Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Роберт Блох



Ловушка



Непрерывные статические разряды в динамиках панели связи лейтенанта Ухуры были не самой большой неприятностью, доставленной планетой Пирис-7. С орбиты \"Энтерпрайза\" она представлялась темным неприветливым космическим телом – кусок черного гранита, брошенный в космос безо всякой видимой цели, темный, безжизненный, – если не считать членов десантной группы, перемещенной с корабля для обычного исследования и периодических докладов. Была куда большая неприятность – отсутствие этих самых докладов. Хотя Скотти, Зулу и рядовой Джексон были знакомы со стандартной процедурой работы группы высадки. Они хорошо знали, что от любой команды, исследующей неизвестную планету, требуется ежечасный доклад.

Ухура взглянула на Кирка.

– Все еще не отзываются, сэр.

– Оставайтесь на приеме.

Он нахмурился, снова услышав треск разрядов.

– Мне это не нравится, ни звука с самого первого рапорта. Скотти и Зулу должны были выйти на связь полчаса назад.

Спок сказал:

– Возможно, им просто нечего докладывать… Хотя Пирис-7 – планета класса М, потенциально имеющая разумную жизнь, наши люди – единственное проявление жизни на планете, которое смогли уловить сенсоры.

– Все равно, Скотти и Зулу обязаны докладывать, есть ли у них что-нибудь для официального рапорта. Почему они не отвечают?

Ухура скорректировала настройку. Облегчение отразилось на ее лице.

– Связь установлена, капитан.

Кирк схватил аудио. Голос Джексона донесся сквозь разряды:

– Джексон вызывает \"Энтерпрайз\".

– Кирк слушает.

– Один на подъем, сэр.

– Один? Джексон, где Скотти и Зулу?

– Я готов к подъему, сэр.

– Джексон! Гос… – треск статических разрядов заглушил его слова. Ухура попыталась справиться с ними, но безуспешно.

– Прощу прощения, сэр. Я не могу наладить звук.

– Ладно, – сказал Кирк. – Сообщите в телепортационный отсек приготовиться к подъему одного члена десантной группы. Передайте доктору Мак-Кою, чтобы он явился ко мне.

– Есть, сэр.

Волнение заставило Кирка и Спока бежать к кабине лифта. Они открыли дверь в отсек телепортации, и до них донесся ровный тяжелый гул.

– Готово, сэр, – доложил техник.

– Разряд! – Гул перешел в пронзительный вой, и тут появился Мак-Кой со своим медицинским саквояжем.

– Что случилось, Джим?

– Неприятности.

Над платформой транспортера появилось сияющее облако, затем его искры сложились в фигуру рядового Джексона. Он стоял неподвижно, с лица было словно стерто всякое выражение, глаза остекленели, устремив вдаль невидящий взгляд. Гул материализации стих. Кирк подошел к платформе:

– Джексон! Что произошло? Где остальные?

Его рот шевельнулся, как будто приготовился говорить. Но Джексон ничего не сказал. Рот искривился в гримасе – и Джексон, подавшись вперед, рухнул на пол.

Встав на колени рядом с ним, Мак-Кой поднял лицо к Кирку и покачал головой.

– Он мертв, Джим.

Кирк смотрел сверху вниз на тело. Остекленевшие глаза мертвеца были по-прежнему устремлены в никуда. Затем вдруг челюсть дрогнула, рот открылся. И оттуда раздался голос, грубый, низкий, как будто из самого чрева:

– Капитан Кирк, ты слышишь меня. На твоем корабле лежит проклятие. Покинь эту планету. Здесь тебя ждет смерть.

На мгновение установилась жуткая тишина. Мертвый зев Джексона был открыт по-прежнему, но губы не шевелились.

За столом в лазарете Мак-Кой опустил голову на руки. Он не поднял ее, когда Кирк открыл дверь. Дернув плечом, он подтолкнул груду магнитных кассет, лежавших перед ним.

– Ну? – спросил Кирк.

Мак-Кой поднял пригоршню кассет. И снова уронил их на стол.

– Это доклады обо всех анализах, которые я взял. Никаких органических отклонений, ни внешних, ни внутренних.

Молчание Кирка длилось несколько мгновений. Скотти и Зулу – они все еще были внизу, на планете, которая вернула на \"Энтерпрайз\" мертвеца. Мертвеца, рот которого использовал тот жуткий голос.

