— Нет, все в порядке, — невинно отклонила она немой вопрос.

Де Сото покосился на меня с выражением некоторой растерянности.

— Бет… — настаивал он, явно не убежденный.

— Просто более привычно, что ты швыряешь в меня ключами и просишь… нет, приказываешь подогнать машину. Так уже случалось много раз в офисе, когда ты в неистовой спешке направлялся на какое-либо собрание или деловую встречу.

— Только если шел дождь, — подсказал он. — Неужели я уж такой тиран, что и работать со мной невозможно?

— Невозможно, — согласилась она бодро. То, что он решил сменить тему, было слишком необычно…

   — Слышать-то я, конечно, слышал, но... должен признаться, мне никогда не приходилось иметь дело с этой... с этим... — Он пожал плечами. — В общем, вы меня поняли.

— И жить со мной вместе также невозможно? — протянул он.

Это становилось уже немного опасным, даже учитывая, что он просто дразнил ее.

   — Ещё раз приношу свои извинения. Я вовсе не хотел сказать, что эта любопытная особа является вашим другом. Сам я познакомился с Каталиной в Севилье, мы случайно остановились в одной гостинице. Как вы наверняка знаете, эта женщина снискала немалую славу и почести благодаря тому, что смогла так ловко замаскироваться — и послужить Испании.

— Черт, — тихо пробормотала Бет, избегая смотреть на него и занявшись якобы плохо закрытым замком сумки.

   — Да, очень, очень ловко.

— Ладно, тогда выходи, — скомандовал он, когда лифт остановился.

   — Так вот, узнав, что я намерен отплыть в Мехико, Каталина посоветовала мне связаться с вами. Она сказала, что вы человек разумный, осторожный и ловкий...

— Да, Джеймс, — покорно согласилась она, получая удовольствие от новизны в их отношениях. Ей наконец представлялась возможность изображать хрупкую женственность перед господствующим покровительственным мужеством. Бет вышла в коридор и обернулась посмотреть, как лифт спускается в подземный гараж. Наверное, этот вечер не будет таким уж тяжелым испытанием. На душе потеплело. Бет пошла к выходу, стараясь не выглядеть возбужденным подростком, которого впервые выводят в свет. Она вышла в зимнюю ночь, когда к подъезду подъехал знакомый серебристый автомобиль.

Де Сото попытался выдавить улыбку, но мышцы его лица были слишком напряжены.

— Удобно? — спросил Джеймс, когда она расположилась позади него на роскошном широком сиденье, вытянув стройные ноги.

   — ...в добывании денег, — закончил я.

— Ммм, — пробормотала Бет, когда мощная машина тронулась с места. Она ничего не могла поделать с ощущением счастья, переполнившим ее. Воспользовавшись моментом, она устремила взгляд на профиль Джеймса. Бет любила в нем все: и квадратный подбородок, и чувственные губы, и чисто выбритые щеки. Но больше всего эту небольшую горбинку на прямом носу.

   — О, понимаю, понимаю... А говорила она, как я, хм, добываю деньги?

Повернув голову, она выглянула в окно.

   — Нет, лишь нахваливала ваши деловые качества. Кажется, вспоминала какие-то ваши совместные операции, связанные с серебром.

— Ой, дождь со снегом, — удивилась Бет, наблюдая, как снегоочистители сметали хлопья тающего снега.

Я подался к нему, заговорив тихо и доверительно:

— Дождь со снегом идет уже пять минут, — сухо проговорил Джеймс и включил радио.

   — Скажу честно, дон Мигель, у меня сложилось впечатление, что вы с Каталиной расстались не совсем мирно, но она хотела бы восстановить добрые отношения. Принимая во внимание её сомнительную репутацию, я склонен предположить, что эта авантюристка надула вас в ходе какой-нибудь сделки.

Бет отрешенно наблюдала, как на другой стороне улицы такси высаживало пассажиров на тротуар, и едва улавливала обрывки фраз из прогноза погоды:

Выражение лица де Сото смягчилось. Он потряс головой и замахал руками:

— Снежные бури в Шотландии… части Йоркшира полностью отрезаны… многие дороги непроходимы… более сильные снегопады ожидаются сегодня вечером… условия ухудшаются… распространяется на юг.

   — Дон Карлос, вы и представить не можете, чего я натерпелся с этой особой! Я слышал, король наградил Каталину, потому что её похождения его развлекли, но знай он истинный нрав сей авантюристки, наградой ей послужила бы виселица.

Она очнулась. Когда же начались эти снегопады, что половина страны уже под снегом? Да! Бет в изумлении признала, что отстала от жизни. Последние несколько дней она не слушала новости ни по радио, ни по телевидению и даже не проглядывала заголовки газета. И не потому, что не было такой возможности. Просто она стала более замкнутой. Ее мир замкнулся вокруг Тимми и… Джеймса.

   — Я искренне сожалею о том, что явился к вам со столь нежелательной рекомендацией. Боюсь, Каталина специально направила меня к вам, чтобы позлить вас и позабавиться. Вот ведь незадача: я хотел увеличить своё состояние, завязав деловые отношения с одним из лучших коммерсантов в колонии, а вместо этого оказался в положении навязчивого глупца.

