– Мне нравится. Ему подходит.

Хиллгарт кивнул, поерзал на стуле и перестал покачивать ногой:

Они оба, и Виктор и Делок поняли, что теперь священник лишился своего главного орудия – знания того, что Виктор самозванец. После своего заявления он уже не сможет просто взять и заявить подобное. Но и не сделать его в настоящий момент он не мог.

— Пора двигаться дальше с Форсайтом, Бретт. Узнайте больше об этом чертовом золоте. И что с женщиной, с Клэр, как она вписана в эту историю?

Мы хохотали над тем, как умело Алексей пародировал одного из библиотекарей, который встречал нас одним и тем же предупреждением всякий раз, когда мы приходили в библиотеку Эстеры, когда послышался стук в дверь. После моего «войдите» в комнату вошел Николай. Его внимательный взгляд скользнул по каждому из нас и остановился на Селии.

– А ваши обвинения?

— Вряд ли Барбаре что-то известно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я уже сказал, что погорячился!

Хиллгарт пристально взглянул на Гарри.

Губы у нее стали такими же белыми, как и кожа, но на них расцвела улыбка.

– То есть вы признаете, что для них у вас не было никаких оснований?

— Вот и выясните, — отрывисто сказал он. — Вы с ней знакомы.

– Давно не чувствовала себя так хорошо.

– Да, черт возьми! Что тебе еще надо?!

— Не слишком близко. Но в понедельник мы вместе обедаем.

– Повеселилась?

– И мое поведение никоим образом не ущемляет достоинства фэтров, ибо фэтр волен делать, что хочет и никто не властен над ним?

Вчера Гарри звонил Барбаре, она приняла его приглашение, хотя и без особой радости. Гарри испытывал чувство вины, и в то же время ему было любопытно разузнать о ее отношениях с Сэнди.

– Да, очень. Спасибо, что помог мне все подготовить.

– Да!!!

«Положение шпиона усиливает желание совать нос в чужие дела», — подумал Гарри.

Это он сделал? Я улыбнулась.

– Замечательно. В таком случае я жду ваших извинений за сегодняшний инцидент.

— Полагаю, — сказал он вслух, — мне лучше держаться слов Сэнди о возможностях заработать. Это поможет составить представление о том, чем он занимается.

Алексей встал с кровати сестры:

– Что?!

– Что ж, значит, вечеринка окончена? Тебе пора спать.

– Я ведь волен делать что хочу, – напомнил Виктор, обнажая меч. – А мне вот захотелось отрезать язык всем, кто возводил на меня ложные обвинения. Впрочем, я готов довольствоваться извинениями.

— Когда вы снова с ним увидитесь?

Кирилл тоже поднялся и теперь нерешительно переминался с ноги на ногу.

– Я приношу свои извинения, – процедил Делок, отодвигаясь от меча.

– Хорошо посидели, – тихо произнес он. – Я рад, что Алексей уговорил меня пойти с ним. – Брат подался вперед и быстро поцеловал меня в щеку.

– Я принимаю их. – Виктор вбросил меч в ножны и с высоко поднятой головой покинул церковь.

– А я рада, что ты пришел, – откликнулась я.

— Думаю, договорюсь о чем-нибудь во время встречи с Барбарой.

Делок догнал его почти около дома.

– У меня есть еще один сюрприз, – объявил Николай и посмотрел на меня.

– Я недооценил тебя, – прошипел он, – но никто не удержит меня от того, чтобы выставить тебя и твоих слуг из собственного дома! Чтоб сегодня же покинули его!

Нога Хиллгарта снова задергалась.

– Сюрприз? – у Селии засветились глаза.

Виктор остановился и снисходительно посмотрел на священника.

Он нерешительно кивнул, хотя давно уже принял решение.

– Хорошо. Но сделаем мы это только после того, как вы вернете плату. Я ведь заплатил за год. Но поскольку вы нас гоните, то есть разрываете с нами контракт, то извольте вернуть всю сумму. Именно так мы и договаривались.

— Дело не ждет. Вам следовало договориться о чем-нибудь, когда вы приглашали эту женщину пообедать.

– Мы идем в лес.

Несколько секунд Делок хватал ртом воздух, потом развернулся и зашагал к себе. Виктор так и не понял, собирается он возвращать деньги или нет. Зато теперь он понял, что у них появился в деревне смертельный враг.

Я изумленно покачала головой:

* * *

– Сейчас? Сейчас ведь глубокая ночь.

— Мы не хотим выдать себя спешкой, — вмешался Толхерст.

Заместитель верховного правителя, а именно такой титул стал носить секретарь после своего повышения, стоял с папкой перед своим господином и делал доклад о текущем положении дел. Его сообщения были точны и, казалось, предугадывали любой вопрос Хозяина. Тот никак не мог нарадоваться своей находкой. Просто удивительно, как он все это время не обращал внимания на такого способного работника.

Алексей все еще стоял, прислонившись к дверному косяку, а Кирилл задержался с ним рядом.

Хиллгарт нетерпеливо отмахнулся:

– Теперь о землянине. Мы нашли его. Точнее их всех. Они поселились в деревне на берегу реки Рургады. Это ближайший населенный пункт к тому месту, где приземлилась их шлюпка.

– А на кого распространяется сюрприз? – спросил Алексей. – Только на Валеа?

– То есть они просто вышли к этой деревни и жили там все это время?

– Нет, на всех, кто захочет пойти. Мелинда разрешила. Назовем это своего рода репетицией Бельтайна.

— Нам нужна информация. — Он резко встал. — Мне пора. Решите вопрос.

