– Да нет, пока еще не успели попытать.
– А чего ты привязан-то? – спросил Севка.
Аксен засуетился:
– Ой, Олег, братан, извини! – И обратился к парню: – Димка, быстро отстегни наручники!
Только один из амбалов снял с меня наручники, я изо всей силы заехал ему в челюсть кулаком.
– Это тебе благодарность за хороший прием, – сказал я ему. – Не обижайся!
– Ладно, – пробормотал амбал, вытирая кровь с разбитой губы. – Свои, сочтемся! Дела-то житейские…
Через несколько минут мы с Севкой покинули подвал. Мы сели в машину. Севка – за руль. Мы вырулили в сторону нашего дома.
– Ну что, Олег, не успели они тебя кончить?
– Ну ты меня и подставил!
– А кто знал? – стал оправдываться Севка. – Кто знал, что так получится?
– Ты не боишься, что теперь они на нас косяка давить будут?
– Да нет, они уже объявили врагов – совсем других. Я сам Аксена консультировал по поводу этой группировки.
– И когда ты только все успеваешь? – улыбнулся я.
– Ничего, Олежек, сейчас мы тебя полечим! Олеся дома быстро тебя на ноги поднимет!
Через несколько минут мы были уже дома.
После моего злополучного заключения в подвале прошло несколько дней. Севка определил мне эти дни отдыха и не беспокоил.
Мы с Олесей на пять дней съездили к Черному морю. После возвращения пришли к Севке в гости. К этому времени у него произошли изменения. Он прогнал рыжую Тамарку и жил с другой, очень красивой девушкой Кристиной. У него дома было что-то вроде вечера знакомств.
Мы сидели, пили шампанское, разговаривали. Потом, оставив девчонок одних, Севка кивком пригласил меня выйти. Мы вышли на кухню. Севка предложил мне сесть.
– Пойдем выйдем на балкон, – неожиданно сказал он.
Я поднялся, мы вышли на балкон.
– Слушай, Олег, проблемы у нас возникли, – сказал Севка. – Мы в твое отсутствие попытались «наехать» на три коммерческие точки… Но получилось неудачно. В общем, три наезда – три стрелки нам назначили, с достаточно серьезной братвой. Мы на стрелки не явились. Теперь у нас большие неприятности…
– Что, опять Сашку вызывать надо?
– Да при чем тут Сашка! – раздраженно ответил Севка. – Нам надо искать союзников, под кого-то ложиться! Что ты об этом думаешь?
– Что я могу думать? – сказал я. – Я только с отдыха приехал.
– Нам одним не справиться. Что такое бригада в двадцать человек! Пусть у меня будет тридцать, тридцать пять, в конце концов – пятьдесят, а у них меньше сотни ни у кого нет! Сто, двести, триста душ! Куда нам идти? – стал убеждать меня Севка.
– Да я все понимаю… Но если мы пойдем к кому-то союзниками, тогда прощай независимость?
– Да нет, я все продумал. Завтра поедем с тобой в Солнцево, на переговоры.
– А почему именно в Солнцево? – поинтересовался я.
– Какая разница, куда нам сейчас ехать? Я с ними уже договорился. Встреча уже обеспечена. Да, и оденься нормально – костюмчик, галстук, сам понимаешь… Серьезные люди будут.
Сама встреча проходила не в Солнцеве, а в одной из высотных гостиниц, находящихся на юго-западе столицы. В холле нас уже ждали двое пацанов. Они поздоровались за руку с Севкой, кивнули мне головами и пригласили пройти.
Мы поднялись с ними на последний этаж. Там был ресторан. Он был закрыт. Однако в углу зала сидели несколько человек в пиджаках, с короткими стрижками. Вероятно, это и были представители одной из самых многочисленных и известных московских группировок.
Севка подошел к ним, поздоровался. Мы сели за стол.
За столом сидели четыре человека – два крепких мужика лет сорока – сорока пяти, с мощными шеями, и двое помоложе – один лет тридцати, другой – двадцати пяти. Видно было, что первые были старшими. Мы представились друг другу. Один из них спросил:
– Ну что, братва, кофейку хотите выпить?
Мы кивнули головами.
– Тимоха, – обратился он к официанту, – сделай два кофе, а мне – повторить.
Через минуту нам подали две чашки кофе.
