– Для вас все это ничего не значит, Джек. Опасно, неприятно, все так, но ваша цель – деньги и ничего кроме.

– А для вас это – священная борьба, – парировал Драммонд. – Я все понимаю, но воевать за идею – не моя стихия. Я насмотрелся на все это в Корее. Хватит по гроб жизни.

– Да ладно, – устало отозвался Чанг. – А как насчет взрывчатки, которую Моро хочет получить следующим рейсом? Если я доставлю ее по железной дороге в Джуму, вы сможете взять ее оттуда?

– Завтра я лечу с майором Хамидом, – ответил Драммонд. – Он получил недельный отпуск и полагает, моя компания доставит ему удовольствие. А вы не хотите присоединиться к нам?

Чанг отрицательно покачал головой:

– Я бы рад, но приходится столько возиться с разными бумагами, и, кроме того, я приглашен к старому хану на обед в субботу вечером.

– Ну, вам виднее, – ответил Драммонд.

Вот еще две тысячи. Значит, считая это, в кредитном банке Женевы у него уже двадцать три тысячи. Еще два рейса плюс деньги, которые должен ему Фергюсон, это будет уже тридцать тысяч. И все. Он откинулся на спинку сиденья, напевая про себя, и сконцентрировал внимание на приборах, направляя самолет через ледник к перевалу.

* * *

Моро, насвистывая, ехал верхом рядом с вьючными лошадьми и подгонял их, нахлестывая своей тяжелой плеткой по костлявым бокам. У деревни он обогнал лошадей и въехал в нее первым, стуча по камням, и, подъехав к своему дому, слез с седла.

Дети разошлись по домам, и улица совсем обезлюдела. Он стоял и прислушивался к удаляющемуся звуку мотора самолета, с наслаждением затягиваясь английской сигаретой, которой угостил его Драммонд.

И тут начали открываться двери домов, и один за другим стали появляться солдаты в остроконечных шапках и желто-зеленых стеганых куртках. Моро повернулся, дверь его дома открылась, вышел молодой офицер. На нем была прекрасно сшитая куртка, для верховой езды с меховым воротником, на форменном кепи ярко выделялась красная звезда Китайской Народной Республики.

– Я все правильно сделал? – спросил Моро.

Молодой офицер вынул английскую сигарету изо рта тибетца и глубоко затянулся. Его лицо озарилось улыбкой блаженства.

– Отлично. В самом деле, просто отлично.

Моро кивнул и, пока они стояли вдвоем и прислушивались к замирающим вдали звукам мотора самолета, не переставал победоносно улыбаться.

Глава 2

Дом наслаждений

Драммонд вышел из парной, бросил полотенце на покрытый плиткой пол и нырнул в бассейн до самого дна, чтобы коснуться рукой яркого мозаичного изображения богини Кали, Великой Матери, которая невидящим взором смотрела сквозь зеленую воду в вечность, как и тысячу лет назад.

Он вынырнул, и тут из облака пара возникла одна из девушек, обслуживающих клиентов, и склонилась над краем древнего бассейна с подносом, на котором стоял красивый кофейник и тонкие чашечки. Драммонд подплыл к ней, и девушка подала ему в воду чашечку кофе.

Она была, как и ее подружки, потрясающе красива, с правильными чертами лица и огромными, подведенными черным глазами. Ее зеленое шелковое сари намокло и облепило точеную фигуру и выпуклости грудей.

Пока Драммонд потягивал кофе, он слышал где-то поблизости грубый смех и громкий голос Хамида, гулко отдававшийся от стен. Хамид распевал первую строку Зухмее-Дил, баллады неизменно популярной на северо-западной границе и в одно время даже бывшей любимым маршем стрелков Хибера.

Драммонд отдал девушке пустую чашечку и перевел слова на английский:

– Вот стоит мальчик на том берегу реки, с попкой, как персик, но, увы, я не умею плавать.

Хамид появился из облака пара, заливаясь смехом, с полотенцем, повязанным вокруг талии. Он был патанец из рода хазар, темнокожий, бородатый, красавец пират шести футов и трех дюймов ростом, с широкими мускулистыми плечами. Он довольно улыбнулся:

– Ну как, Джек, получше? Головка не бо-бо?

– Готов действовать по полной программе, – ответил Драммонд.

