Юнгер предполагает, что способом избежать подобного застоя является разработка детальных и точных концепций построения общества: «Чем больше представлений сторонников конфликтов будут перенесены в подробные схемы описания коллективной жизни... тем меньше вероятность того, что эти представления будут казаться друг другу непонятными». «Сила конкретности» положит конец нестабильности в обществе, заставив признать, что все, о чем спорят, «сильно отличается от истинных желаний людей с точки зрения политических догматов». Однако опыт LambdaMOO наводит на мысль о том, что конкретность и определенность могут и не помочь в решении этой проблемы. Институциональные предложения, звучавшие в LambdaMOO, были предельно детализированы и конкретны, более того, конкретность была обязательным условием для рассмотрения магами выдвинутых предложений, но, несмотря на это, противоборствующие фракции все равно очень редко шли на компромиссы.

Особенно распространенными и жаркими были метадискуссии, то есть споры о самой природе механизма разрешения противоречий и обсуждения того, следует ли LambdaMOO вообще иметь собственное право. Казалось, что в этом виртуальном сообществе «истинные желания людей» сильно различаются между собой. Бесконечные конфликты, происходящие в LambdaMOO, неразрывно связаны с признанием всеми участниками того факта, что социальные структуры брошены на произвол судьбы. Вместо появления творческих идей и новаторского переосмысления политических и правовых механизмов это сочетание привело к появлению фракционности, к обманутым надеждам и тупиковой ситуации. Общество не может нести в себе постоянный конфликт.

Как бы то ни было, жизнь в Lambda, а вместе с ней и ее политика продолжались и после публикации LTAD. Некоторые участники LambdaMOO настаивали на том, что LTAD «парализовала» существующие политические и правовые институты, в то время как другие полагали, что публикация LTAD полностью изменила жизнь в LambdaMOO. Тем не менее количество споров в Lambda значительно сократилось, а люди открыли для себя новый способ разрешения неприятных ситуаций: склонить на свою сторону одного из магов и убедить его принять участие в разрешении спора. Это можно рассматривать как виртуальный эквивалент жалобы ребенка своей матери. Несколько излишне самоуверенных игроков рассматривали LTAD как публикацию нового обращения к сообществу LambdaMOO, призывающего к разработке своих собственных, независимых структур:

Если мы сплотимся, то станем реальной силой и сможем противостоять магам. Маги могут нанести удар... по базе данных, они могут нанести удар любому отдельно взятому персонажу. Но они не смогут причинить вреда ни тебе, ни мне, ни всему сообществу LambdaMOO, если мы будем твердо отстаивать свои позиции. Ни одна из тех вещей, которыми управляют или которые определяют маги, не будет для нас первостепенной, если мы сами этого не захотим. Мне кажется, что это своего рода тест на зрелость. Сможем ли мы организовать сами себя, чтобы существовать как независимое сообщество?

Но даже через год после публикации LTAD так и не было сделано ни одного важного изменения в институциональной структуре LambdaMOO. Меморандум магов не изменил старых порядков. Если игроки обнаруживали в LambdaMOO нечто, что им категорически не нравилось и из-за чего, по их мнению, следовало бы совсем уничтожить виртуальную вселенную, то они могли поддержать одобренное ранее магами «ходатайство о завершении». Маги пообещали, что если простое большинство игроков поддержит это ходатайство, то они полностью завершат работу LambdaMOO. Таким образом, у населения МОО была возможность произвести виртуальный эквивалент «атомного взрыва», проголосовав против продолжения существования LambdaMOO. 10 мая 1997 года это «ходатайство о завершении» получило достаточно подписей игроков, чтобы быть вынесенным на всеобщее голосование. Многие участники сочли ужасной саму мысль о проведении подобного голосования. Они утверждали, что у недовольных игроков появился отличный способ выразить свое недовольство, просто навсегда покинув LambdaMOO. Зачем им нужно уничтожать все сообщество только из-за того, что им больше не хочется быть его частью? Другие игроки полагали, что LambdaMOO начало вырождаться и что следовало прекратить его работу, не дожидаясь полной деградации МОО. Некоторые полагали, что «ходатайство о завершении» заставляет игроков задуматься и активизирует избирателей. Один из участников МОО писал:

Разумеется, я проголосовал против реализации ходатайства. Но как один из подписавшихся под ходатайством, я надеюсь (и верю), что оно принесет определенную пользу. Несмотря на то что в МОО есть множество вещей, которые меня разочаровывают, лично я не слишком задумываюсь над тем, станет ли лучше, если это место вообще перестанет существовать.

Я считаю, что если некоторые люди любят проводить время в Lambda, то это еще не значит, что у них неполноценная реальная жизнь. Я полагаю, что мое участие в LambdaMOO — как раз одна из причин, благодаря которым моя жизнь так богата событиями и впечатлениями. Я также надеюсь, что это ходатайство подтолкнет многих людей хоть что-то узнать о политике Lambda. Подтолкнет, разумеется, не до такой степени, чтобы люди помешались на политике, но достаточно, чтобы они осознали, что политика влияет на их персонажей в Lambda.

Я буду очень удивлен, если это голосование не соберет самого большого числа избирателей за последнее время. И уж совершенно невероятной мне кажется возможность прохождения ходатайства по результатам голосования. Но если оно все же пройдет... если, несмотря на огромную просветительскую кампанию, которая уже идет среди избирателей-«новичков» [новых игроков], более половины всех избирателей будут голосовать за завершение работы LambdaMOO, то я даже не знаю, захотелось бы мне самому оставаться в таком неуютном месте, среди раздраженных людей.

Когда 24 марта 1997 года закончилось голосование, население LambdaMOO в ходе самого крупного голосования за всю историю Lambda, с треском провалило предложение о завершении работы LambdaMOO: 1406 игрока проголосовали против, 95 за и 68 игроков воздержалось.

Однако было неясно, будет ли такое увеличение активности избирателей, вызванное «ходатайством о завершении» иметь какие-то длительные последствия для политики Lambda. И остался открытым вопрос о том, обеспечат ли все эти дискуссии и политическая мобилизация, которые были вызваны прошедшим голосованием, хоть какие-то перспективы преодоления застоя и чувства разочарования игроков, которые препятствуют институциональным изменениям в LambdaMOO. Совершенно ясно, что виртуальные пространства, подобные LambdaMOO, предлагают, по крайней мере в теории, неограниченные возможности «для воплощения фантазий о возможных формах самовыражения или общения и использования этих форм вне МОО». Добьются ли успеха участники виртуальных сообществ в реализации имеющихся у них возможностей? Смогут ли они всерьез принять свои виртуальные общества или увязнут в непрерывных спорах и дебатах между фракциями? Существующие в LambdaMOO реалии дают возможность осуществления любого из этих путей. Однако опыт работы с LambdaMOO наводит на мысль о том, что пластичность общества — это не панацея. Теоретические попытки Юнгера превзойти либерализм на практике могут не принести никакой пользы.



Примечания



Я хочу поблагодарить Энн Бранскомб, Джошуа Динстага, Брайанта Гарта, Майкла Фишера, Ларри Лессига, Роберта Мнукина и Стефена Робертсона за их дельные предложения, а также выражаю отдельную благодарность всем участникам LambdaMOO, без которых эта статья (в буквальном смысле) никогда бы не появилась на свет. Я хочу поблагодарить также и Организацию адвокатов Америки за помощь в моих исследованиях.



«Правила поведения»: кибердемократия и ее превратности

Чарльз Стивейл[202]

Каковы правила поведения и хорошего тона в киберпространстве? Если такие «правила» (или хотя бы руководящие принципы) и были бы разработаны, то как можно следить за их соблюдением в онлайновых средах, особенно в тех, где анонимность пользователя зачастую является нормой? Эти вопросы в различных формулировках задавали пользователи растущего числа синхронных чатов (то есть чатов в реальном времени), по мере того как распространение доступа в Интернет привлекало в онлайн все больше и больше «кибернавтов». Результаты такого «пограничного» правотворчества различаются от сайта к сайту, они редко успешны, некоторые явно неудачны, но они всегда вызывают множество дискуссий. Опираясь на свой опыт и результаты изучения двух так называемых МОО (многопользовательское измерение, объектно-ориентированное), я предлагаю исследовать проблемы «пограничного» законодательства и самоуправления, имеющие явное сходство с событиями, происходящими в реальной жизни, или в RL, как называют ее «кибернавты».

Кроме того, я хочу поставить несколько вопросов, которые поднимались и в более ранней версии этой статьи после опубликования в LinguaMOO в январе 1996 года. Знаток МОО Сьюзен Гарфинкл, которая преподавала в 1996 году курс «Понимание киберпространства» на филологическом факультете Университета Пенсильвании, пригласила меня в онлайне в PennМОО, сайт, предназначенный для обучения и проведения дискуссий в реальном времени, — обсудить с ее классом эту статью. Благодаря предварительной рекламе и виртуальным сообщениям информация об этом киберсеминаре стала доступна «кибернавтам» за пределами класса из Университета Пенсильвании, поэтому во время дискуссии к студентам присоединились многие другие заинтересованные участники МОО и гости. Из-за царившей во время семинара в РеппМОО дискуссионной атмосферы стало очевидно, что моя лекция о событиях в LambdaMOO, особенно о событии, известном как дело SamlAm, не встретит всеобщего одобрения. В представленной новой редакции статьи я исправляю недостатки, выявленные как во время семинара, так и впоследствии.

Для того чтобы продемонстрировать мою точку зрения, позвольте напомнить об осторожной позиции, занятой Констанс Пэнли и Эндрю Россом в предисловии к «Технокультуре», — осторожности «по отношению к склонности лишать полномочий демонизируемую технологию», и усталости от «постмодернистских восхвалений технологического величия». Зимой 1995 года, когда я предполагал, что это всего лишь пустые разговоры, и был сосредоточен на проблемах использования онлайновых способов выражения и анализе возможного злоупотребления ими, я даже не осознавал масштабы, в каких тенденция «демонизации» всколыхнет нацию, более того, большую часть мира. Например, я даже не предполагал, что арест студента Мичиганского университета Джейка Бейкера за рассылку в сети Usenet своих сценариев изнасилований/убийств, где именами жертв были имена реальных девушек, даст федеральным органам власти право манипулировать почтовыми законами, чтобы подогнать омерзительные сообщения Бейкера под преступление. (Дело было прекращено в июне судьей федерального суда; см.: Godwin 1995а). Я даже не предполагал, что сомнительная статистика из отчета исследователя Питсбургского университета Мартина Рима будет использована прежде уважаемым журналистом Филиппом Элмером-Дьюитом для публикации в журнале Time взрывоопасной статьи под названием «Киберпорнография», которая разожгла такое пламя, что после обсуждения ее в конгрессе было вынесено решение о начале кампании против киберпорнографии. Поэтому я не предполагал, что сегодня в зарисовках этих «пограничных рассказов» я буду находить в текстовой виртуальной реальности аналоги не только беспокоящих нас проблем, но и новой практики «демонизации», которая бросает нам вызов в атмосфере потворствования цензуре и ограничения свободы выражения.

С другой стороны, есть множество примеров восхваления кибервеличия, например часто цитируемое предисловие к книге Майкла Бенедикта «Киберпространство: первые шаги» (1992). Однако источник, который выбрал я, — статья Марка Постера «Кибердемократия: Интернет и общественная сфера», написанная в 1996 году. Это довольно неожиданный выбор, поскольку я совершенно не согласен с авторским анализом возможностей для переосмысления постмодернистского политического потенциала. Как бы то ни было, занимаясь анализом связей между текстовой виртуальной реальностью и современной политической теорией, Постер предлагает довольно утопическую идею реализации этих изменчивых политических моделей. Немалый парадокс заключается в том, что я познакомился с этой статьей исключительно благодаря самой Сети, более того, этот парадокс демонстрирует сложности, с которыми мы, исследователи, столкнулись в наш стремительный цифровой век. Накануне представления первой версии данной статьи на съезде Ассоциации современных языков 29 декабря 1995 года я присутствовал в группе экспертов, перед которой выступил Марк Постер (по поводу Бодрийяра), после чего мы немного пообщались. Он поблагодарил меня за замечания, касавшиеся его статьи, опубликованной на одном из веб-сайтов, которые я выслал ему ранее. Я упомянул, что буду ссылаться на эту статью в своей лекции, на что он ответил: «Я полагаю, что Вы прочитали ее последнюю версию, где я учел Ваши комментарии». Фактически он не разрешил мне ссылаться на него во время выступления перед специалистами, из-за того что я не подумал проверить наличие исправлений в статье Постера. Однако впоследствии, в своем вступлении к лекции, я все же заявил, что я ссылаюсь на некоего эвристического виртуального Марка Постера. Позднее я просмотрел обновленную версию статьи и, хотя Постер и сделал определенные изменения, все, на что я первоначально ссылался, оставалось неизменным, позволив мне сформулировать последующее изложение и явственнее обнажить противоречия между кибертеоретизированием и реальными случаями из онлайн.