– Слушаю вас, ребята. Какие проблемы? – произнес мужчина.
– Проблем особых нет, – начал Севка. – Еще покойный Иваныч, с которым мы тесно работали, рекомендовал нам обратиться к вам.
Мужчины сидели молча и слушали, не перебивая.
– Поэтому мы к вам и пришли с предложением о сотрудничестве.
– О сотрудничестве? – переспросил один из собеседников.
– Да, именно о сотрудничестве.
– А в чем оно будет выражаться, ваше сотрудничество? – уточнил другой.
– Мы, так сказать, решаем некоторые конфиденциальные вопросы, наиболее остро стоящие у вас на повестке дня. При этом вы свою политику никак не афишируете. Иными словами, мы специалисты по различным акциям.
– Да, мы слышали об этом, – сказал мужчина.
Я почувствовал по его интонации, что его информация была достаточно нелестной для нас.
– Ну что мы можем сказать? Мы поговорим… Сами мы ничего не решаем. Надо за кордон звонить, со старшими все согласовывать. Мы лично, с брательником, – неожиданно сказал мужчина, – не против. Но как они там решат – сам понимаешь…
– А вы наши условия знаете? – неожиданно сказал один из представителей солнцевских. – Мы работаем под общей «крышей», имеем общую копилку. В случае войны все объединяются в одну команду. А так – у каждого свой бизнес, самостоятельный. Полная независимость, никто ни во что не вмешивается.
Севка кивнул головой, дав понять, что он со всем согласен.
– Ну а то, что вы можете лихо дела всякие творить, – это всем известно, – добавил один из старших. – В общем, мы созвонимся. Чуть позже, на следующей встрече, мы дадим ответ. Ну что, на сегодня закончим?
Все молча встали, пожали друг другу руки на прощание и вышли на улицу.
– Ну что, как ты думаешь? Что дальше будет? – спросил меня Севка.
– Мне кажется, скорее всего нам откажут.
– Мне тоже так кажется. Какая-то информация против нас пошла. Кто-то волну против нас погнал. Может, они просто слишком осторожничают, не хотят брать нас к себе? Говорят, крови на нас много… Вот никто и не хочет мараться. Если бы этого не было, мы бы точно с ними работали! Ладно, в конце концов, попытка – не пытка, – махнул он рукой. – Поехали домой!
Действительно, мы оказались правы. Через пару дней позвонил один из братьев и сказал, что ситуация изменилась, возникли сложности, пока они не могут решить вопрос… Давайте будьте в резерве, а если что – то мы вас будем иметь…
– А мы вас будем иметь, – подколол его Севка. – До свидания, братан!
– Всего доброго! – ответили ему на другом конце провода.
– Ну что будем дальше делать, Олежек? – проговорил Севка. – Надо другие структуры искать!
Но с другими структурами тоже были проколы. Мы ездили еще в две крупные группировки, но там ответили так же: «Мы подумаем, мы подождем…» А одни сказали наоборот: «У нас сейчас сокращение штатов». Мы с Севкой чуть со смеху не умерли – какое еще сокращение штатов? Кого сокращают?
– Так у нас получилось, – сказали нам. – Много набрали, а толку нет. Вот теперь хотим оставить лучших из лучших, по конкурсу…
– Знаешь что? – неожиданно предложил мне Севка. – Я знаю, как сделать так, чтобы нам не отказали. Надо сделать подставу.
– Какую еще подставу? – удивился я.
– Создать такую ситуацию, чтобы они вынуждены были с нами работать. Надо их подставить, на кого-то натравить! – пояснил он. – Я тут пробил одну информацию об одной группировке. Давай-ка их пощупаем, стрелочку забьем, а там посмотрим, может, что и получится. Есть у меня один планчик…
ГЛАВА 12
ПЕТРОВСКИЙ РЫНОК СО СТРЕЛЬБОЮ…
Когда я вернулся из подвала, со встречи с ореховскими, Олеся, увидев меня, заплакала, обняла и прижалась ко мне, ни о чем не спрашивая. Почти весь вечер она проплакала, сидя на кухне. После этого я заметил, что она резко изменилась. Она стала как-то более замкнутой, более спокойной, совершенно не радовалась тем подаркам, которые я ей делал. Одним словом, замкнулась в себе полностью.