– Я тоже.

Патанец запустил пальцы в длинные волосы девушки, которая все еще сидела у края бассейна, и заметил:

– Хорошая песня, но лично я в любви консерватор.

Он заставил девушку подняться на ноги, и отсыревшее сари распахнулось, обнажив ее левую грудь.

– Вот это совсем другое дело!

Он взял девушку на руки и ухмыльнулся, глядя на Драммонда сверху вниз:

– Увидимся позже!

Драммонд три раза проплыл до противоположного края бассейна и обратно и выбрался на стертый от времени каменный край бассейна. Он подобрал свое полотенце, обвернул его вокруг талии и пошел по теплым плиткам.

Следующая комната, узкая и длинная, со сводчатым потолком была разделена на кабинки, некоторые из них – с опущенными занавесками. Из одной кабинки доносилось покрякивание Хамида и хихиканье девушки. Драммонд улыбнулся про себя.

Он прошел в последнюю кабинку, потянул шнурок звонка, забрался на каменное ложе для массажа и стал ждать. Прошло немного времени, и появился сам Рам Сингх, владелец заведения, а с ним несколько слуг, которые несли бадьи с холодной и горячей водой.

Индус улыбнулся:

– Все в порядке, мистер Драммонд?

– Вы сделали из меня нового человека, – ответил он. – Мы можем отправиться с вами хоть в Садар.

Индус с театральным ужасом воздел глаза к небу:

– Конец света, мистер Драммонд. Садар – это просто конец света. Лучше я пришлю вам Райху.

Он удалился, и Драммонд лежал уставившись в потолок. Значит, Садар – это конец света. Что ж, индус был близок к истине. Столица с тремя тысячами жителей, что дает некоторое представление о размерах самого Бальпура. Голая бесплодная земля, грубая и уродливая, как и ее обитатели. В общем, та еще Богом забытая дыра.

Зашелестела занавеска, Драммонд обернулся, вошла Райха. Она была изумительно красива. В одной ноздре у нее висел рубиновый кулон, а в ушах большие серебряные серьги с колокольчиками на концах, которые позвякивали всякий раз, когда она поворачивала голову.

На ней было голубое шелковое сари, отделанное понизу золотым узором и подчеркивающее каждый изгиб ее грациозного тела. Драммонд кивнул, и она, не говоря ни слова, принялась за работу.

Сначала его окатили такой горячей водой, что он едва не закричал от боли. Девушка потерла его щетками, а потом стала массировать опытными руками, снимая напряжение в мышцах. Это было блаженство. Драммонду казалось, что он парит в облаках.

И как всегда он был поражен реальностью всего этого и отсутствием открытой чувственности. Но это была Индия, где жизнь и смерть, любовь и наслаждение – все было частью одной великой тайны.

Девушка снова окатила его горячей водой и сразу же такой холодной, что у него перехватило дыхание. Ловя ртом воздух, он увидел в ее глазах с трудом сдерживаемые искорки смеха, и она тут же стала для него реальной, существом из плоти и крови.

Она наклонилась над ним, сырое сари раздвинулось до талии, и Драммонд провел рукой по ее груди с острым соском. Она вздрогнула, а потом опустилась к нему, все еще держа щетку в руке.

Драммонд смотрел на нее снизу вверх, сосок ее груди под его рукой становился все тверже. Ее голова медленно опускалась, губы раздвигались, и только он обнял ее свободной рукой за шею, за занавеской раздалось деликатное покашливание.

Райха немедленно отодвинулась от него, и он сел. За занавеской стоял Рам Сингх с обеспокоенным лицом.

– Мне так жаль, мистер Драммонд, но здесь одна особа хочет видеть вас.

Драммонд нахмурился:

– Что за особа?

– Мисс Джанет Тейт. – Рам Сингх нервно засмеялся. – Американская леди.

– В таком месте?

Хамид появился за плечом индуса с сигаретой во рту.

– День сюрпризов, Джек! Ты хоть догадываешься, кто это может быть?

– Есть только один способ выяснить это.

Драммонд затянул полотенце вокруг талии, покинул кабинку и прошел в соседнюю комнату. Она была красиво убрана коврами, там стояли низкие диваны и латунные кофейные столики и несколько посетителей отдыхали в ней после бани.

