— Я почти закончил.

Она выхватила из чемодана нижнее белье, толстовку и штаны для йоги и вернулась в ванную, чтобы одеться. Слышала, как Тейтум шагает по комнате. Ей хотелось, чтобы он ушел. Вот только… от одной лишь мысли, что она останется одна, скручивало желудок.

Зои сделала глубокий вдох. Теперь это давалось так легко — почему же раньше не получалось? Она снова открыла дверь. Тейтум сидел в кресле у кровати.

— Спасибо за помощь, — проговорила Бентли. — Думаю, мне станет лучше, когда я высплюсь.

— Не сомневаюсь.

Она села на кровать и неожиданно испытала облегчение оттого, что простыни хрустят. Тейтум расстелил их мастерски, не хуже горничной.

— Спокойной ночи, — сказала Зои.

Грей не двинулся с места и ничего не ответил.

— У меня был приступ паники, — наконец призналась она. — Я слишком много работала. Больше так не буду. Несколько дней поберегу себя.

— Угу. — Тейтум скептически поднял бровь.

— Честное слово!

— Не верится. Завтра я позвоню Манкузо. Скажу ей, что нужно отстранить тебя от дела.

— Нет! — Зои испугалась. Манкузо не сможет выдворить Зои из Чикаго, зато может отстранить от дела и убедиться, чтобы ее не подпускали к расследованию. — Если ты это сделаешь…

Она искала какую-то страшную угрозу, способ повлиять на Тейтума. Но на ум ничего не пришло.

— Я должен знать, что с тобой происходит, — произнес Грей. — Как твой напарник. Я за тебя беспокоюсь. Если ты не будешь со мной делиться…

— Это всего лишь приступ паники.

— Не думаю. Ты ведешь себя странно уже несколько дней. В смысле, ты вообще немного странная, но в последнее время… не такая, как обычно.

Зои закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Вдруг Тейтум блефует? Неужели он и правда сделает так, что ее отстранят от дела? Он ведь знает, как это для нее важно. Открыв глаза, Бентли взглянула на Тейтума.

Нет, он не блефует.

— У меня такое бывает, — наконец осторожно начала Зои. — Бывают моменты, когда я представляю, через что прошла жертва.

— Мы все это делаем. Это часть работы.

Зои отрицательно покачала головой.

— Нет. У меня не так. У меня… картинка ярче. Я лежу в кровати и могу видеть и чувствовать все, что произошло. Я почти становлюсь… жертвой.

— Похоже на галлюцинации?

— Нет! — Согласись она, ее отстранят не то что от дела, а вообще от работы. — Я понимаю, кто я и где нахожусь. Понимаю, что все это происходит в моем воображении. Но вижу все очень живо — и не могу прекратить видеть. Может, поэтому я так преуспела в поведенческом анализе… Я могу проникнуть в мысли любого. И жертвы, и убийцы. Такова обратная сторона медали.

Зои поджала под себя ноги. Начав рассказывать, она уже не могла остановиться.

— Я практически чувствую ее страх. И боль. Мое тело реагирует на ощущения, и у меня бывает затрудненное дыхание, учащенный пульс… Обычно через полчаса все проходит.

— И часто такое случалось? — спросил Тейтум.

— Не знаю. Десятки раз.

— Боже, Зои…

— Если ты кому-нибудь расскажешь, меня не поймут. Меня вышибут из Бюро. — Она почти пожалела о своих признаниях. — Все не так страшно. Я держу себя в руках.

— Я заметил… когда ты открыла мне дверь.

— В этот раз все иначе.

— Почему?

— Частично — из-за того, что случилось в Сан-Анджело. До сих пор мучает клаустрофобия… — Зои замолчала.

— Какие еще причины? Если ты ставила себя на место Генриетты Фишберн, значит, переживала то, что она чувствовала при… нападении Гловера.

— Фрагментами, но это было не остановить. — Она вздрогнула. — Я никому раньше не рассказывала. Ты не можешь… Пожалуйста, не надо…

— Я никому не скажу, — с трудом проговорил Тейтум. — Но так продолжаться не может. Ты ведь это понимаешь?

— Больше такого не повторится.

Он промолчал. Очевидно, что Зои не в силах что-либо гарантировать.

— Сейчас он стал небрежен, — продолжала она. — Его сообщник периодически теряет самообладание. Поимка Гловера — дело нескольких дней.