– Так точно. Вот фотографии, полученные с разведчика. К сожалению, мы не можем опускаться слишком низко.

Я усмехнулась:

— Да, сэр.

– Почему?

— Капитан обеспокоен, — заметил Толхерст, когда дверь закрылась. — Лучше устройте новую встречу с Форсайтом поскорее.

– Эти путешественники может и дети, но они знают технику. Если они засекут наш зонд, то это может раскрыть нас.

– Нельзя отрепетировать Бельтайн. Еще даже не полнолуние. – Я осеклась, заметив боль в глазах Николая. Это сюрприз вовсе не для меня, а для Селии. – Но я все равно в деле, – поспешно выпалила я.

– Вы чего-нибудь опасаетесь?

— Хорошо. Но Сэнди умен.

Он не верил, что его сестра продержится до тех пор, и хотел порадовать ее. Она специально приехала ради этой ночи, до которой ей уже не дожить. Мое сердце сжалось от горя.

– От детей нет, но не стоит забывать о землянине. Он военный, более того, рейдер. А это подразделение как раз и специализируется на действиях в тылу противника. Может он и курсант, но неприятности доставить может.

— Мы должны быть умнее.

Николай благодарно улыбнулся:



– Ваша осторожность похвальна. А что это за строения? – Хозяин передал снимок обратно помощнику. Тот бросил быстрый взгляд на фотографию.

– Тогда одевайтесь теплее. Мы приведем лошадей. – Он прогнал Николая и Алексея из комнаты.

Минуту спустя пришла Кайла.

– Наши подопечные обустраиваются, – объяснил он. – Это простейшие механические устройства. Вот здесь водяное колесо. По системе труб, вот она отчетливо видна на этом снимке, они могут пересылать воду из реки на поля или в деревню. Вот здесь трубы соединяются. Если открыть правую заглушку, то вода пойдет на поля, если левую, то в деревню. Вот эти сооружения, ветровые мельницы. Две из них лесопилки, а остальные две мукомольни. На берегу реки коптильная установка, а вот на этой фотографии видна небольшая домна. Кажется, они решили улучшить обработку металлов. А вот здесь спортивна площадка. Этот землянин, похоже, организовал целые спортивные состязания в деревни.

Прием был выдержан в мавританском стиле. По бокам от входа в дом стояли двое охранников-марокканцев в тюрбанах и длинных желтых накидках, с копьями в руках. Проходя мимо, Гарри взглянул на их бесстрастные смуглые лица и вспомнил, что во время Гражданской войны марокканцы пользовались репутацией жестоких дикарей.

– Я вам помогу. – У нее через локоть было перекинуто великолепное белое платье. – Для тебя, – пояснила она. – Твои вещи всегда такие практичные. – Ее презрительный взгляд упал на мою ночную рубашку, что очень меня насмешило. Кайла даже пыль вытирать ею не стала бы.

– Да, похоже, они собираются устраиваться там надолго. – Хозяин отложил фотографии в сторону.

– Это проверка, – ухмыльнулась я. – Я выйду замуж только за мужчину, который поведет меня к алтарю даже в этом.

– Господин, в связи с этим землянином у меня один вопрос.

Просторный холл при входе был украшен мавританскими коврами. Гости уже собирались — мужчины в смокингах, многие женщины в широких андалузских юбках. Перегородку, отделявшую холл от салона, раздвинули, в результате получился просторный зал. Он был полон людей. Слуга-испанец, в феске и кафтане, спросил их имена и подозвал официанта, чтобы тот принес напитки.

Селия взвизгнула от смеха.

– Да?

– Тогда тебе придется найти единственного мужчину в мире, который выберет тебя ушами, а не глазами, – ответила Кайла. – Удачи в поисках.

– Дело в том, что в том районе началось восстание против фэтров. Зона восстания расширяется с каждым днем. Боюсь, что в самое ближайшее время отряды восставших войдут в эту деревню. По вашему приказанию, мы не трогаем восставших, только помогаем фэтрам объединить усилия для их подавления. Так же вы приказали защищать этого землянина.

— Знаете кого-нибудь? — спросил Гарри.

– Да ладно тебе. Магнус захотел бы тебя даже в лохмотьях.

– Я понял твою проблему. – Хозяин задумался. – Вот что, не вмешивайся в события и продолжай наблюдать. Посмотрим, как землянин будет выпутываться из подобного положения. Когда еще мы сможем понаблюдать за действиями настоящего земного военного. Если погибнет, то значит, моя ставка на него не оправдалась. Но если он сможет выжить… есть у меня парочка мыслей на его счет, но он должен доказать, что достоин. Вот пусть это и будет для него испытанием.

Стригойка высокомерно посмотрела на меня:

— Пару человек. Смотрите, вон там Гоуч.

Помощник поклонился, сложил все бумаги и удалился.

– Конечно, но голой я ему нравлюсь больше всего.

В углу зала стоял старый специалист по протоколу и вел, видимо, очень серьезный разговор со священником в красном облачении.

Теперь уже расхохотались все мы. Я подхватила платье, чтобы переодеться, после чего Кайла велела мне сесть за письменный стол и принялась расчесывать и заплетать мои волосы.

– А на настоящем Бельтайне вы действительно раздеваетесь догола и прыгаете через костер? – Селия надела свое платье из чудесного синего бархата, накинув поверх плащ поплотнее. Ее немного трясло. Но ничто не смогло бы помешать ей отправиться с нами. От волнения у Селии светились глаза.

— Он католик, знаете, любит монсеньоров, — пояснил Толхерст.

