Да уж, этого парня трудно не полюбить, подумал Райм.

Даже я услышал взрыв и увидел, как над лесом поднялся столб огня.

Впрочем, серьезную информацию извлечь из следов было трудно. Невозможно определить марку обуви, так как на подошве не было никакого специфического узора. Отсутствовали и свидетельства характерных особенностей носки, что могло бы указывать на заболевания стопы или ноги в целом.

— Бычок! Бычок, что у вас?

— По крайней мере нам теперь известно, что у него крупная нога, — заметил Пуласки.

— Я как-то запамятовал закон, который гласит, что людям с ногой восьмого размера запрещено носить обувь тринадцатого.

Секунд через тридцать Санька ответил:

Парень кивнул:

— Блин, командир, БК рванул, нас тут всех взрывной волной раскидало, гарнитура из уха выпала. Немцы бегут, аж пятки блестят.

— Понял.

Век живи — век учись, подумал Райм. Он снова окинул взглядом полученный материал.

— Все?

— Бычок, что там с Ковальчуком?

Пуласки кивнул:

— Я сделал все, что мог.

— Задело его сильно, вроде жив.

— Неплохо поработал, — пробормотал Райм.

В его голосе не чувствовалось особого энтузиазма. Райма заботило совсем другое. Он гадал, были бы результаты иными, если бы осмотром занималась Амелия? И не мог отделаться от мысли, что она нашла бы больше улик.

— Отходите, уносите раненых, сейчас к вам Питон с пехотой подойдет. Я к Васильеву, узнаю, что у него там.

Райм повернулся к Селлитто:

— А как насчет дела Люпонте?

— Понял, Феникс.

— Пока ничего. Если бы ты дал мне больше информации, было бы легче искать.

— Питон, на связь.

— Если бы я имел больше информации, я бы нашел его сам.

Рон всматривался в доски с материалами.

— На связи, Феникс.

— Все… все это сводится к тому, что мы практически ничего о нем не знаем.

«Не совсем верно, — подумал Райм. — Мы знаем, что он чертовски хитрый негодяй».

— Что у вас?



— Нормально, немцев до леса допинали, они и разбежались.

— Выставь охранение — и к дороге, там Бычок развлекается. Выдели команду, уничтожайте танки. Жгите, взрывайте, чтоб их потом только на переплавку можно было.

— Понял, это мы всегда можем.

— Все, я к Васильеву.


СХЕМА № 3
Часовщик

Место преступления № 1

Место расположения:
• Ремонтный пирс на Гудзоне, на 22-й улице.

Жертва:
• Личность не установлена.
• Пол — мужской.
• Возможно, среднего возраста или даже старше, вероятно, страдающий гипертонией или сердечной недостаточностью (в крови обнаружено наличие антикоагулянтов).
• Наличия каких-либо других медикаментов и наркотиков в крови не установлено, так же как и возбудителей инфекционных заболеваний.
• Береговая охрана и водолазы продолжают поиски тела и других улик в гавани Нью-Йорка.
• Проводится проверка сообщений о пропаже людей.

Преступник:
• См. ниже.

Обстоятельства преступления:
• Преступник заставил повисшую над водой жертву цепляться за край опалубки дока до тех пор, пока, выбившись из сил, мужчина не упал в воду.
• Время преступления: между 18.00 понедельника и 6.00 вторника.

Имеющиеся материальные свидетельства:
• Кровь, тип АВ положительный.
• Вырванный ноготь, неполированный, широкий.
• Кусок разорванной оградительной цепи, разрезанной обычным инструментом для резки проволоки; инструмент отыскать невозможно.
• Часы. См. ниже.
• Послание. См. ниже.
• Отметины ногтей на опалубке.
• Никаких явных следов: никаких отпечатков пальцев, следов ног и автомобильных шин.

Место преступления № 2

Место расположения:
• Переулок за Сидар-стрит, около Бродвея, за тремя коммерческими зданиями (задние двери закрываются между 20.30 и 22.00) и одним правительственным административным зданием (задние двери закрываются в 18.00).
• Переулок представляет собой тупик. Пятнадцать футов шириной, сто четыре фута длиной, вымощен булыжником, тело находилось на расстоянии пятнадцати футов от Сидар-стрит.