Я много раз предлагал ей развлечься – сходить в ресторан, в ночной клуб. Но она постоянно отказывалась. Наконец я уговорил ее поехать в только что открывшийся магазин-бутик, где была представлена фирменная одежда от Версаче.
В магазине было много народу – жены бизнесменов, бандитов. Все выбирали себе одежду покруче, подороже. Я встретил знакомого, мы разговорились. Но весь разговор сводился к последним событиям в футбольном мире. Он совершенно не трогал меня. Я наблюдал за Олесей. Она ходила между рядами выставленной одежды и обуви с равнодушным видом, иногда приближалась к какой-то модели, но тут же отходила в сторону. Ее совершенно не интересовали вещи. Я не узнавал ее.
Наконец она вышла из магазина, так ничего себе и не выбрав. Мы молча сели в машину.
– Олеся, – обратился я к ней, – пойдем пообедаем где-нибудь!
– Что-то не хочется, – ответила она. – Поехали лучше домой.
Мы вернулись домой. Олеся опять ушла на кухню.
Я подошел к ней и взял ее за руку:
– Олеся, что с тобой происходит? Давай поговорим!
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Наконец произнесла:
– Ты хочешь со мной поговорить? С чего это вдруг? Разве тебя интересует мое настроение?
– Я же вижу, тебя что-то мучает. Что случилось? Скажи мне!
– Олег, случилось то, что, несмотря на то, что я очень тебя люблю, я не могу жить такой жизнью, которой ты живешь.
– Какой? – удивился я.
– Ты очень красивый, сильный, добрый и справедливый. Как человек, ты полностью меня устраиваешь. Но жизнь твоя, которую ты добровольно сам для себя выбрал… Я не могу больше жить этой жизнью. Я не могу постоянно ждать, что тебя или арестуют, или похитят, или ранят, или убьют… Каждый день что-то случается! То тебя сажают, то выпускают, то в тебя стреляют… Сколько это может продолжаться? Ни одна нормальная женщина этого не выдержит!
– Да что ты так беспокоишься, малышка? Все будет нормально! Пойми, я выбрал такую жизнь, какую хотел. Всякое бывает…
– Да тебя все время в тюрьму сажают!
– Что значит в тюрьму? Это часть моей профессии. Что мне ее бояться, в конце концов? – ответил я.
– Но нельзя же так жить, неужели ты этого не понимаешь?
Я подумал: «Как много она еще не знает, а уже сейчас начинает протестовать…»
– Что тебя не устраивает? – перешел я в наступление. – Ты полностью одета, обута, имеешь две-три тысячи на карманные расходы ежемесячно, и не рублей, а баксов! – подчеркнул я. – Ты ходишь в бутики, тусуешься с известными людьми, ездишь на своей тачке, имеешь мобильный телефон. Чего тебе еще не хватает?
– Да ничего этого мне не надо! – неожиданно сказала Олеся. – Вот, возьми свою машину, свой мобильный! – Она швырнула на стол ключи от машины и телефон. – Ничего мне не надо, и кольца возьми! – Она стала срывать с пальцев бриллиантовые перстни. – Одежду тоже забери! Мне нужна нормальная, спокойная жизнь! Неужели ты этого не понимаешь? Я не знаю, за кем я замужем, за гангстером, что ли? За бандитом?
– Не смей так говорить! Мы не бандиты, – сказал я и ударил ее по щеке. Она заплакала в голос:
– Олежек, отпусти меня! Я не могу так больше!
Я оказался в дурацком положении. Что мне делать? Я любил Олесю, но я и видел, как она мучается. У нее крыша поехала, – подумал я. Может, действительно, отпустить ее, пусть успокоится, а потом вернется. Конечно! С другой стороны, мне было очень обидно – я живу такой жизнью в какой-то мере и ради нее, чтобы у нас были деньги, чтобы она ни в чем себе не отказывала. А она, вместо того чтобы поддержать меня, уже говорит, что не может так жить! А мы прожили вместе всего лишь меньше года…
– Послушай, – обратился я к ней, – какую ты предлагаешь мне жизнь? Вернуться в мой город, стать там учителем физкультуры в школе? Получать нищенскую зарплату и жить впроголодь, одалживая у соседей до следующей получки? Такую жизнь ты мне предлагаешь?
Она молчала.
