тут, как говорится, «жадность фраера сгубила». Иногда ему везет, но чаще все, что он насобирал первыми двумя бросками, пропадает.

Игра идет до какого-то заранее установленного предела, наиболее практично играть до 2000 очков. Кто наберет их первым, тот выигрывает у всех столько, сколько очков им не хватает до двух тысяч. Играть можно по гроту, по злотому или по сто долларов, если в игре участвуют сумасшедшие либо миллионеры, и это уже чистый, ничем не замутненный азарт.

* * *

В кости можно играть также в «семь-одиннадцать». Это игра между игроком и банкиром, что-то вроде карточного «очка», для нее используются две кости, а выигрывает тот, кто первым этими двумя костями выбросит число 7 или 11 – 3 и 4, или 2 и 5, или 5 и 6, или что-то еще, что дает в сумме 7 или 11. Игра ведется на ставку, объявленную игроком, и он либо теряет эту ставку, либо получает ее вдвойне. Банкир один, а игроков вокруг него может сидеть сколько угодно, играют по очереди, причем в домашней компании банкир меняется, им может, и даже должен, поочередно быть каждый, ибо практика показывает, что в основном банкир выигрывает больше всех.

Не следует играть с людьми скупыми и трусливыми, а также с супругами, имеющими разные пристрастия: муж – скряга, а жена – азартный игрок или наоборот, и после первой же игры можно попасть в суд в качестве свидетеля в деле о разводе или об убийстве, совершенном в состоянии аффекта.

Кроме того, кости совершенно явно демонстрируют тайные свойства игроков. Выбросить пять шестерок за одним замахом – это вещь редкая и не каждому удается. Так вот, я лично знала одного такого типа, который эти пять шестерок выбрасывал раз за разом без каких-либо особых усилий, причем кости принадлежали мне и абсолютно точно не были фальсифицированы, что доводило до отчаяния и бешенства всех остальных игроков.

И что же оказалось? Выяснилось, что вышеуказанный тип был давним и закоренелым «голубым».

Кости, видимо, знали об этом с самого начала.

Поэтому играть с гомосексуалистами я тоже не советую.

Ну и еще одно, чего нельзя обойти. А именно…

Бридж

Нет лучшей проверки характера, чем бридж, причем проверка не грозит никакими опасностями. Сравниться с бриджем может только какая-нибудь экстремальная ситуация, в которой человеческий характер проявляется во всей красе: под градом рвущихся снарядов или же у самой вершины Эвереста. Однако, в отличие от бриджа, там человек может запросто лишиться жизни, не говоря уж о таких мелких проблемах, как тяготы военной жизни, борьба со стихиями или вояж в труднодоступный Тибет. Сыграть в бридж значительно проще.

Бридж – это некоторым образом коллективная игра, во всяком случае партнерская. Думаю, нет смысла рассказывать здесь об основах игры в бридж, несколько человек сделали это значительно лучше меня, но дело в том, что эти преподаватели оставили без внимания сопутствующие обстоятельства. Казалось бы, благородная игра, почти такая же, как шахматы, спортивная и вроде бы весьма далекая от азарта, а сколько страстей она может пробуждать – о-го-го! Достаточно только один раз услышать, как жена обращается к своему мужу: «Ты – придурок!!! И это я еще ласково говорю!!!» – причем, следует отметить, это говорит женщина тихая, уступчивая, культурная и прекрасно воспитанная, – чтобы понять, что тут мы имеем дело с эмоциями крупного масштаба.

Во время бриджа с огромной легкостью и чуть ли не с первого же мгновения выявляются следующие человеческие черты:



склочность

хамство

деспотизм

сдержанность

эгоцентризм и собственничество

мегаломания

жадность и скупость

полная глупость

легкомыслие

любовь к риску

трусость

блестящий ум

зловредность

упрямство

склонность к мазохизму

склонность к вранью

благородство и великодушие

общая культура и такт

христианское милосердие

беспощадность и полное пренебрежение к остальным людям

добросердечие

жестокость

хорошее и плохое воспитание

мужество

и, собственно говоря, весь остальной характер.



Поэтому, если кто-то хочет быстро узнать человека, пусть сыграет с ним в бридж.