Жертва:
• Теодор Адамс.
• Проживал в Бэттери-Парк.
• Автор рекламных объявлений.
• Явных врагов не имел.
• К судебной ответственности не привлекался.
• Связь с каким-либо из зданий, расположенных вокруг переулка, не установлена.

Преступник:
• Часовщик.
• Пол — мужской.
• Никаких компьютерных данных по Часовщику.

Обстоятельства преступления:
• Жертву перетащили от автомобиля в переулок, где ему на шею положили металлический брус, который спустя некоторое время раздавил ему глотку.
• Ожидается поступление медицинского заключения с подтверждением обстоятельств гибели.
• Никаких свидетельств сексуального насилия.
• Время наступления смерти: приблизительно от 22.15 до 23.00 в ночь понедельника. Должно быть подтверждено медицинским заключением.

Имеющиеся материальные свидетельства:
• Часы.
• Никаких взрывчатых веществ, химикатов и биоагентов не обнаружено.
• Идентичны часам, найденным на пирсе.
• Никаких отпечатков пальцев, минимум следов.
• «Арнольд продактс», Фрэмингем, Массачусетс.
• Приобретены в часовом магазине Халлерштайна на Манхэттене.
• Послание, оставленное преступником на обоих местах преступления.
• Отпечатано на компьютерном принтере, на обычной бумаге, чернилами для лазерного принтера.
• Текст: «В небе полная Холодная Луна освещает труп земли, указывая час смерти и окончания пути, начатого в момент рождения. Часовщик».
• В каких-либо базах данных отсутствует; возможно, его собственного сочинения.
• Холодная Луна — один из месяцев по лунному календарю, месяц смерти.
• 60 долларов в банкнотах; отпечатки пальцев отсутствуют.
• Мелкий песок, используемый в качестве «маскирующего реагента». Песок обычный, свежий. Использовался потому, что преступник собирался вернуться на место преступления?
• Металлический брус, вес 81 фунт. В строительстве в близлежащей местности не используется. Другие источники происхождения не найдены.
• Скотч, обычный, но очень аккуратно и с исключительной точностью отрезан, что очень странно. Все куски совершенно одинаковой длины.
• В песке обнаружен сульфат таллия (яд, используемый против грызунов).
• Грязь, содержащая рыбный белок, — от преступника, а не от жертвы.
• Обнаружено очень мало следов.
• Волокна коричневого цвета, возможно, от обивки салона автомобиля.

Прочее:
• Автомобиль.
• Вероятно, «форд-эксплорер», три года эксплуатации. С коричневой обивкой салона.
• Проверка номеров автомобилей в указанном квартале на вечер и ночь понедельника не выявила никаких нарушений.
• Наводятся справки в полиции нравов о проститутках, которые могли стать свидетелями преступления.
• Никаких данных.

Беседа с Халлерштайном

Преступник:
• Фоторобот Часовщика: около пятидесяти лет или за пятьдесят, круглое лицо, двойной подбородок, толстый нос, глаза необычного очень светло-голубого цвета. Выше шести футов, худощавый, волосы черные средней длины, никаких украшений, одежда темного цвета. Имя неизвестно.
• Хорошо разбирается в часах, знает, какие редкие хронографы продавались на недавних аукционах и были представлены на выставках в Нью-Йорке.
• Угрозами заставил владельца хранить информацию о его покупках в тайне.
• Приобрел 10 часов. Для 10 жертв?
• Расплатился наличными.
• Требовал, чтобы на циферблате было изображение луны и чтобы часы громко тикали.

Имеющиеся материальные свидетельства:
• Место покупки часов — часовой магазин Халлерштайна в районе «Утюга».
• Никаких отпечатков на деньгах, заплаченных за часы, серийные номера банкнот не проходят ни по каким преступлениям. Никаких следов.
• Звонил из телефонов-автоматов.

Место преступления № 3

Место расположения:
• Спринг-стрит, 481.

Жертва:
• Джоанна Харпер.
• Никаких явных мотивов.
• Вторую жертву Часовщика, Адамса, не знает.

Преступник:
• Часовщик.
• Помощник.
• Возможно, тот человек, которого жертва видела раньше у окна своей мастерской.
• Белый, крепкого телосложения, в солнечных очках, куртке с капюшоном и кепке. Вел внедорожник.

