Базел остановил животных тихим, успокаивающим звуком, и Тала помогла Фарме встать на ноги. Девушка немного отдохнула и набралась сил; опираясь на руку Талы, она с трудом выбиралась из кустарника.

– Никогда бы не подумала, что вы сможете их раздобыть. Никогда! Как вы их уговорили? – Тала молча перевела взгляд на меч, и Базел хмыкнул:

– На самом деле это было нетрудно. Торговля – настоящее призвание этого фермера. Думается мне, он смог бы всучить булыжники Пурпурным Лордам. – Он оглянулся на трех лошадей, выглядевших весьма скромно. – У меня дома они бы и на мясо не пошли. Не хотел бы я услышать, что сказали бы старый Кулгар или Хардак, если бы узнали, что я платил за них деньги. – Он попытался представить себе выражение лиц двух капитанов, которые некогда вели юного Базела в первый рейд на бессчетные конские табуны Сотойи. Воображение ему отказало, и он был этому только рад.

– Но как вы их уговорили? – настаивала Тала.

– У меня был тяжелый кошель, но сейчас он стал полегче. Я оставил им все навахкские монеты, и десять минут мы потратили, ломая забор загона и взрывая почву вокруг. Если на них выйдет кто-то из людей Чернажа, он сможет убедиться, как доблестно они пытались меня остановить, не дать мне увести этих жалких кляч… то есть этих благородных животных. Ладно, хватит разговоров, давайте усаживать Фарму в седло.

Ни одна из женщин не имела опыта верховой езды. Тала раз или два проделала путь верхом на муле еще до поступления на службу во дворец, но Фарма вообще никогда не садилась на лошадь. Для уроков сейчас не было времени, да и не в том она была состоянии, чтобы их усвоить. Фарма судорожно вцепилась в высокую луку седла, ее юбка была неуклюже подоткнута. Она старалась не шевелиться, когда лошадь вяло переступала под ней. Базел укоротил стремя и подбадривающе тронул ее за плечо. Это было нетрудно: верхом она как раз сравнялась с ним ростом.

– Не бойся, милая, – сказал он. – Это военное седло, – его ладонь громко шлепнула по коже, – и ты не упадешь.

Она послушно кивнула, когда он обхватил петлей ее талию и пристегнул к кольцу на седле. Он улыбнулся:

– Думаю, что дружище Терл, сын Хирахима, расставшийся с этими клячами, не всегда был фермером. Отсюда и эти седла в его сарае. Нам повезло. Раненые, если они отстают от колонны, погибают. Поэтому их пристегивают к седлу.

Она нервно кивнула, он еще раз слегка потрепал ее по плечу и обратился к Тале. Та разорвала свою юбку и плотно обернула половины вокруг ног. Поэтому она смогла влезть в седло самостоятельно. К счастью, пахотная лошадь под ней была достаточно спокойна и не реагировала на ее неуклюжие, хотя и решительные движения. Базел одобрительно кивнул и показал ей, как регулировать высоту стремени. Поводья она держала в руках, и он без улыбки поправил ее захват. Потом он привязал повод лошади Фармы сзади к ее седлу.

– А как же вы, милорд? – Тала смотрела на третью лошадь, которая стояла неоседланной.

– Ну разве не жестоко было бы водрузить на спину этого несчастного животного кого-то вроде меня? – спросил Базел, приторачивая своей мешок к перевязи. – Пойди найди то четвероногое, что сможет пронести меня хотя бы милю или опередить на той же дистанции.

– Я думала… – Тала замялась, потом продолжила, как бы оправдываясь: – Вас называют Конокрадами, милорд.

– Мы и есть конокрады, но это не годится даже в котел.

– Вы едите лошадей? – Тала взглянула вниз, на свою лошадь, и Базел хмыкнул:

– Только не говорите об этом так громко, вы испугаете бедных тварей. Таких костлявых мы не едим.

Тала заморгала, а Базел опустил уши и продолжил более серьезно:

– Теперь слушайте внимательно, Тала. Чернаж скоро пошлет людей в погоню, если еще не послал. Втроем нам от них не уйти. – Приподняв одно ухо, он взглянул на скрюченную в седле, обессиленную Фарму. Тала молча кивнула. – Если мы не можем убежать от них, надо придумать, как их перехитрить. Именно поэтому я направился на запад, а не на восток, к Харграму, как они должны были подумать. Но, не найдя нас на восточной дороге, даже Чернаж сообразит, что надо искать в других направлениях. – Он помолчал. – Я перекинулся парой слов с Терлом, – продолжал он, – он так же не хочет, чтобы нас сцапали, как и мы сами. Седла на лошадях, которых я «украл», могут возбудить подозрения. По словам Терла, в двух лигах к северо-востоку отсюда есть деревенька Еловый Лог. Знаете ее?

– Еловый Лог? – Тала сдвинула брови в раздумье и покачала головой. – Боюсь, что нет, милорд, – извиняющимся тоном ответила она, и Базел пожал плечами:

– Не удивительно, но вот что я думаю. Дорога там разветвляется, и правое ответвление, восточное, ведет в Чаздарк.

– О! – оживилась Тала. – Я знаю этот город. Я была там с Фрейданом, давно… – Она замолчала, подавляя мучительные воспоминания, и Базел пожал ей руку.

– Хорошо. Мы еще какое-то время будем идти по бездорожью, затем выйдем на дорогу между Еловым Логом и Чаздарком. Там я найду для вас местечко, где затаиться днем. Завтра, когда стемнеет, вы продолжите путь в Чаздарк и прибудете туда к рассвету.

– Мы продолжим путь… – медленно повторила Тала. – А как же вы, милорд?

– Меня с вами не будет, – сказал он.

Она выпрямилась в седле, внимательно глядя на него. Базел снял с пальца перстень, и она приняла его без возражений. Он выудил из сумки кусок пергамента и тоже передал Тале.

– Вы уж простите, что я оставляю столько хлопот на вашу долю, Тала, но только слепой не заметит нас троих вместе. Даже верхом Фарма не сможет двигаться быстро. Им и дня не понадобится, чтобы догнать нас, если они догадаются, в каком направлении нас искать. Нам не удастся доставить Фарму в Харграм, если мы не наведем их на ложный след.

– Что вы имеете в виду, милорд?

– Оставьте лошадей при входе в Чаздарк. Привяжите их в лесу в таком месте, чтобы другой человек смог найти его по вашему описанию. Фарма останется с лошадьми. Потом отправляйтесь на городскую площадь и найдите там купца по имени Лудак. – Он не сколько раз повторил это имя, пока Тала не запомнила его как следует: – Покажете ему пергамент и перстень и скажете, что вас послал я. Объясните, как найти Фарму и лошадей, и скажете, что я велел доставить вас к моему отцу. – Он посмотрел в ее глаза, блестевшие в лунном свете. – Передайте ему, что последняя служба окупает все, но что я буду следить за ним. И горе ему, если он захочет меня обмануть.

– К-кто этот Лудак? – очень тихо спросила Тала.

– Лучше вам не знать лишнего. Если он заподозрит, что известен вам не только как купец, иногда промышляющий контрабандой, он может понадеяться, что Чернаж меня сцапает, и, чего доброго, перережет вам глотки.

