– Боюсь, ты меня с кем-то перепутал, – с достоинством парировала сова. – Наверное, с ястребом. Ну, да ладно, давай попробую.

Схватив сетку с мячом когтистыми лапами, сова с некоторым трудом поднялась в воздух, перелетела через загородку и неслышно поплыла к лесу. Освобожденный от неудобной ноши Ремигий пролез в дыру и налегке помчался в лес.

С совой они встретились на опушке леса. Она сидела на ветке дерева, под ним валялась выпущенная из когтей сетка с мячом.

– Ничего, не очень тяжело, – сказала сова. – Только неудобно нести, за все цепляется. Как ты думаешь это тащить?

– С твоей помощью, – не растерялся лис. – Помоги хотя бы до нашего леса донести, а то здесь, в парке, мне как-то не по себе. Человечьим духом пахнет. А там уж я как-нибудь и сам дотащу. Вот еще морока на мою голову!

– Ладно, помогу тебе, – согласилась сова. – Но помни – делаю это не ради тебя, а ради Пафнутия.

– При чем тут Пафнутий? – притворился удивленным лис. Но где ему, пусть и хитрому лису, провести мудрую сову!

– Так ведь я, хоть и ночная птица, знаю тех, кто живет в лесу, и догадываюсь, что Марианна велела Пафнутию принести из цирка этот… как его мяч. Разве не так?

– Так, – сознался Ремигий. – Хотя и не совсем. Потом велела это сделать мне, а Пафнутий придет за мячом уже в лесу. Выйдут мне навстречу вместе с этим кошмарным слоненком.

– В таком случае буду нести мяч, пока хватит сил, – решила сова.

Она опять уцепилась когтями за сетку, поднялась высоко в воздух, чтобы не задевать мячом за верхушки самых высоких деревьев, и полетела к родному лесу. Там опустилась на полянку, положила на траву мяч и принялась поджидать Ремигия. Как ни просил ее подоспевший Ремигий еще немного помочь ему, сова решительно отказалась – уж очень она устала. Пришлось Ремигию справляться с мячом собственными силами. Проклиная слоненка, Марианну и все мячи в мире, лис ухватил сетку зубами и побежал.

С неудобной ношей лис не мог бежать быстро, приходилось то и дело вытаскивать цеплявшуюся за колючки сетку из зарослей и отдыхать. К озеру Марианны лис прибежал, когда уже порядком рассвело.

Пафнутий и Бинго уже вернулись от бобров и завтракали, когда из кустов вылез чрезвычайно недовольный, взъерошенный и взопревший лис и положил на траву сетку с чем-то круглым.

– Так это и есть мяч? – вскричала Марианна. – Пафнутий, Бинго, глядите – Ремигий мяч принес. Ешьте скорее и давайте играть!

– Дай им спокойно поесть, – одернул нетерпеливую выдру Ремигий, – еще подавятся.

– Ты чего такой злой? – удивилась Марианна.

– Посмотрел бы я на тебя, какой ты станешь, если всю ноченьку промаешься с этой штукой! – со злостью кивнул лис на мяч.

Марианна не разделяла возмущения лиса.

– Зато наверняка увидел много интересного, так ведь?

– Ну, кое-что увидел. И услышал, – признался лис и крикнул слоненку: – Эй, Бинго! Родители велели тебе немедленно возвращаться домой! Предупредили – люди тебя все время ищут. Того и гляди заявятся в наш лес.

Слоненок спокойно отнесся к сообщению Ремигия, закончил завтракать травой и листьями, неторопливо вытряхнул мячик из сетки, и началась веселая игра.

Легким броском слоненок послал мячик в озеро, к Марианне. Мяч, подпрыгнув, поплыл по воде. Та бросилась к нему, оттолкнула носом, бросилась вдогонку, схватила лапками, мячик выскользнул и поплыл по поднятым выдрой волнам. Марианна попыталась влезть на мяч, тот опять выскользнул из-под нее и сделал попытку сбежать, но выдра догнала его и заставила вернуться. Собравшиеся к этому времени на берегу звери громкими криками подбадривали выдру и выражали желание тоже поиграть с мячом. Очень быстро все обучились потрясающе интересной игре в мяч, хотя редко у кого получалось направить мяч туда, куда хотелось. Лучше всего это получалось у волчат, быстроногих и очень ловких.

А потом слоненок научил зверей еще одной игре в мяч. Он бросил мяч хоботом, а Пафнутий отбивал его лапами. Очень интересно получалось! Кикусь же внес свои коррективы в игру, отбив мяч головой. Тоже замечательно получилось!

Марианна не жалела о том, что у нее отобрали мяч. Она понимала – всем хочется поиграть. К тому же и просто смотреть на захватывающую игру было интересно. От восторга выдра била лапами по воде так, что всех забрызгала. И жалела лишь о том, что лишена возможности увидеть представление в настоящем цирке. Какое это должно быть впечатляющее зрелище!

Марианна громко выкрикивала о своем сожалении. Услышав ее, Ремигий так весь и ощетинился.

– Уж не собираешься ли ты потребовать, чтобы тебе сюда доставили целый цирк? – ядовито осведомился он. – Уверяю тебя, было очень непросто один вот этот мяч достать, так что предварительно подумай немножко. Хотя, честно признаюсь – играть с ним и в самом деле приятно, никогда я так не веселился.

– А вы там у себя, в цирке, все время так развлекаетесь? – спросили звери слоненка.

– Да нет, – признался слоненок, – не очень часто, а к тому же играем не так, как нам нравится, а как хочется тренеру. Он там распоряжается. Но бывает и очень весело.

Барсук не поверил:

– Не хочешь ли ты сказать, что вам живется в цирке неплохо?