Он прошел через комнату в сопровождении Хамида и индуса, встал на колени на низкий диванчик и заглянул сквозь забранное изящной железной решеткой окошко в офис Рама Сингха.

Джанет Тейт стояла возле стола, рассматривая статуэтку танцовщицы. Она поставила ее на место и, оглядевшись вокруг с неподдельным интересом, слегка прошлась по кабинету. Она была неправдоподобно хороша в своем желтом платье. Длинные темные волосы до плеч изящно обрамляли ее лицо.

Хамид только вздохнул:

– Это сама гурия из рая послана, чтобы радовать наш взор.

Драммонд выпрямился и нахмурился.

– Дайте мне, пожалуйста, халат.

Индус немедленно появился с халатом и помог надеть его.

– Может быть, ты все-таки оденешься? – спросил Хамид.

– Нет, мое любопытство не позволит мне так долго ждать, – улыбнулся Драммонд.

Когда он открыл дверь и вошел в офис, Джанет Тейт рассматривала гобелен на стене. Она быстро обернулась и спокойно начала рассматривать вошедшего.

Ему было лет сорок, волнистые темные волосы на висках уже посеребрила седина. Футов шести ростом, хорошо сложен, с сильными руками. Она обратила на это особое внимание, когда он завязывал пояс халата.

Но больше всего ее заинтересовало его мужественное шотландское лицо со слегка ироничным выражением человека, который слишком часто смеется как над собой, так и над другими. Его даже не портил уродливый шрам, идущий от правого глаза к уголку рта. Его глаза были серыми, как дым, стелющийся по склону холма в зимний день. Она неожиданно почувствовала какую-то странную опустошенность.

– Мистер Драммонд? Я Джанет Тейт.

Она не протянула ему руки, словно боялась, что, коснувшись его, не справится со своими чувствами.

А он улыбнулся, да так, что у нее упало сердце. Он медленно покачал головой:

– Вам не следовало приходить сюда, мисс Тейт. Это не место для женщин.

– То же самое мне сказал человек из отеля. Но у них здесь есть девушки. Я видела двух, когда прошла.

И тут она все поняла и широко раскрыла глаза. Драммонд достал сигарету из стоявшего на столе ящичка сандалового дерева.

– Чем могу быть вам полезен?

– Мне надо попасть в Садар. Кажется, вы могли бы помочь мне.

Драммонд от неожиданности слегка нахмурился.

– Что вы там забыли?

– Я медицинская сестра, – ответила она. – Меня послало туда Общество друзей, чтобы доставить юного сына хана Бальпура в наш чикагский госпиталь. Ему предстоит там серьезная операция глаза.

И тут Драммонд вспомнил. Отец Керриган сказал ему об этом перед отъездом. Но старый священник говорил, что они ожидают врача.

– Так вы из квакеров?

– Верно, – спокойно ответила она.

– Впервые в Индии?

Она кивнула:

– У меня закончился двухлетний срок работы во Вьетнаме. Я еду в отпуск, и Общество попросило меня сделать небольшой крюк и заехать в Садар.

– Ничего себе небольшой.

– Так вы возьмете меня?

Драммонд кивнул:

– Нет проблем. У меня самолет «Бивер», там хватит места. Будет еще один пассажир, майор Хамид, индийский военный советник в Бальпуре, хотя там такая армия, что ему просто некому давать советы. Мы вылетим где-то в половине пятого, переночуем в Джуме, чтобы утром перелететь через горы в Садар. Так будет гораздо безопаснее. – Он погасил сигарету в бенаресской пепельнице. – Если вы немного подождете, я пойду оденусь.

Он двинулся к двери, но она поспешила сказать:

– Я совсем забыла. У меня есть для вас сообщение от мистера Фергюсона.

Когда он обернулся, казалось, это был совсем другой человек – холодный, бесстрастный, с непроницаемыми глазами.

– Фергюсон? А где вы встретили Фергюсона?

– В поезде из Калькутты. Он был очень добр ко мне. Хотел, чтобы вы встретились с ним в обычном месте. – Она широко улыбнулась. – Все это звучит очень таинственно.

Казалось, снова какой-то волшебник поменял ему лицо. Драммонд улыбнулся:

– Старина Фергюсон большой шутник!