– Так вот, – продолжал я, – такой жизнью я жить никогда не буду, потому что можно жить гораздо лучше! Да, такая жизнь рискованна и опасна, но я хочу жить такой жизнью! Мне нравится азарт, нравится риск, и главное – нравятся большие деньги, часть из которых, кстати, получаешь от меня и ты. И раньше ты меня никогда не спрашивала, откуда эти деньги, как они мне достаются! Конечно, ты вправе выбирать, и я тебя держать не буду.
– Ты правда меня отпустишь? – с надеждой в голосе спросила Олеся.
– Отпущу. Да хоть сейчас сваливай! – сказал я и изо всей силы швырнул на пол телефон, который отдала мне Олеся. Потом наступил на него ногой, так что трубка разлетелась вдребезги. – Уходи!
Олеся молча вышла. Она подошла к шкафу, достала небольшую сумку и стала собирать свои вещи, не переставая плакать.
У меня было желание подойти к ней, обнять и сказать, что я не буду так больше… Но я знал, что все равно не сдержу слова, все равно моя жизнь не изменится. Пусть успокоится!
Я верил, что она вернется, что она любит меня.
Минут через десять хлопнула входная дверь – Олеся ушла. Мне стало не по себе.
Что же за жизнь такая! Другая бы радовалась – живет в полном достатке, а тут…
Подошел к телефону, набрал Севкин номер.
– Алло, Севка?
– Севы нет дома, – трубку взяла Кристина.
– А где же он?
– Олег, я не знаю. Я у тебя об этом же хотела спросить! Надеюсь, он не с другой женщиной?
– Да что ты! – ответил я. – Севка на работе, я совсем забыл. Он много работает, мало отдыхает.
– А я хотела с ним в ресторанчик съездить… Может, поедете с нами в ресторан поужинать? – продолжала Кристина.
– Нет, спасибо, в следующий раз, – ответил я и положил трубку.
И подумал: вот, например, Кристина. Баба живет с Севкой конкретно за деньги, ни во что не вникает, радуется жизни, тому, что он платит ей… Но где все-таки Севка?
Я набрал номер его мобильного телефона. Услышал его голос:
– Слушаю!
– Севка, это я.
– Здорово, Олег! Что случилось?
– Ну ты даешь! Уже просто так и позвонить нельзя? Сразу – «что случилось»! Заходи ко мне!
– Я скоро буду дома, мы с Кристиной к вам зайдем…
– Нет, заходи один, прошу тебя!
– Что, поговорить надо?
– Да. Олеся ушла.
– Как ушла?! – забеспокоился Севка.
– Совсем. Говорит, жизнь ее такая не устраивает.
– А что такое?
– Видать, крыша поехала…
– А, все понял! Ты не скучай, я скоро заскочу!
– Через сколько будешь? – спросил я.
– Ну минут через тридцать-сорок… – хитро проговорил Севка. – И с сюрпризом для тебя! В одно местечко заеду, кое-что возьму, приеду и успокою тебя. Давай жди!
Минут через сорок появился Севка, но не один. Он снял двух девчонок на улице Тверской. Я стал протестовать:
– Зачем ты приехал с ними? Я хотел с тобой поговорить, а ты этих шалав привел…
– Погоди, Олежек, одно другому не мешает! Мы и поговорим, и делом займемся… Тебе надо отвлечься! – деловито проговорил Севка, проходя на кухню. – Дай-ка мне твой телефончик!
Через несколько мгновений я услышал Севкин голос:
– Алло, Кристина? Я тут у Олега… Пацана успокоить надо. Жена от него ушла… Нет, нет, тебе приходить не надо, мы с ним вдвоем по-мужски, по-братски переговорим… Все, пока! – И обратился ко мне: – Алиби мне обеспечено, теперь можно заняться девчонками!
Я был зол на Олесю, во мне пылала ненависть ко всему женскому роду, к этим трясогузкам, которые в постели, когда страсть захлестывает и ум, и разум, шепчут тебе одно, напяливая на себя дорогие шубы едва ли не от Версаче – говорят другое, соря баксами где-нибудь на Канарах, теми самыми баксами, которые я зарабатываю, буквально рискуя получить пулю в лоб, взлететь под облака от прилепленной к днищу машины пластиковой бомбы, по-собачьи влюбленно смотрят в глаза. А когда все это вдруг может исчезнуть, просто перестать поступать – они вдруг становятся праведницами, вспоминают о каких-то духовных ценностях, о собственном душевном покое. Пусть уходит, Севка прав: не стоит из-за этого расстраиваться.