Я встал с явным намерением откланяться, но де Сото усадил меня обратно.

   — Вы ни в чём не виноваты, amigo. Это не женщина, а сам дьявол. Да хватит о ней, расскажите лучше о себе, о своих намерениях и планах.

— Было бы лучше, если бы ты поехала в Уайлдшир утром, не дожидаясь понедельника, — тихо сказал Джеймс.

   — Сам я происхожу из старинной и знатной, но обедневшей семьи, однако мне удалось поправить свои дела, женившись на дочери богатея, который разводит и продаёт свиней. Приданое за ней я получил основательное. И брак наш оказался несказанно счастлив: супруга — любовь всей моей жизни, моя Афродита.

Неопределенность мучила Бет. И все же она собралась объясниться прежде, чем ситуация станет еще более запутанной.

Собеседник мой, разумеется, истолковал услышанное однозначно: я женился на деньгах, а моя супруга будет пострашнее любой свиньи из тех, что разводит её папаша. Наверняка де Сото решил, что я, прибрав к рукам приданое, смылся за море, подальше от дочки, папаши и свиней.

— Вообще-то в этом году я не буду проводить Рождество с тетей, — небрежно сказала она. — Я остаюсь в Лондоне.

Из всего этого его могло заинтересовать лишь то, что у меня имеется в наличии немало свободных денег. Огромная Испанская империя обладала невероятными богатствами, однако и расходы несла колоссальные, а постоянные войны почти опустошили казну. Непомерные цены и высокие налоги вели к обеднению не только простонародья, но даже мелкого дворянства и торгового сословия. Так что свободные деньги, которые можно было бы пустить в оборот, заслуживали внимания.

— Понятно. И когда ты приняла это решение?

Де Сото сочувственно пощёлкал языком.

Она не принимала никакого решения. Оно было принято за нее. Бет заметила, что в его голосе сквозило холодное неодобрение. Или ей показалось?

   — Понимаю, понимаю. С этим приданым вы прибыли в Новую Испанию, чтобы приумножить состояние. Мудрое решение, молодой человек. В Испании деньги гниют, а здесь у них просто вырастают крылья.

— Вчера вечером?

   — Вот именно, дон Мигель, вот именно! Но я должен сказать вам, что в искусстве коммерции я полный профан. Как вы понимаете, в нашем семействе такие занятия не поощрялись.

Бет удивленно посмотрела на него. При чем тут вчерашний вечер? И холодность в его голосе явно не воображаемая.

   — А вы не задумывались о государственной или военной службе? После ваших подвигов в Веракрусе вас зачислят сразу капитаном.

— Ты ни разу в этом году не навестила свою тетю. И теперь хочешь уклониться от встречи с ней на Рождество? — презрительно сказал он. — Ты хотя бы побеспокоилась о том, чтобы в последний момент предупредить ее об изменении своих планов? Ты рассказала ей, что у тебя есть лучшее предложение от твоего друга?

Ее друга? В голове Бет мелькнула догадка: Джеймс думал, что Дэвид прошлым вечером попросил ее провести Рождество с ним и она согласилась, бессердечно забыв о тете. Если бы Бет не была так рассержена, она бы рассмеялась.

Ага, вот и приоткрылась дверца — чего я и ждал. Нужно побыстрее сунуть приманку.

— Как и с кем я провожу Рождество — не твое дело! — вспыхнула она. — И именно тетя Мэри не хочет… — Бет замолчала, уставившись в окно с каменным лицом.

Они остановились на красный сигнал светофора.

— Бет? — позвал Джеймс, ожидая продолжения.

Изобразив крайнее смущение, я отвёл глаза и сбивчиво промямлил:

Она глубоко вздохнула. О Господи!

— Я получила письмо от тети несколько дней назад, — сообщила Бет бесстрастно. — Она пригласила к себе на Рождество овдовевшую школьную подругу.

   — Боюсь, карьера офицера или чиновника не совсем подходит мне. Во всяком случае, пока. Видите ли, есть одно обстоятельство...

— И что?

— Тетя живет в маленьком коттедже… Только две спальни. Мало места…

Бет знала, что это звучит неубедительно. Так же неубедительно, как и слова из письма: «Конечно, ты всегда сможешь лечь на софе…» Тетя добавила их, видимо, надеясь, что намек будет понят и ее не станут ловить на слове.

Де Сото кивнул:

Бет остро ощутила наступившую тишину и осторожно посмотрела на Джеймса.

   — Понимаю.

Отводя взгляд от его полных сострадания глаз, она поняла, что он догадывается о многом, о чем она умолчала.

Он склонился ближе ко мне и заговорщическим тоном продолжил:

Последнее, чего она ждала от него или от кого-либо еще, это жалость.

   — Можете говорить со мной как с другом, дон Карлос. Как наверняка говорила вам даже та дурная женщина, я человек чрезвычайно осмотрительный.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — спокойно спросил он, трогаясь с места.

