Взглянув на Уэрда Мурфина, я сразу понял, что выспаться ему не удалось. Когда Джингер, его секретарша, ввела меня в кабинет, Мурфин лежал на кушетке, но не спал. Он курил и смотрел в потолок. Его глаза покраснели и опухли, и на мгновение мне в голову пришла мысль о том, что Мурфин плакал, но, подумав, я решил, что в последний раз он плакал в пять лет, а то и раньше.

12 апреля корабли настиг жестокий шторм. 17 апреля, когда по спокойной воде подошли к Криту, флот не досчитался 25 отставших кораблей, в том числе с невестой и сестрой Ричарда. На следующий день корабли двинулись к Родосу и подошли к нему 22 апреля. На Родосе флот задержался на десять дней. Здесь ремонтировали корабли, отсюда Ричард высылал быстроходные галеры на поиск пропавших кораблей, но, видимо, безуспешно.

Он приветственно махнул мне сигаретой и сказал Джингер:

1 мая корабли снова вышли в море и пошли на восток вдоль берега Малой Азии. От встретившегося торгового судна узнали новости из Акры: Филипп прибыл туда 20 апреля и присоединился к осаждающим. В Анталийском заливе флот Ричарда попал в шторм и круто повернул на юг к Кипру. 6 мая мая флот подошел к Лимиссо, и Ричард увидел свои корабли, стоявшие там на якоре, в том числе и судно с Беренгьерой и Иоанной. Очевидно, Лимиссо заранее, еще в Мессине, был назначен местом сбора, так как именно сюда подходили затем отставшие корабли. Судно с Беренгьерой и Иоанной вместе с несколькими другими кораблями, опередив главный флот, прибыли сюда еще 24 апреля и ждали здесь короля. Здесь, на рейде Лимиссо, 1 мая их застиг шторм, два корабля погибли, несколько человек утонули, но большинству удалось добраться до берега, где их взяли в плен греки. Среди утонувших был вице-канцлер короля Роже Маколь. Когда его труп прибило к берегу, на шее у него нашли королевскую печать.

— Дорогая, вас не затруднит принести нам кофе?

Современники и большинство историков объясняли прибытие Ричарда на Кипр случайностью, а последовавшее завоевание острова его беспредельным авантюризмом. Однако имеется много косвенных доказательств, указывающих, что это не так. Корабли с Иоанной и Беренгьерой продолжали оставаться на рейде Лимиссо, несмотря на враждебное отношение правителя Кипра Исаака, выполняя, видимо, приказ короля. Отбившаяся во время шторма недалеко от Сицилии часть флота 12 мая подошла не куда-нибудь, например, к Акре, а к Лимиссо. Кроме того, Кипр был последней возможностью бракосочетания короля, если только он не хотел начинать совместный поход с провокационной по отношению к Филиппу свадьбы под Акрой. Слишком крупной в стратегическом плане фигурой был Ричард, чтобы объяснять завоевание Кипра случайностью и неуёмной воинственностью.

— Нисколько, — ответила она, с такой нежностью взглянув на Мурфина, что я подумал, а не спит ли он с ней. Впрочем, меня больше бы удивило обратное, потому что Мурфин всегда спал со своими секретаршами или стремился к этому. Он полагал, что это дополнительная привилегия наряду с двухчасовым ленчем, отчислениями в пенсионный фонд, четырехнедельным отпуском, служебным автомобилем и страховкой на случай болезни.

Мурфин потянулся, зевнул, спустил ноги на пол и сел. Зажав сигарету в зубах, потер глаза. Когда он убрал руки, они покраснели еще больше.

Можно предположить, что правитель Кипра был заранее настроен враждебно по отношению к Ричарду, не желал идти на уступки и был готов к войне с ним. И не только потому, что король появился у Лимиссо без предварительного, как было положено, оповещения, но и потому, возможно, что Исаак был заранее извещен о его намерении захватить остров. И тут опять можно предположить, что информатором был Филипп. Конечно, Ричард не сообщал Филиппу о замысле завоевать Кипр. Это было бы воспринято тем как предложение разделить добычу. Но кое-какая информация до Филиппа могла дойти, и он, возможно, поспешил поделиться ей с Исааком.

— Ты знаешь, когда мы сегодня добрались до дома? — сказал он.

Завоевание цветущего острова в одном-двух днях морского пути от Палестины - базы снабжения и опорного пункта сражающейся армии - было второй по важности стратегической находкой Ричарда. Первой, как мы уже говорили, была доставка армии в Палестину морем.

— Когда?

Остров Кипр, принадлежавший Византийской империи, захватил в 1184 году Исаак из императорской семьи Комнинов. Он явился на остров с подложными документами, дававшими ему якобы право на управление Кипром. Овладев крепостями, он провозгласил себя императором Кипра и стал править как независимый властитель. Когда византийский император Исаак из семьи Ангелов в 1186 году попытался присоединить остров к империи, на помощь узурпатору пришел сицилийский флот Вильгельма II, врага Византии. В дальнейшем в борьбе против Византии Исаак опирался на поддержку Салах ад-Дина. «Мало что принесло Сирии столько зла, как этот остров по соседству, а когда-то он был ее поддержкой... Там царствовал тиран, преданный злу, изменник и предатель хуже Иуды и Ганелона. Он отступился от Христа, был другом Салах ад-Дина. Чтобы скрепить дружбу, они даже пили кровь друг друга», - пишет увлекающийся Амбруаз. И хотя союза, оформленного договором, у Исаака с Салах ад-Дином, видимо, не было, отношения у них были дружескими.

— В половине пятого. После того, как мне и Марджери удалось уложить Дороти в постель. Она буквально валилась с ног, но все еще твердила о самоубийстве. О господи, я думаю, ей доставляло удовольствие говорить об этом.

— Некоторых поддерживает мысль о самоубийстве, — заметил я. — Она помогает преодолевать трудности, успокаивает, потому что предлагает окончательное разрешение всех их проблем.

Пережившая две голодных зимы, армия христиан у Акры с ненавистью смотрела на Исаака, у которого продовольствия на Кипре было в изобилии. Конечно, начиная войну с Салах ад-Дином, Ричард не хотел оставлять в тылу враждебно настроенного правителя и задумал воспользоваться островом как базой снабжения, а заодно и пополнить свой кошель. Безусловно, сыграло роль и то, что правитель Кипра не был католиком. В глазах католиков схизматики (раскольники) - православные - были немногим лучше неверных. Возможно, именно здесь на Кипре у Ричарда родилась еще одна стратегическая идея, которую он не успеет осуществить: покорение Византийской империи и дальнейшее использование ее в качестве опоры христианских государств в Святой Земле. Первую половину этой идеи осуществит Четвертый крестовый поход.

Мурфин недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты сам это придумал?

Вернемся, однако, к истории завоевания Кипра. Потерпевшие кораблекрушение люди Ричарда были ограблены и брошены в крепость. С помощью десантного отряда в результате небольшого боя часть их была освобождена и укрылась на английских кораблях. Появившийся 2 мая в Лимиссо Исаак, узнав, что на борту одного из кораблей находятся Беренгьера и Иоанна, повел себя крайне вежливо, обещал возместить ущерб и пригласил их на берег к себе в гости. Поблагодарив, женщины отказались, сославшись на отсутствие разрешения Ричарда. Исаак тем временем стянул к Лимиссо войска и несколько вооруженных галер. На берегу, где у Лимиссо не было укреплений, Исаак устроил завалы - баррикады, используя для них все, что можно было найти в городе, а также обломки кораблей. Несмотря на угрозу нападения, английские корабли от Лимиссо не уходили. В это время к Лимиссо подошел флот Ричарда. И теперь поведение Исаака изменилось. Он категорически отказался выполнить просьбу Ричарда, переданную посланцем, освободить еще оставшихся у него подданных короля и возместить причиненный ущерб. Дадим слово Амбруазу: «Он [Исаак] злобно закричал: \"Чего захотел!...\". Услышав ответ, король приказал: \"К оружию!\"». Первой жертвой стали галеры Исаака. Они были атакованы и почти без сопротивления сдались. Исаак ждал на берегу во главе конных отрядов, состоявших из греков и наемников. Почти все его войско, помимо прочего оружия, имело луки. Ричард с воинами, погрузившись в шлюпки, на веслах пошли к берегу. Король первым спрыгнул в воду и вышел на берег. Главную роль в сражении сыграли арбалетчики и лучники, предвосхищая события Столетней войны. Они начали стрелять еще из шлюпок. Баррикады, вместо того чтобы помешать воинам Ричарда, помогли им. Под их прикрытием стрелки накапливались и усиливали огонь. Затем высадились рыцари и началось сражение. Наконец Исаак не выдержал и отступил. Войска Ричарда вошли в Лимиссо, где нашли большую добычу.

— Не я, Дороти. Раньше мы частенько говорили о самоубийстве. Обычно по воскресеньям. Когда на улице шел дождь. Ее это подбадривало. Я имею в виду рассуждения о самоубийстве.



