Игорь обозлился, но понял, что спорить с ней бесполезно. Она казалась одинаково нечувствительной к аргументам и танковым атакам.

— Игорек! — снова простонал Валерка. — Я тебя прошу!

— Я все сделаю, Валера.

Шурша твердым белым халатом, женщина конвоировала его, одновременно пытаясь вести допрос.

— Вам известно, кто его избил?

Игорь повернул к ней голову и споткнулся о выщербленную плитку пола.

— Я не знаю. Какая-то шпана.

— А почему он ничего не рассказал милиции?

— Я не знаю.

— Вот я обязана вас задержать и вызвать милицию, — сказала она с тайной радостью. — Вы почему прошли без разрешения?

— Пожалуйста, — удивился Игорь. — Если обязаны... Только я в самом деле пока ничего не знаю.

Халат ее некоторое время издавал почти жестяное дребезжание. Но никого вызывать ей не хотелось. Как видно, дежурство ее скоро заканчивалось, да и вообще было жарко.

— В следующий раз придется так и сделать, — пообещала она и пошла обратно.



Те, кто избили Валерку, сделали это с изощренной жестокостью. Это были настоящие подонки. Напрасно Валерка не стал ничего рассказывать сотрудникам милиции. Во всяком случае, уж Игорю-то было совершенно ясно, что следует сделать в первую очередь. Именно в милицию надо идти, и немедленно.

Дело было под вечер, и клиентов в дежурной части набралось уже изрядно. Скамейка напротив барьерчика дежурного вся была занята. И в углу еще стоял, оставшись без места, угрюмый мужик с подбитым глазом. Дежурил сегодня молодой старшина — белобрысый парень со светлыми совершенно бровями, почти неразличимыми на лице.

— Мне нужно поговорить с начальником отделения, — сказал Игорь.

— По какому вопросу? — Дежурный был занят текучкой и даже головы не поднял от бумаг, только пошевелил своими невидимыми бровями.

— Очень серьезному. Человека избили до полусмерти.

— Вас? — деловито спросил старшина, но потом все-таки поглядел на Игоря. — Кого избили? Заявление есть?

— Чье заявление?

— Пострадавшего.

— Да он в больнице лежит, едва живой.

— Понятно, — удовлетворился ответом старшина. — А где его избили?

— Здесь где-то. Или в парке. Какая разница?

— Разница есть. Если территория не наша, заниматься все равно будем не мы. Нужно заявлять по месту совершения.

Наверное, он был прав, но Игорь разозлился.

— Ваша территория, — хмуро сказал он. — Как пройти к начальнику?

— Стоп, — хладнокровно объявил старшина. — К начальнику пока не надо.

Он ткнул на пульте перед собой клавишу и наклонился к микрофону.

— Скороходов! Тут заявитель пришел. Я к тебе направлю, ты разберись.

В ответ послышалось невнятное бормотание, которое старшина слушать не стал.

— В четвертую комнату. По коридору налево.

Скороходов тоже был молодой паренек, в белой рубашке с галстуком, всего года на два, на три постарше Игоря. Худенький, щупловатый.

С большим вниманием он выслушал. Не перебил ни разу и все делал на бумажке какие-то пометки.

— Понятно, — сказал он. — В общем, вы посидите, я сейчас доложу начальству.

Вернулся Скороходов с сотрудником постарше, с лысинкой, который с порога спросил:

— Вы кем доводитесь пострадавшему?

— Просто сосед... товарищ по школе.

— Так. Значит, товарищ. А что же этот ваш товарищ отказался говорить с нашим работником, а? — Сотрудник смотрел на Игоря требовательно, часто моргал, а щеки большого лица при разговоре упруго подскакивали.

Игорь почувствовал себя немного подозреваемым.

— Я не знаю, — ответил он. — Наверное, был в шоке, соображал плохо.

— В шоке? Нет, не в шоке. Он ясно и четко пояснил: несчастный случай, упал.

— Разве так падают? — возразил Игорь. — Вы же сами видели.

— По-всякому падают, — отрезал тот. — Кого нам искать, скажите, пожалуйста? А если даже найдем, что с ними делать?

— Это не просто избиение, — возразил Игорь. — Дело гораздо серьезнее. Это месть шайки жуликов. Преступников. И, может быть, очень опасных.

— Не надо! — решительным жестом сотрудник разогнал перед собой воздух. — Обойдемся без домыслов. Нужны факты. Где потерпевший?