– А это смотря кому, – честно ответил слоненок. – Хотя… Вот я считал – мне живется неплохо, а когда побывал в вашем лесу, понял – на свободе куда лучше. А с другой стороны, я уже соскучился по цирку. По еде соскучился. И по маме с папочкой. А вообще жизнью в цирке довольны лишь те звери, которые в цирке родились. А остальные недовольны. Был у нас там тигр, его из лесу привезли, вот он никак не мог привыкнуть, все тосковал по свободе, прямо разболелся от тоски, так что его пришлось отправить обратно в лес, иначе наверняка бы умер. А наши, цирковые, те заявляют – им в цирке хорошо, на свободе они бы не выжили.

И набрав воды в хобот, слоненок опять внезапно окатил ею одного из кабанов. Веселая забава продолжалась.



На следующий день спозаранок к Пафнутию прилетел дятел.

– Эй, Пафнутий! – крикнул он. – Тебя зовет Чак. Говорит – срочное дело.

На зеленой полянке, еще не просохшей от ночной росы, слоненок весело играл с белочками. Жалко было прерывать веселую забаву, но Пафнутий предложил гостю:

– Бинго, хочешь побывать на лугу и познакомиться с моим другом, псом Чаком?

Любознательный слоненок хотел везде побывать и со всеми познакомиться. Извинившись перед белками, он бодро отправился вместе с Пафнутием в новые для него места. Вскоре оба вышли на опушку леса, за которой простирался зеленый луг.

Чак уже давно с нетерпением поджидал Пафнутия. При виде слоненка Чак от неожиданности даже сел.

– Так это правда! – вырвалось у него.

– Что правда? – хотел знать Пафнутий.

Не отвечая, Чак сорвался с места и несколько раз обежал вокруг Пафнутия и Бинго, рассматривая никогда не виданного зверя.

– Правда, что в вашем лесу появился слон, – ответил пес Пафнутию. – До меня доходили разные слухи, но я подумал: эти люди совсем спятили, может ли появиться в нашем лесу такой зверь? Теперь вижу – может. Эй, слоненок, как тебе живется у нас?

– Благодарю вас, очень хорошо живется, – вежливо ответил слоненок. – Замечательный у вас лес и звери в нем тоже замечательные.

– Что ж, мне очень неприятно, но боюсь, я должен вас огорчить, – сказал пес. – Прошел слух: в нашем лесу появился слон, который сбежал из цирка. Ты и в самом деле сбежал из цирка?

Слоненок не стал скрывать.

– Сбежал! – признался он.

– Так вот, люди собираются устроить в лесу облаву, чтобы тебя поймать, – сообщил Чак.

Пафнутий встревожился.

– Они собираются обидеть Бинго? – спросил он.

– С чего ты взял? – удивился Чак. – Напротив! Они боятся, что его обидят в вашем лесу.

– Ну, знаете! – возмутились Пафнутий и Бинго, а Чак продолжал:

– И не только обидят, они вообще беспокоятся о слоненке. Боятся, что он съест что-нибудь неподходящее и заболеет. Боятся, что он заблудится, угодит в болото и утонет. Боятся, что он простудится и заболеет. В общем, всего боятся, вот и хотят поймать Бинго и вернуть его в цирк. Считают – так для слоненка будет лучше. А кроме того, очень переживают родители Бинго, особенно его мама, от огорчения она заболела. Так люди говорили.

– Бедная мама! – огорчился Бинго. – Но ведь у них недавно был Ремигий и успокоил их!

– Немного успокоил, иначе они бы еще больше волновались, но все равно очень тревожатся, – пояснил пес. – Главное, чего я никак не могу понять – всю дорогу говорят о холоде и простудах. Летом! Ты что, прибыл из очень теплых краев?

– Из очень теплых! – подтвердил слоненок. – Не столько я, сколько мои предки. Слоны вообще живут в жарких странах. Ох, похоже, придется мне возвратиться домой. Ты как считаешь, Пафнутий?

Поскольку у Пафнутия еще не было мнения на сей счет, за него ответил Чак:

– Обязательно надо возвратиться. И чем скорее – тем лучше.

– Прямо сейчас? – испугался Бинго. Чак успокоил слоненка:

– Нет, такая спешка не обязательна. Однако вернуться нужно до того, пока люди не начали облаву. Сам понимаешь, в таком случае и лесу, и его обитателям будет нанесен большой вред. Понимаешь ведь?

– Понимаю, – печально потупился слоненок. – Тогда лучше уж вернусь прямо сейчас.

– В твоем распоряжении еще один день, – сказал Чак. – Завтра ожидается гроза, а в грозу люди сидят по домам. Тем более, не станут соваться в лес. Так что искать тебя начнут только послезавтра.

– Значит, сразу же после грозы я и вернусь, – понял слоненок. – А жаль! Я мог бы еще немножко побыть в лесу, здесь так хорошо! И все страхи родителей напрасны, особенно насчет холодов и простуды. Ведь летом же не ударят морозы! Но раз уж люди собираются устраивать облаву на меня – медлить нельзя.

– А ты знаешь, где сейчас разбили цирк? – спросил пес.

– Мы знаем, – ответил Пафнутий вместо слоненка. – И проводим туда Бинго, чтобы не заблудился. А тебе, Чак, спасибо, что предупредил. Ты верный друг!

– Пустяки, не за что! – ответил Чак и, распростившись с медведем и слоненком, убежал.

Вернувшись с Бинго к лесному озеру, Пафнутий и слоненок опять застали там большое сборище лесных зверей и птиц. Пафнутий информировал их о грозящей лесу новой опасности и необходимости расстаться со слоненком. Все очень огорчились. Они полюбили веселого и милого гостя и надеялись, что он погостит в лесу подольше. Однако делать было нечего, опасность лесу грозила нешуточная.

На всякий случай слоненок тут же принялся прощаться с гостеприимными хозяевами, устроив на прощанье еще одно представление.

