Когда Трумэн сообщил о смерти моей матери, я не могла поверить, что ее предсказания сбылись. Убеждала себя: это не он. Мы обе знали, что ее бизнес сопряжен с риском. Мать рисковала жизнью каждый раз, продавая снадобья или предсказывая чье-то будущее. Мы знали, что на нас могут напасть и ранить или убить. Мать запрещала держать в доме оружие даже для самозащиты. Еще одна причина наших ссор.
Но когда Трумэн назвал имя судьи, я поняла, что опасения матери сбылись. Я изо всех сил, даже на чисто физическом уровне, отвергала эти слова полицейского. Все, о чем меня предупреждала Оливия, стало реальностью. Никто не защитит меня от него. Он слишком могущественен, со слишком большими связями.
Пришлось бежать.
16
Шеф полиции не мог сидеть сложа руки. Любопытство сводило с ума: два убийства не выходили из головы.
Чувствуя себя шпионом, он разыскал адрес Роба Мюррея — того самого сотрудника Лейка-младшего, одолжившего «Лексус», — и решил навестить его. В конце концов, машина найдена в зоне юрисдикции Трумэна… ну, почти… и он должен удостовериться, что водитель не пострадал.
Правильно?
Роб Мюррей жил неподалеку от Бенда — явно за пределами Иглс-Нест, но Трумэн был заботливым полицейским. Ему хотелось быть уверенным, что всё в порядке. Возможно, Роб расскажет, что какой-то сердобольный житель Иглс-Нест помог ему добраться до дома, когда он бросил внедорожник, и тогда Трумэн сможет найти и поблагодарить этого доброго человека. Ведь такие поступки надо поощрять.
Что за чушь я несу…
Отбросив чувство вины за то, что лезет в чужое расследование, Дейли постучался в квартиру. Роб Мюррей жил на втором этаже дома, знававшего лучшие времена. Поднимаясь по лестнице и касаясь перил, Дейли боялся, что они рухнут. Он прошел по второму этажу мимо соседских окошек, с которых вместо занавесок свисали простыни в цветочек; на одном даже висело пляжное полотенце с надписью «Сиэтл сихокс»
[10]. Роб вообще не заморачивался никакими занавесками. В его маленькое окошко Трумэн разглядел выщербленную раковину, заваленную мисками и пластиковыми ложками. Справа от раковины примостилась открытая коробка с хлопьями.
Типичная еда холостяка.
Дверь открылась, и на Дейли уставился человек в заляпанном краской белом малярном комбинезоне.
— Что вам нужно?
Глаза у него были темные, изо рта свисала сигарета. На вид около тридцати, бледная кожа и рыхлое полное тело, типичное для человека, питающегося в основном холодными хлопьями и пивом.
— Вы Роб Мюррей?
Мужчина прищурился, переведя подозрительный взгляд с визитки Трумэна на полицейский значок на куртке. Он взял визитку, даже не прочитав ее.
— Да, а что?
— Я хотел бы расспросить вас о «Лексусе», который мы вчера обнаружили на дороге Гуз — Холлоу.
Подозрительность во взгляде Роба рассеялась.
— Он не мой. Я одолжил его на время, и владелец уже получил его назад.
— Почему его бросили там?
— Мотор заглох. Не знаю, с какой стати. Но без эвакуатора он бы с места не сдвинулся.
— Но почему он простоял там несколько дней? Почему сразу не вызвали эвакуатор?
Роб переступил с ноги на ногу и отвел глаза.
— Забыл, — пробормотал он.
— Вы забыли об автомобиле? Дорогом чужом внедорожнике?
Чушь полная.
Посасывая сигарету, Мюррей с неохотой посмотрел на Трумэна:
— Мой приятель, который меня подобрал, устроил вечеринку. Так что машина вылетела у меня из головы.
— И сколько продолжалась вечеринка?
Роб поморщился:
— Денек или два. У него классная «травка». — Он тут же расправил плечи, словно защищаясь. — Здесь «трава» легальная, мы имеем полное право ее курить.
— Да, я в курсе… — Дейли решил зайти с другой стороны: — Кристиан Лейк сказал, вы работаете у него.
— Да, я вроде разнорабочего. Дому нужен постоянный уход. Вечно что-нибудь ломается.
— Я видел его дом. Наверное, тяжело управляться: он такой громадный… Я думал, им занимается Брент Роллинз.
