— А какая разница, брат? Все же зависит от точки зрения. Если бы ты воспитывался на их планетах, ты бы по-другому смотрел на вещи… Да даже если бы вырос тут, на Ауд. Ты ведь заметил, как мы отличаемся от твоих сородичей?

Халль покраснел. Не так давно Эйрик все же уговорил его отправиться в увольнительную вместе, к его друзьям. Друзья, а особенно подруги, относившиеся, так же как и Эйрик, к зажиточному сословию Первой планеты, с одной стороны испугали, а с другой очаровали фермерского сынка. Еще бы — чуть ли не насильно лишили девственности. По этому поводу Халль немного переживал, все же не по обычаю вышло. Да и разговоры там ведут слегка… Подрывные. Одина чтут как-то слабо, не от души, одеваются словно торгаши и чуть ли не смеются над конунгами.

— Потеря девственности таким парнем, как ты, в двадцать пять лет — это ведь, если задуматься, просто страшно! — сказал Эйрик, закуривая импортную сигаретку и наслаждаясь смятением приятеля. — Вообще, потеря девственности — проблема государственной важности! А как ее решают? Никак. Вот потому у нас и процент самоубийств такой большой.

— А я слышал в новостях, что у торгашей куда больше с собой кончают! — заявил Халль.

— Врут, а ты веришь. Торгаши умеют жить, знают, ради чего жить. Тут, на Ауд, скоро будет миллиард жителей. Собираются устроить большой праздник, да только уже несколько лет все только собираются… Много нас тут, а, Халль?

— Конечно!

На сына фермера Ауд до сих пор производила впечатление гигантского муравейника. Города с миллионами жителей… Туда каждый день привозят уйму выращенной на полях и в морях еды! Здешние фермеры, наверное, сказочно богаты.

— А попробуй представить Тайрис, это торгашеская планета. Там больше шестидесяти миллиардов живет, брат! И всем хватает места.

— Как это так? — помотал Халль круглой головой. — Они… Они там ярусами живут, что ли?

— Нет, не ярусами! Просто моря частично осушены, а полей нет вовсе. Полярные области греются искусственно. Вот и все, очень просто.

— Как это полей нет? — не поверил бывший фермер. — А жрут что твои шестьдесят миллиардов?

— Привозное! — гордо сказал Эйрик и прищурился, пустив псевдодым прямо в лицо Халлю.

Тот молчал некоторое время, потом тяжко вздохнул.

— Брат, это ведь невыгодно. Нерентабельно. Глупо.

— Рентабельно, Халль! Уж поверь, как раз у торгашей все рентабельно. Там рынок — это и есть закон! Все имеет эквивалент и нерентабельности быть не может. В основном стоимость привозной еды складывается из транспортных расходов и распространения уже на Тайрисе. А сама по себе жратва стоит копейки.

— Ну да, копейки! — Халль так разволновался, что полез в карман за галетами. — Ты бы попробовал поломать спину круглые сутки во время жатвы!

— Вот отец твой ломает, а все на билет денег не соберет, — поддел его Эйрик. — Это — рентабельно?

— Техника старая, а кредита надо ждать годами, это раз! — обиженный Халль загнул палец. — Цены на удобрения все время растут — два! И Налог Тора — три, это же вообще невообразимо — половину урожая надо отдать за здорово живешь!

— Вот! — Эйрик выпрямился в кресле. — О чем я тебе все время и толкую: Налог Тора это же просто глупость! Он разоряет вас, и не только фермеров, между прочим. Заводчики, транспортники — все или половину отдают, или половину времени тратят на Налог Тора. Ради чего? Ради того, чтобы не сдохли с голода новые колонисты, которые каждый день осваивают все новые куски дерьма в невообразимой дали. Чтобы у них было хоть что-то, на чем можно летать. Получается, что мы, развитые и заселенные планеты, финансируем заселение новых, вместо того чтобы как следует освоить имеющиеся! Да у Союза Свободных уже многие тысячи планет, зачем еще? Мы богаты и могли бы жить не хуже торгашей. А вместо того — готовимся постоянно к войне с ними… А торгаши смеются.

— Я бы на их месте не смеялся! — важно произнес Халль, потому что больше ему сказать было нечего. В экономике парень был не силен, зато в политике на занятиях в ПДУ подковали. — Пусть только сунутся, будет им такой реванш, что мало не покажется!

— Шестьсот лет назад говорили так же. А в итоге мы напали первыми, и мы же проиграли вместе со всеми союзниками, от половины которых следа не осталось.

— Торгаши выжигали целые планеты вместе со всем населением! — Халль побагровел от праведного гнева. — Этого нельзя ни забыть, ни простить! И, кстати, войну начали не мы, а наши враги. Как ты только экзамены сдал?

— Говорил только то, что написано в учебниках, вот и сдал! — рассмеялся Эйрик. — Это было несложно. Только там вранье, по рукам давно ходят кое-какие тексты тех времен…

— Пропаганда торгашей! — настал черед смеяться Халлю. — И ты в это веришь, брат?

Эйрик не ответил. Да, он был склонен думать, что в последней Великой войне агрессором выступили именно его соотечественники вместе с множеством союзников. Как часто бывало раньше, человеческий мир раскололся надвое и сцепился в смертельной схватке. И снова начал было два: Империя и Демократия. Эйрик был достаточно умен, чтобы видеть слабости обоих подходов, но внутренне, для себя, выбирал Демократию. Он ведь бывал, бывал там… Окончательный разрыв с отцом произошел после того, как третий сын однажды обругал папашу за то, что тот мог остаться с семьей где-нибудь на Тайрисе, но предпочел вернуться на скучную Ауд. Отец тогда здорово разозлился, читал Эйрику глупые морали, брызгал слюной, поминал Одина, но всерьез привел только один аргумент: не путай туризм с эмиграцией! Однако сын и так понимал разницу, или ему казалось, что понимает. Но пусть будет трудно поначалу, все равно, дети сумеют приспособиться и выбиться в люди. А отец предпочел сытость и спокойствие свободе. С точки зрения Эйрика — непростительно глупое решение.

И ведь если подойти с умом, то иногда можно использовать существующее противостояние между Союзом Свободных и торгашами. Пару лет назад один парень из патруля исхитрился оглушить напарника и перелететь во вражескую зону. Не то чтобы торгашам был нужен его катерок — там есть и поновее техника, но не выдавать же обратно выбравшего свободу? Как-то его там устроили, вроде бы даже в разведку. Не то чтобы Эйрик был готов поступить так же — нет, опозорить всю семью, это чересчур, в этом с ним были согласны все друзья. И все же всерьез осуждать перебежчика не мог. Однако говорить об этом стеснялся даже при Халле — уж на что друг с первого курса училища, а и то не поймет.

— Торгаши еще узнают, как ошиблись шестьсот лет назад, отняв у нас все… — проворчал Халль. — Выделили такой узкий сектор развития, что годился только для унижения нации. Но мы прошли по нему так далеко, как не смог бы никто, кроме нас. Мы расширили его своими телами, мы ушли в далекий космос, мы…

— Галетой не подавись, — попросил его Эйрик. — Конечно, проигравшие державы были унижены. Знаешь, почему мы вообще получили свой сектор в открытый космос? Потому что вовремя сдались. А то осталась бы у нас одна Ауд и никакого сектора развития даже в иголку толщиной.