— Возможно.

— Как только его поймают, мне будет не о чем волноваться. Он и так умирает! Ему осталось не больше года. Андреа будет в безопасности. Так же, как и я. Все закончится. Но мне нужно увидеть это своими глазами.

Повисло молчание. Тейтум смотрел на нее с тревогой и теплотой в глазах, пока Зои, не выдержав, не отвела взгляд. Лучше б она держала рот на замке. Лучше б она ему не звонила. Напрасно поделилась с ним; полагаться надо только на себя и никогда не…

— Хорошо, — сказал Грей.

— Ты не станешь просить Манкузо о моем отстранении?

— Не стану.

Зои зажмурилась, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо тебе.

— Спокойной ночи, Зои.

Он встал и пошел к двери. Бентли тут же почувствовала тьму, ощерившуюся, готовую напасть.

— Хочешь, я побуду здесь еще немного, чтобы ты успокоилась? — спросил Тейтум.

Зои пожала плечами.

— Мне все равно. Оставайся, если хочешь.

Она сидела спиной к нему, напряженно ожидая, когда хлопнет дверь, и не зная, чего действительно хотела бы.

— Тогда я останусь ненадолго.

Зои накрыло волной облегчения, из-за чего она сама смутилась.

— Можешь лечь рядом, — сказала она, подвинувшись.

Кровать скрипнула, когда Тейтум со вздохом устроился рядом с Зои. Она не сомкнула глаз еще несколько часов. Лишь окончательно убедившись, что он не уйдет, смогла расслабиться и наконец уснуть.

Глава 37

Четверг, 20 октября 2016 года

Тейтума разбудил свет, а еще осознание того, что он спит в носках. И, если уж на то пошло, в брюках. Его мозг вяло вычислял ЧГК. То есть ответы на ключевые вопросы: Что? Где? Когда?

Рядом с ним кто-то тихонько сопел. Тейтум повернул голову и увидел Зои. Она лежала лицом к нему, свернувшись калачиком, спутанные волосы падали ей на лицо. Напарница выглядела такой умиротворенной и кроткой, что ошеломленный Тейтум застыл, любуясь. Он скользил взглядом по ее носу, маленькому, чуть приоткрытому рту, тонкой шее. Когда понял, что толстовка Зои сбилась во сне и обнажила бледную кожу на животе, отвел глаза.

Попытался встать тихо, но кровати в гостиницах всегда скрипучие — может, по чьему-то коварному замыслу? Когда он поднялся, кровать издала сдавленный визг, будто обидевшись на такое бесцеремонное расставание.

Зои тут же распахнула глаза и, моргая, уставилась на него — даже более сосредоточенно и настороженно, чем он сам.

— Который час?

— Секунду. — Тейтум огляделся в поисках телефона. Ага, тот всю ночь лежал в кармане брюк. Так вот что вибрировало! — Четверть девятого.

Они уже опаздывали. Обычно выходили из гостиницы еще до семи. Зои потерла глаза.

— Я хорошо выспалась.

— Отлично.

— Впервые за несколько недель не снились кошмары. По крайней мере, мне так кажется.

Тейтум стал вспоминать свой сон:

— А мне снилось, что я на Северном полюсе, участвую в забеге на сто метров против стаи пингвинов. Я от них оторвался, потому что у меня ноги длиннее, только вот я бежал голый и отморозил себе все к чертям. А еще волновался, что меня покажут по телевизору, мои знакомые это увидят и будет неловко.

— На Северном полюсе пингвины не водятся, они на Южном.

— И то правда… Пингвинам так и следовало сказать. Вот кому должно быть неловко, да? — Нужно срочно почистить зубы.

— Извини за вчерашнее.

— Не за что извиняться. Но отныне мы не будем прыгать выше головы. Тебе нужно высыпаться.

— Ладно. — Зои шарила рукой по прикроватной тумбочке. — А где мой телефон?

— Прямо под твоей рукой… а теперь ты уронила его на пол.

Чтобы поднять его, она свесилась с кровати, чуть не упав. Тейтум отвернулся и стал искать свои ботинки.

— Вот черт, — пробормотала Зои, — он опубликовал…

— Кто?

Грей нашел только правый ботинок — забавно, ведь он снял их одновременно. В гостинице промышляли гномы-воришки со страстью к левым ботинкам? Впрочем, кражу могли совершить и пингвины из его сна, чтобы Тейтум проиграл гонку.

