Так. Кажется, у меня большие неприятности! Нужно действовать решительно… И ни в коем случае не поддаваться панике.

Священник улыбнулся и ответил крепким рукопожатием:

Надо изобразить улыбку.

– Мы с вашим дядей были большими друзьями, полковник, и вашего батюшку я тоже знавал, но это было много лет назад. Я рад вашему приезду.

– Что? Это же смешно, директор Барнетт.

Он прошел обратно в лачугу, а Клей и Джоанна последовали за ним. То была почти точная копия предыдущей, с каплями влаги на стенах, полная едкого дыма от горящего торфа. Только здесь еще были цыплята, устроившиеся на стропилах, и козел, привязанный к кольцу в стене.

– Смешно? – удивленно переспрашивает он. – Я не вижу в этом ничего смешного, я вижу в этом угрозу, моя дорогая! На днях пропала ученица. Каролина Саттор исчезла, а Бетани Пэмроу едва не погибла! И все это случается спустя несколько недель после вашего приезда.

Один угол занимала большая кровать, застеленная истрепанным стеганым покрывалом, другой – соломенный тюфяк на полу. На нем лежал мальчик, накрытый грязным одеялом, а возле него на маленьком табурете сидела женщина.

– Но, мистер Барнетт, при чем тут я?

– Я вижу вас насквозь! – Неожиданно мужчина вскакивает и перегибается через стол. В его глазах загорается нечто, что пугает меня. – Если Бетани сказала правду, вы, моя дорогая, должны…

Звуки детского дыхания были до боли знакомы, и у Клея сжалось сердце, когда он опустился на одно колено и осмотрел его. Кожа мальчика была такой бледной, что казалась почти прозрачной, плоть так обтягивала костяк лица, что щеки глубоко запали. Рубашка была запачкана кровью, а когда Клей положил ладонь ему на лоб, тщедушное тельце сотряслось от приступа истошного кашля, после чего изо рта у него внезапно хлынула кровь.

Во мне взрывается адреналин! Вот он, подходящий момент для использования моей силы!

Женщина за спиной Клея всхлипнула, а он осторожно вытер кровь тряпицей. Когда лицо мальчика стало чистым. Клей открыл свою сумку и достал маленькую бутылочку настойки опия. Он попросил чашку воды, которую подала Джоанна.

Я уверенно поднимаюсь, подхожу к столу и смотрю директору прямо в глаза. Мужчина от неожиданности падает обратно в кресло, а я шепчу твердым голосом:

Клей налил несколько капель настойки в воду, приподнял голову мальчика и заставил его выпить микстуру. Потом встал на ноги и повернулся с мрачным лицом:

– Вы сейчас же забудете о том, что вам рассказала Бетани Пэмроу. – Директор глядит на меня очарованно и послушно. – Вы забудете о нашем разговоре. Вы не переживаете по поводу Бетани. Как и по поводу Каролины Саттор. Вы считаете, что я хорошо прижилась в школе, и вам незачем волноваться.

– Он должен проспать несколько часов, не пробуждаясь. Сколько раз он харкал кровью?

Мужчина не шевелится, а я выпрямляюсь и нервно сглатываю.

– Одному Богу известно, сэр, – ответила женщина. – Он не может есть, а ночью все его тело покрывается испариной. Даже когда мы с его отцом укладываем его к себе в кровать, чтобы согреть, его все равно бьет дрожь.

Надеюсь, сработает.

Директор часто моргает, а я пулей выбегаю из кабинета. Сердце грохочет прямо в горле, виски так и пылают. Понятия не имею, что только что произошло, даже думать об этом не хочу! Неужели солдат Бетти сдала меня? Неужели она все помнит?

Она залилась слезами, и Клей ласково потрепал ее по плечу:

– Не убивайтесь так. Сегодня ночью он будет спать спокойно, обещаю вам. Завтра я зайду снова.

Ее лицо судорожно задергалось.

– Но мы не можем заплатить вам, сэр. Видит Бог, у нас нет денег.

Клей быстро покачал головой:

– Мои услуги не будут стоить вам ни цента.

Прежде чем она успела ответить, он распахнул дверь и вышел на улицу, слишком переполненный чувствами, чтобы говорить.

Джоанна появилась возле него, выражение ее лица было серьезным.

– Вы можете что-нибудь сделать?

Он покачал головой:

– Это один из самых запущенных случаев чахотки, который я когда-либо видел. Ума не приложу, как мальчику удалось прожить так долго. Я удивлюсь, если он протянет еще двадцать четыре часа. Если есть в этом мире хоть какое-то сочувствие к страждущим, то он не очнется от этого наркотического забытья.

– На все воля Божья, – спокойно проговорил отец Костелло.

