– Эй, Стас? Ты чего остановился? – послышался голос Ксюши.

Я судорожно вздохнул, пытаясь продолжить, пока горло еще до конца схвачено судорогой чувств:

– Да, н-н-ничего, – пробормотал юноша. – Просто странно это как-то.

— В эту ночь началась Катастрофа. Глубокой ночью дом начало трясти, а жили мы в хлипкой панельной девятиэтажке… Будто ножницами отрезало… Половина дома рухнула, полностью превратившись в бетонный хлам. И никто там не выжил… А я как дурак стоял на краю пропасти, что начиналась сразу за порогом нашей спальни и смотрел в темноту. Туда, куда рухнула детская… Где пропал Женька…

– Что странно? – не поняла Ксения.

Горло сдавил спазм, в груди быстро разгорался пожар, но душа как будто освободилась. На глаза навернулись слезы, но я прокашлялся и закончил:

Но Стас ответить не смог, потому что совсем рядом вдруг раздался дикий вопль. Глаза Ксюши расширились от ужаса, а Станислав подскочил так, что едва не выпрыгнул из ботинок. Затем крик раздался еще раз, совсем близко. Вцепившись в цевье карабина, парень развернулся и всего в двадцати шагах от них увидел её – длинноволосую стройную женщину, которая появилась будто из ниоткуда. Она была закутана в рваную хламиду, по которой нельзя было определить, чем эти тряпки являлись раньше. На ногах – какие-то куски резины, примотанные веревочками к голеням. Пальцы с длинными ногтями постоянно сжимались и разжимались в такт тяжелому хриплому дыханию. Зарычав и показав длинные клыки, существо неторопливым шагом двинулось навстречу Стасу.

— Я не сразу заметил изменения в ней… Только уже при жизни в Гарнизоне. Почти через полгода после начала Катастрофы… Что-то в ней сломалось… Стала заговариваться, нести какую-то чушь. Появилась бессонница, спит по три-четыре часа в неделю. Да и то с кошмарами… Вичка возомнила, будто это я виновен в смерти сына… И, наверное, отчасти она права…

– Сгинь! – заорал юноша, вскидывая оружие. Но существо, кем бы оно ни было, продолжало двигаться вперед. Вот оно уже в пятнадцати шагах. В десяти… И тут Стас зажмурился от страха и дернул спусковой крючок. Раздался грохот выстрела. Открыв глаза через пару секунд, парень увидел, что напротив него никого нет. И это испугало его еще больше.

Я замолчал. Ком в горле никуда не пропал, и дышать стало тяжело. Обычно после этих воспоминаний, как было все три года, мне хотелось застрелиться. Даже во сне я пускал себе пулю в лоб. Суицид стал моей навязчивой идеей… Но сейчас я готов был расплакаться. Впервые я не хотел смерти… Но легче от этого не стало. Все вернется, как только я вновь вспомню окружающую действительность. Вспомню слова Вички, вспомню тварей и груз ответственности на плечах…

– Призрак! – воскликнул Станислав, чувствуя, как трясутся поджилки.

– Успокойся ты! – раздался рядом голос Савелия. – Какой еще призрак? Мутант это был!

— Да брось ты, хантер, — тихо, но твердо подал голос Джеймс. — Не виноват ты ни в чем. Не мог ты даже подумать о том, что может произойти. Не вини себя зря… да и супруга твоя тоже не виновата… Жизнь такая тварная… Нужно искать выход и идти к нему. Не терзайся…

– Мутант?! Но он выглядел как человек. К тому же я выстрелил в него. И где труп? Где?! С такого расстояния я должен был его враз положить.

Удивительно, но после этих слов коммандос (пиндосы, американцы!) вдруг стали ближе. Никаких утешений и соболезнований. Простые слова правды…

– В небо пулю ты пустил, – хихикнул Савелий. – У тебя же руки тряслись, как у пьяного. Да и сейчас ты трясешься весь. В общем, не попал ты в эту страхолюдину. Ускользнула она через щель в заборе, через которую, кстати, и вышла до этого.

Я ехидно усмехнулся, скрывая благодарность и слезы на глазах. С неприкрытым сарказмом буркнул:

– Но ведь я тоже видела, как Стас попал в эту… в это, – тихо сказала Ксюша. – И пуля прошла насквозь…

— Вот уж не ожидал от американцев такой чувственности.

Дэйсон удивленно поднял бровь, спросил:

– Да не глупите вы, – прорычал Сава, – промазал Стасик наш. Над правым плечом пуля прошла, лично видел. В общем, пошли лучше отсюда, а то хрен знает, сколько еще тут этих дикарей водится…

— По-твоему, мы автоматы?

Группа двинулась дальше, хотя Станислава все еще трясло. Миновали заброшенную заправку и таинственного назначения металлическую вышку рядом с ней, заржавевшую и покосившуюся. Савелию показалось, что поблизости кто-то копошится, поэтому ребята остановились и некоторое время прислушивались к тому, что творится за забором. Однако в промзоне царствовала все та же тягучая тишина, нарушаемая изредка лишь ветром, играющим с листами жести.

— Да нет, просто… — замялся я, но понял, что действительно ляпнул глупость. — Извините, ребята. Нагрубил я по-хамски. Нервы…

— Вы, русские, всегда испытывали нездоровую ненависть к американцам, — обличающе произнес Скэндел. — Прямо дьяволов из нас делаете.

Но вскоре они обнаружили труп в противогазе и в костюме химзащиты. Тело было словно раздавлено чем-то тяжелым, а левая рука отсутствовала полностью. Так что дальше им пришлось шагать, держа наготове оружие и каждую секунду ожидая нападения. Позади остался перевернутый грузовик-«миксер», обросший плесенью подозрительного синего цвета, затем друзьям попалось несколько ярко-оранжевых луж. А один раз им пришлось пролезть прямо сквозь старый, прогнивший, покрытый грязью автобус (рядом с ним была лужа все того же странного цвета, которую никак было не обойти, а наступать в эту непонятную жидкость не хотелось никому), внутри которого до сих пор сохранились останки пассажиров. На столбе рядом с автобусом Стас прочитал название остановки: «Завод ЖБИ № 7» и некоторое время думал о том, что же это может означать. Надо же было хоть немного отвлечься от мрачных видов и еще более мрачных мыслей о том, что эта жуткая промзона, похоже, не кончится никогда.

