— Вас за ваш корявый язык надо в топку выбросить. Или на курсы русского языка к Розенталю отправить, — скривилась Лидия Дмитриевна. — Кто текст составлял?
— Неужели вы хоть на минуту можете предположить, что я позволю этим детям бросаться в воду там, где я сам не решаюсь плавать? — не без презрения сказал он. — Мы не ваш объединенный комитет начальников штабов, Мэтлок. Мы с большим уважением, с большой любовью относимся к нашей молодежи... А теперь пойдемте.
— Это к нашим милым дамам, наше дело — золотые руки, а не красивые слова. Ладно, побегу, а то Белов, наверное, уже тревогу поднял, что меня долго нет.
Дюнуа вышел с Мэтлоком из маленькой комнаты без окон и по коридору вывел его к лестнице. Там околачивалось несколько студентов, но их было не много. Большинство обитателей Лумумба-Холла спало. Они спустились по лестнице на два марша и оказались перед дверью. Мэтлок вспомнил, что она ведет в погреба и в старый высокий зал для собраний, где он наблюдал страшноватый обряд африканского племени. Пока они шли, Дюнуа ire произнес ни слова.
Миша повернулся и вышел. За спиной раздался веселый смех. Лика выбежала вслед за ним.
— Мишка, погоди! Что это у тебя? И давно ты Карлсоном работаешь?
В зале было восемь человек — все черные, выше шести футов ростом, все в одинаковых комбинезонах защитного цвета с открытым воротом, в сапогах по щиколотку из черной мягкой кожи, на толстой каучуковой подошве. Несколько человек играли в карты, другие читали, третьи тихо беседовали. Мэтлок заметил, что у нескольких были засучены рукава, обнажая выпуклые, тренированные бицепсы. Они все непринужденно кивнули, приветствуя Дюнуа и его гостя. Двое или трое улыбнулись Мэтлоку, как бы стремясь сделать атмосферу менее официальной.
Тихонов оглянулся. На хлястике халата болтался пластмассовый пропеллер от блока питания. Он с трудом отцепил его, хотел было выругаться, но увидел смеющиеся лицо Лики, улыбнулся.
— Пошел Кузю прибивать.
— Дворцовая стража, — тихо произнес Дюнуа.
— Думаешь, он?
— Ну и ну!
— А кому еще нечего делать, кроме как такой ерундой заниматься?
— Кстати, что он недавно такого вытворил? Что-то серьезное должно быть. Была утром в приемной, видела, как его к «главному» на ковер потащили.
— Отборный отряд. Каждый из них проходит тренировку в течение трех лет. Нет такого оружия, которым он не владеет или не может починить. Нет такой машины, которую он не может наладить... Или философского учения, которое не может оспорить. Каждый знаком с самыми безжалостными приемами борьбы. И каждый готов пойти на смерть ради нашего дела.
— А, так это еще вчера, пока ты болела. Просто главного не было на месте, экзекуцию на сегодня перенесли.
— Бригада террористов? Это ведь не ново.
— А за что?
Миша покрутил пальцем у виска.
— Ну если это так называть, то не ново. Но не забывайте, где я вырос. Тонтон-макуты Дювалье — настоящие гиены: я видел их за работой. Эти люди на них не похожи.
— Представляешь, что учудил на сей раз? Прислали нам трех сопливых пацанов, практикантов из техникума. Особо важной работы мы им, конечно, не поручаем, а то нарубят дров, потом не расхлебаешься. Используем на побегушках, да что-нибудь несложное даем попаять, блочок ерундовый какой-нибудь настроить. Ну, они и слоняются от безделья по коридору. И вот стоят вчера около приборной кладовой, базарят, а тут Кузя откуда не возьмись. «Вы чего стоите, парни, дурака валяете? Видите, приборы списанные у стены стоят, берите отвертки и откручивайте, кому что нужно!». Ну, ребята, не долго размышляя, вооружились инструментами и давай потрошить аппаратуру. Кто лампочки снимает, кто ручки отвинчивает, кто, что-то посерьезнее внутри облюбовал. А приборы специально в коридор выставили, чтобы в КИП на периодическую поверку отвезти.
— Да ты что? — Лика прыснула. — И кто их засек?
— Я думал не о Дювалье.
— Заведующий кладовой, хромой Петрович. Как раз мимо ковылял. Увидел и обомлел от такой наглости. Как завопит: «Что вы тут вытворяете, вандалы?», а пацаны спокойненько отвечают: «Разбираем, как видите, приборы-то списанные». Тут и выяснилось, что, дескать, какой-то кучерявый проходил мимо и сказал, что можно их курочить, так как они давно списаны. Ну, тут Кузю, естественно, за жабры взяли и к стеночке приперли. Так, говоришь, к главному сегодня поволокли?
— Сама видела.
— С другой стороны, я кое-чем обязан Папе Дюку. Идея тонтон-макутов очень занимала меня. Но я понимал, что в нее нужно внести некоторые изменения. Сейчас такие отряды возникают по всей стране.
— И поделом. Может, успокоится, наконец, шут гороховый.
— Они и раньше возникали, — сказал Мэтлок. — Их тогда тоже называли «отборными отрядами». А еще — отрядами СС.