Я подавилась водой, которую в этот момент пила, и смогла ответить только через некоторое время.

– Ну, я точно не раздеваюсь и, честно говоря, не знаю. Я еще никогда не участвовала в ритуале Бельтайна. Люди не отмечают этот праздник.

Глава 14

— Посмотрите на официантов в их костюмах, — улыбнулся Гарри. — Вот ребята хоть куда.

– Насчет Лупы я практически уверена, – продолжила вслух рассуждать Селия. – Она, наверное, сразу скинет всю свою одежду.

Восставшие

Я ухмыльнулась:

Толхерст склонился к его уху:

– Вполне возможно.

Виктор наблюдал за тем, как построенный два дня назад пресс сдавливал склеенные стружки в довольно большие листы. Получались типичные стружечные плиты, имевшие в свое время хождение на Земле. Об этом Виктор имел неосторожность упомянуть при Алуре. Тот вцепился в него как клещ и не отстал, пока не вытащил все, что землянин знал об этом. Напрасно он говорил, что эти плиты ненадежны, и что их использовали только потому, что в то время не было надежных синтетических заменителей.

— К слову, о марокканцах, взгляните туда.

Кайла взяла со стола несколько невидимок и начала укладывать мои косы вокруг головы.

– Здесь тоже нет, – отрезал Алур. После чего отправился готовить клей. После нескольких попыток, он сумел сварить что-то типа клейстера, не растворяющегося в воде при застывании. В стружках дефицита тоже не было. Оставалось дело за прессом. Его соорудил кузнец по чертежам Алура, и вскоре уже получилась первая плита. Она вышла не слишком надежной, но после того, как Алур внес изменения в клей все пошло хорошо.

Гарри проследил за его взглядом. Посреди зала стоял Маэстре с двумя людьми, тоже в форме: один лейтенант, другой, как и сам Маэстре, генерал. Этот человек выделялся на фоне остальных гостей. Пожилой, худощавый, седовласый, он говорил оживленно и грозил облить своих собеседников напитком, который держал в руке. Рукав, предназначенный для второй руки, свободно болтался. На изуродованном шрамами лице сверкал один глаз, черная повязка закрывала пустую глазницу второго. Старик смеялся, широко разевая почти беззубый рот.

– Николаю больше нравится, когда она распускает волосы, – мягко заметила Селия.

Как верно заметил Алур, здесь тоже не было замены этим плитам, а использовать их можно было в хозяйстве по всякому. Плиты расходились на ура. Но на этот раз вся продукция, в основном, шла на нужды экспедиции. Священник все-таки вернул их плату за аренду и выгнал их всех из дома. Поэтому довольно остро встал вопрос о поиске нового жилья. Решено было больше не брать аренды, а строить свой дом. Чертеж делали совместными усилиями Алура, Рупа и Виктора. Место также выбирали все вместе. А помощь в строительстве дома для бедных деточек, выгнанных жестоким священником, обещали оказать все жители деревни. На что рассчитывал священник, отказывая в аренде, было непонятно, но точно не на ту реакцию, которая случилась. Может его лекция о еретике все-таки и заставила кого задуматься, но все вмиг потеряли уважение к священнику после его, как считали, жестокого и несправедливого поступка. Ну поссорился ты с фэтром, но за что же несчастных деток лишать крыши над головой? В общем, теперь вся деревня считала священника крайне жестоким и несправедливым человеком. И как раньше его все уважали и любили, так теперь его все проклинали за несправедливость и жесткость. Очередную свою проповедь он вынужден был читать перед двумя пьянчужками, непонятно как забредшими в церковь после трактира.

– Как хорошо, что это не имеет значения, – ответила Кайла. – И я думаю, больше всего ему понравится, если они не будут пахнуть паленым.

Селия лишь пожала плечами и нанесла немного краски на бледные щеки.

Священник и сам понял, что погорячился и попытался уладить дело с землянином, пообещав снизить арендную плату. Но Виктор теперь только посмеялся. Отказались его слушать и остальные «деточки». А на выбранном для дома месте уже вовсю кипела работа. Были вырыты ямы для фундамента. Две небольшие ветряные мельницы готовили скрепляющий раствор, перемешивая его в гигантских бочках, а печи для обжига кирпичей работали с полной загрузкой, выдавая по четыре сотни в день.

– А правда, что Рогатый Бог каждый год выбирает девственницу, чтобы слиться с ней в Бельтайн? Ты бы пошла с ним, если бы он тебя выбрал?

— Мильян Астрай, — сказал Толхерст. — Его ни с кем не спутаешь. Основатель Испанского иностранного легиона. Держится профашистских взглядов и совершенно безумен, но старые вояки любят своего бывшего командира. Франко служил под его началом, и Маэстре тоже. Главный над «женихами смерти».

– А вы уверены, что эти кирпичи выдержат? – поинтересовался Алур, с сомнением качая в руке кирпич.

– Конечно, нет. Меня не волнует секс с мужчиной во время ритуала. Никого из виккан не заставляют делать это против их воли. Это полностью противоречит нашим убеждениям. – Я увидела в отражении зеркала, как они обменялись скептичными взглядами, и закатила глаза. – Я знаю, какие страшилки вы рассказываете друг другу о наших ритуалах. Мы празднуем приход лета и прощаемся с весной. Единственная опасность – это майский крюшон.

– А ты сомневаешься? – обиделся Петер за свою продукцию. – Между прочим именно эти кирпичи лежат в домне, а там знаешь, какую температуры им приходится выдерживать? А эти кирпичи, между прочим, гораздо лучше тех! Мы сюда добавили немного расплавленного свинца и теперь эти кирпичи пролежат в земле лет тысячу, если не больше!