— Скэн, прекрати, — шикнул Джеймс.

Но я уже принял вызов и криво усмехнулся, согласно покивал.

– Остерегайтесь выходить ночью на болота… – бормотала Матрена, – когда силы зла властвуют там безраздельно… Если рассудок и жизнь… дороги вам… заклинаю, держитесь подальше от торфяных болот…

— Ага, будто вы, янки, обожаете русских.

«Опять она за свое, – вяло подумал Стас. – Блин, пожалуйста, будь это хоть чем угодно, но пусть поскорее останется позади!

– Эй! Что за хрень? – внезапно спросил Савелий. Группа послушно остановилась, ожидая увидеть уже что угодно, вплоть до ворот в Ад посреди дороги.

— Но неприязни не испытываем!

– Кажется, я видел человека, – сказал Савелий. – Есть здесь кто-нибудь?!

— Неприязни? — удивленно поднял брови я. Потом безмятежно добавил, соглашаясь: — Конечно, не испытываете. Особенно в фильмах и компьютерных играх, вволю настреляв русских. Какая тут уж неприязнь?

– Глупо спрашивать, – буркнул Стас, – это могут быть очередные мутанты.

– Или люди со станции метро, – возразила Ксения.

Джексон уязвлено замолчал, почесал горбинку на носу, но крыть было нечем. За него вступился Джеймс.

И тут в воротах действительно показалась человеческая фигура. Правда, человека она напоминала только силуэтом, потому что все остальное – заросшее длинными волосами тело, кривые когти на руках и ногах и желтые, налитые кровью глаза – больше напоминало хищного зверя. Зарычав, существо бросило в ребят камень, едва не попавший в голову Матрене. А затем мутант сорвался с места и, сжимая в лапе стальную арматурину, помчался прямо на них. Но добежать не успел – раздалась автоматная очередь, и дикий житель промзоны грохнулся на землю, обильно заливая кровью асфальт.

— То было после войны, Константин. Наши государства заставляли нас ненавидеть друг друга.

– Это что еще за..? – Стас не договорил, потому что навстречу им выбежало еще несколько дикарей, вооруженных палками, булыжниками и арматурой. Двое из нападавших сразу же упали навзничь, срезанные автоматной очередью, еще одного убил Станислав, всадив пулю из карабина прямо в живот мутанту. Следующий его выстрел был не так точен – целил в голову, а попал по касательной, оторвав полузверю ухо. Дикарь завизжал и, остановившись, волчком завертелся на месте. Двое его собратьев, не успев остановиться, по инерции натолкнулись на подранка, и все вместе повалились наземь.

– Всех не перестреляем! – прокричал Сава. – Тикаем отсюда! Живо!

Я кивнул, подбадривая. С благодушной горечью сказал:

Друзья бежали, чувствуя, как за их спинами нарастает гвалт и гомон, как топот вражеских ног, раздается все ближе и ближе. А между тем сил на беготню у Стаса оставалось все меньше: «Проклятый респиратор! Сдернуть бы его да выкинуть на фиг… Но тогда гораздо больше гарантий сдохнуть от радиоактивной пыли. Да и не поможет это. Все равно догонят. Как пить дать догонят… Ну уж нет! Помирать, так с музыкой!»

— Заставляли. Иначе не было бы национальной идеи. Что коммунизм — дохлая крыса, что дерьмократия — расписанная под хохлому шлюха. Потому и пытались друг друга убедить, что правы мы, а не вы.

Стас резко развернулся и вскинул оружие. Практически одновременно с ним то же самое проделал и Савелий. Вот только стрелять было не в кого. Враги уже улепетывали со всех ног. Прошло несколько секунд, и они скрылись за поворотом, оставив путников в гордом одиночестве.

Дэйсон озадаченно посмотрел на товарища, видимо до конца не понял смысл моих слов. Но ободренный миролюбивым тоном бодро сказал:

— Но ведь после развала Советского Союза мы больше не враждуем?

– Что за… вот гады, – у Стаса даже не было сил возмущаться. Он стоял и давился бессильной злобой: «Что за дела? Даже героической смерти и то лишили. Оставили загибаться самим здесь, твари помойные! Гребаные мутанты. Гребаная промзона. Гребаный респиратор. Гребаное Все!»

— Враждовали, — кисло поправил я, с дурной педантичностью не оканчивая спор. Затевать демагогию на тему отношений двух сверхимперий, одна из которых давно почила под могильной плитой истории и даже старики в буденовках все реже и реже ее вспоминают, не хотелось. Кажется, что все это бренно… нет, бренно — слишком пафосно. Так же, как и разговор о «миру — мир» во время Армагеддона. Скорее — глупо!

– Мы вышли за… границы… Мордора, – прошептала Матрена, давясь кашлем. – Темный Властелин больше… не властен… над нами!

— Когда враждовали? — поразился Джексон. — Разве были вооруженные столкновения?!

– Вышли? – пробормотал Стас. И, обернувшись, увидел жилые высотки. Промзона на самом деле закончилась.

Я покачал головой.

– Ур-р-ра! Жизнь! – заорал юноша. – Здесь даже дышится легче.

— Когда вы победили в холодной войне. Когда наша партия устала потихоньку разворовывать страну и одеваться в одинаковые коричневые одежды. Когда рухнула страна, а с ней и надежды миллионов людей. Ваша идея о свободе и развлечениях победила. А еще мы враждовали, когда быстро пресытились вашим ширпотребом. Макдоналдсом, порнографией, грязью… тогда мы и враждовали, что слишком поздно осознали себя державой, начали отвергать губительную западную идеологию и взращивать свою. Хотя, конечно, вы нас многому научили этим. Да и благодаря уже более-менее отработанной вами финансовой системе и компьютеризации мы быстро выпрямились…

И это было правдой. Исчезла давящая тишина, царящая в промзоне. Друзья тихонько побрели дальше, рассматривая обыкновенные семнадцатиэтажные дома так, будто они были одним из чудес света. Миновав высотки, ребята увидели слева несколько длинных двадцатидвухэтажных домов, по форме напоминающих свечи, и стоящую неподалеку небольшую изящную церковь, купола которой сверкали в лунном свете.