Игорь поглядел на Скороходова. Тот стоял у двери, лицо его было слегка обескураженным.

— Потерпевший в больнице, — сказал Игорь.

— Это не потерпевший, — категорически возразил старший товарищ Скороходова. — Это пострадавший. Улавливаете разницу? Нет потерпевшего, значит, нет преступления. Вот так. Вы вначале сами разберитесь толком.

— Понятно, — сказал Игорь. — Значит, вы этим делом заниматься не хотите?

— Чем заниматься? Это ты брось, — сотрудник с лысинкой уловил подвох, перешел на «ты», — не надо таких вопросов. Мы не в игрушки играем.

— Я вижу, во что вы играете.

— Вы где находитесь, молодой человек? Это государственное учреждение. Вы себя контролируйте!

Больше Игорь не стал слушать. Вышел на улицу, обогнул здание и остановился на углу.

— Когда ты, Скороходов, ума наберешься, — выговаривал голос за занавеской открытого окна, и занавеска, кажется, тоже слегка подрагивала в такт движению больших щек. — Весь вопрос можно решить за пару минут. Надо же хоть немного соображать! Тебе квартирных висяков мало? Вот придет проверка из главка, там тебе покажут! Хорошо еще, что я на месте оказался, а то бы сдуру ты у него и заявление принял.

— Тут же совсем другое дело, — пытался возражать Скороходов.

— А я тебе говорю, что дела здесь никакого нет! Мафию, что ли, вздумал искать? Тогда поезжай в эту... в Сицилию. Подрались алкаши, не поделили трояк — вот и вся страшная тайна. Ты лучше шапку найди, которую зимой на бульваре сдернули.

— Да я же...

— Вот именно!



В квартире у Юрки Васильева было как у тяжелобольного. Неслышными шагами ходили мать и отец, переговаривались приглушенными голосами. Четвертый день у Юрки жил Крисань. Он спал в его комнате и следил за ним неотступно, без присмотра не давая сделать и шагу. А Юрка сейчас выглядел очень плохо. Он валялся на диване, бездумно смотрел в потолок и даже не сделал попытки пошевелиться, когда вошел Игорь. Только глаза скосил.

Крисань лежал на раскладушке у противоположной стены. Читал книгу.

— Как дела? — спросил Игорь.

— Нормально, — промямлил Юрка, — как на пляже.

Захлопнув книгу, Крисань легко и бесшумно сел.

— Ничего дела, — подтвердил он. — На поправку пошли.

— Иди ты к черту, — вяло сказал Юрка. — Отвяжись от меня.

— Нельзя, братишка, — серьезно ответил Крисань. — Пропадешь ты один.

— Тебе какое дело? Нашелся спаситель.

— Либо я тут, либо ты — в больнице. По-другому не получится.

— Ну и пусть. Хочу — здесь, хочу — в больнице, — Юрка, кажется, не особенно и вдумывался в смысл произносимых слов.

— Нет, Вася, больница пока тебе не нужна, — спокойно убеждал Крисань. — Больница — это финиш. Теперь ты сам побороться можешь. Это тебе повезло просто, что ты еще до конца втянуться не успел. Значит — сам справишься. Мы тебе только слегка поможем.

Игорь уже знал, что Юрка начал глотать какую-то гадость, а где доставал — не говорил даже Крисаню. Действительно, Юрке Васильеву — Васе — повезло, что рядом оказался такой человек, как Крисань. Не мог только Игорь понять одного: как с Юркой такое могло случиться!

— Ну а ты что же? — недовольно обратился Юрка к Игорю. — Ты же воспитывать меня пришел, давай воспитывай.

— Тебя воспитаешь! Я надеялся, что ты сам мне поможешь.

— Я не по этой части, — уныло хмыкнул Юрка. —- За этим к Крисаню обращайся. Он всем помогает.

Крисань встал, шагнул к Юрке, посмотрел на него внимательно.

— Отлупить бы тебя, — подумал вслух Крисань.

— Нельзя. Я больной. Больных не бьют.

— Насчет помощи я серьезно, — сказал Игорь. — Тут история одна случилась. В общем, нужно посоветоваться.

Выслушав все до конца, Крисань ненадолго задумался. У Юрки в глазах тоже появилось некое подобие интереса.

