Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Ронда Гарднер

Я хочу быть ветром…

1

Сару разбудил тихий стук двери в прихожей. Поначалу она даже не поняла, где находится и что происходит. Но уже через секунду сон как рукой сняло. Все встало на свои места: она заснула прямо в кресле, перед выключенным телевизором. Шея и ноги затекли и теперь ощутимо побаливали.

Эллен на цыпочках пробиралась мимо двери гостиной.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — резко проговорила Сара.

Эллен застыла на месте. Будь это сцена из фильма, она бы явно относилась к разряду комических. Темная фигура, крадущаяся по дому, как тать в нощи. Грозный голос из темноты — фигура замирает.

Но это был никакой не фильм. И Сара не находила в этой сцене ничего смешного. Разве что сама себе казалась смешной. Устроить засаду на собственную дочь… Но с другой стороны, а что ей еще оставалось делать?

— О Господи, мама! — Эллен деланно рассмеялась, но смех вышел слишком нервным и поэтому неубедительным. — Ты еще не спишь?

— Уже третий час ночи, Эллен!

— Не может быть!

— Посмотри на часы.

— А если и так! Завтра же воскресенье. В школу мне не вставать.

Эллен включила свет в коридоре, и зловещая фигура сразу же преобразилась в девушку, с темными волосами по пояс, огромными карими глазами и ладной фигурой сформировавшейся женщины. Только свежая юная мордашка выдавала в Эллен подростка.

Сара смотрела на дочь и думала о том, как быстро летит время. Она вдруг почувствовала себя измученной и донельзя раздраженной. Более того, она вдруг подумала, что ведет себя в точности как стереотипная «дремучая» мамаша. Ощущение было не из приятных. Но несмотря ни на что, Сара собиралась очень серьезно поговорить с Эллен. И немедленно!

— Подойди ко мне, пожалуйста.

— Что, сейчас?! — возмутилась Эллен, однако все же прошла в гостиную, включив по пути верхний свет, и с вызывающим видом уселась напротив матери. — Мам, я, правда, очень устала.

— Ну конечно. Всю ночь прогулять — всякий устанет.

Не повышай голоса, твердила себе Сара. Говори спокойно. Веди себя как сапер, который пытается обезвредить бомбу. Впрочем, этот своеобразный аутотренинг мало помогал. Сара по-прежнему воспринимала дочь как беспомощного младенца. То есть не то чтобы воспринимала, просто очень хорошо помнила то время, когда Эллен была совсем маленькой. И вот теперь, шестнадцать лет спустя, очаровательная девчушка превратилась в строптивого подростка. Временами Саре казалось, что Эллен не ее дочь, а вообще чужой человек. Как мать ни старалась, она не могла точно установить, когда именно это произошло. Но за последние несколько месяцев Эллен разительно переменилась. И не в лучшую сторону.

Эллен вздохнула и вызывающе посмотрела на мать.

— Я уже не ребенок, мама.

— Вот именно, что ребенок! — с раздражением проговорила Сара. — Тебе шестнадцать лет…

— Вот и я о том же. Я уже взрослый и вполне самостоятельный человек.

— Не перебивай меня! — взорвалась Сара. — Ты мне говорила, что вернешься в одиннадцать!

— В одиннадцать! — Теперь во взгляде Эллен читалась открытая неприязнь. — Никого из моих друзей не заставляют приходить домой в одиннадцать. Это же детское время… Но я, правда, думала, что приду вовремя. Просто…

— Что — просто?!

— Не кричи на меня.

— У меня есть причины для крика. — Сара едва подавила в себе желание встать и дать дочери подзатыльник. — Эллен, пойми. Ты — молодая девушка. А молодым девушкам опасно разгуливать по Нью-Йорку в такой поздний час.

— Я не «разгуливала» по Нью-Йорку. Ты так говоришь, будто я шаталась по улицам. Сначала мы сидели у Джинни, смотрели телевизор, а потом…

— Что — потом? — Сару вдруг охватила безотчетная тревога — на редкость неприятное ощущение. Она понимала: ей еще повезло, что дочь хотя бы не увиливает от разговора. Есть девочки, которые вообще не стали бы слушать мать, а заперлись бы у себя в комнате, предварительно хлопнув дверью с видом оскорбленного достоинства. Впрочем, от этого Саре легче не стало. Ее богатое воображение уже рисовала картины одна мрачнее другой.

Сара читала газеты, смотрела новости по телевизору и знала, какие опасности подстерегают подростков на каждом шагу. Наркотики, алкоголь и Бог знает что еще. Хватит ли Эллен здравого смысла не поддаваться всем этим искушениям? Сара очень надеялась, что хватит. Но когда дочь возвращается домой в третьем часу ночи, это наводит на некоторые размышления.

— Ну, мы зашли в гости к Брайану Рафферу. — Эллен настороженно покосилась на мать. — Я бы не пошла… но Джинни настояла. И Брайан обещал подвести меня домой на машине. Я не хотела возвращаться на метро так поздно.

Последнюю фразу Эллен произнесла с таким видом, словно это было железное оправдание.

— Но я же дала тебе денег на такси.

— Я их потратила на кассеты.

— Все деньги — на кассеты?! — Сара обреченно вздохнула. У нее было такое чувство, будто она бьется головой о глухую стену. — Тебе не кажется, что это слишком?

Эллен одарила мать убийственным взглядом и буркнула, что ее карманных денег явно недостаточно.