Клей вскочил в седло и взял поводья в правую руку:

– Это как посмотреть, отец. Я предпочитаю думать, что мальчик был обречен со дня своего зачатия, потому что родился в свинарнике и вырос в условиях, которые я счел бы неподобающими для своей лошади. – Он повернулся к Джоанне с посуровевшим лицом: – С вашего позволения, я оставлю вас здесь. Что мне сейчас требуется, так это выпивка. Увидимся вечером.

Прежде чем она успела ответить, Клей резко тронулся с места и быстро поскакал по улице к трактиру Кохана.

Там он выпил одну порцию, потом другую, и полчаса спустя, на обратной дороге в Клермонт, воспоминания об изможденном детском личике на время утратили свою остроту.

Глава 4

Стоял чудесный вечер, теплый, но несколько душноватый, и в воздухе уже довольно явственно звучали громовые раскаты, когда экипаж свернул в большие железные ворота и быстро покатил по широкой аллее в направлении Драмор-Хаус.

Клей высунулся из окна и с интересом рассматривал имение. Это был особняк в позднем георгианском стиле, стоявший среди великолепных декоративных садов, в окнах уже зажегся яркий свет. Джошуа остановил экипаж прямо у лестницы, ведущей к парадной двери, два лакея поспешили к ним, и один открыл дверцу экипажа для Клея.

Тот чуть помедлил в портике, глядя на парк, в сторону дороги. Небо было латунно-желтым, а за черным массивом деревьев столб дыма поднимался над трубой сторожки. Как будто снова вернулся тот, другой мир, мир уютной и изобильной жизни, который умер с войной, и Клей вздохнул и вошел в широкий холл.

Только на меня навалились одни неприятности, как с другой стороны принеслись другие.

Лакей взял шляпу и плащ, и Клей передал свое приглашение высокому седеющему дворецкому, который бесстрастно прочитал его и поклонился.

Кто бы мог подумать?

– Сэр Джордж ожидает вас в оранжерее, полковник Фитцджеральд. Вот сюда, сэр.

Я врываюсь в кабинет биологии и, будто торнадо, несусь мимо учителя.

Клей последовал за ним по широкому, устланному ковром коридору к обитой зеленым сукном двери, которую дворецкий распахнул. Они двигались по дивному царству влажной жары и диковинных растений. Широкие зеленые листья и сплетенные стебли образовывали над проходом арку, экзотические цветы яркой окраски, которых он прежде никогда не видел, в изобилии росли повсюду.

– Мы уже надеялись, что вы не придете, мисс Монфор, – недовольно мычит он.

Этот лысый недоумок специально не называет меня настоящей фамилией! И я хотела бы сейчас развернуться и как следует врезать ему. Но вместо этого плюхаюсь на стул рядом с Мэттью, который заранее недовольно наморщил лоб.

В центре оранжереи было свободное пространство, где стояли плетеный стол и несколько стульев. Человек в вечернем костюме был занят тем, что подрезал лозу, на руках его были кожаные перчатки.

– Что случилось?

– Потом расскажу.

– Нет, сейчас, – требует парень.

– Полковник Фитцджеральд прибыл, сэр Джордж, – сообщил ему дворецкий.

Учитель возвращается к теме занятия, выводит на доске какие-то каракули, а я на выдохе тараторю:

– Благодарю вас, Хаммонд. Скажите моей племяннице, что мы присоединимся к ней через полчаса. – Он говорил, не оборачиваясь, голос был сухой и четкий.

– Барнетт расспрашивал меня о Бетани Пэмроу.

Дворецкий ушел, а Клей присел на край стола.

– Что именно он спрашивал?

– Надеюсь, вы простите меня, полковник, – сказал сэр Джордж. – Я занят весьма деликатным делом. – И почти сразу он довольно крякнул и повернулся, снимая перчатки.

– Она вроде как сказала ему, что это я заставила ее прыгнуть из окна… И да, хуже дела обстоять просто не могут, – я расстроенно опускаю плечи.

Джордж Гамильтон был лет шестидесяти с небольшим, высокий и мертвенно-бледный, с запавшими глазами на худом лице, а рука, которую он протянул, оказалась вялой и дряблой на ощупь. Улыбка была совсем мимолетной, и едва ли изменила ледяное выражение его лица.

– Черт, надо уходить! – Мэтт склоняется над тетрадью и зажмуривается. Вены на его шее вздуваются от напряжения. – Ты должна уносить отсюда ноги. Если он знает правду…

– Я приказала ему забыть о разговоре с Бетани. И о нашем разговоре тоже.

– Добро пожаловать в Драмор, полковник. Рад видеть вас в качестве гостя в моем доме.

– Уверена?

После столь любезных излияний Клею не оставалось ничего другого, как ответить в таком же духе.

– Надеюсь.

– Ари, это плохо.