— Гарри Барри. Вчера он видел меня на месте преступления и сложил два и два. Этот человек — угроза обществу.

— Думаю, ты ему льстишь. Он — не угроза, а заноза.

— Убийство Фишберн может быть связано с убийством Лэм… Ох, ты только послушай. — Глядя в телефон, Зои прочитала вслух заголовок статьи: — «Два убийства окутаны завесой тайны, и в полиции по-прежнему отказываются объяснять, почему для консультации пригласили опытного профайлера, доктора Зои Бентли».

Тейтум вздохнул.

— Тебе нужно надеть намордник на своего домашнего репортера.

— Он не мой репортер. — Зои отложила телефон. — Но это может сыграть нам на руку. Убийцы сейчас под большим давлением. Появление таких заголовков заставит их нервничать еще больше, и один из них допустит промах. Возможно, субъект бета, который и так не владеет собой.

— Будем надеяться, он не слетит с катушек и не начнет бойню, — мрачно сказал Тейтум. Он нашел левый ботинок и смог обуться.

— Я рассчитываю на то, что он не выдержит и придет в полицию с повинной, — проговорила Зои. — Раньше такое случалось. Кемпер, Уэйн Адам Форд, Спахальски…

— Еще тот британец… — Грей задумался. — Майкл Коупленд. А как звали того, который рожицы в письмах рисовал?

— Кит Джесперсон. Ему нравилось внимание прессы.

— О, еще Мак Рей Эдвардс. — Тейтум просматривал сообщения в телефоне.

— Эдвардс сознался только потому, что некоторым жертвам удалось сбежать. Он знал, что его вскоре поймают.

— Что ж, будем надеяться, наш бета чувствует то же самое. Или, что гораздо вероятнее, кто-нибудь увидит Гловера на улице и сообщит в полицию.

— Я бы хотела, чтобы Гарри перестал применять к моему имени такие эпитеты: известная, опытная, знаменитая…

— Да он в тебя втрескался!

— Не смеши меня. Просто он пишет обо мне книгу и пойдет на любые уловки, чтобы поднять продажи.

— А может, и то, и другое.

— Нужно с ним поговорить, — сказала Зои. — Давай выпьем где-нибудь кофе, а потом я заскочу в редакцию «Чикаго дейли» по дороге в участок.

Тейтум уставился на сообщение с незнакомого номера: «Я списалась с Питером Дэмиеном. Он старейшина клана. Готов с вами поговорить». Грей размышлял над бессвязным текстом. Вдруг — озарение.

— Возьмем кофе с собой, — предложил он Зои. — Вампирша-библиотекарь объявилась. Ее друг хочет с нами побеседовать.

* * *

На черной двери магазина алыми буквами было выведено название: «Клыки ночи». Краска как бы стекала с букв, имитируя кровь. Внизу — приписка готическими буквами: «Наточи клыки!» Открывая дверь, Тейтум закатил глаза.

Магазин был обставлен, как это ни удивительно, со вкусом. Грей ожидал увидеть парочку гробов, фальшивые черепа на полках и свисающую отовсюду паутину. Вместо этого они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате с фотографиями на стенах и большим деревянным столом. За ним сидел молодой человек с длинными светлыми волосами и вертел что-то в руках; подойдя ближе, Тейтум увидел, что тот аккуратно наносит какую-то глину на слепок зуба.

— Добро пожаловать в «Клыки ночи», — сказал мужчина, взглянув на Тейтума и Зои. Его глаза вдруг округлились: — Ого! Вы наверняка за клыками тролля. Но могу я предложить вам изменить свое решение?

— Чего? — недоверчиво спросила Зои.

— Ваш парень — вот он определенно тролль. А вам я рекомендую выбрать соблазнительную вампирессу. Поверьте, с такими глазами и небольшими клыками вы как Друзилла во плоти. Я даже готов сделать скидку, если…

— Мы не покупатели. — Тейтум сверкнул своим значком.

— А-а, — удивленно протянул молодой человек, — вы из ФБР… Да, Кармела предупреждала. Я думал, вы просто позвоните…

— Мы решили, что лучше поговорить лично, — отрезал Тейтум; ему не понравился диагноз «определенно тролль». — Вы Питер?

— Да, но можете звать меня Дэмиен. Мне все равно.