Он покинул ее и прошел через другую комнату в помещение, где были кабины для переодевания, где быстро надел кремовую нейлоновую рубашку, вязаный галстук и однобортный синий тропический костюм.

Когда он вернулся в офис, Хамид уже был там. Он сидел на краешке стола, а Джанет на стуле, рядом с ним. Она смотрела на него снизу вверх и улыбалась.

Драммонд почувствовал какую-то странную необъяснимую ревность и двинулся к ним.

– Я вижу, что Али, как всегда, пытается представиться самостоятельно.

– Если я должен быть представлен официально, то пожалуйста. – Хамид улыбнулся Джанет. – Джек был когда-то флотским офицером. Они там очень строги насчет манер.

Он вскочил на ноги и стоял, ожидая, пока Драммонд заговорит, очень стройный и импозантный в своем военном тюрбане и отлично сшитом мундире цвета хаки с яркой полоской орденских ленточек над левым карманом.

Драммонд вздохнул:

– Заставил, как всегда. Мисс Джанет Тейт, позвольте представить вам майора Мохаммеда Али Хамида, кавалера британского ордена «За безупречную службу», прошу заметить. Закончил одну из наших лучших школ, Винчестер, и военную академию Сандхерст. Даже повыше классом, чем Уэст-Пойнт, не так ли?

Хамид взял ее левую руку и галантно поднес к губам.

– Вы видите, как глубоко проникло британское воспитание.

– Не смотри на меня, – отпарировал Драммонд. – Я-то как раз шотландец.

– Никакой разницы, – весело сказал Хамид. – Всем известно, что шотландцы управляют Британией.

Он предложил Джанет руку, и они вышли на улицу, на яркий солнечный свет. Площадь была ограждена невысоким забором, за которым виднелась река. В этом месте обычно она была шириной около двух миль, а теперь, как всегда, когда наступала зима, река сузилась до полумили, пробивая себе путь сквозь бесчисленные песчаные отмели.

– И это Ганг? – спросила Джанет.

– Ганг, Свет во Тьме, Друг Беспомощных. У него тысячи имен, – сказал Хамид, когда они шли к низкой стене. – Омовение в его водах дает отпущение всех грехов, по крайней мере в это верят индусы.

Джанет оперлась на барьер и посмотрела вниз, на покрытый камнями берег и протоки с темной, мутной водой.

– По-моему, вода очень грязная.

Драммонд закурил сигарету и тоже оперся на барьер.

– Удивительно, но она имеет какие-то целебные свойства. Во время религиозных праздников паломники ее пьют, часто в местах, где в реку выходят трубы канализации, но, кажется, никто до сих пор не заболел. Вода сохраняется в бутылке целый год. Говорят, в старину, когда ее брали в плавание, она хранилась дольше, чем всякая другая вода.

Внизу у реки проходила какая-то церемония, и девушка вопросительно посмотрела на Хамида:

– Нам можно спуститься вниз?

– Ну конечно. Как вам будет угодно.

– Я пас, – заявил Драммонд. – Если я хочу увидеться с Фергюсоном до отлета, то мне надо поспешить. – Он посмотрел на часы. – Сейчас без чего-то два. Встретимся в отеле в четыре.

Драммонд быстро пошел через площадь, а Джанет, слегка нахмурившись, смотрела на него.

– Кажется, мистер Фергюсон сказал, что занимается чайным бизнесом.

– Так и есть, – ответил Хамид. – У них с Джеком договор на воздушные перевозки. Фергюсон появляется здесь раз в месяц, чтобы встретиться с ним. У него плавучий дом там, пониже на реке.

– Вы сказали, что мистер Драммонд был когда-то морским офицером?

– Да, военно-морским летчиком.

– Так значит, он был кадровым офицером. Он слишком молод для того, чтобы дослужиться до капитана первого ранга во время войны.

– Совершенно верно. – Патанец все еще улыбался, но в его голосе послышались жесткие нотки, и во взгляде появилось что-то такое, отчего она предпочла воздержаться от дальнейших вопросов.

– Так мы будем спускаться?

Они присоединились к небольшой группе наблюдавших за церемонией. Несколько человек стояли по колено в воде, мужчины были обнажены до пояса и перемазаны грязью. Один из них высыпал пепел из матерчатого мешка в бумажную лодку. Другой поджег спичкой утлое суденышко и подтолкнул его в проток, где эту лодочку подхватило течение. Внезапно ее охватило пламя, мгновение спустя она исчезла под водой.

