Эта женщина не пошла на глазной контакт, но благодарно подняла руку, словно оторвала ее от рулевого колеса машины, чтобы поблагодарить за то, что он уступил свою полосу, и только когда она прошла мимо, он понял, что она безмолвно плачет. Он вздохнул. Его сердце не выдерживало женских слез.

В списке Великих магистров братства розенкрейцеров можно найти имя великого итальянского поэта и философа, автора «Божественной комедии» Данте Алигьери. Среди наиболее ревностных почитателей таланта мэтра поэзии Раннего Возрождения числился и Христофор Колумб. Великий мореплаватель, пользовавшийся покровительством королевского двора Испании, заручился финансовой поддержкой самого Леонардо да Винчи, — члена Ордена полумесяца, возвращенного к жизни Рене Анжуйским. Другим выдающимся магистром братства стал астролог и математик Джон Ди, организатор службы английской разведки и личный советник корлевы Елизаветы I. В начале XVII века звание Великого магистра носил философ-гуманист и писатель сэр Френсис Бэкон, лорд Сент-Олбанс. Во времена правления Иакова I Стюарта он занимал посты лорд-канцлера и генерального прокурора Англии. В связи с продолжавшейся деятельностью католической инквизиции особое беспокойство Бэкона вызывала перспектива широкомасштабного заселения испанцами Нового Света. Это, в свою очередь, побудило его принять самое активное участие в разработке мероприятий по колонизации Северной Америки, включая и организацию знаменитого трансатлантического рейса судна «Мейфлауэр». Среди товарищей Бэкона по братству розенкрейцеров следует отметить профессора медицины и богословия Оксфордского университета Роберта Фладда — одного из авторов перевода Библии на английский язык.

Он проводил ее взглядом – неплохая фигура, – а затем пошел дальше, подтянув шорты, чтобы они не упали.

В эпоху Стюартов розенкрейцеры были связаны с нарождавшимся движением франкмасонов и Королевским научным обществом. Вполне естественно, что видное место среди членов Братства креста и розы занимали такие академики, как Роберт Бойль и Кристофер Рен. Цели и устремления братства были откровенны: способствовать изучению и применению в практических целях эзотерических знаний, науки о магических числах и вселенского закона. Розенкрейцеры, всемерно поддерживая и распространяя гуманные идеи египетских целителей, содействовали развитию международной системы оказания медицинской помощи беднякам. И вовсе не случаен тот факт, что самая авторитетная в мире организация в области оказания срочной врачебной и гуманитарной помощи (учрежденная на Женевской конференции 1864 года) ассоциируется у всех с хорошо знакомым красным крестом.

Открыл калитку.

Да черт побери!

Ко времени правления короля Карла I общества розенкрейцеров основательно окрепли и пустили корни во множестве европейских стран, включая Англию, Францию, Германию и Голландию. Не обращая внимания на гневные осуждения папства, выражавшиеся в форме ватиканских декреталиев, деятельность обществ развивалась весьма успешно. И все же на фоне очевидных достижений свой взор на ученое братство устремил новый враг — недруг, пагубным усилиям которого суждено было стать многовековым тормозом духовного и технологического прогресса. На исторической сцене появились пуритане.

Психопатка была в бассейне, покачивалась на поверхности воды, как пробка.

Глава 19

Весьма прискорбно, что зачастую на смену одному политическому режиму приходит другой, в равной степени несправедливый и чудовищный. Именно это и произошло после того, как Генрих VIII отделил английскую церковь от Рима. Хотя у образованных монахов Англии было мало чего общего с епископальной католической церковью, королю не потребовалось много времени, чтобы закрыть монастыри и распродать купечеству их земли. Подобным образом поступила и его дочь Елизавета I, учредившая в стране англиканскую церковь. Провозгласив себя верховной управительницей ирландских католиков, государыня отдала Ольстер на откуп «Лондонской купеческой компании», принудившей жителей Эйре либо стать своими рабами, либо покинуть родину.

ФРЭНСИС

Сам Генрих VIII, несмотря на расхожее мнение, так и не стал протестантом. Оставаясь на самом деле католиком, он считал своим долгом открыто осудить учение Мартина Лютера. Король добился того, к чему стремился: английская церковь была выведена из-под контроля Святейшего престола. Это ускорило его развод с Екатериной Арагонской, родственницей Карла V — короля Испании и императора Священной Римской империи. Предпринятые Генрихом меры предоставили ему также возможность свободно распоряжаться в Англии церковной собственностью и денежными фондами. Народ не испытал облегчения после его смерти, когда бразды правления страной на короткое время перешли к совету реформаторов-протестантов. Однако его положение еще более ухудшилось после того, как английская корона перешла к Марии Тюдор. Эта ревностная католичка, вышедшая замуж за испанского монарха Филиппа II, начала беспощадную травлю протестантов, посылая их одного за другим на костер. Приведя страну на грань всеобщего восстания, Мария, получившая в народе прозвище «Кровавой», сошла в могилу, предоставив своей единокровной сестре Елизавете I «расхлебывать заваренную ею кашу». Королеве-девственнице удалось утихомирить разбушевавшиеся страсти, учредив протестантскую по духу англиканскую церковь. Действия королевы в Ирландии были ускорены ее опасениями того, что эта страна могла быть использована Испанией в качестве плацдарма для вторжения в Англию. Но сиюминутные цели редко оправдывают рассчитанные на длительный период средства, и печальные последствия насильственных действий Елизаветы продолжают ощущаться даже в наши дни. Какими бы побуждениями ни руководствовались Генрих и Елизавета, их политика способствовала укреплению позиций купеческого сословия, объединившего свои усилия с голландскими торговцами в борьбе за вытеснение Испании с гегемонистских позиций на мировом рынке. Филипп II отреагировал на эти действия посылкой к английским берегам «Непобедимой армады», атака которой была успешно отражена, чему существенно способствовали благоприятствовавшие англичанам погодные условия. Англия предстала перед миром независимой в религиозном отношении державой, у руля которой твердо стояла англиканская церковь. Однако многое изменилось с тех пор, как за доброе столетие до того Мартин Лютер определил свою религиозную позицию.

Да что же это за чертовщина!» – подумала Фрэнсис. Серийный убийца.

Механизм калитки, преграждавшей путь к бассейну, морочил ее чуть не пять минут, а у серийного убийцы с ним не возникло вообще никаких проблем. Одной мясистой рукой он приподнял маленькую шишковатую штучку и сильно ударил по калитке правой ногой.

Англиканская церковь проявляла не больше веротерпимости к другим религиозным конфессиям, нежели это делала до нее церковь Рима. Ко времени правления Карла I (1625—1649) она демонстрировала откровенную враждебность в отношении любого, кто осмеливался ставить под сомнение ее доктрину. Верующие-католики, по крайней мере, сохранили хоть какой-то элемент признания женщины, выражавшийся в их благоговейном отношении к матери Иисуса. Протестанты стерли даже этот последний след присутствия женского пола в религии. Разделяя печальную участь тамплиеров, ученые, астрономы, математики и мореплаватели из числа розенкрейцеров стали жертвами злонамеренной политики государственной протестантской церкви. Англиканское духовенство называло их так же, как именовала розенкрейцеров прежде католическая церковь, — язычниками, оккультистами и еретиками. По правде говоря, причины, обусловившие крах короля Карла I, связаны с его веротерпимостью и отношениями с этими великими представителями передовой науки куда более тесно, чем это пытаются представить ортодоксальные труды по истории.

Фрэнсис уже пришлось выносить эту, в кошачьих очках, которая носилась туда-сюда, как глиссер, создавая кильватерную волну. Но только не его.

Серийный убийца кинул свое банное полотенце на шезлонг (нужно брать полосатое бело-голубое у администратора при входе, но что ему правила), подошел к краю бассейна и, не озаботившись проверить температуру кончиком пальца ноги, прямо так и нырнул. Фрэнсис невозмутимо поплыла кролем в другом направлении.