— Черт, а я никогда об этом не думал, — сказал Мурфин, и я ему верил. Он, без сомнения, ставил самоубийство на одну доску с поклонением дьяволу, колдовством, скотоложеством, групповой терапией и прочими безнравственными занятиями, являющимися, по его убеждению, преступлениями против природы и человека.



Джингер принесла кофе, обслужила нас и ушла. Мурфин шумно отхлебнул из чашки.

Былинное описание сражения дает Ричард из Дивайзеса: «Король в своих доспехах первым выпрыгнул из корабля и первым нанес удар мечом, однако прежде чем он смог ударить во второй раз, три тысячи поравнялись и ударили вместе с ним. Они быстро убрали с берега деревянные заграждения. Сильные люди помчались наверх в город и были не мягче львиц, у которых отбирают детеныша. Оборонявшиеся смело сражались с ними. Раненые падали и с этой стороны, и с той. Мечи с обеих сторон были пьяными от крови. Киприоты были побеждены, город и замок захвачены. Победители взяли все, что пришлось им по нраву...». Наконец-то после многодневного пребывания на судне Иоанна и Беренгьера смогли сойти на берег.

— А когда мы приехали домой, думаешь, я лег спать? Дудки. Марджери говорила до шести утра. Ее волновало, почему умер Макс? Нет. Она анализировала отношения Макса с Дороти, которые, как она утверждала, служили истинной причиной того, что Дороти хотела наложить на себя руки. Бедняга Макс лежит мертвый с перерезанным горлом, я не могу найти шестерых мужчин, которые понесут его гроб, Марджери держит меня до шести утра на кухне, обвиняя Макса в том, что он поощрял Дороти в ее стремлении к смерти, а теперь оказывается, что разговоры о самоубийстве придают ей силы. О боже.



— Я заеду к ней сегодня днем, — пообещал я. — После того как поговорю с полицией и расскажу, как я нашел Макса.



— Ты его нашел? — Усталость как по мановению волшебной палочки исчезла из глаз Мурфина.

— Думаю, будет лучше, если и ты узнаешь об этом, — сказал я. — Пожалуй, я расскажу тебе обо всем.

По иронии судьбы (он умрет от арбалетной стрелы) Ричард был большим поклонником арбалета и не жалел денег для найма арбалетчиков. Может быть, это происходило потому, что длинный лук, длиной в человеческий рост, был еще почти неизвестен, а среди англичан был распространен уступавший в силе арбалету короткий лук, длиной не более 1,2 метра[7]. Стрела из арбалета летела на 150 метров. Стреляя из арбалета, можно было лучше прицелиться, так как натянутая тетива удерживалась затвором, и не нужно было напрягать руки. Правда, арбалет, в свою очередь, значительно уступал луку в скорострельности. Один хронист рассказывает об арбалете: «Это оружие не лук, который держат в левой руке, а натягивают правой; владелец может его натянуть, только если остается стоять и держит его обеими ногами, с силой натягивая в то же время обеими руками тетиву. В середине есть у него по длине стрелы желоб, достигающий середины приклада. Стрелы разного вида кладутся в желоб и затем выстреливаются при помощи отпущенной тетивы. Стрелы пробивают с легкостью дерево и металл и иногда полностью скрываются в стене или в ином препятствии, в которое попадают». Арбалет считался оружием «богопротивным», и его применение было запрещено в 1139 году 2-м Латеранским собором в Риме: «Запрещается под страхом изгнания впредь употреблять против христиан-католиков смертоносное и богопротивное оружие, пускающее стрелы». На запрет, однако, никто не обратил внимания, и арбалетом продолжали широко пользоваться, особенно в Италии.

Рассказ получился долгим, а когда я закончил, Мурфину потребовались подробности. Наконец я полностью удовлетворил его любопытство, а мамина серебряная ложка просто зачаровала Мурфина. Мне пришлось несколько раз сказать, каким образом я определил, что это одна из ее ложек. В конце концов он принял мое объяснение, сказав:

Исаак с армией расположился в нескольких километрах от города, готовый на следующий день вступить в бой с Ричардом. Исаак, однако, недооценил противника. Остаток дня и ночью на берег свозили коней. Так как на кораблях они висели в лямках, едва достигая копытами настила, на берегу перед боем их нужно было прогнать. Пока занимались этим, Ричард послал разведку для обнаружения местонахождения врага. Рано утром во главе нескольких десятков конных рыцарей (столько коней успели подготовить к бою) Ричард атаковал армию императора. Дадим слово Амбруазу: «К королю подошел вооруженный клирик Гуго де ла Map, который сказал ему тихо: «Государь, уходите: их силы огромны». - «Господин клирик, - возразил король, - во имя Господа и его матери занимайтесь вашими писаниями и не суйтесь в драку. Рыцарские дела предоставьте нам». В самом деле, возле Ричарда было не больше сорока или пятидесяти рыцарей. Но великий король бросился на врага быстрее, чем падающая молния, решительнее, чем ястреб, кидающийся на жаворонка... Он привел в полное смятение греков, и, когда явились его люди в достаточном числе, они обратили их в полное бегство».

— Я, конечно, не знаю, но, возможно, ты прав. Когда я был мальчиком, у нас в доме не было серебряных ложек.

Ричард был впереди всех. Он сбил копьем наземь Исаака и захватил его знамя. Исаак едва сумел удрать из боя на другом коне. Было захвачено много пленных и огромные трофеи, в том числе императорский шатер, сокровища, табун отличных коней, продовольствие. Исаак бежал в Никосию. На следующий день многие из главных землевладельцев этой части Кипра явились к Ричарду, принесли ему присягу и оставили заложников. Их примеру последовали оставшиеся верными Исааку, когда тот 11 мая приехал к Ричарду просить мира. Ричард явился на свидание с Исааком верхом на великолепном испанском жеребце под золотым седлом, одетый по-королевски, в розовой тунике, длинном плаще, украшенном золотыми дисками солнца и серебряными полумесяцами, в красной с золотом шапке, с золотыми шпорами и скипетром, с мечом с золотой рукоятью.

— Я мог определить, что это ее ложка, — ответил я. — Можешь мне поверить.

В тот же день, 11 мая, на трех кораблях к Ричарду прибыли гости из-под Акры во главе с королем Иерусалимским Ги де Лузиньяном. Другими прибывшими были старший брат Ги - старый мятежник Жоффруа, Боэмунд III - князь Антиохийский, его сын Раймунд, Онфруа де Торон и Лев II - правитель армянской Киликии. Они явились просить помощи против Филиппа II, который намеревался теперь сбросить с трона Ги де Лузиньяна. Узнав, что Филипп поддержал соперника Ги, Ричард немедленно обещал помощь. Несомненно также, что Ричард все еще ощущал себя графом Пуату, сеньором Лузиньянов. Вся группа прибывших присягнула на верность Ричарду.

— Ну, ладно, ты мог это определить. И что ты об этом думаешь?



— Я думаю, что хотел бы получить половину вперед. Пять тысяч долларов.

Передвижения армии Ричарда I в Третьем крестовом походе

— Зачем?



— Потому что, как и у Макса, у меня нет страховки, и если я буду и дальше выяснять, что к чему, то, как и Макс, могу узнать, что действительно произошло с Миксом. А потом кто-то решит перерезать мне горло, и моя жена останется очень бедной вдовой.

В воскресенье 12 мая в часовне святого Георгия в Лимиссо состоялось бракосочетание Ричарда и Беренгьеры Наваррской. Молодых венчал капеллан короля Никола. В этот же день Жан, епископ Эврё, возложил на Беренгьеру корону королевы Англии. В качестве «утреннего дара» Ричард вручил молодой жене право на владение Гасконью (пока жива Алиенора) и ряд других поместий. Как известно, после смерти Алиеноры Гасконь должна была перейти к королю Кастилии. Возможно, Ричард не хотел расставаться с Гасконью и рассчитывал при этом на помощь короля Наварры.

— Перестань, Харви.

— Я говорю серьезно.

Затем был заключен договор с Исааком Комнином, по которому Кипр на время крестового похода переходил под власть Ричарда. Исаак должен был принести королю клятву верности, сдать крепости, оставить дочь заложницей и на время похода примкнуть к крестоносцам. По окончании похода Комнин должен был вновь получить власть над островом. Выполнил бы или нет Ричард это обещание, можно только гадать, так как в тот же день Исаак, воспользовавшись тем, что во время послеобеденного зноя охрана заснула, бежал из королевского лагеря и возобновил войну.

— Хорошо, я посоветуюсь с Валло.

Ричард посадил на корабли войска и, разделив их на две эскадры, послал в разные стороны вокруг острова. Одной эскадрой командовал он сам, другой - Роберт Торнем. Их задачей было овладеть прибрежными городами и замками и захватить корабли Исаака. Это было выполнено без сопротивления со стороны греков. Гарнизоны городов и команды кораблей бежали в горы. Эскадры встретились через три дня в Фамагусте и задержались там на три дня.

— Отлично.