— Ложь! — прорычал Халль с набитым ртом. — Вражеская ложь! Мы дрались до последнего и только предательство…

— Стой! — Эйрик решил сменить тему разговора и для этого выпучил глаза. Его приятель заткнулся, а Эйрик все тянул паузу, соображая, что же сказать дальше. Глаза начали и в самом деле вылезать из орбит, когда он сообразил: — А почему эту долбаную тревогу-то уже четыре часа не отменяют?

Халль могучим усилием проглотил еду и скинул ноги Эйрика с пульта. На экране продолжала мигать надпись «ТРЕВОГА!!!», радары исправно щупали пространство и находили довольно много целей, но все опознавали как «свои». Протянув толстопалую руку, башенный лейтенант вставил на место штекер и тут же выдернул его опять, чтобы избавиться от мерзкого завывания.

— Может, не учебная? — неуверенно спросил он.

— Ага, боевая, как же… — усмехнулся Эйрик, но тоже неуверенно. — Где тогда объявление войны, где приказы?

— Не глупи, я же не о Великой войне говорю! — проявил психологическую устойчивость Халль. — Может, «Перехват» какой-нибудь, или маневры, или кто-нибудь границу нарушил случайно… Вот нас и держат просто потому, что… Что не до нас.

Эйрик вынужден был согласиться: психовать совершенно ни к чему. И все же что-то свербило у него в душе. Пользуясь тем, что Халль продолжал пристально всматриваться в экраны, он медленно нагнулся и вытянул из-за отодранного листа пластика флягу.

— Я все вижу, Эйрик Пьяный! — сказал Халль, не оборачиваясь, таким тоном, что Эйрик поневоле вспомнил некоторые диалоги отца и матери.

— Ты мне не жена! — сказал он, медленно откручивая крышку.

— Я тебе командир.

— Ты мне друг!

— Во время боевой тревоги нет друзей.

— А кто сказал, что она боевая?

Эйрик быстро поднес флягу ко рту и сделал пару больших глотков. Командир не пошевелился, но исхитрился поморщиться широкой спиной.

— Братишка, — пробасил он необычайно серьезно. — Представь, что мы в походе. Представь, что спиртное кончилось, а впереди — миллионы парсеков.

— Кошмар! — Эйрик сделал еще пару глотков. — Просто кошмар какой-то, не говори мне о таком!

— Вот именно, что кошмар. Ты зависим. Тебе будет очень плохо, ты не сможешь командовать.

Вообще-то, во взводе их было всего двое: Халль и сам Эйрик. Лейтенант Халль Богатый — командир, башенный лейтенант, лейтенант Эйрик Пьяный — его заместитель. По мобилизационному плану предполагалось, что они получат себе в подчинение три десятка резервистов. Однако Эйрик, которого вполне устраивала служба на старой десантной барже, всерьез годной только в качестве мишени на учебных стрельбах, искренне верил, что резервистов под своим началом не увидит никогда. О карьере он не задумывался, о подвигах не мечтал.

— Кем командовать?..

— Сам знаешь, что может случиться, если в самом деле отправимся в поход.

— Ты решил меня до смерти запугать? — Эйрик еще выпил. — Какой поход на нашей развалюхе, забери тебя Скель и Гети! Или, по-твоему, на ней можно опустить десант на самую маленькую торгашескую планетку? Да нас разнесут еще на орбите, мы неповоротливы, как… Как…

— Как твои проспиртованные мозги. — Халлю редко удавалось сострить. — Почему ты все время думаешь о войне с торгашами? Если это будет Великая война, то она и без наших дум придет. Может быть, на одной из планет случился мятеж, свергли конунга, не чтут Одина, или в опасности дети…

— Смотри поменьше фильмов, — простонал Эйрик. — Хотя все может быть, конечно…

На экране внезапно появилось строгое лицо командующего эскадрой. Халль, едва не свернув кресло, бросился вперед и снова воткнул штекер. Башня наполнилась раскатами хриплого баса.

— …недружелюбные действия. С этой секунды эскадра переводится в режим боевого ожидания. Все связи с планетой в обход Генерального Штаба приказываю прекратить. Отпуска и увольнительные отменяю. Текущий ремонт всех видов закончить в четыре условных часа. В особых случаях — составить рапорта в течении одного у-часа. Личному составу обратить особое внимание на подготовку к приему резервистов. Это все, дальнейшие распоряжения пойдут обычным порядком, предусмотренным Боевым Уставом Флота.

Экран погас. Друзья переглянулись.

— Что скажешь, Эйрик?

— Ты накаркал, Халль, ты накаркал!

— Это уже неважно. — Халль встал и поправил ремень. — Прости, Эйрик, но я, как командир башенного взвода, должен отдать несколько приказов.

Эйрик огляделся с несчастным видом.

— Прости, дружище, а кем ты собираешься командовать?

— Тобой, кем же еще? Распечатай все кубрики и сверь имущество с описью. О недостачах тут же доложи мне. Потом приступай к уборке.

— К какой, в задницу, уборке, Халль?! Мы с тобой, когда куда-нибудь прибывали, сами тут же занимались уборкой! Или ты хочешь, чтобы я вылизал унитазы перед прибытием этих хорьков, чтобы им вообще делать было нечего?!

— Да, хочу… — стыдливо потупился Халль. — Так ведь требует Устав и… И я помогу тебе, как только разберемся с имуществом. Мне ведь еще надо сходить на склад, проверить личное оружие, экипировку, обновить пломбы. Сам знаешь, обязательно у кого-то чего-то не хватит, и залезут к нам… Кстати, белье, что мы тогда взяли, так и не возвращено.

— Белье?.. — Эйрик смутно помнил, что с полгода назад они с Халлем по случаю загнали два тюка постельного белья парням из ходового блока. — Причем тут белье?.. Война все спишет, брат!

— Если это война, то существует и военно-походный суд, как сказано в Боевом Уставе. Нас за эти тюки теперь могут за борт отправить — если капитан прикажет. Так что мне нужно еще где-то попробовать прикрыть недостачу… Расходы пополам. Потом, когда я вернусь и ты закончишь с приборкой, проверим башню. Кое-что надо смазать, прозвонить все блоки… У нас уйма работы, Эйрик.

Халль прошел мимо оцепеневшего от свалившихся на него забот товарища, но у люка оглянулся:

— Лейтенант Эйрик Пьяный!

— Готов… — вяло откликнулся из кресла лейтенант.

— Остаешься за старшего. Башню не покидать до моего распоряжения — тревогу-то так и оставили в боевом режиме… Забыли, что ли? И вот еще: допей лучше сразу, что там осталось. Больше у нас ничего нет.

Эйрик оглянулся на товарища, испытывая сильнейшее желание запустить в него флягой. Однако это и в самом деле было последнее. Запасы собирались пополнить во время увольнительной, но теперь…

— Не грусти! — Халль открыл люк.