Если деятели оккультных наук из высшего света подвергались преследованиям со стороны официальной церкви, то что оставалось делать тем представителям низших слоев общества, занимавшимся древними искусствами, которых инквизиция именовала ведьмами и колдунами? Они жили с тем постоянным чувством страха перед экстремистски настроенными протестантами, которое прежде испытывали перед католиками. А из протестантских течений наиболее близко по религиозному фанатизму инквизиции соответствовало движение пуритан (от латинского слова «пурус» — «чистый»). Это было тем самым направлением в протестантизме, которое откололось от англиканского епископата в целях еще большего «очищения от католической скверны». Если чего и достигли пуритане, так это того, что превратились в нетерпимых ханжей, лишенных какого-либо душевного интеллекта. В слепой приверженности к антидемократическим методам они избрали своим парламентским главой свирепого деспота, затмившего жестокостью самого Томаса Торквемаду. Именно в годы протектората Оливера Кромвеля необузданный террор заставил уйти с общественной сцены Королевское научное общество и превратиться в «Невидимую коллегию». И только спустя одиннадцать лет, после реставрации в 1660 году династии Стюартов выдающиеся розенкрейцеры еще раз явились миру, возглавляемые покровителем и благодетелем общества — королем Карлом II.

Теперь она застряла в бассейне, потому что не хотела вылезать, пока он смотрит. Она, вообще-то, думала, что слишком стара, чтобы беспокоиться из-за того, какое впечатление производит ее тело в купальнике, но этот невроз, возникший еще в двенадцать лет, так и не удалось преодолеть.

Проблема состояла в том, что она собиралась излучать силу при каждом столкновении с этим человеком, а ее мягкое белое тело, особенно на фоне похожей на амазонку Маши – черт бы ее драл! – не только не излучало ничего подобного, но и предательски выдавало пятьдесят два года сибаритской жизни и слабости к шоколадным шарикам «Линдт». Серийный убийца, несомненно, оценивает каждую женщину, исходя из собственных предпочтений: «Стал бы я ее трахать?»

Глава девятнадцатая

Фрэнсис вспомнила самого первого своего бойфренда более чем тридцатилетней давности, который мял ее грудь, приговаривая, что предпочитает сиськи поменьше, словно ей это могло показаться любопытным, словно части женского тела были блюдами в меню, а он зашел пообедать, черт его раздери!

Дом единорога

Она сказала тогда: «Ну извини».

СОЮЗ КОРОН

И услышала великодушный ответ: «Да ладно, чего уж там».

Королевская династия Стюартов, — предками которой являлись, с одной стороны, представители франкского рода Меровингов, а с другой — короли британских кельтов, — возникла при слиянии в результате брачного союза наследственных ветвей Иисуса и его брата Иакова. На этом основании Стюарты предстали перед миром как исключительно своеобразная династия Грааля, именовавшаяся на протяжении долгих лет «Домом единорога». Мы уже имели возможность убедиться, что «рог» единорога в учении о Граале соответствовал клинку и так же, как последний, представлялся в виде мужского символа «Λ».

Она не могла винить свое воспитание в таком дурацком поведении. Когда Фрэнсис было восемь, какой-то мужчина, обгоняя их по тротуару, похлопал ее мать по заднице. «Хорошая попка», – сказал он по-дружески. Фрэнсис помнила, что подумала тогда: «Какой хороший дяденька». А потом, потрясенная, смотрела, как ее мать, ростом едва ли больше, чем она, бросилась следом за дяденькой, догнала его на углу, замахнулась своей сумкой, полной библиотечных книг в твердом переплете, и обрушила ему на голову.

Ладно. Всему есть предел. Она выйдет из бассейна без спешки. Но сразу же возьмет полотенце, чтобы укрыться.

Единорог деспозинов вместе с Давидовым львом Иудеи и геральдическими лилиями франков стал элементом эмблемы герба королевского рода Шотландии. Единорог символизировал возмужавшего Иисуса и связывался с библейской картиной помазания (Псалтырь 91:11). Образ мифического животного являлся одним из важнейших символов альбигойцев Лангедока, подвергнутых инквизиторами столь чудовищным гонениям. В легендах средневековья единорог всегда ассоциировался со способностью к продолжению рода и целительной силой, а на гобеленах эпохи Возрождения он изображался с головой, покоящейся на коленях невесты. Во всем этот содержится скрытый намек на древний ритуальный текст, описывавший церемонию священного бракосочетания. «Царь подходит с высоко поднятой головой к священному подолу», — так в оригинале поэтически описывается этот древний обряд шумеров Месопотамии — земли Ноя и Авраама.

Погоди-ка.

Катары верили в то, что лишь освященный рог единорога способен очистить от скверны низвергающийся с римских холмов бурный поток лжеучений. В связи с этим легендарное животное часто изображалось с рогом, погруженным в реку или фонтан. На других рисунках единорог часто запечатлевался за оградой сада — ограниченным в свободе передвижения, но еще весьма жизнеспособным. Семь хранящихся в Клюнийском музее Парижа декоративных панно с фигурой этого мифического существа, относящихся к эпохе средневековья, были вывезены в свое время из Леона. Семь других, выполненных во фламандском стиле панно с изображением охоты на единорога, находящиеся в галерее нью-йоркского музея Метрополитен, относятся к XVI столетию и поступили сюда из Лангедока. На каждом из них показана одна из сцен погони, ловли и принесения в жертву животного. Но даже будучи умерщвленным, находящийся в «саду невесты» единорог производит впечатление здорового и полного жизненных сил существа. Все это точная копия истории Иисуса.

Ей вовсе не хотелось вылезать из бассейна. Она сюда первой пришла. С какой стати она будет вылезать только потому, что сюда заявился кто-то еще? Она еще понежится в прохладной воде, а потом уже вылезет.

Мифологический символ единорога занимал центральное место в так называемых «провансальских ересях», беспощадно осужденных церковью. Легендарное животное семейства Грааля вполне закономерно заняло место стража льва на Шотландском гербе вместе со знаком мужского и женского единения (Λ + V = X) — хорошо всем знакомым андреевским крестом.

Она нырнула и проплыла над каменистым дном бассейна, любуясь пятнами света и прислушиваясь к приятной усталости в ногах после утренней прогулки. Да, в бассейне так расслабляюще хорошо, и она чувствует себя прекрасно. Поясница вполне себе ничего после второго массажа от Джен, и она определенно уже немного преобразилась. И тут совершенно некстати в ее мозг змеей проползли слова из рецензии: «Сексистский аэропортный трэш, от которого во рту остается дурной привкус».

После того как Роберт II Стюарт (внук Роберта Брюса) основал в 1371 году королевскую династию, шотландский парламент закрепил за его потомками право наследования монаршего титула. Представители династий Йорков и Ланкастеров, боровшиеся впоследствии за овладение английским престолом, в конце концов уступили корону Тюдорам. Королевский род Валуа, ведший во Франции непрерывные войны с другими претендентами на титул сюзерена, был сменен в свое время Бурбонами. И только Стюарты все это время непоколебимо сохраняли свои династические позиции.

Зои сказала, что прочтет «Поцелуй Натаниэла», только из вежливости, подумала Фрэнсис. Меньше всего этому прекрасному ребенку нужно читать сексистский трэш. Неужели Фрэнсис, сама того не ведая, последние тридцать лет писала сексистский трэш? Всплыв на поверхность, она, хватая ртом воздух, издала непристойный звук, похожий на рыдание. Серийный убийца стоял на другой стороне бассейна, тяжело дышал, прижимаясь спиной к плиткам стенки. Он смотрел на нее с выражением… испуга.

Еще задолго до того, как «великие сенешали» стали королями скоттов, их семейные ветви заняли достойное, в смысле титулованности, положение в стране. А с течением времени Стюарты дополнительно присовокупили к своему величанию титулы эрлов, лордов и баронов Лорна, Иннермета, Дауна, Мори, Атолла, Леннокса и т.д.

«Да бога ради, – подумала она, – мне, конечно, не двадцать лет, но неужели мое тело настолько непривлекательно, что пугает тебя?»

После смерти бездетной королевы Елизаветы Тюдор Англия и Шотландия объединились под единой короной. Яков VI Шотландский, правнук Якова IV и сестры Генриха VIII Маргариты, представлялся самым близким из живших тогда родственников Елизаветы и поэтому был приглашен занять освободившийся трон. На самом деле у англичан имелся более подходящий претендент на королевский титул в лице потомка дочери Генриха VIII Марии — лорда Эдуарда Сеймура. Хотя большинство населения вовсе не возражало против признания законным наследником потомка Генриха VIII, находились и такие, которых вовсе не радовало появление на английском престоле короля скоттов. Эти люди, отнюдь не противившиеся объединению корон, охотно предпочли бы иную ситуацию, когда бы Шотландией правил английский монарх. И, как следствие, возник один из крупнейших в мировой истории заговоров, направленных против Якова и королей из рода Стюартов.