— Что значит «грязь»? — хмуро, почти враждебно спросил Скэн. — Порнография и фастфуды я еще понимаю, но что значит «грязь»?

– Красиво… – прошептала Ксения, залюбовавшись видом.

— Ой, ну не надо ля-ля, хорошо? — довольно грубо отмахнулся я. Тема и впрямь раздражала. Ну а кому приятно обсуждать собственные проигрыши?! А ведь русский человек в то время, время перестройки и после нее, действительно проиграл войну. Бригады, алкоголики, воры и извращенцы с лентяями. Вот тогдашнее население… ах, нет, забыл обедневшую и никому ненужную интеллигенцию. Те, кто посмелее, — сбежали в Штаты, те, кто попатриотичнее, — остались. Для вас ведь не секрет, почему американцев в Европе не жалуют… Впрочем, как и нас, русских. Только нас боятся, как боялись всегда. И не понимают.

– Давайте подойдем поближе, что ли, – сказал Савелий.

Группа направилась к церкви, недалеко от которой обнаружился небольшой бульвар, где жилых домов было больше. Неужто им действительно удалось вырваться с той жуткой территории, которую по какому-то недоразумению прозвали улицей? Да еще и Южнопортовой. Всем хотелось поскорее найти метро…

— А нас? — тоже хмуро спросил Дэйсон.

– Интересно, а кем же были эти твари, которые напали на нас? – задала вопрос Ксюша. – Они звери или все-таки люди?

— Потом стали и вас боятся, — нехотя согласился я. — После того как осознали, что маска арлекина, шута, сексуальных свобод и жирного жителя общепита, всего лишь маска. А настоящее ваше лицо — авианосцы, банковские системы, ракеты… еще бы чуть-чуть — и в мире осталось бы только две сверхдержавы. Вы и Китай. Мы бы догнали быстро… но не теперь… теперь уже можно плевать на все с высокой колокольни…

– Не те и не другие, – внезапно сказала Матрена. – Это были слуги сумрака.

В развалинах повисло неприятное напряженное молчание. Чувствовалось, что глупый спор, что так неудачно затеял Джексон, готов был перерасти в драку. К счастью, все опомнились очень быстро. Да и сыграло свою роль ушата ледяной воды — напоминание о Катастрофе. Чтобы как-то сбросить напряжение, я иронично спросил:

– Чего-о? – воскликнул Стас.

– Слуги Темного Властелина. Он мечтает уничтожить нас и попытается сделать это снова, если мы попадемся ему…

— А вы ничего случайно с собой не прихватили? Ну всяких штучек из фильмов о Джеймсе Бонде? Вы же секретные агенты!

– Ну все! – взорвался Станислав. – Я понимаю, конечно, что ты девочка начитанная, и все такое. Но нельзя же нести этот бред постоянно. Про властелина какого-то, про Мордор и всякую прочую чушь. Ты заколебала этим, слышишь меня? ЗАКОЛЕБАЛА!

Матрена ничего не ответила. Только захлюпала носом, рухнула на колени и затряслась от рыданий. А парню внезапно стало очень стыдно за свой срыв: «Ну что такого, ну несет всякую чушь девчонка. Сам-то я тоже хорош, едва не сошел с ума в этой промзоне, даже призраки померещились».

Джексон, первым уловив истинный смысл вопроса, гордо фыркнул и отвернулся. Мол, мы такие важные и в сбросе напряжения не нуждаемся. Зато Джеймс мгновение непонимающе смотрел на меня, потом хмыкнул и весело сказал:

– Эй-эй, – пробормотал парень, прикоснувшись к дергающемуся плечу Матрены. – Ты это… прости, если что. Я сгоряча. Просто эта Южнопортовая, она… ЭЙ!

— Конечно, прихватили. Вот сейчас я нажму эту кнопку на кулаке, и средний палец с реактивной скоростью выпрямится, правильно указав нужный путь халявщикам…

Девушка вдруг упала на асфальт и затряслась в конвульсиях. Похоже, у нее был очередной приступ. «М-да, только этого еще не хватало», – подумал Стас.

– Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла. Свирепа, дико сильна, ненасытна, сражение с ней невозможно. Мужество здесь не поможет; одно здесь спасение – бегство… – забормотала девушка, не видя и не слыша ничего.

Я расхохотался. Вот уж не ожидал от американцев такого юмора. Ей-богу, только русский может так шутить! Или врач. Раньше я не замечал у юсовцев черного юмора, все больше шутки вроде: «Хей, Годзилла поцарапала мою машину! Вот сейчас ей задам!»… Или ему…

– Эй, что за хрень? Вы тоже это видите?! – воскликнул вдруг Савелий. Подняв глаза, Стас в который раз за ночь обомлел. Потому что прямо перед ним стоял дом, которого еще минуту назад здесь не было.

Обычная блочная пятиэтажка. Такие парень видел на каждом шагу в городе, особенно на той стороне реки. Вот только эта, в отличие от других, была со вставленными окнами, и в некоторых из них горел свет. Вдобавок ко всему этот дом казался словно сотканным из воздуха. Сквозь него были видны деревья и другие жилые высотки, да и стоял он так, что дома-«свечки» сейчас будто частично находились прямо в нем.

Уже полностью забыв глупый спор, я спросил:

– Ого… – прошептала Ксения. – Да как это может быть?

— А от вашего командования не поступало никаких сообщений перед Катастрофой?