— Подожди!! — вдруг заорал Эйрик, подскакивая. — Братишка, а ты хоть понял, что случилось?

— Ну да! Адмирал отменил увольнительные и отпуска, приказал готовиться к приему резервистов. Что непонятного?

— Да нет… А что случилось? Кто на нас напал?

— Узнаем, когда доведут. Впрочем, мы там кое-что прослушали… Ладно, я спрошу у кого-нибудь, — смилостивился Халль Богатый. — Когда выйду на связь, расскажу, что узнал. Но сам меня не дергай, мне надо подумать.

Когда за командиром закрылся люк, Эйрик залпом допил остававшееся во фляге и, сразу немного окосев, закурил.

— Сообщу… Без моего распоряжения… — вяло передразнил он друга. — Тоже мне, командир.

Дотянувшись до пульта, Эйрик быстро набрал код соседей. Такие же артиллеристы, чья башня охраняла сто восемьдесят градусов, недоступные башне Халля и Эйрика, мгновенно откликнулись.

— Парни, у нас тут сбой со связью был! — слегка заплетающимся языком сообщил лейтенант. — Мы прозевали начало выступления нашего старика. Кто на нас напал, а?

— Инопланетяне, — услышал он мрачный ответ. — Это беда какая-то, Эйрик! Хрен с ним, с выступлением, но нам уже передали из рубки свои люди, что готовится Великий Поход!

— Что?.. — Эйрик решил, что не расслышал.

— Великий Поход! Один из конунгов подвергся массированной атаке, и вроде бы это не торгаши, потому что случилось это в какой-то совсем дальней запинде, на границе освоенного сектора! Теперь по всему Союзу объявлена тревога, Флот переведен в боевое дежурство, а через пару условных суток отсюда начнется Великий Поход!

— Великий Поход… — только и повторил Эйрик. — Куда?!!

— Вдаль, говорят же тебе! Наша эскадра выступит первой и пойдет от планеты к планете по сектору, вбирая в себя новые эскадры! Ты представь, сколько нам придется быть в пути и что за громада соберется! Но тащат всех, даже нашу развалюху.

— Будь оно все проклято…

Эйрик отключился и снова упал в кресло. Зачем, кому понадобилось нападать на окраинную планетку? Да там, наверное, и всего-то сто тысяч жителей или даже меньше! А к чему тащить туда десантную баржу?.. И уж совсем невероятно: зачем ради такой ерунды затевать Великий Поход? И только минуту спустя Эйрик осознал: адмирал сказал, что колонисты были атакованы инопланетянами. Вот тогда его старый мир по-настоящему рухнул. Неужели прогнозы ученых идиотов о существовании более сильных цивилизаций все же сбылись?..

— Если так, то человечеству конец, — вспомнил Эйрик читанные в училище работы. — Надо только узнать, кто сильнее, — а потом и воевать незачем… И мы полетим это узнать. На старой десантной барже «Атмосфера». С ума сойти, спаси нас Один.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рейсовая дама

Чиа прогуливалась по обзорной палубе «Королевы воров» и удивлялась — ну до чего же паршивое корыто! За время полета она успела испытать целый ряд неудобств, как-то: прекращение подачи воды в каюту из-за какой-то там аварии, хамство стюардов, которым она не дала чаевых, застряла в лифте во время смены курса, отравилась в ресторане и даже подхватила какую-то сыпь в бассейне. Чиа Риттер, конечно, привыкла к неприятностям покруче и в другое время не обратила бы на эту ерунду внимания, но ведь она — пассажирка лайнера «Королева воров», о котором рекламные буклеты какой только чуши не пишут! Более того, она — возлюбленная капитана Олви! А толку — чуть.

Оттого, что капитан Олви за двенадцать дней своей рейсовой дамой заинтересовался всерьез только два раза, Чиа не страдала. Но неужели нельзя было создать ей условия покомфортнее, скажем, перевести в первый класс, а лучше бы в пустующие люкс-апартаменты? Чиа была уверена, что платить за это Олви не придется. Но этот баран то ли не понимал намеков, то ли компенсировал бытовым садизмом свою не слишком активную сексуальность.

Кроме того, Чиа раздражали пленки, которые ей приходилось носить на зрачках все это время. Ей казалось, что они уже истерлись, что начинают болеть глаза. Давно бы сняла, ведь оттенок, подобранный аналитиками Хоука, был в точности тот самый, что подарила ей природа — но как спорить с Конторой? Заставили носить, как Чиа не сопротивлялась: они, видите ли, замеряли своими приборами! Духи отвратительные… Да, Олви клюнул сразу, но Чиа полагала, что результат был бы таким же и безо всяких ухищрений. Самое время снять поганые пленки, перестать поливаться мерзкой жидкостью из флакона, но контракт есть контракт: Чиа должна слушаться безопасников во всем, иначе не получит даже тех грошей, что ей причитаются. Могут еще заставить заплатить за билет — с них, подонков, станется.

И, наконец, Чиа мучилась от безделья. Она делала все, что могла, и каждый вечер докладывала об этом заделавшемуся корабельным механиком агенту Анушу Фингеру. Она спала с капитаном и могла каждый день часто видеть штурмана Штерна, даже побывала у него в гостях. Но ничего, совершенно ничего толкового сообщить не могла. Фингер нервничал — дельце явно не выгорало, и никаких премиальных, а также благодарности от Конторы ожидать не приходилось.

— Может, мне с ним переспать? — спросила Чиа как-то раз у Фингера. — Времени куча, могу изменять капитану с кем попало.

— Ни в коем случае! — возмущенно зашипел в имплантированный микрофон агент. — Нельзя позволить, чтобы Штерн хоть что-то заподозрил! Это приказ!

— Приказ приказом, а мне просто скучно… — сказала Чиа и послушалась Фингера. Она не тронула Штерна и переспала со вторым помощником Олви.

Переспала — и получила выговор. Оказывается, Чиа своим самовольным поведением поставила под угрозу всю операцию, потому что Олви необычайно ревнив, и если что заподозрит, то немедленно выкинет обоих за борт. И это при том, что сам только и делает, что пьет с пассажирами первого класса! Чиа возмущенно зафыркала в микрофон, чем весьма обрадовала второго помощника — диалог с Фингером через имплантант происходил прямо во время соития, и Чиа несколько отвлеклась от процесса. Говорить она наловчилась одними связками, а вот фыркать — пока нет. Впрочем, все пришлось кстати: помощник, тот еще сердцеед, был готов принять за оргазм что угодно.

Итак, вся ее жизнь была на виду у человека Конторы, быт отвратителен, зарплата невелика, а возможности развлечься — минимальны. Вяло флиртуя с вьющейся вокруг нее стайкой лейтенантов, которым отойти было стыдно, а приблизиться как следует — страшно, Чиа прогуливалась по обзорной палубе «Королевы воров» и злилась. Лейтенанты чувствовали ее скуку и честно пытались как-то развлечь.