– Мм, – громко промычал он, его лицо исказила гримаса. Это была настоящая гримаса. Вот какое отвращение она у него вызывала.

Когда Яков VI Шотландский прибыл в Лондон, чтобы стать Яковом I Английским, то сразу же столкнулся с двумя проблемами, требовавшими безотлагательного решения. Первая из них имела отношение к религии. Хотя и англичане, и шотландцы являлись протестантами, Яков получил пресвитерианское воспитание, тогда как его будущие подданные исповедовали англиканство. Вторая трудность заключалась в том, что весь аппарат Вестминстера целиком состоял из англичан, и шотландцам, родившимся до восхождения Якова на престол, путь на государственную службу был закрыт.

– Что? – проговорила Фрэнсис, расправила плечи и подумала о своей матери, которая замахивалась сумкой, как метатель диска. – Мы не должны разговаривать.

После множества безуспешных попыток взять управление Шотландией в свои руки, английский парламент с целью овладения собственностью скоттов применил обходной маневр, задуманный, вполне возможно, еще до приглашения на королевский престол Якова. Поскольку Якову предстояло взойти на троны обоих королевств, заранее был заготовлен план реализации давнишних устремлений, заключавшийся в следующем: (а) будущие короли Британии, в целях ограничения политического влияния шотландцев даже в делах самой Шотландии, должны были пребывать в Лондоне; (б) Вестминстер имел право в любое время распустить трехпалатный шотландский парламент; (в) в благоприятный момент Стюарты могли быть дискредитированы и низложены; и (г) на их место по выбору английского парламента мог быть в этом случае посажен во всем послушный воле Вестминстера монарх-марионетка. Ожидаемым итогом такого рода стратегии должно было стать воплощение в жизнь властных устремлений, лелеемых со времен Эдуарда I Плантагенета, — полное подчинение Шотландии власти Лондона. Так оно в точности и случилось в 1688 году, когда заговорщики из числа парламентариев и духовенства насильственно отрешили от власти и отправили в изгнание короля Якова II.

– Мм… у вас… – Он прикоснулся к своей верхней губе.

Что он хотел этим сказать – «От вас пахнет»?

Еще раньше, в 1560 году, государственной религией Шотландии было провозглашено пресвитерианство, в котором главенствующее место было отведено скорее церковным старостам, чем епископам. Через три года, после одобрения королевой Елизаветой «Тридцати девяти статей», определивших религиозную доктрину, к югу от Адрианова вала была учреждена англиканская церковь. Предполагалось, что после того как Стюарты станут монархами обоих королевств, они будут поддерживать в равной степени оба главных религиозных направления, сосуществовавших без взаимных претензий. Такая задача оказалась невыполнимой, в частности, по той причине, что монарх считался главой англиканской церкви. Для достижения компромисса Стюарты учредили в Шотландии епископальную церковь, по структуре своей являвшуюся полнейшим аналогом англиканской церкви. Но теперь, когда король был обязан поддерживать и третью церковь, положение осложнилось еще больше. В довершение ко всему возникла также и другая проблема. Кроме того, что Стюарты являлись королями Британии, они также были и государями Ирландии (независимость которой была провозглашена лишь в 1921 году) и имели определенные обязательства перед ирландским народом, который по традиции исповедовал католичество.

От нее ничем не пахло!

Фрэнсис поднесла пальцы к носу:

Елизавета I, не особенно считавшаяся с мнением парламента, оставила после себя огромный государственный долг. Вследствие этого король Яков был вынужден увеличить размеры налогов. Одобрив данную меру, парламент, тем не менее, настоял на том, что монарх не должен копировать диктаторский стиль правления Елизаветы. Ограничив его деятельность целым рядом оговорок, депутаты, по сути дела, лишили короля какой бы то ни было личной власти. Яков отреагировал заявлением о том, что согласно шотландским традициям, он не подотчетен парламенту и несет ответственность только перед Богом и своим народом. Он утверждал, что долг его состоит в том, чтобы от имени народа следить за соблюдением писаной конституции Шотландии и, если возникнет необходимость, выступить с конституционных позиций против церкви и парламента. В отличие от Шотландии, у Англии не было (как и нет в настоящее время) своей писаной конституции, а поэтому люди не могли защитить своих прав и свобод. Существовали только сохранившиеся с феодальных времен традиции, облекавшие властью высшие слои общества.

– Ой!

На протяжении всего времени правления династии Стюартов на первый план неизменно выходили противоречия между соперничавшими фракциями христианской церкви. Силой проводя в жизнь постановление парламента «о религиозном единообразии», касавшееся единого чина богослужения, Яков VI (I) вывел из душевного равновесия католиков и способствовал тем самым возникновению «порохового заговора». Кроме того, насаждая принятый англиканской церковью свой авторизованный перевод Библии, он дал повод протестантам обвинить себя в сговоре с Римом. У королей из рода Стюартов не было другой возможности угодить англичанам, пресвитерианам и католикам, как только проявлять ко всем им полную терпимость. Главная трудность, однако, была в том, что состоявший из англикан парламент не реагировал должным образом на проявления такого рода чувства, в особенности если дело касалось евреев.

Из носа у нее шла кровь. У нее никогда в жизни не шла кровь из носа, а от этой рецензии начались носовые кровотечения.

– Спасибо, – холодно сказала она.

Каждый раз, общаясь с этим человеком, она испытывала унижение.

Сын Якова, Карл I, взойдя на престол, первым делом позаботился об искоренении в Вестминстере дискриминационного духа. Министры в такой степени погрязли в религиозных и территориальных распрях, что совершенно позабыли о делах государства. Руководствуясь вышеуказанными соображениями, Карл распустил в 1629 году причинявший одни лишь беспокойства парламент и учредил вместо него свою собственную администрацию. Своими действиями монарх завоевал большую популярность в народе. Ему также удалось впервые в XVII столетии сбалансировать государственный бюджет. За шесть лет своего правления он добился более благосклонного расположения своих подданных, нежели это удавалось любому из английских государей, начиная с Генриха VII (1485—1509). Однако по мере того, как крепла мощь закостенелых в своем догматизме пуритан, бразды правления государством ускользали из рук Карла.

Она закинула назад голову и по-собачьи поплыла к ступенькам.

– Голову вперед, – сказал серийный убийца.

Религиозные доктрины надменных англиканских епископов вызывали все большую антипатию в самых широких слоях общества. Неудивительно, что люди быстро принимали сторону пуританских проповедников, которые так же, как и они, осуждали епископат. Король Карл делал все, что мог, для спасения репутации англиканской церкви, но преуспел лишь в том, что потерял множество потенциальных сторонников. В ходе продолжавшейся войны с Испанией король связал себя союзом с Францией, заключив брак с дочерью Генриха IV принцессой Генриеттой-Марией. Этот шаг Карла привел в негодование как англиканскую церковь, так и пуритан, ибо по приезде в Англию супруга короля так и осталась католичкой.

– Голову нужно откинуть назад, – отрезала Фрэнсис.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

Она стала подниматься по ступеням, одной рукой придерживая купальник, чтобы не съехал, а другую подставила под нос, чтобы кровь не текла куда попало. Из носа в ладонь, сложенную чашечкой, накапала целая лужа. Отвратительно. Невероятно. Словно ее ранили. Вид крови вызывал у нее оторопь. Вообще-то, оторопь вызывало у нее все хотя бы отдаленно медицинское. По этой причине ее никогда не привлекало рождение ребенка. Она посмотрела на голубое небо и почувствовала нахлынувшую волну тошноты.

После одиннадцати лет независимого правления обстоятельства вынудили Карла в 1640 году вновь создать парламент. Этому событию предшествовали серьезные проблемы, связанные с попыткой архиепископа Кентерберийского Лода ввести англиканскую церковную службу в Шотландии. Вмешательство в дела автономной пресвитерианской церкви было воспринято шотландцами как кощунственное оскорбление национальных чувств и вызвало всеобщее восстание. Палата общин Вестминстера, состоявшая из пуритан, сразу же обвинила архиепископа Лода в государственной измене, отправив его вслед за этим на эшафот. Участь прелата постигла и первого помощника короля, лорда Страффорда, обезглавленного при огромном стечении народа на одной из лондонских площадей. Затем пуритане энергично взялись за роспуск Звездной палаты — чрезвычайного королевского суда по политическим делам. В 1641 году парламентом была выработана так называемая Великая ремонстрация — длинный перечень злоупотреблений короля за время его единоличного правления.