– Уверен, что вы поймете, по какой причине я отклонил ваше приглашение заночевать у вас накануне. Мне не терпелось увидеть Клермонт.

– Знаю, – дрожащими руками поправляю волосы и усмехаюсь. – Лучше бы Барнетт исключил меня из школы. Проблем было бы меньше.

– Это вполне можно понять, полковник, – сказал сэр Джордж. – Надеюсь, вы выпьете со мной стаканчик хереса? – Наполняя два стакана из графина, он продолжил: – Насколько мне известно, этим утром между вами и моим управляющим вышло какое-то недоразумение. Позвольте мне принести свои извинения. Берк порой бывает чуточку грубоват. К несчастью, наше положение здесь таково, что в нынешних условиях, похоже, действенны лишь эти методы.

– Не говори ерунды, – бросает Мэтт, – тебе нельзя бросать школу. Мы не будем вечно гоняться за призраками. Когда-нибудь все это закончится и придется жить дальше. Надо получить образование, чтобы, вернувшись к реальности, не остаться на улице.

– И каково же ваше положение? – спросил Клей, потягивая свой херес.

– Не думаю, что все так просто… Да и к какой реальности мне возвращаться? К той, в которой мама лгала мне? Боюсь, вот это все реально. Этот вот бардак.

– Нужно поговорить с Бетани, выяснить, что она помнит.

– Да вы ведь уже и сами отчасти с ним ознакомились, – ответил сэр Джордж. – В какой цивилизованной стране сегодня разбой на дорогах – обычная вещь, а убийство и все другие мыслимые формы бесчинств происходят регулярно?

– Да. Сегодня тренировка после занятий.

Клей неторопливо кивнул:

– Мне подождать тебя?

– Нет, – я поджимаю губы. Как бы сильно я ни хотела оказаться под охраной этого зануды, у него есть своя жизнь. – Я хотела…

– Здесь я с вами согласен, но, конечно, нужно бы докопаться до причины. Не заключается ли она в нищете и прозябании людей, а также в их стремлении к гомрулю?[6]

– Что хотела?

– Хотела… с Логаном встретиться.

Сэр Джордж пожал плечами:

Хватаю со стола ручку, открываю тетрадь и старательно делаю вид, что занимаюсь чем-то важным. А Мэтт на меня и не смотрит. Пялится в конспект.

– Гомруль неосуществим экономически. Мы нуждаемся в мощи и покровительстве Британской империи. Попросите любого землевладельца, которого вы встретите здесь сегодня вечером, дать честный и разумный ответ. Все они согласятся со мной.

– С Логаном? – спустя минуту рассеянно переспрашивает он.

– Ага.

– Ты ведь помнишь, что я говорил тебе о нем, верно?

– Я встречал таких, которые бы не согласились, – сказал ему Клей.

– Помню, – искоса поглядываю на парня. Как же отлично Мэтт играет свою излюбленную роль «я-равнодушный-серый-столб». Не хватает только музыки и особой подсветки. – Только это он должен меня бояться, а не наоборот. Это я опасна. А он – обыкновенный парень с милой мордашкой.

– Роганы? – Сэр Джордж слегка нахмурился. – Семейство необузданных смутьянов, пользующееся дурной славой по всему графству. Полиция годами пытается их поймать. Послушайтесь моего совета, добейтесь, чтобы их привлекли к судебной ответственности за это происшествие на Голуэй-роуд.

– Что ж, дело твое. Напиши, когда будешь дома. И не как в прошлый раз, ладно?

– Да-да, – толкаю Мэтта в бок, – не бубни, старик. Все я сделаю. Могу даже позвонить тебе. Хочешь?

Клей покачал головой:

– Только если ты не будешь трепаться о всякой чепухе.

– Все это обернулось не более чем ребяческой проказой. Похищенное было полностью возвращено, на том и делу конец.

– О, а ты у нас противник телефонных разговоров? Как дела? Где ты был? Что делал?

Усмехаюсь и замечаю, как учитель бросает в нашу сторону косой взгляд.

– Могу я спросить, зачем вы наведывались к Роганам сегодня утром? – спросил сэр Джордж.

– Я не любитель болтать попусту.

Какая-то внутренняя осторожность заставила Клея ответить:

– Да. Знаю… – Мэтт удивленно смотрит на меня, а я отмахиваюсь. – Все в курсе! – Не знаю почему, но я вдруг покрываюсь красными пятнами, а парень все глядит пристальным взглядом, полным искреннего любопытства, и молчит. – Что? Ты не такой уж и сложный парень. Тебя можно понять, если постараться.

– А ты стараешься изо всех сил, – язвит он.

– Я просто отправился покататься верхом. И выехал на верх лощины как раз вовремя, чтобы увидеть, как ваши люди довольно круто взяли в оборот миссис Роган и одного из ее сыновей. Естественно, я вмешался.