— А хотите, я покажу вам нашу ходовую часть? — почему-то смущенно хихикая, предложил ей совсем молодо выглядящий полный брюнетик, имени которого Чиа не помнила.

Что имелось в виду, она просто не поняла. Но вдруг он решился наконец?

— Это что-то интересное, ваша «ходовая часть»?.. — спросила она, для пробы поиграв бровями.

Брюнетик понял и сник:

— Нет, нет, что вы! То есть интересное, но в том смысле, что… Это впечатляет. Только вам придется переодеться в специальный костюм, вроде легкого скафандра, — там довольно грязно и очень шумно. Если вам интересно…

— Мне интересно, — вяло всплеснула руками Чиа. — Мне все интересно. Совсем все, лишь бы не торчать на одном месте. Может, возьмем с собой еще одного-двух господ?

«Госпожа Риттер, прекратите кокетничать с этими идиотами!» — тут же заворчал в наушниках агент Фингер. Слышался звук льющейся воды. — «Вы доведете дело до греха, а если капитан узнает… Вам что, мало помощника?!»

— Мало, — ответила Чиа, а для лейтенантов добавила: — Мало здесь интересного, на «Королеве воров». Хоть бы зоопарк завели, что ли.

— Зоопарк?.. — смутился брюнетик. — Вообще-то, мы так называем пассажирские палубы. Но вас это не касается, конечно.

— Конечно! — вздохнула она. — Меня здесь ничто не касается. Ладно, идем смотреть вашу ходовую часть.

«Я протестую! — пискнул в наушнике агент Фингер. — Но должен еще вот о чем предупредить: мы можем случайно встретиться внизу — не подавайте виду, что мы знакомы!»

— Обязательно, — сказала Чиа, глядя в глаза лейтенанту. — Обязательно надо одеть спецкостюм.

Они проехали на лифте почти весь корабль, потом прошли по узкому служебному коридору и оказались в прачечной. Чиа подозревала, что подобное заведение, в отличие от зоопарка, на «Королеве воров» имеется, но почему-то рассмеялась.

— А те, кто работает здесь, тоже считаются служащими флота?

— Не только считаются, но и являются, госпожа Риттер! — вытянулся пронизанный корпоративной солидарностью брюнетик. — Мы все одинаково рискуем, постоянно совершая перелеты в межзвездной пустоте. Мера ответственности при этом, конечно, лежит на всех разная, но тем не менее…

— Я поняла, поняла! — остановила его Чиа, шагая мимо гигантских стиральных машин. — Да, у вас тут просто мечта хозяйки. И где же наши спецкостюмы?

— Вот тут!

Лейтенант услужливо распахнул перед ней дверь, и женщина увидела комнату, одну стену которой составляло около десятка распахнутых шкафов. В противоположной стене имелось отверстие, куда с помощью конвейерной ленты без конца поставлялось белье, одежда, чехлы для мебели, матрасы и все прочее, что только может оказаться в прачечной. Четверо молодцов сновали по комнате, принимая груз и раскладывая в шкафы, которые при ближайшем рассмотрении оказались маленькими грузовыми лифтами.

— Дружище Фингер! — тут же заорал лейтенант. — Будь любезен поскорее и вне очереди подобрать для нас с госпожой Риттер два спецкостюма номер шесть!

Агент Ануш Фингер обернулся и утер пот с розового лица. На Чиа он не смотрел столь демонстративно, что ей захотелось плакать.

— Слушаюсь, господин Поль! Однако пока у нас не имеется официально оформленных заявок и…

— Заткнись, Фингер! — лейтенант прицелился в агента пальцем. — Или я должен пожаловаться на тебя Орни Волосатому?

Парни, что работали вместе с Фингером, отчего-то засмеялись. Чиа заметила, что выглядит агент весьма так себе: глаза ввалились, под ними растеклись здоровенные синяки, разбитая губа вспухла.

— Слушаюсь, господин Поль… — проворчал агент и, едва не налетев на Чиа в попытке ни разу на нее не посмотреть, отправился рыться в шкафах-лифтах.

— Он упрям, как тилийская земляная оса, — сообщил лейтенант. — Совершенно не понимает, что такое работа в команде. Новичок… Ну, ничего! Он у нас запомнит «Королеву воров», а по прибытии на Тайрис мы немедленно уволим этого ленивого типа.

— И больше не нанимайте в наш цех педиков! — потребовал, проходя мимо, один из коллег Фингера. — Надоел до смерти!

«Это ерунда!» — горячо зашептал в наушник Чиа отвернувшийся к шкафам агент. — «Просто здешние контрразведчики в курсе того, кто я такой! Трогать открыто не хотят, вот и травят, загнали в прачечную, хотя контракт был совсем другим… Я еще в суд на них подам! А что я вам говорил, что работаю механиком — это просто для конспирации!»

— Конечно, — сказала Чиа, хихикая. Наконец-то она хоть немного развлеклась. Надо было раньше отыскать этого агента!

— Что, простите? — повернулся к ней лейтенант Поль.

«И я не педик, вы понимаете? Это часть травли! То есть я не против сексуальных меньшинств, но… Не обращайте внимания».

— Я, конечно, не обращаю внимания, — ответила Чиа и Фингеру, и лейтенанту, — но здесь довольно жарко.

— О, мы уже сейчас уйдем! Фингер, недотепа, сколько ты еще будешь копаться?!

— Несу…

Агент приволок два «спецкостюма номер шесть». На Чиа он по-прежнему не смотрел, и когда лейтенант принял у него один комплект, протянул второй куда-то вбок.

— Ты такой убежденный гей, Фингер, что даже смотреть на женщину не желаешь? — хмыкнул лейтенант Поль.

— Я… — Фингер вперил взгляд в Чиа, неловко кивнул и просто-таки швырнул ей костюм, тут же отвернувшись. — Я должен идти!

— Валяй, работай. Вот видите, госпожа Риттер, почему его тут никто не любит!

«Неправда, я не педик!.. — тоненько взвыл в наушнике агент Фингер. — Уходите отсюда, вы ставите успех операции под угрозу!»

Костюм легко надевался прямо поверх одежды, и Чиа с лейтенантом переоделись уже за пределами комнаты, отведенной противниками Хоука для мучений его агента. Потом им пришлось еще немного проехать на лифте, причем в одно ухо Чиа нес какую-то поясняющую чушь лейтенант Поль, а в другое бубнил еще большую чушь об угрозе успеху операции и о своей половой ориентации Фингер. Впервые с начала путешествия на «Королеве воров» авантюристке стало действительно весело, она хохотала как заводная, и лейтенант все же осмелился взять ее за руку. Впрочем, лишь за самые кончики пальцев.

Наконец створки лифта раскрылись и Поль торжественно шагнул вперед, воздевая руки.

— Вот мы и в святая святых нашего корабля, госпожа Риттер! Думаете, самое главное — рубка? Чушь, все управление легко можно продублировать здесь, прямо у двигателей. Там, над нами, лишь несколько палуб, без которых вполне можно обойтись. Входите же, но помните: все тайны, что станут вам известны, должны умереть вместе с вами!