— Как недостаточно? — Сара нахмурилась и выдержала паузу, ожидая ответа, но дочь упорно молчала. — Я не могу швырять деньги на ветер, Эллен. Они мне не так легко достаются. Я думала, ты это понимаешь. Нам надо платить за квартиру, нормально питаться, одеваться во что-то…

— Знаю.

Да, она знала. Но, судя по тону, такое положение вещей ее дочь категорически не устраивало. Сара готова была расплакаться. Неужели Эллен считает, что она экономит на всем из жадности? Что ей самой нравится считать гроши?

— Ты могла бы мне позвонить. — Сара очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. — Я бы тебя встретила.

Эллен по-прежнему молчала. Она взяла эту моду в последнее время — упорно отмалчиваться в спорах с матерью, когда разговор принимал неприятный для нее оборот. Она как бы отключалась от происходящего.

— И Лиз позволила Джинни пойти? — Пока что Саре удавалось сохранять спокойствие.

— Ее не было дома, — неохотно призналась Эллен, заерзав на стуле. — Они с Питером уехали навестить больную тетушку, которая перенесла удар.

— Но кто-то ведь разрешил Джинни идти в гости к мальчику на ночь глядя?

— Ее брат нас отпустил. Сказал, все нормально. И что в этом такого, я не понимаю, мама?

— Брайан Раффер… Кажется, ты уже упоминала его в разговорах. Кто он такой?

Только теперь Сара сообразила, что в последнее время ее дочь только и твердит о Брайане Раффере. Причем началось это несколько месяцев назад, когда Эллен вдруг забросила учебу и увлеклась вечеринками и гулянками с друзьями. Откуда он взялся, этот Брайан? Он был явно не из класса Эллен. Сара знала по именам всех одноклассников дочери.

Почему-то Саре представился бородатый детина в кожаной куртке, сидящий на ревущем мотоцикле, с сигаретой в зубах и банкой пива в руке.

— Я тебе задала вопрос, — повторила Сара, на этот раз ее голос прозвучал резко. — Кто такой Брайан Раффер?

— Да так, никто, — с нарочитой небрежностью произнесла Эллен, но при этом отвела взгляд.

Сара сразу почуяла неладное.

— И где живет этот мальчик?

— Он уже не мальчик. Ему семнадцать!

О Господи, подумала Сара. Только этого не хватало. Наверняка какой-нибудь оболтус, который нигде не учится и не работает. Развлекается тем, что пудрит мозги невинным молоденьким девушкам вроде Эллен. А может быть, еще и приторговывает наркотиками. Боже мой, только не это! Сара так накрутила себя, что у нее задрожали руки.

— А что сказали его родители, когда к ним в дом вот так, запросто, на ночь глядя завалилась толпа девочек?

Зачем я заговорила о его родителях? — мысленно отругала себя Сара. Наверняка он живет один на каком-нибудь запущенном чердаке и родителей видит раз в год, если вообще не забыл об их существовании.

— У него только папа. И его не было дома. И никакой толпы девочек тоже не было. Только мы с Джинни.

— Где он живет?

— На Манхэттене.

Дорогой, приличный район. Не какой-нибудь грязный квартал в Бронксе. Впрочем, это еще ничего не значило.

— Эллен, — устало проговорила Сара, — я понимаю, что ты начинаешь взрослеть. Но мир взрослых — опасный мир. Очень опасный.

— Да, мама, все это я уже слышала. — Эллен наклонила голову, так что длинные волосы упали ей на лицо, полностью скрыв его от Сары.

Кем бы ни был этот Брайан Раффер, неужели он не видит, что Эллен еще ребенок?! Наивный, невинный ребенок, несмотря на независимый вид, упрямо поджатые губки, эту жуткую черную кожаную безрукавку и тяжелые ботинки-страшилища, которые она купила на сэкономленные карманные деньги.

Мысли Сары сами собой обратились к ранней половой жизни подростков, но тут она решительно заставила себя остановиться. Она просто не могла представить себе Эллен в постели с каким-нибудь рано развившимся кавалером. Ей не хотелось даже думать об этом.

— Мальчики, вечеринки… Все это может пока подождать, Эллен. Тебе надо сначала закончить школу. Скоро экзамены, не забывай.

— Как же, забудешь тут, когда ты мне каждый день напоминаешь!

— Если ты собираешься сдать экзамены, тебе надо больше заниматься. — Сара снова повысила голос. Она совсем не хотела ругаться с дочерью. Просто ей была невыносима сама мысль о том, что Эллен откажется поступать в институт после школы и продолжит свое образование на улице. Под влиянием приятелей типа Брайана Раффера.

— Может, утром договорим. Я устала и хочу спать.

— Ты никогда не задумывалась о том, что ничего не добьешься в жизни без высшего образования?

— Мама, ты мне уже в сотый раз повторяешь…

— Потому что это важно! Ты либо устроишь свою судьбу, либо так и останешься на всю жизнь привязанной к… ко всему этому. — Сара широко развела руки, указывая на более чем скромную обстановку их крошечной гостиной. — Хочешь повторить мою судьбу? — едва не выкрикнула она. — В свое время я совершила большую ошибку. И до сих пор за нее расплачиваюсь…

«А я не хочу, чтобы ты, моя дочь, повторяла мои ошибки. Я хочу, чтобы ты была счастлива». Сара уже собиралась высказать все это вслух, но Эллен опять отключилась. Она сидела с отсутствующим выражением на лице, всем своим видом давая понять, что мать может разглагольствовать хоть до утра, а ей, Эллен, это все до фонаря.