— Да ладно тебе. С ним веселее. Ты на обед пойдешь?
Дюнуа взглянул на Мэтлока, и Мэтлок по глазам увидел, что больно задел его.
— Хотел, даже тебя хотел забрать отсюда, но не могу. Срочное дело.
Она пожала плечами.
— Такие аналогии обидны. И неоправданны. Мы делаем то, что нас вынуждают делать. Мы боремся за справедливость.
— Ничего. У нас с тобой целые выходные.
— Два дня?
— Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer
[18], — тихо произнес Мэтлок.
Она кивнула.
— Ты уйдешь на два дня? — переспросил он.
— Мне же обещано лечение, хочу вылечиться до конца. Так что думай, куда будешь меня госпитализировать.
Глава 34
Он еле сдерживал себя, чтобы не обнять ее. Она стояла совсем близко, нотки в ее голосе звучали так волнующе, что он готов был бы все бросить сейчас ради того, что умчаться с ней подальше от посторонних глаз. У него на лбу проступили капельки пота. Лика едва заметным движением коснулась его руки.
— Пока, Карлсончик, лети на рабочее место. Увидимся.
Все произошло очень быстро. Двое из отборного отряда Дюнуа были прикреплены к Мэтлоку, остальные отправились на встречу с Нимродом, чтобы подготовиться и достойно принять отборный отряд личной армии Нимрода, который, вне всякого сомнения, будет его сопровождать. После того как разведчики донесли, что путь свободен, Мэтлок пересек университетский городок. Его подвели к телефонной будке на нижнем этаже общежития первокурсников, откуда он и позвонил.
Он понял, что владевший им неизбывный страх помог произвести то впечатление, которое хотел создать Дюнуа. Он истерически кричал в трубку, сам не понимая, где реальность, а где фантазия. Ему хотелось быть свободным. Хотелось, чтобы Пэт была жива и свободна вместе с ним. И если Нимрод может ему это дать, почему бы по-доброму не заключить сделку с Нимродом!
Лика с мечтательным видом вернулась на свое рабочее место. Даже не заметила переглядываний Касаткиной и Клары Наримановны. Ее мысли занимал Мишка, завтрашняя встреча с ним. Эти мысли вызывали у нее улыбку. Но вскоре в приятные мечты вклинились мысли о Толике, о его астме, о свекрови. Она не думала, что Толик настолько серьезно может расстроиться. Уже много месяцев она пребывала в уверенности, что ему по большому счету все равно, уйдет Лика или останется, его заботило лишь душевное спокойствие на момент защиты, но не более того. С чего вдруг она расстроился? А свекровь — тоже номер выдала. Как-то у них не заладились отношения с самого начала. Вернее, нет, поначалу ей нравился восторг невестки по отношению к ее сыну. Но постепенно все явственнее стали проявляться нотки снобизма, прозрачнее становились ее намеки на провинциальность Лики, хотя Ликины родители были интеллигенцией в третьем поколении, это, по всей видимости, мало волновало Елену Павловну. Но, тем не менее, она все же снисходительно относилась к невестке до тех пор, пока восторг Лики не пошел по убывающей. Тогда уж на поверхность всплыла полная неприязнь.
Все было как в страшном сне. Он испугался на мгновение, что вот сейчас выкрикнет правду и отдаст себя на милость Нимрода. Но вид «тонтон-макутов» Дюнуа возвращал его к действительности, и он закончил свой первый телефонный разговор без срыва. «Начальник» карлайлской полиции передаст эту информацию, получит ответ и будет ждать следующего звонка Мэтлока.
Лика вспомнила ее угрозы. О чем она вообще говорит? Допустим, она знает о ее отношениях с Мишей, мало ли найдется желающих донести. Насколько реальны ее угрозы? Да и что она может сделать? Испортить Мише карьеру? Да ему еще и портить нечего, только начал. К тому же он не страдал болезненной манией славы, в отличии от Анатолия. Тогда что она намерена сделать? Возможно, это было сказано просто в порыве злости. Теперь, после того, как надменная свекровь умоляла Лику не уходить, скорее всего, опасаться нечего. Единственная угроза состояла в том, что свекровь не простит Лике тех минут унижения, что ей пришлось пережить. Никогда не простит.
Разведчики Дюнуа донесли, что неподалеку от второго телефона-автомата обнаружена полицейская машина. Но у Дюнуа на всякий случай были приготовлены для каждого звонка запасные варианты, и Мэтлока быстро доставили к запасному телефону-автомату на задней лестнице Студенческого союза.
— Лика, вы, по всей видимости, еще не пришли в себя окончательно.
Второй разговор прошел гораздо легче, хотя лучше это было или хуже — неясно. Мэтлок подчеркнул, что его показания будут отправлены по почте в десять утра. Нажим произвел должное впечатление, и Мэтлок возблагодарил судьбу. «Начальник» испугался и даже не пытался скрыть свой испуг. Начала ли личная армия Нимрода колебаться? В ее рядах слишком многие стали рисовать картины, как их животы вспарывают автоматные очереди. Следовательно, генералам следовало быть начеку и не забывать о собственной безопасности.