Ну, кого там приволок Севка? Подавай сюда. Все равно – черную, рыжую, седую. Щас мы с ней разберемся!..
Небольшого росточка – прямо-таки школьница, с куценьким хвостиком и огромными, в пол-лица, блюдцами зеленоватых глаз – девчушка вошла в комнату, поддернула повыше и без того уж короткую юбчонку, села на тумбочку, играя кругленькими коленками.
– Ты что, из школы сбежала, что ли? – угрюмо спросил я, вовсе не пытаясь унять свое раздражение. – Что мне с тобой делать?
– Что хочешь, – ответила она, опустилась передо мной на колени и покорно опустила голову, хоть по шее ей давай. Я отступил, она вновь подвинулась ко мне на коленках и ласково погладила ладошкой по ровной полосе ширинки. Я ждал. Она погладила еще разок и приложилась к штанам губами. Что-то шевельнулось у нее под рукой, какая-то неясная истома шевельнула во мне хвостом. А она уже ловким движением расстегнула ремень и неслышно опустила «молнию». Ишь ты!
Глянула снизу вверх зелеными фонариками и облизнула свои пересохшие губы. Так же улыбаясь, нежно потерлась носом, потом волосами, мягкими горячими губами о проявивший к ней интерес и мрачно восставший из состояния покоя фаллос. Потом обхватила его вдруг ставшими требовательными и твердыми губами – и я перепутал день с ночью, себя с нею. Какое-то дикое стремление сделать ей больно, словно бы таким образом отомстить Олесе за ее предательство, толкало меня все дальше и дальше, я ощущал ее бархатные губы, ласковый огонь языка. И через мгновение, уже озверев от накатывающего желания, я стремился только к одному – чтобы ЭТО длилось как можно дольше, лучше всего – чтоб оно никогда не кончалось…
Через пару часов Севка вызвал меня на кухню.
– Ну что ты, братуха, совсем сник? Баба от тебя ушла? Ничего, плюнь, другую найди!
– Тебе легко говорить, а я к ней привык. Да и потом, сам знаешь, в нашей профессии женщин часто менять нельзя.
– Да, ты прав… Хорошо, хочешь, моя Кристина с ней потолкует? Хочешь, я, в конце концов, с ней поговорю? Куда она денется? Купи ей что-нибудь дорогое, хорошее, а еще лучше – съезди с ней отдохнуть!
– Погоди, Севка, дело не в этом. Раз трещина по-шла – то ничего хорошего уже не будет.
– Да все будет нормально! – продолжал Севка. – Куда она денется! Она уже привыкла к такой жизни! В свою старую возвращаться, медсестрой? Подавать больным горшки? Думаю, она этим заниматься уже не станет. Она вернется, вот увидишь!
Мы с ним еще долго разговаривали на кухне, и каждый остался при своем мнении.
Под утро мы разошлись. Я проспал до обеда. Меня разбудил звонок Севки.
– Ну что, как ты? Надо работать.
Через несколько минут мы встретились с ним у подъезда.
– Куда поедем? – спросил я.
– На стрелку.
– На какую еще стрелку? – удивился я.
– Да не волнуйся ты, к друзьям едем. Сотрудничество предлагают, причем вышли на нас сами.
– Что за стрелка?
– Есть такая структура – войковская. У метро «Войковская» тусуются, – пояснил Севка.
– И что за группировка?
– Одна из старейших в Москве. Еще знаменитый Гриша Север, вор в законе, ее создавал, из карманников, мошенников и наперсточников. Гремела она по Москве будь здоров!
– А потом что?
– Потом Гриша как-то отошел от дел. Он, между прочим, до сих пор жив.
– Да ты что? – удивился я.
– Живет где-то в деревне, в отшельники подался. Правда, баловался одно время наркотиками, а потом отошел. То ли более старшие приехали и сказали, чтобы он дела сдавал, то ли какие еще причины. В общем, отошел от дел. Говорят, живет сейчас тихо и спокойно. Но братва его долю ежемесячно ему присылает. Так что живет он безбедно.
– А сейчас у них кто заправляет? – спросил я.