Обстоятельства преступления:
• Чтобы проникнуть внутрь, преступник взломал замок.
• Способ нападения неизвестен. Возможно, планировал воспользоваться флористической проволокой.

Имеющиеся материальные свидетельства:
• Рыбный белок — из мастерской Джоанны (удобрение для орхидей).
• Источник сульфата таллия также обнаружен неподалеку.
• Флористическая проволока разрезана на куски, идеально совпадающие по длине. (Предполагалось использовать в качестве орудия убийства?)
• Часы.
• Такие же, как и остальные. Никаких нитратов.
• Никаких следов.
• Никакой записки или послания.
• Не оставлено никаких отпечатков пальцев, следов ног, оружия и т. п.
• Черные хлопья — кровельная мастика.
• Проверка с помощью «АСТЕР» на возможный источник происхождения.

Дополнительно:
• Преступник отслеживал жертву перед нападением. Выбирал конкретную цель по конкретной причине? Какой?
• В его распоряжении имеется полицейская рация. Меняем частоту.
• Автомобиль.
• Светло-коричневый внедорожник.
• Номеров нет.
• Ведется отслеживание на улицах.
• В городе 423 владельца светло-коричневых «эксплореров». Проверка на наличие правонарушений. Найдено двое. Один слишком стар. Второй находится в тюрьме по обвинению в торговле наркотиками.

«Эксплорер» Часовщика

Местоположение:
• Обнаружен в гараже на Гудзоне и Хьюстон-стрит.

Имеющиеся свидетельства:
• «Эксплорер» принадлежал человеку, находящемуся в тюрьме. Был конфискован, а затем похищен со стоянки, где ожидал продажи с аукциона.
• Странно, что автомобиль оставлен посередине гаражного уровня, а не поблизости от выхода.
• Крошки от кукурузных и картофельных чипсов, булочек, шоколадных батончиков. Кусочки крекеров на арахисовом масле. Пятна от газированной воды, обычной, не диетической.
• Коробка с патронами к «ремингтону» 32-го калибра. Семь патронов отсутствуют. Оружие скорее всего марки «МК-П».
• Книга «Использование пыток при допросах». Руководство, которым пользуется Часовщик для совершения своих преступлений? Никакой полезной информации от издателей.
• Прядь черных волос с сединой, вероятно, женских.
• Полное отсутствие каких-либо отпечатков и следов в автомобиле.
• Хлопчатобумажные волокна бежевого цвета от перчаток.
• Песок, тот же, который использовался в качестве маскирующего реагента в переулке.
• След обуви с гладкой подошвой 13-го размера.


К этому моменту я уже подбежал к дымящемуся бронетранспортеру, возле которого суетился Борисыч с огнетушителем, даже не поняв, сам обнял его, и проговорил:

— Жив, чертяка.

На усталом, покрытом копотью лице старого друга отразилась улыбка.

Глава 20

— Не дождешься.

21.38

— Мне нужна папка с делом.

— Что у вас?

— Да, я слышу. — Женщина шумно жевала жвачку.

— Из ПТРа всадили, движок повредили. Надо утаскивать.

Амелия Сакс находилась в Нижнем Манхэттене в 158-м отделении полиции, расположенном неподалеку от 118-го, в помещении для хранения документов. Она назвала дежурной сотруднице, сидевшей за рабочим столом серого цвета, номер дела Сарковски. Женщина набрала его на компьютере. Быстрый взгляд на экран.

— Потери?

— У нас его нет.

— Вы уверены? — Амелия громко фыркнула. — И куда оно, по вашему мнению, сбежало?

— Да обошлось. Хотя чуть левее — и кранты.

— Сбежало?

— Ладно, дружище, сейчас отправлю тягач, тащите коробку к порталу. Потом Петрович будет смотреть.

— Оно поступило сюда двадцать восьмого или двадцать девятого ноября из сто тридцать первого отделения. Создается впечатление, что оно кому-то здесь было очень нужно.

Громкое чавканье в ответ.

— Угу, понял.

— Ну, в компьютере его нет. Вы уверены, что оно вообще поступало?

— Не на тысячу процентов, конечно. Но…

Я вскарабкался на второй БТР и дал команду ехать к Васильеву.

— Тысячу процентов? — переспросила женщина, продолжая нервно жевать жвачку. Рядом в полной боевой готовности лежала пачка сигарет в ожидании ближайшего перекура.

