- А почему?
Но Имлах пришла в ужас. Она вцепилась в его руку и стала умолять, чтобы он не трогал это первобытное чудовище, которое глазело на нас из недр болота и бессмысленно шевелило жабрами.
- Не думаю, что фургон угнанный. Сдается мне, они следили за вашим домом в четверг с самого утра, ожидая, когда выйдет ваша жена. А когда она вышла, последовали за ней.Вроятно, они уже не впервые следовали за ней, поджидая подходящего случая, чтобы провернуть свое дельце.Вряд ли они стали бы каждый раз угонять фурон и разъезжать целый день в машине, которая может в любое время быть объявленной в розыске.
— Ладно, хорошо, — удивленно согласился Исангард. — Интересно, как она тут живет, эта тварь? Рыбы же не водятся в болоте.
- Так вы полагаете, это их фургон?
— Может быть, это водяной? — предположил я. — Или болотный дух. Родственник… гм… одной нашей знакомой…
- Скорей всего.Похоже, они намалевали на дверях липовое название и адрес, а после похищения просто замазали прежний и написали другой.Я, например, нисколько не удивлюсь, если фургон теперь вообще другого цвета.
- А номерной знак?
Имлах метнула на меня яростный взгляд. Уловив в ее мыслях отчетливое желание утопить болтливое порождение пустыни в болоте при первой же возможности, я замолчал, справедливо предположив, что «болтливым порождением пустыни» могу быть только я.
- Вот он-то как раз скорей всего краденный, хотя это практически не имеет значения, потому что никто никогда не обращает внимания на номер. Один из свидетелей вообще предположил, что бегущая троица только что ограбила магазин, что это грабители, но все что свидетель предпринял, это влетел в магазин, желая убедиться, что там все в порядке. Другой мужчина посчитал, что происходит что-то непонятное и глянул на номер, но единственное, что запомнил - вроде бы там имелась цифра девять.
Но Исангард не обратил внимания на мой намек. Он тихонько присвистнул, как будто встреча с нечистью могла быть для него чем-то неожиданным.
- Н-да, очень полезные сведения.
- Чрезвычайно. Мужчины были одеты одинаково:темные штаны,темные рабочие рубахи и синие ветровки. Нечто вроде униформы, а в сочетании с фургоном это не вызывает подозрений. Я уже много лет назад усвоил, что можно пройти куда угодно, держа в руках какой-нибудь прибор, потому что это выглядит так, как будто ты по делу.И эти двое действовали в таком же ключе. Два разных человека сказали мне, что были уверены, что видят двоих переодетых парней из эмиграционной службы, взявших на улице нелегальную иммигрантку.Это одна из причин, по которой никто не вмешался. И еще потому, что все произошло настолько быстро, что никто толком не успел среагировать.
И тут рыба сложила свои прозрачные серовато-розовые губы в трубочку и свистнула в ответ. Исангард чуть в лужу не свалился.
- Отлично проделано.
— Ничего себе, — сказал он и свистнул снова.
- И униформа сыграла еще одну роль. Она практически превратила их в невидимок, потому что все люди видели их одежду и запомнили лишь, что оба выглядели одинаково. Я говорил, что они к тому же были в бейсболках?Свидетели описали бейсболки и ветровки,то-есть те вещи, которые похитители надели специально на дело, а потом избавились от них.
- Выходит, у нас пракически ничего нет.
Рыба высунулась из воды почти до половины и лихо выдала ответную трель, после чего вяло шлепнулась назад. Исангард захохотал.
- Не совсем так.У нас нет ничего, что могло бы вывести на них напрямую, но кое-что все же есть. Нам известно, что они сделали и как, что у них есть возможности и что они заранее спланировали всю операцию. Как они могли на вас выйти, не знаете?
— Здорово! — крикнул он. — А мне это нравится.
- Им известно, что я поставщик, - пожал плечами Кенан.- Они упомянули об этом. И это автоматически превратило меня в прекрасную мишень, потому что это значит, что у меня есть деньги и я не стану обращаться в полицию.
- Что еще им о вас известно?
И он просвистел три первых такта «Марша шахбинских ветеранов». Рыба воспроизвела их в точности. Имлах, видя, что животному больше не угрожает опасность быть съеденным, бледно улыбнулась.
- Мое этническое происхождение.Один из них, тот, что позвонил первым, обозвал меня разными именами.
- Кажется, вы об этом уже говорили.
— Я узнала ее, — заявила она. — Это Густа, Свистящая Рыба. В древности их водилось здесь много, а теперь, похоже, только эта Густа и осталась.
- Гребаный араб,негритос песчаный.Вот это здорово,а? Негритос песчаный.Он забыл еще верблюжьего жокея. Это я частенько слышал от итальянских детишек в Св.Игнатии.\"Эй,Кури! Долбанный верблюжий жокей!\" Единственный верблюд, которого я в жизни видал, это на прачке сигарет.
— А кто ее так назвал? — поинтересовался я.
- Вы думаете,арабское происхождение делает вас подходящей мишенью?
— Персонально эту рыбу никто не называл, — пояснила Имлах. — Это их родовое имя. Я думаю, мы первые и последние люди, которые ее встретили.
- Такое мне в голову не приходило.Конечно, существуют определенные предрассудки по этому поводу, но я как-то никогда особенно с ними не сталкивался.Франсин из палестинской семьи, я говорил об этом.
- Говорили.
