Он раздвигал стены коридора и попадал все в новые и новые комнаты, но из них был только один выход — обратно. Наконец Конан влетел в очередное помещение и настороженно замер: потолок не светился! Варвар лихорадочно оглядывался по сторонам, ища какой-нибудь подвох и в любой миг ожидая нападения. Все было тихо.

Он поднял руку с браслетом к потолку и чуть не закричал от восторга: свод раздвинулся! Высокий узкий колодец вел куда-то вверх, и металлическая лестница, прикрепленная к стене, терялась в полумраке.

«Вот он, выход! — возликовал киммериец.— Скорее, пока этот проклятый Чойбалсар ничего не обнаружил!»

Он уже ухватился за первую перекладину, но тут вспомнил: «Пленницы! Ведь чародей держит здесь несколько десятков амазонок. Я же их и пошел искать, собственно говоря… Получается, что все это время провел впустую. Ну, нет, дело надо довести до конца!»

Киммериец не привык бросать начатое на середине, такой уж у него был характер. Он вновь вернулся в коридор и принялся открывать одну за другой невидимые двери, каждое мгновение, ожидая встретить кого-нибудь из слуг или рабов колдуна или, что еще хуже, напороться на чародейскую ловушку, на которые Чойбалсар, по всей видимости, был большой мастер. Пока ему везло. Пройдя несколько пустых помещений, варвар, наконец, наткнулся на большой зал, перегороженный высокой, доходившей до потолка решеткой. За решеткой сидели, лежали и стояли несколько десятков пленниц, которых колдун показал Конану в первый день. Теперь у них отобрали даже те жалкие тряпки, что прикрывали их наготу, и у варвара на миг потемнело в глазах: столько прекрасных юных девушек одновременно он, пожалуй, не встречал в своей жизни, хотя повидать ему пришлось много. Увидев киммерийца, амазонки столпились у решетки, настороженно и враждебно глядя на него.

— Меня прислала за вами ваша правительница Акила,— крикнул Конан первое, что пришло ему в голову.— Времени на разговоры у нас нет. Кто хочет остаться здесь, чтобы послужить этому мерзавцу Чойбалсару в качестве племенных самок, может оставаться. Остальные — за мной, только,— он приложил палец к губам,— без суеты и шума. Понятно?

Девушки молчали, недоверчиво поглядывая на могучего голого мужчину.

— Этот ублюдок чуть было не воспользовался мной! — вдруг воскликнула одна из амазонок.

Конан хотел было возразить и объяснить девушкам, что не виноват, но на это ушло бы слишком много времени. Ни мгновения не сомневаясь в своих действиях, он поднял руку с браслетом и провел ею вдоль решетки. Стальные прутья на его глазах как бы размягчились, превратившись в подобие тонких канатов.

— Быстро! — скомандовал Конан и открыл проход в коридор.— За мной!

Они успели пробежать несколько шагов, как вдруг наткнулись на выходивших откуда-то из помещений внутреннего круга трех евнухов, тех самых толстяков, что приволокли «на свидание» к варвару несчастную девушку. Увидев киммерийца, они завизжали тонкими бабьими голосами так громко, что у Конана заложило уши.

— Нергал вам в задницу, жалкие кастраты!— гаркнул варвар и, не раздумывая, вломился в первый попавшийся вход в комнату внутреннего круга.

Ему повезло еще раз, сказочно повезло! В дальнем конце обширного и роскошно убранного зала он увидел распростертого на ложе Чойбалсара и двух девушек-рабынь, которые умащали его тело благовониями. Появление киммерийца вызвало у них такой же ужас, что и у евнухов, оставшихся в коридоре: они дружно завизжали, пожалуй, даже еще более громко, чем толстяки. Колдун, не сразу сообразив, в чем дело, и, видимо, разнеженный массажем ласковых женских ручек, недовольно повернул голову в сторону варвара, но времени на то, чтобы спасти свою жизнь, ему было отпущено богами совсем немного. Чародей не успел им воспользоваться. Пущенный меткой рукой кинжал уже летел в его сторону и воткнулся прямо в открытый рот, который хотел произнести какие-то слова заклинания. Что собирался сказать Чойбалсар, уже никто никогда не узнал: клинок пронзил череп насквозь. Кровь фонтаном брызнула на покрытое пушистыми тканями ложе, окропляя пол и белые одежды рабынь. Тело старца качнулось и рухнуло вниз. Дернувшись пару раз, колдун затих.

Конан, подскочив к нему одним гигантским прыжком, выдернул кинжал изо рта чародея и двумя взмахами клинка отсек его голову — на всякий случай. Отбросив ее ногой в сторону, варвар, не обращая внимания на оцепеневших служанок, бросился обратно в коридор. Жилище Чойбалсара было устроено так, что звуки из одного помещения не достигали другого.

Когда стена распахнулась, киммериец сначала было подумал, что попал не туда: в коридоре было тихо, как в могиле. Но нет, через миг Конан увидел толпу нагих амазонок, которые расступились при его появлении, и перед ним открылось зрелище, не уступавшее по красочности тому, что он оставил в покоях чародея: три растерзанных в клочья тела евнухов валялись друг подле друга с оторванными головами.

— Ну и ну!— присвистнул варвар.— Прямо дикие кошки…— усмехнулся он, взглянув на пылающие ярким румянцем лица девушек.— Ладно, воспитывать вас мне сейчас некогда. За мной!

Не оглядываясь на амазонок, он побежал по коридору к комнате с раскрывающимся потолком. Может быть, особой спешки теперь и не требовалось, поскольку колдун был мертв, но киммериец считал, что лучше побыстрее убраться из проклятого подземелья.

Конан быстрым движением руки раздвинул потолок и крикнул:

— Все — наверх, там должен быть выход наружу!

Девушки повиновались, и одна за другой стали ловко карабкаться по лестнице, исчезая в полумраке колодца. Киммериец полюбовался мгновение их ловкостью и сноровкой, а затем вернулся в коридор, решив, что не годится ему, воину, оставаться голым, словно последнему рабу. После нескольких неудачных попыток он, наконец, попал в ту каморку, где оставил черноволосого гиганта. То, что увидел варвар, особенно его не удивило: труп исчез, а на ложе валялась только кучка одежды. Конан натянул на себя короткие кожаные штаны, поблагодарив мысленно колдуна, что его воины были такими же мощными, как и он, потом, немного поразмыслив, набросил на плечи и грудь тускло блестевшие доспехи. Они тоже пришлись впору, как и кожаные добротные сандалии с пряжками, и киммериец мог посетовать только на то, что у прислужников Чойбалсара не было никакого оружия — оно бы ему сейчас пригодилось.