– Погоди, не спеши. После Гриши команду возглавил некий авторитет по кличке Боксер. Они с Пашей Цирулем достаточно близко тусовались. Говорят, несколько раз вместе в зоне «отдыхали». Ходят слухи, чуть ли не Паша его в эту бригаду направил.
– Ну и как?
– Ну, появился полуспортивный дух, группировка от блатной романтики стала поворачивать к полуспорту при Боксере. Но потом, по непонятным причинам, Боксер выпал из окна собственной квартиры. Так и осталась эта тайна неразгаданной…
– Откуда ты все это знаешь? – спросил я.
– А мне это сегодняшние лидеры рассказали.
– Кто же это?
– Братья Малышевы. Старший – Петр и младший – Сергей. Вот с ними мы и едем на стрелку.
По дороге я узнал от Севки, что у братьев Малышевых, возглавляющих войковскую группировку, возникли проблемы с центральной группировкой по поводу одного вещевого рынка, который они собирались открыть на севере Москвы.
Центральная группировка выставляет свои требования по этому рынку. Вот братья, узнав, что у нас возникли большие проблемы и война с центральной группировкой, решили взять нас в качестве союзников. И сейчас мы едем на встречу с ними.
Подъехав к двадцатипятиэтажной гостинице на Дмитровском шоссе, мы заметили, что какая-то братва с короткими стрижками уже крутится возле входа в гостиницу. Севка остановил машину, вышел. Я наблюдал за происходящим. Тут же к нему подошли два пацана, протянули руки, поздоровались и сказали:
– Вас ждут. Поехали.
Севка вернулся за руль и поехал за ребятами. Через несколько минут мы подъехали к Тимирязевскому парку, затем свернули в небольшой переулок и оказались во дворе между жилыми зданиями. Во дворе находилось небольшое здание вроде детского сада. Я сразу обратил внимание на то, что оно было огорожено, но с трех сторон фасада виднелись видеокамеры, наблюдающие за происходящим вокруг.
Весь двор был заставлен автомашинами – начиная от крутых иномарок и заканчивая обыкновенными «Жигулями». Во дворе торчали ребята, примерно человек пятьдесят в общей сложности.
Два охранника открыли перед нами массивную железную дверь. Они были в униформе службы безопасности. Мы вошли в здание. В приемной вместо секретарши сидели трое парней, но при нашем появлении тут же встали, заулыбались и открыли перед нами дверь.
Мы вошли в просторный кабинет. За столом сидели два парня. Это и были братья Малышевы. Петр, старший брат, выглядел ненамного старше. Он был худощав, небольшого роста – примерно метр семьдесят, с темными волосами. Лицо слегка продолговатое.
Младший же, Сергей, был посимпатичней Петра, тоже небольшого роста, но более плотный, темноволосый, смуглолицый.
Они поздоровались с нами.
– Садись, братва! – сказали они нам. – Кофе, чай или, может, чего покрепче хотите?
Севка отрицательно покачал головой.
– А впрочем, – передумал он, – давай чайку. Английский чай есть?
– Есть жасминовый, – ответил Петр. Тут же он крикнул в приемную: – Эй, сделайте нам чаек, жасминовый!
Через несколько минут появился здоровяк, неся на подносе чай.
– А что, у тебя секретари мужики? – усмехнулся Севка.
– Ой, не говори, братан! Я всех девиц, которые у меня были, давно уволил.
– А что так?
– Отвлекали братву очень сильно. Вместо того чтобы делом заниматься, только и делали, что сидели с ними любезничали! – сказал Петр. – А теперь у меня братва сама на самообслуживании.
– Резонно! – кивнул головой Севка. – Ну что, обсудим наши проблемы?
– Да, – ответил Петр. – Мы уже переговорили частично по телефону… Давай сейчас о деталях потолкуем. – И, кивнув на меня, спросил у Севки: – А кто с тобой? Представь.
– Со мной – мой партнер, – ответил Севка. – Он – такой же, как я. Зовут его Олег.
– А, да, слышали про тебя, – удовлетворенно кивнул Петр. – В общем, я повторю, чтобы все было четко и понятно. Мы решили открыть рынок. Подогнали туда наших коммерсантов, бабки собрали, вложили, все поставили, построили. Хотели уже открываться. А тут – ба-бах! – появляются эти…
– Кто? – спросил я.