— Иди спать, — сдалась Сара, и дочь сразу вскочила, как будто только и ждала этих слов. — Элен!

Эллен застыла и дверях и настороженно обернулась.

— Я люблю тебя, доченька, и желаю тебе только добра. Вот почему я все это тебе говорю. Потому что мне не все равно, что с тобой будет.

Саре было трудно говорить. Да и слова, произнесенные вслух, казались какими-то бледными, невыразительными. Они даже близко не передавали всей глубины ее чувств.

— Знаю, мам. — Эллен улыбнулась как раньше, открытой и теплой улыбкой. — Я тебя тоже люблю.



Сара легла только в пятом часу утра, но уснула не сразу. Всякий раз, мысленно проигрывая в голове последнюю ссору с дочерью, она вспоминала о тех счастливых годах, когда с умилением смотрела, как растет ее дочка. Это было все равно что наблюдать за тем, как распускается нежный и беззащитный цветок, который надо оберегать от опасностей. Первая улыбка, первые шаги, первые слова, первый школьный звонок… Все было внове. Все было так хорошо и просто.

Они были только вдвоем — мама и дочка. И жили в своем собственном, прекрасном и добром, мире. А все плохое с легкостью забывалось…

Сара закрыла глаза. Она вдруг поняла, что уже давно не вспоминала о прошлом. Действительно, время лечит, притупляет боль… Конечно, воспоминания остаются. Но они уже не имеют над тобой власти. Больше не ранят.

Она могла бы устроить свою жизнь по-другому. Могла бы добиться большего. А кем стала в конце концов? Секретарем-референтом в юридической фирме, каких сотни. И неважно, что на работе к ней относятся с большим уважением и поручают очень ответственные дела.

Она и сама могла бы стать адвокатом. И даже владельцем собственной фирмы. Могла бы закончить университет и сделать успешную карьеру. Могла бы, но…

Эллен еще не понимает, как важно получить высшее образование. Но Сара сделает все, чтобы жизнь дочери не была похожа на ее собственную.

Брайан Раффер… Эллен не раз упоминала в разговорах имя этого мальчика. Сара пыталась вспомнить, когда это началось и упоминала ли Эллен имена других парней. Кажется, нет. Дочь была вполне довольна и счастлива, проводя время со школьными подругами, и ее единственный бунт против матери заключался в резкой смене стиля одежды: вместо джинсов и свитеров в ее гардеробе появились длинные черные юбки и яркая, броская бижутерия.

Сара вспомнила, как они с Лиз, мамой Джинни, лучшей подруги Эллен, посмеивались над внезапным превращением маленьких девочек в стильных молодых девушек, озабоченных своей внешностью. Тогда это казалось забавой, невинной и безобидной.

Теперь Сара поражалась своему благодушию. Она почему-то полагала, что проблема трудных подростков ее не коснется, что у нее просто не может быть никаких недоразумений с дочерью.

Уже засыпая, Сара решила, что надо что-то делать. Как-то менять сложившуюся, тупиковую, ситуацию. Она не собиралась сидеть сложа руки. Однажды она уже пошла на поводу у обстоятельств. Ничего хорошего из этого не получилось.



Два дня Сара ломала голову и наконец придумала, что делать. Если ей предстоит бороться за дочь, она будет бороться. Но не в одиночку. Она совсем ничего не знала о Брайане Раффере, но одно уразумела: мальчик имеет влияние на Эллен. И у него есть отец.

Сара не сомневалась в том, что взывать к лучшим чувствам Брайана — занятие неблагодарное и бесполезное. Какие могут быть «лучшие чувства» у семнадцатилетнего балбеса, который считает вполне нормальным, что шестнадцатилетняя девочка сидит у него в гостях до двух часов ночи?!

А вот с отцом его стоит поговорить. Но только так, чтобы об этом не знала Эллен. Честно говоря, Сара чувствовала себя предательницей по отношению к дочери, но успокаивала себя тем, что цель в конце концов оправдывает средства.

И все же, прежде чем подойти к телефону, Сара плотно прикрыла дверь гостиной. Ее не покидало ощущение, что она делает что-то гадкое и постыдное. К тому же ей пришлось тайком заглянуть в записную книжку Эллен, поскольку номера мистера Раффера не было в телефонной книге.

Сара быстро набрала номер. Прислушиваясь к долгим гудкам в трубке, она продолжала убеждать себя, что поступает правильно, ибо действует во благо дочери.

Наконец трубку сняли. Сара напряженно выпрямилась.

— Добрый день, могу я поговорить с мистером Раффером?

— К сожалению, его нет дома. А кто его спрашивает?

— А вы не скажете, когда он вернется?

— Могу я узнать, кто его спрашивает?

— Это его старая приятельница. — Сара решила не объяснять неизвестно кому цель своего звонка. Она не знала, кто подошел к телефону, но, судя по голосу, это был весьма неприветливый тип. — Мы не виделись с мистером Раффером много лет. Я совершенно случайно оказалась в Нью-Йорке и решила ему позвонить.

— А как ваше имя?

— Я бы хотела сделать ему сюрприз. Понимаете, мы с ним… Ну, в общем, когда-то мы были очень дружны.