На следующий день к полудню небо затянули тучи, поднялся сильный ветер и разразилась гроза. Хлынул ливень, гром гремел не переставая, сверкали молнии. Звери и птицы попрятались где кто мог: в норах, дуплах деревьев, просто в укромных местах, и пережидали грозу. Пафнутий с Бинго в полном одиночестве сидели на берегу озера. Им гроза была не страшна, от дождя Пафнутия защищала очень густая шерсть, а Бинго – толстая кожа. Хуже дело, конечно, с молниями, молнии страшны всем.

Лесные звери всегда боятся грозы именно из-за молний, от которых загораются деревья, а пожар в лесу – страшное дело.

Вот и теперь молнии сверкали одна за другой, гром гремел не переставая, и вдруг после оглушительного громового разряда одна из молний ударила в старое, прогнившее дерево, стоявшее на краю опушки, у озера. Сухое дерево мгновенно загорелось. Вот она, самая страшная беда для леса, ведь от одного дерева могут загореться и другие.

Марианна высунула голову из воды и вскричала страшным голосом:

– Сделайте же что-нибудь! Пожар! Горим!

Из густого кустарника выскочила Клементина, закричав испуганно:

– Дети, бежим! Пафнутий, спасай Бинго!

Старый барсук высунулся из норы, увидел горящее дерево и тоже с ужасом воскликнул:

– Пожар! Пожар! Неужели никто не умеет гасить огонь? Спасите лес! Спасите!

К этому времени гроза уже проходила стороной, ливень почти прекратился, гром гремел в отдалении, и молнии еще поблескивали. А сухое дерево, объятое огнем, полыхало, как факел. Среди зверей началась паника. Поджав хвост, Ремигий бросился бежать куда глаза глядят. Кабаны с топотом принялись сгонять детей в кучу и продираться с ними сквозь густой кустарник куда-то в глухомань, белочки вылезли из убежищ на ближайших деревьях и, перепрыгивая с ветки на ветку, с дерева на дерево, тоже устремились подальше от пылающего факела. Короче, никто не думал о спасении леса, каждый думал о спасении жизни. Лесные звери очень боятся огня, нет для них большей опасности.

Не испугался один слоненок, ведь он привык к огню, часто видел его в цирке и не боялся. А к тому же ему довелось как-то раз видеть и небольшой пожар в цирковых конюшнях, и он видел, как пожарные гасили огонь.

И вот слоненок не раздумывая бросился в озеро, набрал сколько мог воды в хобот и широким душем вылил ее на горящее дерево.

Сделал так один, второй, третий раз. Огонь сразу поник и уже не рвался во все стороны, дерево задымилось, зашипело. Слоненок облил его еще раз – и огонь совсем погас. По просьбе Пафнутия слоненок тем не менее облил дерево еще несколько раз, на всякий случай. Вылезшие из укрытий звери затаив дыхание следили за действиями слоненка.

– Бинго, ты спас наш лес! – торжественно заявил старый барсук. – Ты спас всех нас! Мы будем помнить тебя до конца дней своих!

– Какое счастье, что Бинго сбежал из цирка и пришел к нам в гости! – вскричала Марианна. – Бинго, ты был великолепен! Это твое последнее выступление просто потрясающе! Неужели ты совсем не боишься огня?

– Да нет, все-таки немного боюсь, – признался простосердечный слоненок, выдувая из хобота оставшиеся капли воды. – Но не так, как вы. Цирковые звери видят огонь часто и знают, как с ним поступать в случае опасности. Ну вот, огонь погашен. Если хотите, могу немного притоптать обгоревшую траву и валежник. Да и само дерево.

Звери попросили это сделать, для безопасности. Слоненок уперся большой головой в полусгоревший ствол, поднатужился и выворотил его с корнями, а потом принялся утаптывать вокруг дерева землю и сучья так, как только слоны умеют это делать. Теперь уже наверняка ни одной опасной искорки не осталось.

Слух о подвиге слоненка разнесся по лесу, и сбежавшие от пожара звери стали возвращаться. Они совсем успокоились и теперь с радостью и огромной благодарностью взирали на спасителя леса, героического слоненка. Все славили и благодарили Бинго: и вернувшиеся косули, и Ремигий, и кабаны с семействами, и робкие белки. Они и до этого относились к гостю с симпатией, теперь же их любовь к нему и благодарность не имели границ. Еще бы, он спас их, спас лес!

Слоненок даже немного загордился, и не будь он таким скромным и простодушным, пожалуй, уверовал бы в то, что и в самом деле совершил геройский подвиг. Тем более было жалко покидать лес в ореоле славы, пользуясь всеобщей любовью и восхищением.

Однако отступать было уже нельзя. И слоненок попытался настроиться на положительные стороны возвращения в цирк. Положительными сторонами были родители и друзья, по которым он уже успел соскучиться, а также морковка, яблоки и некоторые другие вкусности, которых в лесу, к сожалению, не было.

И слоненок снова принялся прощаться с новыми друзьями.



На следующий день с утра пораньше слоненок отправился домой. Провожали его всем миром: Пафнутий, все косули, Ремигий, многочисленные кабаны с детьми, куница, волчата и белки. А также почти все пернатое население леса. Проводили до самого конца леса, и там слоненок попрощался со всеми в третий раз. Звери и птицы остались в лесу, путь же к цирку слоненку показывали сорока, зяблик и дятел, так что малыш не заблудился и прямиком вышел к цирку.

А звери на опушке леса не расходились и глядели слоненку вслед, пока он не скрылся из виду. А потом до них донеслись мощные трубные звуки – это на радостях трубили слоны, встречая блудного сына. Значит, слоненок вернулся домой. Только после этого звери вернулись в лес.

В утешение им осталась замечательная игрушка – большой яркий мяч.

Глава VII

БАЛЬБИНА

Прошло лето, пролетела благодатная осень, закончилась и студеная зима. Ранней весной Пафнутий проснулся после долгого зимнего сна. Вылез из своей берлоги – глубокой ямы под корнями старой сосны, засыпанной горой прошлогодних листьев, и сел, протирая глаза.