Сюда же прибыла делегация из-под Акры от короля Филиппа. Французскую делегацию возглавлял двоюродный брат Филиппа епископ Бове. По словам Амбруаза Ричард был обвинен, что «он тешится бесполезной военной игрой, безуспешно мучит невинных христиан [греков], в то время как предстоит одолеть тысячи врагов Христа. Значит ли это, что перед более трудной задачей отступает его прославленное мужество?». В ответ король гневно поднял брови, а его друзья вступились за него: «Были тут сказаны слова, которых лучше не станем записывать». Епископ Бове передал Ричарду жесткое требование Филиппа немедленно присоединиться к нему, так как его отсутствие задерживает взятие Акры. Было видно, что Филипп болезненно переживает успехи Ричарда на Кипре.

Мурфин вновь отхлебнул кофе, поставил чашку на стол, зажег еще одну сигарету, почесался, вновь уставился в потолок.

— Ты говоришь, Гэллопс нанял двести человек, — сказал он. — И что из этого следует?

Затем флот вернулся в Лимиссо. Сторонники Исаака владели несколькими хорошо укрепленными замками в горах на севере острова. Исаак надеялся отсидеться, опираясь на них, до ухода Ричарда на материк, а затем отвоевать остров. Не могло быть и речи о том, чтобы отправиться в Палестину, оставив Исаака на свободе. Во главе войск Ричард двинулся на Никосию. На равнине между Фамагустой и Никосией произошла битва. Исаак напал на арьергард, в котором находился король. В бою Ричард опять встретился с Исааком. Тот стрелял в короля отравленными стрелами, но Ричард увернулся. Исааку опять удалось выскользнуть из боя, а затем ускакать, пользуясь быстротой коня. Никосия сдалась без боя. Население и знать принесли присягу. В Никосии Ричард заболел, и руководство дальнейшей операцией было поручено королю Ги, хорошо знакомому с островом. Он перешел горы, захватил порт и крепость Ки-рению и взял там в плен дочь Исаака. Ги приказал поднять над городом знамя Ричарда, демонстрируя верность сеньору. После этого королю Ги сдался замок «Бога любви» (или святого Иллариона), который, по преданию, был построен королевой Венерой для сына Купидона. Затем выздоровевший Ричард осадил неприступный замок Буффавенто, но замок сам открыл ему ворота, когда добровольно сдался Исаак Комнин, сидевший в крепости Кантара. На это его, видимо, толкнула весть о пленении дочери. Он просил Ричарда не заковывать его в железо, и для него специально выковали серебряные цепи.

— Из этого следует, что нам пора прогуляться в Сент-Луис.

Мурфин перевел взгляд на меня. И довольно кивнул, одарив меня одной из своих отвратительных улыбок.

1 июня весь остров был в руках Ричарда. Вслед за Сицилией и Кипр теперь сделал вклад в кошель короля. Помимо добычи и конфискованной собственности Ричард обложил киприотов 50-процентной податью на нужды крестового похода. В качестве курьеза можно упомянуть о том, что Ричард предложил киприотам сбрить бороды. Взамен он подтвердил местные законы и обязался их защищать.

— Знаешь, я подумал о том же.

Оставив Роберта Торнема и Ричарда Канвилла управлять островом, 5 июня король отправился на завоевание Гроба Господня. Таким образом, завоевание Кипра было хорошо спланированной и мастерски проведенной операцией. Это была самая результативная победа Третьего крестового похода.



Ричард оставил после себя на острове не лучшие воспоминания: «Англичанин разграбил страну и уплыл к Иерусалиму, причем оставил вассалов, продолжавших грабить и отправлявших ему добычу. Он не достиг ничего, грешник, каким он был, против другого грешника Салах ад-Дина; он не достиг ничего, кроме продажи Кипра латинянам... Много было страданий и невыносимого мрака, пришедших с Севера, как это было предсказано пророком» (Хронист Неофитус Кипрский).

Роджер Валло слушал меня с неослабным вниманием. Он даже забыл о ногтях. Однако, когда я закончил, вернее, решил, что закончил, ему понадобилось даже больше подробностей, чем Мурфину, хотя Валло и не удивился тому, что я смог узнать серебряную ложку моей матери. Но Роджер Валло с детства привык пользоваться серебряными ложками.



Особенно интересовало его, как выглядел Макс Квейн, когда выполз из ванной в гостиную, чтобы умереть на дешевом зеленом ковре.

*     *     *

— Он ничего не сказал перед тем, как умер? — спросил Валло.



— Нет. Он уже не мог говорить.

Скажем несколько слов о дальнейшей судьбе острова. Не имея возможности держать на острове гарнизоны, Ричард продал его тамплиерам за 100 тысяч безантов, причем орден внес только задаток в 40 тысяч. Тамплиеры обложили местное население высоким налогом, чтобы поскорее расплатиться с Ричардом. После восстания киприотов на Пасху 1192 года сделка показалась тамплиерам невыгодной. Как раз в это время остался без престола Ги де Лузиньян. Ричард предложил ему перекупить остров. Тот, взяв ссуду, заплатил тамплиерам 40 тысяч безантов, оставшись должным Ричарду 60 тысяч. Покидая Палестину, право получения долга Ричард передал государю Иерусалимского королевства, своему племяннику Генриху Шампанскому. После брака брата и наследника Ги Амори де Лузиньяна со вдовой Генриха королевой Изабеллой в 1197 году остров оказался во владении Лузиньянов.

— Ни единого слова?

Завоевание Кипра стало самым долговременным успехом крестоносцев. После падения всех государств крестоносцев в Сирии и Палестине в 1291 году Кипр еще триста лет принадлежал христианам. «Тот, кто хочет владеть Востоком, должен держать в руках Кипр», - писала одна английская газета в 1878 году, когда Великобритания вторично овладела островом.



— Нет.



— Бедный Квейн, — вздохнул Валло, и я подумал, что это первое слово симпатии или сожаления, сказанное о Максе Квейне.

Глава 9.

АКРА

Тут же Мурфин сообщил о моем желании получить вперед половину десятитысячного гонорара. Валло внимательно выслушал мои соображения, хотя и начал покусывать ногти. Особенно его донимал мизинец левой руки. Когда я замолчал, Валло снял трубку, сказал несколько слов, положил трубку и посмотрел на меня.



— Чек скоро принесут, мистер Лонгмайр.

Осада Акры началась почти за два года до прибытия Ричарда в конце августа 1189 года. После победы при Хаттине 4 июля 1187 года отряды Салах ад-Дина захватили почти все города и замки христиан в Палестине. 2 октября 1187 года после непродолжительной осады пал Иерусалим.

— Спасибо.

В руках христиан в Сирии остались княжество Антиохия и графство Триполи, а в королевстве Иерусалимском - несколько изолированных замков внутри страны и прибрежная крепость Тир, которая выдержала осаду. Осаду выдержал также Аскалон, принадлежавший королеве Сибилле. Салах ад-Дин предложил ей сделку: она сдает Аскалон, а он освобождает из плена ее мужа короля Ги де Лузиньяна. Сибилла согласилась, и Аскалон был сдан еще в августе 1187 года. Однако король Ги был освобожден только в июле 1188 года. Условием его освобождения было обещание не воевать никогда с мусульманами и уехать на родину в Пуату.

— Вы действительно чувствуете, что вам грозит опасность?

Обороной Тира руководил сорокалетний маркиз Конрад Монферратский. Смелый, беспощадный, честолюбивый и беспринципный, Конрад был яркой личностью. В 1186 году перед Константинополем он разбил мятежников, восставших против императора Исаака II Ангела и получил в награду руку его сестры и титул кесаря. Возбудив недовольство придворной аристократии, он имел неосторожность поссориться и с императором ив 1187 году отправился с небольшим отрядом из Константинополя в Палестину. Корабль, на котором плыл маркиз, вошел в гавань Акры через четыре месяца после взятия ее мусульманами. Молчание церковных колоколов и отсутствие толп на берегу, обычно приветствующих прибывающий корабль, насторожило. В последнюю минуту корабль повернул обратно, благополучно вышел в море и направился к Тиру. Маркиз прибыл в Тир в ноябре 1187 года, когда город уже готов был сдаться, и возглавил оборону. Он сумел сплотить вокруг себя защитников, за короткое время подготовить к бою укрепления и отстоять город. В начале января 1188 года Салах ад-Дин снял осаду и увел войска.

— Надеюсь, что нет, но нельзя исключать такую возможность.

Клятва, данная представителю враждебной религии, редко выполнялась и у христиан, и у мусульман. Королю Ги не стоило большого труда от нее освободиться. Вместе с прибывшим братом Жоффруа и с небольшим отрядом сторонников скитался он в поисках крова над головой. Дважды, летом 1188 и весной 1189 года, он пытался найти убежище в Тире, и оба раза Конрад Монферратский не пустил его в город. Это было двойным оскорблением, так как город Тир принадлежал королю.

— И в чем выражается это чувство? — спросил он. Вопрос показался мне странным, но, взглянув на Валло, я не увидел ничего, кроме неподдельного интереса.