Я иронически посмотрел на Имлах, когда она произнесла слово «люди», но вовремя спохватился. Ведь утопит же, как пить дать.
- Им приходится куда хуже. У меня есть знакомые палестинцы, которые выдают себя за ливанцев или сирийцев, чтобы избежать травли.\"А,ты палестинец! Значит,террорист!\" Такого рода невежественные заявления. К тому же есть люди, распространяющие такие идеи на всех арабов вообще.- Кенан закатил глаза. - Мой отец, например.
- Ваш отец?!
— Давайте возьмем ее с собой, — предложил Исангард. — Славная какая рыбешка Густа. Я обучил бы ее хорошим мелодиям, и по вечерам она услаждала бы наш слух не хуже канарейки.
- Я бы не сказал, что он антиараб, но у него была целая теория о том, что мы не арабы. Видите ли, мы ведь христиане.
- А я как раз размышлял, что вы делали в Св. Игнатии.
— Она погибнет в неволе, — сказала Имлах. — Я думаю, что ее родичи именно так и были истреблены. Люди пытались приручить их, держали дома в банках и ведрах, но из этого ничего не вышло.
- Когда-то я сам этого не понимал. Нет, мы христиане-мароны, и,исходя из теории моего старика, мы финикияне.Вы когда-нибудь слышали о финикиянах?
— А жаль, — искренне сказал Исангард. — Прощай, Густа.
- Что-то из библейских времен, верно? Торговцы и открыватели, что-то в этом роде?
Он ласково провел пальцем по носу скользкой твари, и я готов поручиться, что она зажмурилась от удовольствия.
- Верно. Великие мореходы, они плавали вокруг Африки, колонизировали Испанию и,вероятно, достигли берегов Британии. Они основали Карфаген в Северной Африке, а на раскопках в Англии нашли кучу карфагенских монет.Они первые открыли Полярис - Северную Звезду. Я хочу сказать, первые обнаружили, что она всегда находится на одном месте и может быть использована при кораблевождении.Они разработали алфавит, послуживший основой греческому.- Он замолчал, немного смутившись.- Мой отец все время о них говорил.Похоже, кое-что осело у меня мозгах.
- Похоже на то.
4. НАКОНЕЦ НА СУШЕ
- Он не был одержимым, но знал о них очень много.Отсюда и мое имя.Финикияне называли себя \"кена\"ани\", или канааниты.Мое имя должно произноситься Кенан, но все говорят Кинан.
- На полученной мной вчера записке написано \"Кен Карри\".
На четвертый день пути мы добрались до края болота. Увидев нормальные березы и осинки, я так обрадовался, что даже не вспомнил, до чего же я ненавижу лес. В конце концов, плохо все, что не пустыня, но лес все-таки менее плох, чем болото.
- Ну да, очень типично.Я делал заказы по телефону, и они приходили в адрес \"Кин и Карри\", похоже на пару ирландских юристов. Ну, как бы то ни было, согласно отцу финикияне и арабы - совершенной разные народы.Они канааниты, они уже существовали во времена Авраама.Тогда как арабы происходят от Авраама.
- А я думал, от Авраама произошли евреи.
Мы побрели по тому, что лет пять назад было дорогой. Сейчас это была еле различимая среди буйной растительности просека, заплетенная ветвями. Удивительное дело, ведь не лианы же и не тропические «я-не-знаю-что», а сорная ольха и чахлые березки, но как им удалось так разрастись и создать столь плотную непроходимость? Резервы природы неисчерпаемы, я всегда это говорил.
- Да, через Исаака, законного сына Авраама и Сара. А арабы - сыновья Измаила, сына Авраама от Агари. Господи, я давным -давно не вспоминал все это.Когда я был ребенком, отец поссорился с бакалейщиком, жившим рядом на Дин Стрит, и иначе как \"этот измаилов ублюдок\" его не называл. Ну и характерец был у папеньки!
- Он жив?
Под ногами заскользила глина. Она, видимо, была когда-то выбита здесь колесами телег, потому что в высокой траве тянулись две параллельные лысинки.
- Нет, умер три года назад. Он страдал диабетом, и это отразилось на сердце.Когда у меня приступ самобичевания, я говорю себе, что он умер от разбитого сердца, потому что сыновья не оправдали его надежд.Он надеялся, что один станет архитектором, а второй - врачом, а получил алкаша и наркодельца.Но не это убило его. Его погубила жратва. У него был диабет и пятьдесят фунтов избыточного веса.Мы с Питером могли с тем же успехом стать Джонасом Салком и Фрэнком Ллойдом Райтом, и ему не было бы от этого никакого проку.
Мы вышли в путь рано, еще по росе, и через три часа я понял, что напрасно обрадовался солнышку. Оно начало припекать, и от травы пошел пар. Мне стало казаться, что кому-то взбрело в голову сварить нас в собственном соку. Снять плащ не было никакой возможности из-за разнообразных насекомых, которые очень обрадовались приятному сюрпризу в виде трех сытных обедов. Не знаю, как выглядел я, но Исангард напоминал ходячий оводовый смерч.
Мы с Кенаном напару разработали схему действий и около шести он сделал первый из намеченных звонков. Набрал номер, подождал, затем назвал свой номер и положил трубку.
- Теперь подождем.
Ждать долго не пришлось. Буквально через пять минут раздался звонок.