— Я помню этого мальчика, — произнес наконец Крисань. — Ты уверен, что он так нуждается в помощи?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты извини, Игорь, но ведь он сам насквозь гнилой. Неужели ты этого не понял? Честно тебе скажу: ввязываться из-за него у меня желания — ноль.

— Я тебя понимаю, Крисань... Но дело такого рода. Во-первых, я обещал помочь. Но это даже не самое главное, тут я бы сам как-нибудь... Вот мы вернулись домой, а дома у нас банда гуляет. Это, конечно, не «духи», но — банда. И вот они диктуют, кому с какой ноги надо ходить и в какую сторону. Так что же, мы станем спокойно на это смотреть? Это ведь пока нас не было, они тут расплодились. А если нас в Афган послали, чтобы порядок навести, так у себя дома неужели мы этого сделать не сможем?

— Я тут тоже одного такого встретил, — вдруг сказал с дивана Юрка. — Начал мне капать на мозги. Объяснял, как быть сознательным.

Игорь недоуменно повернул к нему голову.

— Ты о чем?

— Да так, — продолжал Юрка. — Кого, спрашивает, ты там защищал? Ну и я ему объяснил популярно.

Теперь и Крисань спросил:

— Да про кого ты?

— Так, про одного дружка. Вместе в школу бегали. Меня потом в Афган, а его в институт — он умный, очки носит.

— Ну и что с того?

— Договорился, дружок. Он мне все твердил: мне тебя жалко. Это ему меня жалко! А я ему говорю: мне тебя сейчас тоже жалко будет. А потом в кадык и в печень. Очочки его раскололись, не сразу, правда, а потом, когда я его еще маленько поутюжил. Он еще долго там в своих соплях ползал.

Рассказывая, Юрка слегка оживился.

— Зачем же ты его так? — спросил Игорь. Юркина жестокость ему всегда была неприятна. Она была внезапна и непредсказуема. Голубоглазый Юрка мгновенно превращался в свирепого маньяка, и это его качество удерживало многих «стариков» роты от попыток проявить свою власть. Впрочем, так же быстро Юрка и отходил, становился вновь тем дружелюбным, улыбчивым Васей, к которому все так привыкли.

— Задаром! — Юрка хрипловато хохотнул.

— Пусть не болтают что попало, — неожиданно для Игоря поддержал Юрку Крисань. — А то что-то много тут развелось теоретиков. Да черт с ними. Мне бы тех гадов найти, которые тебе таблетки доставали. Вот кого бы я передавил без жалости.

— А к этому вопросу мы не вернемся, — отрезал Юрка. — Я не стукач, Крисань, ты знаешь. К тому же уже все прошло. Завязано.

— Точно?

Юрка снова лег на спину.

— Чего молчишь? Точно?

Юрка рывком спустил ноги на пол.

— Точно! Точно! Отвяжись!



— Нет, солнышко, ты меня в это не впутывай.

Ника сидела сердитая и красивая — совсем не накрашенная, домашняя, волосы собраны небрежным пучком на затылке.

— Я же тебе говорила: не лезь не в свое дело!

— Почему не мое дело?

— Потому, что тебя не касается.

— Я должен разобраться, — упрямо сказал он.

— Разбирайся, — легко согласилась Ника. — А я при чем?

И тут же снова рассердилась:

— Нашелся еще детектив! Разобраться ему!

— Ника! — Игорь не мог понять причины ее раздражения и потому, стараясь не обижаться, говорил преувеличенно медленно, внятно, ласково даже. — Какие-то подонки искалечили человека. Неважно, Валерка это или кто еще. И спокойно ходят по улицам. По-твоему, так и надо? А если завтра другого так же? Тебя?

— Со мной ничего не будет, — отрезала Ника. — Твой Валерка получил, чего добивался. Я его предупреждала, как тебя сейчас: не суйся. А он, сопляк, вообразил, что уже совсем деловой, все знает, все у него в кулаке. Вот и доигрался.

— Так, значит, ты знала?

— Ничего я не знала и знать не хочу. А с этими людьми тягаться у вас всех кишка тонка. У них бабок хватит, чтобы всех купить, кого надо. Оптом и в розницу.

— И меня?

— А тебя покупать никто не будет. Другим заплатят, и тебя изуродуют, как Валерку.

— Это непросто, ты знаешь, — улыбнулся Игорь.

— Не беспокойся, у них умельцы найдутся.

— За что избили Валерку?