— Буду звать вас Питером. — Тейтум огляделся. — Вы продаете клыки?

— Клыки и когти ручной работы. Вампиры, тролли, орки, оборотни. Недавно делал даже драконьи клыки для клиента из Китая.

Тейтум подошел к стене с фотографиями. На каждом снимке были покупатели Питера, демонстрирующие на камеру приобретенные клыки. Вот парень с частоколом острых зубов. Девушка в черном плаще, загадочная улыбка показывает лишь кончики двух клыков. Еще одна девушка с двумя клыками, на сей раз длинными и изогнутыми, достающими до края подбородка.

— Вы в самом деле зарабатываете этим на жизнь? — спросил Тейтум, поразившись.

— Полагаю, что да. Заказы поступают со всего мира, есть несколько клиентов среди знаменитостей… Слышали о «Кровавых амфиподах»?

— Ни разу.

— Я делал все их клыки. Каждый раз, когда у них концерт, получаю несколько заказов. Ближе к марту работаю на участников «Комик-кона». Припудри носик, наточи клыки, поняли? Ха-ха! Половина заказов приходит от косплееров[4].

Тейтум имел весьма приблизительное представление, о чем говорит Питер, однако прерывать его не стал. Питер явно нервничал, а Грей хотел, чтобы он расслабился.

— А вы, значит, вампир? — Он старался говорить без скептицизма в голосе.

— Я вроде как ментальный вампир, так что на самом деле кровь не пью, понимаете? Но я вроде как старейшина клана. В смысле, что-то вроде того. Это сложно. — Питер провел рукой по волосам. — Как-то странно рассказывать это… правоохранительным органам. Вы же меня не арестуете?

— Как бы невероятно это ни звучало, вампиризм не является федеральным преступлением, — ответил Тейтум. — Но Кармела говорила, у вас есть какая-то информация, верно?

Питер поерзал на кресле.

— Вы же расследуете убийство женщины, так? Кармела говорит, вы подозреваете кого-то из наших.

— Она упомянула, что вы знаете всех чикагских вампиров, — заметила Зои.

— Ну, думаю, что да. Я же один из старейшин, сечете?

Тейтум с трудом хранил невозмутимое выражение лица, слушая, как прыщавый двадцатипятилетний юнец называет себя старейшиной.

— Нам нужен список всех чикагских вампиров.

— Я не могу вам его дать.

Тейтум навис над столом, чтобы поймать взгляд Питера.

— Слушайте, Дэмиен, совершено убийство. Если вы не дадите нам список…

— Убийца не из наших, клянусь! — Питер почти визжал. — Но, кажется, я знаю, кто это может быть.

— Кто? — спросил Грей с нажимом.

— У нас есть форум, так? Где мы все общаемся. Но на форуме не только вампиры. Некоторые просто хотят побольше узнать о нас, поэтому читают форум или сами что-то спрашивают. Еще на форуме есть наши доноры. Мы стараемся пропагандировать равенство вампиров и доноров. В общем, недавно один из пользователей начал задавать вопросы. Просил вампиров описать вкус крови. Спрашивал о получении крови против воли, с чем мы совершенно не согласны. В смысле, на дворе двадцать первый век, а не девятнадцатый, и мы не в Трансильвании, да?

Тейтум взглянул на Зои. Она слушала Питера, затаив дыхание.

— В общем, несколько пользователей его осудили, и он перестал писать на форуме. Тогда я забеспокоился, как бы он чего не вытворил. Поэтому написал ему личное сообщение, объяснил, почему другие его критиковали. Предложил поискать донора, который подыграет ему и будет изображать сопротивление. Некоторых такое привлекает.

— Он заинтересовался? — напряженно спросила Зои.

— Не-а, вообще. Сказал, на него, типа, не подействует. На некоторое время он притих. Потом, недели две назад, снова стал писать мне. Спросил, можно ли вылечить болезни, если пить кровь. Я ответил что-то вроде… ну, кровь подходит для каких-то случаев, если тебе это нужно, да? Но если сломаешь ногу или, допустим, заболеешь диабетом, то иди к врачу. Тогда он спросил, может ли, по моему мнению, кровь заменить антипсихотические препараты. — Питер сделал паузу и покачал головой.

— Что вы на это сказали? — спросил Тейтум.