– Что это они делают? – спросила Джанет.

– Это пепел ребенка, – сказал Хамид. – Мальчика, потому что церемония дорогая, и на девочку нечего тратиться.

– И они всегда так поступают?

Он кивнул:

– Заветная мечта каждого индуса, чтобы его пепел был развеян по Гангу. Здесь поблизости находится шамсан, место, где сжигают мертвых. Не хотите ли взглянуть?

– А как вы думаете, я смогу это выдержать?

Он улыбнулся в ответ:

– Вы сказали, что два года пробыли во Вьетнаме. Если вы смогли выдержать это, то выдержите все.

– Я не так уверена. – Она покачала головой. – Индия очень разная, как никакая другая страна в мире. Так мне сказал Фергюсон, и он был прав.

Драммонд и Хамид пошли вдоль берега, и девушка почувствовала запах дыма от горящего дерева. Они подошли к запряженной волами телеге, возле которой стояли три или четыре человека.

Когда они приблизились к телеге, Джанет судорожно вздохнула и придвинулась поближе к Хамиду. На терновой подстилке лежал косматый обнаженный мужчина, его язык был высунут и проткнут железной спицей. Тело мужчины было вымазано коровьим пометом и посыпано золой.

– Это садху, святой человек, – сказал Хамид и бросил монету в глиняную чашку, стоящую у его головы. – Он просит подаяние у участников траурной церемонии и молится за души умерших.

Это место на первый взгляд ничем особенным не выделялось. Ни храмов, ни памятников. Только зола от старых костров, обуглившиеся кости да черепа, смотрящие в небо пустыми глазницами.

Люди у огня смеялись и шутили. Когда пламя погребального костра из сложенных крест-накрест бревен взметнулось вверх от внезапного порыва ветра, Джанет ощутила отвратительный приторно-сладкий запах горящего мяса. От ужаса у девушки встал комок в горле.

Она повернулась, налетела на Хамида, а за ним в мелкой воде реки виднелось разлагающееся тело, а сероголовая чайка зависла в воздухе над ним, приготовившись клюнуть.

Хамид, казалось, встревожился и невольно назвал девушку по имени:

– Джанет, что случилось?

– Этот запах, – ответила она. – Запах горящего мяса. В прошлом году я была во вьетнамской деревне Нанкин к северу от Сайгона. Вьетконговцы налетели ночью и подожгли госпиталь. – По ее лицу было видно, что эта картина до сих пор стоит у нее перед глазами. – Мы смогли спасти только половину больных. Часто по ночам я все еще слышу их крики.

Он поддержал ее под руку, и они начали быстро подниматься на крутой берег по мощеной дорожке. Это был резкий переход в совершенно иной мир – мир красок и света, ярко-красных цветов и изящных пальм.

Пройдя по узкой дорожке среди деревьев, они поднялись высоко над рекой на террасу с бойницами. По бокам от входа, как и триста лет назад, стояли две чугунные пушки.

Хамид легонько подтолкнул девушку вперед.

– И сказал тогда джинн: «Взгляни же...»

Она судорожно вздохнула и прислонилась к стене. Внизу, на реке, между песчаными отмелями на мелководье важно вышагивали фламинго в своем роскошном оперении. Хамид взял камень и бросил его вниз. Оглушительно захлопали сотни крыльев, и птицы взмыли вверх розовым мерцающим облаком.

Хамид внимательно взглянул на девушку.

– Не думайте о смерти, Джанет. Вот жизнь во всем ее великолепии. Это просто две стороны одной медали. Вы должны понять это.

Она медленно кивнула и взяла его за руку. И они снова тихо пошли среди деревьев, не говоря больше ни слова.

* * *

Пройдя старый город, Драммонд вступил в район с шикарными виллами и красивыми садами. Здесь жили богатые торговцы и правительственные чиновники. Узкая дорожка, обсаженная эвкалиптами, привела его снова к реке.

В сорока футах от него был причален к каменной пристани красный плавучий дом. На крыше сидел сикх – человек Фергюсона. Заметив Драммонда, он спрыгнул на палубу и исчез внизу.