— Что?
Мэтлок побежал к ожидавшему его автомобилю. Это был старый, побитый «бьюик», обшарпанный и неприметный. Однако внешний вид его не соответствовал внутреннему. Внутри все было продуманно и аккуратно, как в танке. Под приборной доской находилось мощное радио; стекла были по крайней мере в полдюйма толщиной — насколько Мэтлок понимал, пуленепробиваемые. В стенках салона были укреплены короткоствольные дальнобойные ружья, в корпусе проделаны амбразуры, закрытые пока резиновыми клапанами. Звук двигателя поразил Мэтлока. Такого мощного мотора он еще никогда не слышал.
Лика встрепенулась и непонимающим взглядом посмотрела на Касаткину.
— Не работаете совсем, говорю. Все мечтаете о чем-то.
Они следовали за автомобилем, шедшим впереди на небольшой скорости; Мэтлок понимал, что сзади тоже едет машина. Дюнуа недаром говорил, что надо обеспечить себе прикрытие со всех флангов. Дюнуа был настоящий профессионал.
— Голова еще кружится, вы правы.
— Опять домой собрались отпроситься?
И Мэтлоку стало не по себе, когда он подумал, что это за профессия.
— Нет, досижу уж, не так долго осталось. Да и работы много.
— Да уж, лаборатория Белова завалила нас работой. Словно только и ищут повод заглянуть к нам в отдел.
«Я уезжаю из этой проклятой страны...»— вспомнилось ему.
Лика поджала губы. Ну что за корова! Вот не может промолчать. Обязательно должна съязвить.
Неужели дошло до этого?
— Наверное, вы, Лидия Дмитриевна, их начальнику приглянулись, — выпалила она, прикусив язык от своих слов.
Клара не сдержалась и прыснула. Касаткина вспыхнула.
И еще: «...Вы думаете, это чем-то отличается от всего остального?.. Это же мини-Америка!.. И работает так же, как большие компании!»
— Мне-то привязанности женатых мужчин ни к чему. Я так считаю — если уж имеешь семью, так и веди себя достойно.
— Сердцу не прикажешь, — тихо возразила Лика, словно защищаясь.
Страна больна. Где же лекарство?
— Еще как прикажешь. А коли не можешь приказать — так извольте сначала брак завершить, а потом новые шашни начинать. Вот я, к примеру, как только поняла, что муж мой мне не пара, так сразу и превратила его в бывшего мужа. И точка. И не крутила никому мозги.
— Ну вот мы и приехали. Третья фаза. — Черный, командовавший операцией, дотронулся до руки Мэтлока и ободряюще улыбнулся. Мэтлок вылез из машины. Они находились на шоссе к югу от Карлайла. Машина, которая шла впереди, остановилась ярдах в ста от них у обочины и выключила фары. Машина, шедшая сзади, сделала то же самое.
— Молодец вы, Лидия Дмитриевна, — вздохнула Лика.
Что с ней спорить? Она, похоже, и не знала никогда, что такое любовь. И не чувствовала, как можно глупости совершать, потеряв голову. И не знает терзаний, когда чувство порядочности и долга кладут на весы в противовес любви. Весы качаются, с каждым разом все больнее задевая сердце.
Перед Мэтлоком было два телефона-автомата. Один из черных подошел к правой будке, открыл дверцу — в потолке загорелся тусклый свет — и, быстро сняв плафон, вывернул лампочку. Кабина погрузилась в темноту. Мэтлока поразило и даже приятно удивило, что гигант негр выключил свет таким способом. Ведь было бы куда легче и быстрее просто разбить стекло.
Цель последнего звонка, по плану Дюнуа, заключалась в том, чтобы отклонить место встречи, выбранное Нимродом. Отклонить так, чтобы Нимрод был вынужден принять место встречи, в панике предложенное Мэтлоком. А именно — ресторан «Чеширский кот».
Тихонов направился искать Кузю. Из лаборатории Емельяненко гремела музыка. Что они там, опупели все что ли? Сто процентов, Юрка Иванкин чудит.
Голос полицейского звучал настороженно:
Соседней лаборатории поручили работу над одним очень важным проектом и для усиления в нее перевели часть «головастых» сотрудников из других отделов. В их число попал и молодой специалист Иванкин. Юрка слыл заядлым меломаном, с пеленок воспитанным на музыке битлов. Его отец, битломан со стажем, со студенческих лет занимался коллекционированием записей и пластинок. Побывав как-то у Иванкина дома, Миша был ошарашен, в полном смысле слова: все книжные стеллажи и шкафы в квартире забиты под завязку штабелями виниловых пластинок, коробками с магнитофонными бабинами, кассетами, лазерными дисками, рекламными плакатами. Особенно поражала полная коллекция пластинок «Битлз», ее Юркиному папашке удалось собрать, идя на всяческие жертвы, от которых жена была не в восторге. Семейному бюджету наносился непоправимый урон. Помимо всего этого еще полно всякого добра пылилось на антресолях, на шкафах, под кроватью. Тут были и древний граммофон, и тройка патефонов, и целая коллекция старых магнитофонов, и акустические колонки, и усилители, и микрофоны. Любая антикварная лавка могла бы позавидовать такой коллекции.