И тут ему на голову свалилась шишка. Взглянув вверх, Пафнутий увидел белку. Она всполошенно металась в ветвях сосны, стремительно взбиралась по стволу, взбегала на ветку и в полном отчаянии спускалась вниз, чтобы через минуту взобраться снова на верхушку сосны.

– Добрый день! – вежливо поздоровался с ней Пафнутий.

– А, что? – рассеянно переспросила белка. – Как вы сказали? Ах, добрый день, добрый день. Кто это? Пафнутий? Проснулся? Как чувствуешь себя? Послушай, не помнишь ли случайно… Может, ты заметил… Не видел, куда я могла припрятать орехи? Специально на весну припрятала и вот теперь никак не могу найти.

Пафнутий честно подумал, вспоминая, потом, не желая обидеть белку, дал уклончивый ответ:

– Сдается мне, ты вот так каждую весну ищешь запрятанные орехи и не можешь найти. Может, имеет смысл прятать их всегда в одном и том же месте?

Белка все равно обиделась и раздраженно ответила:

– Я же так и поступаю, каждый раз прячу их в разных одних и тех же местах. Но ведь за зиму забываешь… И вот теперь нигде не могу их найти. А я обязательно должна разыскать орехи, потому что ужасно хочется есть!

– А не могла ты спрятать их на другой сосне? – спросил Пафнутий.

– Нет здесь поблизости другой сосны! – нетерпеливо фыркнула белка, но вдруг задумалась, искоса взглянула на медведя и перескочила на большой развесистый дуб. В мгновение ока обшарила его снизу доверху и радостно вскричала:

– Вот они, здесь, в дупле! Спасибо, спасибо тебе, Пафнутий!

И скрылась в дупле, наверняка для того, чтобы спокойно попировать.

И тут Пафнутий вдруг ощутил, что он тоже зверски голоден. В воображении предстали всевозможные медвежьи лакомства: истекающие янтарным медом соты, сочные побеги молодого аира, коврижки с медом, россыпи черники и земляники. И рыба. Горы жирной рыбы в сверкающей на солнце чешуе. Это заставило медведя стряхнуть с себя остатки сна. Наверняка, подумал он, его приятельница выдра Марианна уже приготовилась к первой весенней встрече, а значит, наловила для него рыбки в своем озере. При одной мысли о рыбке у медведя закружилась голова и заурчало в пустом желудке. Поспешно поднявшись, он наскоро отряхнулся от налипших за зиму сосновых иголок и дубовых листьев и уже собрался отправиться в путь, как над головой его опять зашелестели ветки.

На сей раз белка оказалась незнакомой Пафнутию, но он все равно поздоровался с ней – такой это был вежливый и добрый медведь.

– Добрый день, – сказал Пафнутий. – Кажется, мы незнакомы? Ты что, тоже ищешь орехи?

– Ах, если бы найти! – горестно вскричала незнакомая белка. – Я потеряла и дом, и вообще все! Эти места мне незнакомы, боюсь, придется с голоду помирать.

Чувствуя, что он сам вот-вот умрет с голоду, Пафнутий скороговоркой сообщил:

– Только что одна моя знакомая белка отыскала свои прошлогодние запасы вон в том дупле. Надеюсь, она поделится с тобой. Извини, я спешу, потом познакомимся.

– Ничего, конечно, мы еще успеем познакомиться! – успокоила Пафнутия обрадованная белка. – Большое тебе спасибо!

Белка перепрыгнула на соседний дуб, а Пафнутий со всех ног поспешил в гости к Марианне.

Когда до озера оставалось уже совсем немного, медведь увидел на кабаньей тропе еще одного незнакомца. На этот раз косулю. Голод подгонял медведя, пустое брюхо урчало на весь лес, но прирожденная вежливость заставила его опять остановиться.

– Здравствуй, – сказал медведь. Хотел поздороваться бодро, но сил совсем не осталось и «здравствуй» прозвучало как-то жалобно. – Ты пришла в наш лес в гости к Клементине?

Вздрогнув от неожиданности, косуля отскочила и хотела было обратиться в бегство, но, внимательно поглядев на Пафнутия, поняла – он ее не обидит. И тоже печально ответила:

– Здравствуй. Нет, в ваш лес я не в гости пришла, а насовсем. Потому что лишилась своего дома. Меня зовут Патриция. А ты, наверное, Пафнутий? Я много слышала о тебе в нашем лесу.

– Очень приятно, – ответил медведь. – Да, я действительно Пафнутий, но сейчас я очень тороплюсь, извини… и пообщаемся попозже, потому что я очень, очень спешу.

Последние слова Пафнутий проговорил, отойдя от косули уже на значительное расстояние, ибо голод подгонял его. На всякий случай, он уже не оглядывался по сторонам, смотрел только под ноги, чтобы ненароком не встретить опять кого-нибудь и не задерживаться по дороге.

И именно потому, что смотрел под ноги, он и не наступил на молодого незнакомого барсука, перебегавшего ему дорогу.

– Добрый день, – без всякого энтузиазма поздоровался Пафнутий, но чужой барсук и не собирался вступать в беседу, не то настроение у него было. Он раздраженно фыркнул:

– Какой там добрый! Дома нет, запасов нет, что делать – не знаю.

И, не останавливаясь, шмыгнул в лес. Пафнутий не стал его задерживать, что непременно сделал бы при иных обстоятельствах. Сейчас же было не до того.

Вот, наконец за стволами деревьев блеснула гладь озера. Медведь припустился вскачь, выскочил на берег озера и остановился как вкопанный. Закрыл глаза, опять открыл, протер их – картина осталась прежней: Марианна раздвоилась.

Пафнутий отчетливо видел две выдры, столбиками застывшие у воды. Может, это с голоду в глазах двоится? Да ладно, сколько бы их ни было, а есть хочется

по-страшному. И Пафнутий шагнул вперед.