Бридж сразу, при первой же торговле, определит, считается ли человек со своим партнером, учитывает ли его информацию, информирует ли его в свою очередь сам и совместно с ним принимает решение об игре или же, напротив, плюет на него, пренебрегает им, информацию примет, но свою не покажет, а может быть, наоборот, не обращает на нее внимания, проталкивает свое, сам принимает решение, возможно не правильное и лишенное смысла, возможно также, что и правильное, бывает по-разному. Но принимает он его сам, один. После чего, увидев карты партнера, его же еще и обложит.

В ходе игры благородная и сдержанная личность молчит как рыба, вне зависимости от того, какой идиотизм им удалось сторговать. Личность же с прямо противоположными чертами науськивает, скандалит, подсказывает, смертельно мешая разыгрывающему, а бывает, что и силой вырывает у него из рук карты и саму игру, разрушая всю его концепцию. А иногда подглядывает в карты соперников и предлагает ходы, что вообще уже переходит всяческие границы, и с такими никто играть не садится.

А после игры все эти черты проявляются еще ярче, потому что есть возможность высвободить свои эмоции: хамские выкрики или успокаивающие слова; сваливание вины друг на друга или честное признание ошибок; полное осуждения молчание или слова горячей похвалы; упреки, претензии и злобная ругань или великодушное преуменьшение неудачи; бросание карт и опрокидывание стульев или философское спокойствие; бешеное скрипение зубами или радостный смех…

Правда, радостно улыбаться при виде проигрыша может только идиот, но ведь вполне может статься, что у идиота доброе сердце и благие намерения и ему хочется поднять вам настроение.

Во всяком случае, у нас есть шанс по достоинству оценить доброе сердце идиота и, если потребуется, взять у него взаймы…

Позже мы замечаем и разные другие вещи.

Когда нужно получить робера, то есть выиграть всю игру, один с диким упорством борется до конца, не обращая внимания на потери, другой тут же разочаровывается и поддается, третий рационально считает очки и старательно раздумывает, что для него более выгодно, четвертый упрямо прет вперед, не слушая голос рассудка, пятый совершает глупость за глупостью назло партнеру, а заодно и себе, шестой достигает вершин коварства и вероломства… Из всех вылезает их подлинный характер даже лучше, чем по пьянке.

Кроме того, в течение всей игры выявляется отношение нашего постоянного партнера по жизни лично к нам. Партнеры не постоянные и не наши нас не особенно интересуют, разве что речь идет о нелюбимой подруге и ее муже.

Благодаря бриджу я узнала, что:

– один тип, вроде бы уважающий и обожающий меня, на самом деле считал меня полной идиоткой и чувствовал себя несправедливо мною задавленным;

– второй тип, якобы любивший меня больше жизни, считал меня невыносимым и смертельно раздражающим существом;

– третий тип, вроде бы мною пренебрегавший, de facto уважал и ценил меня;

– четвертый тип просто любил меня, тоже больше жизни, в чем без бриджа не признавался ни за какие сокровища;

– пятый тип считал, считает и всегда будет считать меня обыкновенной неизлечимой кретинкой, от которой это свое мнение вынужден скрывать из вежливости;

– шестой тип вообще меня не переваривал, хотя делал вид, что любит и хочет провести со мной остаток жизни вплоть до глубокой старости;

– седьмой тип относился ко мне как к нормальному человеку, что меня удивило, так как я думала, что как раз наоборот;

– восьмой тип, который ловко притворялся интеллигентным человеком, оказался тупым козлом.

Вышеприведенный список включает моего мужа, сына, пару ухажеров и пару друзей.

По означенной причине бридж представляет собой игру крайне ценную и полезную, и в нем стоит принимать участие даже по сто долларов за очко. Неплохо бы только заранее знать, у кого мы могли бы одолжить эти доллары в случае нужды.

Кстати, вроде бы как между делом сообщаю, что из-за одного глупого хода я бесповоротно потеряла потенциального и весьма желанного любовника.

Говоря о настоящем бридже, я, естественно, даже не упоминаю о худших его сортах. Дело в том, что существует, например, болтливый бридж, в котором, не скрою, преуспевают в основном женщины, хотя, к счастью, не все. Я знаю одну такую даму, которая утверждает, что не переносит болтливого бриджа, после чего с первой сдачи и до последней рот у нее не закрывается ни на минуту. Иногда болтают все четверо, разумеется на отвлеченные темы, подобные примеры уже несколько человек описали, в частности Магдалена Самозванец и Агата Кристи.