Только теперь Саре пришло в голову, что мистер Раффер, вероятно, женат. Но тут же ей вспомнились слова Эллен: «У него только папа». Стало быть, миссис Раффер в природе не существует. Наверное, так оно и было, потому что голос мужчины в трубке сделался чуть менее напряженным:

— Понятно. Мистер Раффер вернется только завтра утром. Он сейчас в командировке за рубежом. Но он не будет заезжать домой, а поедет к себе в офис прямо из аэропорта.

Сара понимающе хохотнула.

— Да, разумеется. Он ни капельки не изменился! — Последняя фраза была сказана наудачу, но все-таки не совсем наудачу. Человек, который после заграничной командировки, не заезжая домой, сразу мчится на работу, принадлежит ко вполне определенной категории трудоголиков. А это, как правило, качество врожденное.

— А вы мне не подскажете, где он сейчас работает? Мы так давно с ним не общались. А у меня с возрастом память слабеет. Он по-прежнему… Господи, как же оно называется? Вертится на языке, а вспомнить не могу… — Сара попыталась изобразить смущенный смешок, при этом чувствуя себя злостной обманщицей.

Теперь голос в трубке стал едва ли не радушным. Мужчина назвал Саре адрес, который та записала на отрывном листочке. Листочек сразу же убрала в сумку.

Ну что ж, мистер Раффер, завтра вас действительно будет ждать сюрприз!



В тот вечер Сара заснула сразу же, как только легла. Бессонница ее больше не мучила. Л в понедельник она встала пораньше, позвонила на работу и попросила дать ей выходной.

Солнце палило уже с утра, и Сара надела легкое голубое платье без рукавов и босоножки, но ей все равно было жарко. Можно себе представить, что будет к полудню! Еще один ясный, безоблачный день…

Жаль, что время нельзя повернуть вспять и вернуться в те волшебные летние дни, когда они с маленькой Эллен устраивали пикники в парке. Тогда между ними не было никаких разногласий, а протесты дочки не выходили за рамки отказа есть сандвичи с ветчиной.

Впрочем, Саре не удалось погрузиться в воспоминания. Автобус подошел к нужной остановке.

Офис мистера Раффера располагался в громадном ультрасовременном здании. Холл первого этажа больше всего походил на холл дорогого отеля: растения в кадках, удобные мягкие кресла и круглая стойка справочной службы посередине.

Сара прошла мимо стойки к лифтам. Она знала, на каком этаже располагается офис мистера Раффера. Вчера она бессовестно вытянула всю информацию у человека, подошедшего к телефону. Она не знала, кто это был. Может быть, секретарь или телохранитель. Но со своими обязанностями он явно справлялся посредственно: выложил телефон и адрес места работы своего нанимателя первой же дамочке с очаровательным голосом, которая заявила о своем якобы давнем знакомстве с хозяином.

Впрочем, Сара была очень довольна, что получила необходимые сведения и ей не пришлось обращаться в справочную. Она знала по опыту, что «тетки» там нередко бывают столь же подозрительными, как полицейские на месте кровавого преступления, и столь же безжалостными по отношению к нежелательным посетителям, как вышибалы в ночном клубе.

Сара вышла на восьмом этаже. И сразу как будто оказалась в другом мире. Во-первых, здесь было поразительно тихо. В отличие от фирмы, где работала сама Сара. У них в офисе все пребывало в состоянии первозданного хаоса: служащие носились по коридорам туда-сюда, постоянно звонили телефоны, все вечно куда-то спешили — словом, дым стоял коромыслом.

Во-вторых, Сару поразила сама обстановка. На полу — толстый ковер цвета беж. Повсюду — зеленые растения и цветы. Секретарши спокойно сидят у себя за столами. Все заняты делом. Никто не болтает о посторонних вещах, попивая кофе. Интересно было бы посмотреть на их боссов, подумала Сара. Что это за чудовища, которые умудрились так запугать бедных девушек, что те боятся даже заговорить друг с другом?

Сара с уверенным видом прошла по коридору, читая таблички с фамилиями на дверях. Офис Мартина Раффера располагался в дальнем конце коридора.

Странно, но Сара совершенно не нервничала. Может быть, потому, что не могла себе этого позволить. Ей предстоял разговор с человеком, который был настолько поглощен работой, что у него не нашлось ни времени, ни желания заняться собственным сыном, который в свою очередь сбивает с пути истинного ее дочь. Сара накручивала себя, пыталась пробудить в себе здоровую, спортивную злость. Если люди не могут управиться со своими детьми, зачем вообще их заводить?

Она решительно постучала в дверь.

— Войдите, — донеслось из кабинета.

Сара рывком распахнула дверь. Она действительно была на взводе: так и пылала праведным гневом матери, обеспокоенной за судьбу дочери… Но как только она увидела мужчину, сидящего за огромным письменным столом, то застыла на месте, на мгновение забыв о цели своего визита.

Мистер Раффер разговаривал по телефону, отдавал кому-то распоряжения тихим, но властным голосом. Едва взглянув на посетительницу, он жестом пригласил ее сесть. А она вдруг поймала себя на том, что не может не подчиниться ему.

Сара не ожидала ничего подобного. Она представляла себе мистера Раффера совершенно другим… не таким недоступным, что ли? Она не сразу поняла, что ее тоже разглядывают с не меньшим любопытством.

— Кто вы такая? — спросил мистер Раффер, кладя трубку. — Чего вы хотите? И кто вас впустил ко мне в кабинет?

Сара невольно вздрогнула — так резко и холодно прозвучал его голос. Она взглянула на мужчину за столом… и внутри у нее все оборвалось от какого-то сладостного и тревожного предчувствия.