— Есть ли какие-либо уважительные причины, по которым оно могло быть не занесено в память компьютера?

— Дровосек, что у вас?

— Уважительные причины?

— Всегда ли вы заносите сведения о поступающих к вам делах в компьютер?

Веселый и чуть уставший голос ответил:

— Если его затребовал какой-то конкретный следователь, оно поступает непосредственно к нему в кабинет, и он его заносит в компьютер. Должен занести. Таково правило.

— Да хреново у нас.

— А если не к конкретному следователю?

— Тогда дело поступает сюда. — Она кивнула на большую корзину с наклейкой «На рассмотрении». — И если оно кому-нибудь понадобится, сотрудник спускается сюда и забирает его. И тогда тоже заносит его в компьютер. Обязательно заносит.

— Его там нет.

Сердце неприятно заныло.

— Должно быть. Потому что как в противном случае мы узнаем, где оно? — Она указала на табличку «Занеси в память компьютера!».

Амелия начала рыться в большой корзине.

— Что случилось?

— Послушайте, а я вам не разрешала.

— Но вы поняли, в чем моя проблема?

— Да снаряды закончились.

Женщина заморгала. Щелчок жвачки.

— Дело поступило сюда. Но вы его не можете найти. И как я должна, по-вашему, поступить?

— А что немцы?

— Направьте запрос. Кто-нибудь займется поисками.

— Вы уверены, что кто-то займется? Я лично не уверена. — Амелия взглянула в сторону архивной комнаты: — Я загляну туда на минутку, если не возражаете.

В наушнике раздался почти истеричный хохот.

— Вы не имеете права.

— Это займет всего несколько минут.

— Да и немцы тоже закончились.

— Вы не имеете…

Отсмеявшись, он перешел на деловой тон.

Не говоря больше ни слова, Амелия прошла мимо нее и углубилась в стеллажи с папками. Служащая пробормотала что-то ей вслед.

Все папки были распределены по номерам и цветовым кодам, указывавшим на то, к какой категории они относятся — открытых, закрытых или готовых к передаче в суд. Папки с наиболее важными делами имели специальную кайму красного цвета. Амелия обнаружила папки с совсем свежими делами и, просматривая их одно за другим, поняла, что дело Сарковски она здесь не найдет.

— Одну БМПшку повредили, но там только ходовую задели. Петрович говорит, поднимем. А так настругали супостата, хотя и трудно пришлось. У меня на танке всю внешнюю навеску посбивали, почти живого места не осталось. А у вас там что, командир?

Она остановилась и уставилась на стеллажи.

— Привет, — послышался мужской голос.

— Да то же самое, навешали «гансам», только один БТР повредили, да с Ковальчуком плохо, зацепило сильно, а так вроде отбились. Тогда готовьтесь к эвакуации и, пока есть время, собирайте трофеи.

Амелия обернулась и увидела высокого седого мужчину в белой рубашке и слаксах темно-синего цвета. У него была военная выправка. Улыбнувшись, он спросил:

— Вы?..

— Детектив Сакс.

— А я помощник инспектора Джеффрис. — Как правило, помощники инспекторов отвечали за работу местных отделений полиции. Амелия слышала имя, но ничего не знала о Джеффрисе. Единственное, что было ясно, — перед ней стоял в высшей степени трудолюбивый сотрудник полиции, находившийся на рабочем месте в девять часов вечера, когда он уже давным-давно должен был сидеть дома.

Глава 7

— Чем я могу вам помочь, детектив?

— В ваше отделение поступило дело из сто тридцать первого. Около двух недель назад. Я провожу расследование, и упомянутое дело мне очень нужно.

Джеффрис бросил взгляд на свою сотрудницу. Она стояла в проходе.