— Сказал, что, конечно, не может! Тогда он начал рассуждать, что если кровь по-настоящему чистая, вроде как надо найти донора с чистой кровью или типа того. Я сказал прямо, что это чушь собачья. И он не ответил. Значит, я тогда решил, что, слава богу, ну, образумил парня, да? А потом, два дня назад, от него пришло короткое сообщение.

— Что он пишет?

— Пишет, что я был не прав.

— И все?

— И все. Я спросил, что он имеет в виду, но ответа не дождался. Отправил еще несколько сообщений, — он не отвечает. А потом, когда мне написала Кармела, я подумал, вот черт, это его вы ищете.

— Нам нужна его электронная почта, — сказал Тейтум.

— Для регистрации на форуме почта не нужна, только логин и пароль. Его имя пользователя — Дракула2.

— Хорошо. Тогда нам нужны права администратора для доступа к вашему форуму.

Если этот Дракула2 не компьютерный гений, то специалисты ФБР вычислят его за пять минут.

— Форум размещен в Даркнете.

У Тейтума свело зубы от досады. Даркнет, то есть «теневой Интернет», почти полностью гарантировал цифровую анонимность. Именно поэтому им так часто пользуются педофилы, и именно там процветает черный рынок. Например, на торговой площадке «Шелковый путь» продают наркотики и оружие. Чикагское сообщество вампиров тоже пользовалось Даркнетом.

— Питер, если это наш убийца, может погибнуть еще больше людей, — произнес Тейтум, решив утаить, что уже есть вторая жертва. — Нужно найти его как можно скорее.

— Слушайте, я расскажу вам все, что знаю. Просто есть причины, почему форум скрыт в Даркнете. Многие вампиры не хотят публичности.

— Этот… Дракула2 говорил раньше о чистоте крови? — спросила Зои. — Такое слово появлялось в предыдущих его сообщениях?

Питер ненадолго задумался.

— Кажется, нет. То есть я проверю, но впервые он упомянул это, кажется, только две недели назад.

— А это обычная тема для обсуждения на форуме?

— Не-а; вообще не помню, чтобы кто-то поднимал вопрос чистоты крови. В смысле, мы много обсуждаем венерические заболевания, но и только.

Зои посмотрела на Тейтума, и по ее взгляду он понял, что беседу пора заканчивать.

— Вы можете показать нам сообщения от этого Дракулы2? — попросил Тейтум. — И сам форум тоже.

— Ага, сейчас, погодите… Мой ноутбук в подсобке. Не трогайте клыки на столе, хорошо? — Питер вышел, оставив их с Зои наедине.

— Что думаешь? — спросил Тейтум. Он видел, как заблестели ее глаза, как она кусала губу. Явно считала, что сообщения писал убийца.

— Все совпадает, — ответила она. — Совпадает время, да и все, что он писал на форуме, соответствует его профилю. Его не заинтересовали ролевые игры — значит, он пьет кровь не вследствие парафилии.

Тейтуму потребовалась пауза на обдумывание. Когда они обсуждали возможные причины употребления крови, Зои сказала, что у убийцы может быть парафилия. Сексуальный фетиш.

— Откуда такой вывод?

— Если б фантазия имела сексуальный подтекст, он заинтересовался бы ролевыми играми. Вообще-то, он пришел бы в восторг. Но этого не произошло. Он сказал, что на него это не подействует.

Тейтум понял логику ее рассуждений.

— Значит, парафилию отметаем. Остается психотическое расстройство или синдром Ренфилда, верно?

— Не думаю, что это синдром Ренфилда. Я даже не уверена, что такой синдром на самом деле существует, — сказала Зои. — В любом случае не похоже, что он просто хочет пить кровь. Он спрашивал о получении крови без согласия донора. Его желания несколько сложнее, в них есть жестокость. Выбранный им псевдоним, Дракула2, тоже примечателен.

— Своей тупостью?

— Ну… в том числе. Очевидно, ему нет дела до вампиров и их субкультуры. Любой из сообщества может, не моргнув глазом, перечислить имена сериальных вампиров или персонажей из книг Энн Райс. А убийца, решив зарегистрироваться на форуме, выбирает имя Дракула, но оно уже занято. Вместо того чтобы использовать другое имя — к примеру, Лестат, Эдвард Каллен или Спайк[5], — он просто добавил цифру два. Дело в том, что он знает только Дракулу. Ему не нужно вступать в клан или перенимать их образ жизни. Он не хочет стать частью сообщества, просто периодически пить кровь ему неинтересно. Добавь сюда упоминание антипсихотических препаратов. Я бы предположила, что у него психическое заболевание, которое вызывает навязчивый бред. Возможно, одна из форм шизофрении.