— Наш общий друг понимает вашу тревогу, Мэтлок. Он бы так же чувствовал себя на вашем месте. Он с девушкой будет ждать вас у южного входа на стадион. Это недалеко от спортивного корпуса и общежитии. Там есть ночные сторожа; с вами ничего не может случиться...
Миша, оказавшись, в лаборатории, чуть не оглох от воплей Роллинг Стоунс, несущихся из радиовещательного приемника, стоящего на сейфе. Старенький магнитофон был запрятан под столом у Юрки, провода от него, аккуратненько пришпиленные вдоль стены, скрытно вели к динамику приемника.
— Вы еще не оглохли? — попытался перекричать грохот, несущийся из динамика, Миша.
— Хорошо, хорошо... О\'кей. — Мэтлок, готовя почву для отказа, старался, чтобы в голосе его звучало сдерживаемое волнение. — Там вокруг люди, значит, если кто-то из вас попытается что-то сделать, я могу заорать во все горло. И заору!
— Ничего ты не понимаешь! Это же Роллинги!
— Конечно. Но вам не придется орать. Никто никому не хочет причинить зло. Это просто сделка — наш друг так и просил вам передать. Он восхищен вами...
— Мне твои Роллинги по барабану! У тебя что, ничего более мелодичного нет?
В стену настойчиво постучали, и в комнату спустя минуту стремительно влетел начальник лаборатории.
— А как я могу быть уверен, что Пэт будет с ним? Я должен быть в этом уверен!
— Неужели нельзя потише сделать? — возмущенно воскликнул Емельяненко и направился к приемнику. Какое-то время он безуспешно крутил ручку, пытаясь убавить громкость, а потом, развернув корпус, крепко выругался. Оторвал подсоединенные провода и угрожающим взглядом окинул родную вотчину.
— Это же сделка, Мэтлок. — Голос был масленый, но в нем появились нотки отчаяния. «Кобра» вела себя непредсказуемо. — Обычная сделка. Не забудьте, нашему другу нужно то, что вы нашли.
— Кто это у нас такой умник? Иванкин, ты?
— Больше не повториться, — скороговоркой произнес Юрка, уткнувшись в экран осциллографа.
— Не забуду... — Мэтлок лихорадочно соображал. Ему было ясно, что надо и дальше изображать панику и свою непредсказуемость. Необходимо изменить место встречи, но так, чтобы не вызвать подозрений. Если Нимрод что-то заподозрит, можно считать, что Дюнуа приговорил Пэт к смерти. — А вы скажите нашему другу, чтобы он не забыл, что в конверте, адресованном в Вашингтон, лежат мои показания!
— Одни бездельники у меня в лаборатории собрались. Из-за одного к начальству вызывают, другой тут танцульки устраивает. Вот лишу всех премии. Будете знать.
— Он знает об этом, то есть я хочу сказать... это его беспокоит... вы меня понимаете? Значит, увидим вас у стадиона, О\'кей? Через час, О\'кей?
Он махнул рукой и вышел.
Пора. Другого такого момента может и не представиться.
— Все. Приплыли. Конец музыке.
Юрка с обреченным видом принялся аккуратно сворачивать провода.
— Нет! Подождите... В университетский городок я не поеду! Агенты из Вашингтона... они наблюдают за всем этим районом! Они всюду! Они меня заберут!
— Не надо было на всю катушку-то включать, балда! — подлил масла в огонь Кузя, с беззаботной физиономией вращаясь на офисном кресле.
— Ёкэлэмэнэ, — расстроено протянул долговязый Юрка. — Накрылась наша дискотека.
— Нет, не заберут...
— Ёпэрэсэтэ! — сочувственно добавил Миша. — А ты Кузя, у меня сейчас летать будешь.
— Где?
— Вы-то откуда знаете?
— Под потолком! Вот на этом самом пропеллере. Узнаешь? Твоя работа?
— Никого тут нет. Все О\'кей. Успокойтесь, пожалуйста.
— Ой, Тихонов, еще тебя не хватало, на нашу голову. Ну, что вы все за дубы такие, шуток совсем не понимаете!
— Легко вам говорить, а каково мне! Нет, я скажу вам где... — И он заговорил быстро, сбивчиво, словно отчаянно ища выход. Сначала упомянул дом Херрона и, прежде чем голос выразил согласие или несогласие, сам отверг этот вариант. Затем назвал железнодорожный склад, но тотчас по каким-то малопонятным причинам отказался от него.
— Доиграешься ты, Кузя, ох доиграешься однажды. Особенно когда шеф твоих шуток не поймет и вышвырнет тебя под зад с завода.
— Ну-ну, не надо так волноваться, — произнес голос. — Это же простая сделка...
— А я что? Что я такого сделал?
— Ресторан! За городом. «Чеширский кот»! За рестораном есть сад...
— Совсем ничего. Ангел просто во плоти.
Человек на другом конце провода был явно сбит с толку, и Мэтлок понял, что разыграл все как надо. Он в последний раз упомянул о дневнике, о своих письменных показаниях и с грохотом опустил трубку на рычаг.