Девушек в помещении уже не было. Варвар поглядел наверх, но тоже никого не увидел.

«Экие шустрые,— похвалил он мысленно амазонок,— уж такие не растеряются!»

Ухватившись за нижнюю перекладину, Конан подтянулся и стал быстро карабкаться наверх. Лестница несколько раз оканчивалась на небольших каменных площадках, но каждый раз вверх уходил новый пролет.

Наконец повеяло свежим лесным воздухом, и киммериец различил проблески дневного света. Еще несколько ступенек, и он уже просовывал голову в узкое отверстие в скале, лихорадочно размышляя, сможет ли протиснуть наружу плечи. Об этом варвар так и не узнал: внезапно в глазах у него потемнело, он ощутил мощный удар по темени и, цепляясь руками и ногами за перекладины лестницы, полетел вниз.

— Давайте!— Зеленоглазая амазонка, которую покойный Чойбэлсар выбрал в качестве первой жертвы, взмахнула рукой, и остальные, напрягая все силы, подкатили к лазу огромный кусок скалы, наглухо закрывая отверстие.

— Зачем нам эта двуногая скотина?— весело переговаривались друг с другом девушки.— Пусть остается со своим старикашкой в подземелье!

Они в последний раз кинули взгляд на дело своих рук и, спустившись по узкой каменистой тропе к берегу моря, стайкой двинулись к тому месту, куда, по их расчетам, скоро уже должен прийти за ними отряд амазонок.

 Часть вторая. ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА ХОЛМАХ

 Глава первая



Утром, как и вчера, Тайрад пошел к условленному месту на встречу с Паиной. Предводительницы амазонок еще не было, и молодой гирканец, присев на камень и расслабленно уронив между коленями руки, наблюдал за утренней суетой в их лагере.

«Прав был киммериец,— вспоминая подробности прошедшей ночи, думал юноша.— Теперь среди амазонок у нас есть не меньше шести единомышленниц, и не исключено, что вскоре их станет намного больше. Как это варвар говорил? — попытался вспомнить он.— Ах, да! Лавина! Похоже, Конан был недалек от истины. Не зря боги свели его с нами»,— самодовольно заключил гирканец.

Он бросил еще один взгляд на стоянку амазонок и увидел, что в его сторону, выйдя из ближайшей палатки, направляется Паина. Когда она подошла поближе и хмуро приветствовала его, Тайрад заметил, что женщина чем-то сильно взволнована.

«Не о моих ли подвигах ей стало известно? — мелькнуло в голове гирканца, и он на миг ощутил легкое беспокойство.— Да нет, этого быть не может. Вроде бы никто ничего не заподозрил, а мои укрощенные тигрицы должны молчать. Все-таки я старался изо всех сил!»

— Что-нибудь случилось? — полюбопытствовал он на всякий случай.

— Да,— кивнула Паина.— К месту встречи не пришла ни одна девушка.

— Надо подождать, может быть, они неправильно определили день, — пожал плечами Тайрад.— У вас как заведено?

— Обыкновенно,— буркнула амазонка.— С первого новолуния после того, как зацвел желтый цветок, отсчитать пять дней. Девушки обучены этому с детства. Прошло уже три дня, как они должны были собраться, но нет ни одной девчонки.

— Ни одной?— переспросил юноша.

— Ни одной. Я послала дюжину лучших охотниц прочесать лес в округе. Надеюсь, к вечеру они кого-нибудь обнаружат.

— Да…— протянул гирканец.— Ты же очень рассчитывала на них. Все-таки почти сотня воинов.

В ответ Паина только вздохнула, и Тайраду стало даже жалко эту суровую и неприступную женщину.

— Может быть, в таком случае тебе пригодятся мои парни? — осторожно начал он.— Посмотри на них,— махнул он рукой в сторону своего лагеря.— Ребята крепкие, отличные воины. Это большая сила, и, клянусь ордой Черепахи, в бою они не подведут…

— Да видела я их…— Амазонка фыркнула, потом задумалась, отвернувшись и не глядя на Тайрада.— А кстати, где же твой друг Конан? Ведь его тоже до сих пор нет?

— Верно. Пропал куда-то, как и твои девушки,— ответил гирканец.

— Да…— поднялась Паина.— Но я не сомневаюсь, что мы разберемся со своими трудностями. Присылай десяток воинов, как договаривались вчера. На то же место.

— Будут,— коротко кивнул Тайрад, радуясь в душе, что отношения с амазонками, хоть и не такие тесные, какие были сегодня ночью, продолжаются.

— Ну ладно,— сказала предводительница.— Кстати,— обернулась она вдруг, — помогла тебе моя врачевательница?

— Еще как!— Гирканец склонил голову, скорее, чтобы скрыть улыбку, чем в знак уважения.— Я никогда в жизни не чувствовал себя лучше!

— Вот видишь,— самодовольно усмехнулась Паина,— вы так не умеете, хоть и лучшие в мире стрелки. Если кто заболеет, обращайся. Я не потому беспокоюсь, что мне жаль ваше племя,— как бы спохватилась она.— Вдруг все же нам придется нанять твоих воинов, тогда каждый человек, даже мужчина, будет на счету.

— Спасибо тебе, непременно обращусь.— Тайрад едва справлялся с душившим его хохотом.

— Ладно,— как-то подозрительно поглядев на него, медленно проговорила Паина.— Я пошла…

Гирканец повернулся и, едва не рыдая от смеха, пошел к своему лагерю. Собрав воинов, он под завистливые вздохи товарищей поведал о своих ночных похождениях и о том, что, по всей видимости, их может нанять правительница Акила для участия в междоусобной войне амазонок.

— Подготовкой займемся немедленно,— сказал Тайрад, обращаясь к своим полусотникам Шахабу и Ярихану.— Не забудьте выделить по пять человек на обучение амазонок.

Это замечание вызвало восторженные восклицания десятка счастливчиков и долгие горестные вздохи остальных.

— Не грустите,— усмехнулся Тайрад.— Если все пойдет как надо, обиженным не останется никто. Только потерпите чуток.

— Тебе хорошо,— бросил кто-то из гирканцев,— а нам каково?

— Зато сил накопишь,— под смех собравшихся отпарировал предводитель.— В общем, за дело.

День проходил удачно. Поглядывая на опушку, где гирканские лучники давали уроки стрельбы амазонкам, Тайрад заметил, что иногда некоторые пары, состоящие из учителя и ученицы, стараясь не привлекать к себе особого внимания, отходили от остальной группы и потихоньку исчезали в лесу.

«Видно, Килара и ее подружки поработали,— с удовлетворением подумал юноша.— Ну, теперь дело пойдет!»