— А ты не понял? Святая душа! Да пожалуйста, я тебе объясню. Только ничего ты из этого не вытянешь. У них все всегда чисто.

Ника встала, прыгнула с ногами на диван, небрежно запахнув полы короткого халатика. Игорь сделал над собой некоторое усилие, чтобы отвести глаза в сторону.

— Они дела делают, и очень большие, — заговорила Ника. — И твой Валерка тоже делал вместе с ними и свою долю имел. Но ему такой доли показалось мало. Он решил, что уже умный, и захотел иметь больше, чем ему положено. Вот и получил.

— Какие дела? Воруют, что ли?

— Воруют! — Ника презрительно фыркнула. — Как на комсомольском собрании! Дела делают, я тебе говорю. Бизнес.

— На пиве?

— На одном пиве много не сделаешь, — отмахнулась Ника. — Хотя и на пиве можно за сезон «Волгу» поиметь. Там всякие дела. Может, и рыжье тоже.

— Что? — не понял Игорь, и Ника зло засмеялась.

— Ой, я не могу! А еще в детективы собрался. Рыжье. Золото это, солнышко.

Игорь угрюмо опустил голову.

— Я не понимаю одного, — тихо сказал он, — откуда тебе-то все это известно? А, Ника?

С ее губ уже готово было сорваться что-то совсем язвительное, обидное, но она вдруг утихла, замкнулась. Потом сказала грустно:

— Тебе ведь хорошо со мной, солнышко, да? И не спрашивай у меня ничего. Я же не спрашиваю, что у тебя было раньше.

Он смешался, потому что ему нечего было рассказать о своем прошлом, и ему стало больно оттого, что у нее прошлое было.

— А сейчас? — спросил он с хрипотцой.

— А сейчас ничего нет... почти нет, солнышко. Все уже прошло. Иди лучше ко мне...

Он сел к ней, взял за руку. Она привалилась к его плечу, теплая и покорная.

— Ника, — сказал Игорь. — Где Валеркина тетрадь?

— Какая тетрадь? — нежно шепнула она и вдруг вскинулась, оттолкнула его. — Ты — идиот, — сказала зло. — И Валерка твой — кретин. Зачем тебе эти бумажки? Все уже проехало. Он, дурак, машины с леваком записывал! Да кто теперь докажет, что это левак? Товар весь съеден и выпит. Нет никакого товара. Эта его тетрадь теперь только для одного дела годится. Хоть ты-то будь умнее. Хотя что с тебя взять! Ты в этих делах вообще ничего не понимаешь.

— Отдай мне тетрадь, Ника, — повторил он. — Валерка просил, чтобы ты отдала.

Она смотрела на него с презрительной жалостью. Не отрывая взгляда, медленно сползла с дивана, медленно подошла к книжной полке и вытащила тонкий блокнотик.

— Держи!

Игорь сделал движение, готовясь поймать, но Ника не кинула, обманула. Вертела блокнотиком в руке, дразня его.

— Что, отнимать станешь?

Он молчал. Сидел, не шелохнувшись, глядя на нее в упор, и она внезапно сдалась.

— На, — равнодушным жестом бросила блокнот ему на колени. — Дурак ты.

В блокнотике колонкой даты, напротив каждой даты — номер машины и какие-то сокращения.

— Доволен? — спросила Ника.

— Ты мне поможешь разобраться?

— Еще чего! Нет, солнышко, на меня не рассчитывай. Пусть тебе Валерка помогает. А я ничего не знаю. И вообще, солнышко, извини, я занята.

Она стояла рядом, но была уже очень далеко. Лучше бы они просто поссорились. Игорь понял, что ничего уже, наверное, поправить не удастся.

— Ника, послушай, — сказал он слегка дрогнувшим голосом, — не надо так, прошу тебя.

Хотел встать и подойти к ней, но она, угадав его движение, отступила еще на шаг.

— У меня дела, — и голос ее был холоден, и взгляд стал чужим.

Он запихнул блокнот в карман и вышел, не прощаясь.



Они сидели вдвоем на кухне у Крисаня и разговаривали шепотом. За стеной спал его маленький племянник, было поздно, и чай в кружках совсем остыл. Интересно они сегодня провели день, хотя и по-разному.

Игорь ходил в городское управление внутренних дел. Накануне, когда он сообщил о своем намерении Крисаню, тот только хмыкнул и скептически покрутил головой, имея в виду, что ничего у Игоря не получится. Выходит, Крисань оказался прав.