– Но почему тогда Джексон мертв, Боунс?

– Он замерз насмерть, – ответил Мак-Кой.

Незаметно к ним присоединился Спок.

– Это выглядит неразумно, доктор, – сказал он. – Климат Пириса примерно соответствует земному средней полосы Западного полушария в период летнего солнцестояния.

Мак-Кой сказал нетерпеливо:

– Я это знаю, Спок. Но правдоподобно это или нет, Джексон умер от холода. Он был буквально стоячим мертвецом, когда материализовался в Транспортной камере.

– Он чуть не заговорил, – сказал Кирк.

– Он был мертв, я сказал! – рявкнул Мак-Кой.

– Но кто-то говорил. – Кирк медленно покачал головой. – Похоже, на этой планете гораздо больше того, что засекли наши сенсоры. Со Скотти и Зулу, временно брошенными там, внизу…

Его прервал сигнал интеркома на столе Мак-Коя. Он стукнул по переключателю.

– Кирк слушает.

Ухура с тревогой в голосе сказала:

– Сэр, мы потеряли след мистера Скотти и мистера Зулу. Сенсоры не регистрируют никаких признаков жизни на поверхности планеты. Это последний доклад мистера Фаррела.

– Это усложняет дело, – Кирк помолчал. – Благодарю, лейтенант. Передайте мистеру Фаррелу, чтобы он продолжал сенсорное сканирование. – Он отключил интерком. – Спок, Боунс, собирайтесь, мы отправляемся на поиски.

Они обнаружили туман. Серые клочья плавали вокруг, когда они материализовались в этом сумрачном мире камней, голом, пустынном. Со скалистого холма, где они материализовались, не было видно зелени – только серая равнина тумана, слои которого сдвигались, только чтобы обнажить такой же туман, камни, скалы.

– Страшновато, – сказал Кирк. – В наших данных не говорилось о тумане.

– Действительно, страшновато, – согласился с ним Спок. – Никакой воды, никаких облачных формирований, никаких флюктуаций температуры поверхности. При таких условиях тумана быть не мажет. – Он снял с плеча трикодер и начал считывать показания.

– Не мог же Джексон замерзнуть в таком климате, – сказал Мак-Кой. – И все же это произошло. Кстати, где мы?

Согласно координатам, выходило что это, то самое место, с которого был поднят Джексон, – сказал Спок.

– Показания, мистер Спок?

– Никаких следов… нет, подождите! Вижу сигнал живой формы на 14 градусах, отметка 7… дистанция 136, 16 метра, – он поднял глаза от трикодера. – Многочисленные отметки, капитан!

Изумленный Кирк щелкнул по коммутатору.

– Кирк вызывает \"Энтерпрайз\".

Статические разряды исказили голос Ухуры до неузнаваемости:

– \"Энтерпрайз\", капитан.

– Что показывают сенсоры корабля сейчас, лейтенант?

– Все, что мы видим, – физические импульсы от вас, мистера Мак-Коя и мистера Спока, сэр. Внизу нет больше ничего живого.

Разряды почти заглушили ее последние слова.

– Я едва слышу вас, лейтенант, – сказал Кирк. – Вы слышите меня?

Его коммуникатор разразился треском разрядов. Разозлившись, Кирк щелчком выключил его и засовывал в чехол на поясе, когда Мак-Кой сказал:

– Туман становится плотнее. Может, это имеет отношение к помехам. Туман действительно становился плотнее. Он клубился вокруг них так, что они уже еле видели друг друга.

– Должно быть какое-то объяснение расхождению данных, – сказал Кирк.

– Сенсоры корабля показывают нас как единственные живые формы, но трикодер Спока регистрирует многочисленные сигналы. Вы их еще видите, мистер Спок?

– Без изменений, сэр.

– Фазеры к бою, – приказал Кирк.

Затем они все услышали это – тонкий стон. Еле слышный вначале, он становился громче, пока не перешел в тоскливый печальный вопль.

– Наверное, они услышали нас, – прошептал Мак-Кой.

– Спокойно, Боунс.

Мак-Кой схватил Кирка за локоть и показал другой рукой вперед, где клубы тумана стали разгораться зеленым тошнотворным свечением.