Я поскользнулся и растянулся на дорожке. Возле самых глаз в крошечной и очень уютной лужице я увидел головастиков. Этакие маленькие нежные создания, черненькие и веселенькие. Лужица была вполне ими обжита, и я видел, как хорошо им у себя дома. Мне показалось, что я заглянул в чье-то окно, за занавеску, и увидел то, что видел всегда в таких случаях: мир, покой, горящую лампу, гудящий камин — словом, все, о чем ностальгически мечтают бродяги, пока они бродят и всего этого не имеют. Что случается с бродягами после обретения вышеназванных благ — другой разговор. Мы с Исангардом пока что этих благ не обретали.
- Привет, Фил! Как дела? Отлично.Тут такая штука.Не знаю, видел ли ты мою жену, но возникла угроза похищения, и я отправил ее из страны.Не знаю, в чем дело, но полагаю, что это связано с бизнесом, ты понимаешь, о чем я? Так что я тут кое-что предпринял.Нанял парня, который занимается этим делом профессионально.И хочу дать знать народу,потому что сдается мне, эти ублюдки взялись за дело всерьез, и есть у меня ощущение, что они убийцы.Точно.В том-то и дело, старик. Мы все здесь,нас легко вычислить, у нас полно налика и мы не можем прибегнуть к закону.Так что представляем прекрасную мишень для взлома и всего прочего...Точно.Это я все к тому, чтобы ты был поосторожней. Держи ушки на макушке и глаза открытыми.И передай дальше, кому сочтешь нужным.И если что-то где-то всплывет, старик, сразу звони мне, понял? Точно.
Исангард остановился и обернулся ко мне. Он увидел, что я лежу и с самой завистливой мордой глазею на головастиков.
Кенан повесил трубку и повернулся ко мне.
- Не знаю, что из этого получится.Похоже, я приложил максимум усилий, чтобы убедить его, что становлюсь параноиком.\"Зачем ты отправил ее из страны, старик? Почему бы просто не купить собаку, нанять телохранителя?\" Да потому что она уже мертва, дубина ты стоеросовая!Но я не стал ему этого говорить.Если об этом станет известно, появятся дополнительные проблемы. Дьявольщина!
— Устал, Кода? — спросил он.
- В чем дело?
— Смотри, Исангард, — ответил я, увиливая от прямого ответа. — Головастики. Может быть, они поющие?
- Что я скажу семье Франсин? Каждый раз, когда звонит телефон, я с ужасом думаю, что это кто-то из ее родни.Ее родители развелись и мать вернулась в Иорданию, но отец живет все в том же районе и у нее полно родственников по всему Бродвею.Что я им скажу?
- Представления не имею.
Имлах за моей спиной подумала, что я ужасно хитрая бестия. Я в ответ подумал, что не ее это дело.
- Рано или поздно все равно придется сказать им правду. А пока суд да дело скажу, что она поехала в круиз или что-нибудь в этом роде. И знаете, что они подумают?
— Знаешь что, — сказал Исангард. — Давай мне руку. Дорога пошла вверх, может быть, найдем деревню или луг и переждем там жару.
- Что у вас семейные проблемы.
Я с благодарностью взял его за руку, и он потащил меня за собой. Мы шли теперь по рассохшейся корявой дороге, бежавшей среди холмов. Вокруг был такой одухотворенный простор, что, будь я пророком Фари, мой взор увлажнился бы слезой. Но поскольку я был всего лишь Пустынным Кодой, я просто вертел головой и с любопытством глазел по сторонам.
- Вот именно. Мы только что вернулись из Негриля, с чего бы ей отправляться в куриз? Должно быть, в семействе Кури не все ладно. Ну и бог с ними, пусть думают, что хотят.По правде говоря, у нас с ней ни разу не возникло разногласий, мы ни разу не поссорились, слова грубого друг другу не сказали. О,боже!
Так продолжалось часа два, и я уже совсем было примирился с этими малоприятными северными землями, как вдруг мы вышли на очень странную поляну.
Кенан схватил трубку, набрал номер, назвал свой. Положив трубку, он нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, а когда телефон зазвонил, поднял ее и заговорил:
Полузаросшие травой, по обширному лугу вокруг одинокого дуба были разбросаны большие могильные камни. На всех надгробиях лежал отпечаток руки одного мастера — след несомненного родства. Камни, как и лежавшие под ними люди, были близки друг другу. Тщательно, немного неумело выбивал неведомый художник имена и заклинания, иногда добавляя что-нибудь доброе, ласковое, чтобы покойнику было не так одиноко. Имена были сплошь старинные, культовые, а из надписей, обозначавших возраст, явствовало, что лежат здесь одни старики. Молодых не было потому, что молодые ушли умирать в другие земли.
- Привет, старина! Как дела? Ну да? Классно.Слушай, тут такое дело...
В толстую кору дуба было воткнуто большое боевое копье, такое огромное, каких я никогда не видел. Старинное, вероятно. Сейчас и людей-то таких нет, чтобы сражаться подобной дубиной. Его даже поднять трудно, не то что бросить. Копье пригвождало к дубу изображение какого-то ихнего дурацкого божества, сделанное из деревяшек, тряпок и соломы. Божество было одноглазое, довольно свирепое и на вид ужасно несимпатичное. Чем-то оно напоминало Гримнира. На месте бога, которого тут пытались изобразить, я бы обиделся.
Глава 5
Вокруг в раскаленном воздухе плавали запахи трав, буянило лето, росли лопухи, крапива, ромашка — все, что пирует после ухода человека.