В частности, Постер утверждал, что «\"магия\" Интернета заключается в том, что он является технологией, которая перекладывает культурное действие и символизацию во всех ее формах на самих его участников». Во-вторых, он утверждает, что Интернет демонстрирует «весь спектр представлений об идентичности — от современных до постсовременных». По словам Постера, в МОО особо выражена «полная новизна» замены обычной речи в новых формах общественной жизни, хотя он и признает, что обитатели МОО «не наслаждаются демократической утопией», установив там очевидные иерархии (в особенности элитный статус администраторов сайта, известных как «маги» или «привратники»). Тем не менее он утверждает, что сайты МОО обнаруживают «уменьшение доминирования иерархии происхождения, классовой иерархии и особенно иерархии пола» (вопреки важному исследованию, доказывающему обратное; см.: Bruckman 1993; Nakamura 1995) и что МОО являются и местами «различия с современным обществом и сопротивления ему», и местами «вписывания новых устройств конституирования себя». Мы делаем вывод, что, «из-за того что Интернет создает новую общественную фигуру — киборга — и учреждает практику конституирования себя, известная нам политика перестраивается. Сжатие языка в Интернете, его представление в оцифрованных машинно-опосредованных означаемых в пространстве, где отсутствуют физические тела, является беспрецедентной новацией для политической теории».

Для того чтобы обсуждать некоторые из примеров, я должен дать небольшое объяснение функционирования и целей двух сайтов, выбранных для изложения. LambdaMOO и MediaMOO, расположенные соответственно на компьютерах Xerox PARC (исследовательский центр Пало-Альто) в Пало-Альто, Калифорния, и компьютерах Мас-сачусетского технологического университета в Кембридже, штат Массачусетс, представляют собой виртуальные локации, в которых участники могут синхронно (в реальном времени) обмениваться информацией и программировать. У каждого из сайтов есть определенные главные администраторы, Павел Кертис (Lambda) и Ами Брукман (Media), которых называют «магом» или «привратником» (см.: Bruckman 1996; Curtis 1992). Социальная функция LambdaMOO становится ясной из его принципа: «большой» дом с прилегающим участком земли, с множеством главных общедоступных комнат для групповых дискуссий и громадной паутиной индивидуальных виртуальных пространств, созданных самими участниками (см. архив LambdaMOO HumbertHumbert). Принцип MediaMOO — это исследовательский комплекс, с библиотеками, лабораториями, классами и комнатами для общих собраний и сетью индивидуальных пространств, менее обширных, чем в Lambda (см.: Bruckman and Resnick 1993). Если атмосфера студенческого клуба LambdaMOO надлежащим образом отражает многие из социальных изменений, которые здесь происходя, то MediaMOO позиционирует себя как более серьезное место для «медиа-исследований». Это различие распространяется и на администрацию сайта (Bruckman 1996). То есть если регистрация человеком персонажа в LambdaMOO ограничена только количеством регистрации персонажей задень, то в MediaMOO для принятия человека в число зарегистрированных участников требуется рассмотрение его текущей исследовательской деятельности в сфере медиа. Такая политика помогает удостовериться, что у участников этой МОО будут общие профессиональные интересы и, таким образом, теоретически максимальный обмен опытом; однако единственный результат такой политики контрольного рассмотрения, независимо от того, признан он или нет, заключается в предотвращении массового наплыва новых участников, который уменьшает скорость передачи данных и увеличивает столпотворение на других сайтах, включая Lambda. Кроме того, если в LambdaMOO раскрытие личной информации из реальной жизни является добровольным, все зарегистрированные граждане MediaMOO должны согласиться с доступом к информации об их именах, адресах электронной почты и исследовательских интересов при помощи простой, заранее установленной и общедоступной команды.

Как только участник зарегистрировался, выбрал имя для своего персонажа, его пол (мужской, женский, бесполый или один из полудюжины других вариантов) и его описание, взаимодействие с другими участниками внутри сайтов МОО быстро приучают его к сложной матрице общественных отношений и возможностей программирования (см.: Marvin 1996; Reid 1995). Кроме того, участник становится все более и более сведущим в использовании языка программирования МОО, а зачастую и в злоупотреблении им (см.: Cherny 1995; Stivale 1996). Используемый в названии термин «правила поведения» относится к онлайновому руководству, с которым руководство сайта советует консультироваться каждому игроку, чтобы ориентироваться в МОО (см. приложение А). Этот длинный документ (восемь экранов по двадцать четыре строки) разрабатывался в течение почти шести лет — всего времени существования сайта в онлайн и в настоящее время в нем утверждается: «Подобно членам других сообществ, у обитателей LambdaMOO есть определенные представления о поведении постоянных участников и гостей. Эта статья (\"правила поведения\") описывает систему правил вежливого поведения или \"манер\", которые были согласованы народным голосованием».

Как показывает приложение А, эти «правила» представляют собой ряд указаний, направленных (1) против угрозы нарушения целостности системы хакерством или взломом, (2) против искажения содержимого базы данных и (3) против оскорблений других игроков. Среди самых последних пунктов — краткие директивы, направленные против различных форм оскорбления — «спамминга», «крика», «обмана», «подсматривания», «телепортирования игроком не принадлежащих ему объектов», «проявления эмоций <то есть высказывания> жестокости или брань» — все это обобщено правилом почтительного отношения к частной жизни игроков, и прежде всего к их чувствам. Именно по поводу такого уважения «чувств» других и возникает большинство разногласий между игроками.

На обоих обсуждаемых здесь сайтах, вопреки всеобщему желанию не иметь в МОО формы управления, которые копируют «реальную жизнь», обитатели LambdaMOO и MediaMOO выразили мнение, что все же необходимо иметь некую форму управления или процедуру, которые заставили бы участников приходить к консенсусу, а также для того, чтобы разработать санкции против тех участников, которые умышленно нарушают указания, ведущие к такому консенсусу. Разумеется, как и в любом, документально изложенном мнении, мои собственные пристрастия играют важную роль при выборе (и исключении) материалов, а также в интерпретации этих материалов, например, я встретил нескольких представителей из рассмотренных МОО и установил как дружеские, так и крайне неприязненные отношения с определенными онлайновыми участниками. Нисколько не влияя на мое мнение, эти взаимоотношения предоставили мне полезный ракурс для того, чтобы не впасть в кибердемократичес-кое преувеличение, которым часто умело пользуются утописты МОО. Кроме того, LambdaMOO был и все еще остается сайтом, который я посещаю чаще всего, поэтому в данной статье ничто не опровергает значительные достижения программистов и администраторов в LambdaMOO или в MediaMOO. Эта статья скорее обсуждает расхождения между лучшими намерениями в киберпространстве — сделать возможным демократическое представительство и создать надлежащую правовую процедуру — и пределами этих замыслов. В действительности в заявлении «Новый курс» от 16 мая 1996 года (ранее сообщение 300 в News) маги LambdaMOO окончательно признали эти ограничения и, таким образом, поддержали мои главные выводы, которые я сделал в первоначальной версии этой статьи.

Моя оценка процесса разработки самоуправления в киберпространстве затрагивает четыре основных «момента», которые значительно изменили эти процессы. Мне следует подчеркнуть, что участники, дольше меня «живущие» в онлайне и/или с различными взглядами на эти события, могут не только успешно определить другие ключевые моменты, но дать иное описание того, каким образом они разворачивались. Таким образом, я признаю, что данная хроника — всего лишь одно из возможных мнений, однако я создавал ее как на сохранившихся документах, так и на непосредственном опыте работы в сайтах (см. HumbertHumbert). В приложении Б я привел схему последовательности ключевых событий.

В 1992 году, после нескольких лет развития сайта, маги LambdaMOO устали следить за соблюдением положений недоработанного документа о «правилах поведения» в спорах между участниками (Curtis 1992; DIAC \'94 1994). Вследствие этого в одном из сообщений внутренней почтовой службы МОО от 9 декабря 1992 года, озаглавленном «На следующий этап...», известном еще как «Смена курса LambdaMOO», Павел Кертис (архимаг Haakon) объявил о политике невмешательства магов — «каждый участник сам за себя» (за исключением действия магов кактехников в делах, связанных с поддержанием работы сайта и его развитием) (см. HumbertHumbert). Позднее он заявил, что в результате такого шага ссоры и грубость на сайте должны были бы стать не менее, а гораздо более раздражающими (DIAC \'94 1994). В марте 1993 года в МОО произошел случай так называемого виртуального изнасилования и жестокого обращения с человеком в онлайн, описанный в декабре 1993 года Джулианом Диббелем в статье в Village Voice. Персонаж-преступник Mr. Bungle овладел программными возможностями, необходимыми для того, чтобы изолировать персонажей-женщин, а затем «забивать» их экраны (то есть посылать им) недвусмысленными сексуальными высказываниями и высказываниями, содержащими угрозы насилия. Последующее общественное обсуждение, включая «городское собрание», которое ненадолго посетил и сам Mr. Bungle, позволило многим участникам выразить свое возмущение. Однако в отсутствие судебного процесса или заменяющих его правовых санкций один из магов посчитал все происходившее односторонним и весьма неохотно согласился с выражением всеобщего возмущения и «принудительным консенсусом», достигнутым в виде «превращения в жабу» (то есть постоянного исключения) персонажа-преступника. В результате этого «зародышевого происшествия» (используя термин Кертиса; DIAC \'94 1994), Кертис принял самостоятельное решение учредить систему подачи ходатайств и проведения голосований по ним, которые позволяли самим гражданам МОО на месте выбирать и принимать какие-либо меры. За этим односторонним актом (который оспаривался как недемократичный по сути, так как он был совершен по принуждению) было проведено первое голосование, по результатам которого был учрежден формальный процесс «споров» при участии квалифицированных посредников, выслушивающих и разрешающих поданные жалобы, а также обеспечивающих, в случае необходимости, соответствующие штрафные санкции против участников спора.

Между тем в MediaMOO до осени 1993 года не было никакой системы управления, способной заменить автократию главного «привратника» Ами Брукман. Несмотря на то что вскоре после открытия сайта в начале 1993 года был организован «Форум о демократии», согласно заявлению Брукман, что от этого будет немного пользы, так как пока ни один участник не казался «привратнику» достаточно осведомленным в вопросах демократии, чтобы придерживаться демократического курса в МОО (DIAC \'941994). Необходимое условие для регистрации на сайте (необходимым условием для принятия человека в МОО было наличие у него рассмотренных и одобренных научных исследований) изменило эту позицию, так как определенное количество игроков оспаривало некоторые отрицательные решения Брукман, считая их деспотичными. Так, после онлайнового общественного собрания в октябре 1993 года был учрежден совет МОО, в котором отдельные участники «представляли» свой электорат, состоявший по меньшей мере из пятнадцати «граждан». На деле роль совета как чисто консультативного органа для Брукман заключалась в принятии решений по запросам о вступлении в МОО, однако неясность главной цели создания совета стала источником его внутренних противоречий и в итоге привела к распаду.

На протяжении 1993 года в LambdaMOO были разработаны процессы подачи ходатайств, проведения голосований и споров, и всех граждан проинформировали об их правах и доступных им в МОО процедурах.

Статья Диббеля, написанная в декабре 1993 года, сделала известным широкой публике «спам», а также побудила персонаж по имени Dr_Jest заявить о том, что он является новым перерегистрированным воплощением Mr. Bungle, и развернуть гомофобскую кампанию оскорблений против одной из «гражданок» МОО, последняя затем успешно воспользовалась процедурой разбирательства споров. Результатом этого спора, помимо вызванных им широких онлайновых общественных дебатов, стало исключение («превращение в жабу») DrJest, несмотря на его отказ признать справедливость процедуры посредничества в споре.

Дискуссия о словесных оскорблениях и нормах сообщества в целом продолжилась в 1994 году и привела к голосованию против насилия, названного «Последствия виртуального изнасилования», которое пыталось определить более точные, чем в первоначальных немногочисленных «правилах поведения», границы сексуального насилия, то есть в правилах «уважительного отношения к чувствам других игроков». Эта попытка была провалена весной 1994 года после продолжительной и жаркой дискуссии, но его попытка продемонстрировала волнение многих участников МОО по поводу толкования надлежащего поведения. Как гражданин МОО, имеющий право голоса, я выступал против проведения голосования «против насилия», но вовсе не потому, что я одобрял оскорбительное и чересчур откровенное поведение, с которым время от времени сталкиваются все участники МОО. Подобно большинству голосовавших, я понимал, что в предложении, выдвинутом на голосование, не было четко проведенной границы между оскорблением и игрой, особенно при использовании указанных в предложении команд (см. об уровнях спама: Stivale 1996). Тем не менее совершенно ясно, что некоторые сторонники проведения голосования чувствовали необходимость в этом мероприятии, другие же не могли одобрить того, что отсутствие определенности в голосовании может привести к потенциальным оскорблениям.