Затем клубы сгустились, образовав три туманных лица с едва обозначенными чертами, размытых, испещренных столетиями морщинами. Короткие пушистые седые волосы обрамляли их, и пол был так же неопределим, как и черты. Одно из лиц заговорило:

– Капитан Кирк…

Его протяжный скрип был той же тональности, что и предыдущий вой.

Кирк шагнул вперед.

– Кто вы?

– Уходите… – простонал беззубый рот.

Туман размывал бестелесные лица.

– Ветер должен подняться, – простонало одно из них.

– И туман опускается…

– Смерть здесь…

Разразившись лающим смехом, лица неожиданно распались и растворились в тумане.

Спокойный, неподвижный Спок произнес:

– Наваждение, капитан. – Он опустил трикодер. – Они не содержали ни физической субстанции, ни энергии. Это могло быть что-то вроде проекции.

– Шекспир писал о проклятых кустарниках, – сказал Кирк, – и о пророчествах ведьм. Но почему они возникли перед нами? Никто из нас не собирается становиться королем Шотландским. Спок, параметры тех живых форм изменялись во время этого маленького представления?

– Они оставались без изменений, капитан.

Кирк кивнул.

– Это может быть частью ответа.

Они двинулись вперед – и резкий порыв ветра ударил им в лицо. Ветер крепчал, он должен был бы разорвать туман, но этого не произошло. Туман уплотнялся, ослепляя все больше и больше. Ветер достиг такой силы, что им пришлось повернуться спиной вперед, держась друг за друга.

– Держись! – прокричал Кирк. Это слово подействовало как заклинание – ветер мгновенно стих, так же неожиданно, как и поднялся.

Хватая ртом воздух, Мак-Кой сказал:

– Вполне реалистическое наваждение. – Он сделал глубокий долгий вдох, затем недоверчиво прошептал:

– Джим… впереди – там…

Это выглядело как мощная центральная башня средневекового замка. Она появилась перед ними, огромная, с зубцами, массивные камни ее древней кладки были выщерблены временем. Тяжелая дубовая дверь с перекладинами, обитая железом, была слегка приоткрыта. На одной из стертых ступенек, которые вели к двери, свернулся клубком гладкий черный кот с золотой цепочкой на шее. Подойдя ближе, они разглядели какой-то прозрачный кристалл, подвешенный на цепи как кулон. Поза кота говорила о том, что он кого-то дожидается. Мышь, вероятно.

Спок произнес:

– Это источник сигналов от живых форм, капитан. Они где-то внутри. Кирк снова попытался воспользоваться коммуникатором, но статические разряды опять сорвали попытку.

Он снова засунул прибор в футляр.

– Не так ли мы потеряли связь с первой партией? – поинтересовался Мак-Кой.

– Как, Спок, этот призрачный замок имеет какую-то связь с помехами?

Вулканит склонился над трикодером.

– Я бы сказал, нет, сэр. Нет никаких явных свидетельств, что именно вызывает помехи. И замок, и кот одинаково реальны.

– Или нереальны, – сказал Кирк. – Некоторые иллюзии могут проявлять себя в плотной субстанции. Почему наши сенсоры не засекают этот замок? И не регистрируют живые формы внутри? – он поднял хмурый взгляд вверх, к стене, усеянной узкими бойницами. – Возможно, это место имеет источник силового поля, которое экранирует его от сенсоров.

– Но тогда оно бы повлияло и на трикодер Спока, не так ли? – спросил Мак-Кой.

– Так ли? Я начинаю удивляться… – тут кот мяукнул, грациозно поднялся и исчез в приоткрытой двери. Кирк задумчиво проследил за ним, казалось, погруженный в какие-то свои мысли. Затем, отбросив их, сказал:

– Ладно. Если Скотти и Зулу где-то поблизости, это и есть наиболее вероятное место. Пошли.

Держа фазеры наготове, они распахнули дверь. Какой-то писк раздался у них над головами, и туча летучих мышей вылетела из проема, так что кожистые крылья почти задевали лица.

Отступив на шаг, Мак-Кой вскрикнул:

– Что это, дьявол подери?

– Похоже, летучие мыши-вампиры, – ответил им Спок.

– Это земной вид, – заметил Кирк. Кот, крутившийся у их ног, вновь нетерпеливо мяукнул и исчез в черной глубине дверного проема.

Кирк снова задумчиво проводил его взглядом.