Миша щелкнул его по лбу и пошел восвояси. Доделывать блок. За час до окончания рабочего дня блок был восстановлен, когда его проверили на работоспособность, оказалось, что его технические характеристики на порядок лучше, чем у старого образца. Федор Федорович ликовал, приплясывая от радости за спиной молодого инженера. Тельман качал головой и довольный хлопал Мишу по плечу.
Он стоял в кабине, совсем измочаленный. Несмотря на утреннюю прохладу, по его лицу струился пот.
— Вы лихо справились, — сказал чернокожий, командовавший операцией. — Ваш противник выбрал место на территории университета, насколько я понимаю. Очень умно с его стороны. Но вы лихо справились, сэр.
Глава 20
«Лечиться» Миша увез Лику за город. Набрали полный рюкзак всякой снеди, захватили бутылку вина для Лики и пиво для Миши, и поехали на электричке на природу. Погода стояла теплая, дул приятный ветерок, Миша выбрал место для пикника, расстегнул молнию на спальнике и расстелил его словно ковер на траве. Они улеглись, растянувшись, наслаждаясь пением птиц.
Мэтлок взглянул на негра, благодарный за похвалу и немало удивленный собственной находчивостью.
— Если замерзнешь, скажи. Вернемся.
— Не знаю, смог ли бы я проделать это снова.
— Нет, джинсы плотные, не замерзну. Мне сегодня намного лучше. Голова уже не кружится, и горло не болит. Слушай, я сегодня не завтракала. Что там у тебя так вкусно пахнет!
— Ага! Проголодалась?
— Конечно смогли бы, — ответил темнокожий, шагая с Мэтлоком к машине. — Крайнее напряжение активизирует память, которая тогда действует как ЭВМ. Ищет, отбрасывает, принимает решение... и все это мгновенно. Конечно, пока человек не запаниковал. Сейчас ведутся исследования в области различных пороговых состояний.
Он откинул клапан рюкзака. Было заметно, что он накидал туда все, что попалось под руку в ближайшем магазине. Копченная рыбка, шпроты, сыр, охотничьи колбаски, черный хлеб, помидоры, соль и связка бананов.
Они подошли к автомобилю. Негр открыл дверцу, и автомобиль рванулся вперед под прикрытием двух других машин.
— Ты на целую ораву продуктов набрал.
— Думаешь, не съедим? Плохо ты знаешь мой аппетит.
— Мы подъедем с юго-запада, — сказал темнокожий водитель, — и высадим вас ярдах в ста от дорожки, по которой ходят служащие ресторана. Мы вам ее покажем. Идите прямо к большой беседке и пруду с золотыми рыбками. Вы знаете эту часть сада?
— Да ты лопнешь!
— Да, знаю. Непонятно только, откуда вы ее знаете.
— Я? Никогда. Спроси мою матушку. Сколько ни приготовит — все съем. Я едок благодарный. Так что ты настраивайся — когда будешь для меня готовить, готовь сразу целую кастрюлю.
— Учту, — засмеялась Лика. — Но сегодня ты меня кормишь, как я понимаю.
— Я, конечно, не ясновидящий, — улыбнулся водитель. — Пока вы были в будке телефона-автомата, я связался с нашими людьми по радио. Все уже готово. Мы начеку. Запомните, белая беседка и пруд с золотыми рыбками... Вот возьмите. Это записная книжка и конверт. — Водитель сунул руку в карман на дверце машины и вытащил клеенчатый пакет, к которому толстой резинкой был прикреплен конверт.
— Это закон. На природе поварит всегда мужчина. Жаль, что здесь мангала нет. В следующий раз поедем к Кириллу на дачу. Там можно шашлычки замутить. Я такие шашлыки умею делать — закачаешься!
— У меня уже слюнки текут. Дай поесть!
— Мы будем там меньше чем через десять минут, — сказал главный, поудобнее устраиваясь на сиденье. Мэтлок взглянул на него. К его ноге были прикреплены, а вернее, вшиты в брюки кожаные ножны. До сих пор он их не замечал и понял почему. Они были пусты. А сейчас из ножен торчала костяная рукоятка ножа с длинным — не меньше десяти дюймов — лезвием.
Она схватила колбаску и с аппетитом откусила ее. Миша расплылся в улыбке.
Отборный отряд Дюнуа был в полной боевой готовности.
Глава 35
Он стоял возле высокой белой беседки. Солнце зажгло край неба на востоке, лес же был все еще погружен в густой туман, тускло отражавший свет раннего утра. Дорожки, окаймленные деревьями с молодой листвой, сходились к пруду, где плескались золотые рыбки. Вокруг стояли скамьи из мрамора, влажные и блестящие от росы. Громко переговаривались птицы, приветствуя солнце и готовясь к дневной кормежке.
— Давай-ка я вино откупорю, красное вино — лучшее лекарство. Его даже морякам-подводникам дают.
В памяти Мэтлока вновь возникло «Гнездо Херрона», неприступная зеленая стена, отделявшая старика от внешнего мира. Есть какое-то сходство, подумал он. Возможно, так и должно быть — чтобы все закончилось именно в таком месте.