У него было интересное и выразительное лицо. Лицо, которое сразу же обращает на себя внимание. И дело заключалось не только в правильных чертах. Это было лицо человека умного, тонкого и абсолютно уверенного в себе. Человека, который привык отдавать приказы. И который привык к тому, что его приказы безоговорочно исполняются. Короче говоря, стоит ему только пальцами щелкнуть, как все тут же встают по стойке «смирно».

И еще — он оказался гораздо моложе, чем представлялось Саре. Лет тридцать семь-тридцать восемь, не больше.

Сара вежливо улыбнулась:

— Вы, как я понимаю, Мартин Раффер?

— Вы не ответили на мои вопросы.

— Я сожалею, что ворвалась к вам без предупреждения, но нам надо поговорить. Причем чем скорее, тем лучше.

— Если вы мне не ответите, — его голос сделался мягким и неприятно вкрадчивым, — боюсь, мне придется вызвать охранника, чтобы он вежливо проводил вас к выходу. Как вы сюда попали?

— Поднялась на лифте и прошла по коридору.

— Послушайте, у меня нет времени шутки шутить.

Как нет времени и на то, чтобы заняться собственным сыном, подумала Сара. Вот поэтому я сюда и пришла.

— Я вам звонила домой вчера вечером, и мне сказали, что вы только сегодня вернетесь из командировки и сразу поедете в офис.

— И Томас сказал вам, где я работаю?

— Да. Мужчина, который подходил к телефону, назвал мне этот адрес.

Мартин Раффер промолчал, но по его взгляду было ясно, что сегодня бедному Томасу не поздоровится. Что, интересно, с ним сделает мистер Раффер? Уволит без выходного пособия? Или поджарит на медленном огне? Не исключено… Хозяин кабинета производил впечатление человека, которому подают на завтрак сырое мясо.

— Вы ведь ему ничего не сделаете? — встревожилась Сара. — Видите ли… он ни в чем не виноват… Я назвалась вашей старой… э-э-э… близкой знакомой. И сказала ему, что вам будет приятно со мной увидеться… после стольких лет… Что вы будете страшно рады, если я вдруг неожиданно к вам заявлюсь… — Сара смущенно умолкла, наткнувшись на колючий взгляд.

— И зачем вы все это затеяли, очень хотелось бы знать? — Он был настроен явно агрессивно. Любой другой на его месте сейчас наверняка бы попытался припомнить, действительно ли они знакомы. Но, судя по виду Мартина Раффера, ничего подобного ему и в голову не приходило. Он был на сто процентов уверен, что раньше они не встречались.

Сара нервно заерзала на стуле. С каждой минутой этот мужчина смущал ее все больше.

— Мне надо было увидеться с вами. Срочно.

Мартин Раффер угрожающе прищурился.

— Так-так-так. И к чему же такая спешка?

Нет, решила Сара, ему меня не запугать. Прошлое закалило меня и научило быть сильной. Так что если мистер Раффер считает, что она беззащитная овечка, то ему…

— Если вы по поводу денег, то обратились явно не по адресу. — Теперь, когда он уяснил для себя причину неожиданного визита Сары, его настороженное любопытство сменилось полнейшим равнодушием. — Моя компания отчисляет немалые средства на благотворительные нужды. — Мистер Раффер, занявшийся было своими бумагами, поднял взгляд на Сару: — И послушайте моего совета. Если вы собираетесь просить у кого-то деньги, не врывайтесь в офис без приглашения, пытаясь застать людей врасплох. Люди обычно не рады нежданным гостям. Это их раздражает.

Сара резко подалась вперед.

— Я пришла сюда не из-за денег, мистер Раффер.

Он удивленно приподнял бровь.

— Да? Но тогда зачем? — В его голосе вновь прозвучала нотка ленивого любопытства. Из чего можно было заключить, что он ни капельки не сомневался в том, что в итоге все так или иначе сведется к деньгам, но сначала будут пытаться запудрить ему мозги и усыпить его бдительность. На редкость подозрительный человек!

— Я хотела бы поговорить о вашем сыне.

Это сработало. Взгляд Мартина Раффера сделался непроницаемым и нарочито отсутствующим.

— А вас, простите, зовут?..

— Сара Литгоу.

Он нахмурился.

— Ну что ж, миссис Литгоу…

— Мисс.

— Ну что ж, мисс Литгоу. Думаю, что вопросы, которые вас волнуют, вполне можно было бы обсудить на родительском собрании в школе. Или обратитесь к моему секретарю, она назначит вам время приема. Честно говоря, я не понимаю, зачем вам врываться ко мне в кабинет. — Мистер Раффер нахмурился еще больше. — И зачем вы пустились на какие ухищрения, чтобы добыть мой адрес? Наверняка он есть в школьном регистрационном журнале.

— Вполне вероятно, — спокойно проговорила Сара. — Но поскольку я не учительница в школе вашего сына, у меня нет доступа к регистрационному журналу.

— Тогда кто вы?

«Я — мать. И ваш сын плохо влияет на мою дочь. Он сбивает мою дочь с пути истинного. И я пришла сюда для того, чтобы настоятельно попросить вас повлиять на вашего дорогого сынулю, чтобы он оставил мою дочь в покое!» — хотела бросить ему в лицо Сара, но произнесла несколько иное:

— Я мама Эллен Литгоу. Может, ваш сын Брайан говорил вам о ней?