Роб хохотнул:
— Роллинз не любит пачкать руки. Как я всегда говорю, моя работа — делать то, чем брезгует Роллинз.
В его взгляде мелькнула обида, и он глубоко затянулся.
Трумэн решил копнуть в этом направлении:
— Не слишком приятный босс, да?
Мюррей выпустил в сторону клуб дыма.
— Роллинз — та еще заноза в заднице, а вот Лейк — парень замечательный. Потому я и попросил Кристиана об одолжении, когда моя машина перестала заводиться. Знал, что выручит.
— Щедрый человек.
Еще одна затяжка.
— Да. Я думал, он предложит потрепанный «Форд», на котором возят грузы. У него в каждой машине есть бензин и припасы на всякий случай — сами знаете, какая нынче погода… И я чертовски удивился, когда он протянул мне ключи от «Лексуса».
Шеф полиции кивнул на белый комбинезон собеседника:
— Собираетесь красить у себя в квартире?
— Не, сегодня у меня другие дела. Роллинз позвонил и сказал, что я несколько дней могу побыть дома. Когда я им не нужен, то помогаю приятелю-маляру.
— Наверное, в таких условиях трудно рассчитывать на регулярный заработок.
— Нет, Кристиан платит регулярно. Иногда я работаю по шестьдесят часов в неделю, иногда по десять… Но в итоге все выравнивается, так что деньги постоянные.
— Когда он одолжил вам «Лексус»?
Мюррей наморщил лоб, задумавшись:
— Дня три назад… нет, четыре. В тот день я ремонтировал теплицу. Несколько панелей потрескались из-за снежной бури. Когда закончил, то обнаружил, что у меня мотор не заводится.
Трумэн вспомнил, как Роллинзу пришлось зайти в гараж, дабы убедиться, что внедорожника нет на месте.
— Теплица рядом с домом?
— Нет, подальше. До нее идти мимо леса. Теплица стоит на открытом месте, там светло.
— Ваш собственный автомобиль стоял так, что его не видно из дома?
— Да, до вчерашнего дня, когда Кристиан позвонил мне насчет «Лексуса». Эвакуаторщик, который привез «Лексус», дал мне прикурить от своего аккумулятора. Я так и думал, что все дело в этом.
— Почему вы просто не попросили у Роллинза разрешения прикурить от какой-нибудь из машин в гараже?
Если там гараж на шесть мест, точно должна быть свободная машина.
Роб усмехнулся:
— И услышать от него, что из-за меня как пить дать сломается двигатель дорогущего авто Кристиана? Я заранее знал, что скажет Роллинз.
— Знаете, вам повезло. У вас до сих пор есть работа, хотя вы на несколько дней бросили на обочине дорогую машину босса…
Трумэн бы сразу уволил такого безответственного работничка.
Мюррей изобразил раскаяние:
— Роллинз меня чуть не пришиб.
Но так и не уволил?
— А Кристиан не возмущался?
— Не, он классный парень.
Настолько классный, что ему плевать на «Лексус» за девяносто тысяч долларов?
— Как вы оказались на дороге Гуз — Холлоу? Это совсем не по пути от Лейка к вашему дому.
— Я ехал к приятелю.
— Можете дать его имя и адрес?
— С чего бы это? Мы не делали ничего противозаконного. — Роб нахмурился еще больше. — Я не обязан давать вам эти сведения. Вы же знаете законы о невмешательстве в частную жизнь, верно?
Еще один самозваный юрист.
— Я просто спросил. — Трумэн старательно изобразил беспокойство. — Несколько дней назад на той дороге кое-что произошло, — соврал он. — И меня интересует: вдруг вы или ваш приятель что-то видели. Поэтому я и приехал расспросить о «Лексусе». Откуда мне знать: может, из-за того происшествия вы и бросили машину? Так что же — не заметили ничего подозрительного?
Роб, перестав хмуриться, почесал подбородок.
— Не. Дорога там тихая.
Он продиктовал адрес и номер телефона приятеля. Записав его, Трумэн поблагодарил Роба за помощь и извинился, чувствуя себя самым мерзким мошенником на свете. Затем прокрутил в памяти их диалог, убедившись, что не сказал ничего, что повлияло бы на ход настоящего расследования ФБР.
Будет ли ФБР допрашивать Роба?