Селия захлопала в ладоши:

— Над кем?

– Тысячу дней ты хотел сказать? – ехидно осведомился Алур.

– Надеюсь, мы будем танцевать.

Петер чуть не бросился на насмешника с кулаками, но Виктор их вовремя растащил.

– Ты должна пообещать, что не будешь перенапрягаться, – встревоженно сказала Кайла. – Просто получай удовольствие, а если закружится голова, сядь у огня и отдохни. И выпей всего глоточек крюшона, не больше. Если тебе станет еще хуже, Николай завтра же отправит тебя домой.

— Так называют этот легион. На их фоне Французский легион — учителя воскресной школы. — Толхерст склонился ближе и понизил голос: — Капитан рассказывал мне одну историю про Маэстре. Какие-то монахини во время восстания племен поехали в Марокко. Маэстре и несколько его людей встретили их в порту Мелильи и подарили им огромную корзину роз — с двумя головами лидеров повстанцев посередине.

– А ну хватит вам! Алур, ты сам проверял эти кирпичи! Чем они тебе не нравятся?

– Я найду способ вернуться. Я больна и понимаю, что он переживает, но не собираюсь все оставшееся у меня время пролежать в постели, пока мама будет хлопотать вокруг. Если он потребует от меня этого, то я сама положу конец всему. – Она вскочила так резко, что покачнулась.

— Похоже на небылицу.

Инцидент был исчерпан и больше к этому вопросу не возвращались. С тех пор строительство шло без задержек. Фундамент был сложен за две недели, и сейчас на лаги укладывали просмоленные древесные плиты. Уже начали возведение довольно толстых стен. Дом был спроектирован в два этажа с просторной мансардой. Стены же складывали в три кирпича. А поскольку каменщиков в деревни не было, то всему приходилось учиться на ходу. Впрочем, жаловаться было нельзя. Дом получался просторный и великолепный. Виктор же клятвенно заверил всех, что после того, как дом будет закончен, кирпичом в достаточном количестве обеспечат каждого, кто помогал им в строительстве. После этого наплыв добровольных помощников возрос. Пришлось даже складывать еще одну печь для обжига кирпичей. В глине же недостатка не было – ее в огромных количествах таскали из прибрежного оврага.

Кайла моментально оказалась возле нее и поддержала за плечи.

Гарри снова взглянул на Маэстре. Жесты Мильяна Астрая стали еще более размашистыми, Маэстре выглядел немного напряженным, но тем не менее вежливо склонял голову и слушал старика.

– Успокойся. Он просто боится за тебя и не хочет потерять.

За всеми этими делами, Виктор, однако, не забывал и об остальных проблемах. По-прежнему продолжались его тренировки с Цетором и его двумя приятелями. Заставлял Виктор тренироваться и Рупа, хотя тому явно не доставляло это никакого удовольствия. Наладил он и наблюдение за дорогой к деревне, организовав из детей «отдельный разведывательный отряд». Довольные такой честью, дети старательно несли службу, а в свободное время маршировали по деревни с «копьями» вызывая зависть у тех, кто в этот отряд не попал. Шутки шутками, но службу они несли исправно. Именно они первыми замечали отряды фэтров, пытавшихся пробраться в деревню. Всякий раз Виктор с Алуром после их сообщения хватали гипноизлучатель и неслись к мосту. Там они укладывали импульс-шнур и включали излучатель. Отряд по мере приближения к мосту начинал испытывать все большее и большее чувство страха. Потом они вспоминали леденящие кровь истории, рассказываемые об этом месте их предшественниками, и стремительно мчались назад под не слишком настойчивые увещевания фэтра. Сначала Виктор еще брал с собой Лукора, но потом уже только Алура. Спрятавшись с ним в кустах, они, давясь от смеха, наблюдали, как очередной фэтр пытается корчить из себя героя в попытке перейти мост. Заканчивалось все одинаково – отряд поворачивал назад под «смелые» вопли фэтра о том, что он еще вернется и тогда всем чертям станет тошно. Алур с Виктором со смехом отключали гипноизлучатель, разбирали его, прятали в специальном углублении и возвращались. Гипноизлучатель был надежным прибором и нахождение под землей повредить ему никак не могло. Именно поэтому и было решено не таскать его постоянно с собой, а прятать здесь. Единственной проблемой оставался самодельный пульт дистанционного включения и выключения прибора. Именно поэтому Виктор и брал каждый раз Алура, чтобы тот мог его проверить и исправить, если что сломается.

— Маэстре сам рассказывал Хиллгарту. Монахини, очевидно, и глазом не моргнули. А у легиона к таким вещам особое отношение. У них было в обычае ходить парадом с наколотыми на штыки головами. — Толхерст покачал своей, будто не мог в такое поверить. — А теперь половина правительства — бывшие легионеры. Это то, что объединяет монархистов с фалангистами. Общее прошлое.

– Я тоже не хочу его потерять. Не хочу потерять никого из вас, – выдохнула она. – Но давайте не будем обманывать себя. Это случится. Думаете, я этого не знаю?