Дебаты разделили население МОО, а поскольку множество участников было зарегистрировано как в LambdaMOO, так и в MediaMOO (возможно, и еще где-то), то дискуссии и дебаты, происходившие на одном сайте, нашли отражение и на других сайтах.

Последовавший затем в LambdaMOO диспут с игроком под именем SamlAm перенес подобные настроения и на другие сайты, так как МОО пересекались между собой, и показал несостоятельность системы разрешения споров. До сего дня методика действий в особых случаях, предложенная в ходе этой полемики, вместо принятых жестко установленных руководящих принципов, остается для участников дебатов яблоком раздора. Особое недовольство вызывает «теневой» полемист, называемый gru, к которому прибегают участники дебатов, желая остаться неизвестными.

Прежде чем перейти к дальнейшему изложению, мне следует описать степень собственного участия в этом деле. Это необходимо, так как на киберсеминаре в PennМОО меня обвиняли в необъективном отношении к SamlAm, и я хочу исправить упущения, сделанные мной в предыдущих версиях этой статьи. Я хочу открыть все обстоятельства, разъясняющие произошедшие события.

На протяжении нескольких месяцев, предшествовавших спору gru с SamlAm, я переписывался (по внутренней почте МОО и обычной электронной почте) и разговаривал в онлайне с SamlAm и реальным человеком, стоящим за этим персонажем. Мы обнаружили много общих интересов и, кроме того, у нас обоих были весьма напряженные, со временем ставшие откровенно неприязненными, отношения с персонажем по имени Nancy, автором вышеупомянутого голосования «против насилия», против которого выступали и я, и SamlAm. Однако казалось, что SamlAm во время обмена злобными посланиями по поводу этого голосования стремился выяснить, действительно ли у Nancy были честные намерения и была ли она искренна, приводя свои доводы в пользу голосования. Именно поэтому к началу дела SamlAm вражда между SamlAm и Nancy по внутреннему вопросу МОО была настолько сильной, что переросла в личную неприязнь, послужив, безо всякого сомнения, причиной некоторых из нападок на него в LambdaMOO и в других местах. Немногие, если вообще хоть кто-то из обитателей МОО, знали о моих тесных отношениях с человеком, стоящим за персонажем SamlAm. Критика этой статьи показала, что между мной и этим человеком существует некоторая общность взглядов, в том числе по поводу комментариев, которые я сделал в МОО, а также по поводу моей позиции по отношению к внутренней политике. Несмотря на то, что я скрывал свои отношения с SamlAm, а также свою личную заинтересованность в этом деле, у меня, как и у других обитателей МОО, не было права судить о существующих против SamlAm обвинениях. Поэтому в этой статье я не пытаюсь оправдать SamlAm или выступать от его имени, чтобы разъяснить какие-то его действия. Скорее я хочу изучить саму процедуру проводившейся с ним дискуссии, поскольку, если верить словам обвинителя, которые он по сей день отстаивает, существовало достаточно документов, для того, чтобы вместо проведения подобной дискуссии, провести над SamlAm официальный судебный процесс.

Однако не только тот факт, что участнику МОО не дали воспользоваться процедурами, применяемыми по отношению ко всем другим участникам споров, включая DrJest, делает этот процесс достойным порицания. Он является таковым еще и из-за того, что сторонники этой процедуры ухитрялись поддерживать завесу тайны вокруг происходивших событий. Так, обвинения против SamlAm стали оспариваться, когда тайные судебные разбирательства предотвратили появление официальных и общедоступных формулировок этих обвинений, а подписчики листа рассылки, посвященного этому спору, могли получать только не заслуживающие доверия версии этих обвинений, которые рассылались самими участниками спора (подтверждение: рассылка спора gru против SamlAm, сделанная «теневым» полемистом gru). Эти тайные судебные разбирательства возникли в результате первоначального судебного решения, вынесенного посредником в споре, которое заключалось в том, что деликатность предполагаемого правонарушения требовала как сохранения анонимности участников спора, так и необходимости избежать конкретных обвинений против SamlAm. Вместе с прохождением секретных обсуждений, общественное «судебное разбирательство» (прошедшее с «документальным» подтверждением, как и прежде опубликованным в списке рассылки одним из участников диспута) на основании бездоказательной молвы обнаружило, что SamlAm якобы устно оскорблял и даже угрожал реальным людям или профессиональной карьере одного или нескольких участников LambdaMOO.

Однако после киберсеминара в РеппМОО (проводившегося 11 апреля 1996 года) Катерина Бант, одна из студенток потока, взяла интервью у Сета Рича, мага LambdaMOO (а также РеппМОО). Сет Рич отрицал существование в МОО каких-либо «теневых» участников диспутов или тайных судебных разбирательств. В такой интерпретации «фактов» получалось, что полемист под именем gru на свой собственный страх и риск затеял спор с оскорбившим его SamlAm. Хотя запись о регистрации спора разоблачает это искажение фактов, в дальнейшем, в отличие от предыдущих споров, ни водном из документов, относящихся к спору, не сделано никаких записей о конкретных обвинениях, выдвинутых участвующим в дебатах посредником. Какие бы протесты ни выдвигали сторонники этого спора, итогом остается общее негативное отношение к этому процессу, что подтвердило голосование, добросовестно поддержанное гражданами МОО.

Другой фактор стал препятствием для разрешения этого спора. В ту пору еще неизвестный участник дебатов (позднее раскрытый SamlAm и оказавшийся ни кем иным, как Nancy) жестоко отомстил реальному человеку, стоящему за именем SamlAm, связавшись с его локальным системным администратором и заявив о совершении преступления, которое осуждалось как в реальном, так и в виртуальном мире. Чтобы защитить проводящийся совместный проект, для которого требовался выход в Интернет, пользователя, стоящего за персонажем SamlAm, заставили согласиться с требованием прекратить деятельность в МОО. Таким образом, после применения штрафных санкций к работе SamlAm, вынесенных без всякой правовой процедуры, SamlAm был заочно «приговорен» к шестимесячному изгнанию из LambdaMOO, причем он даже не имел возможности защититься. После изучения документов, связанных со спором gru и SamlAm, стало ясно, что основой этого спора, наряду с внутренними проблемами МОО, послужили отношения между людьми в реальном мире, причем неизвестно, какая из этих причин была более важной (см. сообщения 197, 199, 203, 206—207, и 215 от 6—7 июня 1994 года).

Тем временем дело вышло за пределы LambdaMOO и перешло в MediaMOO, так как некоторые из участников дебатов с SamlAm в LambdaMOO одновременно были членами совета MediaMOO.

Именно они и сделали первый шаг к исключению SamlAm не только из LambdaMOO, но и из MediaMOO. По-видимому, логика заключалась в том, что любое оскорбление, имевшее место в LambdaMOO, обязательно должно было произойти и в MediaMOO, и поэтому вполне справедливо, что SamlAm, считаясь преступником на одном из сайтов, считался таковым и на другом сайте. Впоследствии Ами Брукман, главный привратник MediaMOO, признала, что, поскольку у совета в то время не было конкретных предписаний, с которыми можно было бы свериться в случае возникновения подобных вопросов, она считала справедливым принятие решения об изгнании SamlAm с сайта (см. лист дебатов совета). И все же несмотря на это, она начала открытое для всех исследование дела SamlAm (в конце июня 1994 года) и, когда возникли подозрения о безосновательности обвинений против него в LambdaMOO и возможном злоупотреблении служебным положением в совете, Брукман (как главный привратник) отменила решение совета и разрешила SamlAm вновь появляться в MediaMOO; этот повторный прием обсуждался всякий раз, когда владелец какого-нибудь сайта давал согласие воздерживаться от подобной деятельности. Дебаты относительно этих действий продолжались между избирателями MediaMOO в течение всего лета 1994 года. Еще сильнее шло обсуждение роли совета. После многочисленных дискуссий члены совета согласились, что совет был выдающимся экспериментом в области самоуправления, однако, играя всего лишь роль консультативного органа, которая была к тому же не до конца определена, совет проводил время в совещаниях, ставших в конце концов слишком обременительными. В конце лета 1994 года совет самораспустился и MediaMOO вернулась к автократическому управлению, то есть бразды правления взяла на себя Брукман, которой помогал небольшой штат привратников, решавших технические вопросы и вопросы программирования.

Эксперимент создания совета в MediaMOO оказался поучительным в плане возможностей и ограничений представительного самоуправления Интернет-сайтом. Одновременно с этим продолжала свою работу и LambdaMOO. В течение 1994 года Sunny, яростная поборница так называемых «гражданских свобод» в МОО, становилась все более и более непопулярной, пытаясь разоблачить так называемый нексус (связь) собственных выгод, который структурирует отношения между различными участниками в управлении сайтом и, несомненно, сайтами в Сети. В награду за старания ее изводили бесконечными дискуссиями и даже предложили голосование, которое в случае успешного прохождения могло привести к постоянному исключению («превращение в жабу») из Lambda. Несмотря на это, в конце 1995 года были официально признаны ее прошлогодние достижения. Однако по иронии судьбы к этому времени она уже довольно долго отсутствовала в LambdaMOO, и ее персонаж был утилизирован («умер»). Другое голосование, отличное от вышеупомянутого голосования 1994 года о «превращении в жабу», называлось «Спасем нашу Sunny» и должно было «обессмертить» ее персонаж, даровав ему вечную жизнь. Только возвращение Sunny на 11 часов, чтобы поблагодарить всех за их заботу, предотвратило проведение этого голосования, продемонстрировав, что, несмотря на ее длительное отсутствие, она отнюдь не покинула МОО раз и навсегда.

Если 1994 год можно считать годом Sunny, то 1995 год, наверное, можно считать годом проведения «коллективного собрания», известного под названием Tchinek. В то время как для некоторых граждан LambdaMOO дебаты, проводимые с SamlAm, являлись всего лишь примером демократического процесса, то остальным они со всей ясностью показали новый аспект демократии — уязвимость судебного процесса перед горсткой избранных. Нарушение судебной процедуры в этом случае происходит не только из-за решения посредника спора — препятствовать выходящим за дозволенные рамки разоблачениям, — но и из-за махинаций отдельных участников спора, умело манипулирующих заявлениями в реальной жизни и осуществляющими тактику, направленную на достижение максимального эффекта в среде текстовой виртуальной реальности.

Появление в LambdaMOO в январе 1995 года нового персонажа по имени Tchinek, утверждавшего, что он способен предоставить доступ к авторизованному списку зарегистрированных участников МОО, приблизительно совпало по времени с окончанием шестимесячного исключения из MOO SamlAm и ознаменовало новую фазу развития политических стратегий сайта. Появившись на сайте, Tchinek стал добиваться проведения дебатов для того, чтобы, во-первых, доказать существование «дыры» в программе, которую он (или они) обнаружил. Во-вторых, он бросил вызов судебному процессу МОО, утверждая, что он не подвластен системе арбитражных разбирательств, что он стоит выше нее. А есть ли лучший способ задеть чувства игроков, чем вновь воскресить в памяти дело SamlAm? В свете дискуссии по делу Джейка Бейкера (студент Мичиганского университета был исключен из учебного заведения, а затем арестован за рассылку в Usenet своих фантазий на тему убийств и изнасилований), которая развернулась во внутреннем общедоступном списке рассылки, Tchinek обнародовал в LambdaMOO открытую копию письма, отправленного весной 1994 года локальному системному администратору человека, который скрывался за персонажем SamlAm, дополнив это письмо именем, адресом и институциональной принадлежностью отправителя (он удалил оригинальное послание несколько часов спустя, заменив его версией, где были вычеркнуты вышеупомянутые имя, адрес и институциональная принадлежность). Как и ожидалось, человек отправивший письмо администратору, прибегнул к арбитражной системе, начав сразу два спора одновременно: один против Tchinek, а второй против SamlAm. Однако совершенно неожиданно Tchinek сам начал дебаты со всеми арбитрами LambdaMOO, от которых, однако, он (или они) впоследствии быстро отказался. Только тогда, пытаясь назначить арбитра для разрешения двойного спора, те, кто программировал арбитражную систему, обнаружили «дыру», которую использовал Tchinek: ни один из арбитров не мог разрешать спор, в котором одна из сторон прежде уже участвовала в дебатах с этим арбитром, таким образом, нельзя было устраивать никаких споров с Tchinek.

Не растерявшись, маги немедленно исправили «дыру» (некоторые пункты «правил поведения» появились именно в результате этих действий), и хотя были назначены два разных арбитра для разрешения двух этих споров, они, независимо друг от друга постановили, что «следует исправить систему арбитража и не наказывать Tchinek».