Тала побледнела, а Базел ухмыльнулся:

– Спокойно! Лудак знает, что меня голыми руками не возьмешь и я достану его и со дна морского. Он поможет вам добраться до Харграма. Главное, поменьше глядите вокруг себя, чтобы не узнать, чего вам знать не полагается. Понятно?

– Да, милорд. – Он начал было отворачиваться, но она схватила его за плечо: – Это я понимаю, милорд, но вот чего я не понимаю, так это почему вы не едете с нами. Если этот Лудак может доставить в Харграм нас, то почему он не может доставить туда и вас?

– Поскольку я немного побольше, чем вы, меня несколько труднее спрятать.

– Это не причина, – возразила она, и Базел пожал плечами:

– Ну, если уж вам так надо знать, я отправлюсь на запад. Пусть Чернаж думает, что вы и Фарма все еще со мной.

– Но… но они схватят вас, милорд. Лучше поезжайте с нами. Пожалуйста!

– Не могу, – мягко ответил он. – Я уже нарушил обязательства заложника и не могу появиться дома, не развязав войны. И пока поиски будут вестись на западе, они не станут проверять купеческие повозки, следующие на восток.

– Но они поймают вас! – отчаянно повторила она.

– А может быть, и нет, – со смешком возразил он. – А если однажды стая Кровавых Мечей попытается взять Конокрада в чистом поле… ну что ж, пусть попробует.

Глава 4

Базел быстро продвигался через высокую, по пояс, траву, и тени позади него постепенно удлинялись. Его лошадь с поклажей оставила попытки идти спокойным шагом и во время нечастых остановок поглядывала на него с упреком.

Базел ухмыльнулся при этой мысли, несмотря на неослабевающее ощущение где-то между лопатками, что кто-то идет по его следу. При дневном свете лошадь уже не казалась столь неприглядной. В ней даже явно была какая-то частица крови линии Сотойи, правда, нетренированный взгляд не смог бы этого обнаружить. Он взял ее себе, потому что это был лучший экземпляр из всех трех. Если отчаянная ситуация вынудит его продолжить путь верхом, она сможет скакать быстрее и продержится дольше, чем другие две.

Конечно, никакая нормальная лошадь не протянет долго, неся его на себе. Градани Конокрада в полном боевом снаряжении может нести только чистокровный скакун Сотойи, а попытка украсть такого волшебно рожденного коня, тем более укротить его, могла стоить жизни любому градани.

Он приостановился, отвернувшись от заходящего солнца и глядя на восток. Он хотел, чтобы люди Чернажа преследовали его, а не женщин. Только слепой мог не заметить протоптанный им в высокой траве проход, а Кровавые Мечи, в отличие от него, были достаточно низкорослыми, чтобы пользоваться верховыми лошадьми. Базел на своих двоих мог задать скорость, уступающую лишь регулярной сотойской кавалерии, но достаточное количество верховых могли загнать и его.

Эта мысль усилила ощущение щекотки между лопатками. Уши его медленно шевелились, а в желудке громко бурчало от голода, но он не обращал на это внимания. Большую часть съестных припасов, полученных от Терла, он оставил Тале, потому что женщины не умели находить пропитание на местности, довольствоваться тем, что предоставляла природа. Ему очень хотелось надеяться, что они благополучно добрались до Лудака, но он постарался не останавливаться на этой мысли, ибо она была бесполезной. Теперь он ничем не мог им помочь, и у него были собственные заботы.

Базел фыркнул, сосредоточился, его заостренные уши чутко замерли. Три черных точки появились на гребне холма далеко позади него. Он напряг зрение, жалея, что под рукой нет подзорной трубы, хотя особенной нужды в ней и не было. Сосчитать их он мог и невооруженным глазом, а причиной для их появления здесь могло быть только одно.

Он обернулся на запад, его уши медленно поднялись. Рваная полоса ивовых зарослей окаймляла извивающуюся речку примерно в миле перед ним, и он кивнул. Если эти ребята хотят его поймать, невежливо было бы им в этом отказать.

* * *

Солнце закатилось, но его последние лучи еще мерцали на горизонте. Небо было цвета темно-синего пепла. Базел мрачно улыбался: он слышал звук приближавшейся погони. Он лежал в высокой траве с арбалетом наизготове. Среди градани было мало лучников. Их сложение и темперамент располагали скорее к рукопашной. Конокрады северного Харграма были исключением. Во время их рейдов на Равнину Ветров им приходилось сталкиваться с несравненными лучниками кавалерии Сотойи, и князь Бахнак потратил немало усилий, чтобы научить своих солдат давать достойный отпор.

Харграм не мог ничего противопоставить составному луку Сотойи, но противник все же уважал харграмские самострелы и арбалеты. Конокрад мог взвести самострел и даже арбалет при помощи простой козьей ножки, тогда как обычной человеческой руке для этой цели нужна была арбалетная лебедка. В скорости стрельбы они уступали сотойским лучникам, но превосходили всех других арбалетчиков, а стрела харграмского арбалета с боевым наконечником пробивала даже нагрудную броню сотойских всадников.

Совсем недавно те же арбалеты, а также пики и алебарды пехоты Бахнака сеяли панику в рядах отрядов Навахка и союзников князя Чернажа, и то же самое Базел собирался сделать с теми, кто намеревался его схватить.

Перестук копыт звучал совсем близко. Базел встал на колени, стараясь, чтобы его голова не возвышалась над уровнем травы. Лежа перезаряжать арбалет неудобно, даже для него. Он тщательно выбрал позицию. Силуэты его противников будут выделяться на фоне вечернего неба, сам же он терялся в темноте. Он выстрелит и спрячется в траве, а они даже не успеют понять, что на них напали. Конечно, если они замрут на месте, то заметят его, когда он поднимется, чтобы снять второго всадника, так что для третьего выстрела времени не будет. Но он не побоится схватиться один на один с конным Кровавым Мечом…

Ход его мыслей оборвался, когда стук копыт внезапно смолк.

– Я знаю, вы где-то здесь, – послышался знакомый тенор. – Темнеет, а в темноте возможны ошибки. Почему бы вам не выйти, пока вы никого не подстрелили, о чем сами потом будете жалеть.

– Брандарк! – Базел выскочил из травы, и всадник повернулся в седле в его сторону.

– Вот вы где, – мягко сказал он и, покачав головой, протянул руку, указывая на ивовую рощицу в двухстах ярдах впереди. – Хорошо, что я подал голос. Я думал, вы все еще там, передо мной.

– Все фурии Финдарка! – воскликнул Базел, разряжая арбалет. Звонко щелкнула тетива, и он зашагал сквозь траву. – Что, во имя всех богов и демонов, вы тут делаете, собственно говоря?

– Ловлю вас, пока вас не поймали патрули Чернажа, – суховато ответил всадник, нагибаясь из седла для обмена рукопожатием. – Не слишком это было просто. Я чуть не загнал бедных животных.

– Да, так и бывает, когда кто-то из вас догоняет Конокрада, малыш. Нет у вас ног, чтобы меня догнать, нету, и все тут. – Тон Базела был намного легкомысленней, чем выражение его лица. – Но с какой целью, хотел бы я понять?

– Кто-то должен уберечь вас от беды. – Брандарк спешился, и лошадь благодарно заржала, освободившись от его веса. Только Базел мог назвать его «малышом». Он был на фут меньше ростом, но по ширине плеч он почти не уступал Базелу. Брандарк одернул свой отороченный кружевами камзол и щегольским жестом поправил кружевные манжеты. За спиной бренькнули струны балалайки.