Колонна танков 2-го батальона 33-го танкового полка 9-й танковой дивизии подходила к месту сражения с окруженными русскими в глубоком тылу 6-й полевой армии вермахта в районе города Фастов. Командир второй роты, обер-лейтенант Рудольф Деме, примостился в башне штабного танка и внимательно осматривал вытянувшуюся по обочине дороги колонну пехотной дивизии, тоже снятой с фронта для уничтожения окруженной группировки русских. Откуда они тут появились, обер-лейтенант пока не имел представления, поэтому ждал разъяснения обстановки от командира батальона, капитана Альберта Брукса. Их 9-ю танковую дивизию только три дня назад как вывели во второй эшелон на отдых и доукомплектование после понесенных потерь под украинским городом Полтавой, где русские уже несколько недель оказывали ожесточенное сопротивление. Попытки прорыва танковых дивизий 1-й танковой группы постоянно наталкивались на подготовленные позиции противника, которые каждый раз приходилось взламывать с неимоверными потерями для элитных частей вермахта. По сравнению с французской и балканской кампаниями война на Восточном фронте уже остудила умы особо ярых поборников стремительных ударов. Первые победы начального этапа войны, бескрайние просторы России вскружили многим головы, но жесткая действительность быстро расставила все на свои места. Вроде как рыхлая и неповоротливая армия русских быстро училась воевать, и с каждым захваченным городом ее сопротивление только усиливалось и становилось более изобретательным. Как оказалось, у русских были новые танки, по тактическим характеристикам часто превосходившие легкие и средние бронемашины вермахта, и только благодаря надежно налаженному взаимодействию с артиллерией и авиацией удавалось громить полчища противника, с маниакальным упорством пытающиеся остановить военную машину Германии.

— У нас его нет, сэр. Я же ей сказала.

— А вы уверены, что его прислали именно сюда?

— В журнале регистрации сто тридцать первого отделения отмечено, что именно сюда.

Но все меняется. Русские научились эффективно использовать свои танки и мастерски организовывать артиллерийские засады, а не вставать стеной в поле, становясь великолепными мишенями для немецкой артиллерии. Теперь они атаковали с коротких дистанций и расстреливали немецкие машины до последнего снаряда, даже из подбитых и горящих танков. Ожесточение последних боев сильно сказывалось на психологическом состоянии личного состава вверенной ему роты. Вот и сейчас неизвестно откуда взявшиеся в тылу 29-го пехотного корпуса русские смогли нанести серьезный урон, и для их локализации и уничтожения пришлось снимать с фронта две пехотные дивизии и танковый батальон из 9-й танковой дивизии.

— Его зарегистрировали? — Джеффрис спросил служащую.

— Нет.

Изматывающий марш-бросок, прерываемый на дозаправку и техническое обслуживание техники, продолжался целый день. Исходя из срочности задачи, на обочинах дороги пришлось оставить несколько машин, вышедших из строя, ремонт которых не мог быть произведен в течение получаса, в результате чего батальон сократился аж на шесть машин. Когда колонна приблизилась к месту нахождения окруженной группировки русских, начались странные проблемы со связью. С большим трудом удавалось связаться с находящимися рядом танками, а связь между командирами рот и батальона вообще отсутствовала. Такие странные явления вызывали опасения, и никто не сомневался в неприродном происхождении этого явления.

— Возможно, оно находится в корзине дел, ожидающих рассмотрения.

— Нет.

Джеффрис кивнул.

Батальон прибыл в район сосредоточения, и колонна остановилась, до наступления сумерек оставалось не больше полутора часов. Вдоль колонны от экипажа к экипажу голосом передали приказ командира батальона о сборе командиров рот на совещание. Быстро приведя себя в порядок, обер-лейтенант Деме ускоренным шагом двинулся в голову колонны к машине командира батальона. Там уже ожидали командиры первой и третьей рот. Возле капитана Брукса стоял незнакомый капитан, по знакам различия принадлежавший к пехотной дивизии, части которой обогнали на марше. Командир батальона деловито раскрыл планшет с картой и стал быстро обрисовывать ситуацию:

— Ну что ж, зайдем ко мне в кабинет, детектив. Посмотрим, что можно сделать.

— Спасибо, сэр.

Они молча шли по жутким коридорам, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Амелия со своим артритом с трудом поспевала за энергичным шагом помощника инспектора.