– Понятия не имею, – пробормотал Савелий. Стас же, словно зачарованный, смотрел на это необыкновенное видение и не мог оторвать от него глаз. Дом казался таким уютным и безмятежным, что не хотелось даже шевелиться, чтобы не будить его обитателей – ночь же на дворе все-таки, люди спят…

И тут что-то произошло. Юноша даже не смог в полной мере ощутить метаморфозу – слишком краткой по времени она была. Но чувство покоя вдруг исчезло, наступила та же напряженная тишина, что царила и на Южнопортовой. Это длилось какой-то миг, а затем…

Затем раздался оглушающий грохот, и пятиэтажка внезапно стала рассыпаться и исчезать в клубах черного дыма и бетонной крошки. Из дома послышались крики ужаса и боли. А Стаса вдруг охватил такой приступ жути, что он сам взвыл, не в силах сдержаться. Ноги парня подогнулись, и он без сил опустился на асфальт рядом с Матреной. Тут же рядом рухнули и Ксюша с Савелием. А дом все продолжал рушиться, и крики его обитателей терзали неосторожно забредших сюда путников сильнее, чем любая беготня в респираторах.

– Спасение – бегство! – шептала Матрена, продолжая корчиться. – Бегство. Бегство…

– Надо идти! – попытался крикнуть Стас, но из его горла вырвался только сдавленный шепот. – Иначе погибнем. Давайте ребята, встаем…

Встать получилось не с первого раза. Но все же в конце концов парням удалось подняться самим и поднять на ноги Ксюшу. Дом-призрак тем временем снова стал целым на какой-то миг, но тут же опять начал разрушаться. Новая волна ужаса и боли захлестнула Стаса.

– Боремся, ребята, боремся, – надрывая глотку, кричал Стас. – Сава… Помоги с Матреной!

Схватив обессиленную девушку под руки, ребята медленно поволокли ее мимо церкви. Улиц перед ними было несколько, но выбора почти не оставалось: либо тащиться прямо сквозь призрачную пятиэтажку, либо идти назад на Южнопортовую, либо свернуть куда-то налево, подальше и от того, и от другого. Конечно же, друзья выбрали третий вариант.

А дом-призрак продолжал все тот же замкнутый цикл, восстанавливаясь и разрушаясь, разрушаясь и восстанавливаясь. И каждая «волна», исходящая от него, подрывала силы и без того измученных путников. Шаги их становились все медленнее. К тому же воздух стал густым, да и ветер, какой-то странный и ледяной, бил Стасу прямо в лицо, будто началась сильная пурга. Да еще и Матрена стала тяжелее камня. Вот-вот упадет и раздавит. «Эх, упасть бы прямо сейчас да умереть вместе с жителями той несчастной пятиэтажки, которые погибли задолго до моего рождения, – думал совершенно опустошенный и обессиленный Стас. – Ну уж нет. Нас так просто не возьмешь. Мы сделаем еще шажок. Еще два. Три…»

И вдруг все закончилось. Словно рукой сняло тяжесть, усталость и боль. Стас и Савелий удивленно уставились друг на друга. Глубоко и с наслаждением вдохнула воздух Ксюша. И Матрена, до этого висящая безвольной куклой на руках парней, вдруг встрепенулась и вскочила на ноги. Друзья находились среди бывших жилых многоэтажек – обычных, из кирпича и бетона. Дома-«свечки» виднелись далеко позади, а призрачная пятиэтажка растворилась в воздухе, словно и не было ее.

– Да-а-а, дела, – выдохнул Савелий. – Что это за хрень такая была, а? Я думал, дуба дам…

– Не знаю, ребят, – задумчиво произнесла Ксения. – Вот только я каким-то образом поняла, что все эти люди давным-давно умерли вместе с домом. Взорвали его вместе с жителями. И теперь их неупокоенные души вынуждены переживать боль и страх снова и снова. Вот только как я узнала это – не знаю, хоть убейте.

– И приглашали они нас вместе с ними умереть, – поежился Стас. – Ух, не дай бог пережить это снова…

– Ребят, давайте тикать отсюда, – усталым голосом сказал Савелий. – А то вдруг это видение исчезло ненадолго, а потом появится и снова нас загипнотизирует. Да и вообще, доберемся мы до метро когда-нибудь или нет?

– Эй! Эй вы, а ну не двигаться! Оружие на землю! – внезапно раздался совсем близко чей-то голос.

Повернувшись, ребята увидели трех мужчин, неторопливо приближающихся к ним. И у каждого в руках был автомат. Один из них направил оружие в небо и выстрелил одиночным.

– Вы что, оглохли? Или по-русски не понимаем? Бросьте пушки, я сказал!

– Ну вот, час от часу не легче, – пробормотал Савелий и швырнул автомат на землю.

Глава 7

КОНФЕДЕРАЦИЯ ПЕЧАТНИКОВ

Худа без добра не бывает. Рано или поздно подфартить им должно было. На поверку трое этих вооруженных людей оказались сталкерами с Печатников[4], а не очередными бандитами. И метро было уже совсем близко, так что вскоре Стас, Савелий, Ксения и Матрена уже рассматривали убранство станции. Оружие у них все-таки отобрали, справедливо полагая, что незнакомцев до выяснения обстоятельств лучше держать безоружными. Ребята прошли обязательный процесс дезактивации и теперь толпились возле южных гермоворот. Сопровождающими были те трое «спасителей», которые так вовремя подобрали путников на поверхности. Кто знает, нашли бы они без помощи этих мужчин вход на станцию или нет. Командир сталкеров представил сначала своих людей, после чего назвал свое имя. Самым большим оказался Томилин, или Том, как звали его друзья. Он разглядывал ребят, и улыбка не сходила с его лица – не наглая, а вполне дружелюбная. Хмурился Иван Данилов – еще один сталкер из отряда: ему явно наскучило торчать здесь, и он мечтал оказаться уже в своей палатке и отдохнуть после непростой вылазки. Но командир, Олег Немов, не спешил, раздумывая о том, как поступить с гостями. Коротко остриженная голова и массивный подбородок придавали его лицу суровый вид, взгляд был внимательный и строгий, но без агрессии. Наконец, судя по всему, он решил, что делать, и повел ребят к краю платформы. На ходу бросил, обращаясь к своим людям:

– Отведем гостей к Андрею Павловичу, надо доложить о нашей находке.