— Нет, мисс Литгоу, — проговорил он с ударением на каждом слове. — Брайан ничего мне о ней не говорил. Во всяком случае, я не помню.

— Ничего? — Теперь уже Сара нахмурилась. Неужели она поторопилась с выводами? Может быть, Эллен действительно упоминала имя мальчика не так часто, как ей казалось. Может быть, Брайан — действительно просто знакомый. И перемены, произошедшие с Эллен в последнее время, никак не связаны с дурным влиянием какого-то испорченного юнца. Может быть, это просто издержки взросления. Переходный возраст…

— Я уже вам сказал, что не помню. — В голосе Мартина Раффера проскользнуло раздражение.

— В последние месяцы Эллен мне постоянно твердит про Брайана…

— Мисс Литгоу, если вы говорите, что мой сын знаком с вашей дочерью, у меня нет причин вам не верить.

Сара лихорадочно соображала. Неужели она поставила себя в идиотское положение, когда ворвалась в кабинет к этому человеку, кипя от возмущения и собираясь обвинить его сына во всех смертных грехах?

Она посмотрела прямо ему в глаза.

— То есть вы хотите сказать, что не знаете, с кем встречается и с кем дружит ваш сын, потому что вы с ним не общаетесь?

Сара поймала себя на том, что говорит точно обвинитель на судебном процессе. Работа в юридической фирме все-таки накладывает определенный отпечаток на стиль поведения.

— Послушайте, мисс Литгоу, если вы думаете…

Зазвонил телефон. Мартин Раффер взял трубку и сказал секретарше, чтобы она пока его ни с кем не соединяла.

— Знаете что, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — здесь не самое подходящее место для подобной беседы. Клэр не сможет долго удерживать шквал звонков.

Он был высок ростом, атлетически сложен, широкоплеч… Саре показалось, что в кабинете вдруг стало тесно. И она поймала себя на том, что не в силах оторвать взгляд от этого потрясающего мужчины. Он как бы излучал мощную и притягательную ауру силы и уверенности в себе.

— Давайте поедем куда-нибудь, где нам никто не помешает, выпьем кофе и спокойно поговорим. Только я сразу предупреждаю, что времени у меня мало.

Сара кивнула. У нее было такое чувство, что земля уходит из-под ног. Она привыкла к тому, что всегда контролирует ситуацию. А тут вдруг кто-то другой стал диктовать ей свои условия. Впрочем, сделано это было настолько деликатно, что Сара вовсе не чувствовала себя обиженной. Она только слегка растерялась.

— Вы идете? — Мартин Раффер обернулся к Саре уже в дверях.

Она снова кивнула и поднялась с кресла.

2

Интересно, что он имел в виду, когда говорил, что у него мало времени? Мало времени на сегодняшний разговор или мало времени вообще? Ведь именно в этом и заключалась главная проблема. Будь у него больше времени, его сын не остался бы без присмотра, и тогда молоденьким девочкам вроде ее Эллен ничего не угрожало бы…

Сара совершенно не так представляла себе их разговор. Она до сих пор не могла понять, как так вышло, что они с мистером Раффером сидят за столиком в шикарном кафе и пьют кофе.

— Итак, — он удобно откинулся на спинку стула, — было бы любопытно узнать, почему вы сочли уместным ворваться без приглашения ко мне в кабинет, да еще с таким разъяренным видом? Могу я наконец узнать, что такого ужасного натворил мой сын? Если это то, что я думаю… уверен, мы сможем все уладить ко всеобщему удовлетворению.

Пока он говорил, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. И именно это замкнутое холодное выражение держало Сару в напряжении. Она едва сдерживала себя, чтобы не начать ерзать на стуле или мять в руках салфетку. Это выдало бы ее нервозность. А у нее и так поубавилось уверенности в своей правоте. Но Сара не хотела, чтобы он это заметил.

— Давайте начистоту, мисс Литгоу. Мы с вами взрослые люди. И похоже, вы собирались поговорить со мной именно на эту тему.

Он выжидающе замолчал. Сара тоже молчала, глядя ему прямо в глаза.

— У вашей дочери неприятности по вине моего сына? Так или нет? — раздраженно проговорил Мартин Раффер, не получив ответа.

Сара снова не проронила ни слова. Она решила, что лучше пусть пока говорит он.

— Она беременна? — не выдержал и спросил напрямую Раффер.

Сара густо покраснела. Для нее этот вопрос — и все, что под ним подразумевалось, — прозвучал как откровенное оскорбление.

Нет, Эллен не беременна. В этом Сара была уверена. Почему, интересно, Мартин Раффер сделал подобный вывод? Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Потому что это первое, что приходит в голову отцу молодого человека, когда мать знакомой его сыну девочки вдруг заявляется к нему на работу, демонстрируя крайнюю степень озабоченности. И похоже, мистер Раффер отнюдь не шокирован возможностью такого поворота событий.

— А если бы такая проблема возникла, какой бы вы предложили выход, мистер Раффер?

— Я человек состоятельный, мисс Литгоу. И был бы готов понести расходы, которые могли бы возникнуть в связи с данной ситуацией.

— Иными словами, откупились бы от девочки?

— Надо еще доказать, что именно мой сын — отец ребенка.

Выходит, вот как богатые люди решают проблемы?! Действительно, что может быть проще? Отстегнул энную сумму денег, и все. Нет проблем. Счастливо оставаться. Сара смотрела на мистера Раффера, и ее буквально трясло от ярости. Такой холодный, такой бесчувственный…

— Но это в том случае, если бы она собралась оставить младенца. Есть и другие варианты решения проблемы.