– Кот тоже земной. Заговор сгущается. Замки, черные коты, мыши-вампиры и ведьмы. Если бы у нас не пропало двое офицеров и один не был бы ухе мертв, я бы сказал, что кто-то устроил очень сложный розыгрыш ко Дню Всех Святых [точнее, канун Дня Всех Святых, празднуют в Америке 31 октября].

– Розыгрыш, капитан?

– Старая земная традиция, мистер Спок. Объяснения – позже.

Замок казался сложенным из огромных камней. Кот бесшумно двигался впереди Кирка, когда они вошли в холодный коридор. Было бы совсем темно, если бы не редкие факелы с пламенем, плясавшим над изъеденными ржавчиной и спутанными паутиной железными рукоятями.

– Пыль. Паутина. Точно. День Всех Святых, – сказал Мак-Кой.

Кот скользнул за углом в еще более темный угол. Когда они последовали за ним, пол под ногами провалился, и они свалились во тьму.

Кирк первый оправился от падения. Кто-то с весьма странным чувством юмора догадался поставить пряма перед ним усаженную шипами Железную Деву. Человеческий скелет внутри нее улыбался ему. Он запретил себе поддаваться страху. Что ем особенно заинтересовало – так это то, что он был прикован к стене камеры. В таком же положении находился Спок и Мак-Кой. Затем он осознал, что все их снаряжение – фазеры, коммуникаторы, трикодеры – исчезли.

– Мистер Спок…

Вулканит подергал свои путы.

– Я не поврежден, капитан.

– Боунс в порядке?

Мак-Кой ответил за себя сам.

– Ничего не сломано – масса синяков. Что вы тащил говорили насчет розыгрыша, Джим?

– Проклятия, темницы, Железные Девы, скелеты. Штука в том, что все это земные реалии. Почему?

– Трикодер отметил этот замок как реальный, Джим. – Мак-Кой побренчал цепями. – И вот это не иллюзия. Эта планета может быть земным аналогом.

– Но тогда она была бы аналогом исключительно земных суеверий, доктор, – сказал Спок. – Нечто, что существует только в уме людей.

– Точно, – сказал Кирк. – Это все как будто… – он осекся. Из коридора послышались приглушенные шаги. Ключ заскрипел в скважине. К огромному облегчению Кирка, тяжелую дверь отворили Зулу и Скотти.

– Скотти, Зулу! Вы живы!

На лицах обоих не появилось и следа ответной радости, молча, с каменным лицом Скотти вытащил из кобуры фазер и направил его на них.

– Скотти, – попросил Кирк. – Опусти фазер.

Неподвижный, немигающий Скотти держал фазер на прицеле.

– Скотти! – крикнул Кирк.

– Джим, я думаю, их накачали наркотиком. Посмотри на их глаза – они совсем не мигают.

– Джексон тоже не мигал, – сказал Спок.

– Но эти-то двое живы! Скотти, Зулу! Вы узнаете меня?

Зулу кивнул.

– Что с тобой произошло? – допытывался Кирк.

Вместо ответа Зулу прошел мимо него к Мак-Кою. Пока Скотти держал врача \"Энтерпрайза\" на прицеле, Зулу выбрал из связки, висевшей у него на поясе, ключ и повернул его в замке, державшем руку доктора в стальном наручнике. Наблюдая за ним, Кирк сказал:

– Они просто снимают кандалы, Боунс. Они не собираются отпускать нас. Ведь так?

Молчание. В абсолютном молчании их кандалы были сняты. Стоя у двери, Зулу знаком показал им выходить. Прикинув расстояние, на котором находился за его спиной Скотти, Кирк развернулся, чтобы нанести удар. Рукоять фазера врезалась в его череп. Он упал на колени. Спок в это время прыгнул на Скотти, а Мак-Кой – на безоружного Зулу. Но когда они коснулись их, лица Скотти и Зулу осветились тем самым тошнотворным зеленым сиянием, и они растворились в нем.

– Стоп!

Это был тот же голос, что говорил через мертвый рот Джексона.

Они замерли. Зеленое сияние, казалось, поглотило коридор и темницу. Прежним осталась только отстраненность Скотти и Зулу. Они возникли снова, немигающие, с ничего не выражающими лицами, как и прежде. Все остальное было новым.