Драммонд прошел по узким сходням и ступил на палубу, которая была выдраена до сверкающей белизны. На корме стояли стол и несколько тростниковых плетеных стульев, и как только он сел, сикх тут же появился с подносом, на котором была бутылка джина, охлажденная вода и несколько стаканов. Он поставил поднос на стол и удалился, не сказав ни слова.

Драммонд налил себе джина в стакан, взял его и подошел к кормовому ограждению, чтобы взглянуть на реку. Он думал о Джанет Тейт.

Тут послышалось позвякивание бутылки о стакан, и когда он обернулся, Фергюсон уже сидел за столом, наливая себе джин.

– А ты отлично выглядишь, Джек. Баня делает чудеса.

– Привет, Ферги, старый плут, – сказал Драммонд. – Я получил от тебя весточку. Ее принесла некая восхитительная особа прямо в дом наслаждений Рама Сингха. Девушка в желтом платье, из квакеров.

– О, Боже правый! – удивленно воскликнул Фергюсон. – Из квакеров? В самом деле?

– Боюсь, что так. – Драммонд сел и достал сигару из старого кожаного портсигара. – Она впервые в Индии. Ей много предстоит узнать.

– Я встретил ее в вагоне второго класса поезда, – сказал Фергюсон. – Можешь себе представить? А что там за история с ханским сыном, которому нужна операция на глазе?

– Мальчик свалился в прошлом месяце с лошади и ударился головой. Правый глаз стал хуже видеть. Старый хан попросил меня привезти специалиста из Калькутты, и тот нашел отслоение сетчатки.

– Опытный хирург вполне справится с этим.

– Кажется, такой есть в квакерском госпитале в Чикаго. Отец Керриган связался с ними, и те согласились принять его. И сказали, что пришлют доктора, чтобы доставить мальчика.

– А вместо него прислали Джанет Тейт.

– Которая была во Вьетнаме и направлялась домой в отпуск. Так они сэкономили на билетах, – ухмыльнулся Драммонд. – Дареному коню в зубы не смотрят, Ферги.

Фергюсон немного нахмурился:

– Она красивая девушка, Джек. Чертовски красивая. Мне бы не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось.

– Вот как? – холодно отозвался Драммонд.

Фергюсон вздохнул:

– Ну хорошо, оставим это. Что у тебя есть для меня на этот раз?

Драммонд достал из кармана несколько кассет с фотопленкой и придвинул их к нему через стол.

– Вот это. Теперь у меня есть весь район на границе между Бальпуром и Тибетом.

– Ты заканчиваешь эти дела?

Драммонд кивнул:

– Предпоследний рейс. Тоже неплохая работенка. Чанг решил поехать со мной в последний рейс, поэтому я не смогу установить фотоаппарат, если бы даже захотел.

Фергюсон улыбнулся и покачал головой.

– Наши друзья с Тайваня по-прежнему в игре, не так ли? Интересно, что сказали бы в Вашингтоне, если бы они знали?

– Меня это совсем не беспокоит, – ответил Драммонд. – Еще два рейса, и конец. Я уже сказал об этом Чангу.

Фергюсон зажег табак в вересковой трубке, затянулся и закашлялся.

– Ну а что ты видел в своем недавнем полете? Китайцы дают о себе знать?

– Болтаются на веревках, – ответил Драммонд. – Моро и его банда расправились с китайским кавалерийским разъездом на свой неподражаемый манер.

– И больше ничего? Ты уверен в этом?

Драммонд кивнул.

– Моро говорит, что главным образом активность замечена в Аксай-Чин, это в районе Ладаха. Никаких серьезных интересов на Бальпурской границе – тишина.

– Странно. Их официальное заявление... И на этот раз у них для него есть твердые основания, если вспомнить историю.

– Это их дела, – сказал Драммонд. – Еще месяц, и я все бросаю.

Фергюсон потыкал спичкой в свою трубку, чтобы дать пройти воздуху, и как бы невзначай спросил:

– Ну и что же ты собираешься делать?

– Ничего такого, что могло бы тебя интересовать. Я кончил с этим, Ферги. С меня хватит. Сколько лет я работал на тебя? Четыре года, пять? Я играл в эти игры по всей границе, от Саравака до Кашмира. Не могу больше. И никто не смог бы.

– Ты хорошо поработал, Джек. Я этого не отрицаю, – сказал Фергюсон. – Но тебе и платили хорошо.