Мукой для настоящих игроков являются игроки in spe[8]. Достаточно одного такого игрока, который только еще учится и который:

– тормозит игру, надо всем размышляя и бесконечно колеблясь;

– неуверен в себе, задает глупые вопросы, благодаря чему сразу же становится ясно, у кого что на руках, и все удовольствие от игры испорчено;

– торгуется безо всякого смысла, оглушая нормального партнера;

– отзывается без очков в картах;

– пропускает малые шлемы[9];

– разыгрывает партию, как идиот, подвергая партнера опасности инфаркта…

…чтобы у всех остальных темнело в глазах.

Для того чтобы со стиснутыми зубами выдержать несчастного ученика, требуется исключительное благородство характера вкупе с гранитным самообладанием. Разве что все заранее решили принести себя в жертву этому адепту знаний, но тогда никто не будет относиться к игре всерьез и каждый с болью в сердце заставит себя проявлять верх терпимости.

Правда, один раз так и произошло…

Я играла страшно напряженный бридж с двумя нормальными партнерами и одним бриджевым придурком. Подчеркиваю, бриджевым, в остальном он был достаточно умственно развит. Настал момент, когда они отчаянно защищали робер, мы играли по старой записи, с прогрессией, а моим партнером был как раз придурок. Из торговли было ясно, что у них прекрасная бескозырная карта, а игрок слева от меня держит трефы. Так вот, не правда, он отнюдь не держал трефы, трефы были у меня, шесть штук с тузом и дамой, а у него самое большее мог быть четвертый король с мелочью. Позднее выяснилось, что у него был третий король. Я в нужный момент назвала трефы, партнер меня поддержал, на этой фазе своих бриджевых знаний он думал прямолинейно, так что кое-какие трефы у него должны были быть, возможно валет или хотя бы десятка. В остальном почти все было их. Почти…

Они рванули в торговле во всю мощь, остановившись на пяти без козыря с контрой и реконтрой (то есть запись будет вестись вчетверо).

Контру назначила я, пытаясь их напугать, потому что и игра была бы повыше, и мне масть была бы предпочтительней, а этот по левую руку нагло еще раз удвоил реконтрой. Разумеется, всем было ясно, что посадить их можно лишь одним-единственным первым ходом, а именно в трефы, лучше всего в валета. Я не сказала ни одного слова, даже глазом не моргнула, будучи абсолютнейшим образом уверена, что этот мой придурок вообще не помнит, что я называла в торговле, а если и помнит, то понятия не имеет, что это означает. Я даже не затаила дыхания, заранее печально покорившись своей судьбе, а он держал всех в напряжении, отчаянно ощупывая все свои тринадцать карт. Наконец он принял решение.

И вышел в валета треф!!!

Вот тут я действительно чуть не подавилась.

Позже оказалось, что, конечно, я правильно угадала, торговля ему ничего не говорила, он ее вообще не помнил, а вышел просто так, во что попало. Поистине чудо, что это оказался валет треф.

Принимая во внимание, что кое-какая мелочь была у нас и в других мастях, а расклад оказался для нас выгодным, противники остались без пяти. После партии. С контрой и реконтрой!

Так что бывает по-разному.

Хотя нет. Есть какой-то закон. Тот, кто не умеет играть, оказывается в наибольшем выигрыше, и я сейчас остановлюсь на этой закономерности, только напомню себе и всем читателям бриджевые афоризмы. Звучат они следующим образом:

Не ходи, буйвол, в то, чего нет на столе[10].

Кто играет в пики, у того и результат.

Пика и бубна ходят парами.

Маленькие бубны мне жена сдавала.

Прорезка давит игру.

В Пиньчове уже день (если кто-то слишком долго думает).

В Филадельфию! (Восклицание, которое раздается тогда, когда кто-то хочет посмотреть предыдущий расклад. Ходит такая сплетня, что в Филадельфии существовал специальный музей, где на стенах были представлены все возможные расклады карт. Вот пусть и едет туда и там рассматривает.).

Хороший хозяин всегда повторяет (это означает второй ход в одну и ту же масть).

Последний теленок из хлева (последний козырь).

Туз берет раз.

Зритель должен быть тихим и без запаха.

Трефы – масть небольшая.

Картинка на картинку, говорил святой Игорь.

Картинку в шею!

Бери свое – и в кусты.

Если нет того, что сказано, то садишься с тем, с кем играешь.

Карты при медалях! (Восклицание, адресованное дальнозорким, играющим без очков и держащим карты в районе середины стола, что страшно мучает честных противников и доводит до отчаяния партнера.).

Больше пока не помню.