Они заинтересовались брошенным внедорожником, надеясь установить местонахождение Кристиана Лейка в те две ночи, когда произошли убийства. Но теперь ясно, что за рулем был Роб Мюррей.
Тупик?
Трумэн забрался в свою машину, испытывая желание позвонить Мерси и узнать, нашли они Саломею Сабин или нет.
Это не мое дело.
И не дело Мерси. Но она погрузилась в него с головой.
* * *
Ава была само очарование, когда по телефону просила у Кристиана разрешение снять отпечатки покрышек его «Хаммера». Не вышло. Что ничуть не удивило Мерси. Вернувшись в отделение ФБР в Бенде, Маклейн попросила Петерсона подать запрос на ордер, а сама начала обдумывать дальнейшие шаги.
Мерси медленно направилась к двери. У Джеффа для нее полно работы. Она не может слоняться вокруг Эдди и Авы, в ожидании, что ей будут сообщать каждую мелочь, имеющую отношение к убийству Оливии Сабин и Малколма Лейка.
— Думаю, нам пора вернуться в Портленд, — резко заявила Ава.
Килпатрик замерла на месте:
— Но вы же только приехали.
Если Ава и Эдди уедут, она окажется не у дел.
— Я уже видела место преступления и говорила с Кристианом Лейком. Ордер скоро получим, отпечатки снимет криминалист, а не мы. Не вижу, чем еще можно здесь заняться. Информацию можно получать по электронной почте. Так что я не собираюсь просто сидеть и ждать новостей. Что я хочу сделать — так это встретиться с помощником судьи и проверить видеозапись: понять, правдивы ли слухи о таинственном посетителе. И еще раз поговорить с бывшей женой судьи. Благодаря Кристиану у меня сложилось другое впечатление о Бренде Лейк — не такое, как после первой нашей с ней беседы. — Маклейн взглянула на Петерсона: — Ты поедешь со мной.
Эдди сочувственно посмотрел на Мерси. Он знал, что она лично заинтересована в этом расследовании и хотела оставаться в курсе событий.
— Только на несколько дней, — согласился он.
— Тогда вам надо ехать сегодня же, — неохотно сказала Мерси. — Ночью опять обещают метели, дороги может завалить.
Ава бросила взгляд на часы на стене:
— Прекрасная мысль. Будешь готов через полчаса?
Петерсон побледнел:
— Через час.
— Серьезно? — удивилась Маклейн. — Одежда, зубная паста и щетка — что еще нужно мужчинам в дорогу?
Мерси закашлялась. Она не раз наблюдала, как Эдди по двадцать минут укладывает волосы, гладит и примеряет по три рубашки, пока не остается доволен своей внешностью. Умение быстро собираться — не его сильная сторона.
— Мне нужен час, — твердо заявил Петерсон.
— Ладно. Встретимся здесь ровно через час.
Мерси попрощалась с коллегами и позвонила Трумэну узнать, смогут ли они повидаться за ланчем. Затем села в машину и решила взять в кафе десерт побольше, чтобы заглушить разочарование: ее бросили, перенеся расследование в Портленд. Она вошла в любимое кафе — и заметила за столиком у окна того самого проклятого репортера, погружающего вилку в липкий шоколадный пудинг. Мерси собиралась заказать такой же. Майкл Броуди заметил ее и помахал рукой.
С кем, с кем, а с ним мне совершенно не хочется общаться.
Тем не менее она подошла и даже уселась рядом, когда Броуди встал и сделал приглашающий жест.
Что я вытворяю?
— Смо́трите на меня так, словно подозреваете в угоне своей машины…
Броуди отправил в рот огромный кусок пудинга. У Мерси заурчало в животе.
— Ава подтвердила, что вы знакомы.
— Я никогда не вру. Ну, или почти никогда.
Еще один кусок пудинга исчез у него во рту.
Официантка с тарелками в руках остановилась возле их столика:
— Мерси, вам как обычно?
— Да, будьте любезны.
— Трумэн тоже подъедет?
— Постарается успеть. Пока не готовьте для него.
Официантка, кивнув, понесла тарелки на кухню.
Майкл приподнял бровь.
— Я так и думал, готовят здесь отлично. Сэндвич оказался более чем съедобным. — Он перевел взгляд на десерт. — А вот это вызывает у меня желание переехать в Бенд.