И старым. Большой зал, в который они были каким-то образом перемещены, был по-средневековому тяжеловесно великолепным. Стены покрывали ковры. Свет факелов освещал голую поверхность огромного стола, по сторонам которого стояли кресла с высокими спинками. Но глаза Кирка были устремлены на человека. Он сидел в резном кресле, в нише под куполообразной конструкцией, похожей на балдахин. Он был бородат, и длинное платье на нем мерцало вышитыми золотом знаками Зодиака. Черный жезл в его руке был увенчан ярко блестевшим хрустальным шаром. Кот растянулся у его ног.

Кирк шагнул к креслу.

– Кто бы ты ни был, ты доказал свое искусство создавать иллюзии. Теперь я хочу знать, что ты сделал с моими людьми.

Человек наклонился вперед.

– Твоя раса имеет забавную предрасположенность к сопротивлению. Вы обо всем спрашиваете. Вам недостаточно принять все как есть?

– Только не тогда, когда один из моих людей мертв, а двое других обращены в бездумных…

– Не бездумные, капитан Кирк. Эти живые просто… контролируются. Спок и Мак-Кой сделали удивленное движение, услышав как человек называет Кирка по имени. Это было замечено.

– Да, мы знаем вас, всех. Не так ли, драгоценный мой? – он опустил руку, чтобы погладить кота.

– Кто вы? – требовательно спросил Кирк. – Почему вы привели нас сюда?

Рот под бородой улыбнулся.

– Мое имя Короб. А насчет \"привели\" – вы же сами упорно хотели прийти. Вас предупредили снаружи.

– Ради чего? – Кирк обвел рукой вокруг. – Для – чего весь этот… фарс?

– Фарс? Уверяю вас, это не так, капитан.

Спок подал голос:

– Ясно, что вы чужие на этой планете, Короб.

Пронзительные глаза уставились на Спока:

– Что вы сказали?

– На этой планете не существует жизни, – пояснил Спок. – Картографические экспедиции нанесли на карты эту звездную систему. Их научные наблюдения не выявили жизни там, где вы, кажется, живете.

Кот зашевелился, замяукал. Веки закрыли пронзительные глаза.

– То, что мы не здешние, не имеет значения, – мягко произнес Короб.

– Это важно для Федерации, – сказал Кирк. – Что вы здесь делаете?

– Всему свое время, капитан.

Кот снова мяукнул, и Короб пригнул голову, будто прислушиваясь к секретному сообщению. Подняв голову, он сказал:

– Вы должны извинить меня. Я был невнимательным хозяином. Вы можете вместе со мной подкрепиться чем-нибудь.

Сопровождаемый котом, он провел их к пустому столу.

– Этот кот… – спокойно сказал Мак-Кой.

– Да, – сказал Спок. – Он напоминает мне о некоторых земных легендах про колдунов и их \"спутников\" – демонов в обличье животных, посланных Сатаной в помощь этим колдунам.

– Предрассудки, – сказал Кирк.

– Я не создаю легенды, капитан. Я просто повторяю их.

Короб повернулся к нему.

– Вы не такой, как все, мистер Спок. Ваша логика бесцветна, вы думаете только в терминах \"черное-белое\". Вы видите все это вокруг себя и все же не верите.

– Он просто не знает ничего о розыгрышах, – вмешался Мак-Кой.

Короб слегка улыбнулся.

– Ах, вот как, – он махнул рукой в сторону пустого стола. – Все же прошу вас присоединиться к моему ужину.

Никто не двинулся с места. Скотти и Зулу сделали угрожающее движение. Скотти поднял фазер, но Короб поднял руку, и оба они отошли и замерли в каменном оцепенении.

– Я надеялся, что вы проявите большую гибкость, но… – проговорил Короб. – Он поднял жезл.

Вспыхнуло зеленое мерцание, слепящее, как хрустальный шар на конце жезла. Зал и все, что в нем находилось, растворилось в нем, как вихрь пыли. Кирк на мгновение ослеп. Когда он снова обрел зрение, то сидел со Споком и Мак-Коем за столом. Перед ним разинула рот кабанья голова, рядом стояло блюдо с фаршированным фазаном. В центре стола огромный бык, зажаренный до коричневой сочности, был окружен серебряными чашами, полными фруктов, и блюдами с нежными сырами. Массивные канделябры бросали свет на хрустальные графины с вином и золотые кубки. В качестве демонстрации средневековой еды и помпезной сервировки это было представление, достойное лишь туристов, заказавших тур в Машине Времени.