Я помедлил, помялся, а потом, с видимым нежеланием, признался в своих затруднениях:

Бет пожала плечами. Она не говорила об этом никому. Частично из-за гордости, частично из-за того, что не хотела ставить своих друзей в трудную ситуацию — чувствовать себя обязанными пригласить ее праздновать Рождество с их семьями. Кроме того, еще пять дней назад она и сама не знала, что так сложатся обстоятельства.

   — В настоящий момент у меня, увы, нет возможности занять достойное положение на вице-королевской службе. Хотя я и происхожу из знатной фамилии и моим дальним предком является сам Сид Кампеадор, но вы ведь знаете, какая порой возникает путаница. Я ведь и состояние своё стремлюсь пополнить не только, чтобы получить возможность вести образ жизни, достойный знатного человека, но и в надежде разобраться с этим незначительным вопросом крови.

Мысли де Сото скакали так, что мне казалось, будто я слышу топот копыт. Он весь обратился в слух, и я признался ему в наличии предков-иудеев. Это пятно ставило меня в ещё более затруднительное положение, ибо некоторые из моих родичей были обвинены в приверженности к иудаизму.

   — Прекрасно понимаю, — сочувственно кивал де Сото. — Очиститься от таких обвинений, вне зависимости от того, насколько они обоснованны, стоит очень дорого. А до тех пор... — Он развёл руками.

Первоначальная боль от письма тети сменилась грустью. Как далеки они друг от друга! Бет была достаточно честна с собой, чтобы признать в этом и свою вину. Она внезапно решила, что в следующем году обязательно поедет проведать тетю Мэри. Или, может быть, убедит ее приехать в Лондон на выходные…

Я снова собрался уходить.

— Так мы с Тимми не отделаемся от тебя и на Рождество? — Дразнящий голос Джеймса пробился сквозь ее мысли.

   — Ещё раз прошу прощения за беспокойство, дон Мигель.

— Не-ет… отделаетесь.

   — Да сидите вы, amigo, куда вы спешите? Мы ведь пока поговорили только о службе, а не о коммерции. Скажите, а сколько денег вы хотели бы вложить в дело?

Бет не собиралась проводить с ним Рождество, не хотела его жалости и снисхождения.

Я снова отвёл глаза.

— Так что ты намерена делать?

   — Мои финансовые возможности весьма скромны. Четыре или пять тысяч pesos, может быть — чуть побольше.

Ни один испанец не рассказал бы с ходу всю правду о своём состоянии, и я понимал, что сейчас де Сото мысленно увеличил названную сумму в несколько раз.

— Я еще не решила, — беззаботно ответила Бет, подразумевая, что хотела бы иметь свободу выбора.

Он покачал головой.

   — Было тут у меня на уме одно многообещающее дельце, но для участия в нём этих денег недостаточно. Тут потребовалось бы самое малое двадцать пять тысяч pesos.

Но Джеймс не сделал попытки продолжить разговор. И вместо облегчения Бет почувствовала разочарование. Ведь она была готова дать себя уговорить!

   — Разумеется, для меня это слишком большие деньги, — пробормотал я, лукаво отводя глаза. — Но всё же хотелось бы узнать побольше об этом затевающемся предприятии. Вдруг мне повезёт и я смогу, поднатужившись, собрать ещё немного.

На лице де Сото появилась широкая улыбка — он явно уже размышлял о том, как распорядится теми двадцатью пятью тысячами полновесных песо, которые ему удастся из меня выжать.

Как Джеймс собирался провести эти два дня? Ведь он обычно встречал Рождество со своей семьей, но в этом году его родителей и двух старших сестер не было в стране.

   — Мой друг, перед тем как поделиться конфиденциальными сведениями, мне необходимо посоветоваться со своими партнёрами и получить их разрешение.

Бет кинула быстрый взгляд на мужчину, сидящего рядом, и ее сердце сжалось. К черту глупую нелепую гордость! Больше всего она хотела бы проснуться рождественским утром и увидеть Тимми и Джеймса. Это было бы лучшей рождественской сказкой. Увы! Сказка рано или поздно заканчивается. Она закусила губу.

— Джеймс?..

   — Этого и следовало ожидать. Но не могли бы вы дать мне хотя бы самое общее представление о замышляемом предприятии? В первую очередь мне нужно определиться с тем, оставаться ли в городе или двинуться искать счастья на север, в край рудников. Меня интересуют только такие вложения, которые позволяют получить большую прибыль за короткий срок.

— Ммм?

Смелость тотчас покинула ее.

— Пока я могу сообщить вам лишь то, что наше дело касается вложений в маис, и оно обещает быть исключительно прибыльным. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО! Но само собой, допущен к участию может быть лишь тот, кого мы примем как брата.

— Идет снег, — весело сказала она, когда он повернул налево и по гладкой дороге подъехал к свободному месту на стоянке.

Оставив ему адрес, по которому со мной можно будет связаться, я наконец раскланялся с гостеприимным хозяином, оставив его весьма довольным и улыбающимся. Выйдя из дома, я поймал понимающий взгляд отиравшегося поблизости lépero Хайме.