— Аборт?!

— Вы так говорите, будто это преступление. А ведь Брайану всего семнадцать, а вашей дочери… Сколько ей лет?

— Шестнадцать.

— Шестнадцать. Еще совсем девочка. Зачем ей сейчас маленький? Рождение ребенка может ей всю жизнь искалечить.

Он окинул Сару оценивающим взглядом. Открытое голубое платье. Видно, что хорошего качества, но уже не новое. Светлые волосы, короткая стрижка «под мальчика». Босоножки, почти наверняка купленные на распродаже пару лет назад…

Сара никогда не стыдилась того, как одевается. Она покупала одежду добротную — такую, которую можно носить несколько лет, а она все равно будет иметь вид. Но сейчас, под пристальным взглядом Мартин Раффера, почувствовала себя старомодной клушей.

— Для матери шестнадцатилетней дочери вы выглядите слишком молодо. Сколько вам было лет, когда она у вас родилась?

— Это, простите, не ваше дело.

— Я что же, по-вашему, должен выслушивать ваши замечания об отвратительном поведении моего сына и при этом не задавать никаких вопросов? — Он отпил кофе, неприязненно глядя на Сару поверх чашки.

Сара уже пожалела о том, что обратилась к человеку, который явно не собирался ей помогать. И вряд ли когда-нибудь соберется. Вполне очевидно, что он из той породы отцов, которые еженедельно отваливают своему дражайшему отпрыску изрядную сумму денег и при этом искренне убеждены, что отменно исполняют свои родительские обязанности. А потом искренне недоумевают, когда их милое чадо попадается на угоне машины или на порче личного имущества граждан. «Как он мог так поступить?! — возмущаются они. — И это после всего, что мы для него сделали!»

— Давайте сразу внесем ясность, мистер Раффер. — Сара упорно отказывалась обращаться к нему по имени. — Моя дочь не беременна.

— Тогда зачем вы мне голову морочили? Почему же вы сразу…

— Почему я вам сразу этого не сказала? — Сара вызывающе посмотрела на него. Ее бесило это отсутствующее выражение на лице Мартина Раффера. — Потому что мне было любопытно узнать, как вы стали бы решать подобную проблему, если она вдруг возникла.

— И судя по вашему виду, мое решение вам не очень понравилось?

— Не очень, мистер Раффер.

— Меня зовут Мартин! Прекратите меня называть «мистер Раффер». Я с вами не собеседование провожу о приеме на работу.

Сара покраснела и не нашла, что сказать.

— Могу я полюбопытствовать, а какого ответа вы от меня ждали? Что я, по-вашему, должен был бы предпринять?

— Это пустой разговор, ведь Эллен не беременна.

— Вы опять уходите от ответа. — Мартин резко подался вперед, испытующе глядя на Сару. — А мне действительно интересно узнать ваше мнение.

— Н-не знаю.

— Неужели вы и впрямь рассчитывали, что я заставил бы сына жениться на вашей дочери и взвалить на себя бремя отцовства — и это в семнадцать-то лет?!

— Всегда предпочтительнее, чтобы у ребенка были и отец, и мать.

— А ваша дочь, как я понял, росла без отца? Исходя из того, что вы не замужем…

Сара отвела взгляд. Она себя чувствовала не в своей тарелке и не знала, как уйти от неприятной темы.

— Я и не собиралась замуж, если это вам так интересно.

Мартин Раффер ничего не ответил, но Сара прекрасно понимала, о чем он сейчас думает.

— Просто все получилось немного не так, как я себе это представляла, — зачем-то добавила она, словно оправдываясь.

— Все понятно.

— Неужели, мистер Раффер?

— Я действительно все понимаю. — Он на мгновение умолк, а когда заговорил снова, его голос звучал очень серьезно и даже угрюмо: — Я вижу перед собой молодую мать, которая беспокоится за свою дочь, потому что не хочет, чтобы дочь повторила ее судьбу. Стремление вполне оправданное. Но, честно говоря, я не думаю, что вы правильно разобрались в ситуации. Поведение вашей дочери вас беспокоит. И вы вините в этом моего сына. Интересно, почему вы решили, что это именно Брайан плохо влияет на вашу дочь?

Итак, они поменялись ролями. Сначала она собиралась обвинить мистера Раффера в плохом выполнении отцовских обязанностей. Потом надеялась вызвать у него хотя бы сочувствие к ее проблемам. Но, похоже, само понятие «сочувствие» чуждо этому человеку. Более того, теперь уже он обвинил ее в том, что она возводит напраслину на его сына.

— Я никого ни в чем не виню. — Сара на мгновение умолкла, борясь с раздражением, и даже сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Раз уж она встретилась с мистером Раффером, надо хотя бы с ним поговорить, только без нервов. — Вы правы. Я так беспокоюсь за дочь, что даже решилась пойти к совершенно незнакомому человеку. — И слава Богу, что у меня нет таких знакомых, подумала она. — Я не знаю, кто виноват в том, что сейчас творится с Эллен. Ваш ли сын или кто-то другой…

— Но вы тем не менее сделали определенные выводы.