Возвращаясь к упомянутой закономерности: есть такая игра, как…

Покер

О покере написано столько, что я не хочу подставляться. Позволю себе только поправить одно незаслуженно распространенное мнение.

Все знают, что такое покерное лицо. Оно должно быть каменным, неподвижным, не меняющим выражения, даже если игроку в этот момент все отовсюду вырывают. Такой игрок любым способом блефует, оболванивает противника и выигрывает.

Ничего подобного.

Я игрывала в покер обильно, хотя по большей части в домашних компаниях, что не мешало выплачивать друг другу суммы порядка пятнадцати или двадцати злотых на очень старые деньги.

Постоянную команду игроков объединяют не только знания, опыт и умения, но и общие переживания. С лицами мы творили самые разные вещи, но каждый умел взять себя в руки. И разумеется, каждый хотел выиграть, хотя бы даже вышеуказанные восемнадцать злотых.

И тут в игру включилась одна моя приятельница, одновременно страшно жадная на развлечения и перепуганная этим своим желанием. В покер она играть не умела, но знала покерные комбинации и более или менее понимала, в чем все это дело заключается.

Что она вытворяла, заглянув в свои карты, ни в сказке сказать, ни пером описать. Лицо ее заливалось краской, она дергала себя за волосы на голове, закрывала глаза, испускала стоны, синела и бледнела, стучала зубами, бормотала что-то себе под нос и издавала громкие крики. Она то неожиданно перебивала максимальной ставкой, то страшно колебалась, добавлять ли один злотый, кривилась и хохотала – в общем, выдавала полный набор человеческих возможностей. Нет, она не срывалась со стула и не переворачивала стол, однако стакан с чаем – да, и с большим успехом, а кроме того, постоянно на всех нападала.

И все это она совершала без какой-либо связи с силой карт, которые она держала в руке, причем совершенно не нарочно, просто от эмоций.

Все мы из-за нее чуть не сошли с ума. Ни за какие сокровища нельзя было узнать, что у нее есть: две шестерки или четыре туза, синеет ли она от счастья и восхищения или же от отчаяния и тревоги. Набрала она что-нибудь или совсем наоборот. Проверять ее или перебивать. Она так заморочила нам всем головы, что в результате закончила игру с огромным выигрышем, обставив всю эту опытную компанию. Все единодушно заявили мне, что больше с этой гадиной не будут играть никогда.

Так что если кто-то сочтет, что она изобразила покерное лицо…

Если говорить в общем, то я вам покер не рекомендую. Для него нужно иметь очень много денег, талант и везение. Без какого-либо из указанных факторов это развлечение закончится весьма плачевно, а чудо может произойти максимум один раз.

Кроме того, описываемые в литературе и показываемые в фильмах встречи каре с фуллом на тузах, двух каре, каре с покером и тому подобные, когда игроки ставят все свое имущество и выигрывают или теряют фабрики, дворцы, имения и бриллианты жены, в природе происходят невероятно редко. Обычно это встречи двух пар, иногда двух пар со стритом или же стрита с тройкой, а чаще всего одной большой пары с меньшей парой. А кто же, скажите мне, будет ставить на кон дворцы и бриллианты, имея в картах стрит?

Признаюсь, однажды подобные эмоции случились и со мной. Я вошла в такой раж, что поставила доллар, один из двух моих собственных.

Мне выпала масть, и действительно была борьба – у противника тоже была масть. Но моя была крупнее – туз, затем валет и мелочь, а у него тоже туз, но дальше десятка. Доллар оказался счастливым, я его не проиграла.

Да, но ведь после какого количества игр произошла такая встреча двух мастей?!

Породистый покерист и из двух пар сумеет извлечь прибыль, однако, прежде чем человек станет породистым покеристом, он уже двадцать раз обанкротится и умрет с голода. Без денег выиграть вообще невозможно.

Со мной тоже раз было такое. Не скажу, где и с кем я играла, мои финансы ограничивались двумястами злотых, все еще на старые деньги и очень давно, базовая ставка составляла один злотый, противники у меня были опытные, но тут пошла везуха. Карта валила мне как слон, к сожалению, я все получала из прикупа, а не из руки.

Они же играли осторожно, не перебивали, самое большее – проверяли, а я перебивать втемную не могла, не будучи уверена в прикупе. Если время от времени один из них и перебивал, я опять-таки не могла перебивать дальше, потому что, допустим, он перебьет до двухсот, я его подниму до шестисот (столько я к этому времени уже выиграла), а он пойдет на тысячу двести – и что дальше? Откуда я возьму эту тысячу двести, из носа? Я вынуждена была проверять: выходить из игры мне еще не хотелось, а единственный проигрыш меня просто выбил бы из нее.