Когда первый этаж дома был закончен, Алур приступил к экспериментам по изготовлению стекол. Полупрозрачные пластины привели жителей деревни в восторг, и они никак не могли понять, почему их забраковали. Алур только руками махал, отбиваясь от желающих получить подобный брак. Тем не менее, эксперименты он продолжал, надеясь, все же добиться желаемой прозрачности, а не просто, чтобы стекло пропускало свет. Но близилось время сборки урожая и приходилось учитывать, что вскоре рабочие руки на поле понадобятся гораздо больше, чем на строительстве дома. Благодаря водяному колесу урожай в этот раз был таким, что даже бывалые крестьяне качали головами. Алур бросил эксперименты со стеклом и соорудил нечто, вроде примитивного комбайна. К телеге он приделал вращающиеся косы, напоминающие расчески. Вращаясь при движении телег, они срезали колосья, цепляли их зубьями, поднимали, где специальные щетки сгребали их в телегу. Проведенные испытания показали, что хотя после прохода телеги и остается много потерянных колосьев, но собирала она гораздо больше. К тому же за телегой можно было пустить еще одну без кос, в которую подростки и соберут потерянные стебли. По всем расчетам, на этот раз деревню мало того, что ожидал самый урожайный год, но и убран он будет гораздо быстрее, быстрее перемолот с помощью ветряных мельниц и быстрее будет перепахано поле. Оказалось даже, что благодаря комбайнам, вовсе не нужно будет много рабочих рук, а значит, строительство дома будет продолжено, хотя и не с прежней интенсивностью. Но и строители уже приобрели опыт укладки кирпичей, а значит, все же построен он будет быстро. На радостях крестьяне устроили даже праздник, после которого они уже с трудом разбирали кто тут фэтр, кто ремесленник, а кто солдат. А после праздника пришли вести, опрокинувшие все расчеты и все радужные известия. «Особый разведывательный отряд» сообщил, что к деревне приближаются крупные силы непонятных, но вооруженных людей. То, что это не солдаты, было ясно всем, поскольку вооружены они были кто чем, многие вообще не имели доспехов.

Мы с Кайлой смущенно переглянулись.

Мильян Астрай поставил свой бокал и теперь сжимал плечо приятеля Маэстре, оживленно что-то рассказывая. Даже на этой руке, заметил Гарри, у него не хватало пальцев. Маэстре поймал его взгляд и тихо сказал что-то Мильяну Астраю. Старик кивнул, и генерал с лейтенантом подошли к Гарри и Толхерсту. По пути Маэстре шепнул что-то пухлой женщине в широкой андалузской юбке и длинных белых перчатках; она пошла следом за мужчинами. Маэстре с приветливой улыбкой протянул Гарри руку:

– Тогда будем праздновать и танцевать. Возможно, это последняя возможность для всех нас, – произнесла я и протянула ей руку. Я не боялась смерти, поскольку знала, что однажды моя душа переродится. Но стригоев это не утешало. А смерть тяжелее всего для тех, кто оставался в мире живых.

– Это восставшие, – бросил Итор, услышав новость. За тот месяц, когда ему был введен регенератор, его новая рука уже слегка подросла и окрепла, хотя и напоминала руку пятилетнего ребенка. Первоначально растущая рука приводила Итора в восторг и вместе с тем в шок. Он даже не знал, радоваться ей или впадать в панику. На что бы он ни надеялся, но в душе он так и не поверил, что ему смогут вернуть руку. Правда у него начала расти и вторая рука, но ее рост заметно отставал от первой. Все говорило о том, что полноценной величины она так и не достигнет. И это было единственное, что огорчало Итора. Правда, сначала он испугался слишком уж хилой руки, но его уверили, что постепенно она станет такого размера, как была прежде. Все это время Итор проходил в специально сшитой для него одежде, закрывающей растущую руку. Никто не знал, к чему может привести, если все увидят подобное чудо. Сам Итор также не горел желанием проводить подобный эксперимент и выяснять это. Поэтому свою новую руку он никому не показывал, стараясь не вылезать из тех комнат в трактире, что были предоставлены ребятам на время строительства их дома.

— Ах, сеньор Бретт. Я счастлив, что вы пришли. А вы, должно быть, сеньор Толхерст.

Перед дверью ждали Николай, Ярон и, к моему удивлению, еще Альва и Элени. Все трое держали в руках свои метлы. Судя по всему, Николай пригласил половину замка.

– Почему ты так уверен? – спросил Виктор.

– Надеюсь, в этом платье меня никто не примет за девственницу, – между тем ворчала Альва и с легкой завистью покосилась на мое. – Мама настояла на том, чтобы я его взяла.

— Да, сэр. Спасибо за приглашение.

Итор посмотрел на землянина как на дурачка и ничего не сказал. Впрочем, Виктор и сам понимал, что больше никого с таким крупным отрядом здесь быть не может. Бежать к мосту также не имело смысла – отряд переправился в брод гораздо ниже по течению, словно они знали, что через мост перейти они не смогут. Они и знали, признал себе Виктор. Он бросил все дела и отправился разыскивать Цетора. Нашел он того со своими друзьями на спортивной площадке. Те новость уже знали и очень оживленно обсуждали ее. При виде Виктора они растерялись и замолчали, что еще больше убедило Виктора в его правоте.

— Всегда рад принимать друзей из посольства. Мне нужно было вас встретить, но я вспоминал старые добрые времена в Марокко. Моя жена Элена. — (Гарри и Толхерст поклонились.) — А это моя правая рука в те дни, лейтенант Альфонсо Гомес.

– Цетор, мне бы хотелось поговорить с тобой. Давай немного пройдемся.

Небольшой кусочек ткани, который выглядывал из-под ее плаща, был белым и сверкал в свете факелов, висящих на стенах. А декольте поражало воображение.

Мужчина подал новым знакомым руки и чопорно поклонился. Он был невысок и коренаст, имел строгое лицо цвета красного дерева и внимательные глаза.