Он точно знал, что она попыталась ему сказать, и знал, что она передумала.

Я знал, что, когда дон Мигель де Сото покинет свою контору — неважно, пешком, верхом или в экипаже, — мой соглядатай последует за ним. На многолюдных улицах ловкий мальчишка не отстанет ни от всадника, ни от кареты.

— Спасибо, — проговорила холодно Бет, когда через несколько секунд Джеймс открыл дверцу машины.

Я не питал иллюзий насчёт того, что мошенники, затеявшие аферу с маисом, могут вдруг проникнуться ко мне братской любовью, и не был уверен, так ли уж им нужны предложенные мною дополнительные pesos, но зная их алчность, полагал, что они уполномочат де Сото наложить руки на золотишко.

— Идет снег. — Джеймс посмотрел на крыши зданий на другой стороне улицы и улыбнулся, наклонившись к Бет.

Однако настоящей наживкой, на которую эти бестии, по моим расчётам, просто не могли не клюнуть, являлись даже не деньги, но возможность заполучить converso, козла отпущения, жертвенного агнца.

Бет улыбнулась ему в ответ, и все забылось.

В этом качестве я предлагал им себя.

— Не припомню, когда в последний раз на Рождество шел снег. — Джеймс будет с нею весь вечер, и Бет хотела наслаждаться каждой секундой, проведенной рядом с ним. — И это не намек, — добавила она с нарочитой строгостью.

— Сложный ты человек, Бет Синклер, — заметил он и наклонился, чтобы закрыть машину.

116

Джеймс был предупредительно вежлив, сопровождая ее по дороге в ресторан.



— Добрый вечер, мистер Феннер! — Метрдотель прервал разговор с безупречно одетым официантом и подошел поприветствовать их.

Де Сото не давал о себе знать на протяжении двух дней, но на третье утро попросил о встрече, прислав приглашение прибыть после полудня во дворец вице-короля.

— Добрый вечер, Марк, — просто ответил Джеймс, обменявшись улыбками с молодой женщиной, которая появилась ниоткуда и быстро унесла пальто Бет в гардероб.

Когда я распростился с де Сото в прошлый раз, Хайме проследил за ним и выяснил, что дон Мигель отправился в дом Рамона де Альвы, где в скором времени объявился и Луис. Таким образом, все мои подозрения получили подтверждение. Мне оставалось лишь затаиться и ждать, когда противник заглотит приманку.

Так, Джеймс, очевидно, здесь частый посетитель, решила Бет, стараясь не думать, с кем он был здесь раньше. Она посмотрела на подсвечники, на узорчатые скатерти на столах, большинство из которых были заняты парами. Нет, только то, что происходило сегодня вечером, имело значение!

Де Сото приветствовал меня в своём служебном кабинете, отвёл в сторонку, чтобы писцы не могли нас услышать, и сказал:

— Остальные гости уже прибыли, — доложил метрдотель, повернувшись, чтобы провести их к столику.

   — Вынужден с сожалением сообщить вам, дон Карлос, что мои compadres отклонили вашу кандидатуру.

Бет онемела, почувствовав легкое прикосновение Джеймса к своему локтю.

Я был настолько искренне разочарован, что мне даже не пришлось притворяться.

— Какие гости?

Де Сото распростёр руки в сочувственном жесте.

— Сегодня день рождения моей бабушки, — ответил он вежливо.

   — Я убеждал компаньонов, что через общих друзей могу поручиться за вашу честность и порядочность в делах, но сейчас мы вовлечены в предприятие особо деликатного свойства, требующее знания подноготной каждого вкладчика.

Что?! Ее взгляд метнулся к лицу Джеймса.

Иными словами, они сомневались, что могут доверять мне.

— Ты хочешь сказать, что это семейное торжество?

   — Ну что же, amigo, может быть, в другой раз...

Бет почувствовала, как его рука сжала ее запястье, словно Джеймс боялся, что она может повернуться и убежать.

Де Сото удержал меня за рукав.

— Почему ты не сказал мне? — выпалила Бет.

   — Видите ли, дон Карлос, помимо прямых существуют ещё и обходные пути.

— Потому, что ты, вероятно, не пошла бы, — ответил он спокойно.

Я с трудом подавил усмешку.

— Я бы предпочла иметь выбор, — съязвила она.

   — Люди, которые являются моими партнёрами в этом деле, они, скажем так, более платёжеспособны, чем я. Я поиздержался, в прошлом году приобрёл большую гасиенду. Ох, amigo, страшно вспомнить, во сколько dinero мне это обошлось.

Как он посмел сделать это без всякого предупреждения? В глазах Бет появился страх, когда она увидела группу совершенно незнакомых ей людей, собравшихся вокруг овального стола. Она кое-как сумела взять себя в руки, чтобы провести вечер наедине с Джеймсом, но его семья…

   — И что вы предлагаете, дон Мигель?

Холеная женщина, сидящая в центре стола, около видного седовласого мужчины, который учтиво поднялся, когда они подошли, выглядела удивительно моложаво. Прервав слова приветствий, Джеймс наклонился поцеловать ее.