Да уж. Правда, только тут сколько ни пытайся, божественного ангела с прелестными кудрями не переплюнуть. Так что любые старания тщетны.

– Но ведь эти люди – дикари. – Клей хотел было возразить, и сэр Джордж вскинул руку, призывая его к молчанию. – Нет уж, позвольте я расскажу вам одну историю, а потом судите сами.

Вопреки нехорошему предчувствию, после занятий я направляюсь на тренировку. Я знаю, что Бетани Пэмроу может запросто заорать на весь стадион о том, что я сделала. Но, в то же время, я надеюсь, что мне удастся поговорить с ней раньше.

Он сел в кресло и налил еще один стакан хереса, лицо его было абсолютно спокойно.

Переодеваюсь, завязываю покрепче волосы и послушно плетусь на стадион. И тут же замечаю Бетани. Стоит с расправленными плечами, словно ей палку к спине привязали. Руки на поясе, темные глаза обращены к тренерше. Ловит каждое ее слово. Мне вдруг кажется, что Бетани Пэмроу – не девушка, а робот, и если плеснуть на нее водой, посыпятся искры и она завалится на беговую дорожку.

– Через три дня у нас игра, леди, – суровым тоном вещает тренерша, наклонив квадратную голову, – надеюсь, вам есть что показать, иначе мы не уйдем отсюда до утра.

– Пятнадцать лет назад мы здесь уже переживали период вроде нынешнего. Несколько землевладельцев было убито, и казалось, ни один человек не может чувствовать себя в безопасности. Я гордился тем, что всегда был справедлив и честен со своими арендаторами, и поэтому не обращал внимания на угрозы лишить меня жизни, содержавшиеся в нескольких полученных мной письмах.

Я и не против, пусть мучает нас хоть целый день, потому что возвращаться домой совсем не хочется. Лучшее средство от проблем – труд. Плохие мысли разом испаряются.

– От кого были эти письма?

Мы тренируемся часа два. Разучиваем какие-то идиотские движения, из-за которых моя юбка подскакивает до подбородка.

Сэр Джордж выдвинул ящик письменного стола, достал сложенный лист бумаги и протянул его Клею:

Что ж, в раздевалке Пэмроу точно от меня не убежит.

Наконец нас отпускают. Смахиваю с раскрасневшегося лица капли пота, закидываю полотенце на плечо и иду с остальными девушками в раздевалку.

– Вот образчик того, о чем я говорю. Как-то утром его нашли приколотым к входной двери.

Пока я жадно пью из бутылки, Бетани кое-как закидывает в рюкзак скомканные вещи и убегает, так никому не сказав ни слова. Как же хочется принять душ! Просто невероятно! Но у меня не остается выбора. Я вынуждена догонять Пэмроу.

– Бет! – окликаю я девушку уже на улице. Но та решительно шагает к парковке, – Бетани, подожди.

Послание, начертанное аккуратными печатными буквами, было коротким и предельно ясным: \"Скоро настанет твоя очередь. Жди меня. Капитан Свинг\".

– Мне нужно домой, – на ходу бросает она.

–Кто такой этот капитан Свинг? – спросил Клей, отдавая послание.

– Нам надо поговорить.

– Сомневаюсь.

Сэр Джордж позволил себе презрительно усмехнуться:

– Да стой же ты! – Я хватаю ее за руку. Она испуганно оборачивается, и я с виноватым видом размыкаю пальцы. – Прости.

– Что ты за мной плетешься?

– Я хотела поговорить.

– Такого человека не существует, полковник. Они забавляются со своими тайными обществами и романтическими именами. Капитан Свинг, капитан Лунный Свет – подобными именами пользуется любой недовольный властями негодяй, которому доставляет удовольствие писать письма с угрозами своему помещику.

– О чем?

– О том, что случилось.

– Вероятно, во время предыдущей смуты эти угрозы были исполнены, – предположил Клей.

– Я не собираюсь ни о чем с тобой разговаривать, – в ее голосе сквозит обида. – Больше никогда меня не трогай, ясно? Никогда.

Сэр Джордж кивнул:

На меня обрушивается ледяная злоба. Можно подумать, я горю желанием поболтать о том, как она сиганула из окна!

– Как-то мы с женой гостили у друзей. И поехали домой одни, в двуколке, поступив, как оказалось, довольно глупо. Дело происходило чудным летним вечером, и, пока я правил лошадьми, жена без умолку рассказывала мне о некоторых улучшениях, которые собиралась произвести в саду.

– Бетани, я понимаю, что…

– Ничего ты не понимаешь.

Ему, видимо, стало трудно говорить, и в какой-то момент наступила пауза, во время которой Клей выжидал, гадая, что последует дальше.