— Господа офицеры. Как и ожидалось, необычные проблемы с радиосвязью — дело рук русских, которые окопались возле деревни Андреевка, оборудовав достаточно серьезные укрепления. По данным разведки, нам противостоят элитные коммунистические части НКВД, которые имеют на вооружении несколько танков. В течение вчерашнего дня они разгромили несколько концентрационных лагерей с военнопленными, освободили их и вооружили нашим оружием, после чего напали на станцию, разграбили ее и попытались прорваться к фронту, но, натолкнувшись на части 29-го корпуса, повернули на юг и атаковали аэродром полевой авиации, уничтожив более тридцати самолетов люфтваффе. Учитывая, что основные силы русских — это бывшие военнопленные, вы сами понимаете, что могут сделать бывшие рабы, пленных они не берут. И на станции, и на аэродроме, и в последующих сражениях, повлекших серьезные потери частей корпуса, русские воюют очень изобретательно, умело и в полной мере пользуются преимуществом радиосвязи. По косвенным данным, эти коммунисты снабжены радиостанциями намного лучше, чем мы с вами, и эти помехи со связью им никак не мешают. Поэтому нас и еще две дивизии спешно сняли с фронта для уничтожения столь опасной группировки противника. Основная задача — уничтожение противника, захват экспериментального оборудования и техники, которой снабжены русские. На данный момент в качестве усиления нам придается полк из состава 299-й пехотной дивизии.

Джеффрис проследовал в свой кабинет, расположенный в самом углу коридора, кивнул в сторону кресла напротив рабочего стола и закрыл за собой дверь с большой медной табличкой «Хальстон П. Джеффрис».

Амелия села. Джеффрис внезапно низко наклонился над ней. Его физиономию отделяло от ее лица всего несколько дюймов. Джеффрис изо всей силы ударил кулаком по столу:

Он немного помолчал, потом продолжил:

— И чем, черт вас возьми, вы занимаетесь?

Амелия отшатнулась, ощутив горячее, пахнущее чесноком дыхание.

— Я… что вы имеете в виду? — Она вовремя опустила обращение «сэр», которое чисто рефлекторно собиралась присоединить к концу вопроса.

— Учитывая то, что наши войска ведут тяжелые бои, отвлечение с фронта таких сил на продолжительный срок вызывает серьезную озабоченность со стороны командования. Данная операция находится на особом контроле в Берлине. В интересах Германии — в максимально короткий срок уничтожить этих коммунистов, поэтому уже несколько часов наша артиллерия ведет непрерывный обстрел позиций русских. Приданный пехотный полк через полчаса выходит на рубеж атаки. К сожалению, в нынешних условиях это все, на что мы можем рассчитывать, пехотные дивизии намного медленнее подтягиваются к месту боев, да и русская авиация на этом участке фронта резко активизировалась, в связи с уничтожением аэродрома. Противник получил временное преимущество, чем активно и пользуется. Сегодня в течение дня маршевые колонны 299-й дивизии, снятой с фронта, подверглись массированным авианалетам и понесли серьезные потери.

— Откуда вы взялись?

— Что значит — откуда?

Все озабоченно молчали, понимая серьезность ситуации. На их глазах разворачивались необычные события, и странная группа русских, которая по всем правилам логики должна была не ожидать подхода противника, а прорываться к фронту, встала в оборону и весьма неплохо отбивалась от наступающих частей вермахта. Это не могло не настораживать, и командование 6-й полевой армии небезосновательно ожидало контрудара со стороны киевского укрепрайона Красной Армии, что могло быть частью стратегического плана русских по остановке наступления группы армий «Юг», учитывая наличие и особую оснащенность элитного подразделения НКВД, так необычно активно действующего в тылу противника.

— Чертова девчонка, из какого ты отделения?

— Значит, делаем так. С этой стороны к позициям русских идут две дороги через лес. По южной пойдет первая рота обер-лейтенанта Раапке, по северной — вторая рота обер-лейтенанта Деме. Третья рота, как самая немногочисленная, остается в резерве. С учетом отсутствия радиосвязи придется пользоваться сигнальными ракетами, порядок вам известен. Все, господа, выдвигаемся на рубеж атаки через полчаса.

Мгновение Амелия не могла говорить, настолько она была потрясена яростью инспектора.

— В техническом смысле слова я работаю с серьезными правонарушениями…

Рота шла колонной по лесной дороге. В поле расположилась гаубичная батарея и методично обстреливала невидимого противника. Но буквально на глазах проезжающих мимо танкистов батарею заволокло разрывами тяжелых снарядов. Русские и тут доказали, что могут составить конкуренцию артиллеристам вермахта в контрбатарейной дуэли.

— Что, черт возьми, значит «в техническом смысле слова»? На кого вы работаете?