Действительно, позднее арбитр, принимавший участие в споре ТсЫпекзаявил: «...арбитражные разбирательства становятся просто раем для линчевателей, и мне это не нравится. Именно по этой причине в дальнейшем я, скорее всего, не буду разбирать какие-либо споры. Кажется, что большинство полемистов хотят не дебатов, а крови» (28 февраля 1995 года). Несмотря на последовавшую позже месть этому арбитру (оскорбления) и Tchinek (дебаты и ходатайства), Tchinek добился успеха не только в разоблачении документов, использованных против SamlAm в реальной жизни и основанных на бездоказательных утверждениях, но и еще в наглядной форме продемонстрировал то, из-за чего он (они), а также некоторые другие участники МОО постоянно критиковали процесс проведения споров, а именно — уязвимость этого процесса по отношению к манипуляциям со стороны тех, кто решил использовать проведение дебатов для достижения своих собственных целей. Более того, он (они) закончили год еще одной дискуссией, на этот раз оспаривающей необоснованное проведение голосования и дебатов в 1993 году Павлом Кертисом.

Несмотря на то что кого-то может удивить приведенное выше описание того, что происходит внутри МОО, но с точки зрения инсайдера, выводы из него довольно поучительны и заключаются в том, что существует тонкий баланс — между законами, регулирующими администрирование сайта, а также местные и международные системы связи и свободу высказываний, — который способствует динамичному развитию как синхронных, так и асинхронных сайтов. Я готов поспорить, что во всем этом есть поучительный урок: несмотря на очень скромные успехи, достигнутые к настоящему времени, мы всеми силами стремимся разработать онлайновую кибердемократию, обусловленную практикой искажения и нарушения прав, часто используя фрагменты различных процессов из реальной жизни, в том числе и политических. Казалось бы, все эти истории отрицают любое утверждение о том, что «в Интернет-сообществах гораздо сложнее утверждать об ауре фетишизма, присущей власть предержащим, поскольку кажется, что в Интернете не поощряется деятельность индивидов с высоким положением в обществе» (Poster 1996). И в самом деле, какое положение может быть выше, чем полномочия администратора сайта, для того чтобы, выражаясь буквально, «выдернуть пробку из сайта» или принять односторонние решения, касающиеся программных и общественных вопросов, которые не могут не выполнить остальные участники?

Более того, в деле SamlAm не было вынесено никакого приговора в реальной жизни, но, тем не менее, в виртуальной реальности произошло явное искажение установленной процедуры судопроизводства. Это привело к тому, что только на основании слухов о том, что исследователь МОО нарушил закон или намеревался это сделать, системный администратор требовал от исследователя обещание «не нарушать закон» на своем рабочем месте. Только то, что исследователь был подвергнут более или менее официальному наказанию без надлежащей правовой процедуры (например, разрыв контракта, потеря учетной записи в Интернете или работы), приводило к тому, что в дальнейшем он пытался доказать в суде, вероятнее всего за счет своего времени, денег и репутации, что было совершено гражданское правонарушение. Этот процесс был в дальнейшем осложнен противоречиями между международными законами и юрисдикциями.

На протяжении 1995—1996 годов в LambdaMOO ставились под вопрос процессы подачи ходатайств, проведения споров и голосований. Всеобщее безразличие к киберполитике и безвыходное положение политически активного меньшинства относительно того, как справляться с запутанными конфликтами между гарантированием свободы выражения, с одной стороны, и соблюдения норм виртуального сообщества — с другой, препятствовали значительным усилиям выстроить право в МОО при помощи разного рода голосований (например, «билль о правах» или Конвенция МОО). Единственным исключением, подтверждающим общее правило, является переработанная версия «правил поведения» — временных мер, предпринятых для того, чтобы залатать «дыры», обнаруженные благодаря действиям Tchinek. Следующая глава истории началась 16 мая 1996 года, когда маги LambdaMOO провозгласили еще один «Новый курс» (см. приложение С). Наряду с тем что за игроком сохранялось право «голоса», выражаемое через ходатайства или голосования, маги окончательно де юре перешли к технократии, нисходящей правительственной системе, которая уже существовала де факто после «возвращения воли магов».

Развитие этой истории произошло в начале 1999 года. На протяжении нескольких лет, прошедших после подробно изложенных выше событий, персонажи Tchinek и SamlAm оставались занозами в теле обитателей Lambda. Наконец в январе 1999 года после злобной перепалки по поводу, по всей видимости, незначительного, но, тем не менее, досадного обвинения Tchinek о злоупотреблении служебным положением один из магов в одностороннем порядке применил команду @toaded, раз и навсегда исключив его из МОО. Во многих отношениях это действие повторяет решение, вынесенное в 1993 году в отношении «изнасилования в киберпространстве», совершенного Mr. Bungle. Различие между ними заключается в том, что за прошедшее с 1993 года время LambdaMOO пыталось и всякий раз терпело неудачу создать хоть какую-то видимость справедливой правовой процедуры в онлайн. В отместку за исключение Tchinek в июне 1999 года в Сети появилась веб-страница, озаглавленная «Губчатая коровья энцефалопатия» («Bovine Spongiform Ence-phalopathy», 1999). Сайт, оформленный в виде газетной страницы, давал возможность ознакомиться с большим количеством «статей», предположительно свидетельствующих о множествах оскорблений, совершенных участниками различных МОО, преимущественно LambdaMOO и DhalgrenMOO.

Здесь более чем уместно французское выражение «Plus аз change, plus c\'est la ткте chose» («Чем больше что-то изменяется, тем больше оно остается прежним»). Постмодернистские требования для изменения политических структур в киберпространстве все еще ищут каких-то практических моделей, при помощи которых они могут быть эффективно реализованы даже (или особенно) в МОО. Такое суровое заключение может произвести на кого-то впечатление очевидного и не требующего доказательств и, более того, точно подтвердит то, что все время заявляют по поводу применения технологии киберскептики и «демонизаторы». Несмотря на это, Постер (в 1996 году) привел следующие доводы в ответ на такой скептицизм:

...«постмодернистскую» позицию не следует рассматривать как метафизическое утверждение новой эпохи; теоретики, как в ловушку, заключены в существующие рамки, причем настолько сильно, насколько это вообще возможно, может послужить поводом для их критики, хотя это и не следует делать; в отсутствие связной альтернативной политической программы лучшее, что можно сделать, — это изучить какой-нибудь феномен, например Интернет в его отношении к новым формам старой демократии, в то же время допуская возможность того, что может появиться что-то отличное от любого проявления демократии, данного в настоящее время. Безусловно, демократия как правление всех — форма политического устройства, наиболее предпочтительная из всех исторических альтернатив.

Тем не менее даже для тех из нас, кто активно участвует в создании онлайновых микромиров и вносит свой вклад в построение соответствующего сообщества, концепция этого общества может быть изменчивой и недолговечной. Доказательство равнодушия масс к киберполитике — наличие тупиковых ситуаций и отсутствие подходящих моделей не отпугивает нас от попыток исследования способов управления, которые не попадают в «ловушки» демократии и «капканы» ее альтернатив, в особенности диктата. Этот эксперимент с медиумом, находящимся в нашем распоряжении, — всего лишьодин из этапов процесса познания, который далек от завершения и поэтому может принести совершенно неожиданные результаты в каком-нибудь виртуальном времени-пространстве.



Приложение А «Правила поведения»



[Нижеперечисленные выдержки из «правил поведения» LambdaMOO были переработаны в 1995 году. Полный текст доступен по адресу http://vesta. physics. ucla.edu/~smolin/lambda/laws_and_history/help_manners.]

Подобно другим MUD, LambdaMOO является социальным сообществом; оно заселено реальными людьми, взаимодействующими при помощи компьютерной сети. Подобно членам других сообществ, у обитателей LambdaMOO есть определенные представления о поведении посетителей МОО. Эта статья описывает систему правил вежливого поведения или «манер», которые были приняты народным голосованием.

Прежде всего, за любое действие, угрожающее функциональной целостности МОО или способное повлечь неприятности с законом для участников МОО, игрок будет отвечать перед магами. Если вы обнаружите «черный ход» или «баг» в программном ядре МОО, сообщите об этом магам, не пытаясь использовать сделанные открытия в своих целях... [«черным ходам» посвящены три абзаца].

Кроме того, существует два основных принципа вежливой работы в МОО: позвольте МОО нормально функционировать и не оскорбляйте других игроков.

Позвольте МОО нормально функционировать

Помимо запрещения попытокхакерства или порчи чего бы то ни было в МОО, этот принцип означает запрет «захвата» ресурсов, то есть занятие памяти или процессорного времени сверх необходимого... [ресурсам посвящены три абзаца].

Не оскорбляйте других игроков

МОО остается интересным местом для общения, программирования и игр до тех пор, пока люди вежливы друг с другом. Грубость и оскорбления делают LambdaMOO менее приятным местом. Не надоедайте другим игрокам и не оскорбляйте их, используя одну из нижеследующих тактик:

• спамминг (заполнение экранов других игроков ненужным им текстом);

• перемещение других игроков или их объектов без согласия этих игроков;

• угрозы насилия или непристойные выражения;

• шаутинг (рассылка сообщений всем подключенным игрокам) ... [далее объясняется, что такое шаутинг];

• обман (создание сообщений, не принадлежащих вашему персонажу);

• шпионаж — нельзя создавать или использовать следящие устройства... [сюда относится и «скрытая», то есть не объявляемая телепортация, то есть перемещение между комнатами];

• сексуальные домогательства (в частности, включающие совершаемые по односторонней инициативе действия, имитирующие изнасилования персонажей, не желающих этого).

Подобное поведение запрещено сообществом LambdaMOO. Один-единственный прецедент подобного акта насилия [обратите на это внимание!]

и последующий за ним соответствующий правовой процесс приведут к постоянному изгнанию из LambdaMOO.

И вообще, уважайте личную жизнь других игроков и их право самостоятельно распоряжаться своими объектами, включая право определять, кому разрешено входить или оставаться в их комнатах.

Уважайте также чувства других игроков. Обитатели и гости МОО, заходящие на сайт, реально живут в разных культурных средах как в США, так и за рубежом и, следовательно, имеют различные представления о том, что представляет собой оскорбительная речь или характеристика. Пожалуйста, насколько возможно, воздерживайтесь в тексте, на который случайно могут натолкнуться другие игроки, от потенциально оскорбительных материалов. Если Вы хотите создать объекты или зоны, которые потенциально могут оскорбить какую-то часть сообщества МОО, то, пожалуйста, дайте соответствующее предупреждение для случайных исследователей, чтобы они могли избежать встречи с этими объектами или зонами.



Самооборона



Избегайте мести! Если кто-то досаждает вам, то у вас есть несколько вариантов действия. Обычно первым подходящим шагом в таком случае является просьба прекратить неприятные вам действия. Если просьба не приносит успеха и недостаточно просто избегать такого человека, полезно использовать команды @gag (заглушить), ©refuse (отклонить) и ©eject (выгнать)...

Следует отметить, что нижеследующие правила были установлены по результатам голосования Patch-Arbitration-Loopholes[203] (#4223) [проводилось в апреле 1995 года]:

• все персонажи ограничены в своих действиях определенной системой правосудия, которую выбирают сами люди. Персонажи могут предположить, что это не так, однако подобные предположения будут рассматриваться как «пустые разговоры», не имеющие юридической силы. В частности, арбитры не будут считать весомыми требования о предоставлении игроку юридических привилегий. Персонажи, которые не пожелают подчиняться созданным на законных основаниях правилам этого и других МОО, могут сразу просить удалить их учетную запись;

• ни один игрок не может использовать множество персонажей для причинения вреда системе. Например, если для персонажа пользователя в качестве наказания использовалось превращение в тритона, то все персонажи, управляемые таким пользователем, будут превращены в тритонов; кроме того, не желательно появление такого игрока в качестве гостя в течение всего времени действия наказания.

Если у вас есть серьезные проблемы с другим игроком, вы можете посчитать необходимым использование арбитражного разбирательства, при помощи которого некоторые игроки разрешают споры. Прежде чем начинать арбитражное разбирательство, убедитесь, что вы действительно его хотите, так как этот процесс причиняет определенные хлопоты, а также ограничивает в действиях обе стороны. Чтобы узнать подробности, смотрите «правила проведения арбитражного разбирательства».

9 декабря 1992 года Haakon опубликовал манифест «Смена курса LambdaMOO» (сокращенно LTAND). Его цель заключалась в освобождении магов от ответственности за принятие общественных решений и переносе этого бремени на плечи самих игроков. Этот манифест означал, что маги впредь будут воздерживаться от принятия общественных решений и будут выступать в МОО только в качестве техников. Очевидно, следование намеченным курсом последние три с половиной года показало, что это решение — недостижимый идеал: граница между «техническим» и «общественным» неясна и, возможно, никогда не станет ясной... Мы больше не хотим выносить оскорбления, которые возникают всякий раз вслед за нашими неудачами достичь невозможного.