– Во имя Господа, как… – начал Мак-Кой.

– Это не розыгрыш, доктор, – сказал Короб, – фокус, на этот раз. Поверьте.

– Чего вы хотите от нас, Короб? – спросил Кирк.

– В данный момент – чтобы вы ели и наслаждались. Пожалуйста, попробуйте вина, доктор. Вы найдете его превосходным.

– Нет, благодарю вас, – ответил Мак-Кой.

С мяуканьем кот неожиданно прыгнул на свободное место за столом, и свет блеснул на кристалл-кулоне у него на шее. Несмотря на отказ, рука Мак-Коя сама потянулась к графину, стоявшему перед ним. Он сделал заметное усилие отдернуть ее, но неудачно. Кирк сделал движение к нему, но Скотти тут же толкнул его на место.

– Боунс…

– Он не может подчиниться вам, капитан, – сказал Короб, – и его нельзя винить за это.

Мак-Кой, воля которою была парализована, налил вино из графина в свой кубок. Кот с сияющим на черном меху кулоном внимательно следил за тем, как он поднес кубок к губам. Он коснулся его – и вино вспыхнуло алым пламенем.

Явно встревоженный, Короб поднял свой жезл. Пламя погасло, и Мак-Кой уронил кубок на пол, где тот исчез, оставив после себя запах дыма.

Кот зашипел.

В ярости Кирк сказал:

– Если вы достаточно позабавились, Короб…

Но глаза Короба были устремлены на кота.

– Это была не моя воля, – сказал он. – Я… должно быть, могу внести нужные поправки.

Черный жезл указал на пустые блюда на столе. Они наполнились драгоценными камнями, бесценными экзотическими ювелирными изделиями, собранными со всех концов Галактики в одну мерцающую груду – рубиновый пурпур того, что было не рубинами, сапфировая голубизна того, что было не сапфирами – но незнакомыми драгоценностями неземных звездных систем.

– Выглядят, как настоящие, – заметил Мак-Кой.

– Они и есть настоящие, уверяю вас, – сказал Короб. – Это масгар, доктор, а это – лориниум, павонит. Здесь для каждого из вас по состоянию в ценнейших драгоценностях Галактики, если вы уйдете отсюда, не пытаясь больше ничего узнать.

– Мы еще не готовы уходить, – спокойно сказал Кирк.

– Капитан, вы упрямый и неразумный человек, однако вы выдержки испытание.

– Испытание? – заинтересовался Мак-Кой.

Короб кивнул.

– Вы доказали свою преданность, явившись сюда, чтобы спасти своих товарищей, несмотря на предупреждение держаться подальше. Ваша храбрость также была подвергнута проверке. Я понял, что вас нельзя напугать. Сейчас я узнал, что вас нельзя купить. Поздравляю.

Кот мяукнул. Короб погладил его.

– Совершенно верно, – сказал он, – иди прямо сейчас.

Животное спрыгнуло с кресла и умчалось в завешенный коврами проем в другом конце зала.

Кирк поднялся.

– Хорошо. Теперь, когда вы проверили нашу цельность, вероятно, вы продемонстрируете свою.

– С удовольствием, капитан.

– Начните с объяснения того, что вы сделали с Зулу и Скотти. Как вы их \"контролируете\"?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал Короб, – но я послал за той, которая может.

Это была высокая стройная женщина. Ее черные волосы, разделенные прямым пробором, спускались до пояса. Возможно, из-за высоких скул ее глаза казались слегка раскосыми. Ка ее груди поверх красного платья висел кристалл-кулон, такой же, какой они видели у кота.

Короб представил:

– Это моя коллега, Сильвия.

Когда она приблизилась к Кирку, тот осознал, как она необычайно грациозна. Слегка поклонившись, она сказала:

– Капитан Кирк, я понимаю ваше желание узнать, что произошло с вашими людьми. Мы испытали их ум. Для нас это простое дело – прозондировать умы подобных вам.

– Гипноз? – спросил Спок.

Она не обратила на него внимания и подошла к Мак-Кою.

– Наши методы глубже, чем гипноз.

Мак-Кой ничего не сказал на это. Его глаза уставились на блестящий кулон и взгляд вдруг стал окаменевшим, немигающим. Она улыбнулась ему.