– Уберечь меня от беды? А что убережет от беды вас? Как бы вам не потерять свой длинный нос, если будете совать его куда не следует.

– Бросьте! Не такой уж он и длинный.

– Ну, во всяком случае достаточно длинный, что бы лишить вас головы.

– Знаете, если бы я остался, то все равно лишился бы ее достаточно быстро, – более серьезно отозвался Брандарк. – Чернаж никогда меня не жаловал, а теперь и подавно.

Базел сочувственно хмыкнул, а Брандарк пожал плечами:

– Конечно, Чернажу не нравилась наша дружба, но дело не только в ней. Мое время истекало еще до вашего появления в Навахке. – На его лице появилась неожиданная улыбка. – Мне кажется, я доставлял ему определенные неудобства.

– Но почему?

– Понятия не имею. – Пока они разговаривали, совсем стемнело. Лорд Брандарк огляделся и поёжился. – Знаете, я человек городской, – сказал он. – Может, разобьем лагерь, прежде чем продолжить беседу?

Базел фыркнул и взял поводья вьючной лошади Брандарка. Хозяин лошадей повел двух сменных верховых, и друзья направились к прибрежным зарослям ивняка. Брандарк преспокойно насвистывал какую-то мелодию, а Базел только покачивал головой. Он недоумевал, как преследователь умудрился так быстро на него выйти. Это был повод для тревоги, но одновременно его радовало и успокаивало присутствие друга. Он и сам понимал, что дни Брандарка в Навахке были сочтены.

Базел глянул через плечо, и его губы дрогнули. Никак не походил на градани Кровавого Меча его друг лорд Брандарк. Базел был уверен, что эта мысль не раз приходила в голову и Брандарку-отцу. Это был градани старой школы. Больше многих других преуспел он в приумножении своего состояния, своим был он и среди приближенных Чернажа, не уступая им в хвастовстве и всегдашней готовности учинить кровопролитие. Возможно, при этом его мотивы несколько отличались от обычных для княжеского двора, но не настолько, чтобы вызвать неприязнь правителя. И что-то еще было такое в старом лорде, что не позволило ему лишить своего сына наследства.

Грамотность была в Навахке не в почете. Младший Брандарк был, возможно, единственным настоящим ученым во всем княжестве. Он был полным самоучкой. Базел был ошеломлен, ознакомившись с собранной им библиотекой – собранием книг, свитков и старинных рукописей. Книги были редкостью даже в Харграме, что уж говорить о Навахке! Базел часто жалел, что его отец не видел книжного собрания лорда Брандарка.

Сам Базел никогда не был прилежным учеником. Князь Бахнак приложил достаточно усилий, чтобы вбить в сына основы школьных знаний, но оторвать его от занятий с боевыми инструкторами было почти непосильной задачей. Брандарку же удалось исподволь обучить Базела большему, чем щедро – по меркам градани – оплачиваемым князем Бахнаком преподавателям.

Конечно, это не могло остаться без последствий. Презрение Чернажа к Харграму было ничто в сравнении с презрением к соплеменнику, Кровавому Мечу, который по доброй воле погружался в бездны образованности, что, с точки зрения князя Навакха, было делом выродков и дегенератов. Брандарк к тому же ничего не предпринимал, чтобы изменить мнение Чернажа. Он мнил себя поэтом, хотя даже Базел понимал, что стихи его ужасны. Он также претендовал на то, чтобы быть бардом, и здесь Базел тоже был единого мнения с Чернажем. Язык градани, с его длинными ритмичными раскатами, как будто предназначен для распевной декламации, и это обстоятельство надо было признать как нельзя более удачным, ибо за столетия, прошедшие после Падения, хроники свелись к устной традиции и события древней истории доносили до потомков только барды, но Брандарк никогда не мог правильно вести мелодию. Он хорошо владел инструментом, но не голосом. И его попытки доказать обратное были мучительны даже для самых доброжелательных слушателей.

Голос Брандарка и его репертуар вполне могли довести Чернажа до исступленной ярости. Брандарк предпочитал песенки, большей частью собственного сочинения, о приближенных князя (хотя и остерегался задевать личность правителя), и только традиция неприкосновенности бардов, а также унаследованная от отца ловкость в обращении с мечом объясняли то, что он так долго оставался в живых. Годами он играл в эту опасную игру, и Базел часто задумывался, делал ли это его друг непреднамеренно или специально дразнил князя.

Тем временем они дошли до места, где Базел оставил свою лошадь. Он привязал вьючную лошадь друга рядом со своей и повернулся, чтобы помочь тому с верховыми конями. Брандарк поблагодарил, и они вместе расседлали и растерли лошадей.

– Сдается мне, то, что мы сейчас делаем, трудно признать самыми умными поступками в нашей жизни, – прервал молчание Базел, когда они уложили седла на ствол поваленного дерева.

– Можно подумать, все ваше поведение последнего времени можно назвать умным. – Брандарк сел на то же дерево рядом с седлами и еще раз поправил манжеты. Он был щеголем, насколько это возможно для градами, и очень следил за своей внешностью.

Базел с готовностью согласился, возясь с кремнем и разжигая костер. Брандарк поднялся с бревна и занялся сбором хвороста.

– Как вам удалось так легко выбраться из города? Я поразился вашему везению. Удивительно, что вы не оставили за собой ни одного трупа, – вслух размышлял Брандарк, подбирая сухие ветки, в изобилии валявшиеся вокруг.

– Это не везение, а планирование.

– Конечно. – Брандарк свалил кучу топлива рядом с занимавшимся пламенем костерка и снова принялся за сбор веток. – Вопросы продовольствия, конечно, тоже учтены вашими планами?

– Ну, обо всем подумать не хватило времени.

– Этого я и ожидал. Посмотрите у меня в багаже.

Базел открыл переметную суму, и его желудок снова взыграл – на этот раз в радостном предвкушении. Он положил колбасу, хлеб и сыр рядом с костром.

– Хватит дров, – унял он Брандарка, увлеченно тащившего еще одну охапку веток. – Наш костер хорошо скрыт, и не стоит раздувать его до небес.

– Преклоняюсь перед вашим опытом, – сказал Брандарк, присаживаясь скрестив ноги у костра. – Я всю жизнь мечтал о приключениях, но они как-то обходили меня.

– Приключения? – Базел скептически поморщился. – Нет такой вещи на свете, мой друг. А если кто и нарвется на приключение, то после этого наверняка будет избегать повторения. И все же, во имя Фробуса, что вы тут делаете, Брандарк?

– Я уже сказал: стараюсь уберечь вас от беды.

Базел кашлянул, и Брандарк повел ушами.

– Мне кажется, вам не помешает любая помощь. – Он протянул руку к колбасе.

– Пока моя шкура цела, – заметил Базел.

– Верно. Но если вас нашел я, может найти и Чернаж.

– Да, тоже верно, – согласился Базел, прожевывая сыр, проглотил и добавил: – Нет, все-таки интересно, как же смогло такое изнеженное дитя города, как вы, разыскать меня так быстро?

– Ну, у меня было одно преимущество. Я узнал, что вы собираетесь бежать, раньше, чем Чернаж. Кроме того, я немного знаю вас, знаю, как работает ваш ум.