Цетор растерянно посмотрел на Виктора, потом на приятелей. Поняв, что те сами не понимают, чего хочет фэтр, он осторожно двинулся следом за Виктором. Некоторое время они шли молча.

— Вы англичане? — спросил он.

– Вы хотели о чем-то поговорить, фэтр? – рискнул спросить Цетор.

Элени, рассмеявшись, ткнула ее локтем:

— Да, из посольства.

– Что? Ах да, – мысли землянина в этот момент явно были далеко. – Я хотел бы обсудить с тобой последние новости. Ты ведь слышал об этом отряде. Говорят, там около сорока человек.

— Мне говорили, вы учились в Итоне, сеньор Толхерст? — улыбнулась сеньора Маэстре.

– Слышал, – осторожно признался Цетор. – Но я видел как вы сражаетесь!

– Об этом можешь не беспокоиться. Такое платье никого не введет в заблуждение.

— Прекрасное место. — Генерал одобрительно кивнул. — Это там выращивают английских джентльменов?

– Цетор, сорок человек многовато даже для меня! Если бы не дети, что висят сейчас у меня на шее, то я ушел бы в лес и смог устроить всем этим идиотам веселую жизнь. Ни один бы не ушел живым…

— Надеюсь, что так, сэр.

– Фэтр, это всего лишь несчастные люди, которым надоело терпеть бесконечные измывательства над собой! – Горячо перебил Цетор.

– Она бы точно пошла с Рогатым Богом, – прошептала мне Селия.

— А вы, сеньор Бретт? — спросила женщина.

– Возможно. Но как ты думаешь, что они сделают со мной, когда поймают?

— Я учился в другой частной школе, сеньора. В Руквуде.

Цетор хотел что-то ответить, но опустил глаза.

– Конечно, пошла бы. Соединиться с ним – большая честь, – с надменной улыбкой заявила Альва. – Тем более у костров Караймана. Я целый год буду королевой Бельтайна.

Гарри заметил, что Гомес оценивает его взглядом.

– Вот видишь. Слушай, у меня к тебе просьба будет…

Сеньора Маэстре кивнула:

– Да?

– Бельтайн приносит настоящую радость, только если празднуешь не в одиночестве, – виновато сказал Ярон Селии и подмигнул.

— А чем занимается ваша семья?

– Если со мной что-нибудь случиться, то обещай позаботиться об остальных! Рупе, Алуре, Петере, Шоре, Линке и Хонге.

Гарри поразила ее прямота.

– Что? Но Руп…

— Я из военной среды.

Стригойка просияла:

– Руп не фэтр, если ты еще не понял. Запомни это.

— Отлично, как и мы, — одобрительно кивнула она. — И вы читаете лекции в Кембридже?

– Но фэтр, я ведь солдат! Я могу погибнуть с вами!

Глаза ее глядели пристально, будто прощупывали Гарри.

– Я так волнуюсь.

Николай протянул ей руку.

– Не пойду же я на Бельтайн с братом, – упрекнула его она и взяла под руку Ярона. – Даже если это всего лишь репетиция. Можно мне полететь с тобой на метле?

– Если брат разрешит. – Ярон засмеялся. Его привычная серьезность исчезла. Николай сделал подарок всем нам.

– Если он тебя не уронит, то можно, – отозвался тот.

Селия округлила глаза и повисла у него на шее.

– Ты правда разрешишь мне полетать? – еще раз переспросила она.

– Это будет не так, как с крыльями, – с тоской напомнил он ей.

– Мне все равно. Я снова почувствую запах звездного неба. – Девушка буквально прыгнула обратно к Ярону, который заботливо приобнял ее одной рукой.

– И о чем я только думал? – тихо спросил у меня Николай.

– О том, что хочешь устроить своей сестре незабываемую ночь, – ответила я, взглянув на него и желая избавить его от страха за Селию. – Что бы ни случилось. Эта ночь будет вечной. Ее душа не забудет, как сильно ты ее любил. Бельтайн – мирный праздник. Сегодня ночью позволь ей делать то, что она захочет. Пусть танцует, пьет майский крюшон, летает на метле, целуется и… – я замолчала, когда у него в глазах вспыхнуло негодование. – От поцелуев, наверное, можно отказаться, – поддразнила его я.

Стригой наклонился ко мне. Его голос ласкал меня, словно бархат.

– А тебя можно кому-нибудь целовать? – на мгновение он, казалось, забыл о своих тревогах.

– У костров все возможно.

– Приятно знать. – Выпрямившись во весь рост, он двинулся рядом со мной. Тьма окутывала его, как ночное небо – луну, но улыбка сияла ярче солнца.



Мы дошли до открытых дверей главного входа, где нас уже ждали Цербер и еще одна лошадь.

Николай повернулся к Ярону:

– Ты гарантируешь мне ее безопасность?

– Она нигде не будет в большей безопасности, чем со мной, – серьезно ответил молодой ведьмак, и для моих ушей эти слова прозвучали как предзнаменование.

– Мы поедем верхом, – обратился он ко мне, когда Ярон сел на метлу и объяснил Селии, как держаться и подстраиваться под движения полета. – Это будет не так увлекательно, как на метле.

– Да кому нужны эти полеты? – будь моя воля, я бы уехала с ним на лошади на край света.

У него на лице промелькнуло странное выражение. Он поднял меня на коня, сел позади и прижал к себе, устроив между своих бедер.

– Однажды, – пообещал он, – я полечу с тобой, и после этого тебе больше никогда не захочется ничего другого.

– Правда ничего? – поддразнила его я, устраиваясь между его ног со всеми удобствами.