– Подожди. Дай мне…

Сэр Джордж осушил свой стакан и аккуратно поставил его на стол:

– Я не собираюсь ждать. И говорить с тобой не собираюсь.

– А с директором уже поговорила? Он вызвал меня сегодня. Наплел какие-то глупости. Что ты ему рассказала, Бетани?

– Убийца лежал в засаде, в маленькой рощице на склоне холма, над мостом, в миле от главных ворот по Голуэйской дороге. Он выстрелил всего один раз, и пуля, которая предназначалась для меня, убила наповал мою жену.

– Какое тебе дело? Иди дальше развлекайся. А меня не трогай.

Клей вздохнул и негромко проговорил:

– Мне очень жаль, что…

– Итак, насилие порождает насилие.

– Мне тоже жаль, – отрезает она, пронзая меня пристальным взглядом, и в ту же секунду до меня доходит, что Пэмроу бежит не потому, что не хочет разговаривать, а потому, что жутко меня боится. – Оставь меня в покое, Ари. Пожалуйста. Прошу тебя.

– Вероятно, это так, – сказал сэр Джордж. – Но вы наверняка поняли мою точку зрения, полковник? Риск того, что он промахнется в меня и убьет жену, был очевиден для убийцы, и все-таки он выстрелил. Неужели вы и вправду рассчитываете, что после такого поступка я буду испытывать к этим людям что-то кроме ненависти?

– Бетти, я… – в горле першит, – я не хотела.

– Не хотела?

Клей покачал головой:

Лицо девушки вытягивается. Она смотрит мимо меня. Оборачиваюсь и замечаю двоих мужчин. Один из них директор Барнетт, а второго я вижу впервые. На нем светло-бежевая полицейская форма, и, черт возьми, ничего хорошего это не сулит.

– Нет, это вполне понятно, но, возможно, более просвещенное отношение помещиков в целом существенно помогло бы в деле искоренения такого рода явлений. Сегодня утром я зашел к умирающему мальчику, которого сгубила чахотка. Он живет в деревне, в одной из ваших лачуг. Никогда еще я не видел такого рассадника заразы. Разве можно ожидать от людей, которые живут в таких условиях, еще чего-то, кроме насилия и беззаконий?

Живот у меня сводит от страха. Мужчины приближаются, а Бетани неожиданно восклицает:

– Папа?

– Но здесь не применимы те мерки, с которыми вы подходили бы к Англии. Эти люди – животные. – На лице Клея появилось недоверчивое выражение, и сэр Джордж продолжил: – Я расскажу вам еще одну подлинную историю, и тогда уж судите сами. Два года назад молодой англичанин – лорд Крейг – получил в наследство поместье неподалеку отсюда. Приехав осмотреть свои владения, он с отвращением обнаружил, что большинство крестьян живет в однокомнатных хибарках без печных труб и какой бы то ни было санитарии. Он потратил уйму денег на то, чтобы возвести образцовую деревню, и, после того как его арендаторы переселились в новые коттеджи, приказал снести старые жилища.

Что? Папа? Но если директора зовут Барнетт, выходит, что ее отец – местный шериф? Классно! С каждой минутой все интереснее.

– И что же случилось потом? – спросил Клей.

– Мисс Блэк, – кивает директор, – позвольте представить шерифа Пэмроу.

– Здравствуйте, – глухо отзываюсь я и выпрямляю спину. Подумаешь, шериф. Я общалась с Люцифером! Что может быть страшнее? Уж точно не этот невысокий полноватый мужчина с едва заметной лысиной.

– Не далее чем через месяц его ожидала делегация, просившая, чтобы он распорядился заделать трубы. Они жаловались, что через них уходит тепло. Когда лорд Крейг наведался в коттеджи в связи с этой просьбой, он, к ужасу своему, обнаружил, что его арендаторы вернулись ко всем своим старым привычкам. Что они делят жилье со скотом и птицей и пользуются ведром в углу комнаты, предпочитая его туалетам в дальнем конце сада.

– Бетани, тебе пора домой, – произносит шериф, не сводя с меня глаз. Я вдруг замечаю в его руке деревянные четки, и внутри у меня все переворачивается. Крест на груди Бетти, четки в руках ее отца. Религиозная семья, для которой походы по воскресеньям в церковь – не просто еженедельный ритуал. Они воспринимают меня как угрозу, и теперь у них есть реальное подтверждение своим страхам. Солдат Бетани давно пожаловалась на меня отцу. А ему не могла понравиться история о том, как посланница Дьявола едва не погубила его дочь.

– И как он на это отреагировал? – спросил Клей.

Самое страшное, пожалуй, заключается в том, что я вполне могу понять этих людей. Могу понять их страх, нежелание видеть меня рядом с их детьми. Но мне все равно не по себе, ведь какой бы опасной я им ни казалась, в действительности я не хотела причинить вред Бетани. Все это чистая случайность! А теперь объясни религиозному фанатику, чья дочь под действием ведьмовской силы едва не выпрыгнула из окна, что мне очень жаль, и я просто ошиблась.