– В самом деле? А как вы узнали, что я пустился в бега?

– Мне сказал Юргаш.

– Юргаш? – Базел дернул ушами. – Не думал, что он ваш друг.

– Вовсе нет, но он знает, что я ваш друг, и пришел ко мне сразу же после смены караула у ворот. – Брандарк помахал в воздухе освещенной пламенем рукой. – Собственно, все, что он говорил, он мог бы повторить и в присутствии самого Чернажа. В этом не было ничего крамольного, но когда он сказал, что вы отправились «поохотиться» с окровавленной и перевязанной рукой, а потом упомянул, что две женщины дворцовой службы вышли через ворота как раз перед вами, причем одна из них избита и еле двигается, то, знаете… – Он пожал плечами, а Базел отхватил зубами еще один здоровенный кус сыра и кивнул. Брандарк покосился на него: – Может, скажете, об кого вы так искровенили свою руку?

– Харнак, – отрезал Базел, и Брандарк уставился на него, забыв про колбасу. Затем он вытянул губы трубочкой, будто хотел присвистнуть.

– Я так и думал, что это кто-то из них, но Харнак… Э-э… Он жив?

– Был жив, когда я с ним распрощался, не знаю, как сейчас.

Брандарк явно ждал разъяснений, и Базел жестко рассмеялся:

– Я застал его избивающим Фарму и выразил свое несогласие. У него во лбу сейчас вмятина размером с куриное яйцо. Да и половины зубов он, наверное, не досчитался, когда мы закончили беседу.

– Да, – Брандарк посмотрел на него и улыбнулся, – Чернаж наверняка будет очень расстроен, а?

– Пожалуй что и так. Что углубляет мой интерес к вопросу, как же вы меня все-таки нашли. Как вы сами сказали, Чернаж может сделать то же самое.

– Ну, они не могли начать поиски до того, как очнулся Харнак – или не очнулся, что тоже возможно. И они не знают вас так хорошо, как я. Думаю, день-другой они убьют на поиски в восточном направлении.

– Значит, вы с самого начала исключали такую возможность?

– Конечно. Я сразу решил, что вы отправитесь именно в эту сторону. Поэтому я первым делом поехал в Чаздарк, а потом вернулся на запад. Я понял, что напал на след, как только вышел в Еловый Лог. Там я узнал, что вы отделились от женщин.

– Правда?

– Ну да. Куда вы их дели? Прячете где-нибудь?

– Нет. Я направил их в Чаздарк. Есть там у меня один знакомый, который переправит их к отцу.

– Я и так об этом думал, но когда знахарь, у которого вы побывали, сказал мне, что вы интересовались лечебными средствами для избитой женщины, а потом направились по западной дороге, я уверился, что вы собираетесь с ними разделиться.

– Ну вы и умница! – Базел покончил с сыром и откинулся, чтобы передохнуть, прежде чем приняться за колбасу.

– Очевидно, что даже вы не сделали бы такой глупости. Вы не пошли бы к знахарю, если бы собирались оставить женщин при себе. Вас бы вообще никто не увидел в Еловом Логе, если бы вы не собирались оставить ложный след. Думаю, Чернаж и его люди попадутся на крючок, но я-то знаю вас слишком хорошо и ожидал от вас именно этого. Не слишком тонко, но действенно.

– Лучше, если человек знает свои возможности и поступает исходя из них, – мрачно и подозрительно вежливо согласился Базел. Брандарк рассмеялся, и Базел продолжил: – Но как мне ни приятно вас видеть, мне все-таки кажется, что вы навлекаете на свою голову больше неприятностей, чем требует дружба, Брандарк. И подумайте о вашем отце.

– С отцом все нормально, – заверил его Брандарк. – Теперь-то он лишит меня наследства и пошлет погоню. На восток, я уверен. Я украл трех его лучших лошадей!

– Думаете, это одурачит Чернажа?

– Вряд ли, но отец для Чернажа слишком крепкий орешек.

Базел скептически хмыкнул, но Брандарк невозмутимо продолжал:

– Он бы в любом случае давно разделался с отцом, но у отца слишком много людей. Чернаж уничтожил уже не одну старую династию, поэтому оставшиеся объединили силы, чтобы не дать ему истребить их всех, и он знает это. Учитывая его потери в войне против Харграма и колебания его «союзников», у него не остается другого выбора.

– Надеюсь, что вы правы, но остается вопрос, что будет с вами, если они нас поймают.

– Вот именно, если поймают.

– Эти вопросы не возникли бы, если бы вы не со вали нос куда не следует.

– Ладно. – Брандарк покончил со своей колбасой и вытер руки. – Я давно мечтал увидеть мир. Куда вы, собственно, направляетесь?

– На запад.

– Запад большой. Есть у вас на примете какое-нибудь конкретное место?

Базел ничего не ответил, и Брандарк вздохнул:

– Так я и думал. Надеюсь, ваш отец имеет привычку планировать свои действия основательнее, в против ном случае Чернаж скоро будет управлять Харграмом.

– Знаете, – задумчиво протянул Базел, – вы, на верное, еще лучше работаете мечом, чем я полагал. Так что для своих друзей вы просто подарок.

– Да, мне все это говорят. Но все же не мешает подумать, что теперь делать. Домой вам нельзя, и мало где на свете люди рады градани…. Разве что стать разбойниками?

– Эт-того еще не хватало! – буркнул Базел, и Брандарк согласно кивнул.

– Значит, нам следует оставаться по эту сторону закона, что, конечно, нелегко. В большинстве мест мы не будем желанными гостями.

– В этом случае хозяевам лучше держать свое мнение при себе!

– Вот видите, кто-то непременно должен удерживать вас от неприятностей, – вздохнул Брандарк, подумал мгновение и сказал: – Эзган.

– Эзган?

– Великое Герцогство Эзган. Навахк с ним торгует. Отец как-то посылал меня туда сбыть кое-что из награбленного. Эзгфалас – крайняя точка в восточной части государства, куда доходят торговые караваны.

– А нам-то что до этого?

– Если мы не собираемся в разбойники, нам надо это доказать. Лучший способ это сделать – добраться до столицы и наняться охранниками в один из торговых караванов, если, конечно, нас возьмут.

– Охрана каравана! – Базел возмущенно фыркнул. Брандарк покачал головой:

– Третьего не дано. Для градани. По крайней мере это ремесло нам знакомо. Если только мы сможем убедить хозяина.

– Н-ну, – кисло согласился Базел.

– И если, конечно, – бодро добавил Брандарк, – мы доберемся туда живыми.

Глава 5

– Ааааа! Осторожно, ты, сука паршивая!

Кронпринц Харнак Навахкский завопил и сжал кулаки. Рабыня, меняющая повязки, отпрянула. Пальцы ее дрожали от страха, и принц снова взвыл от боли, несмотря на всю ее осторожность. Два сломанных ребра упирались острыми краями в кожу, так что каждая перевязка оказывалась мучительной.

Дрожащая рабыня закончила обработку ран и быстро отступила в сторонку. Харнак спустил ноги с кровати и со стоном сел. Его правый глаз заплыл багрово-алым и адски болел, такого же цвета губы напоминали формой оладьи. Девять зубов он оставил «на поле брани», ползком выбираясь в более посещаемые части дворца; отцовский врач удалил еще четыре. Сломанному носу невозможно было вернуть первоначальную форму никакими хирургическими усилиями. Лоб «украшала» громадная шишка, похожая на рог фантастического животного.