– Кажется, я сейчас потеряю сознание, – произнесла она.

Сгладив кое-как шотландскую проблему, Карл в следующем году столкнулся с новыми трудностями в Ирландии. Недовольные действиями английских лендлордов и политикой правительства, поощрявшего заселение Ольстера британскими протестантами, католики-ирландцы подняли вооруженное восстание. Карл попытался было подавить военными средствами движение инсургентов, однако парламент твердо решил не выпускать из своих рук контроля над вооруженными силами, резонно опасаясь, что король может обратить оружие в его сторону. После того как Карл попытался лично арестовать пятерых лидеров парламентской оппозиции, путь в Лондон королю был закрыт навсегда. Это было началом гражданской войны.

– Нет, не потеряете, – заявил он.

Король поднял свое знамя в Ноттингеме, сформировав армию из своих сторонников — кавалеров. Командование парламентскими войсками принял на себя Оливер Кромвель — честолюбивый сквайр, член парламента от графства Кембридж. Его кавалерия встретилась с роялистами у Эджгилла, однако сражение закончилось безрезультатно. В отличие от пышно разодетых кавалеров, сторонники Вестминстера имели истинно пуританский вид, подчеркиваемый коротко остриженными волосами. Кавалеры, длинные волосы которых ниспадали до плеч, тут же окрестили своих противников «круглоголовыми». Отличавшиеся отчаянной храбростью и стойкостью в бою латники Кромвеля заслужили кличку «железнобоких».

– У меня низкое кровяное давление, – объяснила она. – Я часто теряю сознание. Я могу легко потерять сознание.

– Я вас держу, – сказал он.

После сражения при Эджгилле круглоголовые заключили с шотландцами ковенант (общественный договор), согласно которому последние должны были оказать англичанам военную помощь. Парламент со своей стороны обязался ввести по примеру Шотландии государственную пресвитерианскую церковь и взял шотландскую армию на свое содержание. Все это вкупе с 30 тысячами фунтов стерлингов (огромной по тем временам суммой), выплачивавшихся ежемесячно в эдинбургскую казну, оказалось достаточным, чтобы заручиться поддержкой пресвитерианской церкви. Результатом такой помощи стала победа армии Кромвеля, одержанная в 1644 году над роялистами в сражении при Марстон-Муре, близ Йорка.

Фрэнсис вцепилась в его руку, и он помог ей выбраться из бассейна. Он не то чтобы был груб, но в его прикосновении чувствовалась какая-то отстраненность, некая натужность, словно он пытался пропихнуть здоровенный стенной шкаф в узкую дверь. Или холодильник. Ощущение, что с тобой обращаются как с холодильником, угнетало.

В следующем году парламентская армия «нового образца» разгромила войско Карла в битве при Нэзби (в Нортгемптоншире). Решающую роль здесь сыграла конница «железнобоких», обрушившаяся на фланг и тыл роялистов. И только после этого солдатам-шотландцам удалось понять истинную натуру своих собратьев по оружию — пуритан. До сих пор скотты видели в них просто представителей другого протестантского течения, родственного их собственному пресвитерианскому направлению. Но теперь они смотрели на вещи широко открытыми глазами. Стало известно, что после битвы при Нэзби круглоголовые жестоко расправились со всеми женщинами-ирландками, обнаруженными в лагере роялистов, зверски изувечили находившихся там же англичанок. Отобрав у шотландцев захваченных ими в бою пленных, они выкололи несчастным глаза, отрезали уши и вырвали языки. На юге Англии подавляющее большинство народа все еще поддерживало дело пуритан, но теперь это аскетичное религиозное течение явило себя в новом свете. Теперь многие видели в нем армию фанатичных преследователей, оспаривавших первенство по жестокости и бесчеловечности у «Святой палаты» католической инквизиции. В недалеком будущем этим самым изуверам суждено было с неистовой мстительностью обрушиться на своих недавних союзников в решимости извести ведьм и колдунов!

Кровь продолжала хлестать из ее носа. Он подвел Фрэнсис к шезлонгу, усадил, одно полотенце набросил ей на плечи, другое сунул под нос.

– Крепко сожмите переносицу, – сказал он. – Вот так. – Он зажал свой нос большим и указательным пальцем. – Вот так. Все будет в порядке. Она остановится.

Все было кончено, и арест короля Карла являлся лишь вопросом времени. Сдавшись в плен шотландцам, он в 1646 году был близ Ньюарка передан в руки парламента. Бежав в следующем году из парламентского плена на остров Уайт, Карл начал переговоры с приведенной в глубокое замешательство пресвитерианской церковью. Ее руководители признали тот факт, что, приняв сторону пуритан, они активно содействовали крушению своей собственной королевской династии (в отличие от епископальной церкви Шотландии, до конца сохранявшей верность короне). К сожалению, исправить что-то было уже невозможно: выступившая в 1648 году на стороне короля шотландская армия потерпела у Престона катастрофическое поражение. В начале следующего года Карл предстал в Вестминстере перед Верховным судом, который не без колебаний вынес королю смертный приговор. 30 января 1649 года Карл I Стюарт при огромном стечение народа был обезглавлен на площади перед королевским дворцом Уайт-холл. Затем армия пуритан, сметая все на своем пути, ураганом промчалась по Ирландии. По приказу Кромвеля поголовно истреблялись гарнизоны сдавшихся крепостей, а его солдаты тысячами уничтожали ни в чем не повинных мирных жителей. И в этих зверствах огульно был обвинен весь несчастный английский народ.

– Я уверена, что голову нужно откинуть назад, – возразила Фрэнсис.

– Наклонить вперед, – сказал он. – Иначе кровь попадет вам в горло. Я это точно знаю.

Отменив законодательным актом королевскую власть, парламент в 1649 году провозгласил Англию республикой. В 1650 году Кромвель возглавил поход на Шотландию и в битве при Денбаре разгромил войско сына покойного короля — принца Уэльского Карла. Несмотря на это, шотландцы в 1651 году короновали принца, провозгласив его королем Карлом II. Новый монарх встретился еще раз с Кромвелем в сражении при Вустере и опять потерпел сокрушительное поражение, вынудившее его искать спасения во Франции.

Она сдалась. Может, он и прав. Он принадлежал к категории решительных людей. А решительные люди до отвращения часто оказываются правы.

Два года спустя Кромвель разогнал парламент и учредил республику. Назначив сам себя лордом-протектором, он ввел неприкрытую военную диктатуру — политический режим куда более суровый, нежели все существовавшие прежде. По его распоряжению налагался запрет на богослужение по англиканскому чину, а также празднование в любой форме Рождества и Пасхи. Образование сводилось к минимуму, ограничивалась свобода слова, а собственность подлежала конфискации. Супружеская неверность каралась смертной казнью, а матери-одиночки заключались в тюрьму. Сборища народа разгонялись, запрещались традиционные народные увеселения, а без разрешения государственных надзирателей нельзя было ни открыть таверну, ни произнести проповедь. Любой солдат по своему желанию мог наложить штраф на нарушителей постановлений. Те, кто осмеливался прибегнуть к молитве, молили Господа о скорейшем восстановлении прежних порядков.

Тошнота и головокружение стали проходить. Она, по-прежнему сжимая нос, позволила себе поднять глаза. Он стоял перед ней, так что ее глаза были на уровне его пупка.

Смерть Кромвеля в 1658 году ускорила крушение режима протектората, и диктаторские полномочия унаследовал его сын Ричард. К счастью он не смог долго удержаться на посту протектора. Не обладая ни политическими, ни военными талантами своего отца, Ричард Кромвель с самого начала оказался марионеткой в руках военной клики. В 1660 году собрался новый учредительный парламент — конвент, санкционировавший возвращение к власти Стюартов. Спустя одиннадцать лет после казни своего отца Карл II торжественно вступил в Лондон. Начался период Реставрации.

– Как вы? – спросил он и закашлялся мокротным чахоточным кашлем.

– Ничего, спасибо, – сказала она. – Меня зовут Фрэнсис.