Когда лучники вернулись в лагерь, им было что порассказать оставшимся. Вокруг каждого из них собрался кружок слушателей, и разговоры перемежались завистливыми вздохами тех, кому не посчастливилось обзавестись хотя бы одной ученицей. В расположении амазонок тем временем происходило что-то странное: гирканцы видели, как женщины заметались между палатками, послышались громкие встревоженные крики. Тайрад, чтобы получше разглядеть, в чем дело, подошел к границе своего лагеря. В тот же миг он увидел, что к нему мчится одна из амазонок, выкрикивая:

— Тайрад! Позовите Тайрада!

— Я здесь!— Он побежал навстречу девушке.— Что случилось?

— Паина срочно зовет тебя!

Гирканец прибавил шагу, и скоро они оказались среди возбужденно переговаривавшихся женщин. Увидев Тайрада, они расступились, и он вошел в образованный ими круг, посреди которого стояла почти голая юная девушка, худая и изможденная, а рядом с ней — Паина и еще две вооруженные амазонки.

— Тайрад!— повернулась к нему предводительница.— Вот единственная девушка, которую удалось отыскать в лесу. Она говорит, что еле убежала от киммерийца, который гнался за ней по лесу, но не смог поймать.

— Фью!— присвистнул гирканец, бросив взгляд на девушку.— Этакая пичужка убежала от Конана?— Он еще раз недоверчиво посмотрел на нее.— Не может быть! Пусть расскажет, как было дело,— обратился он к Паине.

Из сбивчивого рассказа девушки можно было понять, что киммерийцев или похожих на него людей было двое или даже трое. Они выловили всех девушек и куда-то увели их. Как-то раз один схватил и ее, но потом отпустил, сказав при этом, что знает правительницу Акилу.

— Чушь какая-то! — усмехнулся Тайрад.— Когда я расстался с Конаном, он был один-одинешенек. Ты говоришь, их трое? — наклонился он к девушке.

— Да, — твердо ответила амазонка.

— Я недавно познакомился с ним и, наверное, не так хорошо знаю…— повернулся он к Паине.— У него есть братья-близнецы?

— Он говорил, что у него не осталось родственников,— задумчиво произнесла женщина.

— Значит, у вашей красавицы не все в порядке с головой.— Тайрад выразительно покрутил пальцем у виска.— Немудрено. Так долго скитаться в одиночестве по лесу…

Если бы не молниеносная реакция двух женщин, успевших схватить девушку за руки, лицо гирканца наверняка бы украсила парочка свежих шрамов.

— Ты сам сумасшедший!— извиваясь в руках державших ее воительниц, крикнула амазонка.

— Подожди,— недовольно поморщилась Паина.

Девушка замолчала, с ненавистью глядя на гирканца.

— Опиши еще раз того, кто отпустил тебя, и постарайся вспомнить, что именно он сказал.

— Огромный, с черными волосами.— Девушка приложила ладонь к плечу.— Вот такими. Глаза синие, как… Как…— Она не могла подобрать сравнения.

— Достаточно,— перебила ее Паина.— Это он, Конан. Что этот человек тебе сказал?

— Говорил, что не трогал никого из наших, и намеревался взять меня к себе в лагерь, но я не захотела. Тогда он сказал, что я свободна…

— А дальше что? — спросил Тайрад.

— Он ушел в лес… Потом опять появился — уже не один, но я все равно сумела убежать…

— Когда это было? — спросил юноша.

— Дня три… Нет, четыре дня назад.

— Правильно,— кивнул гирканец.— А остальные те, кто нападал на ваших, их-то ты когда видела?

— Почти все лето!— выкрикнула девушка.— Это они,— обернулась она к Паине,— всех наших…

— Хватит!— с неожиданной яростью гаркнул Тайрад, окончательно потеряв терпение.— Шесть дней назад я с киммерийцем встретился в степи, и он шел со стороны Согарии. Не морочь нам голову! Он не мог появиться здесь раньше, чем три-четыре дня назад. Это были другие люди, просто, наверное, похожие на него. Тем более что их двое…— Он опять с подозрением посмотрел на девушку.

— Да, ты прав,— согласилась Паина.— Но куда же он делся?

 Глава вторая



Конан приоткрыл глаза и ощупал голову. Что ж, могло быть и хуже. Крови нет, небольшая шишка на затылке и вторая, но уже огромная, на лбу… Это не так страшно. Он присел на корточки, вспоминая, что же с ним произошло. Пошевелил руками и ногами — похоже, при падении он ухитрился ничего не сломать.

— Экие гадючки! — ругнулся он, привыкая к полумраку колодца.— Вот и спасай после этого сумасшедших баб!

Киммериец вздохнул и принялся карабкаться вверх по лестнице. Поднявшись на самый верх, он обнаружил, что отверстия, через которое он хотел выбраться наружу, больше нет: кто-то привалил снаружи огромный камень. Варвар уперся спиной в стену колодца и попробовал ногами сдвинуть глыбу, но даже с его чудовищной силой этого сделать не удалось.

— У, суки! — еще раз выругался он, погрозив кулаком камню.— Я до вас еще доберусь, курицы безмозглые, клянусь Кромом!

Иначе выбраться из каменного мешка он не мог. Не ковырять же кинжалом гранитные стены! Киммериец вздохнул еще раз и стал спускаться вниз, в покинутое им, как он полагал, навсегда обиталище колдуна Чойбалсара. Внутри было по-прежнему тихо, но варвару показалось, что свет, струившийся с потолка, как будто стал слабее. Конан попытался пройти в коридор, и это ему удалось не без труда, стена раскрылась, но как-то не до конца, и он протиснулся сквозь нее, словно через вату.

«Ого!— мелькнуло в мозгу киммерийца.— Логово начинает рушиться. Надо поторопиться!»

Он побежал по коридору, раскрывая невидимые входы и заглядывая в комнаты, но ничего такого, что указало бы ему на другой выход из подземелья, не обнаружил.

«Рога Нергала! Неужели придется сдохнуть в этом подземелье?!» — Эта мысль подстегнула варвара, и он с удвоенным рвением принялся обшаривать все комнаты в надежде найти-таки выход.

В покоях колдуна все так же лежал обезглавленный труп старикашки, а в дальнем углу в луже запекшейся крови — его голова. Конан обшарил все стены, пытаясь открыть браслетом тайный выход, но тщетно.

«А где же рабыни? — вспомнил вдруг варвар.— Надо найти их. Может быть, эти девки знают, как выйти отсюда?»