«Врет, ничего секретного тут увидеть невозможно. Да и вообще врет. Пижон, скучный глупый пижон!» — затараторил Фингер.

— А мне кажется, довольно милый! — фыркнула Чиа, шагая вслед за Полем.

— Кто? — обернулся он.

— Да вы же, лейтенант, кто еще?

Поль сбился с шага и промычал в ответ что-то невнятное. Чиа стало еще веселей — этот малек заперт в одну жестяную коробку вместе с расфуфыренными пассажирками, а иметь с ними дело ему еще совсем не по чину, не позволят старшие товарищи. Ей стало его жалко, но от этой жалости было еще смешнее.

— Поль, а зачем нам костюмы?

— Мы сейчас пойдем дальше — там, за переборкой, собственно двигатели. Мы, конечно, увидим только часть их, снизу, но там очень шумно, придется надеть шумопоглощающие капюшоны. Чувствуете вибрацию?

— Чувствую. А может, и не стоит туда ходить, юноша? Вибрации и тут вполне достаточно, а в костюмах жарко.

«Не вздумайте, госпожа Риттер! — взвыл в наушнике Фингер. — Ну зачем вам это все нужно?»

«В самом деле, зачем мне все это нужно? — подумала Чиа, беря лейтенанта под руку. — Но, с другой стороны, надо же хоть чем-то убить время до прилета на Тайрис, где нас обоих выкинут с „Королевы\"?».

— Сюда ведь обычно никто не приходит?

— Ну… — Лейтенант сглотнул. — Никто, в это время никто… А могут и прийти.

— Жаль, — сказала Чиа, расстегивая молнию на костюме. — Вибрация тут что надо. Ну ладно, значит, просто поболтаем. Хотите сигарету?

Она погладила лейтенанта по волосам, запустив руку под капюшон, приблизила лицо.

«Чиа, бросьте это! — неистовствовал Фингер, время от времени еще с кем-то пререкаясь. — Сам ты педик!! Перестаньте! Это я вам, Чиа, вам, перестаньте к нему приставать, все это может кончиться очень… Черт возьми, да отвяжитесь от меня, я владею боевыми искусствами!»

— Вот там есть еще одно помещение! — выпалил лейтенант Поль, когда Чиа оторвалась от его губ. — Там, дальше, в самом углу! Что-то вроде каптерки, она правда в этом рейсе занята… Но у меня остался ключ, мы там еще три рейса назад с пацанами бражку ставили… Идемте, только быстро!

— Быстро?.. — несколько оторопела Чиа. — Зачем же — быстро?

— Я… Нет, я хотел сказать — идемте побыстрей! — выкрутился лейтенант, явно совершавший нечто против всех правил.

— Другое дело! — рассмеялась Чиа. — И можно на «ты», минут на тридцать как минимум. Как минимум, ты слышал?

Дверь, или скорее квадратный люк в углу оказался покрашен в тон стены и также покрыт слоем въевшейся грязи, запросто можно было пройти мимо. Лейтенант, порывшись в кармане, нашел карточку и сунул в прорезь, люк легко распахнулся.

— Мы не можем здесь быть очень долго… — смущенно сказал он, стаскивая брюки прямо через флотские ботинки. — Это теперь не мое хозяйство, тут штурманская аппаратура, какая-то совершенно новая. В общем, у меня просто осталась карта, после того как… Я забыл ее сдать.

— Не продолжай! Лучше расскажи еще про аппаратуру, меня возбуждают разговоры о навигации! — Чиа всем весом придавила его к каким-то приборам, и Поль испуганно взвизгнул.

— Осторожно, я ведь даже не знаю, что здесь! За все отвечает Штерн и какие-то его люди, они только в этом рейсе появились. Лучше бы нам здесь не задерживаться!

Чиа специально повернулась к губам лейтенанта левым ухом, чтобы Фингеру было лучше слышно. А то ведь мог и пропустить — его там, в прачечной, кажется как раз сейчас били коллеги.

— Не волнуйся, миленький, успокойся — ты же не хочешь, чтобы у нас ничего не получилось. Рисковать, так ради чего-то… Штерн часто сюда приходит?

Ну, если Контора ей за это не заплатит, Чиа глаза Хоуку повыцарапывает, кем бы он ни был! Она надавила пальцами одновременно на обе брови, быстро обвела взглядом аппаратуру. Почти ничего не видно под кожухами, никаких надписей, но зато все снято и врачи Хоука смогут извлечь кадры с чипа у нее под кожей. Быть шпионкой — это, оказывается, увлекательно! Впрочем, Чиа умела увлекаться всем, чем бы ни приходилось в жизни заниматься.

— Нет, штурман приходит не часто, но…

Люк снова распахнулся, беззвучно, но и Чиа, и Поль отчего-то сразу это почувствовали. Штурман Штерн собственной персоной возник в проеме и вместо того, чтобы ошалеть от увиденного, расплылся в гаденькой улыбке. Поль исхитрился вскочить и отдать честь.

— Полковник, простите, я…

— Вы, лейтенант, прежде чем салютовать мне, отберите у дамы свой член! В другое время присоединился бы, но сейчас… Вы весьма некстати это затеяли. Явитесь завтра, а ключ отдадите мне прямо сейчас.

Штурман улыбался, рассматривая голую Чиа, и все, что ей оставалось, — улыбаться в ответ. Чтобы хоть как-то компенсировать моральный ущерб, она снова прижала пальцы к бровям. Хотя что толку… Голая на полу лежала она, а не Штерн. Вдруг Чиа сообразила, что Фингер уже несколько секунд орет благим матом:

«Чиа, я спасу тебя! Держись, Чиа, я иду!»

— Нет, нет! — сказала она.

— А я говорю: да! — Штерн наконец-то нахмурился. — Убирайтесь отсюда оба! Лейтенант, повторяю: никому ни слова, завтра ко мне. А вы, госпожа Риттер, лучше бы были со мной по-покладистей, а то ведь наш капитан — известный ревнивец! Не ради себя, так ради жизни и карьеры вот этого недотепы: лучше бы и вам помалкивать.

«Я спасу тебя, я иду!» — рычал в левое ухо напарник по шпионажу. Похоже, он не слышал ничего, так увлекся собственными воплями.

Чиа поняла, что надо как можно скорее двигаться навстречу агенту Фингеру. Она вскочила сама, сгребла в охапку одежду и потянула за собой Поля.

— Идемте! Немедленно идемте отсюда, вы же слышали!

Лейтенант, пребывавший в сомнамбулическом состоянии, послушно поплелся следом. За дверью оказались еще два человека, прежде Чиа на корабле не виденных. Вот уж кого ситуация явно не забавляла: оба держали руки на кобурах.

— Простите, простите нас! — мило улыбалась она, волоча за собой Поля. — Мы уже уходим, не беспокойтесь!

— Черт с ними! Занимайтесь делом ребята, а я постою снаружи, — сказал своим спутникам Штерн и вышел из секретной комнаты. — Поль, а вы не забыли про карту? Отдайте ее мне!