Карл показал себя умелым правителем и завоевал популярность в разных слоях английского общества. Он реформировал англиканскую церковь и декларировал равные права для всех религиозных конфессий. Несмотря на эти очевидные достижения, политики и духовенство продолжали упорно придерживаться своей линии поведения. Не принимая во внимание мнение короля, они не изъявили ни малейшего желания проявлять терпимость к тем, кто исповедовал иные религиозные убеждения. Особую непримиримость в этой связи они выказывали к иудеям и католикам. Более того, после женитьбы Карла на португальской принцессе Екатерине его противники настойчиво утверждали, что король склоняется в сторону латинской церкви. В связи с этим в 1673 году по настоянию оппозиции парламентом был принят «Акт о присяге», согласно которому присяга по англиканскому образцу была обязательна для каждого поступающего на государственную службу. Тем самым католикам и протестантам-диссидентам закрывали доступ к управлению государством и общественными делами.

Одной рукой она сжимала нос, другую протянула ему. Он пожал ее. Ее ладонь исчезла в его лапище.

«НЕВИДИМАЯ КОЛЛЕГИЯ»

– Тони, – представился он.

– Огромное вам спасибо за помощь, – сказала Фрэнсис. Может, он неплохой человек, даже если и относится к ней как к холодильнику. – И знаете… еще за то, что остановились на дороге, когда я… – (Это воспоминание, казалось, было для него мучительным.) – У меня ни разу в жизни не шла кровь из носа. Не знаю, что со мной случилось, хотя, думаю, дело в моей простуде. Вообще-то, похоже, что и у вас сильная…

Не секрет (хотя, возможно, и не столь общеизвестный факт), что появление первых масонских лож в Британии непосредственно связано с домом Стюартов. Идея ритуальной символики масонства, связанная с существовавшим в средневековье внутрицеховым разделением каменщиков по уровню профессионального мастерства, получила свое развитие во времена правления Карла I. Самые ранние упоминания о вступлениях во франкмасонские ложи относятся к 1640 году. Одной из главных целей этого духовного движения являлось приобретение систематизированных знаний в еще неисследованных областях науки. Следует отметить, что большая часть такого рода научных сведений хранилась в Шотландии еще со времен тамплиеров и цистерцианцев.

– Я, пожалуй, пойду, – нетерпеливо прервал ее Тони, словно она была старухой, которая пристала к нему с разговорами на автобусной остановке, не давая вставить ни слова против.

– Людей посмотреть, себя показать? – оскорбленно проговорила Фрэнсис, ведь она, с точки зрения медицины, только что пережила кризис.

Франкмасоны времен первых английских Стюартов были в массе своей высокообразованными людьми, посвятившими свою жизнь изучению философии, астрономии, физики, химии и архитектуры. Многие из них являлись членами известных в стране академий и Королевского научного общества, вынужденного в годы протектората Кромвеля перейти на нелегальное положение и именовавшегося по данной причине «Невидимой коллегией». Общество было основано в 1645 году, во времена Карла I, а после Реставрации, в 1662 году, королевским указом Карла II получило официальный статус. Среди ее первых членов были Роберт Бойль, Исаак Ньютон, Роберт Гук, Кристофер Рен и Самуэль Пепис.

Тони встретился с ней взглядом. Глаза у него были карие, почти золотые. Они наводили на мысль о каком-нибудь маленьком местном животном, которому угрожает опасность истребления. Например, билби.

Для того, чтобы понять, насколько уникальными знаниями обладали члены Королевского общества, следует лишь взглянуть на перечень их научных достижений. Знаменитый естествоиспытатель Роберт Бойль (1627—1691) был не только выдающимся физиком и химиком, но также изучал труды Мишеля Нострадамуса и являлся признанным авторитетом в области учения о Граале. Бойль разделял воззрения итальянского математика и астронома Галилео Галилея относительно гелиоцентрического строения Солнечной системы. Он сделал множество открытий, касающихся свойств газов, и сформировал независимо от французского ученого Мариотта свой знаменитый закон. Его коллега, математик и механик Роберт Гук, прославился изобретением волосковой пружины, воздушного насоса, спиртового уровня и морского барометра. К этой плеяде принадлежал также математик, астроном и геофизик Эдмунд Галлей, посвятивший свою жизнь расчетам траекторий движения небесных тел и точно предсказавший регулярные появления в будущем кометы, названной его именем.

– Нет, – ответил он. – Я подумал… пора одеваться к обеду.

Фрэнсис фыркнула. До обеда была еще куча времени.

Величайший ученый всех времен Исаак Ньютон снискал особую известность открытием закона всемирного тяготения и исследованиями в области небесной механики. Был он также и талантливым химиком, получившим первым в мире в чистом виде кальций. Ему принадлежит честь открытия законов динамики и изобретения зеркального телескопа. Но точные науки не являлись единственным увлечением сэра Исаака. В одном из своих наиболее выдающихся трудов, касавшегося государственного устройства древних царств, Ньютон заявлял о верховенстве иудейского культурного наследия, как хранилища божественных знаний и тайн магических чисел. Ньютон был хорошо знаком с вселенским законом, священной геометрией и готической архитектурой. Будучи глубоко верующим человеком и авторитетом в области древних религий, он, тем не менее, открыто отрицал догмат о Троице и божественной сущности Иисуса. Великий ученый утверждал, что текст Нового завета перед публикацией подвергся значительному искажению. Исаак Ньютон был не только президентом Королевского научного общества, но и Великим кормчим Приората Богоматери Сионской.

Наступило неловкое молчание. Он не ушел.

Деятельность основанного тамплиерами ордена Сиона была направлена на приобщение иудеев и мусульман к христианскому братству храмовников. Вплоть до 1181 года оба ордена представляли собой единую организацию, возглавлявшуюся одним Великим магистром. И хотя в орден Храма принимались исключительно христиане, сами тамплиеры являли из себя образец веротерпимости, позволявший им успешно вести дипломатическую работу как в мусульманском мире, так и в иудейском обществе. Однако их либеральное отношение к евреям и арабам осуждалось римскими прелатами как «ересь» и стало в 1306 году одной из причин роспуска ордена и отлучения храмовников от церкви.

– Не знаю, переживу ли это… приключение. – Он прикоснулся к животу. – Вообще-то, это совсем не мое. Я никак не ожидал, что тут будет столько бессмыслицы.

Фрэнсис смягчилась, улыбнулась:

В 1188 году орден Сиона подвергся реформированию и, изменив направление своей деятельности, стал преследовать более узкие цели, связанные с преданным служением французскому королевскому роду Меровингов. Тамплиеры, в свою очередь, проявляли особую заинтересованность в поддержке нарождавшейся династии Стюартов. В действительности же оба братства тесно сотрудничали, ибо по сути дела были связаны с потомками одного и того же рода.

– Все будет в порядке. Всего-то десять дней. Уже девять.

– Да, – пробормотал Тони, вздохнул, прищурился, глядя на горизонт в голубоватой дымке, и добавил: – Здесь красиво.

Еще одним выдающимся членом Королевского научного общества являлся Кристофер Рен (1632—1723) — знаменитый геометр и архитектор. По его проектам были возведены собор св. Павла, здание министерства финансов, Королевская Гринвичская обсерватория, а также множество храмов, дворцов и монументов. Кроме того, был он признанным астрономом и Великим магистром тайного общества розенкрейцеров. До него этот почетный пост занимали такие светила, как Роберт Бойль и лорд-канцлер Френсис Бэкон. Великим магистром розенкрейцеров довелось стать и Бенджамену Франклину (1706—1790) — автору известных открытий в области электричества, и Томасу Джефферсону — третьему президенту Соединенных Штатов Америки (правил в 1801—1809 годы).

– Да, – согласилась Фрэнсис. – Спокойно.

– Так с вами все в порядке? – поинтересовался Тони. – Зажимайте нос, пока совсем не остановится.

У современных историков укоренилась вредная привычка, превознося до небес достоинства этих великих ученых, совершенно не обращать внимания на источник их мудрости. Не жалея красок, их изображают гениальными художниками, учеными, политиками, — словом, кем угодно, забывая упомянуть, что со времен Леонардо да Винчи до эпохи Ньютона, и с эпохи Ньютона до времен Франклина областью их общих интересов являлись алхимия Гермеса Трисмегиста и священные искусства древности. Их разнообразные открытия не обязательно представляли собой впервые явившиеся человечеству научные откровения; они, по сути дела, были результатом изучения космических законов и уравнений, существовавших с глубокой древности. Будучи сплоченной и организованной группой, эти люди всегда могли помочь друг другу в переводах, экспериментах и научных разработках. История о Ньютоне и падающем яблоке с известной долей юмора увековечила отправную идею открытия закона всемирного тяготения. Однако, как заметил сам сэр Исаак, подлинным источником его вдохновения стала концепция «музыки сфер», разработанная Пифагором еще в VI веке до Р.Х.