Он вновь вернулся в коридор и принялся открывать одно за другим расположенные по кольцу помещения. Ни выхода наружу, ни женщин киммериец не обнаружил. По спине его пробежал холодок.

«Думай, варвар, думай!— подгонял он себя.— Шевели мозгами, не то подохнешь здесь, как мышь».

Открыв следующую комнату, Конан понял, что уже был здесь. Круг замкнулся.

«Может быть, в той же каморке, где лестница, есть еще один выход?» — Мысль не показалось варвару удачной, но не мог же он просто опустить руки и ждать смерти.

Он побежал по коридору, в очередной раз попал в комнату с лестницей наверх и попробовал раздвинуть стены колдовским браслетом. Тщетно! Потолок вновь послушно открылся, а стены даже не вздрогнули. Пол!

Конан лихорадочным движением провел правой рукой над плитами пола и — о чудо!— поверхность слегка вздыбилась и нехотя поползла в стороны, открывая ступени лестницы, ведущей вниз.

«Это я здорово придумал. Спасибо, Солнцеликий, надоумил!»— воздал должное своей сообразительности киммериец, не забыв вознести хвалу Митре. Не мешкая, он стал спускаться по гладким, как будто только что вытесанным в камне ступеням.

Лестница заворачивала куда-то вбок, и варвар, сжав в правой руке кинжал, послушно повернул. Блеснул неяркий свет — Конан очутился в огромной пещере, свод которой терялся высоко вверху. В противоположном ее конце, шагах в двухстах от входа, блестела вода небольшого заливчика, а еще дальше тянулась полоса дневного света. Море?

Все пространство вокруг было усеяно огромными камнями выше человеческого роста. Киммериец, ликуя, заторопился к воде. Пройдя несколько шагов, он заметил большие белые пятна, в беспорядке разбросанные по каменному полу пещеры совсем недалеко от входа. Сначала он подумал, что это просто светлые камни, но вглядевшись, еще крепче сжал в руке кинжал. Сомнений не оставалось: это были тела трех рабынь Чойбалсара. Конан огляделся вокруг. Кто же расправился с несчастными женщинами? Все они лежали в неестественных позах, с вывернутыми руками и ногами, словно кто-то сильный и огромный растрепал их тела, как пучки соломы.

— Осторожно!— сам себе сказал киммериец, медленно двигаясь к воде и внимательно осматриваясь по сторонам.

Вдруг земля в нескольких шагах от него вздыбилась, и оттуда показалась отвратительная змеиная голова величиной с пивную бочку. Стряхивая комья земли и мелкие камни, голова вращала глазами и разевала пасть, усеянную крупными, острыми, как кинжалы, зубами. За головой потянулась толстая чешуйчатая шея, и через все более расширявшуюся яму выбралось уродливое короткое туловище огромного монстра, видом напоминавшего то ли лягушку, то ли ящерицу. Длинный хвост с зазубренными шипами на конце завершал облик жуткой рептилии. Так вот чьей жертвой пали несчастные рабыни, пытавшиеся убежать из логова колдуна! Старикашка сгинул, но не все охранники подземелья покинули этот мир вместе с ним.

Конан, сжавшись в комок, медленно, чтобы не выдать себя резким движением, отполз к большому камню и спрятался за ним, надеясь, что чудовище не заметит его. Напрасно! Монстру не нужны были глаза, чтобы обнаружить человека. Хищные ноздри с шумом втянули воздух, и тварь направилась точно к тому месту, где укрылся варвар. Огромная лапа с тремя когтистыми пальцами поднялась и накрыла камень, пытаясь схватить киммерийца. Однако Конана там уже не было. С быстротой хорька он метнулся вперед и помчался вдоль каменной стены, стараясь добежать до спасительной воды.

Монстр хлестнул хвостом, но варвар каким-то непостижимым прыжком уклонился от удара, который вряд ли оставил бы его в живых. Чудовищу пришлось разворачиваться, но большие камни мешали ему двигаться, и киммериец выиграл еще два десятка шагов. До берега их оставалось всего пять, может быть, семь десятков, и хотя Конан еще не знал, принесет ли ему спасение полоска блестевшей серебром водной глади, он изо всех сил стремился к ней, ибо другого выхода не видел. Тварь уже развернулась и, скрежеща когтями о камни, медленно направилась за убегавшим варваром. Толстые лапы монстра едва шевелились, но зато шаги были гигантскими.

Двадцать локтей, еще двадцать — и киммериец, обернувшись назад, с ужасом увидел, что голова гада скоро нависнет над ним. Он кожей ощущал шумное зловонное дыхание. Не успеть! Конан остановился на мгновение и, уже ни на что, не надеясь, метнул кинжал прямо в глаз монстра. На какой-то миг тварь замерла, потому что клинок попал точно в цель и, видимо, причинил чудовищу ощутимую боль. Его пасть раскрылась, но из нее не вырвалось ни звука, и вскоре толстые лапы вновь пришли в движение. Однако этой заминки киммерийцу было достаточно, чтобы уйти от погони. Он влетел в воду, поднимая тучи брызг, и, поскольку глубина начиналась почти от берега, нырнул и поплыл под водой, стараясь уйти как можно дальше, к манящей впереди полоске дневного света.

Он плыл долго, перед глазами уже начали плясать красные круги, а грудь, казалось, вот-вот лопнет от нехватки воздуха. Наконец он вынырнул, отчаянно глотая воздух, и сразу же взглянул на берег.

Монстр поводил змеиной головой в поисках убежавшей добычи, но пока не видел киммерийца. Конан вновь нырнул и поплыл дальше, так как успел заметить, что по полоске света, как по невысокому тоннелю, может выйти в море. Варвар не знал, умеет ли рептилия плавать, но уже чувствовал, что избежал участи трех рабынь. Вынырнув второй раз, он увидел вдали на берегу все еще вертевшего головой гада.

«Выкуси!» — хмыкнул Конан и, нырнув в последний раз, появился на поверхности уже на воле, а заходившее солнце так обрадовало его, что киммериец едва не завопил от восторга.

Он быстро поплыл вдоль скалы, стремясь на всякий случай уйти подальше от пещеры. Добравшись до берега, варвар припустил бегом и остановился только тогда, когда скала превратилась в небольшой выступ среди бескрайнего моря слева и нагромождения камней и растительности справа. Теперь киммериец позволил себе рухнуть на прибрежную гальку и застыть, раскинув руки, безмерно радуясь тому, что счастливо избежал участи племенной скотины, не разбился при падении с лестницы и не попал в лапы или пасть жуткого монстра-рептилии.