Выдры услышали шаги, обернулись, и одна из них оказалась все-таки Марианной. Она очень обрадовалась другу.

– О, Пафнутий, наконец ты проснулся! – весело вскричала выдра, от избытка чувств перекувыркнувшись через голову. – А я жду и жду, пока проснешься. Разреши представить тебе Мельхиора! Вот он, Мельхиор! Мой муж! Я решила завести семью.

Пафнутий понял: в жизни его приятельницы Марианны произошло знаменательное событие, каждый вежливый и воспитанный зверь должен в таких случаях поздравить и чего-то там пожелать. Но в желудке у медведя все громче бурчало, а в голове не оказалось ни одной подходящей фразы. И тем не менее Пафнутий сделал отчаянную попытку следовать правилам хорошего тона.

– Я очень рад… поесть бы… Примите самые сердечные… рыбки… то есть… мне очень пусто… то есть, того…

Марианна не обиделась, напротив, сразу поняла старого друга.

– О, Боже! За всеми хлопотами я и не подумала, что ты страшно голоден! – воскликнула она и плюхнулась в озеро.

Мельхиор оказался зверем понимающим и тоже с хорошими манерами.

– И мне приятно, – ответил он, а больше уже ничего не говорил, с улыбкой наблюдая за первым весенним обедом Пафнутия. Марианна же могла спокойно сесть рядом с Пафнутием только после того, как наловила целую кучу рыбы.

– Сейчас с ним не разговаривай, – предупредила она мужа. – Если он начнет говорить, набив рот рыбой, – никаких нервов не хватит!

Чтобы избежать такой неприятности, Марианна сама принялась говорить, пока медведь жадно глотал рыбу.

– Ешь, ешь, а я тебе расскажу о том, что произошло, пока ты спал. Мельхиор жил довольно далеко отсюда, в другом лесу. Там была неплохая речка, но люди испортили ее, напустив всякой гадости и полностью истребив рыбу.

Пришлось ему искать себе новое место проживания. Птицы рассказали ему о нашем лесе и вот этом озере, и Мельхиор после долгих мытарств добрался наконец до нас. Как ты сам видишь, он очень симпатичный, так что надеюсь – у нас получится неплохая семья. А в своем лесу он бы умер с голоду.

– Я ое уть уме хоходу, – проникновенно произнес Пафнутий.

Мельхиор так и вскинулся.

– Что он сказал?

– Я же говорила, я же предупреждала! – рассердилась Марианна. – Пафнутий, ну сколько раз можно говорить!

Пафнутий поспешил проглотить рыбу и успел членораздельно произнести:

– Я тоже чуть не умер с голоду. Везде очень… Но на большее у него не хватило выдержки, и закончил он уже с рыбой во рту:

– … охо энаоых.

– Не понял я, из-за чего же он чуть не умер с голоду, – с сожалением произнес Мельхиор.

– Дай ему закончить обед, потом узнаешь. Ведь он же всю зиму не ел, надо ему восстановить силы. Пусть вот сейчас съест эту рыбу, а через полчасика я ему еще наловлю.

– Может, сразу сейчас и наловить? – предложил Мельхиор.

– Нет, – возразила Марианна, – если я сейчас наловлю, он сразу же ее всю съест, и ему станет плохо. Нельзя же есть много натощак, если перед этим очень долго голодал.

– Полагаю, мне станет плохо, если я сейчас не поем досыта, – неожиданно очень четко заявил Пафнутий, успев проглотить последнюю рыбину.

Марианна была неумолима.

– Ничего, подождешь немножко.

– Послушай, что такое «охо энаоых»? – хотел знать Мельхиор.

– Очень много незнакомых, – пояснил Пафнутий.

– Где? – не поняли выдры.

– В нашем лесу. Пока шел, встретилось множество незнакомых, а я просто помирал от голода. Вот и не мог их порасспросить, что они делают в нашем лесу и почему пришли сюда.

Марианна подозрительно переспросила:

– Какие такие незнакомые? Говори конкретно.

Пафнутий принялся перечислять:

– Во-первых, белка. Во-вторых, косуля, зовут ее Патриция. И еще один барсук, тот не представился. Белка, правда, успела рассказать, что ищет орехи, у нее не оказалось никаких запасов.

– Ничего себе! – возмутилась Марианна. – Интересно, чем она занималась осенью? Вообще эти белки – легкомысленные создания: по осени прячут запасы, а потом не могут вспомнить, где спрятали, и паникуют. Наверное, и у этой случилось так же…

– Нет, погоди, – перебил выдру Пафнутий. Что значит, хорошо поесть! И голова прояснилась, и память вернулась. – Нет, погоди. Незнакомая белка сказала, что она потеряла и дом, и все остальное. И теперь прибежала в наш лес, чтобы жить здесь. А тут у нее никаких запасов и не было. Послушай, вот интересно. Тот незнакомый барсук, который мне встретился, тоже сказал, что у него нет дома. В очень мрачном настроении был этот незнакомый барсук.

Марианна замолчала, раздумывая, потом медленно произнесла:

– Знаешь, не нравится мне такое совпадение. Все вдруг лишились дома… Что за катаклизм такой? Пафнутий, ты должен немедленно разузнать, что случилось!

– Прямо сейчас? – жалобно спросил Пафнутий. – Так и не поев досыта? Знаешь, мне кажется, полчаса уже прошло, можно бы съесть и вторую порцию…

Вторая порция оказалась в два раза больше первой, потому что в ловле рыб принял участие и Мельхиор. Они с Марианной даже устроили состязание – кто больше наловит рыбы для Пафнутия. Разумеется, медведь был в полном восторге, вот только стать судьей в состязании не сумел, потому что пожирал рыбу мгновенно, не разбираясь, Марианна ее поймала или Мельхиор. И с удовлетворением констатировал, что наконец-то исчезло очень неприятное, даже мучительное ощущение пустоты в желудке.