– Ну а когда индонезийцы сбили меня на Борнео? – напомнил ему Драммонд. – Они гнались за мной по этим джунглям целых три недели, пока я не сумел перебраться через границу.

И он провел пальцем по шраму на лице, который тянулся от его правого глаза к уголку рта.

– Я провалялся целый месяц в госпитале, и что же? Ты заплатил мне как всегда. Ни больше ни меньше.

Фергюсон вздохнул, достал из кармана конверт и передвинул его по столу к нему.

– Три тысячи, положенные, как обычно, в твой женевский банк. Ты знаешь, как со мной связаться, если передумаешь.

– Не знаю, едва ли. – Он открыл конверт, проверил счет и положил все в бумажник. – Ну, пока, Ферги.

Он прошел по палубе к трапу и сошел на пристань.

– И вот еще что, Джек, – остановил его Фергюсон. – Не забудь, кому принадлежит самолет, когда ты покончишь со всем этим. Это собственность правительства, ты же знаешь.

– Ты можешь это доказать? – спросил Драммонд и, рассмеявшись, двинулся по пристани.

Глава 3

Ночные путники

Джанет вышла из-под душа, быстро вытерлась и, обернув полотенцем свое стройное тело, прошла в спальню. Окно на террасу было открыто, и она стояла в тени, выглядывая наружу.

Луна вышла из-за туч и залила всю Джуму ярким молочным светом. Домики с плоскими крышами сбегали вниз, к реке. На горизонте небо было усеяно звездами.

Казалось, ничто не нарушало тишину чудной ночи, лишь иногда лаяли собаки. Но вот внизу на улице появились факелы, потом раздались мерные монотонные удары барабана и звуки какого-то струнного инструмента. В теплом воздухе послышался смех.

В дверь отчетливо постучали, Джанет быстро обернулась и спросила:

– Кто там?

– Это я, Али. Можно вас на минутку?

Девушка надела халат, завязала пояс и открыла дверь. Хамид вошел, великолепный в своей парадной форме.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Подремала часок, потом приняла душ.

– Очень хорошо. – Он поколебался немного, а потом сказал извиняющимся тоном: – Я очень сожалею, Джанет, до боюсь, что сегодня я буду занят. – Он взглянул на часы. – У меня очень мало времени.

– Женщина?

– Надеюсь, что нет, – важно объявил он.

Она фыркнула.

– Вы просто неисправимы. Лучше не заставляйте ее ждать.

– Джек поехал на аэродром, проверить груз, который мы завтра заберем. Думаю, запасные части для моторов. Полагаю, это займет у него не более получаса.

Она прислушивалась к его шагам, затихающим в узком коридоре, и закрыла дверь. Потом повернулась к ней спиной, слабо улыбаясь, а потом снова медленно пошла к окну.

Бой барабана теперь слышался громче, назойливые звуки заполняли ночной простор, и кто-то начал петь высоким пронзительным голосом, с трудом переходя от одной ноты к другой, монотонно, но как-то странно возбуждающе.

Джанет поспешила к кровати, открыла второй чемодан и достала оттуда черное шелковое платье без рукавов, перед которым не устояла в одном из сайгонских магазинов. Она приложила его к себе, с улыбкой посмотрела в зеркало и принялась быстро одеваться. Потом она накинула легкий плащ от ночной прохлады, обмотала шелковый шарф вокруг головы и спустилась вниз.

Ночной портье-индус дремал за конторкой, но тут же проснулся, когда она легко тронула его за плечо.

– Мне надо поехать на аэродром. Можете достать мне извозчика?

– Конечно, мэм-сагиб. Пройдите сюда.

Он проводил ее к выходу и помог спуститься по ступеням на улицу. Легкий двухколесный экипаж, тонга, стоял тут же у обочины. Латунные украшения на упряжи красавицы лошади сверкали под светом фонарей.

Извозчик сидел на тротуаре, разговаривая со стариком-нищим. Завидя пассажирку, он тут же вскочил на ноги и подбежал. Клерк-индус помог Джанет сесть, сказал извозчику, куда ехать, и повозка тронулась.