— Я нервничаю, — ответил я. — Проявляю большую осмотрительность. Живу в тревоге. Возможно, даже боюсь.

В ореоле славы спасителя Тира Конрад не признавал Ги королем Иерусалимским, более того, он был сам готов теперь претендовать на королевский трон. В самом деле, кто такой Ги де Лузиньян? Мелкий дворянин из Пуату, получивший трон благодаря женитьбе на сестре короля, вопреки желанию его и большинства баронов, да к тому же погубивший королевство, потерпев разгром при Хаттине. А кто такой Конрад? Представитель знатнейшей европейской семьи. По отцу он - родственник французского короля, по матери - германских императоров и австрийских герцогов. Его старший брат Вильгельм, первый муж Сибиллы, граф Яффы и Аскалона, был отцом умершего в малолетстве Балдуина V, короля Иерусалимского.

Валло задумчиво кивнул.

В конце августа 1189 года король Ги принял смелое и, как оказалось позднее, спасительное для себя решение. Во главе небольшого отряда, к которому присоединились остатки тамплиеров и госпитальеров, он отправился штурмовать Акру, самый большой город и порт в королевстве Иерусалимском, в котором когда-то хранился Святой Крест. Возможно, это решение было вызвано желанием получить собственный порт, плацдарм для будущей высадки крестоносцев, и было связано с предстоящим нападением на Акру пизанского флота. Возможно, это был просто акт отчаяния.

— Видите ли, мне никогда не грозила реальная опасность. Должно быть, это интересно.

Акра представляла треугольник, окруженный стенами, с вершиной, направленной на север. С северо-западной и южной стороны этого треугольника были море и гавань, третья северо-восточная сторона выходила на сушу. Обороной Акры руководил талантливый и волевой военачальник и военный инженер Каракуш. Ги занял и укрепил возвышенность в полутора километрах против ворот Сен-Никола на северо-восточной стороне и начал осаду города.

— Да, — ответил я. — Чрезвычайно.



— А теперь о вашей поездке в Сент-Луис, — Валло резко перешел к делу. — Когда вы сможете поехать туда?



Я взглянул на Мурфина.

— Завтра?

Узнав об осаде, на выручку явился Салах ад-Дин. Осаждающие оказались прижатыми к морю и зажатыми между городом и армией султана. Их могло спасти только чудо. И чудо свершилось! В бухты, окружавшие лагерь Ги, начали прибывать корабли крестоносцев. Прибыли датчане и фризы, фландрцы, «англичане» и французы. Прибывали и местные христиане, сохранившие волю к сопротивлению. Акра стала символом борьбы христиан за Святую Землю. В сентябре после сражения, продолжавшегося несколько дней, Салах ад-Дину удалось пробиться в Акру, завезти туда продовольствие и усилить гарнизон, после чего крестоносцы опять заблокировали крепость. Они обустроили военный лагерь двумя рядами валов и рвов: один ряд в сторону Акры, другой - в сторону армии Салах ад-Дина. Армия султана расположилась на холмах невдалеке. На равнине между ними, пересекаемой небольшой речкой Бель, происходили сражения. В конце сентября морем во главе немцев и итальянцев прибыл Людвиг, ландграф Тюрингский. Он привез с собой Конрада Монферратского, за которым заходил в Тир и которого уговорил присоединиться к крестоносцам. 4 октября состоялось решительное сражение. Мусульмане притворным бегством заставили бросившихся в погоню крестоносцев расстроить ряды, после чего атаковали их. Христиане понесли большие потери, которые, впрочем, вскоре были возмещены прибытием новых отрядов паломников. В этом сражении, возможно по ошибке, Ги де Лузиньян спас жизнь Конраду Монферратскому.

— Да, завтра. Старину Макса будут хоронить не раньше послезавтра. Мы должны успеть вернуться, — Мурфин повернулся к Валло и добавил тоном человека, которого осенила потрясающая идея: — Не хотите ли вы нести на похоронах гроб Макса?



От этого вопроса Валло яростно набросился на ноготь большого пальца правой руки. Покончив с ним, он посмотрел на Мурфина и сказал без тени сожаления:

Шатры военного лагеря. Реконструкция Виолле-ле-Дюка

— Мне очень жаль, но мои отношения с Квейном не были настолько близки.



— В этом-то вся загвоздка, — Мурфин печально вздохнул. — Я не могу найти ни одного человека, который назвал бы себя другом Макса.

На зиму Салах ад-Дин отвел войска на дальнюю горную гряду и частично распустил по домам. Крестоносцы расширили лагерь и надежно укрепили его. Зима для христиан была тяжелой и голодной. Тысячи крестоносцев умерли от болезней и эпидемии. В конце зимы Салах ад-Дин снова собрал войска и придвинулся к лагерю паломников.

— А мистер Лонгмайр?

Весной 1190 года из леса, привезенного из Италии, крестоносцы собрали три большие осадные башни в пять этажей, возвышающиеся над стенами города. Нижние этажи башен были оборудованы таранами. Затем они по выровненным площадкам подвели их к Акре и с помощью таранов начали ломать стены. В то же время камнеметательные машины и стрелки с верхних этажей башен обстреливали обороняющихся. Сразу в нескольких местах минеры рыли подкопы под стены.

— Харви? — переспросил Мурфин. — Харви не ходит на похороны.

Появились надежды на скорое падение Акры. Чтобы этого не произошло, Салах ад-Дин начал многодневный бешеный штурм христианского лагеря. Защитникам Акры, воспользовавшимся тем, что основные силы крестоносцев были отвлечены Салах ад-Дином, удалось сжечь все три башни. Опять возникла патовая ситуация.

Валло впервые услышал об этом и, как всегда в таких случаях, потребовал дополнительной информации.

Война шла и на море. Египетские эскадры временами прорывали блокаду, осуществляемую итальянскими флотилиями, и доставляли в Акру продовольствие, боеприпасы и пополнения. Часто для маскировки сарацины поднимали на судах христианские флаги и держали свиней на верхней палубе. Связь между Акрой и Салах ад-Дином поддерживалась при помощи почтовых голубей и ночных пловцов.

— Почему?

— Я уже не делаю того, что мне не хочется, если могу этого избежать. Я могу не ходить на похороны. И не хожу.

Услышав о приближении германцев и не желая делиться с ними добычей, огромные толпы бедных крестоносцев напали 25 июля на лагерь Салах ад-Дина. После кратковременного успеха бросившиеся грабить христиане были истреблены окружившими их сарацинами[8]. По сообщениям мусульманских хронистов, погибло до 9 тыс. паломников.

Валло обдумывал мои слова и, помогая ходу мыслей, глодал ноготь правого указательного пальца.

Положение крестоносцев стало настолько тяжелым, что руководители задумались о прекращении похода и об эвакуации лагеря. Но в это время прибыли новые тысячи паломников. Во главе французов прибыл 24-летний Генрих II, граф Шампанский, родной племянник английского и французского королей по матери и вдобавок двоюродный брат французского - по отцу. Его сразу же выбрали командующим. До него армией по очереди командовали Людвиг Тюрингский и Жак д\'Авен, доблестный фландрский рыцарь, потомственный крестоносец. Ландграф Тюрингский обиделся, заболел, отправился домой и по дороге умер.

— Мне кажется, это довольно безответственная позиция.

Осенью прибыли новые отряды французов и «англичан» во главе с Балдуином, архиепископом Кентерберийским. Во главе французов были Робер, граф де Дрё, и Филипп, епископ Бове, - двоюродные братья французского короля. Когда в лагерь крестоносцев пришли вести о смерти Фридриха Барбароссы и о несчастьях немцев в Антиохии, маркиз Конрад отправился в опасный поход им навстречу и привел герцога Фридриха Швабского с остатками германской армии в лагерь крестоносцев.

— Мне тоже, — согласился я, — но теперь я как раз и избегаю ответственности перед кем-либо, кроме себя самого и своей семьи, тем более что и раньше такое бремя не доставляло мне особой радости.

Лагерь вырос в настоящий город. Религиозный аскетизм в лагере соседствовал с разгулом и развратом. В палатках торговцев и маркитантов за деньги можно было получить все, что угодно. Крестоносцы переняли у мусульман обычай мыться в банях. Бани рылись в земле и покрывались камышом и соломой. В лагере появились рынки и мастерские. Во время перемирий крестоносцы ездили на огромный рынок, устроенный в лагере султана. Иногда на равнине между лагерями устраивались турниры, в которых участвовали и мусульмане.

— Вы очень откровенны.

— У меня нет причин скрывать свои взгляды.

В борьбе с крестоносцами мусульмане широко применяли в сражениях на суше и на море «греческий огонь» - смесь из нефти, селитры, смолы и серы. Этот огонь нельзя было потушить водой. Бочки и глиняные горшки с этой смесью устанавливались на камнеметательную машину и перед выстрелом поджигались. От удара бочка или горшок разваливались, и жидкое пламя растекалось вокруг. Чаще всего осажденные пытались при помощи «греческого огня» бороться с досаждающими им осадными башнями и машинами. Для защиты от огня, башни укрывались кожами, вымоченными уксусом и мочой. Неудачей кончилась попытка крестоносцев осенью 1190 года овладеть с моря городской Мушиной башней, контролирующей вход в гавань. На средства графа Генриха и герцога Фридриха были построены две новые осадные башни. Опять пилигримы стали долбить таранами стены и обстреливать врага внутри города, не прекращались подкопы. Однако в яростной вылазке осажденные захватили башни, сожгли их и загнали крестоносцев в лагерь.