«А с этими сучками я еще разберусь! — мрачно пообещал он себе, хотя уже точно знал, что не будет особенно мстить юным и по-своему несчастным девчонкам.— Глупые курицы! Их еще учить и учить уму-разуму. Этим мы с гирканцем и займемся,— беззвучно рассмеялся Конан, потом встал и направился к своей стоянке.— Наверное, Тайрад уже пришел со своими и ждет меня, а я тут прохлаждаюсь». 

 Глава третья



— Поскольку ты согласен пойти к нам на службу, твоим воинам придется приступить к делу прямо сейчас.— Паина говорила медленно, словно все еще сомневаясь в том, что правильно делает, принимая предложение Тайрада.— Лангда сказала, что охотники на людей появлялись откуда-то с запада. Это, конечно, туранские работорговцы. Может быть, они еще не успели увести пленниц…

— Понятно,— перебил ее гирканец.— Я возьму человек тридцать воинов и поищу их лагерь. Он должен находиться где-то на побережье.

— Мы подождем еще несколько дней,— хмуро продолжала амазонка.— Если не отыщем девушек, придется выступить с теми силами, что есть.— Она тяжело вздохнула.— Ничего не поделаешь.

Сборы заняли немного времени, и скоро отряд из тридцати гирканцев направился вдоль кромки моря к тому месту, где, по предположениям Паины, мог находиться лагерь работорговцев. Берег был извилистым и изобиловал заливчиками и бухтами. Иногда скалы подходили к самой воде, и приходилось пробираться поверху, поднимаясь высоко над морем.

— Смотри!— Шахаб протянул руку с плетью вперед, указывая предводителю на дальнюю полоску берега, еле выступавшую среди покрытых зеленью возвышенностей.

— Что там?— всмотрелся Тайрад.— Постой, похоже, это люди. Пешие… Давай-ка остановимся.

Направь вперед несколько человек на разведку. Отряд спешился и укрылся в зарослях кустарника. Посланные разведчики скоро вернулись. Их лица раскраснелись от возбуждения. Перебивая друг друга, они рассказали, что навстречу движется толпа женщин.

— Их, наверное, человек сто! И они совсем голые! — Всадники с трудом сдерживали нетерпение, так им хотелось выйти навстречу женщинам.

— Спокойно!— остановил их гирканец.— Действуем, как условились. Никакой силы. Понятно? Бакас!

Словно из-под земли перед Тайрадом возник рослый воин.

— Возьми человек десять и осторожно, чтобы вас не заметили, пройдите лесом за тот мыс.— Тайрад указал рукой направление. — Потом, когда девушки минуют вас, зайдите им в тыл, но не показывайтесь, пока я не свистну. Главное — не спугнуть их. Понятно? Никто не знает, кто они и куда собрались. Если это те, которых ждет Паина, то, не приведи боги, если они разбегутся по всему побережью.

Гирканец кивнул и поспешил исполнять приказ.

— Остальные расположитесь вдоль тропы в кустах!— скомандовал Тайрад.— Цепью!

Он и еще пять человек, укрывшись за поворотом тропы, остались поджидать амазонок. Ждать долго не пришлось. Гомон, смех, звонкие выкрики девичьих голосов отдавались гулким эхом среди скал, отделявших тропу от берега моря. Когда Тайрад, пришпорив коня, выскочил на тропу, девушки остановились, с недоумением взирая на неожиданно возникшее препятствие.

— Кто вы? — спросил гирканец.

— А твое какое дело? — надменно ответила одна из амазонок, красавица с зеленоватыми, словно нефриты, глазами, ничуть не смущаясь тем, что совершенно нагой стоит перед мужчиной.— Ты думаешь, что сможешь остановить нас?

При этих словах девушки угрожающе подняли руки, их лица стали свирепыми. Казалось, еще мгновение — и они бросятся на одинокого всадника, чтобы растерзать его в клочья.

— Охолоните, курочки, я не один,— усмехнулся гирканец.

Он пронзительно свистнул, и из лесной чащи выступила цепь вооруженных воинов. Девушки присмирели, тем более что путь назад тоже был отрезан: за их спинами появился десяток всадников.

— А, кроме того,— продолжал юноша,— я послан как раз для того, чтобы найти вас.

— Кто тебя послал?— В голосе девушки уже не было прежнего вызова: амазонка прекрасно понимала, что они бессильны перед хорошо вооруженными воинам.

— Паина. Знаете такую?

По рядам девушек прошелестел изумленный ропот. Когда шум голосов умолк, амазонка, стоявшая впереди, ответила:

— Разумеется, знаем, но мы и без твоей помощи доберемся до места встречи.

— Встреча должна была состояться несколько дней назад,— продолжал Тайрад,— вас не было, вот Паина и попросила моих воинов разыскать хоть кого-нибудь.

— У нас были на это серьезные причины.— Девушка, по всей видимости, не особенно хотела иметь дело с гирканцем.— Мы все расскажем самой госпоже Паине.

— Дело ваше,— усмехнулся гирканец, покосившись на своих воинов, которые просто пожирали глазами стоявших перед ними обнаженных девушек: столько красавиц они, пожалуй, в своей жизни не видели ни разу, даже на невольничьих рынках.

— Ладно,— махнул плетью Тайрад.— Значит, сами доберетесь до места встречи?

— Не беспокойся,— вызывающе усмехнулась амазонка,— здесь мы знаем каждый камень.

— То-то оно и видно,— не удержался от язвительного замечания гирканец.— Ну что ж, можете идти.— Он съехал с тропы под слитный грустный вздох своих товарищей.— Но у меня есть к вам один вопрос,— обратился он к девушке, которая, судя по всему, была старшей.

— Что еще? — довольно злобно спросила она.

— Вам не попадался на пути мой товарищ? Или, может быть, вы что-нибудь знаете о нем?

— Какой еще товарищ?

— Высокий, черноволосый такой, сильный…

— Нет,— отрезала девушка, но гирканец по неуловимому движению ее глаз догадался, что амазонка лжет.

Он сурово взглянул на ее подруг. Многие смущенно опустили глаза.

— Постой! — Тайрад направил коня прямо на первую девушку.— Лгать ни к чему. Вы расскажете мне все, что знаете, или я вытряхну это из вас силой.

Его товарищи при этих словах угрожающе подняли луки.

— Ну! — Юноша перегнулся через круп коня и схватил ближайшую к нему девушку за волосы.— Будешь говорить?

Амазонкам ничего не оставалось, как поведать гирканцам обо всем, что произошло в подземелье колдуна.

— Так вы сбросили его вниз? — переспросил Тайрад, вне себя от бешенства.

Девушки, шумно выдохнув, нехотя закивали.