Негромко застонав, он уткнулся лицом в мою замысловатую прическу.

– Если не прекратишь, я утащу тебя обратно в замок, и тогда мы отпразднуем Бельтайн наедине. Есть еще парочка вещей, которые мы не пробовали.

От его дыхания вдоль моего позвоночника пробежала горячая дрожь. Я хотела сказать, что согласна на его предложение, но Цербер уже галопом понесся вперед.

Селия взвизгнула от удовольствия, когда Ярон оттолкнулся и взмыл вместе с ней в ночное небо. За ними последовали Элени и Альва.

Кайла скакала по долине перед нами. Я закрыла глаза и полностью сконцентрировалась на руке Николая на моем животе и его щеке, прижатой к моей. Если чуть-чуть повернуть голову, можно почувствовать его губы. Все тело покалывало от волнения. Несмотря на ветер, я ощущала его дыхание и мечтала ускакать с ним отсюда прочь. Куда-нибудь, где нет никаких проклятий и королевы ведьм, где будем только мы двое.

Мы добрались до опушки, однако Николай не остановился, а направил коня глубже в лес. Вокруг нас перешептывались деревья, а из-за крон выглядывал полумесяц. Я слышала тихий смех, но никого не видела. Чем дальше мы продвигались, чем темнее вокруг становилось. Время от времени между деревьями вспыхивал свет, но мы ехали дальше, пока не оказались на поляне, где горел настоящий костер. Здесь собрались почти все ведьмы, стригои и виккане, которые еще оставались в Караймане. К счастью, ни Адриана, ни его шайки рядом не наблюдалось.

– Ты заставил всех праздновать с нами репетицию Бельтайна? – развеселившись, спросила я.

– Мне не пришлось никого заставлять. Хватило упоминания об известном майском крюшоне Бредики. И все сразу бросились готовиться.

– Как красиво, – благоговейно произнесла я.

Поляна находилась на берегу пруда. Над водой и в воздухе парили люмины, постоянно меняя свет и заливая все вокруг волшебным светом. Некоторые из них были такими маленькими, что походили на светлячков. Другие, как разноцветные гирлянды, свисали с ветвей дубов, которые окружали поляну. Что-то ударилось о воду, и Николай застонал.

– Если они уже прыгают в воду, то я даже знать не хочу, насколько все будут раскрепощены через пару часов. Так что, пожалуйста, следи за крюшоном. – Николай поставил меня на землю, и я сразу затосковала по его объятиям. Он тоже спустился, связал поводья и отпустил коня. Позже Цербер сам найдет дорогу обратно.

– А что насчет ведьмаков Селесты? – у меня не получилось скрыть в голосе страх. – Они не придут, чтобы нам помешать?

– Они сегодня улетели в Ониксовую крепость. Это плохой знак, но когда я попросил Мелинду разрешить нам этот праздник, она сразу согласилась. – Он взял меня за руку.

– Потому что не уверена, состоится ли праздник в следующем году?

– Потому что не знает, как долго мы еще здесь пробудем, – мрачно откликнулся он. – Никто из нас не знает, что будет в следующем году… или даже завтра.

– Тебе срочно необходимо глотнуть крюшона, ворчун. – А еще пару-тройку позитивных мыслей и поцелуй. Спрятав улыбку, я решила сегодня ночью подарить ему все это и немного больше.

Ярон и Селия стояли с Кайлой и Иваном, Селия буквально сияла. Когда мы подошли к ним, Алексей протянул ей стакан крюшона.

– Разбавленный, – заверил он брата, а Селии хватило ума не спорить. От полета у нее раскраснелись щеки, и я не сомневалась, что она собрала все свои силы, чтобы насладиться этой ночью. – Стригоям запрещается принимать участие в официальных празднованиях Бельтайна в Караймане, – поделился со мной Алексей. – Так что для всех нас это новый опыт.

– Полагаю, ты все равно каждый год пробирался в лес, – подмигнула ему я.

– Естественно. – К нам присоединился Кирилл. Как и все мужчины – и виккане, и ведьмаки, – он надел белые льняные штаны и белую рубашку. А когда он повернулся ко мне, я увидела на его лице замысловатые бирюзовые узоры, которые тянулись по лбу и щекам. Солнце, связанное с тройной луной. Единство Богини и Бога.

– Кто-то же должен был за тобой присматривать, – ответил Алексей. – Этот крюшон… – он сделал большой глоток. – Легко потерять контроль с непривычки.

– Вот поэтому я никогда его и не пью, – парировал мой брат. – Бредика подмешивает туда немного коварного порошка мандрагоры. Благодаря ему на одну ночь забываешь обо всем, что тебя беспокоит.

– Тогда мне бы целую бочку крюшона. – Стригой ухмыльнулся. – Я о многом хочу забыть, причем надолго. Не только на одну ночь.

Это я понимала лучше, чем, вероятно, предполагал Алексей.

– А у тебя нет такого желания? – повернулась я к брату.

– Я не люблю терять контроль, – отозвался он. – И хорошо, если хотя бы некоторые из нас останутся в здравом уме.

– Это точно буду не я. – Алексей ободряюще улыбнулся ему и потянул Селию к огню. Ярон по-прежнему держал в руках метлу и встревоженно смотрел им вслед.

– С твоей стороны было очень мило полететь с ней, – сказала я.

– Это меньшее, что я мог для нее сделать.