Он поднял глаза и встретил испуганный взгляд рабыни. Его терзали стыд и ярость.

– Пошла вон, скотина! – прошипел он. – Проваливай, пока я не приказал тебя вздуть!

– Да, господин! – Склонившись, рабыня удалилась со всей скоростью, на какую была способна.

Харнак с трудом встал, не сдерживая стонов и подвывая, благо теперь некому было слушать. Он проковылял к узкому оконному проему и прислонился к стене, стеная при каждом вдохе, заставлявшем двигаться его сломанные ребра. Ненависть вскипала в нем, как раскаленная лава.

Ненависть была замешана на страхе. Даже не страх – паника охватывала его. Причиной было даже не то, что Базел голыми руками учинил над ним такую расправу, но то, что Фарма бесследно исчезла. И эта сука Тала. И этот проклятый сукин сын Базел. Исчезли, как дым.

Они могли полагаться только на свои ноги, и это должно было сделать их легкой добычей. Но никто из людей, которым Чернаж мог доверять, не смог выйти на их след. Теперь приходилось рассылать официальные патрули, куда входили люди, на которых нельзя было полностью положиться. Они не перережут беглецам глотки, как только найдут их, и это было нехорошо. Если Фарма расскажет свою историю, и если ей поверят…

Харнак оборвал эту мысль. Его избили до полусмерти, но ведь и он отделал эту тварь почти так же, прежде чем ворвался этот сукин сын, а она вовсе не была тренированным воином, куда уж там. Она не могла двигаться быстро, не могла уйти далеко. Не надо исключать вероятности, что она надорвется от напряжения, стараясь убраться подальше, и сдохнет. Она знает, что ее ждет, если она еще раз попадет в его руки! Она сама во всем виновата! О, демоны, как она была прекрасна! Была! – повторил он со злорадной ухмылкой, сразу отозвавшейся резкой болью в мышцах лица…. Она забыла, что она всего лишь одна из дворцовых шлюшек, и не желала усвоить урок. То, что она получила – пока, – было еще мало за отказ принцу крови. Его более здоровый глаз закрылся, когда он обратился с молитвой к Шарне. Пусть ее найдет кто-нибудь надежный, молился он. Пусть они найдут ее живой и доставят в Навахк, чтобы он смог закончить урок, и ее сердце еще дымящимся будет принесено в жертву. И вопящая душа Талы отправится тем же путем.

Некоторое время он наслаждался этими перспективами, но потом его глаз снова открылся, уставившись на грязную городскую улицу. По крайней мере стража так же стремилась найти Базела, как и сам Харнак. Он не слишком ясно мыслил, когда очнулся, но все же смог достаточно четко сформулировать свою версию происшествия. Он хорошо сыграл свою роль, изображая озабоченность судьбою Фармы. Базел сошел с ума, напал на девушку, изнасиловал ее и попытался убить Харнака, вступившегося за невинную жертву.

Ни отец, ни братья ему не поверили, но Чернаж с жаром ухватился за это объяснение.

Через час Базел был объявлен вне закона. Разбитый рот Харнака растянулся в улыбке.

Но улыбка угасла, он снова выругался. Поймать бы их сразу, этого гада и этих подлых тварей! Если они умрут, никто в Навахке не отважится высказать сомнение в версии Харнака или поинтересоваться, почему жертва сбежала со своим обидчиком. Но прошло три дня, и все еще никаких вестей! Теперь этот вопрос занимал весь город. Люди Чернажа распускали слух, что Фарма сбежала от Базела и что негодяй, думая, что убил Харнака, догонял свою жертву с целью прикончить единственного свидетеля. Но слишком многие видели, как Фарма с Талой покидали дворец, вместо того чтобы искать защиты у стражи. Говорили даже, что Базел догнал их еще в виду городских ворот, да еще нес эту сучку на руках! Определенно она не пыталась избежать общества Базела, и если она расскажет правду хоть кому-нибудь, прежде чем Харнак доберется до ее глотки, это может иметь более опустошительные последствия, чем любая эпидемия.

Наследный принц снова выругался и медленно опустился на постель. В его сердце бушевали ненависть и страх.

* * *

Низкая стена, сложенная из плитняка, отделяла заросшее сорняками пастбище от дороги. Она была ужасна, даже с точки зрения градани. Летняя жара превратила ее поверхность в пыльные бугры, твердые, как железо. Осенью или весной здесь была бы непреодолимая грязь, думал Базел, сидевший верхом на стене и созерцавший дорогу со смешанными чувствами.

Заскрипела кожа седла, Брандарк спешился, давая отдых коню. Невзгоды странствия оставили следы на первоначальном лоске Кровавого Меча, и он выглядел скорее как разбойник, а не как ученый или бард. Он стряхнул пыль с рукавов и присел рядом с Базелом.

– Благодарение богам, – вздохнул Брандарк.

– За что? – осведомился Базел, и его друг лукаво улыбнулся:

– За создание дорог и за дарование нам шанса найти одну из них. Я не жалуюсь, нет, но это слепое следование за вами по пересеченной местности, без представления, где находишься, как-то выводит из равновесия. Что если вы сбились с пути, идете кругами и патрули Чернажа в конце концов настигнут нас?

– Я не из тех, кто «сбивается с пути», малыш, – пророкотал Базел. – Хотелось бы, чтобы вы это запомнили. Кроме того, у вас есть ваша драгоценная карта, да и как можно заблудиться в этом лесочке? – Он небрежно махнул рукой через плечо в сторону мрачной, глухой чащобы. – Если уж вам так хочется заблудиться, давайте как-нибудь махнем на Равнину Ветров, и я вас там повожу недельку-другую.

– Спасибо, не стоит. – Брандарк усердно оттирал грязь с колена, но она не поддавалась, принудив его наконец прекратить бесплодные усилия.

– Почему мне кажется, – спросил он, указывая на дорогу, – что вам этот вид не доставляет удовольствия?

– Потому что вы у нас городской господин, а я простой деревенский увалень, – ухмыльнулся Базел. Он раскачивал пыльную траву носком сапога, уши его медленно поднимались и опускались.

– Объясните, пожалуйста. Я человек городской, а городские всегда любят дороги, ведь они так удобны.

– Удобны? Да уж, действительно. Это объяснить нетрудно, Брандарк. С тех пор как вы меня нашли, прошло три дня. Если бы кто-то из чернажевских парней напал на мой или на ваш след, мы бы их уже увидели.

– Ну и?..

– Ну и только городские могут спрашивать дальше. Тому, за кем охотятся, лучше держаться бездорожья, особенно если преследователи напали на его след. Дороги же – опаснейшее место для беглеца. Они всегда ведут прямиком из одной точки в другую. Думаю, патрули Чернажа тщательно следят за дорогами, учитывая еще, что в других местах им не повезло.

– Я не возражаю, – после небольшого колебания сказал Брандарк, – но боюсь, у нас все равно нет выбора, – Он дернул себя за нос. – Эзганцы – народ подозрительный, а мы градани. Если они подумают, что мы от кого-то скрываемся, рыская по полям, это может сослужить плохую службу. Мы должны открыто приблизиться к ним по дороге и получить на посту пропуск.