– Ага, – ответила Фрэнсис.

Она посмотрела на алые капельки на своем полотенце и нашла на нем другое, более чистое место, чтобы прижать к носу.

Во времена своего правления в Британии и в течение последующего периода изгнания короли из рода Стюартов находились на переднем крае шотландского франкмасонства, зиждившегося на самом древнем из эзотерических учений и вселенском законе. Их бретонские предки были связаны родственными узами с благородными семействами Булони и Иерусалима, а их нравственный облик сформировался под вдохновляющим влиянием идей тамплиеров. Поэтому не стоит удивляться, что именно во времена Карла I и Карла II, — доставлявших столько хлопот узколобым пуританам и англиканской церкви, — из недр Королевского научного общества появилась на свет «Невидимая коллегия». Эта плеяда замечательных ученых за короткий период патронажа Стюартов свершила целый ряд величайших в истории мировой науки открытий.

Тони направился к выходу. Когда он поднял руку, чтобы открыть калитку, шорты вдруг соскользнули вниз, обнажив ягодицы во всей красе.

ЯКОБИТЫ

– Прст! – с чувством воскликнул он.

Первых Стюартов, с точки зрения вероисповедания, совершенно невозможно отнести к какой-либо определенной религиозной конфессии, ибо все они были просто христианами. И, тем не менее, один за одним представители этой династии становились жертвами ревностной подозрительности противоборствующих религиозных группировок, каждая из которых стремилась реализовать свои честолюбивые замыслы в ущерб другим. Вплоть до того момента, как брат и наследник Карла II, король Яков II (VII) заявил о своей личной приверженности католицизму, ни один из государей рода Стюартов не мог быть уличен в персональных экклезиастических предпочтениях. Однако не вызывает сомнения тот факт, что, несмотря на свои духовные привязанности, король Яков был наиболее терпимым в религиозном отношении монархом за всю историю Великобритании. Он не только воздерживался от навязывания своих убеждений, но и делал нечто совершенно обратное. В апреле 1687 года он обнародовал «Декларацию свободы совести», выдвинув идею всеобщей религиозной терпимости:

Фрэнсис не могла оторвать глаз. Ничего себе! На обеих ягодицах были татуировки – ярко-желтые смайлы. Это было что-то чрезвычайное. Она словно обнаружила, что под своей обычной одеждой он тайно носит клоунский костюм.

Она опустила голову и через секунду услышала, как хлопнула калитка. Фрэнсис подняла глаза, но он уже исчез.


«По нашему глубокому убеждению, не следует ограничивать свободу совести, равно как и принуждать людей в вопросах веры, ибо насилие всегда претило нашим желаниям. Кроме того, мы полагаем, прекратить принуждение было бы и в интересах самих правительств, власть которых оно сводит к нулю за счет упадка ремесел, запустения страны и отпугивания иностранных торговцев. И, в конце концов, таким путем невозможно добиться желаемого результата…
Поэтому мы почли за благо изъявить нашу королевскую волю и желание, дабы незамедлительно было приостановлено действие всех законов (в делах экклезиастических), предусматривающих штрафные санкции за непосещение церковной службы, за отказ от приобщения святых тайн, за непринадлежность к англиканской церкви и за исповедование какой угодно иной веры. Более того, действие вышеозначенных законов, таким образом, должно быть приостановлено и впредь… Полагая, что дарованная свобода никоим образом не поколеблет мира и спокойствия в государстве, а также обеспечит безопасную деятельность правительства, мы посему соизволяем даровать нашим возлюбленным подданным право свободно поклоняться и служить Богу в соответствии с их верой, нравами и обычаями…»


Татуировки со смайликами. Как же он должен был напиться? Ее отношение к этому человеку мигом переменилось. Он перестал быть самоуверенным, ухмыляющимся человеком. Он стал Тони. Тони со смайлами на заднице.

Тони-задница-в-смайликах-серийный-убийца.

Публикуя данную декларацию, Яков стремился рассеять гнетущую атмосферу религиозного фанатизма ради воцарения духа сочувствия и всеобщей терпимости. Единственно чего не удалось монарху, так это понять, что ни он, ни народ не вправе принимать подобного рода решения. К тому времени на политических подмостках Вестминстера появились две активные группировки, оформившиеся в партии, именовавшие друг друга бранными кличками. Это были тори (ирландское слово, означающее «воры») и виги (от шотландского «виггом» — «возчики»). Первые превратились в традиционных сторонников правительства, а вторые представляли в большинстве своем наиболее зажиточную часть крупных землевладельцев. После промульгации Яковом своего воззвания виги, составлявшие большинство парламента, не только открыто осудили действия короля, но и официально низложили его за то, что он осмелился признать равные права за католиками, пресвитерианами, иудеями, квакерами и другими представителями неангликанских религиозных конфессий. Хотя в качестве официального обвинения монарху предъявлялась его благорасположенность к католикам, целью нападок англиканской церкви в действительности еще с большим основанием могла бы стать веротерпимость Якова по отношению к иудеям. По этой причине становится совершенно ясно, что нападки на короля имели далеко не религиозную подоплеку. Обусловлены они были главным образом тем фактом, что монарх оспаривал правомочность парламента навязывать народу свою волю.

Она фыркнула, шмыгнула носом и почувствовала привкус крови.

Вышесказанное, разумеется, переносит нас в самое начало книги — к понятию о служении. По существу король Яков действовал в полном соответствии с «Кодексом Грааля» — сводом законов, обязывающих тех, кто наделен высшими полномочиями (будь-то выборная или наследственная должность), заботиться не о должностных правах, а о должностных обязанностях.

Глава 20

В своем стремлении даровать народу религиозное равенство король Яков пытался преступить ограничивающий закон — «Акт о присяге» (1673), обязывавший поступающих на государственную службу исповедовать англиканство. В 1828—1829 годы «Акт о присяге» подвергся переработке, и в нем были упразднены статьи, касающиеся ущемления прав католиков, а в 1858 году из него были изъяты также пункты, ограничивавшие права исповедовавших иудаизм. В современной Великобритании всем религиозным конфессиям (христианского или любого другого направления) предоставлено право свободного вероисповедания — именно так, как это представлял себе три столетия назад король Яков II. Едва ли найдутся такие, кто упрекнул бы Якова в неправильности занятой им позиции, ибо он опережал свою эпоху.

МАША

Отнюдь не все иерархи англиканской церкви, однако, находились в оппозиции к королю Якову. В рядах его сторонников находились архиепископ Кентерберийский Санкрофт, епископы Бата, Вустера, Честера, Норвича, Питерборо и Чичестера. После свержения с трона законного монарха все они, как один, оставили свои кафедры и сложили с себя пастырские обязанности. История с тех пор старалась представить дело так, будто бы Яков был низложен только потому, что исповедовал католицизм. На самом деле короля лишили короны с целью гарантировать власть избираемому вовсе не демократическим путем парламенту.

Еще одно письмо от него по электронной почте. А ведь всего несколько дней прошло после предыдущего. Маша уставилась на имя бывшего мужа. Заголовок письма был написан по-русски: МАША, ПОЖАЛУЙСТА, ОТКРОЙ.

Он словно обращался напрямую к ней. Вложений не было. Внезапно Маша издала какой-то странный звук – глупый, нелепый тоненький писк, как если бы кто-то наступил на детскую игрушку с пищалкой.

В своем стремлении отстранить Якова II от власти нашли общий язык известные парламентские враги — тори и виги. В результате сговора главарей обеих партий в 1688 году зятю английского монарха принцу Вильгельму III Оранскому, штатгальтеру Голландской республики, было послано приглашение явиться в Англию с войском и вместе с женою Марией (дочерью Якова II) занять королевский престол. К тому периоду относится принятие ряда ограничивавших королевскую власть законов. Важное место среди них занимал вышедший в 1689 году «Билль о правах», в котором закреплялось «право» монарха повелевать не иначе как «с согласия парламента» и декларировались «свободные выборы» его депутатов. Однако депутаты парламента в ту эпоху избирались не путем свободного голосования. Правом голоса обладало лишь весьма ограниченное число крупных собственников мужского пола с солидным доходом, а расфранченные депутаты палаты общин вовсе не соответствовали облику простонародья, которое, как предполагалось, они должны были представлять.