Чиа тоже пришлось задержаться, пока лейтенант разыскивал карту допуска в ворохе своей одежды. Эта заминка и стала решающей — с воплем «Я спасу тебя, Чиа!» из открывшегося лифта выскочил агент Ануш Фингер.

— Проклятье!! — только и сказал штурман, мгновенно скрываясь в комнате и захлопывая за собой дверь.

В голове Чиа промелькнули всевозможные способы выкрутиться из сложившейся ситуации, но один за другим оказались отвергнуты. Фингер — едва ли не официальный соглядатай врага на «Королеве воров», и только что он ее откровенно спалил, причем перед тем самым человеком, который ничего не должен был заподозрить.

— Спасибо, Ануш! — с чувством сказала она и собиралась еще что-нибудь добавить, но события развивались стремительно.

Пробежав по коридору, Фингер прежде всего от всей души пнул совершенно беззащитного голого лейтенанта Поля, который повалился на пол молча, где-то даже мужественно. Затем агент схватил Чиа за руку и рванул так, что затрещал плечевой сустав.

— Бежим! Мы будем действовать по инструкции, больше никакой самодеятельности!

— Какая, к чертям, инструкция… — Чиа упиралась, не желая бегать по лайнеру полураздетой. — Ануш, ты идиот! Зачем…

Двери лифта снова открылись. Теперь в коридор вбежал сам капитан Олви, пьяный и взбешенный. Увидев раздетую Чиа, он сперва остановился в оцепенении, но лишь на ту секунду, которой хватило, чтобы глаза его налились кровью.

— Я так и знал, сука!! — заорал он, опять набирая скорость. — Чтобы моя рейсовая… Ты думала, на моем корабле можно от меня спрятаться?! За борт, тварь!

— Я спасу тебя, Чиа! — с готовностью сообщил Фингер и бросился навстречу капитану.

Возможно, агент и правда был обучен боевым искусствам, однако в массе тела сильно уступал капитану. На ударившую его в живот ногу Олви не прореагировал никак, зато Фингер упал, а уже об него споткнулся противник.

Некоторое время они барахтались, но в партере у агента не было ни одного шанса. Когда капитан Олви утвердился сверху и принялся душить Фингера, Чиа изо всех сил ударила его пяткой в затылок. Ударила и заскакала на одной ноге, уже не интересуясь судьбой капитана и агента.

— Больно!

— Ничего, Чиа, не беспокойтесь обо мне, я потерплю, меня учили… — Фингер с трудом выполз из-под туши капитана, вытер тыльной стороной ладони выступившие слезы. — Учили терпеть пытки… Я подготовленный агент… Бежим!

— Да подожди же, дай мне одеться! Куда спешить, если ты уже натворил все, что мог! — Чиа выдернула у него руку, которую агент снова попытался оторвать, и стала лихорадочно одеваться. — Лучше забери у него бластер, пригодится!

Фингер завозился с капитанской кобурой, и Чиа успела хоть немного привести себя в порядок. Дверь в комнату с таинственной аппаратурой не открывалась, и по всему выходило, что удрать они успеют. Вот только куда? «Королева воров» — лайнер большой, но и здесь можно найти даже мышку.

— Что будем делать, Ануш? Что у тебя за инструкция?

Агент застыл над телом капитана с бластером в руке и явно собирался с духом, чтобы согласно очередной инструкции устранить свидетеля.

— Прекрати, нам это не нужно! — Чиа подскочила к нему и вырвала оружие. — Что делать, горе мое?! Куда бежать?

— Не волнуйтесь Чиа, я вас спасу!.. — дрожащим голосом повторил Фингер, все еще погруженный в собственные переживания.

— Инструкция, инструкция на случай провала! — крикнула Чиа ему в самое ухо. — Куда бежать, где искать помощи?! Где?!

— Инструкция! — повторил в ответ Ануш и приосанился. — Да, у нас есть план! Следуйте за мной, госпожа Риттер, я вас прикрою!

Он побежал к лифту, так и не позаботившись забрать у Чиа бластер.

— Идиот… — она поспешила следом, еще раз оглянувшись.

Люди, скрывшиеся в комнате с аппаратурой, их не преследовали. Лейтенант Поль сидел на полу и ошалело тряс головой. Капитан Олви уже начал похрапывать.

— Вроде бы у нас есть немного времени… — пробормотала Чиа, но ошиблась.

В неприметной комнатке, где рассыпалась мелочь из ее карманов, три человека колдовали над приборами. Кожухи валялись в углу, Штерн негромко отдавал распоряжения и сверял координаты. В то самое время, когда Чиа и Фингер поднимались в лифте, штурман выпрямился и произнес:

— Прыжок через десять секунд. Веду отсчет: девять, восемь, семь…

В лифте Фингер сообщил наконец Чиа подробности своего плана:

— Мы бежим с лайнера на капсуле, это было предусмотрено на случай провала!

— Предусмотрено — что? — не поняла авантюристка, привыкшая к более детальным инструкциям. — Рядом с нами летит корабль от Конторы, нас подберут?

— Это вряд ли… — признался агент. — Но мы дадим сигнал 505, у нас хорошие шансы и бластер! Не падайте духом, Чиа, я вас спасу! Я — профессионал!

Двери лифта раскрылись, Фингер уверенно побежал по коридору к капсулам, но вдруг его шатнуло. Покачнулась и спешившая за ним со злым лицом Чиа, на миг к горлу подкатила дурнота, как от невесомости.

— С вами все в порядке? — обернулся агент.

— В порядке… — Дурнота прошла так же быстро, как и появилась. — Курс наверное опять поправляли, идиоты. Вот только почему без капитана и без штурмана?

Дурноту почувствовали все на «Королеве воров». Но всерьез обеспокоились только те свободные от вахты лейтенанты, что до сих пор скучали на обзорной палубе. Задрав головы, они, как зачарованные, рассматривали небо, рисунок звезд на котором вмиг изменился до неузнаваемости.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первое пополнение

— Чтоб мне сгореть на мосту Бифрест, не дойдя до Асгарда пяти шагов! Чтоб великан Мимир утопил меня в своем источнике мудрости!

Пятеро резервистов слушали брань башенного лейтенанта, опустив головы, но при этом переглядывались, словно нашкодившие малыши перед крикливым, но добрым воспитателем.

— Вы что, вообще никогда с орудиями дела не имели, тролли крашеные?!

Резервисты, или, точнее, уже строевые бойцы — по крайней мере, так было написано в их личных картах — на этот раз откликнулись нестройным, веселым гамом:

— Не-а!

— Никогда!

— В жизни не трогал этих штук, я в десанте служил, а не в артиллерии какой!

— Ингольв Рябой… — Халль прихватил за ворот краснорожего, но вовсе не рябого детину, почти не уступавшего ему ростом и несколько превосходившего полнотой. — Ингольв, ты ведь сержант, проходил полный курс. Откинулся со срочной всего пять лет назад. Не мог ты не видеть этих орудий, урод! Ты зачет сдавал по стрельбе, и об этом есть отметки в карте!