– М-да. – Базел вздохнул и поднялся, потом снял арбалет с плеча, зацепил тетиву козьей ножкой и потянул. Его мощная рука дрожала от напряжения, но стальная струна подалась и согнулась.

– Я всегда считал, что это оружие особенно гадко выглядит, – заметил Брандарк, когда тетива улеглась, зацепившись за желобчатый шпенек спуска.

– Да уж, так оно и есть, – согласился Базел. Он повесил козью ножку обратно на пояс и положил стрелу на тетиву.

– Следует ли считать эти воинственные приготовления признаком определенной озабоченности с вашей стороны?

– Относительно этого примите следующие разъяснения. – Одновременно Базел поправил и застегнул колчан со стрелами, висевший на боку. – Если ваша карта правильна и ваши предположения о близости Эзгана верны (хотя и то и другое вызывает большие сомнения: ведь карта составлена Кровавыми Мечами, а сами вы, как известно, имели честь родиться и вырасти в городе), то, значит, до границы с Эзганом остались всего одна-две лиги. И на месте парней Чернажа…

– Вы бы сидели и спокойно поджидали нас, – закончил Брандарк.

– Совершенно верно, – ответил Базел, и Брандарк вздохнул:

– По крайней мере у них нет такой гадости, как эта. – Брандарк указал движением подбородка на арбалет, усаживаясь на своего коня.

– Конечно нет, – согласился Базел, удовлетворенно хлопнув рукой по своему оружию.

* * *

Они двигались посредине дороги, стараясь держаться как можно дальше от похожих на горные хребты гребней засохшей грязи. Базел молча шел рядом с мерно шагавшей лошадью, на которой восседал Брандарк. Он обдумывал возможные действия преследователей, прикидывая, что бы он предпринял на их месте. Гвардейцы Чернажа не использовали такого оружия «дегенератов и выродков», как самострелы или арбалеты, так что этот самый простой способ управляться с неудобными свидетелями можно было исключить. Кроме того, у них могли быть указания взять его, по возможности, живым, чтобы выпытать, куда он дел Фарму. Что, конечно, не означало, что они собираются взять его еще и невредимым.

Он взглянул на своего друга, уши его поднялись и на лице появилась улыбка. Брандарк поместил свою драгоценную балалайку на вьючную лошадь, чтобы не причинить инструменту вреда в возможной схватке. Он наполовину вытащил меч из ножен и отвязал от своего седла двух других лошадей, запасную и вьючную. Все это время глаза его продолжали следить за дорогой.

Хоть он и был «городским», но прекрасно сознавал, что им предстояло.

Миля за милей оставались позади, без происшествий, но полные напряженного ожидания. Заброшенные пастбища по обе стороны дороги сменялись участками леса. Впереди обозначился поворот. Там близко к дороге подходил густой подлесок. Уши Базела насторожились, когда оттуда внезапно вспорхнула птица. Она кружила, тревожно крича, ее явно спугнуло что-то находившееся внизу, на земле, и Базел тронул друга за плечо. Брандарк посмотрел на него.

– Птица? – спросил он тихо, и Базел кивнул, измеряя глазами расстояние.

– Точнее, то, что ее испугало там, за поворотом.

– Да. – Брандарк приподнялся на стременах, вглядываясь. Деревья обступили дорогу, оставляя проход едва в двадцать футов шириной, и он задумчиво почесал свой длинный нос. – Они, наверно, поджидают за поворотом, когда мы сами пожалуем им в лапы, – пробормотал он.

– Пожалуй. Вопрос, насколько они терпеливы.

– Скоро нам предстоит это выяснить. – Отъехав к краю дороги, Брандарк крепко связал поводья двух своих запасных лошадей. Затем он вернулся к Базелу и, опершись обеими руками о луку седла, продолжал смотреть в сторону изгиба дороги. – До поворота примерно… футов сто пятьдесят?

– Около того, – согласился Базел. – Может, чуть больше.

– И сколько раз вы успеете выстрелить на таком расстоянии?

– Ну, – Базел пощипывал себя за правое ухо, – если не замешкаться с первым выстрелом и если всадникам еще придется набирать скорость, два точно, прежде чем кто-то из них до меня доскачет.

– Не доскачет. – Брандарк тронул своего скакуна, и тот придвинулся ближе к лошади Базела.

Солнце нещадно палило, воздух был горячим и недвижным. Базел держал арбалет в левой руке, чутко вслушиваясь в тишину. Он не испытывал никакого желания сесть на лошадь – свою или на вторую лошадь Брандарка. Верхом труднее перезаряжать арбалет. Кроме того, рост и мощное телосложение Конокрадов почти полностью компенсировали неравенство между всадником и пешим, в чем кавалерия Навахка уже имела несчастье убедиться.

Проходили минуты. Лошадь Брандарка беспокойно переступала с ноги на ногу и вдруг заржала, озадаченная тишиной. Базел потрепал ее по холке, затем вновь положил руку на арбалет. Неизвестно, сколько народу выступит против них, но для того чтобы перекрыть дороги и тщательно прочесать местность, Чернаж должен был значительно рассредоточить войска, так что… Человек шесть? Возможно. Уж никак не больше дюжины, иначе они бы так не скромничали. Конечно, даже шесть человек под умелым руководством могут…

Внезапно раздался резкий свист, и из-за поворота появилась группа всадников. Они ехали медленным шагом, и Базел ухмыльнулся, увидев их форму. Гвардия Чернажа, ни одного регулярного кавалериста или копейщика.

– Ага, два выстрела, – пробурчал он себе под нос, и Брандарк покачал головой. На его лице читалось отвращение.

– Это меня возмущает, – пробормотал он. – Неудивительно, что вы, неотесанные деревенщины, обошлись с нами так бесцеремонно…

– Ну ладно, не надо грубить. – Базел наблюдал за приближающимися всадниками. Их было восемь. Брандарк был прав. Если бы они хотели драки, то уже пустили бы коней вскачь. – Но нас ведь всего двое. Они думают, что при таком соотношении сил нам остается только сдаться.

– Это возмущает меня еще больше, – пожаловался Брандарк. – Боги, где даже Чернаж находит таких идиотов…

– У него талант, – согласился Базел. – А насчет идиотов…

Он вскинул арбалет на плечо, его ледяные глаза впились в капитана, ехавшего впереди своего отряда. Между противниками оставалось еще добрых сто двадцать ярдов, но Базел заметил внезапное изменение выражения лица капитана, то, как судорожно его руки сжали поводья, и тут арбалет щелкнул.

Стрела мелькнула в воздухе, сверкнула на солнце, капитан вскрикнул и взмахнул руками. Стрела арбалета, пробив его кольчугу, будто это была бумага, вышла из спины, подняв кровавый фонтанчик. Испуганная лошадь встала на дыбы.

Умирающий градани упал на дорогу, его люди на мгновение замерли. Потом раздался окрик, и в бока лошадей впились шпоры.

Патруль уже несся на них по дороге, но руки Базела автоматически выполняли свою работу. Он ни на мгновение не отводил глаз от набиравших скорость всадников, но козья ножка безошибочно встала на место, тетива натянулась на шпенек спуска. Козью ножку он бросил на землю, вместо того чтобы повесить на пояс: это экономило драгоценные доли секунды, а для третьего выстрела времени все равно не будет. Рядом с ним лязгнула сталь – это Брандарк выхватил меч из ножен, его лошадь рванулась вперед. Тем временем вторая стрела уже ложилась на тетиву.