– Знаете, я…

Сэр Джордж тонко улыбнулся:

– Бетани, – перебивает меня шериф, – нам с мисс Блэк нужно поговорить.

– Он продал поместье мне и вернулся в Англию погрустневшим, но набравшимся мудрости человеком.

– Но, папа…

– Наедине.

Отец смотрит на дочь всего несколько секунд, но так, что Пэмроу меняется в лице и покрывается легкой испариной. Она кивает, вскользь глядит на меня, но все же уходит.

–Но на такие вещи требуется время, – сказал Клей.

– Мне вообще-то тоже домой пора, – я поднимаю уверенный взгляд на шерифа. У мужчины удивительные черные глаза, темные, как бездонные дыры. – О чем вы хотели поговорить?

Сэр Джордж покачал головой:

– На днях пропала Каролина Саттор. Вам известно об этом, мисс Блэк?

– Да. Я узнала от мистера Барнетта сегодня утром.

– Я вижу, только опыт научит вас. Вы сами во всем убедитесь – не пробыв здесь и трех месяцев.

– Сегодня утром?

– Верно.

– Я даже не уверен, что останусь на столь долгий срок.

– Но вас видели с ней. – Он глядит на меня с любопытством, а у меня мурашки пробегают по спине. – Вас видели с Каролиной Саттор в тот самый день, когда она пропала. На парковке.

Сэр Джордж удивленно вскинул брови:

Я сглатываю и невольно усмехаюсь.

– Это вряд ли.

– Так вы не собираетесь обосноваться здесь?

– Вас и вашего друга. Одну минуту… – шериф распахивает тонкий блокнот и проходится по листку длинными пальцами, – мистер Хэйдан Нортон. Он тоже замешан?

Клей покачал головой:

– Он каким-то образом причастен, мисс Блэк? Вы дружите?

– Для меня это всего лишь сентиментальное путешествие, в котором я не смог себе отказать.

– А его брат?

– В таком случае, надеюсь, вы будете иметь в виду мое предложение относительно вашего поместья. Думаю, вы найдете его более чем справедливым.

Директор и шериф наступают на меня, наперебой закидывая меня вопросами. Я чувствую нервную дрожь во всем теле. Пора сматываться отсюда.

– Понятия не имею, о чем вы говорите. – Отрицание – старый прием! Проверенный временем. – Мне уже давно нужно было вернуться домой. Простите.

Прежде чем Клей успел ответить, лицо сэра Джорджа скривилось от приступа боли. Он зажал рот ладонью и быстро направился к каменной раковине у стены. Едва он дошел до нее, коричневая рвота обильно хлынула у него изо рта, и он наклонился над каменным краем, судорожно вздрагивая худыми плечами.

Я успеваю сделать всего один шаг, как вдруг слышу:

Наконец он выпрямился и повернулся, вытирая рот платком.

– Правда в том, мисс Блэк, что у вашей семьи будут огромные неприятности. – Такое ощущение, что голос шерифа впивается мне в позвоночник. – Сеющий неправду пожнет беду. Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий неправду.

– Я должен извиниться, полковник. Представляю, как вам это неприятно.

Цитата из Библии? Может, еще и святой водой меня обольет? Даже смешно. Объяснить ему, что ли, что над нами властен не божий промысел, а человеческий. И что проблемы люди создают себе сами. И нет никакого праведного гнева.

– Вы забываете, что я – врач. – Клей несколько раз поднял и опустил ручку насоса, смывая рвоту, и наполнил один из стаканов водой. – Выпейте вот это и расскажите мне, как часто у вас бывают подобные приступы.

Я не успеваю сказать ни слова.

Сэр Джордж ополоснул рот и сплюнул в раковину:

Внезапно нечто холодное врезается в мое лицо, некая ядовитая жидкость, от которой глаза вспыхивают такой неистовой болью, что я примерзаю к асфальту и ору во все горло, придавив пальцами веки! О боже, боже!

Как же больно! Я кричу, мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть с лица капли воды, но никак не могу избавиться от пылающей боли! Глаза горят, лицо горит.

– Полноте, полковник. Я уверен, что вы, как медик, уже поставили свой диагноз. Я же, со своей стороны, выслушал свой приговор от лучших врачей Лондона в прошлом году. Раковая опухоль желудка, и с этим ничего нельзя сделать.

– Что вы сделали! – истошно кричу я. – Что вы сделали!

– Я бы догадался об этом по одному только вашему виду, – сказал ему Клей. После некоторых колебаний он продолжил: – Если смогу быть чем-то вам полезен, не раздумывая зовите меня в любое время.