В результате я закончила играть с выигрышем в те же шестьсот злотых, а могла бы заработать целых шесть тысяч. Мораль – без денег в покер не садись.

Конечно, я здесь не имею в виду покер с различными обманщиками и шулерами, которые раскладывают меченые карты при тасовании и вытягивают из рукава четвертую даму. Вообще давайте задвинем обманщиков и шулеров подальше, за горизонт, так как игра с ними не приносит никакого удовольствия. Я говорю об игре порядочной, честной, хотя, признаю, излишне эмоциональной…

Но даже несерьезная, домашняя игра в покер тоже доставляет кучу эмоций. Я играла в покер в кругу друзей и знакомых, ставка составляла 10 грошей, потому что монет мельче ни у кого не было, но и этих десятигрошовок не хватало, вследствие чего они были заменены жетонами в виде небольших мембранок для глухонемых. Нет, не так. Мембранок для слуховых аппаратов, испорченных или севших, я в этот вопрос не вникала, во всяком случае предназначенных для выбрасывания.

И, оперируя этими мембранками, при ставке в десять грошей мы ухитрялись проигрывать друг другу суммы порядка восьми миллионов злотых.

Разумеется, этих миллионов ни у кого не было, выше двухсот злотых мы играли на запись, в долг, старательно накапливая эти долги, возвращая их друг другу и, как легко угадать, никогда их не получая. Что не препятствовало поистине пламенным взрывам чувств.

При этом все мы оставались кристально трезвыми, поскольку игра проходила у меня дома, а я в то время не располагала ни каплей алкоголя.

Так что в покер я вас не зову, игра это резкая и, как легко увидеть, небезопасная, однако я рекомендую вместо этого…

Бега

Разумеется, лошадиные.

Все ипподромы мира представляют собой невероятно красивый пленер. Как правило, они полны зелени, цветов и свежего воздуха. Ставки не грозят разорением даже полному кретину, который безошибочно выбирает для игры самых плохих лошадей. Как правило, игрокам не вредит и обман, так как какая-то лошадь обязательно выиграет и на нее можно случайно попасть, а игрокам все равно, откуда они получат столь желанный выигрыш. Пусть расстраиваются тренер и хозяин лошади.

Единственное, что может повредить, это собственное идиотство, которым отличаются мужчины.

Вот пример.

Таксист, с, которым я не так давно ехала на ипподром в Лонгшамп, по доброте душевной и сугубо доверительно назвал мне лошадь номер четырнадцать: в первом заезде четырнадцатый номер в качестве темной лошадки придет первым.

Прекрасно, я не возражала, лошадей я не знала, даже не успела посмотреть программку, так что эта лошадь номер четырнадцать спокойно могла выигрывать, мне это было без разницы.

Разумеется, я на нее поставила, целых пять франков, то есть примерно два с половиной злотых. Голодной смертью это мне в любом случае не грозило. А эта четырнадцатая вообще не пришла, проиграла.

Так вот, настоящий идиот мужского пола, получив от туземца такую информацию, сияющий и алчный, всадил бы на номер четырнадцатый все имеющееся у него состояние, тысячу франков, десять тысяч, сколько смог бы достать. И остался бы ни с чем. А ограничься он сотней или двумя франков, и горечь разочарования была бы не меньше, и даже тарталетка с рыбным паштетом застряла бы у него в горле, как кость.

В этом-то все дело. Кто теряет разум и самообладание, тот и на невинных бегах сумеет довести себя и свою семью до крайней нужды, хотя и совсем не обязан этого делать. Кто его заставляет? Никто, кроме собственного безумия.

Настоятельно предостерегаю от безумия.

Не буду останавливаться на подробностях игры на бегах по той простой причине, что мне пришлось бы процитировать саму себя, а это мне представляется неприличным. В двух книгах, «Бега» и «Флоренция – дочь Дьявола», этот вопрос был рассмотрен подробно и исчерпывающе. Хочу только сообщить, что сейчас ставка составляет один злотый или два, и за эти два злотых каждый может без малейших препятствий:

– получить столь же сильные эмоции, как и за две тысячи,

– наслаждаться прелестями пейзажа и дышать свежим воздухом,