— Может, и сдавал… — Рябой, глуповато улыбаясь, начал по одному отдирать от воротника пальцы командира. — Только не помню ничего, хоть убей. Пять лет все-таки, туда-сюда… Меня по голове как-то раз здорово треснули… Не помню ничего. Вот это что — снаряд?

Ингольв, окончательно освободившись, быстро нагнулся и подхватил термос с кофетоном. Он показал его своим товарищам, те с готовностью загоготали.

Халль вздохнул. Конечно, «Атмосфера» не могла получить хороших бойцов — вообще непонятно, зачем ее потащили в Великий Поход, по какому бы случаю он не намечался. Но тот сброд, что в итоге поднялся на десантную баржу… Башенный лейтенант вместе со своим коллегой битый час простоял навытяжку перед капитаном, и, рискуя званием, доказывал ему, что абы кого к орудиям сажать нельзя, пусть эти «абы кто» лучше получат десантное снаряжение и прыгают первыми. Орудийные башни прикрывают высадку, без них она для такого суденышка — чистое самоубийство, имей противник хоть пару стволов. Значит, артиллеристы должны получить лучших, прошедших срочную службу на сходных должностях, или хотя бы имеющих представление об оружии, которым им придется воевать. Капитан, наконец, послал всех лизать задницу Локи и предложил башенным командирам самим выбрать себе по пятерке резервистов — больше пока нельзя, доукомплектовка артиллерийских взводов произойдет уже во время полета. Вот Халль и выбрал… Теперь приходилось начинать воспитание.

Башенный лейтенант завел руку за спину и сжал кулак, посылая приятелю широко известный каждому курсанту ПДУ сигнал: сейчас начнется драка, прикрой. Эйрик, во время разговора сидевший в кресле, закинув ноги на пульт, неохотно поднялся. Ему не хотелось прерывать невеселый, но сладкий безысходностью ход своих мыслей. Эйрик не спеша прощался с жизнью. Впереди — поход на край Вселенной, неизвестно зачем и против кого. Зато ясно, как дважды два, что жить «Атмосфере» — до первого боя. Любой курсант знает, зачем может понадобиться в походе устаревшая, десятки лет болтавшаяся на орбите десантная баржа: только для отвлекающего маневра. Все, иного способа ее использовать нет — для серьезных дел есть более вместительные, маневренные корабли. Если бы еще они летели подавлять какой-нибудь киношный мятеж — тогда да, тогда «Атмосфера» может и справилась бы, доволокла до поверхности несколько тысяч ленивых, вечно обкуренных десантников из резервистов, их машины и снаряжение. Правда, в моторном взводе ребята говорили, что сесть-то «Атмосфера» в принципе может, а вот взлететь… И все же это был бы шанс уцелеть. Но Великий Поход, о котором во всеуслышание объявил конунг Харальд Толстый — это совсем другое, это или начало Великой войны, или встреча с развитой инопланетной цивилизацией. В любом случае это верная и скорая смерть.

— Ты на донышко посмотри повнимательней, дружок, — по-отечески посоветовал Халль сержанту. — А потом уж смейся.

Ингольв Рябой послушно перевернул металлический термос и уставился на донышко, разбирая номер. Башенный лейтенант, слегка отшагнув, со всего маху ударил по термосу ногой снизу, отчего на миг показавшиеся Рябому загадочными цифры отпечатались у него же на лбу. Прежде чем сержант успел хоть что-то осознать, удар тяжелого кулака Халля отправил его в нокаут. Тут же слева сунулся вперед темноволосый Ари Шрам, но Эйрик вполне профессионально достал его носком ботинка по почке — благо, не в первый раз им с Халлем приходилось действовать в паре. Лейтенанты собрались было продолжить экзекуцию, но остальные резервисты попятились.

— Вот что, позор флота, — тут же взял слово более разговорчивый Эйрик, — вам пора вспомнить, что вы в походе. И не просто в походе, а в Великом Походе! Это вас должно мобилизовать, обязывать и всякое такое. А если нет — шкуры спустим.

— Вывернем и опять натянем! — прорычал пышущий гневом Халль, который, как и многие добрые люди, однажды начав лютовать, остановиться мог с большим трудом. — И так семь раз, тролльские выблядки!

— Это понятно? — Эйрик положил руку на богатырское плечо друга. — Халль Богатый родом из тех мест, где убивают за мешок кукурузы, так что шутить не советую.

Эйрику не хотелось, чтобы половина резервистов оказалась покалечена в первый же день, а Халль такого результата мог добиться легко. Несмотря на тесноту отсеков орудийной башни, двигался в драке фермерский сынок на редкость изящно.

— Понятно… — простонал Ари Шрам, поднимаясь с пола. Он лежал прямо перед Эйриком и счел безопасным ответить за всех. — Все понятно, брат-командир. Мы в походе…

Но глазами парень сверкал нехорошо, очень нехорошо.

«Похоже, из уличной шпаны, — сообразил Эйрик. — Расплодились в городах, шакалы. Такие зла не забывают, спиной к нему лучше не поворачиваться. Зато авторитет уважают. Надо бы еще ему всыпать при случае».

— Вот и отлично! — прорычал Халль, все еще тяжело дыша. — Тогда проваливайте все в кубрик и приберитесь там! Сержант Ингольв Рябой — старший! Все!

Резервисты, толкаясь в люке, покинули отсек. Последним выбрался Рябой, он все еще держался за лоб.

— Вот скажи, брат, зачем ты меня вчера заставил там все расставлять, если сегодня сам погнал новобранцев прибираться? — мстительно поинтересовался Эйрик.

— Откуда я знал, что резервисты такие бараны?! — развел руками Халль. — Взрослые же люди, наши ровесники. Я думал, все по-человечески будет… Тьфу! Это все ваши, с Ауд! Стыдно — первая планета, а населена будто не викингами, а…

— Это культура, брат! — обиделся за урбанизированную родину Эйрик. — Ну, то есть издержки культуры. Да, парни избалованы, но видел бы ты дикарей с далеких миров!

— Дикарей… — зловеще повторил Халль, присаживаясь в кресло и утирая пот со лба. — Дикарей, да? Эйрик, не будь ты моим другом, я бы врезал тебе прямо сейчас. Знаешь, что тот твой приятель, у которого мы были в гостях, тоже Ари, назвал меня как-то раз дикарем?

— Ты не дикарь! — замахал руками Эйрик. — Твоя планета не так уж далека от Первой и вообще…

— И вообще нечего шпынять нас, жителей не столичного мира! Твой дружок назвал меня дикарем, и я ему врезал! Он тебе не рассказывал разве?

— Нет, сказал, что налетел на угол с пьяных глаз… — признался Эйрик. — Халль, братишка, я же ничего такого не имел в виду! Просто насколько я понял адмирала, мы отправимся всей эскадрой на окраину, а там, как ты знаешь, живут…. эээ… настоящие дикари. То есть те, кто даже не умеет толком обрабатывать поля, понимаешь?