Поев, Пафнутий пришел в благодушное настроение. Сидя втроем на берегу озера, они принялись вслух обсуждать непонятное явление.

Марианне пришла в голову интересная мысль.

– Если Патриция тоже косуля, наверняка она успела уже познакомиться с Клементиной. И с ее детьми, Грацией и Кикусем. И с Матильдой. И с сынком Матильды Бобусем. А также с оленем Клементом…

– Только не с Клементом! – перебил ее рассуждения чей-то голос.

Оказалось, дятел слышал разговор и вот теперь подключился к нему.

– Во-первых, здравствуй! – сказала Марианна. – А во-вторых, почему же она не могла познакомиться с Клементом?

– Потому что Клемент очень занят! – ответил дятел. – Видите ли, в нашем лесу появился другой большой олень, и вот теперь Клемент постоянно выясняет с ним отношения. Слышите, дерутся? Ну как же нет, так сшибаются рогами, что стук по всему лесу разносится!

И в самом деле издали доносились стук, треск и глухие удары.

– Привет, дятел! – обрадовался старому знакомому Пафнутий, но Марианна не дала поговорить.

– Что за олень? – набросилась она с расспросами на дятла. – Откуда в нашем лесу взялся чужой олень?

Дятел ответил:

– Пришел из другого леса, не успел и слова сказать, как сцепились тут же с Клементом. Говорят, чужой олень в своем лесу был самым главным, вот и тут тоже хотел быть главным, но у нас главный Клемент. Так и дерутся не переставая, чтобы выяснить, кто теперь у нас будет главным.

Мельхиор задал умный вопрос:

– А этот чужой олень тоже потерял свой дом?

– Ну да, – ответил дятел удивленно. – Разве вы ничего не знаете?

– Да откуда же мне знать? – раздраженно воскликнула Марианна. – Пафнутий всю зиму спал, как… как не знаю кто, никаких новостей мне не приносил. Я тут все время одна-одинешенька, оторвана от мира, никакой информации. Говори скорее!

– В соседнем лесу случился страшный пожар! – мрачно сообщил дятел. – Такое несчастье, такая беда! Звери и птицы разбежались кто куда. Некоторые в наш лес прибежали, другие так и маются по паркам да лесополосам. Первыми прилетели птицы, они и рассказали о пожаре.

Марианна содрогнулась от ужаса.

– Кошмар! А от чего пожар случился?

– От людей, ясное дело. Разожгли костер, ветер дул сильный, от огня занялись сухие сосны…

От волнения дятел не мог продолжать. Потрясенный, Пафнутий не мог и слова сказать. Марианна, как всегда, прыгнула в воду, чтобы успокоиться, и одну за другой выловила три большие рыбины. Пафнутий проглотил их, одну за другой, даже не заметив, но это помогло ему прийти в себя.

Для диких зверей нет большего несчастья, чем лесной пожар. В огне гибнет лес, гибнут и звери, и птицы.

– Такое несчастье, а ты даже аппетит не потерял, – упрекнул дятел Пафнутия.

– Ничего ты не понимаешь! – печально возразил Пафнутий. – Когда я очень расстраиваюсь, у меня развивается просто зверский аппетит. Успокоюсь лишь после того, как немного перекушу.

– Тут нечего успокаиваться! – гневно вскричала Марианна. – Тут думать надо, как помочь погорельцам! Я считаю: очень некрасиво со стороны Клемента драться с собратом, которого постигла беда. Ведь и без того ясно, что Клемент – самый сильный олень в мире. Мог бы оставить погорельца в покое.

С неожиданной для него самого энергией Пафнутий горячо поддержал Марианну.

– Очень правильно считаешь! На всех этих зверей свалилось страшное несчастье, и мы просто обязаны гостеприимно их встретить. Немедленно займусь этим делом!

И медведь, решительно поднявшись с земли, быстрыми шагами устремился в лес. Мельхиор удивленно проговорил:

– Гляди-ка, как его разобрало. А ты говорила – твой друг Пафнутий, хоть и добрый, но очень уж нерешительный и медлительный зверь. Что-то непохоже…

Марианна и сама была удивлена.

– Значит, был таким или я ошибалась. Вернее, отзывчивым и добрым он всегда был, а вот решительности у него прибавилось за зиму, факт. Вырос, наверное, совсем стал взрослым…



Энергично шагая по весеннему лесу, Пафнутий тоже удивлялся сам себе. С чего вдруг на него нашло такое? Ведь раньше командовала Марианна, а он лишь послушно выполнял ее распоряжения, теперь же сам вдруг принял решение и без колебаний кинулся его выполнять. И понял – потому, что в их лесу он был самым большим и сильным зверем, вот и обязан следить за порядком. Никто лучше него не справится с такой задачей. В этом убеждали и подвиги прошлых лет, а ведь тогда он был еще подростком. Теперь же стал большим, сильным медведем. А то, что пришлось пережить в минувшие годы, – как-то накопилось в нем и отложилось в голове. Многое теперь стало ему понятно. А главное, Пафнутий понял то, что стал совсем взрослым.

Пафнутий шел туда, откуда доносились шум и треск, стук и топот и другие звуки ожесточенного боя. На большой лесной поляне Клемент все еще сражался с чужим оленем.

Подходя к поляне, месту боя, Пафнутий наткнулся на перепуганную косулю Клементину.

– Ох, не ходи туда, Пафнутий, – нервно пролепетала косуля. – Ох, здравствуй, Пафнутий, ведь мы еще не виделись. Ох, нельзя им мешать!

И опять Пафнутий проявил не свойственную ему ранее решительность, заявив:

– А я как раз намерен им помешать!

– Привет, Пафнутий! Как дела? – поздоровался лис Ремигий.

Удобно устроившись под кустом, он с большим интересом наблюдал за боем с безопасного расстояния. И счел нужным высказать свое мнение:

– Давно я за ними наблюдаю. И сдается мне, на этот раз их бой проходит как-то странно. Нетипично как-то…

Пафнутий какое-то время внимательно наблюдал за бойцами, а потом сурово спросил лиса:

– Что значит «нетипично»? Что ты хотел этим сказать?