— Когда уезжаете? — спросила Мерси. В компании журналиста она испытывала постоянную тревогу. Просто не могла расслабиться, когда он рядом.
В его зеленых глазах вспыхнула веселая искорка:
— Уже хочется избавиться от меня?
Килпатрик промолчала.
Броуди сделал глоток кофе и вытер рот салфеткой.
— Мне нужно еще взять интервью у Кристиана Лейка. Я пишу большую статью про его отца, так что мне непременно нужно поговорить с сыновьями. Но он не отвечает на мои звонки. — Журналист посмотрел ей прямо в глаза.
Он никак не мог разнюхать, что я знакома с Кристианом.
— Возможно, лучше начать с другого сына, — предложила Мерси.
— Я собираюсь побеседовать с Габриэлем после Кристиана. И еще с Брендой Лейк, которая уже согласилась встретиться и поговорить о ее экс-супруге. — Судя по широкой улыбке, журналист сумел очаровать бывшую жену судьи и уговорить на интервью. — Я тщательно изучил роль Малколма Лейка в деле Д’Анджело. В том числе опираясь и на свои воспоминания, конечно. Такое трудно забыть.
Мерси была согласна. Кинозвезда Бо Д’Анджело убил свою жену, когда приехал в Портленд. Малколм Лейк прославился тем, что велел Д’Анджело заткнуться, когда тот закатил истерику, давая показания в суде. К тому времени национальная пресса уже обмусолила судебный процесс со всех сторон, а брак и карьера Д’Анджело стали главными новостями дня. Но как только грубое высказывание судьи привлекло внимание СМИ, сразу появилась новая знаменитость. В конце концов с Д’Анджело сняли обвинения. Поднялся страшный шум, а имя судьи Малколма Лейка стало нарицательным — правда, ненадолго. В Портленде Лейк превратился в самого желанного гостя на каждом званом обеде и благотворительном вечере. Он наслаждался вниманием, а адвокаты перешептывались, что СМИ раздули его эго.
Мерси смутно припоминала, что тогда кое-где в прессе упоминалось и имя Кристиана — как одного из сыновей судьи, сделавшего успешную карьеру. Тогда Мерси гадала, как он отнесся ко всему этому. И вот новая шумиха: убийство судьи стало главной местной новостью. Национальные СМИ тоже нагрянули в Портленд и заполонили эфир и газеты воспоминаниями о знаменитом процессе Бо Д’Анджело. Тогда кинозвезде пришлось отказаться от уже подписанного контракта, потому что ему предстояло проторчать в зале суда около месяца. Его карьера покатилась под откос. Через несколько лет он возник в реалити-шоу, оказавшись на острове с другими звездочками мелкого масштаба. Д’Анджело стал первым, кого выгнали с острова ненавидевшие его остальные участники. Вчера вечером Мерси попалось в Интернете интервью, в котором Д’Анджело тепло отзывался о судье, заявив, что скорбит и молится за упокой его души.
Молится за упокой, как же…
Ей хотелось насмешливо фыркнуть.
В новостях не было ни слова о смерти Оливии Сабин. Журналист, сидевший напротив Килпатрик, оказался единственным представителем СМИ, связавшим эти два происшествия. Мерси скрестила пальцы, молясь, чтобы время оставалось на их стороне и СМИ не вмешались в расследование убийства Оливии.
Официантка поставила перед Мерси салат из шпината и стейк средней прожарки. Майкл взглянул на принесенное блюдо.
— Мне следовало догадаться, что вы любительница салатов.
Затем принесли вторую порцию шоколадного пудинга — уже для Мерси.
Броуди ухмыльнулся:
— Так-то лучше.
И уставился куда-то за ее плечо. Килпатрик догадалась, что появился Трумэн.
Тот положил ладонь ей на плечо, наклонившись для поцелуя, и обменялся с Майком рукопожатием. Мерси заметила в глазах Трумэна ту же настороженность, которую ощущала она в присутствии журналиста. Шеф полиции тоже не терял бдительности. Он сел рядом и жестом подозвал официантку, которая кивнула в ответ, подмигнув ему.
Женщины все время ему подмигивают.
Или задерживают на нем взгляд. Особенно когда он в форменной куртке и с полицейским значком. От него просто веет надежностью и верностью. Такие мужчины сводят с ума — не важно, холосты они или женаты.