Я пошел на восьмичасовую встречу в Св.Павла.И пока там сидел, мне пришла мысль, что Пит Кури тоже может на ней присутствовать,но он не появился.Потом я помог расставить стулья на место и присоединился к группе, отправившейся пить кофе в \"Пламя\". Впрочем,с ними я просидел недолго, потому что около одиннадцати был уже в пабе Пугана на Западной Семьдесят второй Стрит. Это одно из двух мест, где можно найти Дэнни Звонаря в промежутке между девятью вечера и четырьмя утра. В остальное время найти его нельзя нигде.
— И это твоя родина, Исангард? — спросил я горестно. Не удержался.
Второе место - джазклуб \"Матушка Гусыня\" на Амстердам.До Пугана было ближе, так что я начал оттуда. Дэнни сидел на своем обычном месте в глубине зала, погруженный в разговор с очень темнокожим черным мужчиной, обладавшим остреньким подбородком и носом кнопкой.Остальное лицо закрывали огромные зеркальные темные очки, широченным набивным плечам его пиджака позавидовал бы господь бог или самый крутой бодибилдер, а голову венчала шоколадного цвета соломенная шляпа, украшенная ярко розовой лентой.
Он вздохнул и отвернулся. И впрямь, подумал я. Когда на кладбищах начинают хоронить одних стариков, потому что молодые все заблаговременно ушли, то дело плохо. Не может быть, чтобы здесь все повымирали от климата. У этой страны, скорее всего, есть какой-то ключ. Дурацкая, примитивная магия, которая почему-то всегда безотказно действует — как, впрочем, все примитивное. Неизвестно, как этот ключ выглядит и где находится, но я чуял, что угадал правильно. Во всяком случае, лично мне неизвестна другая возможность довести страну до полного истощения.
Я взял в баре кока-колу и подождал, пока он закончит свои дела с Дэнни.Минут через пять обладател шляпы отклеил свой зад от стула, похлопал Дэнни по плечу, добродушно рассмеявшись, и вывалился на улицу.Я отвернулся, чтобы забрать сдачу, а когда повернулся обратно, его место уже занял лысоватый белый мужчина с густыми усами и объемистым брюхом, не помещавшимся в рубашку. Первого я не узнал, разве что приблизительно, но вот этого я знал точно. Селиг Вольф. Ему принадлежала пара автостоянок и он принимал ставки на всякие спортивные соревнования. Я как-то арестовал его сто лет назад по обвинению в нападении, но потерпевший решил плюнуть на это дело.
Когда Вольф ушел, я прихватил с собой вторую коку и сел напротив Дэнни со словами:
Техника этого дела проста до безобразия, и для того, кто хоть немного соображает в элементарной магии, не составляет никакого труда. Первобытнейший примитив. Берется этот самый ключ — рисунок, скульптура, просто клочок одежды — и в зависимости от того, каких результатов хочешь добиться, начинаешь над ним измываться. Можно окунуть в расплавленный воск, или утопить, или плюнуть на него от души. До сих пор не понимаю, как действует этот механизм, но срабатывает он стабильно.
- Трудный выдался вечерок.
- Да уж, - кивнул Дэнни Звонарь.- Набери номер и жди ответа.Хуже не придумаешь.Рад тебя видеть, Мэттью.Я тебя давно заприметил, но вынужден был мучиться с Вольфом.Ты ведь знаешь Селига?
А хорошо, что Исангард не умеет читать мыслей. Потому что если он хоть каким-то боком узнает про ключ, он из шкуры вон вылезет, но добудет его. Любит он всякие безнадежные предприятия.
- Конечно, но вот второго не узнал.У него рожа основателя фонда помощи негритянским колледжам, да?
- Как ужасно терять разум, - серьезно ответил Дэнни.- Можно подумать, ты свой утратил, раз судишь по внешности.Костюм джентльмена - верх портновского мастерства,Мэттью, известный как фасон \"зут\".Костюм\"зут\", да будет тебе известно, сконструирован из добротного драпа. У моего папаши висел такой в шкафу, воспоминание о бурной молодости.При каждом удобном случае он доставал его и грозился надеть. Мамаша только глаза закатывала.
Я заметил, что он смотрит на меня, и с решительным видом отвернулся поглазеть на пришпиленного бога.
- Мудрая женщина.
- Его зовут Николсон Джеймс, - сообщил Дэнни. - Должно быть наоборот, Джеймс Николсон, но в каком-то документе перепутали, а он не стал менять. Говорит, так больше понта.Неплохо сочетается с его стилем ретро.Мистер Джеймс сутенер.
— Скоро деревня, — сказала Имлах.
- Да что ты? Никогда бы не подумал.
Исангард повернулся к ней.
Дэнни-Звонарь налил себе водки.Сам он одевался весьма элегантно:сшитый на заказ костюм с галстуком и жилет в красно-черную полоску.Дэнни - очень низенький худенький афро-американец-альбинос. Афро-американец, потому что назвать его черным, как вы понимаете, никак нельзя.Ночи он проводит в салунах, в полумраке и тишине. Он не меньше Дракулы ненавидит дневной свет и днем очень редко подходит к телефону или к дверям.Но каждую ночь он либо у Пугана либо в \"Матушке Гусыне\", слушает, что говорят ему и рассказывает сам.
- Ты без Элейн.
— Ты уверена?
- Сегодня да.
- Передай ей привет.
— Да. Когда я ходила на болото за клюквой, я встречала теток из той деревни.