Лис не стал увиливать. Свое мнение он всегда ценил очень высоко, а поскольку был лисом умным и многоопытным, оно и в самом деле зачастую оказывалось верным.

Вот и теперь он изложил его в нескольких словах, четко и ясно.

– То, что Клемент мог справиться с чужаком уже давным-давно, а не делает этого. Тянет и тянет. Такое впечатление, будто он вовсе не торопится стать победителем. И вообще, дерутся вяло, словно их кто-то заставляет.

– А я считаю – им вовсе не надо драться! – опять проявил решительность Пафнутий.

Столь категоричное заявление буквально ошеломило Клементину и Ремигия. Медведь же без колебаний шагнул на поляну, твердо уселся на задних лапах, протянул к воинам передние и взревел могучим ревом. Даже в сидячем положении медведь превосходил ростом оленей, а от его рева затрепетало все вокруг. Оба оленя замерли, услышав его, а потом отпрыгнули друг от друга и оцепенели, уставившись на Пафнутия.

Клемент хорошо знал Пафнутия, единственного медведя в их лесу, так что не очень испугался его, только страшно удивился. Такого рева ему еще не приходилось слышать. Чужой же олень, внезапно узрев перед собой разъяренного взъерошенного великана, перепугался так, что буквально окаменел. Ну прямо врос в землю и не мог даже пошевелиться, не то что сбежать на край света, не сводя с медведя перепуганных глаз и боясь перевести дыхание.

А разъяренный лесной великан обратился с упреком к Клементу:

– Ну как тебе не стыдно! У них лес сгорел, они прибежали спасаться к нам, а ты его бьешь!

Клемент явно устыдился и в замешательстве затоптался на месте.

– Ну, знаешь… – проговорил он, запинаясь, – видишь ли…

Клемент откашлялся, преодолевая неловкость, и продолжал:

– Видишь ли, весной олени обязательно должны подраться. В конце концов, существует же традиция… А кроме того, надо же выбить у него из головы дурацкие претензии… А кроме того… ты же и сам видел, я не очень сильно его дубасил.

Пафнутий, услышав разумные речи, уселся поудобнее, перестал выглядеть кровожадно и собрался сказать что-то, столь же разумное. Однако Клемент еще не закончил.

– А кроме того, он первый начал! – пожаловался он.

Пафнутий обратился к чужому оленю.

– Добрый день! – приветливо начал он. Чужой олень не ответил, он еще не совсем

пришел в себя. Понимая это, мудрый медведь не обиделся и продолжил свою историческую речь:

– От имени лесной общественности приветствую тебя в нашем лесу. Добро пожаловать! Очень надеюсь, вы с Клементом сумеете выяснить отношения мирным путем. Мы в нашем лесу не поощряем вооруженные конфликты и стараемся без них обойтись. В нашем лесу Клемент – главный олень, с этим тебе придется примириться. И вести себя как хорошо воспитанный гость, а не заезжий неотесанный забияка. В нашем лесу очень хорошо, он большой, места всем хватит, можешь здесь поселиться. Еще Кикусь подрастает, и другие оленята. Все не могут быть главными, надо жить в мире. А у нас безопасно. Есть волки, но они знакомых не едят…

В этом месте Пафнутию пришлось остановиться и сделать передышку, потому что всю речь он произнес на одном дыхании, так что просто необходимо было замолчать, хотя он и не все еще сказал.

Передышкой воспользовался чужой олень. За время выступления Пафнутия он успел прийти в себя, а мудрые и благожелательные слова произвели впечатление, сделали свое дело.

Переведя наконец дух, он произнес немного хриплым голосом:

– Понял! Чего там. Признаю главенство Клемента, до меня сразу дошло – он сильнее меня, и для того, чтобы признать это, совсем не обязательно мне пасть смертью храбрых. Но и вы меня поймите. Не мог я так просто, без боя, признать его главным… девушки бы надо мной смеялись…

– Ничего подобного! – послышался вдруг милый голосок. Это не выдержала косуля Патриция, которая, оказывается, вместе со всеми местными косулями наблюдала из укрытия за ходом поединка. Теперь, когда она столь опрометчиво призналась в своих чувствах, от конфуза умчалась куда-то подальше. А Ремигий, по своему обыкновению, ехидно захихикал.

Пафнутий счел своим долгом поставить последнюю точку в споре.

– Ну так что, считаем, все в порядке?

– В порядке! – согласился Клемент и повернулся к сопернику: – Ты налетел на меня, даже не представившись. Как тебя зовут?

– Гавел! – представился чужой олень, который, собственно, уже перестал быть чужим. – Извини, пожалуйста.

– Очень приятно! – важно ответствовал Клемент, опять поражая своего сыночка, Кикуся, тоже наблюдавшего за боем, потрясающим умением держать себя и аристократическими манерами. – Пафнутий вовремя вспомнил о волках. Для них ты еще незнакомый, так что первое время держись ко мне поближе. Пока не привыкнут. А сейчас пошли, покажу тебе места, где появляется самая первая травка…

Лесная полянка опустела, и Ремигий вылез из кустов.

– Пафнутий, я в восхищении! – произнес он.

И не понять: то ли насмешливо, то ли искренне. Однако последующие слова лиса убедили – он говорил от чистого сердца.

– Похоже, ты сделался настоящим взрослым медведем, умным и сильным, и ты наведешь порядок в лесу. Очень рад, что в нашем лесу появился такой справедливый хозяин.

И тут Ремигий не выдержал. Ехидно хихикнув, он закончил по своему обыкновению насмешливо:

– Пусть каждый знает свое место!