Таким образом, мы осознаем, что в течение трех прошедших лет мы неизбежно приняли какие-то общественные решения и сообщаем вам о том, что мы оставляем за собой право свободно поступать подобным образом и впредь.

1. Мы повторно вводим волю магов

С этого момента и впредь мы однозначно оставляем за собой право принимать решения, которые будут непосредственно влиять на общественные отношения. Также мы признаем, что любое техническое решение может иметь социальные последствия; мы больше не будем стараться объяснять любое действие, которое мы совершаем.

Несмотря на это, игроки по-прежнему могут выражать свое мнение. Ваше участие необходимо. Кроме того, мы, с некоторыми описанными ниже изменениями, сохраним все существующие в настоящее время общественные институты... но мы поощряем разработанные вами идеи замещения этих институтов новыми (как это будет описано в разделе 2).

а. Ходатайства

Система подачи ходатайств останется в существующей в настоящее время форме, однако с некоторыми изменениями, перечисленными ниже.

В случаях, когда возникают трудности, непредвиденные в процессе контрольного рассмотрения, мы оставляем за собой право заново толковать и/или явно налагать вето на любое решение любого прошедшего голосования.

Мы будем продолжать рассматривать ходатайства для того, чтобы свести к минимуму наложение подобного вето на результаты голосования, и в большинстве случаев мы будем продолжать использовать существующие критерии для успешного прохождения контрольного рассмотрения. Однако мы не будем исключать возможности отмены результатов контрольного рассмотрения по другим причинам или возможность пересмотра критериев рассмотрения волей магов.

б. Арбитраж

Мы однозначно оставляем за собой:

• право накладывать вето на любое решение, вынесенное на арбитражном разбирательстве, особенно на те, что значительно уменьшают возможности магов выполнять свои обязанности;

• право накладывать вето на любое предложение об изменении процесса арбитражного разбирательства в духе голосования Arbitration (#50392), которое не является «незначительным изменением» или значительно уменьшает возможности магов выполнять свои обязанности.

Мы надеемся, что эти, возможно временные, меры будут содействовать доработке процесса арбитража или полному замещению арбитражного разбирательства чем-то, что, возможно, больше соответствует потребностям сообщества.

в. Деятельность магов

Действия, значимые для всего общества: маги не будут более воздерживаться от совершения действий, которые могут иметь последствия для всего общества. За три с половиной года не было найдено подходящего механизма, предотвращающего создание «разрушительными» игроками невыносимо враждебной рабочей атмосферы для магов. Идеал, описанный в LTAND, который так или иначе давал нам возможность ограничить свою деятельность решениями исключительно технического плана, доказал свою несостоятельность.



2. Альтернативы вынесению общественных решений магами



Мы поощряем вас, игроков, к разработке новых механизмов, которые помогут свести к минимуму необходимость в магах, для принятия односторонних общественных решений. Некоторые механизмы, в особенности система арбитражных разбирательств, представляются далеко не идеальными для выполнения поставленных перед ними целей, однако они сильно укоренились, чтобы быть измененными при помощи системы подачи ходатайств. Мы хотели бы попробовать ввести новые механизмы и разрешить системе подачи ходатайств совершать более радикальные изменения, чем она в состоянии делать на данный момент. Мы бы хотели, чтобы игроки выдвигали свои идеи новых институтов управления и способы выбора между предложениями других игроков. Мы надеемся, что это придаст новую динамику LambdaMOO, которая позволит нам найти наилучшие решения для некоторых из наших наиболее фундаментальных проблем.

Мы надеемся содействовать реконструкции систем подачи ходатайств и проведения голосований, если ее проведения захотят сами игроки.

Имейте в виду, что мы не можем продолжать работу LambdaMOO без магов, которых назначил Haakon. Отложим в сторону риторические замечания о «киберпространстве» и «новой общественной реальности». До тех пор пока МОО, находящаяся на отдельной реальной машине в отдельном месте реального мира, подчиняется законам и обязанностям реального мира, будут и ответственные за использование техники. Частично потребность в администрировании присуща модели безопасности LambdaMOO и организации ядра Lambda, но эта потребность является и следствием различных капризов общества LambdaMOO (например, необходимость хранить в секрете соответствие между личностью в реальном мире и персонажем МОО требует, чтобы кто-то за этим следил). Хотя мы и можем придумать способы децентрализации некоторых из этих задач, фактически мы просто не можем децентрализовать ее. Мы ждем ваших предложений о возможных способах децентрализации.

Однако не принимаются предложения, подобные следующим:

• персонажи, которым не доверяет Haakon, могут стать магами в результате народных выборов;

• мы можем создать «машину-мага», выполняющую, согласно программе, обязанности магов и проводящую арбитражные разбирательства без малейшего вмешательства человека.

Возможно, что где-то и найдутся администраторы сайтов, которые возьмут на себя риск, связанный с реализацией этих идей, но это будем не мы.

3. Отказ от нового курса?



Мы понимаем, что не все согласятся с тем, что этот новый курс — самый лучший из всех возможных для LambdaMOO. Мы не сомневаемся, что полемика между вами может привести к различным результатам, например (просто, чтобы избавить вас от некоторых проблем):

• шантаж магов;

• объявление военных действий;

• военное положение;

• ядерный терроризм.

Некоторым из вас новый курс покажется настолько неприятным, что вы будете обдумывать силовые методы для того, чтобы положить конец этому новому курсу или способы испортить магам жизнь из-за принятия этого курса. Вместо того чтобы рассматривать гражданское непослушание или оскорбление магов как необходимые условия отключения LambdaMOO, мы простым большинством примем следующее решение.

Любой соответствующий требованиям избиратель может стать автором ходатайства «о завершении». Это будет заранее одобренное магами ходатайство установленной формы и содержания. Как только ходатайство наберет необходимое количество голосов для проведения голосования (нужно набрать обычное количество подписей для ходатайства), будет проводиться голосование для определения, следует ли отключить LambdaMOO. Если количество голосов за (нам следует завершить работу) будет равно или превышать количество голосов против (нам не следует завершать работу), то после 8-недельного периода отсрочки работа LambdaMOO будет завершена. (Следует отметить, что одновременно может быть активно только ходатайство «о завершении».)

Ходатайство «о завершении» будет реализовано при первой же возможности.



4. Новый курс



Мы надеемся, что LambdaMOO станет более динамичным и приятным местом как для магов, так и для игроков. Мы не хотим препятствовать активным обсуждениям или лишать игроков голоса. Мы поощряем вас к разработке новых идей, механизмов и социальной политики, чтобы, по возможности, свести к минимуму необходимость прямого вмешательства магов в общественную жизнь.

Маги LambdaMOO





Библиография



Benedikt, Michael, ed. 1992. Cyberspace: First Steps. Cambridge, MA: MIT Press. «Bovine Spongiform Encephalopathy». 1999. Доступно по адресу http://members.xoom.com/NonServlAm/index.html.

Bruckman.Amy. 1993. «Gender Swapping on the Internet». Proceedings of INET, 1993. In Ludlow, ed., High Noon on the Electronic Frontier (Cambridge: MIT Press, 1996), p. 317—325. Bruckman, Amy. 1996. «Finding One\'s Own in Cyberspace». Technology Review (January). Доступно по адресу http://www.techreview.com/articles/ jan96/Bruckman.html.

Bruckman, Amy, and Mitchel Resnick. 1993. «Virtual Professional Community: Results from the MediaMOO Project». Доступно по адресу media.mit.edu/pub/asb/papers/MediaMOO-3cyberconf.

Bunt, Katherine. 1996. «Perspectives on the Toxic Event at PennMOO: Social

Norms or Socially Propagated Truth». Неизданное эссе. Cherny, Lynn. 1995. «\"Objectifying\" the Body in the Discourse of an Object-Oriented MUD». Works and Days 25-26:151-172. Доступно по адресу

http://gradeng.en. iup.edu/works&days. Curtis, Pavel. 1992. «Mudding: Social Phenomena in Text-Based Virtual Realities».

Proceedings of DIAC\'92. In Ludlow (1996, 347-368). Curtis, Pavel, and David Nichols. 1993. «MUDsGrowUp: Social Virtual Reality in

the Real World». Доступно по адресу parcftp.xerox.com/pub/MOO/

papers/MUDsGrowUp. DeLoughry, Thomas J. 1995. «Researcher Who Studied On-Line Porn Gets

Invitation from Congress, Criticism from Scholars». Chronicle of Higher

Education, July 21, p. A19. Dibbell, Julian. 1993. «A Rape in Cyberspace». Village Voice, December 21,

p. 36—42, переиздано Mark Dery, ed., Flame Wars: The Discourse of

Cyberculture. Durham: Duke University Press. 237-261. Также см.: Ludlow

(1996, 375—395). Доступно по адресу http://vesta.physics.ucla.edu/

~smolin/lambda/laws_and_history/VillageVoice.txt. Dibbell, Julian. 1998. My Tiny Life: Crime and Passion in a Virtual World. New

York: Owl Books. DIAC\'94.1994. «Democracy in Cyberspace». Amy Bruckman, Pavel Curtis, Nancy

Deuel, Mitchell Resnick. Video. Elmer-Dewitt, Philip. 1995a. «Fire Storm on the Computer Nets». Time, July 24,

p. 57. Elmer-Dewitt, Philip. 1995b. «On a Screen Near You: Cyberporn». Time, July 3,

p. 38-45. Godwin, Mike. 1995a. «Artist or Criminal?» Internet World 6, no. 9 (September):

96-100. Godwin, Mike. 1995b. «Philip\'s Folly». Internet World 6, no. 10 (October): 102—

104. Godwin, Mike. 1996. «The Wrong Spin». Internet World 7, no. 1 (January):

86-87. Haynes, Cynthia, and Jan Rune Holmevik, eds. 1998. High Wired: On the Design,

Use, and Theory of Educational MOOs. AnnArbor: University of Michigan



Press.



HumbertHumbert\'s LambdaMOO archive. Доступен по адресу http:// vesta.physics.ucla.edu/~smolin/lambda.

Ludlow, Peter, ed. 1996. High Noon on the Electronic Frontier: Conceptual Issues in Cyberspace. Cambridge, MA: MIT Press.

Marvin, Lee Ellen. 1996. «Spoof, Spam, Lurk, and Lag: The Aesthetics of Text-Based Virtual Realities». Journal of Computer-Mediated Communication 1, no. 2. Доступен по адресу http://www.ascusc.org/jcmc/voll/issue2/ marvin.html.

Nakamura, Lisa. 1995. «Race in/for Cyberspace: Identity Tourism and Racial Passing on the Internet». Works and Days 25/26: 181-94. Доступен по адресу http://gradeng.en.iup.edu/works&days.

Penley, Constance, and Andrew Ross, eds. 1991. Technoculture. Minneapolis: University of Minnesota Press.

Poster, Mark. 1996. «Cyberdemocracy: Internet and the Public Sphere». Доступен по адресу http://www.hnet.uci.edu/mposter/writings/democ.html.

Reid, Elizabeth. 1995. «Virtual Worlds: Culture and Imagination». In Steven G. Jones, ed., Cybersociety: Computer-Mediated Communication and Community. Thousand Oaks, CA: Sage. 164—183.

Stivale, Charles J. 1996. «\"Spam\": Heteroglossia and Harassment in Cyberspace». Readerly/Writerly Texts3, no. 2 (1996): 74—93. Переиздано: David Porter, ed., Internet Culture. New York: Routledge, 1997. 133—144.





Надлежащая правовая процедура и кибернетическая юрисдикция

Дэвид Джонсон[204]

Предисловие



Онлайновая коммуникация способствовала развитию нового вида всемирной торговли в сфере идей, информации и услуг. Поскольку для электронных сообщений не существует территориальных границ и большинство онлайновыхтранзакций осуществляется независимо от какого-то определенного местоположения, то основанное на географической привязке местное законодательство при попытке регулировать этот феномен столкнулось со многими сложностями. Пользователи и системные операторы сами пытаются регулировать конфликты и решать споры, при этом они создают прецеденты и устанавливают какие-то правила. Так создается новая форма закона — закон киберпространства, базирующийся на частных договорах, которые, в свою очередь, основываются на общепринятых нормах. Системные операторы обладают правом налагать санкции на пользователей, которые нарушают правила, а пользователи могут переходить от одного провайдера к другому.

Сможет ли киберправо стать настоящей надлежащей правовой процедурой? Другими словами, будет ли он уважать базовые принципы справедливости, как это происходит со всеми действующими правовыми доктринами? Эти доктрины направлены на то, чтобы обеспечить процедурную защиту от произвола со стороны государства, а также призваны охранять основные права на жизнь, свободу и собственность, которые не могут быть отняты, даже если за это выступает подавляющее большинство. Сейчас уже есть некоторые признаки того, что киберправо будет действовать в согласии с принципами справедливости и будет уважать права личности. Тем не менее цель киберправа — обеспечить защиту пользователя от произвола, прежде всего, со стороны провайдеров, а не государства. Очевидно, что те методы, при помощи которых эта цель будет достигнута, должны отличаться от тех, к которым прибегает укоренившаяся система государственного законодательства.