- Передам. У меня для тебя кое-что есть, Дэнни.
— Как она называется?
- О?
Я протянул ему пару сотен.Он посмотрел на деньги, не беря их, затем глянул на меня, вопросительно подняв брови.
Ее лицо осветилось улыбкой.
— Врагово.
- У меня богатый клиент.Хочет, чтобы я ездил на такси.
— Прекрасно.
- Ты хочешь, чтобы я вызвал тебе тачку?
— Разбойничье название, — заметил Исангард. — А твоя деревня, Имлах?
Я улыбнулся в ответ, взял ее за руку и повел к себе. Джун с любопытством осмотрела мою квартиру, заинтересовавшись тропической рыбкой и пресловутой Амелией. Потом мы скромно уселись рядком на шоколадно-коричневый диван.
— Выпьем что-нибудь?
Девица прищурилась, будто ей польстили.
- Нет, но я подумал, что следует немного поделиться его добротой.Все, что от тебя требуется, это пустить слушок.
Она взглянула на часы.
Я пересказал ему официальную версию, не называя Кенана Кури.Дэнни Звонарь выслушал, изредка хмурясь.Когда я закончил, он достал сигарету, глянул на нее и сунул обратно.
— Варнаково, — ответила она. — Ты правильно угадал, Исангард. Тут исстари жили потомки разбойников. Ты сам-то откуда родом?
— Я бы выпила «Джимлит». Или, если у тебя нет лимонного сока, обычного мартини.
- Возникает вопрос.
— Вот чего нет, так это обычного мартини. Сегодня. Когда дело касается выпивки, у меня появляется все — от лимонного сока и маленьких серебристых луковичек с Бермудов до шотландского виски «Обавалла», бренди «Ватерлоо» и кукурузного самогона. Кроме того, я ожидаю поступления жидкого ракетного топлива в максимально сжатые сроки, какие только доступны гражданским лицам.
— Я алан, — буркнул он. — У моих родителей не было дома.
- Давай.
Джун снова посмотрела на свои часы; кажется, она и впрямь немного нервничала. Наверное, ей хотелось удостовериться, что до часу ночи времени еще достаточно.
- Жена твоего клиента выехала из страны и, предположительно, находится в безопасности.Поэтому он полагает, что они начнут угрожать кому-то другому.
— Так ты с самой Окраины?
— Тогда остановимся на «Джимлите», — решила она. — Мне нужно немного взбодриться. Заправиться, если точнее.
- Именно.
— Сейчас сообразим. — Я соскользнул с дивана и направился на свою кухоньку, где занялся поисками джина и лимонного сока.
— Ну вот какое тебе дело! — встрял я. — Пойдем лучше. Быстрее придем.
- Так какое ему до этого дело? Мне нравится , что есть наркоделец, заботящийся об обществе, как эти производители марихуаны в Орегоне, делающие огромные анонимные наличные пожертвования \"зеленым\". Если на то пошло, моим любимым героем в детстве был Робин Гуд.Но какое дело твоему мужику, если нехорошие парни свистнут чью-то лапочку? Они получат выкуп и оставят одного из его конкурентов без денег, только и всего.Или завалят все дело, и им конец.Поскольку его жена выведена из игры...
Шаря по полкам, я крикнул Джун:
— Кстати, о заправке... эти ученые изобрели твердое реактивное топливо. Так почему бы им не придумать твердую выпивку?
Действительно, через сотню метров дорога (вернее, то, что от нее осталось) вывела нас на заливной луг. Некошеная трава закрывала меня с головой, а Исангарду была почти по локоть. Она сплеталась и путалась в ногах, и мы с трудом продирались сквозь нее. От травы шел влажный пар, и мошка, поднятая нашими шагами, летала просто тучей.
- Господи, Дэнни, это была прекрасная версия, пока я не изложил ее тебе.
— Твердую выпивку?
- Ну, извини.
— Ага. Почему бы и нет? Они же, пустомели, утверждают, будто твердое горючее выделяет больше энергии и к тому же горит синим пламенем. Вот посмотришь, еще наступит день, когда мы в поисках выпивки полезем в холодильник, чтобы отколоть кусочек твердого мартини и откусывать его помаленьку, ловя кайф.
Я пытался найти хоть какой-нибудь ветер, чтобы пригнать его сюда и разогнать полчища кровососущих, но тщетно: приличного ветра не было нигде, а тот, что я все-таки разыскал, был так далеко, что сюда бы просто не долетел. Я завял ужасно. Имлах тоже выглядела не лучшим образом, губы у нее пересохли, а вода, которую они с Исангардом хлебнули из грязной лужи, никак не могла утолить их жажду. Не так надо пить, чтобы напиться, по бедуинскому опыту знаю. Они тоже знали это и все же не удержались. Трудно удержаться, когда видишь воду, я это понимаю.
- Его жена не покинула страну.Они ее похитили и убили.
— То есть горя синим пламенем?
- Он попытался изобразить крутого? Не хотел платить?
— Молодец, ты сечешь. Пара кусочков, и мы на орбите. Существует ведь довольно много способов выхода в космос. Ох, братцы, а ведь мне доводилось бывать в открытом космосе!
Мне-то что, я Пустынный Кода, у меня уши подолгу сохраняют запасы влаги, и этим я похож на многие пустынные растения, которые отращивают мясистые листья. Каждый приспосабливается, как умеет. Только люди вообще не умеют приспосабливаться, и для меня до сих пор загадка — как это они ухитряются выжить.