— Ты, ты и ты…— Гирканец плетью отделил нескольких амазонок от подруг.— Поедете с нами на то место. Если с киммерийцем что-нибудь случилось, то, клянусь ордой Черепахи, я вас тут же и вздерну на ближайшем суку. Остальные убирайтесь с моих глаз! Он бросил одну из девушек в седло впереди себя.

Она не сопротивлялась, осознавая свою вину. Несколько воинов последовали примеру своего командира, и весь отряд поскакал по тропе.

— Показывай, куда ехать, змея! — Тайрад стиснул плечо пленницы.— И моли богов, чтобы мой друг был жив!

 Глава четвертая



Варвар услышал вдалеке приближавшийся конский топот и, соблюдая осторожность, покинул тропу, поднялся чуть вверх по склону холма и укрылся в зарослях. Увидев несколько десятков всадников, галопом мчавшихся мимо него, киммериец еще глубже вжался в траву, чтобы не выдать своего присутствия, но, разглядев среди них знакомое лицо, вскочил:

— Тайрад! Стой!

Всадники осадили коней, и передний, соскочив с седла, бросился к нему:

— Конан! Ты жив?!

— А что мне сделается?— усмехнулся варвар, обнимая товарища.— Я вижу, ты уже начинаешь завязывать знакомства.— Он указал на девушку, застывшую на крупе лошади и с ужасом глядевшую на него, словно перед ней стоял призрак.

— Ты оказался совершенно прав,— шепнул ему гирканец и заговорщицки подмигнул.— Дела уже идут как надо!

— Молодец!— захохотал Конан, хлопнув его по плечу.— А за ними,— он показал на девушек,— кто-то пришел?

— Конечно. Уже несколько дней здесь встали лагерем амазонки, — ответил гирканец,— а этих мы встретили только что!

— Понятно,— протянул варвар и вдруг скроил свирепую мину.— Пожалуй, прежде чем приниматься за серьезное дело, придется кое с кем посчитаться. И я даже знаю, с кого начать! Она мне хорошо знакома, вот эта, зеленоглазая.— Он указал на амазонку, сидевшую в седле Тайрада.

Девушка побледнела так, что это было заметно даже под покрывавшим ее кожу слоем загара и грязи.

Наказание вряд ли было для нее чем-то необычным, поскольку воспитание амазонок не отличалось особой мягкостью, но чтобы ее осмелился отхлестать плетью мужчина! Низшее существо, годное исключительно для продолжения рода их славного племени…

Вынести такое она не могла! Конечно, только что они были пленницами двуногого самца, но тут совсем другое дело: тот все-таки был колдуном, а к волшбе амазонки относились со смешанным чувством уважения и страха. Пленница Тайрада сжала кулачки, готовая на все.

— Ты пожалеешь об этом!— выкрикнула она.— Никто не имеет права трогать нас здесь!

— А бросать человека в пропасть, значит, вы право имели? — приближаясь к ней, рявкнул киммериец.— Дай-ка мне плетку, Тайрад!

— Ингер, беги!— крикнул кто-то из девушек.

— Пусти!— взвизгнула амазонка и, спрыгнув с коня, метнулась в сторону, однако двое всадников, быстро спешившись, схватили ее и, не обращая внимания на ее попытки освободиться, подвели к варвару.

Остальные девушки, не в силах помочь подруге, молча наблюдали, удерживаемые крепкими руками гирканцев.

Амазонка тяжело дышала, с ненавистью глядя на киммерийца, который, ухмыляясь, внимательно разглядывал ее с головы до кончиков пальцев на ногах.

— Ну что, начнем, пожалуй? — поигрывая плеткой, усмехнулся варвар и посмотрел на Тайрада.

— Нет! — Девушка с новой силой принялась вырываться.

Соплеменники Тайрада были не слабыми мужчинами, но даже они с трудом удерживали разъяренную амазонку.

— Помолчи! — гаркнул Конан, с усмешкой продолжая разглядывать обнаженную молоденькую девушку.

Он понимающе подмигнул гирканцам, державшим ее: варвар прекрасно видел, какая буря бушует в душе каждого из них. Подруги несчастной амазонки продолжали рваться из крепких мужских объятий, пытаясь прийти ей на помощь, но степняки не ослабляли хватки.

— Поверните ее спиной ко мне!— скомандовал киммериец.— Она должна понести наказание!

Гирканцы выполнили его приказ, но Конан почему-то медлил, пристально глядя на Тайрада.

— Может быть, простишь ее?— понял, наконец, его намек гирканец.— Демон затуманил мозги этим женщинам.

— Ты думаешь?— недоверчиво спросил варвар.— Раз вмешался демон, я вполне могу исправить положение.— Он медленно направился к обреченной пленнице, занося руку с плетью и примеряясь для удара.

Девушка не могла видеть его, но почти одновременный вскрик подруг заставил ее вздрогнуть.

— Подожди!— Поняв теперь все, уже уверенным голосом остановил его Тайрад.— Все мы совершаем ошибки, но их можно исправить и не так болезненно. Я прошу тебя простить этих неразумных девчонок.

— Ладно,— остановившись, как бы нехотя буркнул Конан.— Только ради нашей дружбы… Да и жалко, конечно, такую кожу портить… Пусть благодарят Крома и тебя, гирканец. Так и быть, прощаю.

Во взглядах девушек, направленных на Тайрада, можно было прочесть благодарность и даже, как это ни странно, что-то похожее на уважение.

— Раб тянется к доброму надсмотрщику,— тихо шепнул юноше киммериец.— Не упусти возможности, парень!

 Глава пятая



Когда отряд вернулся к месту стоянки, молодые амазонки, прибывшие ранее, уже оделись в обычное платье женщин этого племени и почти ничем не отличались от соплеменниц. В лагере воительниц, впрочем, как и у гирканцев, царил порядок: каждый занимался своим делом, и встречать возвратившихся вышла только Паина, предупрежденная дозорными. Она ничуть не удивилась, увидев варвара, и на ее суровом лице не дрогнул ни один мускул, когда она сухо кивнула ему, будто последний раз они виделись сегодня утром или, в крайнем случае, вчера вечером.

— Здравствуй, Паина!— спрыгивая с коня, приветствовал ее киммериец.— Рад тебя видеть в добром здравии. Слышал краем уха, что в ваших краях опять какие-то беспорядки? — Он внимательно смотрел на амазонку, ожидая ответа.

— Как обычно,— мрачно бросила Паина.— Нашей Акиле вечно неймется, и она пожинает плоды своих поступков.