– Централы, центральная группировка. И начинают свою предъяву давить – мол, территория наша, коммерсанты частично наши, в общем, все, получается, их. Мы и так и сяк с ними говорили… Но вы ж знаете их – они на компромисс вообще ни в какую, говорят – рынок наш! Мы предложили – пойдем к арбитрам, к ворам. А они говорят – пойдем. Я понимаю, что у них все схвачено с ворами.
– У них же воры были – Гром и другие… Да тебе лучше знать, – добавил Петр, намекая на проблему с Громом, которая еще не так давно существовала.
– И что вы предлагаете делать? – спросил Севка.
– В общем, я предлагаю стрелку им назначить и решить вопросы радикальным способом, – предложил Петр.
– И поэтому ты пригласил нас? – усмехнулся Севка.
– А что мне, своих, что ли, подставлять? Мы и так, ребята, в войне по уши. Мы с этими воюем, с «чехами» воюем, – стал оправдываться Петр, – с областью воюем… Куда мне еще эти? На венки, что ли, только работать? А мы у них рынок отобьем – в равных долях будем. По-моему, это по справедливости.
– Это да, – кивнул Севка, – смотря, конечно, сколько это крови будет нам стоить.
– Ребята, но насколько мне известно, – проговорил Петр, – вы свой бизнес и строите на крови.
– Откуда ты знаешь?
– Да так… Другая братва говорит.
Я понял, какие слухи шли о нас по Москве… Петр продолжил:
– Я предлагаю стрелочку провести по такому сценарию. По пятницам у нас идет сбор денег…
– В каком смысле? – спросил Севка.
– Деньги мы собираем с тех, кто имеет торговые точки, места покупает и так далее. Они знают об этом. В пятницу они обязательно подвалят, чтобы кассу постараться снять. Мы с ними опять начнем базар, а тут появитесь вы. И, сами понимаете, что и как…
После этого мы проговорили еще минут пятнадцать, обсуждая детали нашей дальнейшей совместной работы.
Когда мы вышли из офиса, я спросил у Севки:
– Слушай, а чего они сидят в каком-то детском саду?
– А черт их знает! – ответил Севка. – Сняли, наверное, офис, оборудовали все по высшему разряду…
– А сколько у них людей? – Я взглянул на большое количество братвы, толкущейся недалеко от здания.
– Человек двести, а может, и триста, – ответил Севка.
– Тогда зачем они к нам обратились, не могут с такой силой сами свои проблемы решить?
– Откуда я знаю… Обратились и обратились. Может, по крови не хотят выступать. Мы-то с тобой, считай, уже кровавые, вот они к нам и обратились. Может, хотят специально нас с централами стравить, мол, постреляют друг друга, меньше их будет, а они править будут везде. Я не знаю его планов. Но нас эта ситуация устраивает. И потом, – добавил Севка, – у меня тоже серьезные планы.
– В каком смысле?
– А в прямом. Ты не почувствовал, что они – лохи?
– Кто?
– Да братья эти! Мы их разведем – мало не покажется! У меня уже и планчик есть!
– Опять кровавый?
– Братишка, – приобнял меня за плечо Севка, – у нас вся жизнь цветная – черная, красная и белая…
Через несколько дней мы вызвали Сашку. Севка поставил ему конкретное задание. Суть плана заключалась в следующем. Мы появляемся в пятницу на стрелке. И если войковские с централами в офисе не договариваются, тогда, опять же с нашим участием, вступают в дело трое боевиков во главе с Сашкой – автоматчики, которые должны всех, кто приехал на переговоры, расстрелять.
На рынок договорились приехать в двенадцать часов дня, в пятницу. Несмотря на то, что был октябрь, погода стояла не очень теплая, поэтому мы все оделись в кожаные куртки. Сашка надел китайский пуховик.
– Зачем, Сашок, ты это надел? – удивился я. – На улице не так холодно. Или для конспирации?
Сашка улыбнулся и похлопал по куртке:
– А вот тут у меня пушки лежат. Удобно, и если что – сброшу пуховичок, и я чист!
– Тебе виднее, – пожал плечами я.
Тогда я еще не знал, что именно пуховик сыграет роковую роль – наведет ментов на мысль проверить у Сашки документы.