— Тоже будете салат? — поинтересовался Майкл.
— Нет, сегодня сэндвич, — ответил Трумэн. Он взял вилку и отщипнул немного десерта Мерси. — Господи Иисусе, этот пудинг всегда просто потрясающий…
До встречи с Килпатрик Трумэн не был сладкоежкой. Тяга к сладкому — один из главных пороков Мерси, от которого она никак не могла избавиться. Наряду с пристрастием к кофеину. У нее в домике имелись изрядные запасы того, что можно считать излишествами.
Карл Килпатрик не одобрил бы такое.
— Мерси не сказала, что у нас назначена встреча с вами за ланчем, — заметил Трумэн.
— Она и не назначена. Вам просто крупно повезло.
Мерси вдруг подумала, что журналист, должно быть, караулил ее. Она обедала в этом кафе не реже двух раз в неделю.
Нельзя быть такой предсказуемой.
— Так что вы здесь делаете, Майкл? — спросила она. Судя по легкому нервному тику его глаза, ее догадка оказалась верной.
— Хочу, чтобы вы устроили мне интервью с Кристианом Лейком.
Килпатрик вздохнула.
— Почему нужно просить об этом именно Мерси? — удивился Трумэн.
— Они знакомы.
— Едва-едва, — возразила Килпатрик. — Я сто лет его не видела.
— Зато вы виделись вчера, — Майкл приподнял бровь.
— Я не могу приказывать ему. — Мерси ковырнула ножом шпинат, понимая, что бессмысленно спрашивать, где журналист раздобыл эту информацию.
— Он сказал, что его брат Габриэль сейчас в городе? — продолжал Броуди.
Мерси навострила уши, а сидящий рядом Трумэн напрягся:
— Он вернулся из Калифорнии? Почему не отправился домой, в Портленд?
— Мне тоже хотелось бы узнать почему. Он прилетел сегодня утром и сразу поехал к брату.
— Вы сообщили об этом Аве? Ей нужно его допросить.
— Еще нет. Я дважды звонил ей и оставлял сообщения. Она не перезвонила.
Мерси посмотрела на часы:
— Она и Эдди только что уехали в Портленд.
— Значит, беседа с Габриэлем подождет до их возвращения.
Мерси с трудом подавила желание тут же вскочить с места и помчаться в дом Кристиана.
У Трумэна зазвонил телефон. Он хмуро взглянул на экран, извинился и вышел из кафе, чтобы поговорить.
Мерси уставилась на Майкла. У нее пропал аппетит. Даже пудинг больше не привлекал. Оглушительная новость про приезд Габриэля заняла все ее мысли. Между ней и Броуди повисла напряженная тишина.
— Вы явно хотите поехать туда, — тихо произнес Майкл. — И мое интервью — хороший предлог. Просто представьте меня, и в вашем присутствии Кристиан станет разговорчивее.
Словно дьявол-искуситель.
— Вы всегда манипулируете людьми?
Майкл пожал плечами:
— Предпочитаю не тратить время попусту.
Мерси нехотя пришлось признать его правоту. Их встречи прошли именно так, как и рассчитывал Броуди. Но она не собиралась знакомить его с Кристианом — слишком ценила свою давнюю дружбу с Лейком. Броуди придется поискать другой способ. Она уже раскрыла рот, чтобы выложить ему все это, когда на лице Майкла мелькнула тревога. Он смотрел куда-то мимо нее.
Килпатрик обернулась. Трумэн, мрачнее тучи, возвращался к столику.
— Что стряслось? — спросила она.
— Роба Мюррея убили. Мне пора.
Мерси порылась в памяти.
— Это тот самый парень, который бросил машину Кристиана?
— Да. Звонил Эван Болтон из управления Дешутс. Соседи Мюррея сообщили ему, что видели мою машину возле дома несколько часов назад, так что детектив связался со мной.
— Вы побывали у него дома? — спросил Майкл.
— Да. — Трумэн поджал губы. Его лицо побледнело. — Но, когда я уезжал, Мюррей был жив-здоров.
— Я с тобой, — заявила Мерси.
17
В шестнадцать я уже продавала в школе свои снадобья. Дело шло бойко благодаря сарафанному радио, хотя одноклассницы и не общались со мной, если им не требовалось зелье. Просто удивительно, какой эффект может оказать немного водки с фруктовым соком. Все запреты как рукой снимает, и девушка без труда цепляет парня, в которого влюблена.