— Просто я соотнесла некоторые факты! — Голос Сары едва не сорвался на крик. Она снова выдержала паузу и продолжила, уже спокойнее: — Я вижу, что жизнь моей дочери катится по наклонной. И я понятия не имею, как мне ее удержать. Вот почему я хватаюсь за любую возможность…

Сара вновь замолчала. Ее одолевали самые противоречивые чувства. Ей хотелось расплакаться. Но еще больше — наорать на мистера Раффера, — наорать так, чтобы пробить броню его холодного насмешливо равнодушия.

— За последние несколько месяцев Эллен очень изменилась. — Саре все же удалось овладеть собой, и ее голос зазвучал спокойно и без надрыва: — Она стала совсем другой. Постоянные вечеринки, киношки. Домой возвращается поздно ночью. Занятия забросила. Оценки в школе все хуже и хуже. Еще немного, и она решит, что ей вообще незачем продолжать образование. — Она посмотрела прямо в глаза Мартину Рафферу. — У Эллен нет таких денег, которые позволили бы ей ни о чем не думать. Если она чего-то добьется в жизни, то только своим умом. Но ум — ничто, если у человека нет настойчивости и желания пробиться наверх…

— Я все-таки не понимаю, почему вы обратились ко мне, мисс Литгоу?

Теперь в голосе Мартина Раффера было что-то еще, помимо обычного равнодушия. Вот только Сара никак не могла понять, что именно. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. У него на уме могло быть что угодно. Но он, похоже, был готов хотя бы выслушать ее.

— Я думала, что вы могли бы поговорить со своим сыном, мистер Раффер. Меня Эллен просто не слушает.

— И вы полагаете, что это как-то поможет?

— Надеюсь, да, мистер Раффер. Сейчас у меня такое ощущение, будто у меня дома идет постоянная война. Бывают, конечно, перемирия. Но в последнее время они делаются все короче.

— Вы так мне и не объяснили, почему считаете, что во всем виноват мой сын. У вашей дочери наверняка много друзей. Откуда вы взяли, что именно Брайан, а не кто-то другой сбивает ее с пути истинного?

— Я знаю всех друзей Эллен.

— Всех до единого?

— Во всяком случае, тех, с кем она общается чаще всего. Я еще раз повторяю, мистер Раффер, у меня нет никаких доказательств того, что ваш сын подстрекает ее к непослушанию. Я не видела никаких писем, в которых он советовал бы ей наплевать на мать и всегда поступать по-своему. Но она постоянно упоминает в разговорах его имя. И началось это именно тогда, когда… когда у меня с ней возникли проблемы.

— Вас послушать, так мой сын просто исчадие ада. — Мартин Раффер коротко хохотнул, и у Сары почему-то возникло ощущение, что в его словах прозвучала издевка. — Вы его знаете лично?

— Нет, но…

— Тогда как же вы можете судить о человеке, которого даже в глаза не видели?! Вы можете внятно мне объяснить, что происходит с вашей дочерью? В чем конкретно заключается проблема?

— Нет, не могу, — неохотно призналась Сара. — Просто мне кажется, что ваш сын очень влияет на мою дочь.

— Вы думаете, они спят друг с другом? — Вопрос был задан спокойным, даже каким-то будничным тоном.

Сара с негодованием взглянула на собеседника, но ей все же пришлось сказать:

— Считаю, что это не исключено.

— А если бы они спали, разве дочь не сказала бы вам об этом?

— Не знаю. Мне хотелось бы думать, что она бы мне все сказала, но я, право, не знаю.

Сара смутилась. Только теперь она начала понимать, что агрессивный настрой Мартина Раффера был оправдан. Ей тоже было бы не очень приятно, если бы к ней заявились родители какого-нибудь приятеля Эллен — при этом совершенно незнакомые люди — и стали обвинять ее дочь в том, что она совращает их милого, наивного мальчика.

— Может, — проговорила она с надеждой, — вы могли бы попросить Брайана не встречаться с Эллен? Во всяком случае, пока она не закончит школу…

— Ему уже семнадцать. Вряд ли он станет слушать меня, если я буду ему указывать, что ему можно, а что нельзя.

— Но вы же его отец!

— Это еще не значит, что он будет молча выслушивать мои наставления и подчиняться моим указаниям, — натянуто проговорил Мартин Раффер. — Вы умная женщина, — он произнес это так, будто у него были серьезные сомнения на сей счет, — и уверен, понимаете, что я пытаюсь сказать.

— Что вы не собираетесь мне помочь. Что вы спокойно позволите вашему сыну сломать жизнь Эллен.

— Сломать жизнь — не громко ли сказано?

— Нет, не громко! — с раздражением бросила Сара.

Она все это испытала. На собственной шкуре. Она знала, как это бывает, когда внезапно все рушится и ты остаешься одна-одинешенька и собираешь осколки вдребезги разбитой жизни. Сара не знала, спит Эллен с Брайаном или не спит. Но если этого еще не случилось, она сделает все, чтобы дочь не повторила ее ошибки. В жизни бывает всякое. Порой происходят неожиданные события, и эти события могут перевернуть всю жизнь.

— Может, мне следует отослать Брайана за границу? Ну, чтобы уже быть уверенным, что он точно не сможет и дальше морочить голову вашей дочери?

— Ваш сарказм совершенно неуместен, мистер Раффер.

— А как вы сами собираетесь контролировать вашу дочь? Откуда вы знаете, что, если Брайан исчезнет с ее горизонта, она не найдет себе другого приятеля?

Это был вполне резонный вопрос. Однако Саре не хотелось развивать эту тему. Она молчала. Мартин Раффер тоже молчал, испытующе глядя на нее.