Он снова выразительно распростёр руки.

— С днем рождения, — проговорил он и, выпрямившись, представил Бет.

   — Сделаться партнёрами, нам с вами, в обход остальных. Я продам вам часть своей доли в предприятии.

Когда Бет пожимала протянутую ей руку, она ощутила, что выцветшие, но все еще проницательные глаза, которые сверкнули, когда Джеймс назвал ее имя, теперь оценивающе осматривают ее. Без сомнения, бабушка была поражена появлением секретарши внука на праздновании своего дня рождения не меньше, чем сама Бет. Та чувствовала себя незваным гостем. Как мог Джеймс поставить ее в такое глупое положение?

   — Звучит заманчиво, но мне хотелось бы узнать побольше о самом предприятии.

Боясь, что может в любой момент взорваться, Бет старательно избегала смотреть на него, пока он продолжал представлять сидящих. Безымянные образы обретали индивидуальность.

   — Дорогой друг, хоть мы знакомы совсем недавно, я уже люблю вас как брата. Разумеется, вы будете проинформированы обо всех подробностях предприятия. Однако, согласитесь, осторожность с моей стороны вполне оправданна, я ведь знаю вас всего каких-то пару дней.

У дедушки Джеймса глаза были теплыми и смеющимися. Выразительные подвижные лица близняшек, Бэки и Рут, отличавшихся друг от друга только длиной темных волос, были абсолютно одинаковы. У Анны — она была немного полнее своих младших сестер — глаза были такими же яркими, как и у Джеймса. Анна сидела рядом со своим мужем, очень приятным мужчиной.

   — Но, дон Мигель, вы же сами говорили, что мы теперь как братья. — «Так-то оно так, — подумал я, — но ведь брат, помнится, имелся и у Авеля».

Официант отодвинул для нее стул напротив Джеймса, и она села между его дедушкой и Рут. Вероятно, он заранее позвонил в ресторан и сделал дополнительные распоряжения, так что все обошлось без затруднений для официанта.

   — Вот что, дон Карлос: предлагаю скрепить наше знакомство совместной трапезой, чтобы теснее сблизиться и по-настоящему подружиться. Донья Мария Луиза, моя супруга, просит вас отобедать у нас завтра вечером. Кстати, за столом вы встретите кое-кого из своих давних знакомых.

— Ты хочешь чего-нибудь выпить, Бет? — спросил Джеймс.

Тройное бренди, и залпом!

   — Сочту за честь принять столь любезное предложение, хотя и не представляю, кто же из моих знакомых может оказаться у вас на обеде. Надеюсь, не мой тесть-свиновод?

— Минеральную воду, пожалуйста, — ответила Бет, все еще не поднимая на него глаз. — Спасибо, — промямлила она, когда официант подал ей меню.

Де Сото рассмеялся.

— Я умираю от голода, — объявила Рут и с шаловливой усмешкой мягко добавила: — Вы с Джеймсом только что поссорились? У тебя такой вид, будто ты хочешь удушить его прямо здесь!

   — Если он сунется в Новую Испанию, мы мигом зашьём старика в один из столь любезных его сердцу свиных пузырей и отправим обратно. Нет, я имел в виду старинного друга вашего отца, дона Сильвестро Гутадо.

Пораженная откровенностью девушки, Бет не успела ничего ответить, так как Рут продолжила, ничуть не смущаясь:

Я почувствовал, как под моими ногами разверзается могила. Это, видимо, отразилось и на моей физиономии.

— Бывали случаи, когда я мечтала о том же самом!

Де Сото похлопал меня по спине.

Ее слова были опровергнуты любящим взглядом, который она кинула на брата, беседующего с бабушкой и дедушкой.

   — Вы и забыли, что здесь живёт старый дон Сильвестро, да? Ну конечно, когда он покинул Испанию, вы были ещё мальчишкой. Сколько вам тогда исполнилось? Семнадцать-восемнадцать, да?

— Когда Бэки и мне было тринадцать-четырнадцать лет, мама иногда сопровождала папу на гастролях с оркестром, оставляя нас на нежное попечение старшего брата. — Ее лицо выразило поддельный ужас. — Это было похоже на жизнь с тюремным надзирателем!

   — Si, около того.

— Эй, Бэк, — позвала она сестру, сидевшую напротив. — Помнишь то время, когда нам было семнадцать и мы отправились на вечеринку, а Джеймс настаивал на том, чтобы заехать за нами?

   — Не стоит беспокоиться, amigo. Я говорил с доном Сильвестро, и всё то, о чём ваш отец писал ему, — это наш секрет. Умно придумано — объявить все имеющиеся деньги приданым, полученным при женитьбе на дочери свиноторговца.

— В десять часов! — со стоном уточнила Бэки.

Он сделал выразительный жест, словно зашивая себе губы.

— А помнишь, когда…

   — Мои уста запечатаны, amigo. Дело, конечно, более серьёзно, но хватит о деньгах...

— Не думаю, что Бет интересны наши семейные дела, — низким голосом решительно отрезал Джеймс.