— Это верно, — вздохнул Халль. — Они там, дальше по сектору, не сильно умные, приходится помогать. Половину урожая отдаем на этот налог Тора! Но Эйрик, мы же говорим не о них, мы говорим о наших новых подчиненных. Отмутузить я их готов, ребята жирные и не тренированные. Могу мутузить каждый день, если поможешь. Но сможем ли мы положиться на таких ребят в бою?.. Сам знаешь, иногда башня горит, а покидать пост нельзя, надо вести огонь до последнего вздоха. Смогут ли? Я, честно говоря, сильно надеюсь на тех самых дикарей, которыми нас обещали доукомплектовать, клянусь правым глазом Одина. Пусть они и простоватые, но зато в бою не подведут. А эти твои земляки мне не нравятся.

Эйрик Пьяный закатил трезвые глаза в невыразимой муке. Как быть, если твой единственный друг туп, как молот Тора, да вдобавок почти так же силен? «Башня горит, а покидать пост нельзя» — ну надо же такое удумать?! «До последнего вздоха»!! Это как же надо было обсмотреться государственного канала, обслушаться лекций по политической истории! На «Атмосфере» вести бой в горящей башне… Смешно! Не говоря уже о том, что само понятие «горящая башня» несерьезно — в космосе среди огня дерутся только в фильмах да анимэ, а на деле всегда больше дыма, чем огня, и вести бой невозможно при всем желании — приборов не видно. Так что успел дежурный наряд пристегнуть шлемы, или нет, а толку от пораженной башни никакого. Но даже не в этом дело… «Стоять до последнего» — этот приказ отдают адмиралы флота, обреченного на уничтожение, капитаны кораблей, которые приносятся в жертву во имя тактических соображений. Это приказ, который, согласно командирскому образу мышления, должен заставить каждого бойца задрать нос кверху и помереть легко, с песней. Своего рода анестезия в качестве соуса к эвтаназии. Валгалла ждет нас, стоять до последнего, герои! Но сражения так не выигрывают. Сражения выигрывают численным или техническим перевесом. А теперь Эйрик знал: в критический момент, за десять секунд до смерти Халль отстегнется, вскочит и заорет: «Стоять до последнего!» — и его, Эйрика, неминуемо стошнит. Вот такая его ожидала неаппетитная гибель.

— Ты меня слышишь? — насупился Халль.

— Слышу, брат. Но ты напрасно так злишься на моих земляков, хоть они, конечно же, и полные придурки. Я их отлично понимаю: ну представь, что это тебя оторвали от семьи, вернули на службу, отправляют непонятно зачем на край Вселенной да еще заставляют тянуть лямку, как призывников! Они ведь свое уже откукарекали — и на тебе, опять. Ты бы, наверное, тоже не был счастлив!

— Я, брат Эйрик, готов тянуть лямку везде, где надо защищать интересы Союза Свободных, и столько, сколько нужно! — ответил Халль и его друг с ужасом понял, что башенный лейтенант говорит совершенно искренне. — И от этих парней буду требовать того же. Веришь ты в Валгаллу или нет, братишка, но я и тебя заставлю соответствовать доставшейся нам чести: участвовать в Великом Походе. Подумай сам, как нам повезло!

— О да, в постелях не умрем… А ведь сколько поколений на Ауд уже опозорились! — вяло сыронизировал Эйрик. — Знать бы еще…

— Эйрик, я серьезно: это великая честь! Уже сотни лет, как Великий Поход не объявлялся!

— Знать бы еще, в честь кого он объявлен, и почему куча современных десантных кораблей остается здесь, в Эскадре Прикрытия, а наша драная «Атмосфера», которую лет через пять пора бы и под нож, ползет из последних сил Локи знает куда!

— Так радуйся! — искренне не понял его Халль. — Они остаются, а мы идем, идем прямо в Валгаллу! Великий Поход просто так не объявляется, видимо, есть серьезный враг. Все силы викингов объединятся! Великий Флот, Эйрик!

— И в его составе — «Атмосфера»… Нет, Халль, не все силы викингов. Да и зачем объединять все силы, если мы идем не на торгашей, а ровно в другую сторону — прочь от Старых Миров!

— Какое тебе дело до планов Совета Конунгов? — снова не понял Халль.

И Эйрик сдался: в самом деле, ну какое ему дело? Вот Халлю нет никакого дела, где и по какой причине он умрет, так почему же должен волноваться его приятель? Жди нас, Валгалла!

«Может, я еще успею отрубить себе палец люком?.. — вяло подумалось Эйрику. — Хотя вряд ли меня спишут, если уже объявлен Поход, если „Атмосфера\" включена в Великий Флот, если каждый бритый кок знает, что до старта менее суток… Нет, даже если пополам себя разрублю — добьют из гуманности, по-походному, и торжественно выкинут в космос как первую жертву. Кстати, мог бы войти в историю… Но уж ладно, обойдусь. И все же они… Варвары! Не помню, откуда это слово, но те, кто затеял бучу — варвары. И хорошего от них ждать не приходится: наоборот, на борту скоро появится полно ребят, по сравнению с которыми Халль будет выглядеть весьма цивилизованно… Пусть, пусть посмотрит увалень на настоящих викингов с окраинных планет! То есть дикарей, а не викингов… Хотя, какая, к троллям, разница!»

Так Эйрик мысленно договорился до того, что объявил свой народ состоящим из дикарей и варваров — каких-то не совсем понятных, но явно вредных существ. Объявил и даже похолодел от такой смелости. Вся его душа, душа пусть и урбанизированного, но потомственного воина решительно запротестовала.

— Ты чего так вылупился? — даже забеспокоился Халль. — Страшно лететь, да?

— Плевал я на страх, — обиделся Эйрик. — Мне просто не хочется лететь непонятно куда.

— Так зачем пошел во Флот? Здесь только так и летают! Особенно десантники.

— Тьфу на тебя! Можно подумать, я… Нет, брат, кончим этот разговор. Пойду, проверю, как ведут себя наши подчиненные, и если что не так — изобью до посинения.

— Только не сильнее, до посинения — и хватит! — предупредил Халль уходящего друга. — Хотя твой настрой мне нравится — так держать! Викинги не сдаются, а десантники еще и в плен не берут, да, брат?!

— Да пошел ты в задницу… — проворчал Эйрик, разгневанно шагая по переходам в жилой отсек артиллерийского взвода. — В самом деле сейчас кого-то здорово отлуплю!

Но свою угрозу он не выполнил — ворвавшись в кубрик, лейтенант увидел пятерых плечистых, униженных резервистов, всего лишь пять лет назад демобилизовавшихся со срочной службы в космодесанте. С одним или двумя он бы, конечно, справился, но пятеро — перебор.

— Как дела, парни? — он насупился и упер руки в бока. — Как приборка?

— Он меня ударил! Этот здоровый лейтеха! — тут же сообщил Ингольв Рябой, будто для Эйрика это могло быть новостью. — Ты видел? Он меня ударил! Это не по Уставу!

— Да что ты рассказываешь: говорю же, что вот этот самый гад одновременно пнул меня! — это уже Ари Шрам подскочил к товарищу-тяжеловесу поближе. — Эй ты, брат-офицер! Иди сюда!