Не желая повторения того, что случилось в отделении милиции, Игорь собирался попасть на прием непременно к начальнику, но куда там! Записываться надо было едва не на месяц вперед, да и то после подробного опроса «почему-зачем» у сотрудников приемной. Тогда Игорь подумал и попросился к любому другому.

Скоро вышел сотрудник — невзрачный какой-то, невидный, исключительно вежливый. Говорил мягко, слушал внимательно, ни разу не перебил и голоса не возвысил.

Игорь все подробно рассказал и спросил в заключение: «Может, зря я к вам пришел?»

«Что вы, что вы. Совершенно правильно поступили».

«Ну и что теперь будет?»

«Как что? — не понял сотрудник. — Мы проверим ваши сигналы».

«А если ничего не сможете найти?»

Сотрудник вежливо улыбнулся его наивности.

«Вам ответят письменно».

Расставаясь, он тепло пожал Игорю руку.

— И про записи говорил? — спросил Крисань.

— Конечно.

— Ну и что?

— Ничего, — дернул плечом Игорь.

— Не поинтересовался?

— Даже не попросил показать.

— Теперь тебе ясно?

Игорю было ясно. От него просто отделались. Чтобы не мешал важной работе. Как и в первый раз, в отделении. Только вежливее.

Вот Крисань провел день с очевидной пользой. Он ходил в пивбар и хорошо поговорил с местным алкашом. Тот сам подсел к нему за столик, почувствовав, видно, возможность выпить задарма. Алкаш был молодой, но изрядно испитой. За одеждой уже давно не следил, хотя руки все еще оставались относительно чистыми.

«Не поспел к новой бочке», — сразу пожаловался алкаш.

«Какая разница? Пиво есть пиво».

Алкаш долго разглядывал Крисаня, как дефективного.

«Ты что! Из новой бочки первые полсотни кружек — чистое пиво».

«А потом что?»

«Потом вот это, — алкаш ткнул пальцем в свою кружку, — моча. Они, суки, первое пиво сольют, а потом водой доливают. И ведь некипяченой, суки. Кондуктор — шеф ихний — миллион, наверное, на воде уже сделал».

Крисань не поленился, погулял вокруг пару часов и поспел к новой бочке. Точно, разница ощущалась.

— Вот теперь у нас кое-что есть, — подвел итог Крисань. — Теперь точно знаем, как они крадут.

— Может, еще раз сходить в милицию? — предположил Игорь, но сник под насмешливым взглядом Крисаня.

— Сходи-сходи, — сказал тот и вдруг взорвался: — Все продано! Все куплено! За что там ребята гибли! Давить! Давить их надо! Своими руками!

— Так что станем делать?

— Вот что, братишка, я думаю, — медленно проговорил Крисань. — Мы ведь теперь точно знаем, что все они, во главе с Кондуктором, негодяи. Враги. Так или нет?

Игорь кивнул.

— Пусть Кондуктор сам идет в милицию сдаваться, — объявил Крисань.



Чтобы выследить Кондуктора, понадобилась почти неделя. Накануне мать Игоря уехала в отпуск в Армавир к сестре. Звала с собой, но он отговорился, что надо устраиваться на работу, и вообще всякими делами. «Понимаю», — сказала мать, явно думая о Нике, и уехала одна.

Кондуктор — сорокалетний мужчина, гладкий и холеный, с округлым животиком над ремнем новеньких джинсов, обычно уходил из пивбара часов в пять. Помахивая «дипломатом», он не спеша шел одним и тем же путем — по набережной — к выходу из парка, с удовольствием рассматривая встречных женщин. Кондуктор (вообще-то звали его Павел Михайлович) уверенно чувствовал себя в этой жизни, любил ее и знал в ней толк. Миновав ворота парка, он выходил на «пятачок», где всегда оставлял сверкающие «Жигули», снабженные импортным комплектом фар, зеркал и разных наклеек. Быстро, но внимательно осматривал ее, оглаживал ласково, словно живую, и укатывал, как-то особенно вкусно хлопнув дверцей.

На четвертый день они подождали его в такси возле «пятачка» и проводили до дому. Для реализации их плана важно было знать, куда он ставит свою машину. Оказалось — на платную стоянку в квартале от дома. Это несколько усложняло дело: для встречи с Кондуктором оставался только «пятачок» возле парка.