Она помнила тяжесть и тепло его руки на своих плечах, когда они сидели на диване с торчащими пружинами в квартире, как две капли воды похожей на их собственную, только в этой было что-то совершенно необычное: видеомагнитофон.

Поскольку новоиспеченная королева Мария была протестанткой, то министров беспокоили личные отношения к Риму ее супруга Вильгельма. Голландия являлась основной провинцией независимых Нидерландов, долгое время входивших в состав Священной Римской империи, и, кроме того, костяк армии нового короля составляли наемники католического вероисповедания. В целях сохранения трона Великобритании за протестантами в 1701 году был принят закон о престолонаследии, закрепивший это право за порфироносными представителями этой религиозной конфессии. Закон продолжает действовать и поныне, несмотря на то, что был принят палатой общин большинством всего лишь в один голос!

Если бы не этот чудесный, ужасный магнитофон, где она была бы теперь? Кем? Не здесь. И не такой, как сейчас. Возможно, они до сих пор были бы вместе.

Она стерла письмо, потом перешла в папку «Удаленные», стерев его и оттуда.

Поскольку английский народ был связан со своим государем юридическим договором, то после отрешения короля Якова от власти палата лордов приняла «Соломоново решение». Несмотря на то, что в формально юридическом отношении престол не был никем занят, пэры объявили место на троне «не вакантным». Пока был жив Яков II, регентство представлялось наилучшим путем сохранения монархической формы правления в Англии.

Наступил критический момент ее профессиональной жизни. Сосредоточенность была насущной необходимостью. От нее зависят люди: ее гости, ее персонал. У нее нет времени на всякие… Как там говорила Далила? «Из прошлого плюха, да прямо в ухо». У нее нет времени на «плюхи в ухи» из прошлого.

Однако Вильгельм Оранский лично присутствовал на заседании учредительного парламента-конвента, состоявшегося 26 декабря 1688 года в Лондоне. Расставив своих вооруженных людей снаружи и внутри здания Вестминстера, он громогласно заявил, что не намерен становиться регентом, а также не согласен делить с кем бы то ни было власть. Его слова прозвучали настолько угрожающе убедительно, что в воздухе сразу же запахло войной. Охваченные страхом депутаты поняли, что Вильгельм завладеет короной невзирая ни на что. Тут же с лихорадочной поспешностью было проведено совещание палат лордов и общин. Пересмотрев принятое ранее решение, депутаты вынесли окончательный вердикт о «вакантности» королевского престола!

Внутри, в области живота, чувствовалось какое-то беспокойство. Ей нужно попрактиковаться в отстранении. Прежде всего она должна идентифицировать эмоцию, которую сейчас переживает, проанализировать ее, назвать, отпустить. Она поискала слово, которое описало бы ее состояние, но смогла найти его только в родном языке: тоска. Она не знала адекватного английского слова для описания того мучительного томления, которое ощущала по тому, что она не могла, да и не хотела иметь. Может, потому, что англоязычные люди не испытывают ничего подобного.

В то время, когда пишется эта книга, нынешний принц Уэльский стоит перед сложной дилеммой личного свойства, связанной с делами религии и церкви. Со времен Тюдоров английские монархи носили звание «защитников веры» — то есть веры англиканской. Его королевское высочество принц Чарльз заявил, что как будущий король в наш космополитический век он предпочел бы именоваться просто «защитником веры» вообще, без указания принадлежности к какому-либо конкретному вероисповеданию. Во всем этом слышатся многозначительные отголоски идей несчастного короля Якова VII (II) и его «Декларации о свободе совести». И все же мало что изменилось за предшествующие триста лет. Британских монархов по-прежнему облекают в мантию глав национальной церкви, а англиканские иерархи ведут себя так же по-сектантски отчужденно, как и вели себя их предшественники в XVII веке. Несмотря на то, что народы Соединенных Штатов и других стран Запада имеют свои официальные писаные конституции, защищающие свободы и права личности, жители Великобритании лишены такой протекции. В силу такого положения вещей парламент и церковь обладают верховной властью суверена над монархами (а посему и над народом), которую будут сохранять до тех пор, пока действуют «Акт о присяге» и закон о престолонаследии.

Что происходит? Это так не похоже на нее! Она встала, подошла к коврику на полу кабинета и начала отжиматься, пока на лбу не выступили капельки пота.

Тяжело дыша, Маша вернулась за стол и открыла на компьютере программу безопасности, чтобы проверить местонахождение гостей и выяснить, чем они занимаются. Упражнения помогли снова сосредоточиться на работе. Маша установила камеры наблюдения на всей территории и теперь могла видеть большинство своих постояльцев.

Совместное восшествие на британский престол Вильгельма III и Марии II в некотором смысле представляло собой продолжение династических традиций Стюартов в Уайтхолле. Мария являлась дочерью короля Якова VII (II) от его первого брака с Анной Хайд, а Вильгельм приходился внуком Карлу I, будучи сыном его дочери Марии. Однако, несмотря на очевидные родственные связи, скоттов совершенно не устраивала потеря своего законного династического монарха. В 1689 году, через год после отрешения Якова от власти, вспыхнуло первое восстание якобитов. Во главе инсургентов встал виконт Грэхем, Великий приор ордена тамплиеров Шотландии, руководивший отрядами шотландских горцев в битве с правительственными войсками близ селения Килликренки. Скотты одержали победу, но их вождь получил в бою смертельное ранение и вскоре умер. В военном столкновении у Данкельда, состоявшемся месяц спустя, горцы были не столь удачливы. После этого, 1 июля 1690 года «оранжисты» короля Вильгельма в сражении при Бойне в Ирландии окончательно сокрушили войска сторонников Якова VII.

Молодая пара спускалась по тропинке к горячим ключам. Джессика, наклонив голову, шла впереди. Бен, шедший в нескольких шагах позади, разглядывал горизонт.

В этой обстановке некоторые шотландские кланы, и в первую очередь род Кэмпбеллов, решив снискать расположение нового государя, приняли участие в подавлении мятежа якобитов — приверженцев короля Якова. Король Вильгельм распорядился о том, чтобы все вожди шотландцев принесли ему лично присягу на верность. Большинство танов, однако, упорно отказывалось выполнить данное требование, так как в соответствии с древними традициями именно короли «клялись в преданности народу», а не наоборот. Для того чтобы форсировать события, министру по делам Шотландии Джону Далримплу было поручено проучить в назидание другим один из несговорчивых кланов. Его выбор пал на Мак-Дональдов из Гленкоу, не сумевших к контрольному сроку 1 января 1692 года исполнить волю короля. На самом деле пожилой Мак-Айен, глава рода Мак-Дональдов, пытался 30 декабря принести присягу в Форт-Уильяме. Однако в связи с отсутствием королевского чиновника церемонию пришлось отложить на целую неделю, и в результате распоряжение короля было выполнено лишь 6 января.

Семья Маркони вроде бы разделилась. Наполеон нашелся в розовом саду. Он стоял на коленях, нюхая цветок. Маша улыбнулась. Он в буквальном смысле «остановился понюхать розы», как велел Ринго Старр.

Его жена тем временем отправилась на пробежку. Хизер была уже почти на вершине Холма спокойствия. Маша смотрела на нее несколько мгновений, пораженная скоростью, с какой Хизер поднимается по крутой части склона. Не так быстро, как сама Маша, но достаточно быстро.

В отличие от других кланов, Мак-Дональды не располагали военной мощью и являлись легкой добычей. Их родовое селение находилось в долине между гор Гленкоу и представляло из себя скорее естественную западню, нежели крепость. 1 февраля, передав под командование Роберта Кэмпбелла две роты расквартированного в Аргайле полка, Далримпл приказал уничтожить ничего не подозревающий клан. Прибыв под видом миротворческой миссии, солдаты на несколько дней разместились на постой в домах гостеприимных хозяев. В то кошмарное утро 13 февраля, не пощадив ни женщин, ни стариков, ни детей, они вырезали всех, кого только смогли найти. Неудивительно, что кровожадная «резня в Гленкоу» возымела действие противоположное ожидавшемуся. Вместо того чтобы акцией устрашения принудить шотландцев поддержать новый режим, она привела к созданию мощной якобитской конференции, направленной против свирепого голландца и его жесткого правительства.