Станция Печатники поражала своими просторами. Стас, Савелий и Ксения привыкли к низеньким сводам подземелий Коломенского, потому теперь с восхищением глядели по сторонам, осматривая вполне себе рядовую станцию московского метрополитена.

– Прикольно, – вырвалось у Савы. – Здесь столько места, стены и пол каменные.

Суета, царившая на станции, также удивила ребят. Было раннее утро, станция просыпалась, народ собирался на работу, на фермы. По платформе уже сновали заезжие торгаши, предлагая свой товар и различные услуги. Один мужчина в сторонке что-то горячо шептал двум другим, Стас краем уха расслышал, что они говорили о какой-то охоте на недавно завезенных на Пролетарскую невероятных существ. Но сколько стоит такое удовольствие, парень не расслышал, да и сдалась ему эта охота. А мужчина тот заметил, что Стас на него уставился и прикрикнул:

– Иди, иди, чего здесь крутишься? Бездельник!

— Нет, — пожал плечами Дэйсон и подбросил в костер доску.

Стас поспешил дальше, успев подхватить Матрену под руку, когда та неловко споткнулась на ровном месте и чуть было не упала. Она благодарно взглянула на своего принца-спасителя, а тот уже утаскивал Матрену за руку дальше, и она совсем не сопротивлялась.

— А потом вы не пытались связаться?

Хаотично расставленные ветхие палатки, жилища из фанерных и жестяных листов людей явно побогаче, лотки торговцев – все смешалось в этом каменном мешке со сводами, подпираемыми колоннами.

– Нам сюда, – коротко бросил Немов, показывая рукой направление. Вскоре они оказались в подсобных помещениях за станцией. Тучный охранник на входе даже не поднялся навстречу, а лишь проводил командира сталкеров задумчивым взглядом. Похоже, Немов здесь пользовался авторитетом. Данилов и Томилин остались снаружи, напустив на себя скучающий вид.

— Пытались, да вот только ничего не работало…

Возле двери в конце коридора перед Немовым неожиданно выросла фигура мужчины, который пытливо оглядел процесссию, отвел командира в сторону и о чем-то с ним горячо зашептался, бросая изредка взгляды на ребят. Немов отвечал коротко. Последние слова Стас расслышал:

– Корниенко, мне плевать, может он или нет. Он примет нас сейчас, у меня дел по горло, а водить за собой мальцов этих я не намерен.

— Разве у вас не было всяких примочек на крайний случай? Типа штуковин, что собираются из пуговицы и передают сигнал в штаб?

Затем он отодвинул своей лапищей покрывшегося испариной собеседника и толкнул дверь. Жуткий скрип заставил Стаса, Ксению и Савелия поморщиться. Матрена же упорно делала вид, что она сейчас где-то далеко и решает, очевидно, неподвластные человеческому уму задачи. А может, отправилась в неблизкое путешествие за новым пророчеством. Немов приглашающе махнул им рукой – мол, идите за мной, – и сам вошел в комнату.

Американцы заулыбались, но Джексон мрачно ответил:

– Стучать не пробовал? – Человек, сидящий за столом, излучал власть и был жутко недоволен вторжением. Видимо, это и был тот самый Андрей Павлович.

– До тебя достучишься, ага. Твой верный пес мне так долго втирал, что ты занят, я уже начал верить.

— Не было у нас таких штук. Мы вообще оказались в вашей стране случайно…

Андрей Павлович поморщился от такой наглости, но смолчал, лишь заиграли желваки на его лице. Но тут же с интересом принялся разглядывать остальных гостей.

– Кто такие? На жителей Конфедерации Печатников не похожи, да и не встречал я вас раньше. Челноки? По делу?

— Слушай, а правда, что это вы, американцы, что-то испытывали? — вдруг спросил я, совершенно не в тему. — Ну, что привело к Катастрофе?

— Даже если и правда, хантер, мы ничего об этом не знаем, — горько улыбнулся Джеймс. — Для нас Катастрофа как мешком из-за угла, как говорите вы, русские. Сначала думали, что это ваших рук дело, потом…

«Интересно, – подумал Стас, – чем это мы от местных так отличаемся?» Оглядел себя и остальных и мысленно согласился с человеком за столом. Сам Стас был одет, как обычно, в просторную, не стеснявшую движений фуфайку, которая была велика ему, и в штаны, такие застиранные, что из черных стали уже серыми, зато удобно облегали тощие ноги. В Коломенском это выглядело нормально, а здесь он казался себе каким-то пугалом. «М-да, хорош принц», – подумал он. Рубаха Савы из запасников музея – серая, с красной вышивкой по вороту, пусть и поношенная, – резко отличалась от защитной одежды, какую носили большинство жителей станции, как, впрочем, и его мятые просторные штаны из грубой ткани. Ксюша тоже была в чем-то вроде длинной рубахи и в берцах. Стас даже невольно засмотрелся на ее длинные, бледные ноги. А Матрена в своем мешке с тремя дырками и вовсе производила сногсшибательное впечатление. Стоило бы подобрать ей что-то более подходящее, коли уж довелось им оказаться здесь, в метро.

— Что потом? — невольно подался вперед я.

– Не челноки они, – ответил за ребят Немов. – Подобрал на поверхности.

— Не обижайся, хорошо? — вдруг стеснительно извинился Джеймс.

– А ты всех, словно бездомных котят, домой тащишь?

— Обещаю! — с комедийной торжественностью поднял ладонь я в дурацкой надежде на то, что занавес тайны приподнимут.

– Я помогаю, – угрюмо ответил Немов. – Ребята молодые, неопытные, явно в беде были. Из промзоны выбежали, мы на них и наткнулись.

— Потом поняли, — подозрительно смотря мне в глаза, не обижусь ли, аккуратно продолжил американец, — что Россия слишком отсталая страна, почти Африка, так же как все страны СНГ. Пришли к выводу, что, скорее всего, это дело рук Китая, одной из важнейших и опаснейших стран мира. После США. Прости…

– Ну-ну, – недоверчиво протянул Андрей Павлович, – а даже если и так, зачем нам лишние рты? Или у нас продуктов до хрена?