Он закурил и, затянувшись всего два раза, тут же потушил сигарету. Он крепко держал записную книжку перед грудью, словно это был непробиваемый щит, и при каждом звуке резко поворачивал голову, сознавая, что на карту поставлена его жизнь.
— Вино с копченой колбасой? Я, пожалуй, лучше пивка выпью.
Интересно, где сейчас люди Дюнуа? Где спряталась его отборная гвардия? Что они делают — наблюдают за ним и смеются над его нервными подергиваниями, над его очевидным страхом? Или залегли среди деревьев, готовые выскочить и убивать не задумываясь?
И кого им придется убивать? Сколько человек будет у Нимрода и как они будут вооружены? Вообще, придет ли Нимрод? Вернет ли он девушку, которую Мэтлок так любит? И если да, не попадут ли они с ней в резню, которая непременно начнется?
— Э, нет. Можешь плюнуть на свое гурманство сегодня. Пиво холодное, а у тебя горло больное. Так что пей вино и не спорь. Вообще-то, красное вино больным дамам рекомендуется пить горячим. Давай на костре подогреем.
Кто же все-таки Нимрод?
Она кивнула. Откинулась на спину, жуя колбаску и, раскинув руки, подставила лицо солнечным бликам. Жмурилась от удовольствия. По руке пробежал бойкий мураш. Где-то жужжали пчелы и стрекотали кузнечики. Лика ни о чем не думала, растворилась в покое. Хорошо так лежать и ни о чем не думать. Как будто нет проблем в жизни. И ничто не терзает сердце. И можно просто любить и не бояться этого. Ветви качались над ней, шелестя музыку леса, лаская слух. Лика мысленно качалась на волнах этой музыки, было легко и светло на душе, как никогда.
Он затаил дыхание. Руки и ноги свело судорогой от страха. Он крепко закрыл глаза, сам не зная, зачем — чтобы лучше слышать или молиться. Вот только он не верил в существование Бога. Поэтому он слушал, крепко закрыв глаза, и наконец услышал.
Миша перелил из горячей кружки теплое рубиновое вино в бокал и откупорил себе банку с пивом.
Два автомобиля один за другим свернули с шоссе, на большой скорости подъехали к «Чеширскому коту» и резко затормозили. Взвизгнули шины.
Затем все снова смолкло. Даже птицы перестали петь: не было слышно ни звука.
— Чему ты так улыбаешься, котенок?
Мэтлок шагнул назад, к беседке, и прижался к ее решетчатой стенке. Он напряг слух, чтобы уловить хоть что-то.
— Всему, — промурлыкала она, открыв глаза. — Тебе, солнышку.
Тишина. И в то же время — нет... Снова какой-то звук, почти не нарушавший тишины, как шелест сухого листа. Какое-то неуверенное царапанье. Оно доносилось с одной из дорожек, ведущих к тому месту, где стоял Мэтлок.
— Тебе точно не холодно?
Сначала звук этот был едва различим. Затем он стал чуть отчетливее, и Мэтлок услышал тихий стон, захлебнувшийся в рыдании:
Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Лоб был прохладный, сухой.
— Джейми... Джейми? Пожалуйста, Джейми...
Мэтлок швырнул на землю клеенчатый пакет. От ярости и слез он ничего не видел. Он оторвался от спасительной решетки и вскрикнул так, что переполошил всех птиц.
— Из дома без проблем выбралась?
— Пэт! Пэт! — вопил он. — Где ты? Пэт, Боже, где ты? Где?!
Она кивнула и посмотрела на него. Сейчас он продолжит тему о доме. А ей так не хочется ее обсуждать.
Рыдания — от облегчения и от боли — стали громче:
— Здесь... Здесь, Джейми! Я ничего не вижу.
— Моя надпись еще красуется на стене?
Он бросился по дорожке на звук ее голоса. Пэт стояла на коленях, уткнувшись забинтованной головой в землю. Она упала. По шее текли струйки крови: швы на голове разошлись.
— Да кто же ее сотрет? Таких сумасшедших, как вы со Славкой, среди наших соседей нет.
Он бросился к Пэт и осторожно приподнял ее голову.
Под бинтами было несколько слоев широкой клейкой ленты, прилепленной к вискам и безжалостно наложенной на веки. Лента плотно, как стальной панцирь, стягивала лицо.
— А муж не видел?
Мэтлок осторожно поднял девушку и прижался лицом к ее лицу, снова и снова повторяя:
— Не знаю. Скорее всего, нет. Ничего не сказал.
— Теперь все будет в порядке... Все будет в порядке...
— А я бы хотел, чтобы увидел.
Внезапно, без предупреждения, безо всякого перехода, лишенная возможности видеть из-за наклеенной ленты, девушка вскрикнула, напрягая избитое тело, вытягивая забинтованную голову.
— Зачем?
— Отдай им! — кричала Пэт изо всех сил. — Ради Бога, отдай то, что они хотят!
— Что бы не осталось больше непоняток. Я все рвался с ним поговорить, но потом подумал, что ты расстроишься. А тебя я меньше всего на свете хотел бы расстроить.
Он запнулся на дорожке, не решаясь выпустить ее из рук.