— Вероятно, вы правы. Все это очень интересно, но у нас возникли определенные трудности, и я рассчитываю на вашу помощь. Я полагаю, вы не откажетесь поделиться с нами своими мыслями?

Свою вторую зиму под Акрой, оказавшуюся еще более тяжелой, чем первая, крестоносцы встречали на тех же позициях. Наступил голод, продовольствие ценилось почти буквально на вес золота. Ели трупы животных, траву и коренья. Стали нередкими случаи отречения от веры и перехода на сторону врага из-за куска хлеба. Опять тысячи умирали от болезней. Распространилась эпидемия «арнольдии» (вид цинги), от которой «распухали члены и выпадали зубы». В числе других умерли архиепископ Кентерберийский, Ранульф Глэнвилл и герцог Швабский.

— Отнюдь.

Смерть королевы Сибиллы и двух ее дочерей осенью 1190 года вызвала настоящий кризис в лагере крестоносцев, расколовший его надвое. Со смертью Сибиллы умерли права на иерусалимский трон Ги де Лузиньяна. Местные бароны его не любили. Помимо прочего, он не был крупной фигурой, способной привлечь в королевство людей и средства из Европы. А то и другое требовалось здесь в огромном количестве.

— Мы должны найти замену Квейну. Я думаю, вы согласитесь со мной, что он обладал некоторыми достоинствами, не свойственными многим и многим.

Единственной подходящей фигурой «из местных» (владельца Тира уже можно было считать таковым) был Конрад Монферратский. Он и сам стремился в короли, но у него не было никаких прав на трон. Единственной законной наследницей трона была восемнадцатилетняя младшая сестра Сибиллы Изабелла. Но она уже была в течение семи лет замужем за молодым бароном Онфруа де Тороном, который годился в короли еще меньше, чем Ги.

Если Валло и не скорбел по Квейну, ему недоставало такого сотрудника или, по меньшей мере, некоторых его достоинств, таких, как быстрый, цепкий ум, умение манипулировать людьми, абсолютная безжалостность и безошибочное чутье на человеческие слабости. Стоило Максу захотеть, он наверняка стал бы преуспевающим бизнесменом или, если бы это занятие показалось ему чересчур пресным, агентом голливудских кинозвезд.

Бароны и собственная мать уговорили Изабеллу пожертвовать личным счастьем в интересах королевства. Изабелла в конце концов согласилась поменять владельца лагерной палатки на хозяина Тира. Для того, чтобы осуществить брак Изабеллы с Конрадом, нужно было сначала аннулировать ее брак с Онфруа, на основании якобы близкого родства супругов. Архиепископ Кентерберийский наотрез отказался это сделать, зато это сделал архиепископ Пизанский, которому будущий король обещал привилегии для его города. После этого наличие двух жен у Конрада в Италии и в Константинополе было уже ерундой, не могущей служить препятствием к новому браку. Изабелла была уведена из палатки Онфруа и обвенчана в ноябре 1190 года епископом Бове с Конрадом Монферратским.

Я задумался над тем, где Валло может найти другого Макса Квейна, и память услужливо подсказала нужный ответ. Но прежде чем я открыл рот, секретарша принесла чек. Она отдала его Валло, который нацарапал свое имя и передал чек Мурфину. Тот расписался и передал его мне. Я посмотрел на чек, убедился, что смогу получить по нему пять тысяч долларов, и сунул его в карман.

Теперь на иерусалимскую корону было два претендента - Ги и Конрад. Чтобы избежать вооруженного конфликта с Ги, Конрад вместе с Изабеллой перебрались на жительство в Тир. Решение проблемы иерусалимского трона было отложено до прибытия французского и английского королей. Прибывший под Акру 20 апреля 1191 года король Филипп был выбран командующим и сразу же принял сторону Конрада.

Валло отпустил секретаршу коротким кивком, и, как только она ушла, я сказал:

— Я знаю человека, который сможет найти замену Квейну. Его специальность — подбирать достойных кандидатов на должности, где требуются особые достоинства. Кстати, именно он нашел профсоюзу двести новых сотрудников. Его зовут Дуглас Чэнсон, хотя он называет себя Дуглас Чэнсон Ассошиитс.

Отправившись из Кипра, первую остановку на Святой Земле Ричард сделал у крепости госпитальеров Маргат. С Великим магистром Ордена Гарнье де Наплусом еще со времени коронации Ричарда связывали дружеские отношения. Оставив Исаака Комнина в крепости, Ричард отправился под парусом далее на юг и на следующий день 6 июня прибыл к Тиру. В город Конрад его не пустил, и заночевать пришлось в палатках у городских стен. Перед Акрой галеры Ричарда перехватили большой корабль под флагом короля Франции. При внимательном рассмотрении корабль оказался сарацинским, идущим в Акру с грузом продовольствия, оружия и с пополнением. После упорного сопротивления корабль был пущен ко дну. «Битвы на море, - писал через 200 лет французский историк, - более опасны и жестоки; ведь на море некуда отступать и бежать и нет другого средства, как только сражаться и вверять себя судьбе». По слухам, на турецком корабле, к вящему восторгу встречавших Ричарда паломников, погибли 200 ядовитых змей, которых должны были тайно выпустить в христианский лагерь.

Валло кусанул большой палец правой руки.

Наконец 8 июня на 25 кораблях (Филипп - на 6) Ричард прибыл под Акру и был встречен крестоносцами с великим подъемом чувств. Часть флота уже ждала его у Акры, а часть еще должна была подойти. Пир продолжался далеко за полночь. Паломники жарили на кострах мясо и пили вино, привезенные Ричардом, ходили по лагерю факельными шествиями и пели гимны и песни. Угрюмо и с тайной неуверенностью смотрели на все это мусульмане со стен Акры и с холмов, окружавших лагерь.

— Однако это весьма забавно. Я имею в виду ваше предложение обратиться к Чэнсону.

Как и у большинства знатных крестоносцев, предки Ричарда издавна участвовали в мирных и военных паломничествах. Граф Фульк III Черный Анжуйский в первой половине XI века трижды побывал в Иерусалиме. Герцог Роберт Дьявол Нормандский, отец Вильгельма Завоевателя, умер в Никее, возвращаясь из Иерусалима. Прадед Ричарда герцог Аквитанский Гийом IX и его мать Алиенора - участники крестовых походов. Фульк V Молодой Анжуйский, король Иерусалимский, дед Сибиллы и Изабеллы приходился прадедом Ричарду, а приезжавший к нему на Кипр князь Боэмунд III Антиохийский был сыном любимого дяди королевы Алиеноры Раймунда де Пуатье.

— Почему?

— Он — мой друг, и, приступая к созданию фонда, я не раз консультировался с ним. Именно он рекомендовал мне Мурфина, — он взглянул на Мурфина. — Кажется, я не говорил тебе об этом.

С прибытием Филиппа, а затем и Ричарда оживилась боевая деятельность христиан под Акрой. В то же время войска Салах ад-Дина, уставшие от непрерывной четырехлетней войны, роптали и бунтовали. Салах ад-Дин неоднократно просил о помощи халифа Багдадского и властителей Персии и Аравии, но кроме льстивых восхвалений ничего от них не получал. Ему помогали только те владетели, земли которых граничили с его владениями и с владениями христиан и которые чувствовали непосредственную угрозу. Узнав о предстоящем прибытии французского и английского королей, Салах ад-Дин провел большую мобилизацию. Во всех мечетях имамы и муллы призывали народ к священной войне: «Походы ваши против неверных, опасности, раны и даже просто переход через поток - все будет записано в книге у Бога».

— Нет, — ответил Мурфин. — Не говорил.

Филипп и герцог Бургундский привезли с собой осадные метательные машины, катапульты и баллисты. Самая большая катапульта носила имя «Злая соседка». На средства тамплиеров и госпитальеров, а также на общие средства крестоносцев были построены еще несколько машин. Одна из этих машин называлась «Божья катапульта». Было построено несколько таранов. Конструктором одного из них был епископ Безансона. Эта осадная машина сверху была защищена двускатной крышей, а собственно тараном служила корабельная мачта с наконечником из железа.

— Пожалуй, я воспользуюсь советом мистера Лонгмайра и свяжусь с Дугласом. Твое мнение, Мурфин?



— Поступайте, как сочтете нужным, — ответил тот.

 Баллиста крестоносцев

Я почувствовал, что наша беседа подошла к концу, и начал подниматься из кресла, чтобы Валло не пришлось выгонять нас, когда зазвонил телефон.