— Да ничего, — отмахнулся я, хотя обидно и впрямь было. Хотя чего же я хотел, что въевшиеся в гены воровство и лень русского народа пройдут даром? Между тем, американец закончил:

– Д-да не волнуйтесь вы так, мы у вас не задержимся, – вступил в разговор Стас. Сидящий за столом человек ему сразу не понравился, да и оставаться на станции, когда начальство не благоволит тебе, плохая идея. Дадут самую грязную работу за гроши, еще и придираться постоянно будут.

— Так что, Костя, никому ничего не известно. Как неизвестно нам, что там, за океаном…

Схожие мысли царили в головах Савелия и Ксении. А Матрене было все равно, лишь бы принц был рядом. Она стояла и молча любовалась своим спасителем, который сейчас общался с этим противным дядькой.

Я задал вслух вопрос, что много раз уже задавал себе в мыслях, хотя и сам боялся найти на него ответ:

– И куда же вы дальше пойдете? – ехидно поинтересовался Андрей Павлович.

— Неужели этот ад захлестнул весь мир?!

– Это мы еще не знаем, а куда лучше?

Снаружи раздался далекий и тоскливый вой.

Мужчина в ответ на эти слова лишь расхохотался.

Твари «метели» выходили на ночную охоту. Мы молчали, прислушиваясь к доносящимся звукам, невольно подчиняясь древнему инстинкту и двигаясь к костру.

– Нет, ты слышал? – отсмеявшись, спросил он Немова. – И кого ты привел на наши головы. Да они же глупенькие какие-то и необстрелянные совсем. Как на таких положиться? Да и выгоды никакой с них.

— А что если это конец света… — вдруг боязливым шепотом сказал Джексон. — Нет! Настоящий! Что если Бог решил уничтожить этот мир!

– Ну а делать что-нибудь умеете? – Андрей Павлович переводил взгляд с одного лица на другое.

Этот шепот так не вязался с общим представлением о крутом киллере иностранных спецслужб, что я захихикал. Дэйсон покосился на товарища, поморщился, укоризненно сказал:

Ребята молчали, соображали, как бы лучше подать себя, чтобы прямо сейчас не выгнали обратно на поверхность.

– Охотиться умеем, – выпалил вдруг Стас.

— Ты что мелешь?

Мужчина за столом с сомнением оглядел парня.

Секунду Скэн заглядывал нам в глаза, потом привстал, на порядок громче сказал:

– Ох уж эти мне горе-охотники, что-то не похоже. Насколько я понял, это за вами там, – он многозначительно потыкал в потолок, – охотились. А не вы за кем-то.

– Нормально ребята держались, – вступился Немов. – Сам знаешь, что там, в промзоне творится. Мало кто выжил из тех, кто туда сунулся.

– А ты вот выжил, – с явным сожалением прошептал Андрей Павлович, так, чтобы никто не слышал.

— Да вы только подумайте! Неужели вы сами не видите, что происходит?! Настоящий апокалипсис! Люди отвернулись от Бога, как было предсказано в пророчествах и в Евангелии! Катаклизмы, саранча… ну или неведомые твари вместо саранчи…

– Так, а поселим их где, у тебя в палатке? У нас места на станции катастрофически не хватает.

Джеймс, извиняясь, посмотрел на меня, потом нахмурился и сказал строго:

– У Черствого поселим, – ответил Немов, – пару дней его не будет, а завтра наш главный возвращается с Ганзы и пусть решает, что с гостями делать.

– Правильно, – неожиданно быстро согласился Андрей Павлович, – пускай у него голова и болит. А мне, кхм, насрать. Идите уже. – И он принялся энергично тереть виски. – Корниенко мне там позовите. И на выходе дверку-то придержите, скрипит она очень, голова раскалывается и без ваших молокососов с поверхности.

— Джексон, прекратить нести чушь!

На удивление, разговор, грозившийся затянуться надолго, неожиданно быстро пришел к своей развязке. По крайней мере ближайшие пару дней можно было не задумываться о безопасности и ночлеге, а походить, осмотреться, узнать, как и чем люди в метро живут. Немов молча шел впереди, уверенно ведя гостей к их временному жилищу. Наконец они остановились перед затертой практически до дыр палаткой, командир сталкеров откинул полог:

— Почему чушь?! — не на шутку разошелся коммандос. С истерической жестикуляцией вскричал с неожиданно прорезавшимся акцентом: — Разве в моих словах ошибка?!

– Располагайтесь. На два дня она ваша. Скажу, чтобы вам притащили еще один матрац, чтобы не ютились на одном.

— Тогда почему нас всех не замочили? — спросил я, с трудом уняв нервный смешок. Хотя, сказать по правде, слова американца неприятно кольнули.

Палатка была обставлена по-спартански – ничего лишнего: брошенный на пол матрац, укрытый какой-то мешковиной, кривая тумбочка и два мешка с барахлом. Вот и все убранство.

— Так, еще не конец! — замогильным шепотом ответил Скэн. — Все еще продолжается.

– Черствый у нас – минималист, – следя за реакцией гостей, усмехнулся Немов. – Но здесь тепло и спокойно, вас никто не тронет. Всяко лучше, чем на поверхности.

– С-спасибо, – поспешно ответил Стас.

Этот сталкер, столько сделавший уже для них, и впрямь подвернулся очень вовремя. Не встреть они его с отрядом на своем пути, кто знает, что было бы с ними сейчас. Может быть, монстры обгладывали бы уже последние их косточки.

Джеймс поежился, глядя в полусумасшедшие глаза напарника. Уже не так строго спросил:

Матрац принесли быстро и свалили его в другом углу палатки.

— Ты хочешь сказать, что мы все обречены?

– Кто с кем спит? – с улыбкой до ушей спросил Савелий. – Жребий тянуть будем или так договоримся? – засмеялся он.

– Дурак. – Ксения недовольно взглянула на него. – Думай, что говоришь.

В развалинах наступило молчание. Треск огня с трудом перекрывал вой «метели», языки пламени отбрасывали зловещие блики на хмурые лица.

– Да я же шучу, – попытался оправдаться Сава. – Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Матрацы широкие, думаю, интересами ночью не столкнемся.