— Ты пока так ничего и не решила?
— Отдам, отдам, моя хорошая.
— Прошу тебя, Джейми, не давай им больше дотрагиваться до меня! Никогда!
Он медленно опустил девушку на мягкую землю.
Как и предполагалось. Он задает вопросы, на которые больно отвечать. Но имеет право знать ответы. Это она не имеет права так терзать его, она жестока. Все считают ее жестокой. А как быть не жестокой, когда как не реши, все равно будут пострадавшие?
— Сними с меня ленту! Пожалуйста, сними!
— Миш, а ты вот все про меня, а твои как? Твоя мама разве рада будет, что ты живешь с неразведенной женщиной, старше тебя на пять лет к тому же? Ты об этом не думал?
— Я не могу сейчас, моя хорошая. Тебе будет больно. Погоди немного...
— А при чем тут все это? — Миша искренне удивился. — Моя матушка? Да ей-то что? Она всегда говорит — женись, женись! Ей главное, что я сделал выбор, думаешь, станет спорить? Да ни за что.
— Пусть будет больно!.. Я больше не вынесу!
— Это тебе так кажется. Ты ведь с ней не говорил обо мне.
Что он может сделать? Что должен сделать? О Боже! О Господи! Да скажи же мне, сукин ты сын! Скажи! Скажи!
— Да она знает. Ну, про мужа, допустим, не говорил, но остальное знает. Так что зря ты. Решение теперь только за тобой. Ты должна решить.
Он посмотрел в сторону беседки. Клеенчатый пакет лежал на земле — там, где он его бросил.
— Я пыталась, Миш. Сказала Толику, что ухожу.
Выбора у него теперь не было. Ему было все равно.
— Нимрод! Нимрод! Выходи же, Нимрод! И веди с собой свою проклятую армию! Выходи же и получай! Нимрод! У меня все здесь с собой!
— Правда? Сказала? И что?
Наступила тишина. Потом он услышал шаги.
Точные, уверенные.
Он сел и выпрямился. Глаза заблестели.
На средней дорожке показался Нимрод.
Адриан Силфонт.
— А ничего, Миш. С ним такой приступ астмы приключился, что пришлось в больницу ехать. Чуть не задохнулся.
— Мне очень жаль, Джеймс.
Мэтлок опустил голову девушки на землю. Он потрясенно молчал, не в силах осмыслить страшный, невероятный факт.
Сник. Понял, к чему она ведет.
Его мозг отказывался воспринимать происходящее. Он медленно поднялся.
— И что ты?
— Давайте, Джеймс. Мы же обо всем договорились. Мы позаботимся о вас.
— Нет... Нет, я не отдам... я вам не верю! Это не правда. Этого не может быть...
— Поехала с ним. Пообещала ему все же дождаться осени, когда он защитится. Иначе он не выдержит двойной нагрузки — развод, защита. Его астма доконает тогда.
— Нет, все именно так. — Силфонт щелкнул пальцами правой руки. Это был сигнал.
— Нет... Нет! Нет! Нет! — закричал Мэтлок. Девушка заплакала навзрыд. Он обернулся к Силфонту. — Мне же сказали, что вас увезли! Я считал вас мертвым и винил себя в вашей смерти!
— Он манипулирует тобой. Он все время будет находить предлог не отпускать тебя. Ты что, не понимаешь? Он просто не хочет тебя отпускать?
— Никто меня не увозил — меня эскортировали. Давайте сюда дневники. — Раздраженный Силфонт снова щелкнул пальцами. — И корсиканскую бумагу. Насколько я понимаю, и то и другое при вас.
Послышался еле уловимый шорох, сдавленный кашель, приглушенные восклицания. Силфонт быстро обернулся и резко сказал, обращаясь к своим невидимым подручным:
Она отвернулась.
— Выходите!
— Лика, милая, котенок, так не может продолжаться долго. Ты должна что-то решить.
— Но все-таки зачем?
— До осени. Только до осени, Миш. Он хороший человек, я не могу с ним по-свински поступить, пойми меня. Это мне же рикошетом вернется. Нельзя людей обижать, надо по-хорошему, мирно…
— Мы были вынуждены. Я был вынужден. У нас не было выхода.
— Не было выхода? — Мэтлок не верил своим ушам. — Не было выхода из чего?
— Но тебе все равно придется это сделать! Как ты себе представляешь свой уход?
— Из катастрофы! Мы находились на грани финансового краха! Наши последние ресурсы были исчерпаны; больше обращаться было не к кому. Моральная коррупция достигла апогея — просьбы университетов стало невыгодно удовлетворять, они всем надоели. У нас оставался единственный выход: подняться над теми, кто погряз в коррупции. Мы так и поступили — и выжили.
Несмотря на все свое смятение, Мэтлок вдруг увидел, как из отдельных кусочков головоломки складывается картина. Скрытые колесики секретного сейфа стали на место, и тяжелая стальная дверь открылась... Неожиданный фонд Карлайла... Но дело не ограничивалось Карлайлом: Силфонт только что сказал об этом. Просьбы о финансовой помощи надоели! И вот начался сбор средств... негласный, но начался!