Легкие деньги.
Но мне было одиноко. Я стала тусоваться на каждой вечеринке, о которой узнавала. Когда чьих-нибудь родителей не было в городе, подростковая орава сразу заполоняла этот дом. Пиво лилось рекой, косяки передавали по кругу. Я густо подводила глаза, надевала самую узкую и короткую юбку и просвечивающую блузку. Мне хотелось, чтобы меня заметили. Так и получалось.
Стены моей спальни были увешаны потрепанными вырезками из модных журналов. Я часами копировала макияж и позы со снимков. На этих фотографиях открывался не знакомый мне мир, и я делала все, чтобы стать его частью. Поначалу воровала косметику в магазинах, но продажи снадобий росли, и я стала покупать ее легально, гордясь умением заботиться о себе. Я поклялась, что никогда не буду ни на кого рассчитывать, кроме себя. Даже в крайнем случае.
Парни в школе обратили внимание на произошедшие перемены.
На вечеринках они были змеями, а я — факиром. Они перешептывались, что я опасна; я стала знаменитой соблазнительницей. Гордились, что им удавалось залезть мне под юбку и при этом остаться в живых и даже не быть про́клятыми. Быстрый секс в ванной, в спальне или в гараже, даже в шезлонге у бассейна. Моя слава росла. С парнями все просто. А для девушек я была шлюхой, сукой и потаскухой. Наверное, потому, что моей главной мишенью стали влюбленные парочки. Я наслаждалась взглядами, которые бросали на меня «преданные» своим пассиям парни.
Парни, утверждающие, что состоят в отношениях, интересовали меня больше всего. Как только я заканчивала с ними, они бежали обратно к подружкам, поджав хвост, боясь, что я все разболтаю их партнершам. Как будто мне не наплевать. Избегала я только мужчин постарше. Зачем взрослому человеку ухлестывать за девушкой-подростком? Таким не хватало ни зрелости, ни интеллекта.
Я узнала все, что смогла, о своей печально знаменитой тезке. Я репетировала в спальне, оттачивая танцевальные па, которые привлекут и удержат мужские взгляды. Однажды я спросила мать, почему она назвала меня в честь женщины, которая, говорят, призывала убить Иоанна Крестителя. Та долго смотрела мне в глаза, прежде чем ответить:
— Просто я верила, что это сделает тебя сильной.
Я ничего не сказала, хотя в голове роилось множество вопросов.
Почему меня? Почему именно мне надо быть сильной? А девочкам с именами Кейт, Дебби или Эмили разве не нужна сила?
Для меня имя «Саломея» означало «соблазнение». Завет, который я старалась исполнять.
Как-то в старших классах я оказалась на вечеринке, где несколько немолодых мужчин решили тряхнуть стариной, как в славные школьные годы. Я презирала взрослых, тусующихся с подростками. Однако другие ученики чувствовали себя важными персонами, общаясь на равных с мужчинами, которые в силу возраста могут легально употреблять алкоголь. Один из них принес мне бокал красного вина. Его взгляд был липким, а намерения — прозрачными. Ночь тянулась медленно, так что я согласилась выпить с ним, став в его глазах еще привлекательнее. Мужчина был высоким и симпатичным и, в отличие от девяноста пяти процентов парней на вечеринке, в брюках и рубашке. Он казался успешным, и это привлекало. Я стала изучать его. И уловила тонкий аромат. Он был красного цвета — цвета опасности. Но при этом в мужчине явно ощущалась какая-то игривость, острая потребность в наслаждении.
Такие парни мне по вкусу.
Мы разговаривали, флиртовали и танцевали. Я не обращала внимания на других, сосредоточившись на его карих глазах. Скоро все остальное стало неважным. Я была счастлива, по венам растекался просто головокружительный кайф. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Когда я оказалась в его машине, переднее сиденье откинулось, и он навалился на меня, пытаясь задрать юбку. Мне было все равно, что он со мной сделает. Мозг словно отключился. Хотелось просто спать — и не важно, что там дальше.
Крики. Шум. Он уже разорвал на мне блузку, когда его стащили с меня; моя кожа сразу озябла от ночного холода. Разлепив сонные глаза, я увидела, что дерутся двое. Мой возлюбленный проигрывал. Я наблюдала за всем словно с большой высоты, и мне было наплевать.