— Что и делает его непредсказуемым, — заключил Тейтум.

— Непредсказуемым и… поддающимся влиянию.

— Почему ты спрашивала о чистоте крови?

— Две недели назад он вдруг начал расспрашивать, может ли чистая кровь заменить антипсихотики. Раньше он об этом не упоминал. Думаешь, совпадение?

Тейтум нахмурился.

— Ты считаешь, что эту идею подкинул Род Гловер?

— Не сомневаюсь.

Глава 38

О’Доннелл сидела в водительском кресле, неотрывно глядя вперед. Рядом с ней сидел, допивая кофе из «Старбакс», сержант Эллис. Не считая редких автомобилей, проезжающих мимо, улица была почти пустынной. Они ждали Хорошего Мальчика Тони.

— Так почему его так зовут? — спросила О’Доннелл.

— Это старое прозвище, — ответил Эллис. — Несколько лет назад он еще жил с матерью. Всякий раз, когда мы, разыскивая его, приходили к ней, она говорила, что он ни в чем не виноват и что он хороший мальчик. Так и приклеилось…

— Он с ней больше не живет?

— Она умерла в прошлом году. — Эллис допил кофе и оглядел машину. — У вас нет пакета для мусора?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если положить пакет, там будет копиться мусор. От него появится запах. Поэтому в моей машине мусора не будет.

— Но сейчас у меня в руке стаканчик. Это мусор. Его нужно куда-то положить.

— Потом найдем мусорный бак, — сказала О’Доннелл. — Не думаю, что Тони появится.

— Давайте дадим ему еще десять минут. Денек погожий. К тому же сегодня четверг.

Пункт приема вторсырья «Фрэнни» работал по понедельникам, вторникам и четвергам. Если верить Эллису, «Фрэнни» приносил Хорошему Мальчику большую часть дохода. Он никогда не пропускал четверги, потому что тогда ему придется ждать до понедельника, чтобы продать собранный хлам. А это означает трудные выходные.

— Тони надежен, насколько это возможно для наркомана, — убеждал Эллис. — Он придет, вот увидите.

О’Доннелл зевнула, уже сожалея о своем решении отправиться на поиски Тони. Лучше б она потратила время на работу с камерами безопасности на железнодорожных станциях, как они договорились с Тейтумом накануне. Эллис мог бы и сам дождаться Тони и привезти его на допрос. Но сержант не рассчитывал на сговорчивость Тони, потому просил помощи.

Эллис поставил стакан на пол машины.

— Не забудьте его там, — предупредила О’Доннелл.

— Не забуду.

— Не хочу, чтобы салон пропах кофе.

— Да, я понял. — Перед их машиной кто-то перешел дорогу, толкая перед собой тележку с мусором. Эллис указал на мужчину. — Вот он. Я же говорил. Надежен.

Они вышли из машины и направились к Тони. Он был таким худым, что О’Доннелл удивилась, откуда у него берутся силы толкать тележку. Грязный свитер, джинсы в пятнах. Подойдя ближе, Холли увидела у Тони главную примету крэковых наркоманов — уродливые ожоги на губах.

— Доброе утро, Хороший Мальчик, — бодро отчеканил Эллис. — Ну, как сегодняшний улов?

Тони беспрерывно озирался вокруг.

— Хорош. У меня двадцать три банки, в основном из-под колы. И я нашел какой-то провод, но я его не срезал; да, знаю, похоже, что я его срезал, но я не срезал, он лежал на улице. Я б мог получить хорошую цену за провод. Обычно я не нахожу так много банок, но, кажись, в школе была конференция или вроде того. Может, они раздавали колу. Я подумал, если б я знал про конференции заранее, я б мог потом всегда приходить и собирать банки. Это была б хорошая возможность, да? — Все это время он толкал перед собой тележку, сопровождая свой монолог скрипом ее колес.

— Идея неплохая, — поддержал его Эллис. — Я смотрю, у тебя там еще металлическая стойка… Ты ведь не выкопал дорожный знак?

— Нет, я нашел, я не краду дорожные знаки. Я знаю, некоторые крадут, но я не краду, это опасно для машин. Я собираю, что нахожу.