— К тому времени он привыкнет. И это будет не так больно.
Повсюду!
— Чушь! Фигня все это, Лика. Ты обманываешь себя.
Во всех университетах продолжали изыскивать средства, но уже спокойно, без угрозы финансового краха, которая еще недавно была темой бесконечных кампаний в десятках колледжей и университетов.
Напрашивался вывод — если бы кто-то потрудился его сделать, — что кризисы миновали. Восстановилась нормальная жизнь.
Он вскочил на ноги и стал расхаживать вокруг. В голове не укладывалось. Семейка ее мужа нашла теперь предлог — его болезнь, и теперь будут этим манипулировать, зная натуру Лики. Она жалостливая, совестливая, она пойдет у них на поводу.
Но на самом деле это было не так. Нормой стало извращение.
— Боже милостивый! — в ужасе прошептал Мэтлок.
Она вновь прикрыла глаза. Только на этот раз не улыбалась.
— Он, могу вас заверить, никак нам не помог, — ответил Силфонт. — Все наши достижения — дело рук человеческих. Посмотрите на нас теперь... Полностью независимы! Наша сила непрерывно растет. Через пять лет каждый из крупных университетов на северо-востоке станет частью независимой федерации!
— Вы больны... Вы — раковая опухоль!
— Лика, не обижайся.
— Мы выжили! И право же, выбор был не таким уж трудным. Никто ведь не пытался остановить ход событий. И меньше всего мы... Просто мы приняли решение десять лет тому назад заменить основных игроков.
— Но чтобы именно вы...
Он вновь присел рядом с ней.
— Да. Меня удачно выбрали, верно? — Силфонт снова обернулся в сторону ресторана и тихого склона холма с его выложенными кирпичом дорожками и крикнул: — Я же сказал, выходите! Беспокоиться не о чем. Нашему другу безразлично, кто вы. Скоро он уже будет в пути... Не так ли, Джеймс?
— Просто мне надоело ждать. Я хочу видеть тебя каждый день рядом со мной. Хочу засыпать с тобой, просыпаться с тобой. И я… я ужасно тебя ревную к нему.
— Вы безумец. Вы...
— Ничего подобного! Нет более разумного человека, чем я. И более практичного... История повторяется — вам ли этого не знать. Расползается ткань общества, и оно делится на смертельно враждебные друг другу лагери. На первый взгляд перед вами сонное царство, но стоит только царапнуть — и кровь хлынет рекой.
— К Толику? Да ты что? Мы с ним давным-давно просто делим квартиру, ничего более у нас нет.
— Это вы заставляете ее литься! — закричал Мэтлок — он уже не мог сдерживаться.
— У тебя, может, и нет. А у него есть, раз не хочет тебя отпускать. Переезжай ко мне, живи у меня.
— Напротив! Вы — надутый, самодовольный осел! — Силфонт смотрел на Мэтлока в холодной ярости, голос его стегал как бич. — Кто дал вам право судить? Где вы были, когда такие, как я, — в каждом учебном заведении, — стояли перед реальной перспективой закрытия наших университетов? Вы были в безопасности, ибо мы защищали вас... А наши просьбы оставались без ответа. До наших нужд никому не было дела...
— Вы не пытались ничего сделать! Если и пытались, то недостаточно упорно...
— Где? Вас там и без меня много. Осенью я уйду от него, обещаю. Мы снимем квартиру, мы что-нибудь придумаем.
— Лжец! Дурак! — взревел Силфонт. Он явно одержимый, подумал Мэтлок. — А что нам осталось? Пожертвования? Они сокращались не по дням, а по часам! Фонды? Ими управляют мелкие тираны с куриными мозгами, которые дают еще меньше!.. Правительство? Оно слепо! Продажно! Оно дает в расчете на голоса избирателей. А у нас нет денег, чтобы покупать голоса! Для нас эта система себя изжила! С ней было бы покончено!.. Сколько лет я просил, умолял, стоял с протянутой рукой перед невеждами и их надутыми комиссиями. Все было безнадежно: мы просто погибали. Однако никто не прислушивался к нашим мольбам. И вечно... вечно за отсрочками и благовидными предлогами скрывался издевательский намек на то, что мы люди Богом обиженные, слабые. Ведь мы же только преподаватели, а не производители материальных ценностей... — Голос Силфонта вдруг зазвучал тихо, жестко и убежденно: — Так вот, теперь мы стали производителями. Система обречена, и поделом. Лидеры никогда ничему не научатся. А вы взгляните на молодежь. Они увидели выход. Они все поняли... И мы их мобилизовали. Наш союз не случаен.
— Котенок, до осени еще так далеко. Я не могу ждать.
Мэтлок молча смотрел на Силфонта. О Боже! Неужели это так? Неужели действительно так? Нимроды и дюнуа. Федерация и «отборные отряды». Неужели все это повторяется?
— А теперь, Джеймс, где письмо, о котором вы говорили? У кого оно?
— Письмо? Какое?
— Совсем-совсем?
— Письмо, которое должно быть отправлено этим утром. Мы же теперь придержим его, не так ли?
Она ласково потрепала его по щеке и поцеловала.