К обеду друзья прилично проголодались и за пару патронов получили в столовой немудреную похлебку: в зеленоватой жиже плавал малюсенький кусочек мяса, который и мясом-то было сложно назвать. Но еда была принята с благодарностью, и за пару минут дымящееся варево исчезло в их ртах, будто его и не существовало. Еще и тарелки вылизали.

— Наверное, обречены… — уже совсем тихо прошептал Скэн.

Обратно возвращались повеселевшие, недавние испытания на поверхности казались такими далекими и уже не вызывали прежней дрожи в коленках. Да и вспоминать сейчас о них вовсе не хотелось. У соседней палатки они задержались, там женщина рассказывала двум подросткам какую-то байку. Ребята прислушались.

— А что если нет?! — с идиотской надеждой поднял глаза Дэйсон. Посмотрел на меня, словно это я ответственен за Армагеддон.

– Вот и несется он в ночи, глаза дьявольским огнем горят – не глаза, а угли преисподней.

Я нервно пожал плечами.

Стас вздрогнул, вспомнив рассказ старика, деда Матрены, про Темный мир с его провалом: – «Неужели все-таки это темные силы вырвались на поверхность из ада, и старик не бредил?»

А женщина продолжала:

— Бред…

— Почему бред, хантер? — с нездоровым блеском в глазах спросил Джексон. — Бог решил уничтожить все человечество. Часть погибла в катастрофах, остальное довершат твари. Что не так?

– А на цепях, намотанных на его левую руку, яги привязаны. И он то стравливает цепи, то дергает на себя. А яги несутся во весь опор, мелькают лапы с бешеной скоростью, кто вперед вырывается, кто позади, едва-едва под колеса не попадают, зыркают по сторонам своими глазками, полными животной злобы, жертву выискивают. И ревет мотоцикл, выпуская облака сизого дыма, вдохнешь его ненароком и замертво свалишься сразу же. Но это не самый худший вариант, если повстречаешь на пути того байкера. Иначе вынет он всю душу из тебя, без остатка, а тело растерзают яги, разорвут острыми клыками и поднимут свои тупые морды к луне, завоют так, что тоска вселенская проникает в любое живое существо, оказавшееся поблизости, и больше не найти никогда покоя, если услышишь этот вопль исчадий ада.

— А что если погибла только худшая часть? — вместо меня заговорил Джеймс. — Бог, так сказать, решил не до конца уничтожить свое творение! Отлить из Чаши Грехов!

– А что байкер с вынутой душой делает? – полюбопытствовал Савелий.

Женщина вскинула голову и уставилась на новоприбывших.

Скэн со всей серьезностью стал обдумывать слова напарника, а я тихо сказал:

– А зачем, по-твоему, Злу твоя душа?

— У меня сын погиб, Джеймс. Ему год исполнился. За что его-то?

Ответа у Савелия не нашлось, и женщина быстро утратила к нему интерес, посчитав плохим собеседником.

Дэйсон отвел глаза. Извиняясь, проговорил:

– И не убежать, не скрыться от байкера, ибо чудовищная скорость у его мотоцикла, а яги, верные гончие, и того быстрее. А за ним, позади, сноп огненный, и дорога плавится, грохот же чудовищный стоит, словно тысячи орудий разом палят[5].

— Ну… все мы рождены в смертном грехе…

Женщина закончила рассказ, перевела дух, посмотрела на ребят, довольная произведенным эффектом.

— Вы же царя убили!

– П-пойдем, – тихо сказал Стас своим друзьям, – умалишенная какая-то.

Слова прозвучали выстрелом в тишине, так неожиданно, что мы с Джеймсом одновременно повернулись к Скэну. Тот нервно пожал плечами под двойным напором, но все так же уверенно сказал:

Но было видно, что рассказ их впечатлил.

— Ну, вы, русские, царя свергли. Богом избранного! А за это, если верить Писанию, ваш народ проклят до восьмого колена.

Ночь подкралась удивительно быстро. Ребята отужинали жидкой похлебкой в столовой, по очереди помылись из ведер в так называемых душевых. И, к вящему удовольствию остальных, Матрена стала выглядеть почти прилично, насколько это было возможно в подземке. Заснули быстро, а когда Стас и Савелий проснулись вдруг посреди ночи, девушек в палатке не было.

Пока мы с Джеймсом обдумывали новый довод Скэна, тот быстро подсчитал, почти радостно выдал:



— Вот, кстати, седьмое поколение сейчас!

Ночью станция не выглядела дружелюбно. Темнота, как известно, – друг молодежи. Но это была чужая темнота, не родная. Парни в растерянности бродили по станции, натыкались на разбросанные тут и там вещи, не зная, что предпринять. Сунулись было в пару палаток, но из одной на них шикнули, чтобы не мешали спать, а из другой какой-то дед заорал, что сейчас пальнет им вслед так, что мало не покажется. Они уже собирались направиться к Андрею Павловичу в подсобные помещения, как вдруг услышали тихий стон. Звук доносился с путей, и, перегнувшись с платформы, Стас и Савелий разглядели сидевшую там Матрену. Ребята спрыгнули вниз и помогли девушке подняться на ноги.

Я устало потер виски. Театр абсурда начинал раздражать, хотя бы тем, что верить в него совершенно не хотелось. Тогда уж лучше и вправду застрелиться. Мысль показалась настолько соблазнительной, что я даже подвинул КАт ближе. Лишь в последний момент пришлось гневно напомнить себе, что я все еще в ответе за жизнь Вички! Пусть она сейчас и против меня, пусть обвиняет и ненавидит. Но не стоит забывать, что это всего лишь действие болезни. Вдруг в новом Гарнизоне будет настоящий психотерапевт, который сможет помочь? Тогда Вичка станет сама собой и все наладиться.

– Что п-произошло?! С тобой все в порядке? Где Ксюха?