- Он заплатил четыреста штук.Они ее все равно убили.
— Неужели?
Дэнни выпучил глаза.
Мы начали спускаться с холма и сразу увидели впереди деревню.
— Конечно. И даже значительно большее число раз, чем ты можешь себе вообразить. До фига, словом.
- Но это только для тебя, - добавил я.- О смерти официально не сообщали, поэтому эту часть информации оставь при себе.
Джун захихикала.
- Понятно.Ну, тогда его мотивы понятны.Он жаждет их шкуру.Есть какие-нибудь идеи, кто они могут быть такие?
Она была пуста. Это мы сразу поняли. Но все равно подошли ближе — куда еще было идти? На просторном лугу стояли семь домов, черных, хмурых, с высаженными окнами. Над ними полыхало солнце, и я впервые за много дней, что мы провели здесь, шкурой почувствовал название этих Окраин — Южные.
— И как там?
- Никаких.
— Смотри, — шепнул вдруг Исангард и тронул меня за плечо.
- Но ты думаешь, что они не остановятся.
— Да ничего особенного. — Я пожал плечами. — Взять хотя бы обратную сторону Луны. Видал я ее — ну и что? Темно, хоть глаз выколи. Не видно ни зги. А вот Арктур... Арктур я помню хорошо. Там была такая зеленоглазая крошка, которую мне вовек не забыть. Зеленые глазки, зеленые ушки, зеленые зубки... а эти потрясающие зеленые...
- Зачем уходить победителем?
— Шелл, если ты не можешь найти лимонный сок, то я выпью чистого...
Я обернулся. Крыша одного из домов слегка дымилась. И вот, в одно мгновение, огонь вырвался наружу и закричал, развеваясь в небе. Откуда-то взялся ветер, и огонь прыгнул на соседнюю крышу. Остальные дома стояли в стороне и потому не занялись.
- Да, никто не уходит.- Он плеснул себе еще водки.Во обоих заведениях ему приносили бутылку в ведерке со льдом, и он пил водку в больших количествах, практически не замечая. Лакал, как воду.Понятия не имею, куда в него влезает, и как его субтильное тело ее усваивает.
— Ага, вот он где. Этот мелкий жулик спрятался за фруктовым соком. — Я достал бутылочку из холодильника. — Через тридцать секунд получишь свой «Джимлит». Целую бадью.
- И сколько их, плохих парней?
— Бадью, боюсь, мне не осилить.
Мы сбились в кучу, глазея на пожар. Дома горели, и никто не плакал, никто не причитал и не мчался с водой, никто, кроме нас, даже не узнал о несчастье. И никто, кроме нас, чужих, не видел, как гордо и безмолвно они умирают, выпрямившись, словно перед казнью. Пять соседних домов, избавленные от гибели направлением ветра, сурово чернели окнами. И такая безысходность была в этом пожаре, вспыхнувшем в брошенной, забытой, никому не нужной деревне.
- Минимум трое.
— Постарайся. Его должно хватить на все путешествие, детка. Не откажусь, если и мне что-нибудь обломится.
- Поделивших четыре сотых \"лимона\".Должно быть, они тоже постоянно разъезжают на тачках, как полагаешь?
— На путешествие?
Я прижался к Имлах и потихоньку высморкался в подол ее полосатой юбки.
- Вполне возможно.
— Ну конечно. В открытый...
- И наркодельцы, особенно крупные, должны узнать, что им может грозить похищение.Они ведь могут с тем же успехом похитить и самого торговца, верно? Не обязательно женщину.
— Не стоит так торопиться, Шелл. Учти, для столь серьезного предприятия мы слишком мало знаем друг друга. А ты всегда так заговариваешь зубы своим подругам?
Мы спустились в ложбинку и обнаружили там мелкую речушку, бежавшую по разноцветным камешкам. Довольно долгое время мы провели в воде, но и сюда долетали белые клочья пепла. Наконец, Исангард забрался на крутой бережок и крикнул, что дома догорели. Тогда мы вернулись в деревню.
- А вот в этом я сомневаюсь.
— Естественно, нет. Я вообще никогда так не говорю. Но сегодняшняя ночь какая-то особенная. Весь воздух, похоже, пропитан сумасбродством. Ты что, не чувствуешь, как оно буквально пронизывает все вокруг нас?
- Почему это?
— Ну, может, и так... Словно мурашки по коже, да?
- Мне кажется, им нравится убивать.Они с этого тащатся.Думаю, они сперва хорошенько попользовались ею, и пытали ее, а когда чувство новизны прошло, убили.
— Точно. Здорово, правда? Вот подожди, когда у тебя от «Джимлита» забегают мурашки внутри... Мурашки внутри, мурашки снаружи; они стремятся друг к другу, сталкиваются, заводят знакомство, дружат... У-у, прямо сгораю от нетерпения!
- На теле были следы пыток?
— Ох черт... ну надо же!
- Тело вернулось в виде двадцати или тридцати кусков, каждый в отдельной упаковке.И это тоже не для распространения.Я вообще не хотел об этом упоминать.
Пять уцелевших домов стояли перед нами. Мы могли занять любой из них и жить, сколько вздумается, нас никто бы не прогнал. Но было в них что-то жуткое, что делало невозможной даже мысль о том, чтобы поселиться здесь надолго. Потом я понял: отсюда ушли домовые. А это еще хуже, чем если бы отсюда просто выехали люди. Когда домовые уходят, это, считай, конец. Если даже нечисть решила, что место дурное, то человеку делать тут совершенно нечего.