Эллис показал на Холли:

— Со мной детектив О’Доннелл. Она расследует убийство.

Глаза Тони забегали.

— Хорошо.

— Тони, мне кажется, ты уже понял, зачем мы пришли.

— Я много кого знаю. Никто не умер. И никто не убивал. Я не ищу неприятности, ко мне никто не пристает. У меня есть друг, он умер два месяца назад, но его никто не убивал, он умер от холода. Ночью иногда очень холодно, и он спал на улице, поэтому умер от холода. Когда его нашли, он лежал полуголый. Вы знаете, что иногда от переохлаждения людям кажется, что им очень жарко? Поэтому они снимают одежду. Вот что случилось с Рэнди. Он был моим другом, покойничек-то.

— Мы хотим спросить про то, что случилось три ночи назад. Ты ведь стоял под мостом на Саут-Халстед-стрит, Тони?

Казалось, наркоман глубоко задумался. Тяжело дыша, он толкал скрипучую тележку. О’Доннелл семенила маленькими шажочками, чтобы подстроиться под Тони.

— Да, — наконец произнес он.

— Ты там кого-нибудь видел? — спросила О’Доннелл.

Тони не отвечал.

— Это важно, — сказал Эллис. — Ты говорил, что не хочешь попасть в неприятности, но мы знаем, что ты там был. Если не расскажешь, что произошло, нам придется отвезти тебя в участок на допрос.

— А как же мои вещи? — спросил Тони. — Мне нужно сдать вещи. «Фрэнни» закрывается в четыре. Если я не приду к четырем, придется ждать до понедельника. Кто-нибудь украдет мои вещи. Летом кто-то украл мои вещи. Ударил меня и забрал вещи, а полиция ничего не сделала.

— Расскажи, что ты видел, и мы от тебя отстанем.

— И мне не нужно ехать в участок и давать показания?

— Сейчас — нет, — сказала О’Доннелл. — Но мы запишем твой рассказ. — Она достала телефон и начала запись.

— И мне не нужно будет давать показания в суде?

— Возможно, потом придется, — признал Эллис. — Но это будет через несколько месяцев, если твои показания вообще понадобятся. И мы закроем глаза на то, что ты курил крэк. Мы пришли не за этим.

Тони остановился, колеса тележки перестали скрипеть, и О’Доннелл облегченно вздохнула.

— Я искал место, где можно покурить, — сказал он. — Обычно я курю позади торгового центра, но меня заметил охранник, и я пошел под мост. Никого не волнует, что я делаю под мостом. Когда закончил, пошел в лес, чтобы отлить. И как только отошел от моста, услышал, как два человека разговаривают. Они, ну, шептались.

Тони замолчал, уставившись на ручку тележки.

— О чем они шептались? — подбодрила его О’Доннелл.

— Сначала я не расслышал. Я был под кайфом, так что не прислушивался. И когда один из них говорил, он вроде злился, поэтому как бы кричал шепотом. Понимаете? В общем, он шипел и шипел, и мне стало неприятно, потому что звук был неприятный, а я под кайфом, и я просто закрыл уши. Потом я потерял счет времени, я видел яркие вспышки, и меня тошнило… но когда отпустило, они все еще разговаривали про кого-то. Что нужно перетащить ее и выбросить ее вещи. И я услышал всплеск воды.

— Ты их видел? — спросила О’Доннелл.

— Нет, было темно, и я не искал себе компанию среди ночи в лесу, понимаете?

— Что произошло потом?

— Один из них продолжал говорить сам с собой. Он как будто молился или вроде того. А потом сказал, что это нехорошо и что она слишком темная.

О’Доннелл и Эллис обменялись многозначительными взглядами.

— Ты уверен, что он так сказал?

— Да, и он повторял эти слова. «Она темная, это нехорошо, она темная». И так, пока они не ушли.

— Какие у них были голоса?

— Ну, они… не знаю… обычные. Я же сказал, они говорили шепотом.

— Может, ты заметил акцент? Или еще что-то?

— Нет.

— Как ты думаешь, если услышишь их снова, сможешь опознать по голосам?

— Вряд ли.

О’Доннелл разочарованно вздохнула.

— Что было потом?

Глаза Тони начали бешено вращаться.