Он пожал плечами.

О, ей было интересно! Бет обменялась с близняшками улыбками, абсолютно очарованная.

   — Когда мы провернём наше дельце, у нас будет достаточно средств, чтобы выплатить возмещение и избежать судебного преследования. Можно будет если не восстановить поруганную девичью честь, то уж, по крайней мере, предоставить ей и ребёнку некоторое утешение.

— Как Тимми, Джеймс? — спросила Анна. — Я действительно не понимаю, почему ты настаивал на том, чтобы нанять для него няню, ведь я была бы просто счастлива присматривать за ним, когда закончится сессия.

— И мы с Бэки не возражали бы поиграть в любящих тетей: сейчас мы на каникулах, — присоединилась Рут.

— Прибрал к рукам племянника! — вставила любезно Бэки.

Я расстался с де Сото в четверг, пообещав нанести ему визит в субботу. Уже послезавтра, в ужасе думал я, разъярённая толпа разорвёт меня в клочья как наглого обманщика. При этом я не имел ни малейшего представления, на что такое намекал де Сото. Какой-то секрет? Приданое? Девичья честь?

Ситуация становилась все интереснее! Бет чуть не подавилась минеральной водой. Оказывается, не только члены семьи Джеймса удивились тому, что он нанял няню, — ведь совершенно очевидно, что в этом не было нужды. Так для чего же она у него жила? Чтобы присматривать за Тимми, когда три его тети просто дрались, чтобы занять ее место?

¡Ay de mi!

Посмотрев на Джеймса, она подняла брови и мягко улыбнулась.

Выйдя на улицу, я увидел сидевшего на корточках lepero Хайме и подозвал его.

Не смущаясь, Джеймс улыбнулся в ответ.

   — Позже мне потребуется твоя помощь. Когда стемнеет, приходи на постоялый двор.

— Тимми поселился там, где поселился, — проинформировал он сестер не терпящим возражений тоном. — Так, все готовы сделать заказ?

   — Si, сеньор. Но вам придётся заплатить мне побольше. Моя бедная матушка очень больна.



   — Нет у тебя никакой матери и никогда не было. Ты отродье самого el diablo.

Бет присоединилась к взрыву всеобщего смеха, когда Джеймс торжественно закончил веселую, но совсем неправдоподобную сказку, которой он всех потчевал.

Я швырнул юному лжецу реал.

— Не верю ни единому слову, — насмешливо сказала Рут и с энтузиазмом вернулась к большому шоколадному пудингу.

— Что мы закажем теперь? — С этим вопросом дедушка Джеймса повернулся к Бет.

   — Посоветуй мне индейского знахаря, который изготовляет снадобье.

Они выбрали сыр вместо сладкого десерта и теперь дружно пробовали его, высказывая наперебой свое мнение.

Паренёк ухмыльнулся.

— Вот этот с грецкими орехами аппетитно выглядит, — решила Бет, поднимая нож для сыра и отрезая два тонких кусочка.

   — А какое снадобье вам требуется? Любовное?

С серьезностью знатоков они дегустировали вина; глядя друг на друга, обдумывали минуту и затем оба одобрительно кивали.

Я застонал.

— Еще печенья, Бет?

   — Мне нужно средство, способное унять бурю.

— Спасибо, — Бет взяла крекер из предложенной корзиночки. Ее симпатия к вежливому, учтивому мужчине росла с каждой минутой. Ей понравились все члены теплой любящей семьи Джеймса. Все оказалось совсем не так страшно при ближайшем знакомстве.

¡Ay de mi! Старый друг семьи, надо же так влипнуть! Де Сото сказал мне, что старик живёт со своей дочерью. Он полуслепой и поэтому постоянно носит в глазу стекляшку, так называемый монокль. Первым моим порывом было нанять оборванцев, чтобы они разбили его стекляшку, но вполне возможно, что старик опознал и разоблачил бы меня и без неё. Признаться, я даже подумывал о том, чтобы подослать к бедному старику убийц или по меньшей мере устроить нападение, чтобы его избили до потери сознания. Другое дело, что на организацию всего этого у меня уже не было времени, не говоря уже о том, что встреча со способным вывести меня на чистую воду старцем отнюдь не исчерпывала список возможных неприятностей, а лишь только открывала его.

Тайком Бет взглянула на Джеймса из-под ресниц, заметив, как перебегает отблеск свечи на его лице. Искушение смотреть на него не отрывая глаз стало таким сильным, что ему трудно было противостоять. Но Бет приходилось делать это скрытно не только от самого Джеймса, но и от хитрой розовощекой Рут!

Что, интересно, натворил этот дон Карлос, именем которого меня угораздило назваться? Скрылся от властей? Де Сото говорил о возможности избежать ареста, вернуть деньги и если не восстановить поруганную девичью честь, то хотя бы предоставить «ей и ребёнку некоторое утешение». Ну и что всё это значит?