Пафнутию, похоже, вовсе не доставляло удовольствия играть роль строгого хозяина. Тот таинственный внутренний импульс, под воздействием которого он прекратил ненужное кровопролитие, так же внезапно прошел, как и появился, и Пафнутий вновь стал добрым и благодушным медведем, к тому же – опять жутко голодным. Непонятно, куда подевались оба обеда, которыми угостили выдры, и опять в желудке воцарилась какая-то сосущая пустота.

– Да я вовсе не собираюсь начальствовать в лесу, – буркнул медведь. – Еще чего! Нет у меня для такой должности времени. То есть, я хотел сказать, слишком много по весне своих дел. То есть вроде бы я договорился с Марианной, надо спешить к ней. Дела, видишь ли…

И оставив ухмыляющегося лиса одного на опушке, Пафнутий повернулся к нему спиной и быстрыми шагами опять затопал к озеру.



Вскоре выяснилось, что в лес прибежало довольно много погорельцев, но они все свободно разместились в лесу, никому не мешая. Правда, это еще не был конец, время от времени прибывали новые птицы и звери, те, которым пришлось для этого проделать долгий путь. Ведь обитатели горящего леса разбежались в панике по окрестностям. Спасая жизнь, бежали просто куда глаза глядят, не думая о том, где окажутся. Некоторые забежали или залетели даже в города и поселки, другие в менее опасные, но тоже не очень подходящие для проживания места. И прежде чем добраться до прекрасного леса, где жил Пафнутий, многим пришлось мыкаться не один день, не одну ночь, преодолевая по пути опасные препятствия.

Первые две недели после зимней спячки Пафнутий провел на берегу Марианниного озера, восстанавливая силы. Марианна с мужем только и делали, что ловили для него рыбу, а Пафнутий ел, ел и никак не мог насытиться.

Марианна не жалела сил, стараясь накормить друга впрок, ибо опасалась, что вскоре уже не сможет посвящать ему столько внимания. Она предупреждала Пафнутия:

– Вскоре у нас появятся дети и, боюсь, придется заниматься ими. Говорят, их надо кормить, ухаживать за ними, учить и тому подобное, так что сам понимаешь – я уже не смогу заботиться о тебе так, как раньше. Так что давай ешь впрок!

Вот Пафнутий и старался. Ел впрок, причем делал это с величайшим удовольствием, и через две недели почувствовал, что, кажется, наелся как следует. Вроде бы к нему вернулась прежняя сила. Более того, почувствовал, что теперь в нем больше силы, чем в прошлом году. И он решил отправиться на экскурсию. Уже давно собирался он посетить один очень отдаленный участок леса, где ему еще не приходилось бывать до сих пор.

Участок этот находился за шоссе. Собственно, это даже был не участок, а большой лес, пожалуй, не уступающий размерами родному лесу Пафнутия. До сих пор вся жизнь медведя была связана с родным лесом. Там все время находились какие-то важные, неотложные дела, которыми Пафнутию приходилось заниматься. Выбраться в лес, располагавшийся по ту сторону шоссе, просто не хватало времени.

Вот и решил Пафнутий отправиться посмотреть на незнакомый лес сейчас, весенней порой, пока все звери в его лесу были как-то странно заняты друг другом, а до Пафнутия им не было дела.

Добравшись до шоссе, Пафнутий увидел, что по нему мчится много автомобилей. Медведь сообразил – не стоит им мешать. Посидел на обочине за кустом, дождался, пока шоссе совсем опустело, и, быстренько перебежав на другую сторону, поспешил скрыться за деревьями незнакомого леса.

Теперь можно было не торопиться, и Пафнутий не спеша двинулся в путь, с любопытством оглядывая новые места, а заодно разыскивая съедобные коренья, побеги, первые зеленые листики и травку. Отправляя в рот молодые, свежие веточки, он очень жалел, что нет еще в лесу ни орехов, ни грибов, ни ягод. Вот так и шел, и все время жевал. Наверное, так привык жевать, что просто не мог остановиться, хотя по-настоящему голода не испытывал.

Пафнутий уже порядочно углубился в лес, когда мимо него стремительно промчался в противоположном направлении молодой незнакомый олень. Пафнутий попытался криком остановить его, чтобы познакомиться, но тот даже не услышал. Мелькнул за деревьями и скрылся с глаз.

Через минуту мимо Пафнутия промчались в том же направлении косули. Попытки медведя заговорить с ними тоже не удались. Немного озадаченный, Пафнутий пошел дальше и наткнулся на стадо незнакомых кабанов. К счастью, кабаны не мчались стремглав, а шли нормальным шагом и остановились, увидев Пафнутия. Тот не упустил возможности познакомиться с обитателями нового леса.

– Добрый день! – приветливо сказал медведь. – Я Пафнутий и пришел к вам…

Кабаны не дали ему договорить, загалдев на разные голоса:

– Мы знаем, что ты Пафнутий. Догадываемся. Слышали о тебе. Все звери в нашем лесу знают Пафнутия, ты такой знаменитый. Но в наших местах ты никогда не был. Что тут делаешь?

– Да ничего, просто пришел посмотреть, как вы тут живете, какой у вас лес. Хотел кое с кем поговорить, встретил косуль, так они умчались…

– Не только косули умчались! – опять перебили Пафнутия кабаны. – Все убегают. Мы тоже, хотя и не очень торопимся.

– А в чем дело? – хотел знать Пафнутий. Теперь отвечать ему взялся вожак стаи, самый крупный кабан.

– С той стороны нашего леса, в самом его конце, люди подняли страшный шум. Никто из нас не знает, в чем дело, но выдержать такое никому не под силу. Шум просто ужасный. Бегают, кричат…

– Так у вас с той стороны леса живут люди? – в свою очередь перебил кабана Пафнутий.

– Ну да, целая деревня. И живут они там, в общем-то, вполне тихо, не очень нам мешают, а тут на них словно что нашло. С самого утра такой невыносимый шум подняли – сил нет. Даже стреляют!

Пафнутий не понял.