Валло нахмурился, снял трубку, послушал, сказал:

Ричард присоединил свои осадные машины к уже имевшимся. Из привезенного дерева была собрана многоэтажная башня, получившая вновь свое сицилийское имя «Матегриффон». Умерший в лагере за неделю до прибытия Ричарда Филипп, граф Фландрский, завещал английскому королю свои осадные машины. Усилились также и подрывные работы минеров. Флот Ричарда надежно блокировал Акру с моря.

— Понятно, — все еще хмурясь, посмотрел на меня. — Это вас. Если вам не трудно, поговорите из кабинета Мурфина.

Хронисты, державшие сторону Филиппа, впоследствии утверждали, что только учтивость не позволила французскому королю овладеть Акрой до прибытия Ричарда. Он якобы специально его ждал, чтобы разделить триумф. На самом деле это не так. Филиппу просто не хватало сил. Как только Филипп пытался штурмовать Акру, Салах ад-Дин атаковал лагерь, срывая таким образом штурм. С прибытием Ричарда сил стало достаточно. Однако сразу же началось соперничество между королями. Филипп не хотел расставаться с ролью командующего, к которой привык за два месяца. Ричарда же не устраивала отведенная ему Филиппом роль вассала, помощника и плательщика. Боевые опыт и слава и имеющиеся в наличии люди и средства явно ставили его на первое место.

— Хорошо, — кивнул я и направился к выходу. Мурфин шел следом за мной. В его кабинете я взял трубку. Звонила моя сестра, и по ее голосу я понял, что она на грани истерики.

С прибытием Ричарда Филипп назначил общий штурм. Ричард отказался в нем участвовать, утверждая, что не получил еще всего снаряжения. Штурм был отбит, а при отражении нападения Салах ад-Дина на лагерь отличился Жоффруа де Лузиньян. Короли договорились на будущее, если один штурмует город, другой остается отбивать нападение Салах ад-Дина. Лагерь разделился на сторонников Филиппа и на сторонников Ричарда. К числу первых относились немцы, Конрад Монферратский и генуэзцы, к числу вторых - пизанцы. Хотя оба рыцарских ордена, тамплиеры и госпитальеры, соблюдали нейтралитет, с гораздо большей симпатией они относились к Ричарду. Осенью 1191 года Великим магистром Ордена тамплиеров был выбран дворянин из Анжу Робер де Сабле, прибывший с флотом английского короля.

— Спокойнее, — сказал я. — В чем дело?

— Звонила Салли.

Старший брат Ги - Жоффруа де Лузиньян - вызвал маркиза Монферратского на поединок Божьего суда как предателя. Конрад вызова не принял и хотел уехать из лагеря. Филиппу с трудом удалось уговорить его остаться. Ричард немедленно предложил каждому рыцарю, желающему служить у него, месячное жалование в четыре безанта, узнав, что Филипп предложил три. Когда ночью осажденные сожгли оставленные без охраны осадные машины Филиппа, тот обвинил в этом Ричарда, дескать, последний якобы переманил у него людей.

— И?

После того, как оставшийся без средств Генрих Шампанский обратился за помощью к Филиппу и получил отказ, он перешел на сторону короля Англии, щедро наделившего племянника всем необходимым. При этом Ричард зорко смотрел, чтобы люди, получавшие у него жалование, не выполняли приказов Филиппа.

— Она хочет приехать домой.

Испытывавший во всем нужду Филипп потребовал, согласно договору в Везеле, половину кипрской добычи. Ричард отвечал, что он думал, что договор касался добычи, отнятой у мусульман, но что он не против, если в свою очередь Филипп отдаст ему половину наследства умершего графа Фландрского. После поражения графа, согласно мирному договору, после его смерти графство Артуа должно было перейти к Филиппу как наследство от матери его сына Людовика.

— Пусть едет.

Узнав про переговоры Филиппа с Салах ад-Дином, Ричард сам неоднократно пытался начать диалог с султаном.

— У нее был ужасный голос.

Получив отказ, Ричард начал переговоры с братом Салах ад-Дина - Мелеком аль-Адилом. Постепенно между ними возникает что-то, напоминающее дружбу. Аль-Адил даже становится посредником при переговорах Ричарда с Салах ад-Дином. Взаимный обмен делегациями и подарками открывал дорогу будущим мирным переговорам, а также способствовал шпионажу. Все это, общепринятое на востоке, вызывало неприятие и подозрение в измене в среде ревностных христиан-европейцев.

— Что значит ужасный голос?



— Откуда мне знать, что это значит? Она страшно напугана, просто в панике. Она хотела, чтобы я приехала за ней.

— Почему бы ей не взять такси?

Вскоре после прибытия Ричарда оба короля тяжело заболели «арнольдией», сначала Ричард, а затем и Филипп. Немного поправившись, Ричард приказал выносить себя на носилках на передовую линию. Там он руководил стрельбой метательных машин. Положение Акры становилось все хуже. Работа таранов и подрывников приносила плоды - обрушивались целые участки стен. С неутомимой энергией осажденные восстанавливали укрепления и отбивали атаки, но обеими сторонами уже ощущалась неизбежность падения города. Начались переговоры о сдаче.

— Черт побери, Харви, говорю тебе, что она напугана до смерти. Она просила меня приехать за ней, но я не могу оставить детей и мне не хотелось брать их с собой, поэтому я сказала, что за ней приедешь ты.

3 июля Филипп предпринял решительный штурм. Возможно, на участке городской стены, примыкающем к северной Проклятой башне, героически погиб французский маршал Обри Клеман. Со знаменем в руках по приставной лестнице он полез на полуобрушившуюся стену, но был сброшен вниз, а затем зацеплен крюком и поднят на стену. В этом же бою мусульманами был взят в плен Конрад Монферратский, но вскоре с почетом отпущен. Вероятно, ощущая себя уже королем и строя будущие отношения с мусульманами, он, в отличии от Ричада, был сторонником самой милостивой сдачи города и поэтому надеждой осажденных. В это же время Ричард успешно отбил штурм лагеря, возглавляемый аль-Адилом.

— Где она сейчас?

— В юго-восточной части Двенадцатой улицы, — Одри назвала номер дома. Этот район Вашингтона не считался респектабельным. Скорее наоборот. — Я не хотела везти туда детей.

4 июля на переговоры к Филиппу «как к командующему» явился помощник коменданта Акры аль-Маштуб. Он попросил трехдневного перемирия, чтобы получить возможность снестись с Салах ад-Дином относительно сдачи города. Филипп согласился. Перемирие укладывалось в трехдневный траур по Клемане. В это время, к крайнему неудовольствию Филиппа, Ричард демонстративно начал штурм Акры. Переговоры были сорваны, хотя штурм не удался. В ночь на 5 июля гарнизон попытался пробиться к Салах ад-Дину, но крестоносцы, заранее извещенные об этом информатором из города, отбили вылазку.

— Детям там делать нечего, — согласился я. — Когда она звонила?

6 июля наконец Салах ад-Дин согласился за освобождение гарнизона и жителей Акры возвратить христианам Святой Крест и все завоеванные им земли, за исключением Иерусалима, а также Аскалона и Крака (большого замка к востоку от Мертвого моря), контролирующих дороги из Египта в Иерусалим и Сирию. За это, помимо освобождения пленных, крестоносцы в союзе с ним в течение двух лет должны воевать с халифом Багдадским. Оба короля отвергли это предложение, и 7 июля штурм возобновился.

— Минут десять назад. Может, пятнадцать. Я перезвонила Ловкачу, и он сказал, что я, возможно, застану тебя у Валло.

В ночь на 11 июля Конрад Монферратский с согласия Филиппа, но без ведома Ричарда, будучи «в караульной службе», принял капитуляцию Каракуша и аль-Маштуба, от имени французского короля и от своего заключил перемирие и вывесил на башнях Акры знамена Франции и свои. Эмиры заключали перемирие на свой страх и риск, не заручившись согласием Салах ад-Дина.

— Салли сказала что-нибудь еще?

— О чем?

Узнав о случившемся ночью и увидев на башнях знамена утром, Ричард приказал штурмовать город. Вне себя от бешенства, Филипп чуть было не отдал приказ атаковать войска Ричарда сзади. С большим трудом бароны смогли добиться соглашения между королями.

— Не знаю. Просто что-нибудь.

Конрад и, возможно, Филипп обещали сдающимся жизнь и свободу. С имуществом или нет, с выкупом или нет, с обменом на пленных христиан или нет - точно неизвестно. Условия Ричарда, поддержанные большинством крестоносцев, были гораздо жестче. Об имуществе пленных речь там вообще не шла: оно и так принадлежало победителям. В конце концов Салах ад-Дин вынужден был согласиться на следующие условия: в обмен на пленных он должен был передать Святой Крест, около 1500 пленных христиан и 200 тысяч динаров золотом. В пересчете на марки это составляло примерно 35 тысяч марок, доля Ричарда составляла половину. Сумма, выплаченная христианами за свободный выход из Иерусалима в 1187 году, составляла около 100 тысяч динаров. Кроме того, тогда эти деньги были получены из взятого города, а теперь должны были поступить извне.