– Свяжи ее, – командует шериф Пэмроу. – Возможно, мы не все о ней знаем.

Сэр Джордж покачал головой и безмятежно проговорил:

– Ее сила – в ее глазах.

Почему, почему они делают это? Я пытаюсь бежать, но едва не падаю. Мир переворачивается, горло дерет. Я стараюсь нащупать хоть какую-то опору, ищу спасения, но внезапно натыкаюсь на плечи одного из мужчин. Он хватает мои запястья и дергает на себя.

– У меня есть отличный врач в Голуэе, который наведывается ко мне каждые две недели. Никто не смог бы сделать большего. Однако вы очень меня обяжете, если не станете затрагивать данную тему с моей племянницей. Я не вижу никакой причины тревожить ее без надобности. – Он улыбнулся. – А теперь, я думаю, пора бы нам присоединиться к остальным. А то мои гости удивятся, куда это я запропастился.

– Нет, нет, нет! Отпустите! Что вы делаете! – я ничего не вижу. Все вокруг превращается в одно смазанное пятно. – Вы не можете, зачем? Что я сделала? Отпустите! Не трогайте меня!

Пока они шли через оранжерею в коридор, Клей размышлял о происшедшем, нахмурив брови. Он пришел сюда, готовясь презирать этого человека, а закончил тем, что пожалел его.

Молочу руками и ногами что есть мочи. Извиваюсь, словно угорь. И тут меня бьют в живот. Воздух застревает в легких. Что происходит? Что они делают? За что? Почему это происходит со мной? Второй удар приходится прямо по ребрам. Перед глазами взрываются искры. Я падаю на асфальт, больно ударяясь головой. Время останавливается. Звуки исчезают. Только в ушах стоит нестерпимый звон.

«Жизнь порой бывает чрезвычайно запутанной», – подумал он, когда лакей открыл дверь и они прошли в длинную узкую комнату, заполненную людьми.

Моргаю.

Вокруг стали оборачиваться, по залу пробежал взволнованный шепоток, и он с некоторым удивлением заметил, что чуть поодаль от остальных, у стены, стоит Берк, облаченный в строгий вечерний костюм. Сэр Джордж повел Клея через толпу, время от времени останавливаясь, чтобы представить его. В конце концов он, извинившись, отошел, оставив Клея среди восторженных, пышно разодетых гусарских офицеров из голуэйского гарнизона.

Моргаю еще раз.

Что происходит? Пытаюсь подняться. Не получается. В глазах щиплет, под веками прыгают черные точки. Ядовитые слезы обжигают щеки.

Кто-то сунул ему в руку бокал с шампанским, а молодой капитан по имени Вейл сказал:

– Что… вы делаете, – хриплю я, заторможенно покачивая головой. Один из мужчин скручивает мои руки, другой хватает за волосы. – Не надо…

– Я вижу, вы были ранены, полковник, а ведь нам твердили, что обе стороны обращались с врачами как с гражданскими лицами.

Меня волокут по асфальту, будто куль с мукой. Вяло сопротивляюсь, борясь с тошнотой, но ничего не выходит. Мир продолжает кружиться.

– По всей видимости, кто-то забыл сообщить об этом янки, – пояснил Клей, вызвав всеобщий смех. Когда смех стих, он продолжил: – В ходе войны положение несколько изменилось. Обстоятельства вынудили меня стать командиром соединения. И по совместительству выполнять обязанности врача, когда в том возникала необходимость, что случалось весьма часто, – невесело добавил он.

– Отпустите, отпустите…

Наконец меня рывком ставят на ноги. Но не успеваю я даже вздохнуть, как меня вновь хватают и грубо швыряют на сиденье машины. Во мне вспыхивает злость.

Снова раздался смех и кто-то сказал:

– Зря вы это сделали, – яростно рычу я сквозь стиснутые зубы. И внезапно дверца захлопывается.

– У всех нас складывалось впечатление, что Юг выиграет войну, полковник. Чем вы объясняете его поражение?

Клей пожал плечами:

– Конфедерация была обречена с самого начала. Невозможно двигаться наперекор ходу истории или прогресса, джентльмены. К несчастью, это, как правило, осознаешь задним умом.

Глава 18

– Вы тогда командовали кавалерийским полком, полковник? – осведомился Вейл.

Первая кровь

Машина резко тормозит.

– Полковник Фитцджеральд командовал двумя полками кавалерии в Джорджии и бригадой в Файв-Форкс, однако через десять дней Конфедерация прекратила свое существование и его так и не утвердили в звании бригадного генерала. – Компания расступилась, пропуская Джоанну Гамильтон.

Двери распахиваются с обеих сторон, и я ощущаю порыв прохладного ветра. Меня бесцеремонно выволакивают и бросают прямо на дорогу, словно мусор. Выплевываю набившуюся в рот пыль и чувствую, что щека разодрана до крови.