— Я ведущий следователь по данному делу. Руководство осуществляет Лон Селлитто. Я…

Практически полностью состоящий из лиственных пород, лес производил странное впечатление. Заходящее солнце создавало зловещую гротескную картину, и следующие прямо через лес густые цепи пехоты как бы подчеркивали нереальность всего происходящего. На юге, где шла первая рота, вспыхнула активная перестрелка, которая продолжалась несколько минут и была заглушена многочисленными взрывами.

— Вы ведь недавно работаете…

— Я…

«Судя по всему, пехота в лесу нарвалась на русских и те вызвали огонь артиллерии, — мрачно думал про себя Рудольф Деме, стоя в открытом люке башни танка и покачиваясь на неровностях грунтовой проселочной дороги. — С нашей связью вряд ли бы могли так быстро среагировать».

— Никогда не перебивайте старшего по званию офицера. Никогда! Вы меня поняли?

Амелия ничего ему не ответила. Она вся напряглась, приготовившись дать серьезный отпор.

Он поднял к лицу левую руку с наручными часами и посмотрел, сколько осталось времени до начала атаки. Вроде успевает. Но сердце неприятно тянуло, предвещая неприятности. Такое чувство он несколько раз испытывал, и каждый раз после этого его танк подбивали. Так или иначе, на войне люди становятся суеверными и замечают подсказки и знамения.

— Вы меня поняли? — крикнул он.

— Прекрасно поняла.

Когда до кромки леса, за которым начиналось поле, где были русские позиции, на дорогу перед головным танком, легким Т-II, выскочили несколько пехотинцев и замахали руками, дав команду по ТПУ (танковое переговорное устройство) остановиться, он замахал руками, спрыгнул с брони своей командирской «четверки», когда машина остановилась, и побежал навстречу пехотинцам, среди которых старшим был обер-лейтенант.

— Вы недавно работаете детективом, не так ли?

— Недавно.

Когда он подбежал, пехотный офицер представился, но из-за работы двигателя танка он расслышал только половину сказанного. Повернув голову, он крикнул механику-водителю головного танка заглушить двигатель и уже спокойно мог поговорить с пехотой.

— Мне сразу это стало ясно, потому что настоящий офицер на вашем месте следовал бы протоколу. Он пришел бы к помощнику инспектора, представился и попросил, если возможно, разрешения ознакомиться с документами по делу. А вы… вы… Вы что, опять хотите меня перебить?

Амелия хотела, однако не стала.

Рудольф четко козырнул и представился:

— Нет, — сказала она.

— Вы нанесли мне личное оскорбление. — Брызги слюны слетали с его губ, словно картечь.

— Обер-лейтенант Деме, командир роты первого батальона 33-го танкового полка.

Джеффрис замолчал. Можно ли теперь ей ответить? Но, собственно, какое это имеет значение?

— Я не хотела вас оскорбить. Я просто провожу расследование. Мне понадобилось дело, которое я никак не могу найти.

Тот, видимо, поняв, что его не расслышали, быстро представился, но Деме это было не интересно. Поэтому, прослушав доклад пехоты, он мрачно спросил:

— Что значит «никак не могу найти»? Если вы так же неаккуратны в своем расследовании, как и в исполнении правил протокола, я не удивлюсь, если вы сами и потеряли документы, а теперь пытаетесь прикрыть задницу, сваливая вину на кого-то другого.

— Документы были взяты из сто тридцать первого отделения и переданы сюда.

— Ну что там?

— Кем? — рявкнул Джеффрис.

— В том-то и вопрос. В журнале регистрации отсутствовало имя запрашивавшего.

Вещун неприятностей не просто выл, он орал, и обер-лейтенанту было элементарно страшно, хотя как нормальный немецкий солдат он этот страх загонял подальше и не давал ему овладеть разумом.

— А были ли какие-то другие дела, которые поступили к нам? — Он присел на край стола и уставился на нее.

О чем он? Она нахмурилась.

Пехотинец быстро обговорил взаимодействие и показал на карте позиции противотанковой и зенитной артиллерии противника. Уточнив рабочие вопросы, Деме быстро созвал командиров экипажей и провел быстрый инструктаж — до начала атаки оставалось не больше пяти минут.

— Дела откуда-то еще?

— Я не понимаю, о чем вы.