— Бет…

Из личного опыта общения с Мигелем де Сото я уже уяснил, что секреты изливаются из его рта, подобно воде, перехлёстывающей плотину. Надо полагать, к настоящему времени уже весь город знает, что моя история о приданом, полученном от торговца свиньями, не более чем прикрытие неприглядных делишек.

Она вздрогнула. Секунду назад она словно зачарованная наблюдала, как Джеймс слизнул капельку крема с верхней губы.

— Передай воду, пожалуйста.

iPor Dios! Ну почему я не использовал первоначальный план? Вольно же мне было надеть личину негодяя. Судя по всему, я выдал себя за вора и совратителя. Воистину гримаса судьбы: ведь я делал всё возможное, чтобы отбросить прошлую воровскую жизнь и стать благородным кабальеро. И вот круг замкнулся. Я кабальеро — но при этом снова вор!

— А, да, извини. — Быстро отведя взгляд, Бет передала кувшин с водой Анне и вдруг с ужасом обнаружила, что взгляды всех сидящих за столом, кроме Джеймса, устремлены на нее. Произошло то, чего она и боялась: сама того не желая, Бет открылась, выдала свои чувства. И эта усмешка на лице Рут говорила сама за себя.

Мне вспомнились рассказы отца Антонио о странных людях, живущих в Индии, в стране слонов и тигров. Тамошние мудрецы учат, что поступки, совершенные в прошлом, добрые или дурные, непременно отзываются в настоящем или будущем. Согласно их верованиям, мы проживаем жизнь за жизнью, но каждая из них во многом предопределена предыдущими, и любое содеянное зло рано или поздно вернётся к нам.

По инерции Бет доела сыр и печенье, обрадовавшись тому, что вокруг нее зажужжал веселый разговор.

В таком вот невесёлом настроении пришёл я в тот вечер на постоялый двор, чтобы отдохнуть перед визитом к вице-королю. Елена к настоящему времени уже должна была вернуться в город — слышала ли она историю про дочь свиноторговца? А ведь меня уже угораздило сказать ей про свою «заботу о жене и ребёнке». А теперь Елена узнает обо мне много интересного — например, что я не только обманщик, лгавший напропалую в том числе и ей, но вдобавок и гнусный негодяй, бессердечно обошедшийся с женщиной.

— Как ты проведешь это Рождество, дорогая? — вдруг спросила ее бабушка Джеймса, складывая салфетку.

Я вовсе не рвался в герои и собирался проникнуть в город тихо, но в результате оказался в центре внимания, и теперь небось все в Мехико только и обсуждали, что со мной следует сделать: наградить или повесить. И что-то подсказывало: неприятности для меня ещё только начинаются.

Рано или поздно этот вопрос был бы неизбежно задан. Бет улыбнулась пожилой женщине, вдруг заметив, что Джеймс пристально смотрит на нее.

— Я…

И точно, по возвращении на постоялый двор трактирщик сообщил мне и вовсе ошеломляющую новость:

— Бет проведет это Рождество со мной, — перебил ее низкий голос.

— Прибыл ваш брат, дон Карлос. Он дожидается вас наверху, в вашей комнате.

В самом деле? Смущенная Бет увидела умело скрытое удивление в выцветших голубых глазах, когда взгляд женщины упал на Джеймса и затем снова вернулся к ней.

Я поблагодарил трактирщика и стал подниматься по лестнице, хотя меня так и подмывало развернуться и пуститься наутёк. Сначала старый друг семьи, а теперь ещё и родной братец! А не собралась ли, случайно, вся семейка дона Карлоса перебраться в Новую Испанию?

В коридоре верхнего этажа я обнажил шпагу. Охоты проливать кровь совершенно постороннего человека у меня не было ни малейшей, но другого выхода я не видел. Не прикончу «братца», он поднимет шум, и вряд ли я успею убраться за дамбу прежде, чем soldatos вице-короля защелкнут на мне наручники.

— Тогда ты присоединишься к нам на нашем рождественском ленче. Я буду с нетерпением этого ждать, моя дорогая.

Я собрался с духом, сделал глубокий вдох и с клинком наготове ворвался в свою комнату.

Одноглазый мужчина поднял на меня взгляд с постели, на которой он пребывал в компании баклаги вина и той самой мулатки, от чьих услуг я отказался.

— Спасибо. — Бет с трудом выдавила это слово, понимая, как деликатно это было выражено, учитывая, что у старой женщины не было иного выбора, кроме как включить Бет в список приглашенных.

— Эй, Бастард, убери-ка ты лучше шпагу. Разве я не твердил тебе много раз, что фехтуешь ты не лучше покойника?

Руки Бет, лежащие на коленях, сжались в кулаки.

— Кофе? — спросил Джеймс.

— Вообще-то, дорогой… — его бабушка переглянулась с мужем, — я думаю, нам пора уходить. Это был приятный вечер… — Наклонившись, она поцеловала Джеймса в щеку. — Не вставай, не надо, — добавила она, поднимаясь на ноги, когда муж отодвинул ее стул.

117

— Думаю, нам тоже надо уезжать. — Анна и ее муж последовали за уходящими.