Я закрыла глаза и уплыла куда-то далеко. В какой-то момент меня чем-то накрыли и подняли. Добрый голос заверил, что я в безопасности. А разве до этого я была в опасности?
Я проснулась в чужой постели, в чужой комнате. В кресле у двери, неловко скорчившись, спал мужчина. Нет, не мужчина: я узнала в нем старшеклассника из нашей школы. Тощий ботан, правда, неплохо бегающий кроссы; отличник, общающийся только с такими же ботаниками.
Иначе говоря, он не стоил ни моего времени, ни внимания.
Я присела на краешке кровати. Это потребовало немалых усилий, и комната слегка закружилась. Ботаник проснулся, подбежал — не успела я и глазом моргнуть — и поддержал, чтобы я не грохнулась на пол. Я взглянула в знакомые карие глаза, напомнившие мне мужчину, с которым я танцевала прошлой ночью. Под одним глазом у ботаника красовался свежий синяк, под носом засохла кровь. В голове мелькнуло воспоминание о драке.
— Как ты? — спросил он.
Я задумалась над вопросом, мысленно оценив свое состояние.
— Устала.
Он кивнул:
— Тебя накачали наркотиками.
Я резко выпрямилась и отбросила его руку.
— Вовсе нет.
— Еще как накачали, — мрачно возразил парень. — И он собирался изнасиловать тебя в своей машине.
— Я сама туда пошла.
Я всегда контролировала своих мужчин — и плевать, что там плетет этот школяр.
— Сомневаюсь, что ты могла сама что-то решать.
— Зря ты вмешался, — огрызнулась я. — Со мной все было бы в порядке.
— А ты помнишь, как я привез тебя сюда ночью? Как привел в эту комнату?
— Нет.
Я не могла ничего вспомнить и испытала прилив страха. Внимательно посмотрела на его заплывший глаз и заметила ссадину на губе.
— Тебе следует быть осторожнее. — Взгляд карих глаз был очень серьезен. — Зачем ты спишь со столькими парнями? Рано или поздно ты ошибешься, и в новостях передадут, что твой труп нашли в канаве.
Мое лицо вспыхнуло от гнева. Я вскочила на ноги, собираясь уйти отсюда.
— Отвали.
Я сделала шаг, и колени подогнулись. Ботан мигом оказался рядом и мягко поддержал меня, усаживая обратно на кровать.
— Ты не можешь никуда идти.
Я была слаба и не контролировала себя. Все это мне очень не понравилось, и я решила перехватить инициативу. Посмотрела ему в глаза, склонила голову и одарила улыбкой опытной обольстительницы.
Парень с отвращением отпрянул.
— Даже не пытайся использовать этот дрянной приемчик.
Я почувствовала себя оскорбленной.
— Ты что, гей? — Слегка наклонила голову и облизала губы. — Боишься переспать с женщиной?
— Ты не женщина, а школьница, как и я. И нет, я не гей. Но и не козел, который просто использует девушек.
Он отошел в сторону, но был начеку, чтобы снова подхватить меня, если я начну падать.
Я сделала еще одну попытку, слегка коснувшись его руки:
— Ты точно гей. Ничего страшного — уверена, я смогу это исправить. Давай попробуем?
Парень вздохнул.
— Хватит, — велел он. — Я не собираюсь с тобой спать.
Я была сбита с толку. Никто никогда мне не отказывал. Да, наверняка он голубой. Ни один мужчина не отвергал меня с таким презрением.
— Ладно, — продолжил он. — Поговори со мной просто как с человеком, а не с тем, кого ты пытаешься трахнуть. Я видел тебя в школе, но ничего о тебе не знаю, кроме того, что все девушки ненавидят тебя, а парни без ума. У тебя есть братья или сестры?
Карие глаза смотрели с искренним сочувствием.
Я уставилась на него.
— Знаю, ты пришла в нашу школу посреди учебного года. Где ты училась раньше?
— Дома, — нехотя ответила я.
В карих глазах вспыхнул интерес.
— Правда? И каково это? Я часто жалею, что нельзя не ходить в школу и учить только те предметы, которые хочется.