Небо было усыпано миллионами звезд, а огромная луна казалась какой-то оперной, будто ее вырезали из блестящего картона. Ветерок из-за реки доносил последнее теплое дыхание дня, и девушка глубоко дышала, думая, что эта ночь принесет ей, и чувствуя, как по ее телу пробегает какая-то странная дрожь.

* * *

Аэродром был в полумиле от Джумы на плоской равнине у реки. Он не был официальным местом для приема самолетов. Его построили британские королевские военно-воздушные силы во время войны в качестве запасного аэродрома.

Здесь был только один железобетонный ангар, все еще сохранивший камуфляжную окраску со времен войны. Внутри стояли самолеты, сверкая красным и золотым под лучами фонаря-молнии, висевшего на одной из балок.

Драммонд сидел за складным столиком с бенгальцем, у которого на глазу было бельмо. Этого представителя Чанга в Джуме звали Самил. Драммонд наблюдал, как двое носильщиков грузят в самолет длинные узкие ящики.

– А что здесь? – спросил он, пиная ногой один из деревянных ящиков, на котором было аккуратно выведено: «Детали машин, Чангу, эсквайру, Садар, Сикким».

Самил вытащил связку ключей, открыл замок на крышке ящика и поднял ее. Он откинул ткань, и под ней оказались винтовки, уложенные рядами, еще с заводской смазкой.

Драммонд вынул одну из них. Это был автоматический «гарранд». Он внимательно рассмотрел винтовку и нахмурился:

– А это что такое? – И он указал на надпись «Армия Соединенных Штатов» на торцевой пластине приклада. – Не очень-то умно, а? Не думаю, что наши американские друзья были бы довольны.

– Но они же мне это и прислали на сей раз, – пожал плечами Самил. – Спустили остатки по дешевке.

– И все-таки не думаю, что это понравится Чангу.

Драммонд поднял винтовку, шутя прицелился в дверь, где как раз в этот момент появилась Джанет Тейт.

– Что, черт побери, вы тут делаете?! – вскричал он.

– Простите меня, – сказала она с серьезным выражением. – Хамид куда-то ушел на всю ночь. Прежде чем уйти, он сказал мне, что вы здесь. Я подумала, что вы пригласите меня поужинать или еще что-то в этом роде.

– Вот как раз это я и собирался сделать!

Двое носильщиков перестали работать и вопросительно посмотрели на Самила. Драммонд все еще держал винтовку обеими руками, прижав к груди, и Джанет тихо сказала:

– Хамид сказал, что думает, будто вы грузите запасные части для моторов.

Драммонд положил винтовку в ящик, где лежали остальные, вытер руки от смазки холщовым покрывалом и кивнул Самилу:

– Заканчивайте. И ни о чем не беспокойтесь. Я все улажу.

Он повернулся и поправил галстук.

– Как вы попали сюда?

– Приехала на тонге из отеля. Я попросила извозчика подождать.

– Так поедемте же.

Он взял ее за руку, ощутил какое-то отторжение и понял, что в известной мере разочаровал ее. В экипаже она молча сидела в своем углу так далеко от него, как это только было возможно, и Драммонд фыркнул.

– Мне очень жаль портить представление о крупном контрабандисте, перевозящем оружие, но Али прекрасно знает, что именно я перевожу из Сиккима в ящиках с надписью «Запасные части».

– И все это знают, в том числе и сам хан?

Он взял ее руку в темноте и крепко сжал ее.

– Видите ли, я все сказал вам, потому что скоро со всем этим покончу, и под занавес – никаких накладок. Мне это так надоело.

– Продолжайте, – сказала она.

– Есть такой китайский джентльмен по имени Чанг, там, в Садаре. Он здесь уже шесть или семь месяцев. Считается, что он торговый представитель, но, скорее всего, он агент китайского Национального Правительства на Формозе. Он достает оружие, а я переправляю его через границу в Тибет.

– Чтобы помочь тибетским партизанам, которые борются против коммунистического правительства?

– Совершенно верно.

Она приблизилась к нему, коснулась его руки и со вздохом облегчения сказала:

– О, Джек, я так рада!

– Однако же странно слышать такое от чистой квакерской девушки! – воскликнул он. – Но только не воображайте что я – герой! Я делаю это за приличные наличные деньги, а вовсе не из идейных соображений.

– И вы не видите никаких шансов у тибетцев победить китайцев?

Он невесело усмехнулся: