Кэтрин схватила ближайший к ней клинок со стены и, развернувшись в воздухе, как пантера, приземлилась чисто, на носки, даже не коснувшись окровавленными пятками пола. А с ног ее, медленно стекая по шелковой коже ступней, падали на дубовый паркет кусочки плоти ее подруги Роксаны.

Игорь взял ее за руку, и они синхронно шагнули в свечение, оказываясь в больничном вестибюле. Вокруг было людно, и проходящие мимо посетители машинально огибали возникшую на пути точку перемещения. Один из находившихся неподалеку врачей, молодой крепкий мужчина в синем медицинском халате и колпаке, подошел к Оле и оказался Лисом.

Мечом в руке оказался огромный клеймор с гардой, похожей на букву «V», на «победу», и воздух звенел, рассекаясь о его лезвие…

– Ты чувствуешь присутствие Избранных? – Он протянул им медицинские халаты. – Будешь надевать броню?

— Хорошая реакция, сука, — спокойно сказала Эффи, стирая с лица брызги роксаниной крови.

— Завидно?

– Избранных тут нет, – уверенно ответила Оля, расстегивая дубленку. – Комиссия состоит из пяти человек, из них трое – марионетки Избранного. Но насчет моей истории болезни в курсе только один из них. Остальные искренне проводят проверку. Ищут, за что бы зацепиться. Главврач этой больницы тоже Избранный, и он конфликтует с Избранным из Минздрава, который их послал. Чиновник хочет сместить главврача и посадить на его место свою родственницу. Но для этого ему нужно обосновать свои притязания перед Избранными повыше, которым он подчиняется. У него есть несколько серьезных зацепок, но вышестоящие Избранные считают их недостаточными. Главврач исправно делится со своими покровителями и потому находится у них на хорошем счету.

— Сейчас посмотрим, ага?!

– Не ново, – по лицу надевающего медицинский халат Игоря скользнула брезгливая усмешка. – Если на кон поставлены деньги, власть и статус, Избранные подставляют своих, не задумываясь. – Он встретил взглядом входящих в фойе Риккардо и Рафаэллу: – Идем?

Она подняла топор.

Краем глаза Катрин уловила движение сзади — то поднималась с разбитой головой синеволосая Ли.

– Идем. – Рафаэлла была в белом халате, не скрывающем соблазнительные изгибы ее фигуры, и окружающие мужчины провожали ее взглядами. – Познакомимся с очередным кристально честным аудитором! Он еще не удрал?

— Я не хочу убивать… Быть может, все же поговорим?

— В следующей жизни, сука.

– Нет. – Оля поправила на себе халат. – Он закончил фотографировать мою историю болезни и теперь изучает другие бумаги. Он планирует находиться здесь до вечера.

— От суки слышу. Давай!

– Не хочет, чтобы кто-нибудь понял, что его интересовала именно ты, – подытожила черноволосая красотка. – Странно, что его хозяин вот так просто взял и прислал его сюда. И не побоялся же нашего появления. Нам на четвертый этаж! Кабинет завотделением находится там.

Их двое. Она одна. И смерть Роксаны не слишком увеличила ее шансы. Но вот клинок… Когда-то давно, в древнем мире Каталаунского поля и бешеных гуннских орд, жил некто по имени легат Катилина, наполовину варвар, наполовину ромей. Отрывки его памяти она носила с собой.

Риккардо с верхней одеждой Оли и Игоря покинул здание больницы, остальные направились к лестнице. Судя по накапливающемуся у лифтов скоплению народа, лифты только что отключились.

То была третья память ее запутавшегося в чужих словах и картинах мозга.

Кавалерист, бретер и рубака, Аэций Флавий Катилина спал с клинком, он жил мечным боем, и рука его служила продолжением гарды.

– Это на пару минут, – Игорь проследил Олин взгляд. – На всякий случай. Запустим, когда поднимемся. Кто-нибудь из тяжелых больных застрял в лифте?

И вот, когда заблестела сталь, экс-полководец и экс-кавалерист в ней ожил и зашевелился, так, как минутой раньше в ней ожил бог мести Гор. Мужское «я», подавленное ранее женским телом, вновь взяло над ним контроль.

– Нет. – Оля прислушалась к Информационному Полю. Остановившиеся посреди шахт лифтовые кабины пусты не были, но никого из тех, кому требовалась бы срочная медицинская помощь, там не имелось. – За несколько минут никто не пострадает… – В сознании возникла новая порция информации, и Оля негромко воскликнула: – Он пытается отправить фотоснимки истории болезни через интернет прямо со смартфона!

Легат Катилина, в бой!



– Похвальное рвение, – оценил Игорь. – Он не зря смотрел фильмы про шпионов.

Три секунды спустя, «мужчины сверху».



Олин браслетик зафиксировал сильное излучение в непосредственной близости, и она ощутила, как воинское оборудование Игоря посылает импульсы в широком диапазоне частот. Источником излучения оказались элементы камуфлированного узора, покрывающего его личную броню-поло, в настоящий момент являющуюся таким же камуфлированным свитером. В сознании сама собой возникла информационная сводка:

Он отступил на шаг, прижимаясь чуть ближе к стене. Эффи двинулась следом, кивками пытаясь дать знак синевласке, чтобы та обошла врага с другой стороны. Но Лилит, еще оглушенная ударом, оставалась пока на месте.

Очень грязно и витиевато Эффи выругалась и выше взгромоздила топор.

«Кристалл Подавления. Боевое оборудование, интегрированное в снаряжение бойца. Биоэнергетическая технология средней категории сложности. Персональное вооружение, разработанное специально для Пробужденных. Изготавливается под конкретного владельца. Невозможно изъять. Невозможно изменить владельца. В текущий момент времени на уровне четвертого этажа все техногенные виды связи блокированы».

Флавий Аэций развернулся. Теперь, благодаря заминке со стороны Лилит, оба противника стояли напротив него. Одна — прямо, лицом к лицу, вторая — чуть сбоку.

Глаза в глаза. Две пары — в одну.

– У него два смартфона. – Оля невольно улыбнулась, ощущая, как недовольный аудитор откладывает потерявший сеть телефон и достает из портфеля второй аппарат. – Там сим-карта другого оператора мобильной связи, и сейчас он ругает обоих, обещая им уйти к третьему.

— Не стоит оно того, девчата, — сказал он чуть хрипло, улыбаясь циничной мужской улыбкой. — Завалю же сейчас. Сдавайтесь!

— Чтоб опять превратиться в наложниц? Скорее ты сдохнешь, шлюха, чем я вновь стану дыркой для озабоченных ублюдков.

– Да? – Рафаэлла тихо хихикнула. – Пусть обязательно попробует! Там наверняка связь лучше!

— Как скажешь, сладкая. Значит, умрешь.

На четвертом этаже дверь в нужное крыло здания оказалась заперта на электронный замок, но Игорь лишь провел рукой перед считывателем ключ-карт. Замок негромко щелкнул, отпираясь, и Оля оказалась внутри. Нужный кабинет обнаружился за ближайшим поворотом коридора, и она кивнула на закрытую дверь:

— Сладкая? Я всегда знала, что ты поганая лесбиянка, Кэти…

— А я уж не Кэти.

– Он все еще тут. Стоит у окна, пытается поймать сеть.

— Что?

– Пошли, поболтаем! – Рафаэлла распахнула дверь и с лучезарной улыбкой вошла в кабинет впереди всех, плавно покачивая бедрами. – Добрый день!

Катилина осклабился. И жуткий оскал матерого самца на прекрасном женском личике заставил подруг отшатнуться.

— У вас один шанс, дамы. Последний на сегодня. Дружно бросаем оружие на пол и ложимся рядом с руками за головой. Тогда будете жить.

– Здравствуйте… – аудитор растерянно замешкался, не ожидая появления сразу четверых незнакомых человек. – Вы к заведующему отделением? У него обеденный перерыв… – Его взгляд скользнул по лицам вошедших, невольно задерживаясь на Рафаэлле, и обжегся о Игоря: – А вы, собственно, кто?

Валькирии переглянулись. Внезапная перемена, произошедшая в поведении и интонациях их бывшей подруги, смотрелась столь пугающе, что заставила их охладить свой воинственный пыл. И все же им некуда было отступать.

– Главврач, – ярко-зеленые глаза Игоря буравили аудитора в упор. – Пришел узнать, не нужна ли уважаемой комиссии помощь.

— Сдохни!! — воскликнули они одновременно и ударили так же — синхронно, как стреляет спаренный пулемет. Лилит — взмахнув булавой, а Эффи — воздев над собой топор. Тело Кэти качнулось само собой, руки и ноги, ведомые головой, наполненной тысячами фехтовальных финтов и уклонов, которыми некогда блистал на ристалищах почти забытый ею Катилина, сработали чисто автоматически.

Сместившись влево одним легким полушажком и движением торса, он пропустил Лилит чуть вперед, одновременно закрываясь ею от второго противника.

– Яков Моисеевич! – аудитор расплылся в улыбке. – Думал, мы уже все обсудили! Спасибо, мы прекрасно справляемся своими силами! Если возникнут проблемы, я немедленно к вам обращусь!

Мгновенье…

– Прекрасно! – оценил Игорь. – Тогда не буду мешать. На всякий случай я оставляю вам свою помощницу. – Он кивнул Рафаэлле: – Анжела Абелардовна, окажите нашему гостю посильную помощь.

Реакция Эффи слишком уж хороша, и, прыгнув к Лилит за спину, она выравнивает позицию. И все же, пока прыжок ее не закончен, всего лишь на краткий миг, Лилит и Катрина остаются только друг с другом.

Миг вырастает в секунду…

Рафаэлла упорхнула к аудитору, блистая очаровательной улыбкой и невесть когда взявшимся декольте, и спустя секунду тот уже не обращал внимания на остальных, занятый болтовней с сексапильной красоткой. Игорь оценил взглядом степень его увлеченности и обернулся к Оле:

Расстояние слишком велико для Лилит, булава коротка, и клеймор на вытянутой руке, возможно, достал бы до ее груди или до шеи. В бешеном темпе вращается оружие Ли, рассекая воздух, готовое отразить любой выпад, любой удар…

Но нужно ли это? Надо действовать легче, легче!

– В каком телефоне снимки твоей медкарты?

Если сложно атаковать сердце, значит, нужно атаковать…

– В этом, – Оля указала на один из лежащих на подоконнике смартфонов.

Кисть! Изящным финтом Катилина перекинул клинок чуть ниже, под линию движений Лилит, зафиксировав лезвие, на пути вражеского кулака, сжимающего рукоять булавы. Плоть прошла по мечу в одно касание.

Игорь перевел взгляд на указанный аппарат, и Оля вновь ощутила всплеск волновой активности.

И вот секунда завершена, и Эффи прыгнула на нее, взмахнув топором. Он страшен, этот топор, в длине не уступит клеймору, а в весе его превзойдет.

– Чисто, – сообщил Игорь. – Снимки уничтожены. Можешь выяснить что-нибудь еще?

Но поздно уже! Завершая свое движение, Катилина, пройдя острием своего меча по руке Лилит, вдруг пал, выпрямился в струну и в нечеловеческой, страшной растяжке застыл статуей в классическом фехтовальном выпаде. Идеальном, как сама искусственная агнатка, неотразимом, как выстрел снайпера! Левая нога остается сзади, но вытянута прямо, почти параллельно полу. Правая — согнута в колене и подана вперед, почти до разрыва связок! Торс развернут и наклонен, рука со звенящим клеймором вместе с ногою и торсом как бы сложены в одну линию.

Укол!

С минуту Оля пыталась получить какую-либо информацию, но ничего полезного узнать не удавалось. Аудитор был марионеткой Избранного из Минздрава, но в министерстве оказалось несколько десятков Избранных, и понять, кому именно служит аудитор, не удавалось.

А следующая секунда потекла, как мед, тягуче и медленно. Кисть Лилит, отрубленная в запястье, раздвигая медленный воздух, со стуком упала на пол. И вместе с нею, подтверждая Галилеев закон равенства ускорения, рухнула Эффи, пронзенная клеймором насквозь, через пупок.

– Их там полно, – Оля досадно поморщилась. – Не могу увидеть, чья именно это марионетка. Вижу только кабинет и старого мужика в кресле… Может, съездим туда? Потому что этот, – она кивнула на аудитора, – не владеет информацией. Он ничего не знал обо мне до вчерашнего дня. Избранный просто велел ему достать мою историю болезни, потому что якобы подозревает местного главврача в каких-то там фальсификациях.

Тело Катрины выпрямилось. Вытащить клинок из Эффи было бы проще прямо и вверх, из раны, обратным ходом. Но холодное бешенство по-прежнему заливало прекрасные голубые глаза. Ощерившись, как волчица, Кэти протащила огромный меч через бок подруги, не вынимая, разорвав попутно в ошметки кишки и печень. Затем воздела окровавленное лезвие перед лицом, показав еще держащейся на ногах Лилит.

Что-то темное в кровавых сгустках, стекало по его острию.

– Можно и съездить, – Игорь прислушался к разговору. Аудитор с выражением крайнего удовольствия на физиономии рассказывал черноволосой красотке, чей именно приказ он выполняет. – Тем более что должность и фамилия Избранного у нас уже есть. Рафаэлла, заканчивай. Уезжаем.

— Смерть — дерьмовая штука, верно? И смахнула ей голову.

– А что делать с моей историей болезни? – Оля подошла к лежащей на столе папке. – Это она.

– Положи на место, – велел Игорь. – Метка многоразовая, если кто-нибудь еще проявит любопытство, она сработает вновь. Можешь определить, где лежали бумаги?

– В картотечном шкафу… – Оля взяла в руки папку и закрыла глаза, чтобы лучше видеть информационные отпечатки. – Это в архиве, на первом этаже. Специальное помещение.

– Лис, проводи Ольгу. – Игорь обернулся к Лису: – Встретимся на выходе.

Тело 16

О ВРЕДЕ КУРЕНИЯ ДЛЯ БОГОВ

Спокойно дойти до архива, конечно же, не удалось. Едва они вышли на лестницу, Лис убедился, что вокруг пусто, и принялся за Олю всерьез:

Системная яхта «Хохотун».

– Ольга, а как именно ты видишь, где лежала эта папка?

Центральное помещение кают-компании.

– Я не вижу, – вздохнула Оля. – Я точно знаю где. Это как если бы ты собственноручно положил в шкаф какую-то вещь, а потом ее кто-нибудь тебе принес. Поэтому ты точно знаешь, где ее место.



– Но ты же там не была! – Глаза Лиса аж вспыхнули от любопытства. – Но точно знаешь дорогу! Как ты ориентируешься на незнакомой местности? Тебя ведет какой-нибудь эфемерный след? Или ты уже знаешь точный план здания? Ты идешь по кратчайшему маршруту или обходишь запертые двери? Если на пути попадется коридор, который засыпало обвалом, но не полностью, а где-то на середине, но пройти все равно нельзя, на каком расстоянии ты поймешь, что нужен другой маршрут?

Следующие десять минут Катрина Бета 19–725, старый катафрактарий Аэций Флавий Катилина и воскрешенный после упокоения господь Гор сидели в своем единственном теле не шевелясь, заторможено взирая на разбросанные по рубке многочисленные и весьма живописные тела мертвецов. Проверять, жив ли Геб с Руксом, просто не осталось сил. Но, в конце концов, они трое смогли себя пересилить и, пройдя через разбитый экран, осмотреть трупы обоих акционеров. Усмехнулись единым ртом.

– Лис! – Оля схватилась за голову. – Прекрати! Я не знаю, что ответить! Я просто иду, и все! Я точно знаю, куда надо идти, никакого плана здания у меня нет. Я понятия не имею, где тут что находится!

Геб, похоже, скончался даже не от удара, а от ускорения во время броска. Агнатка швырнула стокилограммовое тело, десяти килограммовый скафандр и тридцать килограммов кресла одной рукой с такой мощью, что голову Геба в шлеме оторвало еще до того, как он врезался с креслом в экран. «Хрупкий какой, надо же!» — усмехнулась Катрина.

– А почему ты не настроишься на Информационное Поле и не получишь план местности?

А с Руксом было еще проще. Снаряд из Гэбриэля Бруно врезался в него с резвостью покидающей стратосферу ракеты, и хотя задел лишь краем, разорвал несчастного напополам. Рука и часть грудной клетки валялись тут же. Как говорится, комплект прилагается.

«Как они там, гаденыши? — подумала Катрина. — Уже хеб-седируются, должно быть».

– Потому что никто этого не просил. Нам нужно отнести папку в архив, я знаю, как туда попасть, и все! Я понятия не имею, короткий это маршрут или он заранее составлен в обход пробок!

Беглянка закрыла глаза. Три личности, живущие в ее черепе, осторожно притирались друг к другу. На самом деле в голове ее не существовало противоречий.

– Логично предположить, что Информационное Поле не станет выдавать непроходимый маршрут, – задумчиво изрек Лис. – Интересно, как ты будешь ездить на машине по пробкам, когда дорастешь до получения прав… – Он сунул руку за спину. – Сколько пальцев я тебе показываю?

Хапи Гор, он же Гордиан Оливиан Рэкс, родился миллиард лет назад и свыше сотни миллионов лет назад — умер.

— Так этот я знаю, — разочарованно вздохнул Денис Зайцев. — Этот я вашему мужу диктовал.

Его благородие легат Флавий Аэций по прозвищу Катилина, патриций и полководец, родился шестьдесят лет назад и тоже успешно скончался на поле боя.

– Три.

Агнатка Катрина Бета родилась полгода назад и пока оставалась живой, храня в своем немыслимо сексапильном теле воспоминания всех троих.

– Правильно. – Глаза Лиса вновь загорелись. – То есть ты увидела пальцы, потому что настроилась, а настроилась, потому что я тебя попросил?

В этот момент охранник посмотрел на экран маленького черно-белого телевизора. Там была видна белая «восьмерка» Дениса и кусок серой дороги. Картинка своей неподвижностью была похожа на заставку старого, советских времен, телевидения. Неожиданно она ожила. Черный «Мерседес», даже в этом блеклом свете выглядевший несколько высокомерно по отношению и к машине Зайцева, и к неровной дороге, остановился напротив ворот.

Воспоминания этих трех субъектов не накладывались одно на другое, и в этом был ключ к ее (или его, их?) спасению. В конце концов, все совместные события они пережили в одном-единственном теле, а значит, шизофрения им пока не грозила.

– Да. Наверное. – Оля вздохнула. – Я не знаю, как именно это получается. Иногда информация приходит запросто, а иногда хоть бревном себя по голове бей – тишина, как ни настраивайся!

В этот момент вдруг ожили динамики развороченного схваткой экрана, и до боли знакомый ей голос «дворецкого» — электронного мозга «Хохотуна» застрекотал:

Все трое, находившиеся перед экраном, замерли в ожидании. Задняя дверь «Мерседеса» открылась, и показался высокий, широкоплечий мужчина. Атлет открыл дверь перед собой и выпустил из машины человека, насколько можно было судить по мелкому черно-белому изображению, немолодого, с аккуратно уложенной волнистой сединой.

— Внимание экипажу корабля! Внимание экипажу корабля! Угол пятнадцать, в направлении юг-юго-запад. Наблюдаются визуальные эффекты, сопровождающие открытие пространственных нуль-порталов, соответствующих классам кораблей «крейсер» и «легкий крейсер». Жду указаний.

– Это потому, что у тебя еще мало опыта. Необходимо тренироваться! – Лис оживился: – Ольга! Представь, что нам для операции нужен план этого здания! Как еще можно попасть в архив?

Катрина тихонечко задрожала, как от озноба. После пережитого сегодня внезапное появление неизвестных кораблей было явным событийным переизбытком.

— Вот он и есть! — воскликнул охранник, которому было привычно расшифровывать неясные силуэты на экране. — Он и приезжал тогда!

– Не знаю. – Оля обреченно прислушалась к Информационному Полю. – Правда не знаю. Я не вижу плана здания. Я знаю, как дойти до архива и в какой шкаф нужно положить медкарту. Все.

Она почти подползла к фальш-иллюминатору (который на самом деле, как и «большой экран», являлся монитором, но показывающим вид снаружи, соответствующий его положению в рубке) и уставилась в пустоту. Там, в бездонном пространстве космоса, сквозь две фиолетовые рамки порталов в кластер вползали серые туши межзвездных кораблей. Один — побольше, другой — чуть поменьше.

«Ну что ж, — решила Катрина. — Похоже, она знает, кто это…»

– Не может быть, чтобы это было все! – Лис не собирался отставать. – Наверное, ты не видишь, потому что подсознательно знаешь, что у нас тут нет никакой операции! Нужен серьезный пример! Вот, ты же увидела Избранного в Минздраве! Ты знаешь, как дойти до его кабинета? На каком этаже он находится?

Аня бросилась к воротам. Но охранник и Денис уже видели на экране, как пожилой мужчина отдал своему спутнику какую-то резкую команду. Оба быстро сели в машину. «Мерседес» крутанулся почти на месте. Казалось, черный пес старается ухватить зубами свой собственный хвост. Потом автомобиль присел уже по-кошачьи и выпрыгнул за пределы экрана. Затем они увидели выбежавшую девушку, которая что-то крикнула, замахала руками да так и осталась стоять в растерянности посреди дороги, со вскинутыми беспомощно руками.

— Принадлежность кораблей можешь определить?

– На втором, – само собой вырвалось у Оли. – Только не спрашивай, откуда я это знаю, ладно?

Компьютер подтвердил ее выводы.

– Я знаю, откуда ты это знаешь, ты же Контактер! – заявил Лис. – Мы сейчас заявимся к этому Избранному, я на всякий случай пойду первым, можешь описать маршрут? Как мне к нему попасть?

— Это системные крейсера, сикха. Идентифицируются как патрульные суда ССБ Нулевого Синтеза. Согласно переданному электронному сообщению, командующий бортовой группой — комиссар ССБ старший нукер Сальвадоро Йенг. Он запрашивает разрешение на стыковку.

Глава 14

– Как попасть… – Оля поняла, что понятия не имеет, как добраться до кабинета Избранного. Она видит его самого, сидящего за письменным столом в кабинете, и на этом информация заканчивается.



Конечно, это не значит, что его не найти. Теперь, когда аудитор назвал его фамилию и должность, Рафаэлла доберется до него элементарно. Но если предположить, что Рафаэлла находится на важной операции и ее нет рядом, то как бы Оля искала Избранного самостоятельно? Она действительно не видит, как до него добраться…

Еще десять минут спустя комиссар Йенг, проплыв в невесомости по соединительному туннелю, нырнул в стыковочную камеру. Компьютер «Хохотуна» постепенно поднял гравитацию до обычного одного «g», и Йенг, подняв забрало скафандра, грузно ввалился из стыковочной камеры в комнату.

— Здравствуйте, Катрина. Вы не представляете, как рад я вас видеть! — воскликнул он с ходу.

– Ольга? – Лис коснулся ее руки. – Куда дальше? У тебя контакт? Подождем?

Как же, как же… Недолго думая, Кэти загнала Гора и Катилину обратно в глубины своего мозга и решительно уперла в комиссарское пузо новый бластер, добытый ею пару минут назад у одного из охранников-мертвяков.

Оля поняла, что они стоят на первом этаже у выхода с лестницы и никуда не двигаются.

— О, бог мой, потише, — удивился Йенг. — Ведь я совершенно безоружен.

— …Дульсинея — знатного и благородного происхождения, удел же ее, разумеется, не уступит жребию многочисленных старинных и весьма почтенных дворянских родов Тобосо, ибо только благодаря несравненной Дульсинее град сей и станет знаменит и прославится в веках, подобно как Трою прославила Елена, а Испанию — Кава, только слава Дульсинеи будет громче и доброкачественнее.
Он развел пустыми руками.

– Наоборот. – Она разочарованно вздохнула. – У меня его полное отсутствие. – Оля осмотрелась и указала в сторону правого крыла здания: – Нам туда.

— Одни пришли? — спросила Кэти грозно.

– Ну вот, а говоришь, что отсутствие! – обрадовался Лис. – А что именно ты ощутила, когда…

Если правда, что преступники всегда возвращаются на место своих злодеяний, то на какое из трех должен вернуться убийца? Аня попыталась размышлять логически. Первая девушка была убита в глухом районе новостроек, довольно далеко от метро. Елена Горобец — ближе к центру, среди элитных домов, бутиков и консульств. Удобней всего было добираться до ресторана «Идальго», где была убита Люда Синявина. Ну и пусть Аня там уже была. В прошлый раз она ничего толком не осмотрела. Все испортили эти собачники…

— А вы пустили бы на борт еще кого-то?

– Лис!!!

— А вы бы стали меня спрашивать?

Тут Аня вспомнила палевую морду с черными, молящими о понимании, глазами. Всплывая в памяти, морда поворачивалась, как компасная стрелка, и смотрела куда-то за гаражи.

– Ну что такого?! Это безобидный вопрос! – Он огорченно вздохнул. – Ладно, пошли. А то ты пока думала о Минздраве, забыла, куда надо идти сейчас. Пора здесь заканчивать.

— Как видите, да… И признайте, ведь я прав в своем допущении. Все эти шутки с Правительственной моделью… Боже, боже! Вы к ним, по-моему, уже настолько привыкли, что спалили бы моих сопровождающих к чертовой матери. Разве нет?

— Зачем мне это нужно?

Спустя минуту они были в архиве. Кто-то из сотрудников архива встретил их вопросом, но Лис заявил, что он из проверяющей комиссии, пришел вернуть на место историю болезни пациента. Это объяснение всех устроило, Оля лично положила папку в нужный шкафчик, и они вернулись в больничное фойе. Игорь и Рафаэлла были уже там.

Вдоль Аниного дома в обычном установленном за долгое время порядке стояли машины жильцов. За каждым негласно было закреплено его место. Аня даже начала придумывать детскую считалочку про припаркованные у их дома автомобили.

— Ну это вы мне скажите.

– Порядок, – сообщила Оля. – Папка на месте. А аудитор не захочет отфотографировать ее снова?

— Боитесь, что зажгу вас, как свечку, а, Йенг? Хеб-сед, хеб-седом, а дохнуть от луча бластера не слишком приятно!



Синяя «нива»,
Красная «девятка»,
«Опель» красивый,
«ВАЗ», разбитый всмятку…



– Не захочет, – Игорь едва заметно ухмыльнулся. – Он уверен, что сделал все, как приказал Избранный, и лично уничтожил все следы проявленного интереса. Пора навестить этого Избранного, пока он не начал требовать от аудитора историю болезни.

— Полагаете, у вас есть причины, чтобы прикончить меня столь ужасным способом?

Она бы придумала и продолжение, но машины от второго подъезда уезжали на работу значительно раньше, чем Аня выходила на улицу. А так хотелось дойти считалочкой до собственного «Фольксвагена». К тому же продолжение было с интригой.

— Ну, это вы мне скажите, — парировала она.

Рядом с Олей знакомым свечением вспыхнула точка перемещения, вынуждая расступиться ничего не замечающих посетителей больничного фойе, и Оля привычно спрятала вздох. Вот бы поскорей научиться такому… К сожалению, подобная сила Разума нарабатывается годами. А маму ей нужно искать сейчас. Оля шагнула в свечение, попадая из одного фойе в другое, и неожиданно замерла, получая информационный поток.

Йенг нахмурился:



«Фольксваген» родной,
«Вольво» б… одной…



– Странно… – понять, что происходит, удалось не сразу. – Что-то изменилось… Избранный запаниковал! Он с кем-то связывается по телефону и что-то срочно делает на своем ноутбуке…

— Послушайте, Катрина, к чему эти словесные игры? Я думал, мы нашли с вами точки соприкосновения очень давно, еще в кластере Седан. Давайте оставим бесцельный треп, и я обрисую дальнейшие…

— Вы обманули меня, Йенг!

– Видишь, с кем он говорит? – насторожился Игорь.

Сплетничать, конечно, нехорошо. Но что ни сделаешь ради красного словца, да еще зарифмованного! На этот раз она заметила на том месте, которое с утра привыкла видеть пустым, «десятую» или «пятнадцатую» модель «Жигулей». В отечественных марках Аня не особенно разбиралась, впрочем, как и в импортных.

— Помилуйте, в чем?

– Он не говорит, он отправил сообщение из одного символа на четырехзначный номер, а теперь получает ответ на ноутбуке, через тот же мессенджер… ему прислали какой-то файл…

— Вы говорили, что спасли меня с Буцефала. Грязная ложь! Тоже мне, спаситель чертов… А когда мы договаривались с вами о сотрудничестве в кластере Седан, вы обещали мне полную безопасность! Гарантированную! Где пребывала эта загадочная субстанция — «гарантированная безопасность» — в течение последних двух часов, а? Я уж не говорю про способности Геба к экстрасенсорике. Почему вы мне ничего о них не сообщили? Ведь по сравнению с тем, что только что мне только что пришлось пережить, взрыв Буцефала, это цветочки. Нет, я понимаю, в таком деле без риска не обойтись, но… Вашу мать, у меня ведь не было ни шанса! На космодроме Розы меня ждали другие тшеди, я избежала встречи с ними совершенно случайно, спалив их к чертям космическим излучателем вместе с охраной с расстояния в километр. А здесь, на борту, оказались мои бывшие одноклассницы, модифицированные, как сам дьявол. Они чуть не порезали меня на ремни — я осталась жива просто чудом!

В машине был водитель. Аня мельком взглянула на него и пошла дальше, сочиняя на ходу авто-считалочку.

«– Ольга, разорви контакт!» – браслетик принес образ Лени. Аналитик находился на базе, посреди полосы препятствий, стоя в двух шагах от начала учебной топи. – «Игорь! Вас вычислили! Найдите Избранного сами! Скорее!»

Йенг вздохнул и потер маленькие смуглые ладошки.

Игорь среагировал мгновенно. Он схватил Олю за руку, рывком подтягивая к себе и одновременно отдавая команду:



«Жигули» «пятнаха»,
А в «пятнахе» ряха…



— Напрасно вы кипятитесь. Такой красивой девушке…

– Лис, Рафаэлла! Действуйте! Ольга! Смотри на меня! Где сейчас Сара Коннор?

— Напрасно?! — возмутилась Катрина. — Шли бы вы, комиссар, со своей красотой знаете куда?

Нет, эта «неавтомобильная» строка совершенно не годилась. Она разрушала всю идею. Но «ряха» со светлой челочкой была ей знакома. Кажется, она видела похожего парня на трамвайной остановке в Озерках. С другой стороны, сейчас встречается столько однотипных физиономий, что запросто можно ошибиться.

Но было уже поздно. Желание разыскать маму как можно скорее было слишком велико, и Оля не смогла разорвать контакт. Она словно разделилась на две половины. Одна половина честно пыталась выйти из взаимодействия с Информационным Полем, запоздало понимая, что не знает, как это сделать, другая рвалась найти хоть какие-нибудь следы. Спустя секунду Избранный открыл полученный файл, и на его ноутбуке во весь экран развернулась мамина фотография.

— Вы мне сказать дадите, в конце-то концов?

Маршрутка с тем же самым водителем довезла Аню до «Идальго». Она запомнила не затылок водителя, а игрушку, бившуюся хвостом и лапами о лобовое стекло. Серый волчонок с неестественно большими ступнями ярко красного цвета весело подмигнул ей стеклянным глазом на прощанье.

— О чем? О том, как вы меня славно подставили?!

– У него фото мамы! – Оля вздрогнула, срываясь с места. – Ему прислали ее фотографию! Это новое фото, я такого раньше не видела! Скорее к нему!

Вдруг захотелось есть, причем, золотой испанской паэльи, которую она так и не попробовала на собственной свадьбе. Просто забыла за всей этой суетой, завозилась, заболталась с этим… как его?.. женихом. И вот теперь из желтой рисовой каши на Аню смотрели насмешливо черные глазки креветок, а мидии и вовсе смеялись над ней, широко открыв рты-раковины. Ноги, как у деревянного человечка, который выбирал между школой и кукольным театром, сами свернули в нужную сторону. Но Аня вдруг вспомнила, что сказка про волшебное колечко, сундучок, щучку, скатерть и прочую халяву уже кончилась. Мидии не только смеются над ней, но еще и больно кусаются не столько ртами-раковинами, сколько ценами на свежие морепродукты.

— Да боже ж мой! Катрина, напрягите хоть немного свои клонированные извилины! Вы думаете, как я здесь оказался? Габриэль, я надеюсь, похвастал тем, что заранее сбил координаты вашего движения, и я не найду вас?

Она бросилась куда-то вперед, не дожидаясь остальных и не обращая внимания на удивленные лица окружающих людей, недоуменно оглядывающихся на бегущую по фойе девушку в белом медицинском халате. Ольга буквально взлетела по лестнице на второй этаж и остановилась, не понимая, куда бежать. От резкого всплеска эмоций связь с Информационным Полем утратилась, а без нее напичканные дверьми бесконечные коридоры оказались впервые попавшимися на глаза дебрями. Настроиться на контакт не удавалось, из-за этого она волновалась еще сильней, и от бессилия на глаза навернулись слезы.

Тем более, надо срочно оформлять документы, подписывать все бумаги. Денис говорит, что вся его работа до последней печати, до последнего росчерка чиновничьего пера уже оплачена. Даже срочность неизвестным благодетелем была профинансирована. Оставалось убедить Михаила, дать «добро» Зайцеву и въезжать в новый дом. Старую (еще и четырех месяцев не прошло с новоселья!) квартиру можно выгодно, не спеша, продать. И опять наступят хорошие времена.

Катрина помолчала. Что-то похожее Геб действительно говорил. Но тогда…

– Держись рядом, – кто-то, оказавшийся Игорем, бесцеремонно отодвинул замершую посреди выхода Олю в сторону, освобождая проход. – Когда ты одна, тебя видят Обычные. – Он замолчал и перешел на общение через браслет: – «Рафаэлла, вы выяснили, где кабинет Избранного?»

А там Аня устроится на работу к Ольге Владимировне, научится делать эти вонючие деньги. Ой, этого она не говорила! Денежки любят не только счет, где-то читала Аня, но и уважительное отношение, кошелек из натуральной кожи, отделение в зависимости от номинала, неторопливое вынимание рукой и разжимание пальцев с видимой неохотой. Может, массаж им еще сделать с контрастным душем, купюру противоположного пола к ним положить — белорусских «зайчиков» например, — чтобы они полюбили Аню и зачастили к ней в гости со всей своей родней?

— Значит, — сказала она, — вы все же могли следить за мной?

«– Да», – откликнулась черноволосая красотка. – «Поворачивайте направо, дальше коридор будет тоже поворачивать направо, нам туда. Отправляю образ маршрута. Кабинет по левой стороне, на дверях табличка с его именем. Мы вас догоним!»

Сегодня был день выхода еженедельника «Арлекин». Аня подошла к столу, где продавалась пресса всех цветов радуги. Всякий раз ей приходилось преодолевать себя, чтобы купить обыкновенный номер газеты. Ане казалось, что продавцы ехидно смотрят на очередного покупателя «желтого» издания, хихикают и показывают ей вслед пальцами. Умом она понимала, что прессы другого цвета на лотках уже почти не осталось, а презирать каждого своего покупателя невозможно — презрения не хватит. Но неизменно рядом с продавцом газет оказывался созданный ею фантом, который ухмылялся и шептал ей на ухо, когда она протягивала руку с монетами:

«– Малыш, что у тебя?» – Игорь быстрым шагом направился в указанную сторону, и Оля поспешила следом, вытирая слезы и ругая себя за бестолковость.

— Разумеется! Как вы, должно быть, догадались, по крайней мере должны были догадаться, Эс Си Рукс все это время был моим агентом. Вас не удивляло его поведение в последнее время? В общем, по приказу Габриэля он перенастроил прыжковую программу «Хохотуна», но тут же скинул новую запись мне.

— И ты, Брут с высшим гуманитарным образованием, уже разучился читать?

«– Все тихо», – откликнулся тот. – «Брожу по крыше. Внизу обычная деловая возня, никто не бежит сломя голову. Есть изображение этого Избранного? Вдруг он попытается сбежать!»

— Так вот почему он…

На обложке сегодняшнего номера, как назло, две обнаженные девицы тянулись друг к другу через Неву, наступая коленками на мост лейтенанта Шмидта. Чувствуя, что краснеет, Аня поспешно сунула злосчастную газету в сумочку и поспешила подальше от места своего мнимого позора.

«– Ловите!» – немедленно ответила Рафаэлла, и браслетик принес целый ворох различных изображений пучеглазого мужчины в деловых костюмах при галстуке. – «Его в интернете полно. Важный чиновник все-таки, какой-то там член… каких-то там правительственных комиссий. Деловые встречи, министерские совещания, занудные заседания и прочее».

— Именно! К тому же он спас вас. Способности каждого тшеди сугубо индивидуальны, но в отношении Габриэля мы знали, что для него очень важно видеть объект своего воздействия. Руксу было известно, что потеря визуального контакта означает для Габриэля потерю контроля над вами, и он вас спас, упав на Геба в момент схватки! Неужели непонятно?

Газету она развернула за гаражами, предварительно оглядевшись по сторонам. Третья статья под рубрикой «Наше собственное расследование» Пульхерии Серебряной занимала колонку на второй полосе. Главный редактор попросил Аню написать про серийного маньяка, Костя Михалев посоветовал рассказать об оборотнях в городских джунглях, а сама она хотела забросить последнюю наживку, прозрачно намекнув, что знает убийцу Елены Горобец. Скомпоновав все это под одним заголовком, Аня получила ту самую испанскую паэлью в качестве жанра публицистики. Самой ей было стыдно подписаться под такой откровенной дребеденью, но для Пульхерии Серебряной это годилось вполне. Самое главное, что в материале были следующие слова, нелепые по форме, похожие на дневниковые откровения девочки-подростка, но нужные по игре: «У меня еще нет доказательств, но это дело времени. Главное, я знаю, что убивал именно ты. Ты еще пытаешься играть свою роль, но не замечаешь, что маска давно сползла, что ты стал узнаваем. Пока это вижу только я, но скоро…» и так далее…

Избранного Оля узнала сразу, этого именно его она видела через Информационное Поле, а вот дверь в его офис оказалась заперта. На открытие замка Игорю понадобилось ровно полторы секунды: движение рукой, всплеск волнового излучения, тихий щелчок и все. Но внутри помещения оказалось пусто. Ни в приемной, обнаружившейся сразу за дверью, ни в самом кабинете Избранного никого не было, лишь на экране раскрытого ноутбука по-прежнему была выведена фотография Олиной мамы. Увидев ее, Оля растерялась еще сильнее и осталась стоять возле ноутбука, молча шмыгая носом.

Что же касается трех девушек, ваших подруг, то… я ни на секунду не сомневался, что Гордиан Оливиан Рэкс разделается с тремя шлюшками, даже прокачанными до хомо милитарис. Все же он — прирожденный убийца, а эти…

— Ладно-ладно, полегче на поворотах, это все же мои подруги.

Видимо, шум складываемой газеты заглушил шорохи. За спиной Ани послышался резкий кашель, словно взорвались несколько пистонов. Девушка вздрогнула и обернулась. Человек, неслышно подошедший сзади, уже откашлялся и теперь смотрел на Аню из седых зарослей. Несмотря на теплую погоду, он был одет в черное пальто, покрытое твердыми пятнами глины. Из-под полы выглядывали солдатские сапоги разного размера, почему-то измазанные ржавчиной. Человек шевелил губами, отчего по усам и бороде пробегали волны неслышных фраз.

«– В кабинете пусто», – вышел на связь Игорь. – «Полминуты назад отсюда вышла женщина, след женской ауры виден отчетливо. Наверное, секретарша или помощница. Избранный из кабинета не выходил. Ушел порталом, вижу следы активности оборудования чужаков».

— Да было бы, о чем спорить!

— А ваша служба статистики? Вы знаете, что она сдала вас Габриэлю с потрохами?

— На кого, ты говоришь, облачко похоже? — спросил старик надтреснутым голосом, хотя Аня ни слова не сказала. — На барашка? На агнца белого? Так, так… А снег? Как белые птахи?

«– Этот Избранный не дорос до такого положения, при котором ему полагается инопланетное оборудование», – ответил Лень. – «В наших списках он проходит как мелкая сошка, каких тысячи. Либо его недавно повысили, либо ему помог кто-то статусом поважнее».

— Серьезно? — Йенг улыбнулся. — По поводу, данных, которые «слил» господину Бруно департамент статистического учета, могу сказать следующее. Да, они сообщили ему о вас, но под моим личным контролем, иначе он ни за что не поверил бы в то, что полностью контролирует ситуацию… Понимаете, Катрина, не только вы были заинтересованы во встрече с Гебом из соображений примитивной мести, но и он — из практических соображений. Вы до сих пор не поняли? Там, на Буцефале, Габриэль так и не смог заполучить в свои руки то, к чему так стремился, — артефакт Сэта-Эливинера, переданный ему творцом на хранение. Артефакт, открывающий двери обратно в Лотос, в естественное пространство и время. Вы знаете, Эливинер не хранил свои сокровища в натуральном виде, а только в форме электронных матриц-программ, по которым, имея на руках любой, самый примитивный аппарат синтеза материи, можно было бы воссоздать оригинальный объект.

А тучи серые, угадываешь, кому родней приходятся? По небу пронесутся, скроются, а на дальнем пастбище потом все кровью измазано…

«– Чикита, Настя, давайте-ка сюда!» – велел Игорь. – «Осмотрите тут все».

Артефакт, который творец передал Сэту-Эливинеру, хранился в таком же виде, в виде электронной матрицы. Но! Программы всех матриц Эливинера имели одну особенность: их нельзя было воспроизвести более одного раза до тех пор, пока существует предыдущая копия. Понимаете? То есть вы воссоздаете предмет один раз и затем, пока он не будет уничтожен, второй дубликат сделать нельзя!

— Это загадка такая? — спросила Аня, отступая немного, но от бомжа пахло не городской гнилью, а лесом, травой, землей, первыми осенними ветрами, последними летними дождями.

В приемной Избранного послышались шаги, и незнакомый мужской голос произнес:

Не знаю, каким именно образом Эливинер умудрился достичь такого эффекта, видимо, между матрицей и созданным по ней материальным образцом имелась какая-то связь, передающая разрешение на дублирование нового объекта в случае гибели первого образца, но все обстояло именно так.

«Артефакту для возврата в Лотос», как одному из наиболее ценных своих сокровищ, Эливинер придал еще одно ценное свойство. Он сделал так, чтобы матрица артефакта не могла транслироваться через глобальную Сеть. Вообще не могла! Ее нельзя было передать по Сети, о чем Габриэль, конечно же, не знал! Скачать матрицу артефакта было возможно только непосредственно, физически оказавшись рядом с хранителем и воткнув кабель в голову Эливинера. В результате, когда вы по ментальному приказу Габриэля ограбили Галерею Сандара, матрица артефакта-ключа не передалась на корабль. Геб не получил ее!