— Она сказала, что хочет домой. Разве этого недостаточно?

— Достаточно, достаточно. Я съезжу за ней.

12 июля крестоносцы вошли в Акру. Город был разделен на два сектора: французский и английский. Жителям-христианам возвращались их дома, и они обязаны были разместить у себя крестоносцев. Французскому королю был отведен под жилье замок тамплиеров, английскому королю - королевский дворец, где он и поселился с Беренгьерой, Иоанной и дочерью Исаака Кипрского. В руки христиан попала также почти вся египетская флотилия, стоявшая на якоре в гавани. Сбором и разделом добычи должны были заниматься тамплиеры и госпитальеры. Вся добыча была поделена между королями, к великому негодованию других участников похода - ветеранов осады. В ответ на их протесты оба короля дали плохо понятные ответы, что, впрочем, не помешало впоследствии Филиппу выступить в роли обиженного Ричардом при разделе добычи.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

В это время и произошел инцидент, имевший в дальнейшем большие последствия. Герцог Леопольд V Австрийский, прибывший под Акру весной 1191 года, после смерти Фридриха Швабского остался самым знатным из немецких крестоносцев и стал как бы их предводителем. На его беду у него было мало средств, и влиянием поэтому он не пользовался. Будучи родственником Конрада Монферратского, он сразу принял сторону его и Филиппа. После взятия Акры Леопольд, видимо, вывесил знамя над одним из домов в английском секторе города, рассчитывая его занять. По приказанию Ричарда знамя было снято и выброшено в городской ров.

Я попрощался с сестрой, положил трубку и повернулся к Мурфину.

В чем причина такого оскорбления? По словам одного \'III хрониста, Леопольд находился на жаловании у Ричарда. I Возможно, им был совершен какой-то нелояльный поступок по отношению к английскому королю. Возможно, Ричард просто не хотел видеть в своем секторе сторонника I Филиппа и Конрада. Можно предположить также, что Леопольд выглядел в глазах Ричарда представителем мелкого рыцарства, требующим, установив свое знамя, часть добычи. Стоит упомянуть о вспышках гнева у английского короля, вначале, по большей части, наигранных, а затем, вместе с усиливающейся раздражительностью, настоящих. Во всяком случае, это была ошибка, за которую Ричард потом дорого заплатил. Так и не получив удовлетворения, смертельно обиженный Леопольд отправился домой.

— Не хочешь ли прогуляться со мной?

— Куда? — спросил он.

Потери крестоносцев при осаде Акры были чрезвычайно высоки. Список умерших и погибших включал в себя королеву Сибиллу, латинского патриарха Ираклия Иерусалимского, пятерых архиепископов, шестерых епископов, четырех аббатов, одного приора, одного архидиакона, двух герцогов, одного ландграфа, десятерых графов, трех виконтов и ещё тридцать человек нетитулованных баронов.

— На Двенадцатую улицу, там подружка Макса. Она хочет вернуться домой к моей сестре, но боится сесть в такси.

Сколько погибло рыцарей и простого народа никто и не пытался сосчитать.

Мурфин посмотрел на меня.

— Та самая негритянка?

Со взятием Акры Филипп посчитал свою миссию законченной. 20 июля Ричард предложил Филиппу дать совместное обещание остаться в Святой Земле еще на три года, чтобы окончательно разбить Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим. Тот отказался и уже 22 июля объявил о решении отправиться домой, мотивируя это болезнью и нездоровым климатом. Это вызвало всеобщее возмущение, так как всем здесь находившимся грозила смерть не только от вражеского оружия, но и от болезней, вызванных климатом. Филипп попросил разрешения на отъезд у Ричарда, с которым он был связан договором. В конце концов английский король согласился на его отъезд, заставив Филиппа признать, что теперь никто из них ничего никому не должен и еще раз дать клятву на Евангелии не нападать на анжуйские владения не только во время его отсутствия, но и еще в течение 40 дней после его, Ричарда, возвращения. Впрочем, он мало верил обещаниям (сам не раз обещал жениться на Алисе) и поэтому вдогонку за Филиппом послал быстроходный корабль с приказом готовить замки к войне. Расположенные к Филиппу хронисты, впрочем, объясняли его внезапный отъезд необходимостью присоединения к Франции графства Артуа.

— Совершенно верно.

Ему оставалось теперь перед отъездом вместе с Ричардом решить судьбу королевства Иерусалимского. Конрад Монферратский был кровно заинтересован в том, чтобы этот вопрос решался в присутствии французского короля. По совету Филиппа Конрад возвратился из Тира в Акру, попросил прощения у Ричарда и обещал ему верное сотрудничество. И, хотя он обещания не сдержал (он не только в дальнейшем ничем не помог Ричарду, но и всячески вредил ему), Ричард показал себя политиком, способным пойти на уступки, предпочитавшим возможного союзника открытому врагу. 28 июля короли вынесли компромиссное решение. Ги де Лузиньян должен был пожизненно оставаться королем, а затем корона передавалась Конраду и Изабелле и их наследникам. Доходы королевства Ги и Конрад должны были делить между собой. Конрад имел возможность присоединить к своим владениям Сидон и Бейрут, отвоевав их у турок, а старший брат Ги Жоффруа де Лузиньян получил право владеть Яффой и Аскалоном, опять-таки предварительно завоевав их. При дальнейших переговорах с Салах ад-Дином в качестве короля Иерусалимского мог теперь выступать только Конрад Монферратский.

— Думаешь, она скажет нам что-нибудь о Максе?

— Мы можем спросить.

Командование армией Филипп передал Ричарду, начальство над французами поручил Гуго, герцогу Бургундскому. Филипп передал Конраду свою половину Акры и 31 июля, захватив свою часть заложников, которых также передал маркизу, в его сопровождении на кораблях отправился в Тир.

— Да, мы можем, почему бы и нет. Хорошо, поехали, — он двинулся к двери, потом остановился и оглянулся: — У меня идея.

3 августа он отбыл на родину вместе с епископами Лангрским и Шартрским и двоюродным братом, графом Неверским. Он зашел в замок Маргат (видимо, чтобы выслушать жалобы Исаака Кипрского на Ричарда), затем в Триполи, Тартус и в порты княжества Антиохия. Как руководитель крестового похода он готовил доклад папе о положении дел в Святой Земле. Затем его путь проходил вдоль побережья Малой Азии и через Корфу в Италию, где он высадился 10 октября. В Риме Филипп пробыл восемь дней. Он встретился с папой и обвинил перед ним Ричарда в том, что из-за высокомерия, заносчивости, а также скандального характера Ричарда он, Филипп, должен был прервать крестовый поход. Видимо, далее следовали обвинения в нарушении Ричардом клятвы жениться на Алисе и в разбойничьем нападении на христиан на Сицилии и Кипре. Папа Целестин III посчитал крестовый обет Филиппа выполненным, но не освободил его от клятвы не нападать на земли Ричарда, о чем тот его просил: прямая обязанность церкви состояла в защите владений крестоносца.

— Какая?

В начале декабря Филипп встретился в Милане с императором Генрихом VI. Он повторил ему свои обвинения и добавил, видимо, сицилийские эпизоды, порочившие Ричарда в глазах Генриха. Хронист Роджер из Ховдена пишет: «Французский король уговаривал римского императора взять в плен короля Англии, если тот будет возвращаться через его страну».

— Не стоит ли нам после возвращения из Сент-Луиса навестить этого типа из «Дуглас Чэнсон Ассошиитс»? Как ты на это смотришь?

Незадолго до Рождества Филипп прибыл в Париж.

— Положительно, — ответил я.

Французские хронисты, оправдывая бегство Филиппа и нарушение им крестовой клятвы, пишут о сокровищах, оставленных им герцогу Бургундскому, или о средствах, на которые можно содержать пятьсот рыцарей и тысячу солдат в течение трех лет. На самом деле единственное, что он оставил герцогу, это была половина выкупа за пленных из Акры. Под эти деньги, по словам Амбруаза, Ричард занял герцогу сумму в 5 тысяч марок (возможно, однако, гораздо большую).

Но выкуп еще нужно было получить. Вначале было условлено, что выкуп будет выплачен через месяц, а потом срок выплаты был продлен еще на десять дней.

Глава 12

Известие об условиях договора было сильным ударом для Салах ад-Дина. Даже если он заранее решил не выкупать пленных, он не мог открыто заявить об этом, опасаясь гнева родственников пленных. Поэтому он собрал 100 (из требующихся 200) тысяч динаров для выкупа, к нему были доставлены 1600 христианских пленников и Святой Крест, но с выкупом и обменом он не торопился. Он отправил в Тир посланника с подарками к Филиппу, возможно - договариваться о смягчении условий, но тот его уже не застал. С другой стороны, приближался первый срок выполнения договора, а на руках у Ричарда была только половина пленных. Ричарду грозило выглядеть в глазах Салах ад-Дина несостоятельным, что могло толкнуть султана на прямые переговоры с Конрадом, а этого король не хотел допустить. Поэтому Ричард согласился с продлением срока и отправил 5 августа в Тир делегацию во главе с Хьюбертом Уолтером, чтобы вернуть в Акру французскую половину пленных. Маркиз, однако, отказался вернуть пленных, которых он получил от Филиппа, а также не захотел присоединиться к армии, считая большим риском для себя находиться рядом с Лузиньянами и Ричардом. Терпение Львиного Сердца кончилось, и он стал собирать войска, чтобы взять Тир штурмом. В дело вмешался заинтересованный в получении выкупа герцог Бургундский. 8 августа он отправился в Тир и объяснил Конраду, чем могут закончиться игры, затеянные королем Филиппом и маркизом. 12 августа он вернулся в Акру вместе с пленными.