— Что случилось? — Я выглянул из дверей кухни. Джун шарила руками по дивану. Потом с досадой прикусила нижнюю губу и повторила:
- Честно говоря, лучше бы и не говорил.Мэттью, мне кажется, или мир действительно становится еще хуже?
— Ну надо же!
- Во всяком случае, признаков улучшения не видно.
Я так и сказал.
— В чем дело?
- Не видно. Помнишь \"парад планет\", когда все планеты выстроились, как солдаты? Не было ли это знаком рассвета очередной Новой Эпохи?
— Я только сейчас сообразила, что оставила свою сумочку в машине. Мне нужно срочно подкрасить губы, то, се, а то я, боюсь, похожа на пугало.
- И что?
— Мы не собираемся здесь жить, — заверил меня Исангард. — Мы переночуем, а завтра на первой заре уйдем.
— Угу. Настоящее пугало, мне даже страшно. Сейчас сбегаю за ней, делов-то.
- Ну, говорят, что перед рассветом всегда наступает тьма.Впрочем, я тебя понял. Если убийство входит в развлечение, если они насилуют и пытают, они не станут хватать торгаша с пивным брюхом и здоровенной жопой. Они не похожи на педиков, эти ребята.
— Не надо. — Джун резко встала. — Я сама схожу.
- Точно.
Мы осторожно поднялись на высокое крыльцо, стараясь ступать как можно тише. Тишина стояла первозданная.
— Но это займет у меня всего...
Дэнни ненадолго задумался.
— Я сама принесу ее, Шелл. — Она помолчала и улыбнулась. Неотразима. — У тебя есть более приятное занятие. Приготовь-ка нам лучше твои замечательные напитки для путешественников.
- Они снова пойдут на дело, - подумав, сказал он.- После такого успеха вряд ли стоит рассчитывать на то, что они остановятся.И вот о чем я подумал...
Дом был разгромлен, словно люди, покидая его, торопились. Добротная старинная мебель валялась перевернутая, из комода вытряхнули все ящики. Но печь была еще цела, и на полке стояли глиняные горшки, на стене висели всякие приспособления для кулинарии, которые живо напомнили мне орудия пыток, бывшие в широком употреблении на моем родном Востоке. В слабом свете блеснуло битое стекло старинного черного буфетика с витыми колонками и аккуратными досками-полочками. Смутно белели на полу растоптанные вместе с мусором перья из подушки. На окне Имлах увидела деревянный ларец, обтянутый темным коленкором и выложенный медными пластинами. Она раскрыла его, но ларец был пуст. Под треснувшим зеркалом лежали клочки ткани, ниточки и ржавые наперстки. Потом мы нашли под столом детскую колыбель, сплетенную из бересты и ивовых прутьев. В этом разоренном гнезде, еще теплом, все было сделано добротно, все из дерева и все на века.
С ведерком льда в одной руке и с бутылкой джина в другой я вошел в гостиную. Джун уже направилась к двери, но вдруг замерла на месте. Я так и не понял, что ее приостановило.
- Не совершали ли они нечто подобное прежде? Я об этом сам уже думал.
Постояв в нерешительности несколько секунд у двери, она обернулась и, сделав шаг в мою сторону, прижала руку к щеке.
- И что?
Мы поднялись на чердак. Лестница была построена капитально, так что даже мне не пришлось делать над собой усилие, чтобы забраться по ней. Странно, но еще сохранилось сено, а в углу я нашел прялку и кудель. На прялке какой-то умелец вырезал солярные знаки. Я подозрительно покосился на Имлах. Если она все же кикимора, то не выдержит — вцепится в кудель. Для ихней сестры первое дело — пряжа и прочие бабьи радости. Но Имлах осталась к этому равнодушна, и я просто терялся в догадках. Значит, она не кикимора? Но и не человек, это ведь ясно. Тогда кто? «Не угадаешь, дурак»,
- Уж больно они ловкие.Сдается мне, у них есть некоторый опыт.
— Нет, — промолвила она. — Не так я хотела...
Первое, что я сделал на следующий же день - сразу после завтрака отправился в полицеский участок Мидтаун Северный на Западной Пятьдесят четвертой. Там я застал Джо Даркина, восседающим за столом, и он тут же сбил меня с толку, поведав, как я прекрасно выгляжу.
Облизнув губы, она улыбнулась какой-то погасшей улыбкой.
— услышал я у себя в голове ее злорадный голос. «Сама ты дура», — подумал я.
- Ты стал лучше одеваться, - сообщил он. - Думаю, это дело рук той женщины. Элейн, верно?
— Не обращай на меня внимания. Я сейчас вернусь. И чтобы напитки и все было готово.
- Верно.
И тут я нашел в кудели нечто такое, из-за чего сразу забыл все наши склоки.
- Похоже, она хорошо на тебя влияет.
Она ушла. Я пожал плечами, закончил возиться с «Джимлитом» на кухне, водрузил ведерко со льдом и стаканы на поднос, потом отнес все на стоявший перед диваном низкий кофейный столик. Уселся. Подождал. Джун и не думала возвращаться. Может, она наводит красоту в машине?
- Просто уверен в этом.Но о чем ты, черт возьми, толкуешь?