– Вот видите, как я много про вас знаю, полковник. – Она улыбнулась и взяла Клея под руку. – Не пройти ли нам в столовую?

– Простите, мисс Блэк, – издевательским тоном произносит шериф Пэмроу, поднимая меня на ноги. Наверное, он доволен собой, он ведь следует божественной миссии.

– Я найду вас, найду вас всех, – зло ухмыляюсь я.

Чьи-то стальные пальцы впиваются в мои плечи, а я улыбаюсь еще шире.

– Вам придется меня убить.

– Вас убьет Господь, мисс Блэк. Он убивает всякого грешника, осквернившего землю его. Он вас убьет, – захлебываясь, повторяет мужчина. – Убьет.

Какие-то тени окружают меня. Лиц не видно, лишь нечеткие силуэты в длинных мантиях.

Пока они шли, он заметил их отражения в большом настенном зеркале в позолоченной раме. Джоанна выглядела очаровательно в кринолине из белого шелка, с талией настолько тонкой, что он наверняка мог обхватить ее ладонями. Сам Клей был облачен в традиционное черное одеяние, единственное, что отличало его, – это рубашка со сборками, которую в подобных случаях обычно надевали в Джорджии. Он подумал: никто, не покривив душой, не смог бы назвать его красавцем, но, ей-богу, они были видной парой, и тут глаза Джоанны встретились в зеркале с его глазами. Ее губы чуть дрогнули, веер поднялся, прикрывая лицо, когда они заходили в столовую.

Меня ведут вниз по узким ступеням. Вскоре темнота поглощает последние отблески вечернего солнца. Я пытаюсь дышать ровно, но не могу, не выходит. В мозг проникают запахи гнили и сырости.

Во время застолья он сидел между Джоанной и ее дядей, наслаждаясь превосходной едой и вслушиваясь в течение непринужденного разговора по обе стороны. Сэр Джордж Гамильтон ел мало, как и следовало ожидать, и, похоже, не принимал особого участия в беседе. Наконец дамы удалились, и по кругу пустили портвейн.

Но они не перебивают запах ладана, витающего над головами, будто туман. Я понимаю, что нахожусь в церкви или, точнее, под ней. И еще я понимаю, что угодила я в опасную ловушку.

Глаза все еще щиплет. Я часто моргаю, пытаясь разглядеть хотя бы что-то.

Клей закурил сигару и сидел молча, прислушиваясь к чужим разговорам. Они в основном состояли из обсуждений нынешней тревожной ситуации в стране и разных предложений относительно того, как ее поправить.

Неожиданно из глубины подвала доносятся странные, монотонные звуки. Там хором читают Библию.

Мы оказываемся в каком-то зале. В неясном свете факелов я не могу разглядеть стен, только светлые пятна окон.

Большинство присутствующих землевладельцев, похоже, склонялись в пользу более жесткого обращения с крестьянством, усиления местных гарнизонов и введения военного положения.

– Здравствуй, – раздается довольно приятный голос, и вслед за голосом передо мной всплывает огромная тень. Я дергаюсь, но железные пальцы шерифа вновь больно впиваются в мою кожу.

Один из них даже предложил брать в заложники каждого десятого мужчину в каждой деревне, дабы обеспечить примерное поведение его земляков. При этом явно предполагалось, что тех несчастных, на которых пал выбор, повесят, если в их общинах и дальше будут твориться беззакония.

– Святой Отец, я привел ее, – смиренно хрипит Пэмроу прямо над моим ухом, – я сделал, как вы велели.

Пастор молчит, а я вдруг понимаю, что Святой Отец – возможно, отец Джил. Ведь именно о нем мне рассказывал Хэрри?

Клей решил было, что человек, выдвинувший идею, болтает ради красного словца, пока не услышал, как со всех сторон раздался одобрительный гул, а кто-то сказал:

– Мистер Хью! – восклицаю я, подавшись вперед. Это моя последняя надежда, у меня нет выбора! – Мистер Хью, что вы делаете? Отпустите меня, прошу вас.

Неожиданно пальцы, сжимавшие мои плечи, исчезают. Я оказываюсь прямо перед огромной тенью и вскидываю подбородок.

– Вешать по одной из этих свиней на каждом дереве по дороге отсюда до Голуэя. Вот единственный способ их исправить. Эх, попадись только мне в руки негодяй, который прислал вот это.

– Ты знаешь мое имя, дитя?

– Я знакома с вашей дочерью.

Листок бумаги бросили на середину стола, и кто-то взял его. Его передавали из рук в руки, негодующее перешептываясь, и, когда он попал к Клею, тот увидел, что это еще одно письмо с угрозами за подписью капитана Свинга, но написанное другим почерком.