— Ты слишком требовательна к своей повелительнице,— усмехнулся Конан.— Клянусь хвостом Нергала, все ваши беды оттого, что вы живете совершенно невозможной, на мой взгляд, жизнью…— принялся развивать он свою теорию, но, увидев, как исказилось лицо собеседницы, решил не раздражать ее: — Впрочем, это не мое дело. Мне сказали,— переменил он тему,— что ты собираешься выступить на днях, чтобы прийти на помощь вашей правительнице?

— Да!— коротко ответила амазонка.— Я думаю, через пару дней мы будем готовы.

— А оружия у вас хватает?— осведомился Конан.

— Неподалеку есть один торговец оружием, Давас,— сказала Паина.— Завтра я направлю к нему отряд.

— Давас?— встрепенулся варвар.— Я его хорошо знаю. Пару лет назад мы с ним встречались. Если хочешь, к нему могу съездить я…

Тут киммериец не удержался, чтобы легонько не шлепнуть по округлому заду пробегавшую мимо него одну из пленниц гирканцев, которых те, наконец, с видимой неохотой выпустили из своих рук.

Девушка бросила на него сердитый взгляд, но промолчала, видя, что одна из знатнейших женщин ее племени снизошла до разговора с киммерийцем.

— Хорошие девчонки,— протянул варвар, проводив взглядом обнаженных молодых женщин, которые легкими шагами устремились к лагерю амазонок.— Но стервы первостатейные,— ухмыльнулся он.— Чуть не отправили меня на Серые Равнины. Вот ваше воспитание. Никакого уважения к прославленному воину.

— Ты, наверное, приставал к ним, как всегда,— фыркнула Паина, и впервые за время их разговора на ее лице появилось какое-то подобие улыбки,— а наши девочки, сам знаешь, постоять за себя умеют.

— Клянусь Кромом, и в мыслях не было!— воскликнул варвар.— Просто-напросто они так воспитаны, что любого мужчину готовы съесть живьем…

— Что ты говорил о Давасе?— перебила его амазонка, которую больше интересовала иная тема.— Он твой приятель?

— Во всяком случае,— ответил киммериец,— мы с ним расстались по-доброму. Если хочешь, могу предложить свои услуги.

На том и решили, и на следующее утро киммериец в сопровождении двух гирканцев выехал из лагеря и направился вдоль берега моря на запад. Они вели с собой в поводу несколько лошадей, на которых собирались привезти оружие для сотни новых девушек из войска амазонок. Конан рассчитывал управиться за три-четыре дня. Главное — застать Даваса на месте. С тех пор как они виделись, прошло несколько лет, и Конан не мог поручиться, что туранец не оставил промысел.

Покачиваясь в седле под мерный цокот конских копыт, варвар предался воспоминаниям о недавних годах, когда шторм, разразившийся на Море Бурь, или отце Океанов, как называли море Вилайет, чуть не лишил его жизни. Его, привязанного к жалкому обломку корабельной мачты, несколько дней носило по вздыбившимся волнам, и варвару оставалось только молить богов, чтобы он не потерял сознания, когда волны вынесут его к берегу, и успел разрубить путы, пока его не расплющит в лепешку о прибрежные скалы. Наверное, тогда его мольбы были услышаны, потому что киммериец, хотя и не помнил как, но очнулся живым в темной низкой хижине из грубо отесанного камня среди бочек, ящиков и тюков. Это и была самая северная лавка из обширной торговой сети братьев Кир из Аграпура, которой управлял туранец Давас. Достойный негоциант прогуливался по берегу затихшего после бури моря Вилайет в надежде найти что-нибудь ценное среди выброшенных на берег обломков кораблекрушения и наткнулся на Конана, который не подавал признаков жизни.

Туранец уже хотел было сбросить его в воду, резонно полагая, что духи утонувших моряков должны обитать в море, но «утопленник» вдруг застонал, и это спасло его. Давас предложил тогда киммерийцу перезимовать вместе с ним, но беспокойный характер не позволил Конану просидеть несколько лун на одном месте.

Варвар отправился наниматься на службу к одному из местных князьков, именующему себя королем Одоаком.

Перед мысленным взором киммерийца проплыли его друзья и враги того далекого времени: гордая правительница камбров Альквина и ее верный рыцарь Леогивильд, предводитель торманнов гигант Тотила, за спиной которого болталась связка скальпов побежденных врагов, коротышка Одоак, спесивый король тунгов,— много было и веселого, и грустного, но, слава богам, выбрался из всех передряг живым и здоровым.

Тяжелее всего пришлось киммерийцу, когда его занесло в замок, принадлежавший другому миру из страны Демонов, где время текло с иной скоростью, нежели здесь, в мире людей. Варвар приглянулся повелительнице этого страшного и необычного королевства и лишь ценой невероятных усилий, оставив за собой множество трупов, сумел пробиться обратно, к солнечному свету. А чудовище из мира призраков! Киммериец даже поежился, вспоминая громадного, как слон, монстра, покрытого черепашьим панцирем, с огромными клешнями и множеством тонких, словно у паука, ног… Не всякий племенной туранский скакун смог бы посостязаться в беге с мерзкой тварью! Кроме того, чудовище обладало тремя хвостами, источавшими яд, который растворял даже бронзу. Только невероятная ловкость и отвага варвара помогли ему одержать победу в схватке с этой дрянью. Конечно, ему помог старый волшебник Рерин. Если бы не его посох, вряд ли бы сейчас Конан ехал на вороном гирканском скакуне, вдыхая свежий воздух, приправленный запахами моря, что ласково плескалось об изрезанный бухточками песчаный берег. Пожалуй, монстр, который совсем недавно встретился варвару в пещере старикашки Чойбалсара, был только жалкой тенью того чудовища…



* * *



Когда из-за поворота показалась бухта, где, по всем расчетам, должна была находится лавка Даваса, киммериец подумал, что ошибся, и в изумлении протер глаза. Там, где стояла хижина торговца, выросло целое поселение, состоявшее из не менее чем трех десятков каменных и деревянных строений. Возле уходившего в море причала покачивались на волнах две шхуны под туранскими флагами, множество людей сновало по берегу, и даже отсюда, за тысячу шагов, были слышны стук топоров, уханье копра, который забивал сваи, крики десятников, звон металла.

— Вот что, ребята, — начал Конан, когда по его знаку отряд свернул в лес, чтобы не маячить на виду,— похоже, здесь идет большая стройка, и наше появление не всем может понравиться. Спрячьтесь в лесу, а я пойду один. Если не вернусь к завтрашнему утру, не ждите меня и возвращайтесь в лагерь. Нет!— твердо сказал он, увидев протестующие жесты своих спутников.— Не возражайте. Там много людей, и нам не справиться со всеми, если что-то пойдет не так. Против сотни воинов нам не выстоять.