Необходима ли правовая процедура в киберпространстве?



На первый взгляд, онлайновая коммуникация не нуждается в создании специальных механизмов защиты для пользователей или ограничения полномочий и определения прерогатив системных операторов. Решение заключить договор о предоставлении доступа к коммерческим информационным услугам или к Интернету сугубо добровольно, в то время как ситуация с местным законодательством и властями совсем другая. Правила электронного мира в большинстве своем базируются на частных договорах, а устанавливаются в законодательном порядке, не зависят от административных решений или толкования закона судьями. Если оператор соглашается с правилами, которые кажутся несправедливыми, то пользователи, подключенные к этому оператору, могут проголосовать своими модемами и перейти в другую, более подходящую юрисдикцию. Действительно, некоторые наиболее искушенные пользователи могут передавать сообщения без посредников, которым известно, кто эти пользователи, и которые могут вмешаться и навязать какие-то установленные правила.

Важно, чтобы все стороны изначально доверяли друг другу. От этого зависит степень свободы пользователей коммуникаций, опосредованных компьютером, от вмешательства государства. Однако остается ряд неразрешенных вопросов: о полномочиях системных операторов, о возможности большинства или меньшинства подавлять отдельных пользователей. В то время как те, кто не согласен с местными правилами, может просто уйти, другие пользователи тратят массу времени и усилий на то, чтобы обустроить свою идентичность в Сети (создать репутацию, которая основывается, например, на конкретном адресе электронной почты или веб-страницы). Многие стараются зарекомендовать себя в качестве активных и долгосрочных членов киберсообществ. Для таких людей отделение от подобного сообщества влечет за собой очень существенные личные потери. Таким образом, те сложности, которые испытывает системный оператор в ситуации, когда пользователь реализует свое право на отказ от его услуг, в значительной мере компенсируются неудобствами, которые испытывает сам пользователь. Системный оператор может изгнать пользователя. Такая власть вполне может стать причиной явной несправедливости, если подобные меры принимаются, например, без наличия адекватных причин или без соответствия законам, которые дают пользователю (и, пожалуй, всему киберсообществу) право быть услышанными.

Некоторые системные операторы подвергают сомнению необходимость надлежащей правовой процедуры, подчеркивая, что право на подачу апелляции лишь ограничивает властные полномочия, как это было доказано на опыте суверенных правительств. Они также настаивают на том, что частные коммерческие и гражданские договоренности в целом гарантируют соблюдение логики. Редактура для частного электронного издателя — это то же, что для правительства — цензура. То, что для правительства — дискриминация, для киберсо-общества — права на свободу собраний.

Аргументы в пользу защиты некоторых законов Сети для пользователей могут выглядеть вполне убедительно. Обычно при попытке контролировать глобальную электронную Сеть власти сталкиваются с рядом сложностей. Каждый бизнесмен настаивает на саморегулировании, а системные провайдеры могут с успехом выполнять функции «правительства» сетевого мира. Работая сообща, они обладают монополией на то, что играет роль «силы» (или выключателя) в их среде. До тех пор пока они вместе вырабатывают стандарты (фактически они уже сделали это при создании протоколов Интернета и системы доменных имен, а также при разработке связанных с ним правил), в их частной сфере деятельности существует нечто похожее на суверенную власть.

Системные операторы могут признать, что, с точки зрения пользователей, ставки, сделанные на создание или применение онлайновых правил, очень высоки. Если эти правила не ограничены базовыми понятиями о справедливости и уважении прав личности, как это принято в культуре сетевого мира, то вышестоящие власти могут не захотеть даже рассматривать претензии на самоуправление. Более того, отказ защищать онлайновые права на «жизнь, свободу и частную собственность» в сетевом мире может отпугнуть многих потенциальных пользователей и уничтожить всю онлайновую коммерцию.

Какого рода надлежащая правовая процедура доступна пользователям?

Правила, действующие онлайн, могут воплощаться в жизнь как посредством обычной практики пользователей, так и при помощи соглашений, заключаемых между пользователем и провайдером. Большинство из этих договорных правил оговариваются в контрактах на подключение к Сети. Они практически не подлежат изменению. Многие контракты, заключенные с провайдерами, которые предоставляют платные услуги, подразумевают, что провайдеры получают право отказывать кому-либо в предоставлении услуг, причем в любое время и по любому поводу. Иногда пользователи настаивают на изменении правил доступа — интерактивное пространство дает для этого блестящую возможность, в частности они могут подать петицию он-лайн-правительствам и обсудить возможные изменения. Но официально такой процедуры — внесения предложения об изменениях — не существует. Наоборот, многие контракты содержат следующие пункты: пользователи заранее соглашаются со всеми правилами Сети, какими бы несправедливыми они ни были, причем даже с теми, которые появятся в будущем. В крайнем случае для пользователя остается только одна возможность — если он считает, что правила несправедливы или оскорбительны, он может отказаться от услуг Сети.

Точно так же происходит во многих случаях. Системный оператор принимает решения в одностороннем порядке, он выполняет функции и обвинителя, и судьи, и присяжных и даже приводит в исполнение вердикт. Есть и исключения, например известный случай, связанный с многопользовательским доменом LambdaMOO. Клиенты этого домена потребовали независимой юрисдикции, после того как на основе кампании общественной обструкции управитель сайта лишил доступа одного из пользователей. Теперь существует проект по созданию Виртуального Магистрата, специально для разрешения онлайновых споров посредством электронной почты. Таким образом, споры будут рассматриваться нейтральной стороной. В настоящее время в киберпространстве существует только так называемая суммарная юстиция (или помощники по осуществлению мести).

Отсутствие защиты в киберпространстве — явление смехотворное, и оно дает шанс посредникам в рациональном разрешении споров и публичных дебатах проявить себя. Онлайновые конференции позволяют рассмотреть различные точки зрения и предложения по урегулированию конфликтов. (Комиссия по ядерному регулированию проводит эксперимент, связанный с выработкой онлайнового законодательства, а конгресс США пришел к выводу, что электронная почта достаточно эффективна для того, чтобы позволить всем высказывать свою точку зрения.) Более того, целенаправленное вынесение судебного решения онлайн может оказаться более эффективным с финансовой точки зрения. Все стороны могут присутствовать на заседании, когда им это удобно. Эксперты и нейтральная сторона также могут высказываться онлайн, что значительно ускоряет процесс. Вся процедура может сразу архивироваться. В Сети можно обсуждать и принимать новые правила, анализировать факты и принимать судебные решения.

Как в киберпространстве возникнет судебная процедура?

С увеличением количества онлайновых услуг и ростом числа пользователей будет возникать больше споров, затрагивающих интересы все большего количества людей. Раньше было неважно, что именно оператор называет вашим сервером. Сегодня крупные компании агрессивно защищают торговые марки — домены и отстаивают интересы пространства, которое считают своим. Это похоже на то, как при переходе на другую работу у вас меняется номер телефона. Но некоторые работники могут столкнуться с очень неприятной ситуацией, если прежний провайдер откажется пересылать их электронную почту. Многие заядлые пользователи придут в ужас при одной мысли о том, что системный оператор может в одностороннем порядке ликвидировать их онлайновую идентичность без всякой причины или что отдел технической поддержки по каким-то инженерным соображениям может прекратить работу их веб-страницы. Такие люди ожидают законных гарантий и изыскивают возможности для защиты индивидуальных прав. Возможно, они будут настаивать на соблюдении частных прав в отношении номеров телефонов, адресов электронной почты и идентификации веб-страниц, а также касательно рассмотрения их жалоб и предложений.

Первым шагом на пути установления процедуры станет признание важности личных и корпоративных интересов. На первом этапе это может проявиться в форме апелляций к существующим институтам. Но местные власти не в состоянии контролировать глобальную Сеть, у них нет соответствующего законодательства, касающегося всех заинтересованных сторон, и им придется обращаться только к деталям онлайновых контрактов, заключенных пользователями. Таким образом, эти апелляции напрямую адресованы сисопам и попадают к группе связанных между собой систем, которые осуществляют контроль над всем онлайновым трафиком. Те, кто контролирует доступ к ресурсам Сети и взаимосвязанным системам, могут сообща применять дисциплинарные санкции и отказывать в обмене сообщениями сайтам, которые не придерживаются норм киберпространства.

Интернет-сообщество, состоящее из долгосрочных пользователей, уже продемонстрировало (при помощи, к примеру, специальной Internet Engineering Task Force[205]) возможность проводить свою политику и поддерживать специальные протоколы, которые управляют технической передачей сообщений в сетях и руководят работой системы в целом. Те, кто не согласен с этим, просто сталкиваются с тем, что их системы не взаимодействуют с другими. Совершенно также и «процедурные» правила для пользователей могут быть эффективны только посредством принятия их на основе консенсуса, как и «стандарты» или «протоколы» были необходимыми условиями для связи или для попадания в группу, разрабатывающую технологии повышения функциональности онлайновых коммуникаций.

Некоторые элементы таких принципов могут частично базироваться на технической архитектуре, как, например, на [физическом] расположении администрации, управляющей системой доменных имен. Некоторые элементы просто соответствуют общепринятой практике общения с пользователями и разбора каждого отдельного нарушения и жалобы. Отклонение от подобной практики может вызвать подозрение по отношению к целой зоне Сети или быть отмечено соответствующими гипертекстовыми ссылками, поддерживаемыми ответственным провайдером.

Вряд ли основные общепринятые принципы и права—такие, как переносимость (или право пользователя на собственность) по отношению к доменному имени — будут зафиксированы в записанном своде правил. Технологии глобальной онлайновой коммуникации развиваются так быстро, что будет необычайно сложно иметь дело со всеми потенциальными проблемами с помощью писаных правил. Интернет-сообщество в ответ на эти сложности разработало довольно общую доктрину этикета в Сети — «нетикета», в основе которого лежит групповое обсуждение и который может быть принят в духе обычного права.

Вряд ли возможно возникновение строго определенного свода законов или нормативных текстов, на основе которых можно было бы трактовать все происходящее в мире Сети с точки зрения соответствия процедуре — даже случаи из прошлого нужно будет пересматривать с учетом условий нового времени. Это будет лишь слабое подобие законодательства в сфере компьютерных коммуникаций, поскольку даже презумпция рассматривается с учетом обстоятельств (включая технические возможности, интересы всех участвующих сторон и все это вместе взятое). Все эти условия могут измениться стого времени, когда та или иная проблема возникла. Но можно достичь справедливости путем обсуждения с участием информированных нейтральных сторон. Например, когда рассылка спама стала настоящей проблемой Интернета, пострадавшие пользователи приняли конкретные меры—они сами стали забрасывать почтовые ящики отправителей. Однако гораздо более эффективный с технической точки зрения метод борьбы со спамом — отправить отправляющей стороне специальное послание. В скором времени была создана группа обсуждения. Цель — распространение информации обо всехдостижениях в борьбе со спамом, оповещение о новых технологиях и методах. Конечно, некоторые виды такой самодеятельности присутствуют и теперь, но реакция на рассылку спама стала своего рода стимулом и показала, что действия, направленные на защиту коллективных интересов (даже препятствование рассылкам или лишение доступа) и предпринятые как результат совместного обсуждения, могут послужить независимым механизмом решения проблем. Эта культурная практика потенциально способна стать разновидностью процессуального права для всех пользователей Интернета.

В чем разница между судебным процессом в виртуальном мире Сети и судебным процессом в реальном мире?

«Судебный процесс» в киберпространстве может быть представлен в форме консенсуса между большинством пользователей и системных операторов. Это касается и применения средств крайнего принуждения (запреты, лишение доступа, ликвидация онлайн-адресов), которые должны быть в руках соответствующих лиц. Пользователи будут избегать систем, где у системных операторов есть право ограничивать пользователя, вносить изменения в идентификационные данные или произвольно принимать правила, запрещающие законную и общепринятую деятельность. Пользователи, нарушившие правила, могут требовать разбирательства, и такая возможность будет им предоставлена: любые отклонения от этих правил сразу же станут общеизвестными, несанкционированные действия будут осуждаться, и в таком случае принятое решение обернется против системы оператора-нарушителя. Защита такой степени не может быть гарантирована напрямую законами местных властей, чья юрисдикция может даже не распространяться на все заинтересованные стороны. Тем не менее местные власти могут стать стороной, к которой могут обращаться менеджеры сетей и пользователи. Фактически они станут частной формой глобального сетевого закона, к которому можно будет обращаться за посредничеством в разрешении споров. Кроме того, заинтересованные стороны могут сами выбирать себе посредников и, возможно, обращаться к местным властям.