Градани, даже Кровавые Мечи, нуждались в крупных лошадях, которые имеют тот недостаток, что медленнее набирают скорость. Всадники были не ближе пятидесяти ярдов, когда Базел различил значок помощника капитана. Арбалет снова щелкнул, задрожала тетива, и помощник капитана, проткнутый боевым наконечником, свалился с седла, захлебнувшись сдавленным криком.

Оставшиеся шестеро гвардейцев перешли на галоп, Брандарк скакал им навстречу. Базел отбросил арбалет, и его меч сверкнул в воздухе. Он не испытывал особенного волнения, сама скорость лошадей играла ему на руку. Он ухмыльнулся, когда группа всадников разделилась. Трое из них направились к нему, стараясь поскорее до него добраться, но они скакали слишком плотно, толкаясь и мешая друг другу.

Для того, кто испытал себя в борьбе с воинами Сотойи, иметь с ними дело было почти детской игрой. Три массивные лошади неслись прямо на него, чтобы затоптать на месте, его неподвижность только подстегивала противника. И тут, когда до него оставалось едва тридцать футов, он внезапно отпрыгнул влево, взмахнув мечом.

Когда шестьдесят дюймов острой как бритва стали резанули правого скакуна по коленям, животное огласило воздух воплем боли, а всадник вылетел из седла. Панический крик гвардейца прервался громким хрустом сломавшихся позвонков, лошадь рухнула на землю, орошая ее кровью, бьющей из рассеченных жил.

Базел потратил драгоценную секунду, чтобы перерезать животному глотку. Двое оставшихся всадников остановили лошадей и обернулись к Базелу. Сделав приглашающий жест рукой, он услышал их яростное рычание, когда они разворачивали и пришпоривали лошадей. В нем тоже зашевелился гнев, угрожавший перерасти в неконтролируемый раж, но он вовремя подавил эту опасную вспышку.

Расстояние теперь было недостаточно велико, чтобы всадники могли развить прежнюю скорость, что делало ситуацию более угрожающей. На этот раз они не проскочат мимо. Теперь они держались дальше друг от друга, остерегаясь еще одного трюка с его стороны. Базел ожидал их приближения, одновременно прислушиваясь, не раздастся ли сзади топот копыт, свидетельствующий о приближающейся опасности.

Но нет, сзади было тихо, и он прыгнул вперед, оказавшись между двумя гвардейцами. Это снова застало их врасплох. Тот, что справа, занес меч для смертельного удара, но лошадь, испуганная прыжком Конокрада, отпрянула в сторону, сделав Базела недосягаемым для гвардейца. Другому всаднику, находившемуся слева от Базела, пришлось бы повернуться, чтобы нанести удар правой рукой, но времени на это у него уже не оставалось. Меч в его левой руке взлетел и описал широкую дугу, не причинив Конокраду никакого вреда. Базел обернулся к более опасному противнику.

Клинок со свистом опустился на плечо Базела, скользнув по кольчуге, но всадник не учел, насколько высок его пеший противник. Он рубил с седла, оставив голову незащищенной, и Базел, сделав молниеносный выпад, снес ему голову с плеч.

Базел ощутил боль в плече, по которому пришелся удар. Оставшийся в одиночестве всадник, развернувшись, снова атаковал. Но теперь в его глазах было больше страха, чем ярости. Он держался справа от Конокрада, занося меч, но приближался довольно медленно, будто надеясь, что тем временем сзади подоспеет помощь.

Помощь не спешила. Один из противников Брандарка лежал на земле без движения, окровавленный. Другие два гарцевали вокруг Брандарка, размахивая мечами. Зубы Базела оскалились в усмешке, и гвардеец побледнел, когда Конокрад рванулся навстречу, вместо того чтобы ожидать нападения стоя на месте.

Пришпоренная лошадь ускорила бег, но рост Базела скрадывал преимущество конника в высоте. Меч всадника был намного легче, так как и пеший воин не смог бы размахивать мечом такого размера, которым шутя орудовал Базел.

То, что было двуручным мечом для обычного смертного, ему показалось бы игрушечной детской сабелькой. Отчаянный взмах меча гвардейца был легко отбит клинком Базела, который повернулся на пятках и в свою очередь обрушил на противника страшный удар, разрубивший тело всадника почти до пояса.

Лошадь, лишенная седока, проскакала мимо, а Базел, едва переведя дыхание, поспешил другу на подмогу. Тем временем один из противников Брандарка свалился с седла, схватившись за окровавленный обрубок руки, а оставшийся гвардеец вдруг осознал, что остался в одиночестве. Он окинул взглядом распростертые и бьющиеся в агонии тела, отпрянул, развернулся и понесся в восточном направлении, вонзая шпоры в бока лошади.

Базел, тяжело дыша, остановился. Он встретился взглядом с сидевшим в седле Брандарком. Из глубокой царапины на щеке Кровавого Меча на его когда-то шикарный кожаный колет капала кровь. Левый рукав был испорчен касательным ударом меча. Глаза сверкали, делая его непохожим на денди, каким он обычно казался, но тон его почти не отличался от обычного.

– Жалкое зрелище, – вздохнул он, наблюдая за бегством всадника. – Просто позор. – Его зубы сверкнули в неожиданной улыбке. – Хотел бы я послушать, как он будет объясняться с Чернажем!

Глава 6

Великое Герцогство Эзганское с беспокойством следило за своими соседями. Градани Кровавого Меча за семивековую историю государства слишком часто совершали набеги на его границы. Поэтому восточные заставы были более мощными, чем обычные пограничные посты.

При приближении путешественников на дорогу высыпал отряд из двадцати пехотинцев, и Базел с интересом наблюдал, как они построились. Единственные не градани, которых он видел, были люди Сотойи, кавалеристы, с которыми приходилось сражаться. Он был почти разочарован, убедившись, что в эзганской пехоте не было ничего необычного. Они были снаряжены и вооружены не хуже, а пожалуй, и получше, чем пехотинцы Харграма, разве что какая-то небрежность чувствовалась в их построении, как будто они сознавали, что были всего лишь пограничной охраной.

Они были более темнокожими, чем сотойцы, и более низкорослыми. Самый высокий был меньше Брандарка и лишь по грудь Базелу, который внутренне веселился, заметив, как беспокойно они на это реагируют.

Офицер выступил вперед перед строем и повелительно поднял руку.

– По какому делу? – спросил он на плохом навахкском наречии. Он явно нервничал, и в его голосе слышались агрессивные нотки, так как кроме своих лошадей Базел и Брандарк вели в поводу еще четырех, всех с военными седлами. На двух были навьючены окровавленные броня и оружие, больше не нужные бывшим владельцам, еще к двум были привязаны израненные, почти потерявшие сознание гвардейцы.

– Сейчас объясним. – Эзганский язык вежливо говорившего Брандарка был куда лучше, чем ужасный навахкский диалект офицера. – Мы с товарищем хотим пересечь границу, чтобы направиться в Эзгфалас и наняться в караванную охрану.

– В караванную охрану? – Даже от Базела, познания которого в эзганском были, мягко говоря, ограниченными, не укрылись сомнения офицера. – Кажется, вы, э-э, слишком хорошо оснащены для караванной охраны, друг.

– В самом деле? – Брандарк оглядел свой маленький караван. – Пожалуй, вы правы, капитан, но все это добыто честным путем.