— Бэки и я обещали заглянуть на вечеринку, — заметила Рут. — Ужин был восхитительным, Джеймс. Спасибо.

Матео отослал шлюху, а я уселся в кресло, закинув ноги на задник кровати, в то время как мой гость блаженствовал на подушках. Его левая глазница была скрыта под чёрной нашлёпкой, при виде которой я покачал головой.

Все случилось так быстро, что, когда Бет поняла, что происходит, все уже разошлись и она осталась с Джеймсом наедине.

   — И как зовут эту рану, compadre? Маргарита? Юлиана? София?

— Это было низко, просто отвратительно! — Не сдерживаемая больше присутствием его семьи, она наконец взорвалась. — Ты не оставил бабушке выбора, ей пришлось пригласить меня на рождественский ленч. Это было нечестно по отношению к нам обеим. — Машинально она поблагодарила официанта, который поставил перед ней чашку кофе.

   — Называй её скромно — герцогиня.

   — Ага, стало быть, герцог, вернувшись с войны, застал тебя в постели со своей супругой. Полагаю, кузиной королевы, никак не меньше.

— Я думаю, ты опять делаешь поспешные выводы, Бет. Как обычно, — проговорил Джеймс, отпивая из чашки. — Дело в том, что это я пригласил тебя на ленч. Обычно мы все собираемся у моих родителей, но в этом году Анна едет к родителям мужа, а близняшки с бабушкой и дедушкой приедут ко мне.

   — Бери выше, кузиной самого дьявола. Только представь, она сама отправила герцогу анонимное письмо — у них, видишь ли, наметилось охлаждение, и ей пришло в голову, что ревность вернёт супруга в её объятия.

— Что? — Бет уставилась на него. — Ты готовишь рождественский обед? — не поверила она.

   — Ясно. А что, глаз у тебя сильно болит? — спросил я сочувственно.

— Двойняшки решили тянуть жребий по этому поводу, — он ухмыльнулся, — я проиграл.

   — Глаз? Да совсем не болит. — Матео приподнял повязку и показал красную пустую глазницу. — Ну как, скажи на милость, может болеть то, чего больше нету?

Бет улыбнулась, представив, как Рут и Бэки боролись, не желая, чтобы приготовление обеда свалилось на них только потому, что они женщины.

   — Поединок на шпагах?

— К счастью, — добавил он, широко улыбаясь, — я знаю отличную фирму, готовящую обеды.

   — Нет, всё было далеко не столь благородно. Слуги держали меня, а герцог лупил. Выбил мне глаз и, ей-богу, выбил бы и второй, но я вырвался и удрал.

— Это мошенничество, — укорила его Бет, ее сердце дрогнуло, когда она встретила его взгляд. Как могла она сердиться на него и негодовать, когда он так смотрел на нее? Тепло окатило ее волшебной волной.

   — И ты не перерезал ему глотку или хотя бы не выколол «око за око»?

— Тебе понравился сегодняшний вечер? — мягко спросил Джеймс, продолжая смотреть на нее.

   — Нет, глотка герцога цела, и оба глаза на месте. Но мочится он теперь через соломинку.

— Да, — честно ответила Бет. Даже не дотрагиваясь, он мог разрушить ее оборону одним только взглядом. — Но все же это отвратительно с твоей стороны… — промямлила она уже без осуждения, не в силах больше злиться. — Почему ты просто не?..

   — Хорошая работа. А как тебе удалось изувечить герцога и остаться в живых?

— Не спросил тебя, не хочешь ли ты пообедать с моей семьей? — Он поднял брови. — Потому что ты не ответила бы прямо «да» или «нет», — пояснил он. — Ты бы посмотрела на меня большими, полными подозрения глазами и потребовала ответа на вопрос — зачем?

Матео усмехнулся.

— Конечно же, нет, — запротестовала Бет. Но все же она хотела знать — «зачем». Она пристально посмотрела на него. Его сестры могли иметь такие же темные волосы и голубые глаза, но эти волевые черты принадлежали только ему. — Твоя семья очень дорога тебе? — тихо спросила она.

   — В таком деле главное — побыстрее двигаться. Когда я добрался до порта, из Севильи как раз отправлялся последний корабль казначейского флота. Он уже отплыл, но я нанял самую быструю портовую шлюпку и нагнал его. Правда, меня угораздило попасть на судно, имевшее какие-то неполадки с оснасткой, да и шедшее не в Веракрус, а на Эспаньолу. Так что до места назначения мне пришлось добираться уже оттуда, попутным судёнышком. Ну а когда я услышал о гладко выбритом мужчине со шрамом на щеке, отважно спасшем от пиратов красавицу, то сразу подумал: ну кто это ещё может быть, кроме моего старого compadre? Ну где, скажите на милость, вы найдёте другого такого дурака, который, вместо того чтобы присоединиться к пиратам, полезет с ними в драку?

— Да, — просто ответил Джеймс.

   — Матео, у меня неприятности.

Внезапно Бет ощутила ужасную пустоту внутри. А кому была дорога она? Нет, хватит жалеть себя! Краска начала заливать ее лицо, Бет встряхнула головой.