В тот вечер Кондуктор, как нарочно, вышел с работы не один. Вместе с ним был сухощавый старик, одетый, несмотря на жару, словно на прием в посольство. Кондуктор держался очень почтительно, даже подобострастно. Семенил на четверть шага сзади, а отвечая, заглядывал в лицо снизу вверх, хотя был намного выше ростом. Через некоторое время старик остановился, попрощался кивком и ушел куда-то в сторону. Игорь и Юрка облегченно вздохнули.

Восстановив обычную гордую осанку, Кондуктор немедленно окинул ласковым взглядом хорошенькую девчушку, попытался даже с ней заговорить, но она, глупая, не знающая жизни, не оценила, шарахнулась, как вспугнутая кошка. Кондуктор благодушно усмехнулся ей вслед и зашагал своей дорогой.

На «пятачке», неподалеку от сверкающего «Жигуленка», лениво топтался Крисань. Рассеянно глазел по сторонам и покручивал на пальце ключи, очень плохо изображая скучающего владельца собственного автомобиля. Когда Кондуктор после обычного ритуала осмотра открыл дверцу, Крисань не спеша приблизился, сказал что-то. Кондуктор выслушал и ненадолго задумался, потом открыл заднюю дверцу.

Замаха Игорь не заметил, увидел только, что Кондуктор оседает будто подрубленный. Они бросились к машине.

— За руль! — скомандовал Крисань Игорю, одновременно вталкивая обмякшего Кондуктора на заднее сиденье. Юрка помогал с другой стороны.

Ключ зажигания торчал в замке. Двигатель проснулся с пол-оборота. Игорь плавно тронул машину, вписываясь в плотный транспортный поток. На заднем сиденье, зажатый между Крисанем и Юркой, тяжело сопел Кондуктор.

Машина легко слушалась руля, и это было Игорю приятно. На какое-то время он даже забыл, что происходит за его спиной.

Сопение вдруг прекратилось. В зеркальце Игорь увидел, как Кондуктор поднял голову и открыл глаза.

— Вы кто такие? — прохрипел он, дико озираясь. — Вам что надо?

Послышался нехороший Юркин смешок и вслед за ним звонкий щелчок лезвия ножа, выпрыгнувшего из рукояти.

— Молчать, — сказал Юрка, но Кондуктор сразу не понял.

— Вам что, денег надо?

— Я сказал: молчать, — с жутким спокойствием повторил Юрка.

Кондуктор болезненно охнул и затих.

К окраине города поток машин заметно поредел. Это беспокоило Игоря, но выездной пост ГАИ они миновали благополучно.

— Куда вы меня везете? — с ужасом спросил Кондуктор и тут же снова затих.

Через десяток километров Игорь съехал на грунтовку, а с нее как раз на едва заметную просеку. Это место они выбрали заранее, когда разрабатывали план. Просека сделала поворот, сквозь невысокий кустарник Игорь завел машину прямо в лес и заглушил мотор.

Бледный, с обвисшим лицом, Кондуктор смотрел перед собой остановившимся взглядом.

— Вот теперь поговорим, — сказал Крисань.

— Все возьмите, все, — лихорадочно забормотал Кондуктор. — Не убивайте, прошу вас! Я принесу и отдам сколько надо, я клянусь. Хоть сейчас...

— Мы с тобой будем говорить, мразь, — с ненавистью сказал Крисань, — а потом посмотрим, что с тобой сделать.

— А я бы с ним разговаривать не стал, — подал реплику Юрка.

— Нет-нет! — воскликнул Кондуктор. — Давайте говорить, ребята, пожалуйста. Я очень прошу!

— Сколько у тебя денег? — спросил Крисань, разглядывая Кондуктора как приготовленный к исследованиям препарат.

— Сколько вам надо? Я гарантирую! Две, три тысячи... Больше нет, честное слово!

— Он врет, — холодно удивился Юрка. — Я тебе говорил.

— Сколько вам надо, вы скажите, — бормотал Кондуктор, — я займу, наконец...

— На первый вопрос ты не ответил, — сказал Крисань. — Вот второй вопрос: откуда у тебя деньги?

— Ну... — Кондуктор растерялся. На мгновение непонимание вытеснило страх. — Что за вопрос? Вы от Яцека, да?

— От Мацека, — хмыкнул Юрка. — Хватит болтать, отвечай, если спрашивают.