Я увидел мертвого домового. Он был совсем крошечный, ссохшийся, седенький, весь заросший волосенками и словно запутавшийся в кудели. Глазки у него были пустые, бесцветные, без зрачков. Он до самой смерти так и не закрыл их, все смотрел куда-то в потолок. И рот у него был полуоткрыт. Во рту поблескивал зуб. Он был легкий, как веретено. Я не хотел, чтобы Исангард или Имлах увидели его, и потому осторожно прикрыл его клочком сена.
- На тебе симпатичный пиджак, только и всего.
Я налил себе стаканчик, выпил, расслабился и принялся любоваться рыбкой, гоняющей по периметру своего водоемчика. С тех пор как ушла Джун, прошло порядочно времени, и мне пора бы уж начать беспокоиться. Но даже сейчас я волновался в основном за Джун — не случилось ли чего?
- Этот блейзер? Да ему лет десять.
— Я хочу есть, — заявил я очень громко. — Имлах, слышишь?
Сняв трубку, я спросил у портье:
- Ну, ты его раньше не одевал.
— Там внизу у вас нет блондинки?
Она не успела ничего заподозрить, потому что Исангард тоже шумно потребовал пищи, и мы втроем спустились с чердака. На душе у меня было прескверно.
- Я постоянно его ношу.
— А вы что, потеряли блондинку, Шелл? — В его голосе буквально забурлило любопытство.
- Тогда галстук.
— Э... нет. Не уверен. — Глянув на часы, я, к своему изумлению, обнаружил, что миновала целая вечность. — Минут пятнадцать тому назад у меня гостила одна. Она ушла, но обещала сразу вернуться.
Имлах принялась шарить по полкам и довольно скоро обнаружила плетеную корзину, в которой сохранилось немного муки. Она сняла с гвоздя старенькое сито, просеяла муку и погнала нас с Исангардом за водой. Мы безропотно взяли ведро и отправились к речке, разговаривая по дороге.
- А что в нем такого особенного?
— Крутилась тут одна блондиночка. Все при ней — есть на что посмотреть. И исчезла — не меньше двадцати — двадцати пяти минут миновало.
- Господи боже мой! Тебе никогда никто не говорил, какой ты трудный сукин сын? Я всего лишь сказал, что ты хорошо выглядишь, и не успел оглянуться, как оказался на допросе.Может, начнем по новой? \"Привет,Мэтт! Дерьмово выглядишь.Садись.\" Так лучше?
— В бледно-голубом платье?
— Даже не верится, — мечтательно сказал Исангард, скользя по глинистой тропинке под обрыв. — Я как будто попал в сказку… Мне мать рассказывала: печи, ухваты… У нас-то этого никогда не было. У нас были кони, седла, мечи. Мать была у меня деревенская, для нашего племени чужая… Я в детстве думал, что она просто сочиняет.
- Гораздо.
— Ага. Если это можно считать платьем.
- Я рад. Присаживайся.Каким ветром?
— Та самая.
Исангард никогда не рассказывал мне, почему он ушел из дома. Иногда вспоминал свою мать — вот как сегодня. По его словам, она была красавица, тонкая, темноглазая. Ее звали Атвейг, и это же имя он дал своему мечу. Он называл меч своей подругой и говорил не «меч», а «спада». Возможно, то, что висело у него в ножнах за спиной, и было «спадой». Откуда мне знать, я не разбираюсь в оружии. Я знал только, что ЭТУ Атвейг он обожал и что никто из одушевленных существ, включая меня, никогда не пользовался таким его расположением. Впрочем, если бы он узнал, что я считаю Атвейг неодушевленным предметом, он бы меня прибил. Отчасти она действительно была живой, насколько это возможно для оружия.
- Мне приспичило совершить преступление.
Сообщение портье здорово озадачило меня. Двадцать пять минут назад мы подъехали к отелю. Минут десять я потратил на то, чтобы проверить квартиру. Джун оставалась в холле. А может, не в холле? У меня все внутри похолодело.
Имлах замешивала тесто в старенькой глиняной плошке. Прядка желтых волос все время падала ей на глаза, и она мотала головой, отбрасывая ее. Мы с Исангардом сидели на неудобной горбатой крышке сундука и восхищенно наблюдали за ней. Если ею не восхищаться, она вообще работать не будет, вот мы и старались изо всех сил.
— А что она делала внизу? — спросил я. — Разговаривала с вами?
- Знакомое чувство. И дня не проходит, чтобы мне не хотелось того же.У тебя что-нибудь конкретное на уме?
Имлах вдруг подняла глаза:
— Просто прошла мимо. Я не заметил, когда она входила. Но через полминуты она вплыла обратно с улицы и поднялась наверх. К вам, надо полагать.
- Замышляю преступление класса\"Д\".
— А представляете, сколько вкусных вещей готовилось когда-то в этой плошке?..
— А кто-нибудь еще был?
- Ну, этого добра сколько угодно.Например, незаконное обладание предметами для подлога является преступлением класса \"D\" , и ты его практически наверняка осуществляешь в данный конкретный момент.У тебя в кармане есть ручка?
Сказка, подумал я мрачно. Сказка детства моего Исангарда. Наконец-то он нашел ее. Только в сказке этой уже давно никто не живет.
— За весь вечер — ни души. Что вы с ней сделали? Напугали?
- Две ручки и карандаш.
— Нет, навряд ли... Спасибо.
5. МАЛЕНЬКАЯ ХРАБРАЯ ИМЛАХ