Настало время. Люки закрыты, двигатели взревели, и танки, гордость и сила Германии, железной лавиной двинулись по дороге в сторону русских позиций. Вот выход из леса, и бронированные машины уверенно, как на учениях, стали разворачиваться в цепь широким фронтом. Над позициями противника стоял дым от многочисленных взрывов — точно в срок открыла огонь почти вся артиллерия, которую удалось, несмотря на действия диверсантов, подтянуть к зоне боевых действий. Со стороны русских засверкали выстрелы орудий, и идущий впереди легкий танк замер и задымился.

— А вы знаете, чем я здесь занимаюсь?

— Извините?

Деме коротко бросил в ТПУ:

— Какой работой я занимаюсь в сто пятьдесят восьмом?

— Вы руководите отделением, я полагаю.

— Короткая.

— Вы полагаете, — передразнил он ее. — А мне ведь известны случаи, когда полицейских находили мертвыми на улице за то, что они слишком много полагали. Их просто пристреливали.

Амелии начало это надоедать. Взгляд сделался холодным, непроницаемым, и она взглянула ему прямо в глаза. Она без труда могла выдержать любой ответный взгляд.

Джеффрис не обращал на ее поведение ни малейшего внимания. Он продолжал орать:

Танк ненадолго замер, и короткоствольная 75-миллиметровая пушка его танка оглушительно хлопнула, отправив снаряд в сторону противотанковой батареи русских. Сразу после выстрела танк дернулся и чуть изменил курс, сбивая прицелы противнику. Деме повернул триплекс в командирской башне, рассматривая с высоты сиденья поле боя. Четыре танка уже замерли, и два из них горели яркими кострами. Но времени отвлекаться не было, снова короткая остановка и выстрел. По броне танка застучали пули. Слева, чуть обогнав командирский танк, вырвалась машина Вольфганга Зиглера, приостановилась, чуть повела башней, и раздался выстрел. Все как на учениях, Деме аж ощутил некоторую гордость за своих подчиненных, но мгновением позже идущий впереди танк, окрашенный в привычный темно-серый цвет, буквально разлетелся на части, превратившись в огненный шар. Даже находясь за броней, обер-лейтенант ощутил силу удара, и его командирская машина вздрогнула от близкого взрыва.

— Кроме руководства отделением — здесь вас не подвело ваше блестящее логическое мышление, — я еще отвечаю за работу комиссии по распределению человеческих ресурсов по всему управлению. И мне приходится просматривать тысячи дел в год с тем, чтобы уловить основные тенденции, определить, какие необходимо сделать перемещения персонала, чтобы с наибольшей эффективностью решать встающие перед нами задачи. Я работаю в тесном сотрудничестве с администрацией города и штата, чтобы получить все необходимое для решения этих задач. Может быть, вы думаете, что я впустую трачу время?

В смотровом устройстве на миг мелькнула странная боевая машина зеленого цвета, как это принято у русских, и ловко скрылась за горящим танком, не дав возможности наводчику прицелиться.

— Я не…

— И я могу вас заверить, юная леди, что я не трачу его впустую. Все дела, которые я получаю, я просматриваю и возвращаю обратно. А теперь скажите мне, что за дело вас так заинтересовало?

«Надо отходить, русские, кажется, крупнокалиберные гаубицы выставили на прямую наводку», — подумал про себя Рудольф Деме и закричал в ТПУ механику-водителю:

Амелия начала говорить, но потом замолчала. Внезапно она поняла, что он ничего не должен знать. Все, что сейчас произошло, было несколько странно. Логически рассуждая, если Джеффрису было что скрывать, вряд ли он стал бы вести себя столь вызывающе. Хотя, с другой стороны, возможно, он разыграл перед ней всю эту комедию, чтобы развеять подозрения. Амелия припоминала подробности собственного поведения. Она дала их сотруднице только номер дела и не назвала имени Сарковски. Скорее всего, рассеянная дамочка не запомнила длинный набор цифр.

— Я бы предпочла ничего не рассказывать, — спокойно произнесла Амелия.

— Стой, отходим.

От удивления он даже заморгал.

— Вы?..

Танк резко остановился и начал пятиться. Пару раз стреляла пушка по русским позициям, но это была уже агония — бой и так уже проигран. Деме снова осмотрел поле и попытался среди дыма высмотреть уцелевшие танки его роты.

— Я не стану вам ничего говорить.