— Я не… слушайте, я не знаю. Я был под кайфом. Собираюсь бросить, клянусь. Эллис в курсе. Я скоро брошу. С понедельника. Только продам эти вещи, мне хватит на две дозы, и все. — По его щеке скатилась слеза. — Мне нужны только две дозы, потому что неделя была трудная, а потом я приведу себя в порядок. У меня есть двоюродный брат, он устроит меня на работу, поможет найти жилье… Я попрошу его, я же говорил Эллису, да?

— Верно, — подтвердил Эллис. — Твой брат живет в Пуллмане.

— Да.

— Что случилось потом, Тони? — настаивала О’Доннелл. — Обещаю, у тебя не будет неприятностей.

— Я… я пошел туда. Хотел посмотреть, вдруг они что-то оставили. А там лежала женщина. Мертвая, я уверен, что мертвая. Из живота торчал нож. Даже если б я вызвал полицию и «Скорую», они ее не спасли бы, да? — В голосе звучало все больше отчаяния.

— Она уже была мертва, Тони, — успокоил его Эллис. — Ты ничего не мог поделать.

— Я так и думал. И я хотел вызвать копов. Но сначала мне надо было где-то укрыться, прочистить башку, понимаете? Так что я пошел в одно место, где отсыпаюсь иногда. А потом так испугался, потому что когда я обкуренный… Я подумал, вдруг они искали меня. Ведь я их подслушал. Так что я спрятался. А потом полиция нашла тело, и я, выходит, ничего не мог поделать, да?

— Да, — снова согласился Эллис. — Ты ничего не мог поделать.

Глава 39

Единственный секрет, о котором Гарри молчал бы даже на смертном одре, — он гордился всем, что писал.

Гордился даже самыми дурацкими статейками, а иногда — особенно дурацкими статейками. Гордился заметкой про знаменитостей, в очередной раз попавшихся за использованием накладных сосков, и смешной статьей про то, как тренер «Чикаго кабс» наступил в собачью кучу. Он писал, зная, что делает это лучше любого другого репортера в Америке. Конечно, Боб Вудворт провернул огромную работу, освещая Уотергейтский скандал. Но получилось бы у него написать статью на пятьсот слов о топ-модели Тиффани Ву, которая целый день ходила с засохшей зубной пастой на подбородке? Нет, вряд ли.

Однако больше всего Гарри Барри гордился статьями о Зои Бентли. Не потому, что впервые занимался настоящей журналистикой, не потому, что писал о важном, ничего подобного.

Гарри гордился потому, что только он понимал: среди жутких статей о маньяках, жестоких убийствах и самоотверженном труде полицейских история Зои была настоящим самородком. И он заставит ее сиять.

Его пальцы летали над клавиатурой, выплескивая на экран потоки слов. Во рту Гарри держал незажженную сигарету: прерываться на перекур не хотелось, поэтому он тщетно пытался высосать никотин сквозь фильтр, который с каждой минутой все больше размокал.

— Гарри Барри!

На мгновение показалось, что властный голос Зои — лишь плод его воображения. В конце концов, последние несколько часов он повторял в уме их короткий утренний диалог, пытаясь выдоить из него все что можно. Наконец до Гарри дошло, что голос принадлежал настоящей Зои, которая стоит у него за спиной. Он повернулся на кресле и вынул изо рта мокрую сигарету.

— Доктор Бентли! Какой приятный сюрприз! Не ожидал вас тут увидеть.

Ее сверкающие глаза смотрели прямо на него.

— Вы написали, что убийства Кэтрин Лэм и Генриетты Фишберн, возможно, связаны. Я же сказала, чтобы вы ничего не публиковали, не посоветовавшись со мной. Это крайне безответственно и безосновательно, а хуже того…

— Мы с вами уже это проходили, — прервал ее Гарри, — и не раз, насколько я помню. Вы не вправе решать, что мне публиковать, а что нет. Этим занимается мой редактор. Если вам нужна газета, которую вы сможете контролировать, почему бы ФБР не основать свою? Назовете ее «Бюровестник». Уверен, она будет очень популярна. Федеральные агенты славятся своими талантами.

— Между двумя преступлениями нет никакой подтвержденной связи, и…

— Конечно, есть.

Лицо Зои вытянулось от удивления.

— Что?

— Связь есть, и эта связь — вы, — сказал он. — Если вы участвуете в обоих расследованиях, я могу лишь предполагать, что они связаны.

— Я хочу поговорить с вашим главным редактором.