Согласно законодательству США, надлежащая судебная процедура гарантируется Конституцией, которая действует на определенной территории и распространяется на проживающих на ней граждан. Она основана на ключевом принципе, согласно которому «государство» служит интересам защиты справедливости для его граждан. Напротив, защита интересов отдельных пользователей в глобальной Сети зависит не от территориальной юрисдикции, а от совместных действий онлайновых сообществ. Эффективность законов в Сети будет в большей степени зависеть от системных операторов, которые стоят у выключателей, и реакции их клиентов — неважно, где они находятся, — это нечто совершенно чуждое понятию «суверенной» власти. Более того, выгодоприобретатели надлежащей правовой процедуры в Сети по своей природе отличаются от тех, кто принимает и реализует эту доктрину в реальном мире. Пользователи могут вести свои онлайновые дела без обязательного указания на то, кто они такие и какие роли играют в реальном мире. Как бы то ни было, те, кто формулирует доктрину онлайновой правовой процедуры, должны решить, каким образом те или иные права связаны с онлайновой личностью, должен ли пользователь, который настаивает на соблюдении своих прав, сообщать дополнительную информацию о себе, могут ли такие права, как право на жизнь, свободу и частную собственность, принадлежать группе или корпорации.

Возможно, самый главный вопрос, касающийся судебной процедуры в киберпространстве, — это онлайновый эквивалент права на жизнь. Этот вопрос возникает, когда системный оператор намеревается изменить или удалить онлайновую личность из Сети против воли пользователя. Такая ситуация возможна, к примеру, когда пользователь нарушает правила данного участка Сети или мешает другим пользователям. В таком случае, достоин ли пользователь суда и соответствующего компетентного решения или же системный оператор просто линчует его в режиме онлайн? Должна ли принимающая решение сторона быть нейтральной? Учитывая, что пользователь ожидает от системного оператора, которому он в какой-то степени доверяет свои дела, справедливости, ограничения могут стать основой эволюции закона Сети.

Судебный процесс, основанный на принципах, применяемых в США, может включать некоторые специфические атрибуты, которым сложно найти применение в Сети. Например, суд присяжных, состоящий из шести или двенадцати человек (ограничение физического, реального присутствия людей в здании суда, являющееся исторической традицией) вряд ли будет востребован в Сети, даже несмотря на то, что Сеть способна обеспечить и приветствует взаимодействие с нейтральной оценивающей стороной. США в законодательном порядке гарантируют очную ставку между обвинителями и свидетелями. Это право почти неприменимо, когда речь идет целиком об онлайновой процедуре. США в законодательном порядке гарантируют право перекрестного допроса свидетелей в хорошо разработанном процедурном мероприятии. Соблюдение подобных формальностей в онлайн может оказаться недостижимым или нерелевантным.

И наоборот, отдельные аспекты взаимодействия в Сети могут способствовать разработке новых форм процессуального права.

Возможно, справедливо будет позволить обвиняемой стороне ответить на выдвигаемые обвинения при помощи электронной почты или путем публичного размещения сообщения на форуме. Позволить такое, с одной стороны, проще, а с другой — более справедливо. Кроме того, можно при помощи той же электронной почты известить пользователя, чьи действия стали предметом общественного обсуждения. Учитывая относительную важность мнения сообщества и нежелание сторон усугублять сложившуюся ситуацию в каждом отдельном случае, онлайновые суды могут быть более открыты для дискуссий при помощи «друзей суда» —тогда возможно даже привлекать незаинтересованные стороны к обсуждению в режиме онлайн.

Еще одна важная особенность судебной доктрины США предполагает защиту корпораций и других организаций, которые официально могут действовать как юридическое лицо. В мире Сети юридические лица и все, что с ними связано, имеет несколько другой смысл, поскольку все участники онлайнового взаимодействия не могут (или им все равно) легко и непринужденно сообщить, кто скрывается за конкретным пользователем: один человек или несколько. Мир Сети предлагает очень важную вещь — возможность для сотрудничества по предоставлению информации и услуг группам людей. Таким образом, только время покажет, когда перед миром Сети встанет вопрос — есть ли необходимость в создании специальных законов, относящихся к группам лиц, представляющих свои интересы при помощи электронной почты или веб-страниц, должны ли их права отличаться от прав индивидов? Мы уже допускаем возможность «реального» объединения в группы при регистрации доменных имен. Непонятно, почему подобные группы должны быть зарегистрированы на какой-то определенной физической территории. То, как мы разрабатываем методы защиты для коллективов, может повлиять на развитие электронной торговли.

Последняя проблема разработки онлайновой судебной процедуры — вопрос о том, нужна ли доктрина, которая защищает индивидов от чрезмерных наказаний, даже если решение о введении таких наказаний было принято с благими намерениями. В настоящее время системные операторы наслаждаются абсолютной властью над доменами и не видят необходимости хоть как-то компенсировать пострадавшим изменение адреса электронной почты, отмену доменного имени или неожиданное введение новых правил, запрещающих деятельность, которую пользователь рассматривает как коммерческую. Пользователи в какой-то степени защищены от такой тирании — благодаря возможности перейти в другую систему. Но доктрина, предусматривающая компенсацию за несанкционированные действия, обеспечит более надежную защиту. Даже коллективные решения не всегда могут быть панацеей от миграции пользователей. Хотя это именно тот тип решений, который становится более популярным в мире Сети и оправдывает возлагаемые на него ожидания. (Конечно, для того чтобы стать максимально эффективной в условиях Сети, этой доктрине недостает чего-то вроде налоговой инспекции.) Гарантия компенсации может стать настоящим испытанием для утверждения о том, что ограничение власти обеспечивается только возможностью недовольных пользователей сбежать, — или же, напротив, оно обусловлено коллективным желанием граждан Сети добиться самоуправления и обеспечить рациональное решение проблем, а также избежать несанкционированных и незаслуженных наказаний.

Заключение



Надлежащая судебная процедура в киберпространстве затронет интересы многих — пользователей (не важно, индивидов, группы или объединения), но не граждан конкретного национального государства. Эта процедура позволит защищать разнообразные интересы: жизнь онлайновых личностей, свободу видов деятельности без произвольного изменения правил, право собственности на доменное имя или хорошо известную веб-страницу. Скорее всего, судебные процессы примут форму общего обсуждения, независимого от прав физической личности (таких как перекрестный допрос свидетелей или очная ставка). Конечно, судебные процедуры в разных местах будут отличаться. Пользователи смогут сами выбирать свое онлайновое окружение в зависимости от того, какие правила им ближе. Но, несмотря на все эти различия, законы киберпространства будут в целом воплощать одни и те же базовые ценности, обозначенные в доктрине: уважение интересов индивидов перед лицом подавляющего большинства, вдумчивый и рациональный подход к каждому конкретному случаю, возможность всеобщего участия в разработке и применении новых законов сетевого мира.



Пресс-релиз проекта Виртуального Магистрата[206]

Для срочной публикации, 4 марта 1996 года
Учрежден Виртуальный Магистрат для добровольного разрешения споров при сетевых коллизиях по Интернету

ИНТЕРНЕТ. — Недавно учрежденный проект Виртуального Магистрата будет содействовать быстрому первичному разрешению споров в отношении компьютерных сетей. Специализированная система третейского суда и обнаружения фактов, работающая в реальном времени, была анонсирована Тимоти Лейкснером, председателем правления Национального центра автоматизированного поиска информации (NCAIR), который и финансирует пилотный проект. В разработке проекта участвовали члены Института киберпространственного права (CLI).

«Миллионы людей во всем мире общаются и ведут бизнес при помощи компьютерных сетей, — сказал мистер Лейкснер при объявлении проекта. — Споры неизбежны, и существующие суды могут быть слишком медленными, слишком обременительными и слишком локальными для того, чтобы иметь глобальный эффект. Нам нужно исследовать новые формы разрешения споров, обеспечивать своевременную помощь, и разработать соответствующие санкции, применимые для глобальных компьютерных сетей. Это и является целью проекта Виртуального Магистрата».

В качестве виртуальных судей будет выступать группа независимых третейских судей сознанием законов и опытом использования компьютерных сетей. Судьи (которые не должны быть юристами) будут совместно выбираться Американской ассоциацией специалистов по арбитражу и Институтом киберпространственного права и проходить тренинг по арбитражному разбирательству.

Иски будут приниматься как по электронной почте, так и посредством заполнения формы на веб-сайте Виртуального Магистрата. Подателями исков могут быть пользователи Интернета, системные операторы и все, кому нанесен ущерб сетевыми сообщениями, публикациями и файлами. В первое время Виртуальный Магистрат будет решать, следует ли системному оператору удалить или иными способами ограничить доступ к сомнительному сообщению, публикации или файлу.

Запреты могут основываться на нарушении авторского права или незаконном использовании торговой марки, разглашении секретов фирмы, клевете, обмане, нечистоплотной коммерческой деятельности, непристойных (порнографические, развратные или иные, нарушающие локальные системные правила) материалах, вторжении в личную жизнь и другом незаконном содержании. В дальнейшем Виртуальный Магистрат сможет принимать иски, относящиеся к другим видам сетевой деятельности.

Потребность в быстром и доступном разрешении споров ярко продемонстрирована на примере ведущейся судебной тяжбы между Netcom On-Line Communications Services и церковью сайентологии. Церковь заявила, что публикации, осуществленные пользователем Netcom, якобы нарушают ее авторские права. Случай находится на рассмотрении в федеральном окружном суде и ожидается длительное судебное разбирательство. Однако арбитраж проекта Виртуального Магистрата может предложить независимую оценку того, имело ли место в данном случае нарушение закона. Несомненно, что немедленное определение соответствующих ответных действий системных операторов было бы выгодно всем. Использование Виртуального Магистрата для немедленного разрешения споров не заменит традиционные судебные тяжбы.

Беспристрастный магистрат будет рассматривать каждую жалобу. Обычно судебные разбирательства будут происходить по электронной почте. Их целью является нахождение решения в течение семидесяти двух часов (трех рабочих дней), разумеется, если это возможно. Информация о случаях, по которым были вынесены решения Виртуальным Магистратом, будет общедоступна на веб-сайте, поддерживаемом Центром информационной политики и информационного права Виллиановы, по адресу http://vmag.law.vill.edu:8080. Дополнительная информация о проекте находится на том же веб-сайте.

Дэвид Джонсон, содиректор Института киберпространственного права сказал: «Проект Виртуального Магистрата не является решением всех сетевых проблем. Некоторые дела неизбежно закончатся традиционными судами. Но если проект Виртуального Магистрата сможет содействовать быстрому, недорогому и справедливому разрешению некоторых споров, то это уже будет успех».

Пол Эван Петере, исполнительный директор Коалиции сетевой информации, ведущей разнообразное сотрудничество более чем с двумястами институтами и организациями, способствующими трезвому и интеллектуально продуктивному использованию Интернета, отметил: «Этот проект обещает стать чрезвычайно важной и крайне востребованной альтернативой законодательству, согласованиям условий контрактов и судебным процессам, для разрешения неопределенностей, с которыми мы можем столкнуться в процессе быстрого развития сетевых ресурсов и изменений условий эксплуатации».

Проект Виртуального Магистрата является пилотным. Корректировки правил и процедур будут осуществляться на основании опыта работы. Оценку проекту дадут участники конференции, которая будет созвана NCAIR и CLI в мае 1996 года, кроме того, там же будут сделаны выводы относительно нахождения более надежной структуры и надежного финансирования. NCAIR вложила 75 тысяч долларов для обеспечения работы этого пилотного проекта.

NCAIR является некоммерческой образовательной корпорацией, с 1966 года активно участвующей в процессе обучения и применения технологий в юридических и бухгалтерских профессиях.

Американская ассоциация арбитража (ААА) является общественной некоммерческой организацией, предлагающей корпорациям, юристам, страховым кампаниям, частным лицам, торговым ассоциациям, профсоюзам, потребителям и всем уровням государственной власти широкий спектр услуг по разрешению споров. ААА является центральным международным органом для неофициального разрешения споров с тех пор, как в 1920-х годах арбитражное разбирательство стало приемлемой альтернативой судам.

Джордж Фридмен, старший вице-президент ААА, сказал: «Всвя-зи с увеличивающейся недоступностью судебной системы и лавинообразным ростом онлайновых технологий, вполне естественно, что будет сделана попытка разработки средств простого и быстрого разрешения споров в реальном времени. Американская ассоциация арбитража рада быть основоположником проекта Виртуального Магистрата, который, бесспорно, подготовит почву для дальнейшего развития альтернативного разрешения споров».

Центр информационной политики и информационного права Виллановы будет поддерживать общественное онлайновое хранилище исков, решений и документов Виртуального Магистрата. Центр Виллановы будет также поддерживать электронные дискуссионные группы для судей, участников и других заинтересованных сторон, он будет работать совместно с ААА при подготовке обучающих материалов. Центр Виллановы располагается в Школе права Университета Виллановы, недалеко от Филадельфии.