Целая гамма чувств промелькнула на лице Кондуктора — недоумение, надежда, страх.

— Ну... — Кондуктор лихорадочно соображал, как вести себя дальше. — Я же работаю, ребята... Я заработал.

— Он опять врет, — прокомментировал Юрка. — Не стоит с ним возиться.

— Что вам надо? — в абсолютной панике спросил Кондуктор. — Чего вы хотите?

Крисань взял его за шиворот и рывком подтащил к себе.

— Чтобы ты точно и коротко отвечал на вопросы. Тогда у тебя появится шанс. Но только тогда. Ясно?

Кондуктор таращился на него бессмысленно и совсем не моргал.

— Ясно? Отвечай!

— Ясно.

— Как ты зарабатываешь деньги?

— Что вы от меня хотите? — Кондуктор внезапно заплакал, и было это настолько противно и жалко, что Игоря передернуло. — Тоже мне, прокуроры нашлись. Сами не знаете, что ли...

Юрка без замаха сильно ударил его по лицу. Раз и другой.

— Повторить вопрос? — осведомился он.

— Как и все, — утираясь, сказал Кондуктор. — На пиве. На воде. На сосисках. На креветках, — он дышал тяжело и хрипло, как бегун в конце дистанции. — Ну что вам еще?

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Крисань. — Вот таким образом тебе и надлежит разговаривать. Коротко и точно. А теперь ты обо всем напишешь. Но уже подробнее. Мы тебе поможем. Я подскажу, когда ты краденые сосиски получал и прочее, если позабудешь.

— Вы чего, ребята, — сказал Кондуктор. — Вам это зачем? Лучше я расписку напишу, что в долг взял, и завтра деньги отдам...

И снова Юрка ударил Кондуктора. Тот скрючился от боли и некоторое время лишь напряженно мычал.

— У тебя есть выбор, — произнес Крисань. — Либо ты напишешь, либо останешься здесь. Но времени обдумать у тебя уже нет.

— Хорошо, — с трудом выговорил Кондуктор. — Я напишу...

Он торопливо черкал «шариком», положив лист бумаги на свой «дипломат». Крисань помогал ему, негромко диктуя нужные фразы. Продолжалось это довольно долго. Юрка скучал. Он давно спрятал свой трофейный нож и не знал, чем заняться. Признания Кондуктора его совершенно не интересовали.

— Ну все, — сказал Кондуктор, завершив свой труд. — Затеяли вы бодягу.

Он почти совсем успокоился, перешел на сугубо деловой тон.

— И как вы мне ее будете продавать? Ваши условия?

Крисань улыбнулся.

— Продавать мы ее не будем.

— Как это? Я не понимаю! Какого же?!

— Продавать мы не будем, — подтвердил Крисань. — Но условия у нас есть. Завтра же, гнида, ты пойдешь с повинной в милицию. Понял?

— Нет, — честно ответил Кондуктор.

— Это неважно, — отмахнулся Крисань. — Ты пойдешь в милицию сам. Мы даем тебе шанс. Но только завтра. А послезавтра шансов не будет. Твое письмо придет туда раньше.

— Но зачем? Зачем вам это? — начал Кондуктор, и тут Юрка словно взбесился.

Одним рывком он вышвырнул Кондуктора из машины и начал избивать.

— Гнида! — приговаривал он сквозь зубы, нанося жестокие удары. — Шакал!

Игорь подавил в себе импульсивное желание остановить Юрку. Ведь Кондуктор был враг. Вероятно, и Крисань думал о том же.

Кондуктор не пытался сопротивляться, только стонал и прикрывался руками, но Юрка бил расчетливо и точно, все больше входя во вкус.

— Хватит, Вася! — не выдержал Игорь. — Прекрати!

Юрка не слышал или не желал слушать и остановился лишь, когда Крисань оттащил его, схватив за руки. Кондуктор подполз и привалился к колесу, унимая кровь.

— Значит, у тебя есть сутки, чтобы сделать явку с повинной, — ровным голосом, будто ничего особенного не произошло, сказал Крисань. — Потом будет поздно. Используй эту возможность.

— Дайте три дня, — глухо сказал Кондуктор. — Только один день.

— Я прошу вас, дайте три дня. У меня же дети... Мать — инвалид, лежит парализованная второй год. Мне нужно уладить свои дела, поймите.

Какое-то время Крисань колебался.

— Дадим ему три дня, — сказал Игорь. — Какая разница?