— Царь перед казнью отрекся от престола, — с сожалением, откладывая автомат, сказал я. Американские машины убийства разом расслабились, с самого начала заметив мой жест. Всегда начеку? Мысленно усмехнувшись, я запахнулся в обледенелую тряпку поверх брони. Тепло быстро покидало даже замкнутый комбинезон. — А если отрекся, значит, твоя версия с проклятием отпадает. Мы все в одинаковой… Короче, как говорил мой друг оптимист, — все плохо.

– Да говори же, – встряхнул девушку за плечи Савелий.

— Отрекся? — почти разочаровано спросил Скэн.

Матрена потерла лоб, вспоминая.

— Отрекся? — почти радостно спросил Джеймс.

– Мы с Ксюшей вышли из палатки поговорить, когда вы уснули, ну, чтобы вам не мешать. Пришли сюда, уселись на край платформы, и вдруг увидели, что оттуда, – она показала на южный туннель, – ползет дрезина. Она остановилась недалеко от нас, на нее загрузили пару каких-то мешков, и дрезина отправилась дальше.

Джексон под нашими победными взглядами заерзал, потом вдруг просиял, словно получил божественное откровение. Зловеще посмотрел на нас и спросил:

Савелий вмешался и поторопил девушку:

– А можно ближе к делу?

— А тела?

Матрена кивнула.

— Какие тела? — в один голос воскликнули мы.

– И вот, когда дрезина с нами поравнялась, притормозила, я успела разглядеть двоих неприятных типов, наглых. Они что-то спросили, я не расслышала. А потом вдруг схватили Ксению, зажали ей рот рукой. Я хотела закричать, но оступилась и упала, ударилась о шпалу. И перед тем, как отключиться, успела увидеть, что дрезина поехала дальше. Получается, ее украли? – Матрена переводила взгляд со Стаса на Савелия.

– Пошли, – резко сказал Стас.

Савелий даже удивился такой решимости друга. Они направились к северному туннелю. Там, у блокпоста, двое дозорных рубились в кости у небольшого костерка, едва разгоняющего сумрак. Туннель перегораживала самодельная конструкция из дверей вагонов метро, которая при необходимости могла складываться, пропуская транспорт. В ней были вырезаны отверстия-бойницы. И хоть дальше, как уже знали ребята, находилась станция, входящая в Конфедерацию, меры предосторожности все равно были приняты – «Кожуховскую» держали преступные элементы, бандиты, одним словом. Сейчас в этой преграде был оставлен лишь узкий проход – мимо ни одна дрезина не пройдет незамеченной. А значит, дозорные должны быть в курсе.

— Тела хантеров из твоего звена!

Подойдя к ним, Стас спросил:

— А что тела? — непонимающе нахмурился я.

– Здесь дрезина не проезжала?

Дозорный, щуплый малый, удивленно посмотрел на парня, нехотя оторвавшись от игры в кости.

– Тебе чего не спится? – проворчал он. – Проезжала. С дрезины свалился и теперь догоняешь? – Он взглянул на своего напарника, но тот не счел шутку смешной.

— Ты помнишь странные раны?

– Давно? – продолжал расспросы Стас.

— Странная болезнь? Язвы? — принялся вспоминать Дэйсон.

– Пару часов назад.

— Разрезы будто от лазера? — включился я, стараясь припомнить изуродованные трупы товарищей.

– А куда поехала?

— А что если это раны не от рук людей?! — взахлеб принялся говорить Джексон, стараясь не упустить момент. Пьянея от собственной догадки, торопясь высказаться, он все больше распалялся. — Если это ангелы?!

– Так то наши были. С «Кожуховской», – подал голос второй.

— Что?! — иронически вскинул брови я. Но Дэйсон отнесся к словам напарника более внимательно, даже напустил на лицо задумчивое выражение. Нет! Все-таки они в своей Америке все помешаны на религии. Я саркастически спросил: — Какие ангелы? С нимбами и крылышками? Арфой бьют людей по головам, а струнами, на манер ассасинов, режут на части?

– Наши, – хмыкнул его товарищ. – С каких пор бандиты «Кожуховской» стали нашими?

Я понял, что моей извращенной фантазии подивились даже закоренелые питомцы Диснейленда и Макдоналдса. Коммандос почти по команде захлопали глазами, а Дэйсон, сукин сын, даже чуть отодвинулся. Еще бы перекрестился, подонок!

– С того самого момента, как появилась Конфедерация Печатников.

— Причем здесь арфы? — честно попытался осознать сложности русского языка Скэн, все еще надеясь на то, что я не спятил. — Я не о тех ангелах говорю!

– А вам-то что? Почему ночью шастаете? – Вопрос был задан уже парням.

— А о каких?

– Д-девушку…

— Об ангелах апокалипсиса.

Но Савелий перебил Стаса, пихнув его локтем.

— А какая разница… — попытался закруглить тему я, но тут неожиданно вмешался Дэйсон.

— Подожди-подожди! — торопливо выставил руку коммандос, потом повернулся к напарнику. — Я что-то такое припоминаю… Четверо чуваков на лошадях, которые мочат народ…

– Дело есть к ним. Следующая дрезина когда пойдет на Кожуховскую?

— Лошади? — еще раз проявил я полнейшее незнание конфессии.

– Нет, ты слышал, – загоготал дозорный, – дрезину ему захотелось. Это тебе не маршрутное такси, парень. Надо – пешком топай. Направление одно – не ошибешься.

— Что «лошади»?! — раздраженно обернулись американцы.

– Пошли, – бросил через плечо Савелий друзьям. А им в спину еще долго смеялся развеселившийся дозорный.

Я смущенно улыбнулся:

Когда они отошли на приличное расстояние, Стас повернулся к Савелию:

— Лошади мочат народ?

– Надо было рассказать им.

Скэн трагически вздохнул, спокойно пояснил, будто маленькому ребенку:

– Ага, – парировал Савелий, – да всем здесь плевать на нас. Нужны им лишние проблемы с бандитами. Или думаешь, что ради нас, абсолютно чужих здесь людей, кто-то хоть пальцем пошевелит? Свое дороже всегда. Сами что-нибудь придумаем.

— Ты что, издеваешься? Нет, убивают всадники. Слушай, ты что, не читал Библию?



— Ни в одном глазу, — честно ответил я.