Мимо нас пробежали смеющиеся Вито и Лупа. Они устремились к костру. На щеке ведьмака красовался нарисованный черными чернилами искаженный трискелион. Символ прошлого, настоящего и будущего. Все остальные отошли с дороги, когда эти двое с криком приблизились к огню и, держась за руки, перепрыгнули через него. Краем глаза я заметила, как Ярон что-то шепнул, когда подол платья Лупы оказался слишком близко к пламени.

– Скорее всего, тебе придется заниматься этим всю ночь.

Он рассмеялся:

– Не думаю. Большинству буквально не терпится загореться, чтобы сорвать с себя одежду и прыгнуть в пруд.

– Тогда пойду взбодрю того угрюмого парня на опушке. Чтобы никто другой не затащил его в воду, – попрощалась Кайла.

Только сейчас я заметила Магнуса, на лице которого читалась озабоченность. Он наблюдал за происходящим с большим скептицизмом. Корбий тоже был одет в белое, но красный шарф ярко выделялся на фоне рубашки.

– Как насчет стаканчика крюшона? – тихо спросил Николай. – Обещаю, до конца ночи ты пожалеешь, если не выпьешь хотя бы один.

– Тогда рискну небольшой порцией коварной мандрагоры и посмотрю, что будет.

Он приподнял одну бровь, но потом взял меня за руку и повел к столу, за которым Бредика и Амелия разливали крюшон.

– Осторожно, – предупредила меня Бредика. – Получилось крепковато. И все время оставайся у костра. Не ходи одна в лес.

– Не буду, – пообещала я и пригубила напиток. На языке появился привкус подмаренника, сахара, ванили и чего-то терпкого. Видимо, мандрагоры. Николай весело усмехнулся, когда я сделала большой глоток.

Лупа и Вито направились к нам. Ведьмак подвел глаза черной краской, и его голубые волосы отливали почти бирюзовым цветом.

– Это было не обязательно, – укоризненно заявила сестра Ярону, который снова присоединился к нам. – Пара-тройка искр еще никому не повредила. Красивое платье, – повернулась она ко мне.

– Мне его Кайла одолжила.

– Мое красивее, – заявила Лупа, ухмыльнувшись Ивану, который прислонился к дереву у меня за спиной и хмуро смотрел на нее.

– Потому что у тебя под ним ничего нет, – сухо ответил стригой, и я поперхнулась крюшоном, обрызгав белую рубашку Вито.

Потом запоздало прикрыла рот рукой, подавив смех:

– Прости.

Тот лишь отмахнулся, даже не поморщившись.

– Я брошу рубашку в огонь. – Он вытянул ее из-за пояса брюк, на котором висел черный обоюдоострый ритуальный кинжал.

Амелия вручила им с Лупой новые стаканы, как вдруг по поляне разнесся громкий звук. Кто-то протрубил в рог, и еще до того, как он стих, над верхушками деревьев на метле пролетела Мелинда и грациозно опустилась на поляну. На ней было кроваво-алое платье, а голову украшало нечто вроде тернового венца. Ее приветствовали бурными овациями. Похоже, каждый тут знал, что будет дальше, только я не имела ни малейшего представления и просто пошла за толпой, когда присутствующие встали в кольцо вокруг костра.

– Все, что случится сегодня ночью, произойдет в честь Великой Богини, – твердым голосом объявила Мелинда, после того как смолкли топот и шарканье ног. Только горящее дерево трещало и шипело, и искры взлетали в ночное небо. – Она все одобряет и ни о чем не жалеет.

Я сделала еще глоток крюшона, от которого в животе разлилось тепло. Эта ночь принадлежала мне. И Николаю.

– Встанем же вместе в магический круг, чтобы попросить Богиню о мире и помощи этой ночью, – призвала нас Мелинда, и все повернулись на восток.

Амелия прошла мимо каждого из нас, чтобы раздать красные свечи, которые тут же загорались, стоило нам взять их в руки. Мы равномерно двинулись посолонь, по часовой стрелке, повторяя путь солнца. И маленькими шагами начали обходить костер, который почти зловеще освещал лица собравшихся, пока Мелинда произносила заклинание:

Быстрые реки и ливни весны,даруйте нам силы и блага свои;Летний огонь и пылающий свет,без вас не видать нам удачи вовек.Ветер осенний, холодный поток,дай воздуха свежего чистый глоток;Замкнутый круг и сиянье во мне:Наши силы пусть свяжутся здесь.

Мелинда снова и снова проговаривала эти строки, а мы тем временем обошли костер в одном направлении, а затем в обратном – противосолонь, чтобы укротить и негативную энергию. Ведьма повторяла ритуальное заклятие до тех пор, пока все не присоединились к ней и не стало казаться, будто звучит один голос. Низкий и четкий, он поднимался к небу, смешиваясь с запахом костра, дубов и сосен. Откуда-то донесся барабанный бой, сопровождающий наше песнопение. После того как Мелинда в конце концов перестала произносить слова, я почувствовала себя оторванной от собственного тела, как будто впала в транс. Кто-то сунул мне в руки ветку боярышника, и я бросила ее и почти догоревшую свечу в огонь. Николай поймал мою ладонь и потянул за собой. Когда первая пара прыгнула через костер, все присутствующие закричали и зааплодировали. Он протянул мне новый стакан крюшона, который я быстро выпила, потому что от чтения заклинания пересохло в горле. Затем Николай переплел наши пальцы, и мы побежали. Огонь был огромным. Мы никак не сможем через него перепрыгнуть. И у меня загорится платье.

Николай оттолкнулся от земли, подхватил меня на руки и прыгнул. Смеясь, я обняла стригоя за шею, прижалась к нему и продолжала смеяться, даже когда он приземлился на другой стороне.