– Позвольте мне повторить то, что вы сказали о том человеке, Джексоне, который был возвращен на ваш корабль. Вы сказали: \"Никаких следов повреждений… никаких органических нарушений, ни внешних, ни внутренних. Этот человек просто замерз насмерть\".

– Откуда вам это известно? – спросил Кирк, внимательно глядя ей в лицо.

Зеленые глаза посмотрели на него.

– Вам нравится считать себя сложными созданиями, капитан, но здесь вы ошибаетесь. Ваши умы имеют многочисленные двери, и многие из них оставлены без охраны. Мы входим в ваш ум через эти неохраняемые двери.

– Телепатия? – предположил Спок.

На этот раз она ответила ему.

– Не совсем. Телепатия не предполагает контроля. А я, уверяю вас, полностью контролирую ваших друзей.

Неожиданно Кирку надоела эта очаровательная леди и ее разговор. Резким движением он толкнул свое тяжелое кресло на Скотти, тот пошатнулся, теряя равновесие, – и фазер выпал из его рук. Кирк поднял его быстрым и точным движением, когда Скотти, восстановив баланс, бросился на него. Кирк навел на него фазер. Он отпрянул, и фазер взял на прицел всех сразу – Сильвию, Короба, Зулу и Скотти.

– Никому не двигаться! – предупредил Кирк.

Мак-Кой потерял неподвижность, его глаза мигнули. Кирк жестом приказал Зулу и Скотти подойти к Коробу, фазер не дрожал в его руке.

– Больше никаких фокусов-покусов, – сказал он, – Короб, мне нужно остальное наше снаряжение и оружие. Сейчас. И еще мне нужны ответы – настоящие.

Сильвия сказала:

– Опустите оружие, капитан.

Кирк рассмеялся. Зеленые глаза не вспыхнули гневом, но просто разглядывали его оценивающе. Затем, опустив руку в складки своего свободного платья; она достала что-то похожее на миниатюрную серебряную игрушку. Она подошла к Скотти и Мак-Кою.

– Вы узнаете это? – спросила она.

– Это похоже на уменьшенную копию \"Энтерпрайза\", – сказал Мак-Кой.

– Нет. В каком-то смысле это и есть \"Энтерпрайз\".

Нахмурившись, Спок спросил:

– Где вы это взяли?

– Из голов двоих членов вашей команды. Я вобрала их знание о корабле.

– А с какой целью? – поинтересовался Спок.

Она отодвинулась к столу, на котором в массивном канделябре горели высокие свечи.

– В мифологии нашей расы это называется \"симпатическая магия\", капитан. Можете называть это как хотите. Это интересное оружие.

Кирк, все еще держа на прицеле Короба, бросил через плечо:

– Леди, это не годится в качестве объяснения.

Лицо Спока помрачнело. Он внимательно следил за женщиной, стоявшей у стола. Тени дрожали на ее лице, освещенном пляшущим светом свечей.

– Джексон, – сказала она. Вы все были удивлены, как это он замерз насмерть в таком умеренном климате. Как вам такое объяснение, капитан? Я сделала точное его подобие, затем заморозила его. Когда я увидела, что оно замерзло, он умер.

– Чепуха! – сказал Кирк. – Нельзя задумать человека до смерти.

– Ваш коммуникатор находится в кармане Короба, капитан. Прошу вас, возьмите его.

Он поколебался мгновение, прежде чем подчиниться. Когда он повернулся, она держала игрушечную копию \"Энтерпрайза\" дюймах в шести над пламенем.

– Вызывайте свой корабль, – сказала она.

Он щелкнул крышкой коммуникатора. Беспокоясь, помимо собственной воли, он увидел, как Сильвия поднесли модель ближе к пламени. Короб произнес:

– Сильвия, не…

Модель опустилась ниже, и Кирк быстро проговорил в коммуникатор:

– Кирк вызывает \"Энтерпрайз\"! \"Энтерпрайз\", ответьте. Здесь Кирк. Ответьте…

– Капитан, это вы! – голос Ухуры был взволнован. – Где вы? Мы не могли…

– Сейчас не о нас речь. Что у вас происходит?

– Что-то… какие-то неполадки с терморегуляцией. Мы не можем понять, в чем дело. Температура поднялась на 60 градусов за последние полминуты. \"Энтерпрайз\" поджаривается, сэр…