Я рассказала ему все. Про сумасшедшую мать и наш домик в лесу. Про то, в какой восторг пришла, получив разрешение посещать школу, и как мои надежды рухнули, когда для сверстников я стала изгоем. Мы проговорили целый час. Постепенно я расслабилась. Парень принес мне сок и рогалик и сидел рядом, пока я не почувствовала себя почти нормально. Он сказал, что его мать в отъезде, а на вечеринке он оказался только потому, что его затащил туда приятель.
— Наверное, я в самом деле перед тобой в долгу, ведь ты вытащил меня из передряги, — наконец признала я. — Ты прав: кто-то накачал меня наркотиками. Раньше я никогда ничего такого не чувствовала. Мне повезло, что ты оказался внимательным.
Он ненадолго замолчал.
— Тебя накачал мой старший брат. Это он — тот козел, которого я стащил с тебя.
— Ты дрался с родным братом?
— Не в первый раз, — с горечью произнес парень. — И вряд ли в последний. К счастью, прошлой ночью он был не в том состоянии, чтобы драться. Но вообще-то он на пятьдесят фунтов тяжелее меня и обычно легко надирает мне задницу.
Мой собеседник был худощавым, но не дистрофиком — телосложение бегуна. Красивое лицо его брата вспыхнуло в памяти, и я увидела сходство между ними. Я не знала, что сказать. Моя гордость боролась с удивлением. Так непривычно оказаться в долгу перед другим человеком… Иначе говоря, я не была здесь главной, и от этого мне опять стало не по себе.
— Спасибо, — наконец с трудом произнесла я. — Извини, что из-за меня ты получил синяк.
Я чувствовала, что он порядочный человек, и ощутила исходящий от него запах свежих деревьев и травы. Может, его брат и гад, но он сам — ни в коем случае.
— Я даже не знаю, как тебя зовут, — смущенно призналась я.
— Кристиан.
Это имя ему подходило. Как и Саломея — мне.
В конце концов я почувствовала достаточно сил, чтобы выйти из комнаты. Дом Кристиана был красивый и явно богатый. Я на цыпочках шла по полированному деревянному полу, боясь прикоснуться к чему-нибудь. Кристиан отвез меня на «Мерседесе» обратно к тому дому, где проходила вечеринка, чтобы я могла забрать свою машину. Я смутилась при виде своего драндулета, но Кристиан был слишком хорошо воспитан и удержался от комментариев. Он подождал, пока моя машина заведется, и помахал на прощание.
Я решила, что на этом все и закончилось.
Как ни странно, в следующий понедельник он нашел меня в школе. Обычно я обедала в одиночестве в тихом уголке, почитывая книгу. Я буквально подскочила от неожиданности, когда Кристиан поставил поднос на мой стол. Сел рядом и начал разговор. Мы подружились. Два изгоя: ботаник и шлюха. Однако каждый из нас видел в другом что-то особенное.
Я никогда больше не пыталась соблазнить его — с другом так не поступают. Он был не геем, а девственником, уверенным, что ни одна девушка на него не посмотрит. Вкладывал всю энергию в учебу и помогал мне с математикой. Я давала ему советы, как одеваться, и настаивала, чтобы он хоть немного поправился. Другие ученики бросали на нас странные взгляды: мы были необычной парочкой. Несколько раз парни спрашивали Кристиана, трахал ли он меня, и не поверили, когда он все отрицал, зато стали смотреть на него с восхищением. Мы оба посмеивались над тем, что его социальный статус повысился. Я стала реже охотиться на парней на вечеринках. Но только немного реже: мне слишком нравилось это занятие. Я никогда больше не принимала выпивку из чужих рук и всегда обращала внимание на то, что подсказывают мои чувства — мой особый дар. Мы оба изменили жизнь друг друга.
Эту дружбу я буду ценить всегда.
18
У Трумэна скрутило внутренности.
Кто убил Роба Мюррея? Знает ли убийца, что я был там?
Он поднялся по хлипкой лестнице в квартиру Роба, Мерси — за ним. Полицейский на входе впустил их, не спрашивая, почему на месте преступления оказалась агент ФБР. Мерси отлично умела делать вид, что находится тут по веской причине, и ей редко задавали лишние вопросы.
Трумэн мысленно прокрутил в голове недавний разговор с Мюрреем, пытаясь найти какие-то зацепки. Что-нибудь, указывающее на то, что Роб боялся за свою жизнь.
Ничего.