Как я могу найти Проект Виртуального Магистрата в Интернете?

Копии правил Виртуального Магистрата и другие материалы, описывающие проект, можно получить по адресу http://www.vmag.org.



Виртуальный Магистрат публикует свое первое решени

Для срочной публикации, 21 мая 1996 года


AOL рекомендуется удалить сообщение пользователя, предлагающее для продажи миллионы адресов электронной почты

Сегодня проект Виртуального Магистрата опубликовал свое первое решение. Дело связано со спорным сообщением, разосланным по сети America Online (AOL) компанией Email America. Принятое решение рекомендует AOL удалить сообщение, предлагающее продажу адресов электронной почты, так как оно нарушает соглашение об оказании услуг, а также обычаи Интернета.

Проект Виртуального Магистрата — это базирующаяся в Интернете служба арбитражного разбирательства, которая содействует быстрому первичному разрешению споров в отношении компьютерных сетей. Проект начал работать в марте 1996 года. Основное решение, выносимое Виртуальным Магистратом, заключается в следующем: сетевое сообщение, файл или публикация удаляются или оставляются для просмотра.

Название дела — Tierney and Email America, VM Docket № 96-0001 (от 8 мая 1996 года). Дата принятия решения — 20 мая 1996 года. Полный текст, относящиеся к делу материалы и переписка доступны для всеобщего просмотра на домашней странице Виртуального Магистрата по адресу http://vmag.law.vill.edu:8080.

Подателем иска в деле является Джеймс Тирни, работник компании America Online, присоединившийся к проекту Виртуального Магистрата в качестве советника по вопросам обмана потребителей.

Тирни также является бывшим главным прокурором штата Мэн. Его иск был направлен против кампании Email America, которая разместила в сети AOL сообщение с предложением продажи перечня из двадцати миллионов адресов электронной почты. В иске утверждалось, что сообщение кампании Email America представляет собой вторжение в частную жизнь, противоречит известным публичным правилам и является обманом. Тирни охарактеризовал предложение компании Email America как спам (захламление) электронной почты. Эти термины описывают многочисленные беспорядочные торговые предложения, рассылаемые потенциальным заказчикам по электронной почте.

America Online добровольно приняла участие в деле. AOL в своем заявлении обращает внимание на то, что ее условия в договоре по оказанию услуг допускают удаление вредных, оскорбительных или другими способами нарушающих правила AOL сообщений. AOLтакже заявила, что не поощряет в своей системе беспорядочную многочисленную незатребованную почту. AOL считает подобную рассылку противоречащей обычаям и практике Интернета, препятствием работе службы и потенциально опасной для своей системы. К тому же большое количество незатребованной почты стало причиной многочисленных жалоб со стороны абонентов AOL.

Виртуальный Магистрат постановил, что при установлении состава вредной или оскорбительной деятельности можно принимать во внимание ограничения системы AOL, обычаи и практику Интернета, а также жалобы абонентов. Магистрат определил, что удаление или блокирование рассматриваемого сообщения будет разрешено согласно условиям в договоре по оказанию услуг AOL и что AOL следует удалить сообщение из системы.

Решение по делу было вынесено Н. М. Нортоном-мл. в сотрудничестве с адвокатской конторой Райта, Линдси и Дженнингса из Литтл-Рока, штат Арканзас. До недавнего времени мистер Нортон являлся членом Национального американского консультативного совета по информационной инфраструктуре. Он является одним из восьми человек, выбранных к настоящему времени для оказания услуг в качестве виртуальных судей.

Проект Виртуального Магистрата является экспериментальной службой, разработанной Институтом киберпространственного права и профинансированной Национальным центром автоматизированного поиска информации. Реализацию проекта обеспечивают Американская ассоциация арбитража и Центр информационной политики и информационного права Виллановы. Документы, поясняющие правила, процедуры и цель проекта располагаются на домашней странице Виртуального Магистрата.

Роберт Джелмен, исполнительный директор Виртуального Магистрата, сказал: «...это судебное решение является хорошим стартом для начала работы проекта Виртуального Магистрата. Мы ожидаем, что проект продемонстрирует, как компьютерные сети способны самостоятельно поддерживать порядок. Это решение поддерживает право системных операторов устанавливать подходящие правила, регулирующие их сервисы. Мы были разочарованы тем, что кампания Email America не отреагировала на неоднократные просьбы принять участие в данном деле. Но поскольку присутствовали иск и участвующий в деле системный оператор, то мы осуществили процессуальные действия по этому делу».

Уильям Слейт II, президент и главный исполнительный директор Американской ассоциации арбитража, заявил: «...первое решение, вынесенное Виртуальным Магистратом, несомненно, является началом для альтернативного разрешения споров в реальном времени. Прецедент наглядно показывает, что технологии реального времени могут использоваться для разрешения споров с впечатляющей скоростью и эффективностью, наряду с тем, что сохраняется равнодоступность и целостность благодаря автоматической диагностике и восстановлению системы. Американская ассоциация арбитража довольна тем, что играет ведущую роль в развитии этой передовой технологии».



Утопия, дистопия и пиратские утопии

Утопия, обретенная заново[207]

Кэрри Джекобс



Первым делом пал коммунизм. После этого последовала рекламная кампания по продвижению напитка «Fruitopia»[208]. Теперь заводилы ки-берпространства, так называемыедигерати50, рекламируют виртуальное пространство, где вы можете находиться как в terra incognita, где можно начать жизнь заново.

Однако очевидно, что утопические концепции сильно деградировали и стали объектом коммерциализации. Слово ответственному редактору журнала Wired Кевину Келли:

Причина, по которой хиппи и людей вроде меня интересуют компьютеры, состоит в том, что они позволяют моделировать миры, миниатюрные вселенные. Они позволяют создать новую цивилизацию. Мы постоянно задаем вопросы: что такое жизнь? Что такое человек? Что такое цивилизация? Мы задаем эти вопросы совсем не так, как это делали старые философы, сидя в своих креслах, мы пытаемся ответить на них практически. Давайте попробуем и создадим жизни. Давайте попробуем и создадим общество (Л/ew York Times Magazine).



Дуглас Рашкофф:

Когда программисты и психоделические воины осознали, что «все суть одно», возникло распространенное мнение, что вся эволюция человечества направлена на создание Киберии — нового дома для сознания («Киберия»).



Редактор Wired Луис Россетто:

Читатели Wired связываются с нами, чтобы связаться со своими друзьями, чтобы связаться с сообществом, чтобы стать частью умонастроения и потока группового сознания, которое преодолевает границы старых медиа. И, участвуя в этом процессе, они начинают строить новое общество, новую культуру, новый способ мышления об обществе (New York Times).



Соучредитель Фонда электронного фронтира Джон Перри Барлоу:

Все властные отношения на планете подверглись дизассемблированию, новые тенденции носятся в воздухе. Все идет к тому, что центр в значительной степени теряет свою роль и произойдет перераспределение власти (New Perspectives Quarterly).

Какое еще перераспределение власти? Я не верю, что Келли, Рашкофф, Россетто и Барлоу знают это лучше меня. Я не могу поверить, что будто они не понимают, что электронная культура, в которой они варятся, до сих пор по большей части творение белого человека (и пишет о ней он же; см. статью «Сценарии: будущее будущего», опубликованную в Wired в октябре 1995 года) и заправляют в ней такие корпоративные гиганты, как ATT, Microsoft и Sony.

Внутри этого нового мира, дорога в который начинается, когда наши пальцы дотрагиваются до клавиатуры, и заканчивается, когда мы попадаем на веб-сайт, рекламирующий новейшую модель «Крайслера», или на электронную доску объявлений с обсуждением фильма «Детки»[209], мы находим ту же жизнь и тех же людей, что и снаружи. Когда люди надевают электронные маски, — «изменяя» свой пол, расу, физические параметры, — чаще всего они продолжают играть самих себя. Когда корпорации появляются в Сети и приглашают нас к взаимодействию с ними в режиме реального времени, они продаютте же самые продукты, которые они продают посредством рекламных щитов, телерекламы и купонов в газетах.

Мир по ту сторону монитора — это, в действительности, продолжение мира по эту его сторону, причем до такой степени, что в Сети присутствует даже Секретная служба[210]. В сентябре они устроили охоту на шестерых «хакеров», обвиненных в сбыте краденых паролей к сотовым телефонам. Любопытно, что арестованные не испытывали никаких угрызений совести, обсуждая свою деятельность на одной из электронных досок объявлений, посвященной мошенничествам с телефонами и кредитными карточками, которая специально была создана Секретной службой для отлова подобных деятелей. Вероятно «хакеры» на самом деле верили в то, что Сеть — это территория безудержной анархии, и федералы не осмелятся туда залезть.

Я согласен с мнением одного из самых суровых критиков компьютерной культуры, Джерри Мандера, который считает, что «проблемы, решаемые при помощи компьютеров, — это проблемы корпораций. Никаких других проблем они не решают».

Кибернетические рекламщики представляют часть многолетней традиции. Они и в цифровой вселенной продолжают делать то, что делают все коммивояжеры. Они продают нам новые технологии, будто клочок земли на золотом прииске, и мы связываем с этими технологиями все наши надежды и голубые мечты. Мы отрываемся от хорошо знакомого родного мира и отправляемся вперед, надеясь на лучшее. Так поступали наши деды, путешествуя в Новый Свет третьим классом. Так поступали и наши отцы, оправляясь на Всемирную выставку и возвращаясь оттуда в полной уверенности, что они воочию узрели будущее на стендах General Motors. А мы с блаженной улыбкой вслушиваемся в треск наших модемов и думаем, что слышим музыкальную тему нового общества.

И все же я готов признать, что Сеть обладает, по крайней мере, одним из свойств настоящей утопии — стандартизацией.

Оригинальный вариант утопии был описан сэром Томасом Мором в одноименной книге в 1516 году. Это был остров, расположенный где-то в южном полушарии, тогда в еще практически не исследованном Новом Свете. Утопийцы, как мужчины, так и женщины, работали шесть часов в день на добровольно выбранной работе, жили в больших семьях, не имели денег и бесплатно приобретали все необходимые вещи на эквиваленте Wal-Mart XVI века. Золото и серебро сохранялись только для того, чтобы оплачивать военные действия (война в «Утопии» велась по преимуществу иностранными наемниками), а когда в них не было необходимости, их плавили и делали из них ночные горшки или кандалы для рабов, которые и производили всю грязную работу вместо утопийцев.

Что поражает меня больше всего на острове Мора и что так хорошо знакомо всем нам — это то, что утопийцы не могут выйти за границы своей привычной жизни, потому что любое место на острове похоже на любое другое: «На острове есть 54 города, все огромные и величественные, и во всех них принят один язык, одинаковые обычаи, учреждения и законы, — пишет Мор. — Насколько позволяют условия местности, все они построены по одному и тому же плану и имеют одинаковый вид».

Можно подумать, что это написано об американских торговых центрах или системе мотелей Holiday Inn. Надругой стороне планеты могут подумать, что Мор предвидел города, возведенные советскими архитекторами спустя 450 лет после его смерти, с одинаковой поквартальной застройкой, угрюмыми площадями, магазинами продуктов, кафе и серыми ДК.

Влияние «Утопии» (это слово, кстати, буквально значит «нигде») может быть прослежено и в том, как программисты упаковывают мир. Вы можете пойти куда угодно в Сети при помощи Netscape, и все же вы останетесь в привычных границах окна вашего «навигатора». Как и «Утопия» Мора, Сеть — это место, где, «если вы знаете один город, вы знаете все». Перескакиваете ли вы с одного веб-сайта на другой или получаете деньги через банкомат, электронный мир — это место с ограниченным набором действий.

Бесспорно, успех кинематографа и телевидения связан с тем же свойством — упаковывать наши фантазии в знакомый формат. Но в онлайн все аспекты нашей жизни: покупки, религия, секс — становятся предметом форматирования. Они распадаются на прямоугольники текста и графики. Мы набиваем текст. Мы кликаем мышкой. Мы выбираем между «да», «нет» и «отмена». Сеть превращает бескрайность планетарных просторов во что-то оформленное и управляемое.

«Куда бы они ни отправились, они не нуждаются ни в чем, хотя и не берут с собой ничего, — писал сэр Томас Мор о первых утопийцах, — потому что всюду они дома».

«Это мой дом», — сказал много путешествовавший по свету Джон Перри Барлоу на прошлогодней конференции в Амстердаме, подняв над головой свой PowerBook. Он также сказал, что киберпространство превратится в «глобальное коллективное сознание, достаточно умное для того, чтобы составить кампанию Богу, грандиозную экосистему ноосферы».

Подобно утопийцам в один прекрасный день мы можем обнаружить, что из нашей повседневности нет выхода. Утопия старых времен была островом. Новая утопия - это мир, заключенный в ящик.



Бог «дигерати»

Джедедия Перди[211]