Ровно в двенадцать мы подъехали к офису. Сашка и боевики с оружием остались на улице, прогуливаясь туда-сюда и изображая покупателей. Мы вошли в здание. Там уже сидели Петр и Сергей с двумя боевиками, ждали нас. Рядом стояли обувные коробки с деньгами – вероятно, только что с рынка была собрана дань. Ребята сидели волновались, ждали появления централов. Но их представителей до сих пор не было.
Мы стали нервно прохаживаться по комнате.
– Сколько еще будем их ждать? – спросил Севка.
– Давайте еще полчасика подождем и разбежимся, – ответил Петр.
Мы с Севкой уже автоматически были в доле, независимо от того, приедут централы или нет. Сейчас мы должны получить свою долю с рынка…
– Смотри, – неожиданно сказал мне Севка, выглядывая в окно небольшого здания, в котором мы находились, – подойди сюда!
Я подошел и увидел, как к Сашке подошел сержант милиции, и они о чем-то говорят. Сашка лезет в карман, достает паспорт. Сержант смотрит на фотографию и делает знак рукой: пойдемте!
– Куда он его повел?
– В пункт охраны, наверное, – сказал Петр. – Погоди, у нас там свои люди. Сейчас мы пойдем и все уладим. Давай деньги!
Он подошел к коробке, взял большую пачку денег и на ходу стал их пересчитывать, направляясь к пункту охраны.
Но тут произошло неожиданное. Вдруг дверь пункта открылась, оттуда выскочил Сашка с пистолетом в руках, а за ним понеслись крики: «Стой!», «Стоять!» Сашка неожиданно оборачивается и посылает две пули в направлении преследователей. Я увидел, как на землю медленно опустились сержант и какой-то охранник в камуфляжной форме. Затем – крики, паника. Толпа, находящаяся на рынке, разбежалась в разные стороны.
Откуда-то появились еще милиционеры. Сашка отстреливался на бегу. Вот он прыгнул через забор, через насыпь – и снова бежит. Его преследуют несколько милиционеров, стреляя в него. Сашка отстреливается. Падает еще один милиционер…
– Во дает! Все, ребята, уходим! – сказал Севка.
Мы быстро собрались. Уже на ходу Севка схватил пару коробок из-под обуви с деньгами, мы выскочили, сели в машины и разъехались.
– Слушай, – говорю я по дороге Севке, – может, нам квартиры поменять?
– Да нет, он же ушел, ты же видел. Он сто процентов ушел! Он сейчас на дно где-нибудь заляжет, а потом появится. И смысла нет квартиры менять. Сашка никогда нас не выдаст – даже не думай об этом!
Вечером в новостях показали, что на вещевом рынке произошла перестрелка, что в ней погибли четыре милиционера, шестеро ранено. И тут неожиданно – как гром среди ясного неба – показывают фотографию Сашки. Она сопровождается комментариями: пойман опасный преступник, стрелявший в милиционеров, находящийся в розыске. И тут я услышал настоящую фамилию Сашки…
Я даже не решился звонить Севке – тут же спустился вниз и пошел к нему в квартиру.
– Что будем делать?!
– Да ничего! – сказал Севка. – Сашка нас не выдаст.
– По телевизору передали, что он тяжело ранен…
– Да они это специально передали! Лапшу на уши вешают! Пропаганда! – продолжал твердить Севка.
На следующее утро я купил свежие газеты. Почти все они вышли с одной и той же информацией – о перестрелке на вещевом рынке, о задержании Сашки, с отрывками из его биографии, где говорилось, что он ранее был осужден за изнасилование, бежал первый раз из зала суда, второй – из колонии, совершил ряд убийств, был наемным киллером.
Мне стало не по себе. Я хотел поехать разыскать Олесю, но понимал, что сейчас ситуация достаточно сложная и подставлять Олесю никак нельзя.
ГЛАВА 13
НА «ПЕТРАХ» РАССВЕТАЕТ
Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…
Тут же в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не расколется…»
Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.
– Ну что, давай знакомиться, Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!
Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?
Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?
«Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»
Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…
Тем временем Кузьмичев продолжал:
– Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.
– А что я должен выдать?
– Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.
«Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.
– Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет. – И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!
– Олег, – укоризненно проговорил Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели, думаешь, мы станем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.
– Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.
– Конечно, держи! – И он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки…» – Дальше шла моя фамилия, – «…проживающего по адресу такому-то, для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».