Мы поехали в служебной машине Мурфина, большом коричневом «Мерседесе 450 SEL». Машину Мурфин вел спокойно, даже беззаботно, уверенный в том, что не ему придется платить за ободранную краску или помятый бампер.

— Знаешь, что я тебе скажу?

Чем ближе становился срок выплаты выкупа, тем сильнее росли взаимные подозрительность и недоверие. Мусульмане считали, что, получив выкуп, Ричард просто их обманет и не выпустит пленных, «ибо так говорили впоследствии его собственные единоверцы», по словам мусульманского хрониста. Крестоносцы же полагали, что Салах ад-Дин вообще не хочет платить и сознательно затягивает время, которое работает на него. Так или иначе, выкуп в срок не был передан, а Салах ад-Дин начал настаивать (это подтверждают мусульманские хронисты) на усилении гарантий выполнения христианами договора.

— Что? — поинтересовался я.

Ричард собрал совет и предложил казнить пленных. Совет (в том числе и герцог Бургундский) с ним согласился. Накануне по христианскому лагерю, чтобы снять с участников предстоящей акции угрызения совести, был распространен слух, что Салах ад-Дин казнил пленных-христиан.

— Эта машина нравится мне больше, чем те, что были у меня раньше, за исключением одной. Знаешь, какой именно?

20 августа, на сороковой день после подписания договора о капитуляции Акры, после обеда, когда стало ясно, что посланцы Салах ад-Дина не явятся, 2 600 пленных со связанными руками были выведены за стены города. Здесь, на виду у отрядов султана, они были казнены мечами и копьями. «Обозные слуги, бедняки, курды и, вообще, незначительные люди», за которых не надеялись получить выкуп, были отпущены сразу после взятия города. Несколько самых богатых людей, за которых можно было получить персональный выкуп, в том числе комендант, его помощник, старший офицер, казначей и нотариус были пощажены.

— «Кадиллака» с открытым верхом модели пятьдесят седьмого года, который ты купил в девятнадцать лет, — ответил я. — Желтого цвета.

Арабский хронист Имад ад-Дин сообщает о казни: «Мы видели, как они умирали, обнаженными на берегу. Нет сомнения, что Аллах их принял, одел в шелковые одежды и направил в обитель вечного счастья. Собранные деньги султан распорядился отдать своим людям, а (христианских) пленных приказал отвезти туда, где они раннее находились. Крест Распятия он велел вернуть на место, однако не с уважением, а с позором».

— Я уже говорил тебе о нем? — разочарованно протянул Мурфин.

— Да, говорил.

Этот поступок Ричарда многие современные историки считают варварским, лишенным смысла, совершенным под влиянием приступа ярости.

А как в этой ситуации можно было поступить иначе? Оставить пленных под охраной в Акре? - У Ричарда не было лишнего продовольствия и людей для охраны.

Но он все равно рассказал мне о «кадиллаке». После окончания школы в 1956 году Мурфин не стал поступать в колледж. Во-первых, у него не было денег на обучение. Во-вторых, он не видел смысла в дальнейшей учебе. Вместо этого он начал работать в питтсбургской «Экм Новелти Компани», строившей кегельбаны и снабжавшей город игральными автоматами, любовно прозванными «однорукими бандитами».



Владелец «Экм Новелти Компани», некто Франциско Саллео, которого в питтсбургских газетах называли не иначе как Грязный Френки, поддерживал обширные связи с востоком (Нью-Йорк) и с дальним западом (Лас-Вегас). Грязный Френки быстро оценил деловые качества Мурфина, и тот буквально запрыгал по ступенькам иерархической лестницы «Экм Новелти Компани». Вскоре он руководил установкой и обслуживанием игральных автоматов в многочисленных танцевальных залах, загородных и ночных клубах и публичных домах Питтсбурга.

Динар Саладина 586 года хиджры (1190 г.)

В награду за трудолюбие, способности и абсолютную преданность интересам фирмы Грязный Френки назначил Мурфину жалованье 500 долларов в неделю, немалую сумму для девятнадцатилетнего юноши не только в 1957 году, но и в наши дни.



Отпустить без выкупа? - Помимо того, что они немедленно присоединились бы к Салах ад-Дину, гуманность этого поступка не была бы оценена. Султан увидел бы в нем проявление слабости, что помешало бы последующим переговорам. Продать в рабство, как рекомендовал один мусульманский хронист? - В отличие от Салах ад-Дина у Ричарда не было рынка рабов.

И Мурфин купил новенький желтый «кадиллак» модели пятьдесят седьмого года, знаменитой огромными задними крыльями. Тогда же он начал ухаживать за мисс Марджери Бзоуски, дочерью Большого Майка Бзоуски, функционера двенадцатого комитета объединенного профсоюза сталелитейщиков (АФТ-КПП).

Можно предположить, что, помимо объективных причин, со стороны Ричарда казнь была предостережением Салах ад-Дину в отношении будущего и сознательным нарушением данного Конрадом обещания сохранить пленным жизнь.

В свидетели на свадьбу с Марджери Мурфин пригласил Грязного Френки, но в день свадьбы того выловили из Мононгахела-ривер с пулей в затылке.



*     *     *

Коллеги Френки с востока (Нью-Йорк) и с дальнего запада (Лас-Вегас) не поделили прибылей, в результате чего в Питтсбурге разразилась маленькая война, кое для кого закончившаяся весьма плачевно. Мурфин, вынужденный примкнуть к одному из враждующих лагерей, ошибся в выборе и оказался на скамье подсудимых. И хотя с помощью хорошего адвоката ему удалось избежать тюрьмы, он лишился работы, накоплений и любимого желтого «кадиллака» модели пятьдесят седьмого года.



Марджери ждала ребенка, и Мурфину не оставалось ничего другого, как соглашаться на любую работу. Тесть устроил его на сталеплавильный завод. Работа была тяжелой и грязной, к тому же Мурфину приходилось рано вставать. Но вскоре он обратил внимание, что профсоюзные чиновники не перетруждают себя и ходят с чистыми руками. Не прошло и года, как Мурфин стал секретарем-казначеем местного отделения профсоюза.

Спустя чуть более шестисот лет в этих же местах при штурме Яффы в плен к генералу Бонапарту попали четыре тысячи турецких солдат, которым его офицеры гарантировали жизнь. Не имелось ни продовольствия для них, ни солдат для их охраны. Я думаю, когда Бонапарт после трехдневных раздумий отдал приказ расстрелять их, он наверняка вспомнил Ричарда Львиное Сердце.

Его способности и тут не остались незамеченными. В двадцать два года Мурфина переманит профсоюз государственных работников, а к двадцати шести он стал организационным директором ПГР.

Сразу после Яффы Бонапарт (он шел с юга на север) осадил Акру. После нескольких неудачных штурмов, через два месяца после начала, осаду пришлось снять: одной из главных причин неудачи было то, что у Наполеона не было флота, который блокировал бы крепость с моря, препятствуя подвозу продовольствия, оружия и подкреплений. Возможно, тогда французскому генералу еще раз пришлось вспомнить английского короля.

— Но больше всего, — закончил он, — мне нравилось работать у Френки.



— Ты должен радоваться, что тебя не убили, — заметил я.



— Если бы Френки остался в живых, — мечтательно сказал Мурфин, — кто знает, кем бы я был сегодня.

— Боссом преступного мира Питтсбурга? — предположил я.

Глава 10.

Он искоса посмотрел на меня.

АРСУФ

— А что в этом плохого?



— Разумеется, ничего.

Задачи, стоявшие теперь перед Ричардом, сформулировал историк XIX века Бернгард Куглер: «Необходимо было сломить военную силу Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим». Ни с тем, ни с другим Ричард не справился. Очевидно, не хватило военного таланта. Позволим себе, однако, усомниться в правильности понимания Б. Куглером проблем, стоявших перед английским королем.

На перекрестке Пенсильвания-авеню и Двенадцатой улицы мы повернули направо и начали искать свободное место у тротуара. Дом с номером, названным мне Одри, находился посреди квартала, не желающего участвовать в возрождении Капитолийского холма и его превращении во второй Джорджтаун. Возрождение означало, что спекулянт, купивший тут дом в семидесятом году за пятнадцать тысяч долларов, теперь мог требовать за него, после незначительного косметического ремонта, не меньше восьмидесяти.