Офицер хмыкнул, и Брандарк продолжил:

– За несколько миль отсюда случилось досадное недоразумение, на нас с товарищем напали без всякой причины, и мы вынуждены были защищаться.

– Без всякой причины? – переспросил офицер, глядя на знаки отличия гвардейцев.

– Нам кажется, что именно так. Во всяком случае, этих лошадей и вооружение мы рассматриваем как свою законную боевую добычу.

– Понимаю. – Офицер потер подбородок и пожал плечами. Очевидно, причины, по которым градани считали нужным перерезать друг другу глотки, его не интересовали, лишь бы это происходило не на его территории. – Могу я узнать ваши имена?

– Я – Брандарк, до недавнего времени Навахкский. Этот рослый парень – Базел Бахнаксон, принц Харграмский. Может быть, вы о нем слышали?

– Как же, слыхал, – сказал офицер. – Что-то насчет нарушения обязанностей заложника и изнасилования.

Базел напрягся, но эзганец продолжал все так же спокойно:

– Но поскольку эту историю рассказал мне гвардеец князя Чернажа (кажется, вон его плащ, на второй лошади), я не вижу особенных оснований ей верить. Что касается нарушения обязательств, это дело князя Чернажа и Харграма, нас оно не касается. Но вот, – он посмотрел на Брандарка, – о вас никто и словом не обмолвился.

– Боюсь, князь Чернаж был еще не в курсе моих планов, капитан.

– Ясно. – Офицер изучал дорогу под своими ногами. – При данных обстоятельствах я не вижу оснований запретить вам въезд, но при условии, – он оглянулся, – что вы только проедете через Эзган.

Базел встрепенулся, но Брандарк только кивнул:

– Конечно, капитан.

– Хорошо. – Офицер тоже кивнул, потом посмотрел на раненых: – Могу я спросить, что вы собираетесь делать с этими двумя? – Его тон явно подразумевал, что если друзья собираются перерезать пленникам глотки, лучше будет сделать это подальше от людских глаз и предпочтительно на навахкской земле.

– Да, капитан, конечно. – Базел говорил по-эзгански очень медленно. – Мы бы были вам благодарны, если бы вы их подлечили, пока они не смогут сесть на лошадей, а потом отправиться обратно в Навахк.

Офицер на него выпучил глаза, потом перевел взгляд на Брандарка.

– Я же говорю, капитан, что это недоразумение, – вежливо сказал Кровавый Меч. – Поэтому мы и хотели бы, чтобы они смогли объяснить это князю Чернажу.

Эзганский офицер нахмурил лоб, потом кивнул (лицо его при этом приобрело уважительное выражение) и удостоил двух стражников Чернажа более сочувственного взгляда.

– Думаю, это возможно, – медленно сказал он, – если вы оплатите их постой и лечение.

– Обязательно. – Брандарк протянул офицеру горсть серебра. – Этого будет достаточно?

Офицер взглянул на деньги, снова кивнул, и Брандарк улыбнулся:

– В таком случае, капитан, мы оставляем их вам вместе с лошадьми, а сами отправимся дальше. Нам не хотелось бы, чтобы их друзья вернулись сюда и устроили еще одно недоразумение прямо у вас на пороге.

* * *

Эзган был иной раз до боли похож, иной раз не похож на родные места Базела, но он разительно не походил на Навахк. Дорога была почти так же хороша, как военные дороги князя Бахнака, каменные изгороди по сторонам были аккуратны, степенно паслись стада, под солнцем северного лета зрел урожай. Движение на дороге было столь же оживленным, как в нормальный день в Харграме. Глаз отдыхал после пустыни, в которую превратил свою страну князь Чернаж. Но наибольшая разница была в поведении людей. По дороге уже тянулись тяжелые повозки с хлебом нового урожая, но больше всего было пеших путешественников. И все они были столь же настороже, как фермер на муле, который, завидев наших путешественников, вылупил глаза и, ударив мула пятками по бокам, мгновенно скрылся из виду.

Это беспокоило Базела. Он знал, что другие человеческие расы боятся градани, и он знал также, что для этого существуют веские исторические причины. Но он впервые встретился с такой угрюмой враждебностью со стороны совершенно незнакомых людей. Брандарк, ехавший бок о бок со своим другом, казалось, совершенно не обращал на это внимания, тогда как Базелу было чрезвычайно неприятно видеть, как прохожие жались к противоположной стороне дороги, а матери подхватывали детей на руки, укрывая их от взглядов чужеземцев.

Явная враждебность, читавшаяся в иных глазах, вызывала больше чем просто чувство неудовольствия. Рука Базела не раз тянулась к мечу, когда в нем поднималась ответная волна раздражения. Настороженность, страх – это он еще мог понять, хотя ему это и не нравились, но на ненависть и презрение он реагировал по-другому.

– Я же говорил, что градани непопулярны, – спокойно произнес Брандарк, когда какой-то батрак, защищаясь от сглаза, трижды плюнул через плечо и перескочил через изгородь, чтобы не идти с ними по одной дороге. Брандарк, казалось, не замечал враждебности эзганцев, но сейчас кривая улыбка Кровавого Меча выдала его.

– Да, говорил, и я был готов ко многому, но это… – Базел махнул рукой в сторону исчезнувшего за изгородью батрака, и губы Брандарка снова покривились.

– Их трудно за это винить, – рассудительно сказал он. – Они не знают, какой потрясающий народ Конокрады. Они знакомы только с грабителями и убийцами Кровавыми Мечами, к каковым принадлежит и ваш покорный слуга.

– Вы имеете в виду, как Чернаж и его прихвостни.

– Но это единственные градани, с которыми они имели дело, так что для них все градани – негодяи. Мы все выглядим одинаково, не правда ли?

Базел сплюнул в дорожную пыль, и Брандарк хмыкнул:

– Если вы думаете, что сейчас мы в плохом положении, мой друг, то подождите, пока мы прибудем в город! – Он потряс головой и поправил свой драный рукав. – Постарайтесь помнить, что мы пришлые, причем незваные, и не пускайтесь ни в какие препирательства. Полагаю, расправа над двумя разбойниками-градани будет для всех этих людей потрясающим развлечением. Это доставит им такое же удовольствие, как вам – сломать Чернажу парочку ребер.

* * *

Они добрались до городка под названием Вэймит уже ближе к вечеру. Это был маленький город, почти деревня, где главную улицу пересекал ведущий к отдаленным фермам проселок. Похоже, весть о приближении градани обогнала их. Ни один из полудюжины выехавших им навстречу городских стражников не был толком вооружен, лошади, на которых они восседали, были просто выпряженными из телег тягловыми животными, что не мешало им весьма воинственно поглядывать на приближающихся градани.

Приземистый лысеющий мужчина, возглавлявший эту группу, выделялся тем, что был одет значительно лучше остальных. На шее у него висел бронзовый ключ. Очевидно, это был мэр.

Базел вместе с животными счел за лучшее держаться позади, предоставив Брандарку изъясняться с мэром. Он предпочитал привлекать поменьше внимания своей внушительной фигурой и сомнительным эзганским. Мэр несколько смягчился, когда Кровавый Меч обратился к нему на его родном языке и предъявил пропуск, выданный пограничной стражей, но ему явно не понравилась идея Брандарка провести ночь в его городе.