— Все хотите поравнять между собой, — вместо ответа проскрипел бомж. — Сделать в одну меру. Сравнили бутылку с Иваном Великим. Думали, что все люди равны друг перед дружкой, а всегда один другого равнее. Равнять всех… Вот грех-то самый великий. Хотели равнять, а всех заровняли с землей. А ведь все равно холмик-то вырос! — обрадовался старик и рассмеялся, тут же задохнувшись.

– Вот его кабинет! Странно, а где секретарша? С утра была на работе, наверное, вышла куда-то!

Не получил, представляете? Иначе, зачем, вы думаете, он торчал столько времени на планете Розе? Да если бы после гибели Буцефала в его руках находился ключ-артефакт, Геб уже давным-давно свалил бы вместе со всей доступной техникой и рабами обратно в Лотос, на истинную Землю в тот самый миг, когда ее покинул Множественник Микки, примерно в сороковое столетие от Рождества Иешуа!

— Вы, наверное, из репрессированных, дедушка? — догадалась Аня.

– Вы не могли бы ее поискать? – обворожительно промурлыкал в ответ голос Рафаэллы.

А оттуда Геб бы создал собственный Арт Континиум. Во Вселенной родился бы еще один новый абсолютный Бог и еще одно независимое Мироздание! Три «В», мать их так! Следите за мыслью?

— И где же сейчас эта матрица? — обреченно спросила Катрина.

— Ты вот как мир познаешь? — вместо ответа сам спросил отдышавшийся старик. — Сравниваешь опять же. Коня с кочергой? То-то и оно. Все старых знакомых ищешь.

— Хм… А где ей еще быть? В вашей голове, разумеется, где-нибудь в клетках, что отвечают за постоянную память. Рядом с этим вашим Флавием Аэцием Каталиной, а возможно, с самим богом Гором. Но может быть, и с Катриной Бетой: шесть месяцев — все же достаточный период для формирования полноценной личности… Собственно, я пришел, чтобы это выяснить. Выяснить и э-э… изъять.

— А ручки не облезут? — спросила Катрина грубо.

А как похожую рожу отыщешь, так думаешь, новое познала? Что ж ты волком на меня смотришь?

— Думаете, у вас есть выбор?

Кэти качнула бластером.

— Я не смотрю на вас волком.

— Я только что прикончила двух богов-акционеров, трех модифицированных хомо милитарис, два миллиона профессиональных «хедхантеров» и оплавила часть планеты Розы размером с хороший континент. Выбор есть, если есть сила.

— За кого меня принимаешь?

— Нет, — очень мягко возразил Йенг. — Вы заблуждаетесь, моя прекрасная Катрина. По-настоящему, у человека нет выбора никогда, причем вне зависимости от его силовых возможностей.

— Правда? — вспомнив Флавия Аэция, Катрина оскалилась. — Вы, верно, забыли, комиссар, что в моем черепе живет некто по имени Гор, истребитель богов. Думаете, справитесь с ним?

Аня пожала плечами.

— Я-то нет, — спокойно заявил Йенг. — Но вот ваше тело… Видите ли, во время обучения в школе наложниц ваш мозг был запрограммирован на голосовые команды Артели как коммерческого директора, ответственного за реализацию «изделий». В процессе вашей модификации в специальном центре ССБ мы решили заменить некоторые установки, и теперь вы подчиняетесь непосредственно мне.

— Врешь, — возмутился старик, — не можешь не примерять на меня чужую одежку. А мне так и эта хороша. Новое имя им уже не придумать. Куда им, оглашенным!

Пока до Кэти (очень медленно) доходил смысл сказанного, Йенг прищурился, затем отчетливо произнес:

— Вы же секс-агнатка, Катрина, и должны знать, что такое пси-установка «покорность», — и вдруг резко добавил, внезапно изменившись в лице: — Команда Tadmor!

— Дедушка, простите, а вы здесь бомж…

Сбитая с ног, как кувалдой, Катрина рухнула на пол. Пальцы разжались, не в силах бороться с сигналом мозга, оповещающем о пси-приказе. Кисти сложились сами — крестом за спиной. Брошенный бластер грохнулся об пол. В позорной позе, она застыла перед своим повелителем на коленях со скрещенными на позвоночнике руками.

И сквозь темнеющую пелену услышала новые слова Йенга:

Я хотела спросить, здесь ночуете?

— Ну а теперь, дорогая Катрина Бета, давайте немного поспим. Команда KalTarrash, сикха. Спокойной вам ночи!

— Я ночую у Бога одесную, — гордо сказал странный человек. — Мы одеснили, а вы ошуяли. Зато вам гроши, а нам со стола кроши.



Кластер Роза.

Коле Санчуку было до этого бомжа далеко, как декабристам до народа.

Руины космодрома на Плато Пестика.

Час спустя.

— Я не хотела вас обидеть, — так поняла его замысловатую речь Аня. — Я хотела спросить вас. Тут девушку недавно убили, шею ей перегрызли. А это была моя подруга. Может, вы видели что? Не знаю, может, бессонница у вас в ту ночь была? Может, случилось вам находиться неподалеку?



Когда Кэти пришла в себя, мир вокруг изменился. Она сидела в полицейском флаере, а флаер стоял на бетонных плитах огромного космодрома в ряду таких же, как он, полицейских машин. Стоящие справа и слева флаеры были черными, с горизонтальной желтой полосой. «Розыск и возмездие!» — было выведено на бортах. А на крышах располагались мигалки. Осмотрев собственный флаер, Кэти без труда определила, что он являет собой точную копию стоящих рядом. Такой же полицейский и такой же «розысково-возмездный».

Старик замолчал. Усы и борода его задвигались одинаково.

Она возлежала на откинутом переднем сиденье, накрытая пледом, а рядом, слева в подстаканнике, торчала пластиковая чашка с остывшим кофе. Во флаере было пусто, замки на дверях открыты. На руках и ногах — ни наручников, ничего. Вокруг суетились люди, совершенно не обращавшие на нее внимания…

— Очнулись? — Йенг посмотрел на нее из дальнего окошка с опущенным ветровым стеклом. — Хорошо. Принести вам тонизирующий морс?

— Вы и виноваты, — сказал старик, помолчав немного.

Девушка покачала головой.

— В чем мы виноваты? — спросила Аня, уже сомневаясь в том, что она добьется от бомжа чего-нибудь толкового.

— Сейчас я выйду и разорву вас по швам на две половины, — сквозь зубы просопела она.