Варвар вновь вскочил на коня и направил его вниз по тропе. Он не взял с собой оружия, кроме кинжала, который заткнул за пояс, справедливо рассудив, что лучше не вызывать лишних подозрений.

Когда он подъехал поближе к селению и звуки строительства и гомон людских глоток заглушили шум прибоя, его остановили два вооруженных всадника.

— Стой! Ты кто такой?

— Я мирный странник,— скромно ответил киммериец.— Хотел навестить своего старого знакомого, торговца Даваса. Здесь ли он?

— Поезжай вон туда,— указал один из стражников на высокое каменное строение.— Господин Давас, управляющий торговым домом братьев Кир, живет в этом доме.

Второму стражнику что-то не понравилось в варваре, и он долго смотрел ему вслед, размышляя, не ошиблись ли они, пропустив этого человека. Однако Конан не был вооружен и не проявлял враждебности, и стражник успокоился.

 Глава шестая



Конан проехал по проулку, застроенному длинными деревянными домами, и остановил коня возле каменного строения. Варвар спешился, привязал повод к воткнутому в землю шесту и, толкнув тяжелую, окованную полосами железа дверь, вошел внутрь. В обширном помещении, напоминавшем обычную туранскую таверну, было пусто. Человек, стоявший за стойкой, поднял голову:

— Чего желает господин? Вина, пива?

— Плесни-ка красного туранского, да кружечку-то возьми вон ту, побольше,— облокачиваясь на прилавок, кивнул ему киммериец.— Ты не знаешь, где мне найти Даваса?

— Господина Даваса,— поправил его человек, наливая в глиняную кружку вина из пузатого кувшина.— Он у себя, наверху. Как доложить?

— Скажи, что с ним хотел бы перекинуться парой слов его старый приятель Конан из Киммерии,— пригубливая напиток, ответил варвар. Он бросил на прилавок серебряную монету: — Постарайся, чтобы твои слова не коснулись лишних ушей.

Слуга ухмыльнулся, попробовал монету на зуб и, спрятав ее за пазуху, исчез за маленькой дверцей.

Конан взял кружку и сел за столик, выбрав место так, чтобы видеть оба выхода из зала таверны. Осторожность никогда не помешает. Ждать пришлось недолго. За дверцей послышались шум шагов, голоса, и в зал вышел Давас. Он окинул взглядом помещение и, убедившись, что, кроме варвара, в нем никого нет, воскликнул:

— Не верю своим глазам! Сколько лет прошло, киммериец?

— Да уж не один день,— обнимая негоцианта, усмехнулся варвар.— Тут так все изменилось!

— Как видишь,— присаживаясь рядом с ним, согласился Давас.— Строится крепость и город: властитель Турана решил расширять свои владения. Так каким ветром тебя вновь сюда занесло?

— На сей раз с востока,— ухмыльнулся Конан, и в нескольких словах рассказал ему о событиях последних месяцев.

— Оружие на сотню воинов? — почесал затылок туранец.— Столько у меня нет, к сожалению. Правда…— Он задумался, но через мгновение отрицательно покачал головой: — Нет, Яфдала на это не пойдет.

— Яфдала? — переспросил варвар.— Знакомое имечко, клянусь Белом! Уж не работорговец ли, обмочи его бешеный шакал?

— Он,— кивнул Давас.— Его назначили здесь главным, и вся торговля теперь идет через него. Без его разрешения я вряд ли смогу что-то сделать. Ты видел шхуны у причала?

— Угу,— ответил киммериец.— Правда, одна из них, как мне показалось, повреждена.

— Точно,— покрутил головой торговец.— Как ты углядел? У нее же пробоина с борта, который не виден с берега.

— Что я, первый раз вижу корабль? — фыркнул Конан.— И дурак заметит, что посудина кренится на один борт.

— Их сильно потрепала буря,— объяснил туранец.— Не так, конечно, как тебя тогда,— дружески толкнул он в бок киммерийца.— Помнишь?

— Как не помнить… Но неужели ничего нельзя сделать с оружием? — возвратился варвар к волнующей его теме.

— Вторая посудина набита вооружением,— понизив голос, заговорил Давас.— Скоро придет еще пара судов с рабами и воинами. Я же говорю, здесь строится большой город.

— Думаешь, этот ублюдок не согласится продать мне оружие?

— Сомневаюсь…— покачал головой торговец.— Хотя он больше всего на свете любит деньги, но боюсь, сейчас сможет устоять. Сам понимаешь, ему это может выйти боком.

— Надо что-то придумать,— не сдавался Конан.— Готов побиться об заклад — ты наверняка что-нибудь припрятал.

— Кое-что есть,— не стал спорить Давас,— но для тебя слишком мало…

В это мгновение дверь распахнулась, и в таверну ввалились несколько вооруженных человек в доспехах туранской армии во главе с офицером. Гогоча, стражники заняли длинный стол недалеко от стойки, и слуга расторопно поставил перед ними большие кружки и кувшины с вином.

— Будет слишком шумно,— покосившись на стражников, заметил Давас,— давай лучше поднимемся ко мне. Там и обмозгуем, что и как.

Они встали и направились к маленькой дверце за стойкой таверны. Конан мельком взглянул на новых посетителей и тут же пожалел, что пришел сюда: офицер явно был ему знаком. Но самое скверное, что тот, похоже, также узнал киммерийца.

— Стой!— Офицер начал приподниматься из-за стола, выхватывая из ножен изогнутый туранский меч…

И тут Конан вспомнил, где они встречались. Отнюдь не на дружеской пирушке. Офицер возглавлял дозор, который пытался схватить киммерийца в туранской степи несколько лет назад. Тогда варвар спас от рабства на галерах капитана корабля «Утренняя звезда» и пару его матросов. Правда, старому морскому волку Саудану не повезло, и он погиб здесь же, на берегу моря Вилайет, но это было позже, а в тот день киммериец успешно сдерживал натиск пятнадцати всадников, пока его товарищи спасались бегством.

Командовал туранскими стражниками как раз этот офицер, который теперь с круглыми от изумления глазами таращился на варвара. Помнится, Конан обозвал его в тот раз то ли ослиной задницей, то ли крысиным дерьмом, а такое не забывается, тем более что от погони киммерийцу удалось ускользнуть.

— Хватай его!— истошно завопил сотник, и его подчиненные, быстро смекнув, в чем дело, вскочили на ноги.

Варвар понял, что ему не уйти: в грудь уперлись две алебарды, а по бокам уже стояли еще несколько вояк с мечами наготове.

— Что, попался?— торжествующе завопил сотник.— На этот раз не смоешься, киммерийская вошь!