А куда девалась их дочь? Маша пролистала черно-белые изображения и обнаружила ее в спортивном зале. Девушка занималась с гантелями.

«СОГЛАШЕНИЕ ОБ УНИИ»

Тони Хогберн шел от бассейна, возле которого на шезлонге сидела Фрэнсис Уэлти, промокая лицо полотенцем.

Когда после смерти Вильгельма III на престол в 1702 году взошла королева Анна, сестра королевы Марии, шотландцы не выказали по этому поводу никакого воодушевления. Анна покинула в трудную минуту своего отца короля Якова и открыто поддержала сторону зятя — Вильгельма Оранского. Так ни разу и не посетив Шотландии, она стала проклятием рода Стюартов. В 1706 году королева объявила о своем намерении распустить шотландский парламент. Получив монаршее послание, шотландские министры, однако, ответили, что в соответствии с законодательством скоттов такая акция является противозаконной. В подтверждение своих слов они процитировали выдержку из писаной конституции, так называемой «Арбротской декларации» 1320 года, где говорилось, что если монарх

Ларс Ли лежал в гамаке в беседке, попивая что-то. Явно выклянчил у кухонного персонала. Он, с его внешностью, мог убедить их только одними жестами. Маша видела его насквозь.

Больше никого? Она просмотрела коридор второго этажа и увидела быстро идущую женщину в саронге. Кармел Шнейдер. Еще одна одинокая женщина.


«подчинит нас или наше королевство власти английской короны или англичан, то мы сделаем все, что в наших силах, дабы изгнать его прочь как врага нашего и человека, лишившего прав нас и себя. А вместо него мы постараемся избрать того, кто будет в состоянии нас защитить».


Кармел сняла очки и протерла лицо. Вероятно, плакала?

– Глубокий вдох, – пробормотала Маша, видя, как Кармел сражается с ключом и в раздражении бьет кулаком в дверь.

Совершенно очевидно, что замысел королевы заключался в полном подчинении земли скоттов диктату Вестминстера. И хотя шотландцы не могли «изгнать прочь» английскую королеву, им было даровано право внести на рассмотрение парламента «Билль о гарантиях» (1706 год). На основании этого документа и в полном соответствии с конституцией скоттам предоставлялось право отвергнуть избранного Анной наследника. Таким путем народ Шотландии сохранял за собой свободу выбора суверена из того королевского рода, который ему будет угоден, а не из того, который навяжет Англия. А то, что королева Анна скорее выберет себе преемника, нежели произведет на свет наследника, становилось все более очевидно. За время перенесенных ею восемнадцати беременностей она смогла родить живыми только пятерых детей, из которых лишь один достиг отроческого возраста, но скончался одиннадцати лет от роду. Анна остановила свой выбор на немецкой княгине Софии, супруге курфюрста Ганноверского.

В конце концов Кармел справилась с замком и чуть не ввалилась внутрь. Если бы Маша могла видеть, что происходило в комнате! Люди такие стыдливые. Яо и Далила проработали юридическую сторону вопроса. Маша не имела ни малейшего желания подглядывать, она просто хотела получать информацию, которая позволила бы ей наилучшим образом выполнить свою работу.

В данном случае, несмотря на существование «Билля о гарантиях», королева смогла настоять на своем. Она пообещала скоттам прибегнуть к экономическим санкциям и пригрозила крупномасштабным военным вторжением. В марте 1705 года Вестминстер утвердил «Акт об отчуждении», в котором говорилось о прекращении всех видов товарообмена между Севером и Югом в случае неприятия шотландцами Софии Ганноверской в качестве законной наследницы престола. Отказ влек за собой запрет на ввоз в Англию шотландского угля, полотна и скота, а в Шотландию, соответственно, прекращались поставки английских товаров.

Ей приходилось полагаться только на звук. Она набрала номер комнаты Кармел.

Из динамика донесся ясный и громкий голос женщины:

После того как Вестминстер захватил власть в созданном на условиях «Соглашении об унии» соединенном королевстве Великобритания, шотландский парламент в 1707 году прекратил работу, а короны Шотландии и Англии слились воедино. Не считаясь с этим, шотландские ковенанторы не признавали навязанный режим. Официально отвергая власть Анны, они провозгласили законным королем скоттов ее единокровного брата — Якова Френсиса Эдуарда Стюарта, сына короля Якова VII (II) от второго брака. Яков, как и его отец, исповедовал католицизм, однако пресвитерианам-ковенанторам не было дела до религиозных привязанностей своего монарха. В отличие от своих английских коллег шотландские короли могли не являться главами национальной церкви. Как пресвитериане, так и приверженцы епископальной церкви были куда более заинтересованы в сохранении независимости от английской короны своей национальной королевской династии.

– Держи себя в руках. Держи себя в руках. Держи себя в руках.

После вхождения в силу «Соглашения об унии» за шотландцами сохранилось право исповедовать свою пресвитерианскую веру и пользоваться отдельной системой законодательства. Тем не менее, Вестминстер постоянно прибегал к различного рода парламентским мерам для того, чтобы поставить скоттов в более невыгодное по отношению к англичанам положение [92]. Следует сказать, правда, не только скотты страдали от произвола власть предержащих, — бремя хищнических налогов Вильгельма и Марии на свет и воздух нес с 1695 года также и английский народ. Налог свыше пяти фунтов стерлингов в год за каждое отдельное окно в доме высотой более шести футов продолжал взиматься на протяжении 156 лет. Даже сейчас, особенно в сельских районах, во множестве старых домов до сих пор видны окна, заложенные кирпичом.

Глава 21

КАРМЕЛ

В 1714 году королева Анна скоропостижно скончалась, не оставив, как и предполагалось, после себя наследников. К тому времени также успела умереть и выдвинутая ей кандидатка на английскую корону княгиня София Ганноверская. Победившие на парламентских выборах виги, несмотря на громкие протесты фракции тори, возвели на престол ее сына курфюрста Георга. К вящему удовольствию лидеров вигов, новый король совсем не говорил по-английски и большую часть времени проводил за границей, всецело поглощенный делами своего Ганноверского курфюршества. Бразды правления государством он целиком передоверил своему министру финансов Роберту Уолполу. Заняв вскоре пост премьер-министра, Уолпол проявил себя как умный, твердый и расчетливый политик. Именно ему принадлежит идея создания антидемократического по своей сути кабинета министров — коллегии избранных, решавшей за закрытыми дверями вопросы государственной политики. С этого момента не только народ, но и большинство депутатов не могло ответить на вопрос, чем занимается их собственное правительство. Деятельность последних со временем стали регулировать парламентские партийные организаторы, руководствовавшиеся указаниями «теневого кабинета».

Кармел стояла в комнате и хлестала себя по лицу. Один раз. Другой. Третий. В третий раз она стукнула себя так сильно, что с нее слетели очки.

За пределами самой Шотландии союзниками якобитов стало множество представителей парламентской партии тори, стремившихся заменить на английском престоле Анну ее единокровным братом Яковом Френсисом Эдуардом Стюартом. Он являлся законным наследником шотландской династии, а также носил с 1707 года титул их короля Якова VIII. Несмотря на это, правительство вигов по причине несогласия Якова связать себя с англиканской церковью, упорно отказывалось признать его монархом. Шотландские и английские роялисты предприняли в 1715 году попытку вернуть корону Якову Стюарту, но их не получившее широкой поддержки выступление было без труда подавлено. В результате этой неудачи Якову еще раз пришлось пересечь Ла-Манш, чтобы провести остаток жизни в изгнании на земле Франции.

Она подобрала их, прошла в ванную и посмотрела на свою горящую щеку в зеркало.

«МИЛЫЙ ПРИНЦ ЧАРЛИ»

Несколько мгновений там, когда она в бассейне плавала от одной стенки к другой, после фантастической прогулки по бушу, эндорфины струились по ее телу, она чувствовала себя отлично, более чем отлично, – она была на седьмом небе. Она много лет не плавала в бассейне от стенки до стенки – не хватало времени.

В 1727 году Георг II унаследовал трон своего отца. А восемнадцать лет спустя, после того как «милый принц» Карл Эдуард Стюарт оспорил у Ганноверского дома право наследия британской короны, вспыхнуло очередное крупное восстание якобитов. Шотландское духовенство полностью поддержало повстанцев. В сентябре 1745 года в аббатстве Холируд епископальная церковь провела церемонию символической коронации короля Карла III. Засвидетельствовать и одобрить знаменательное событие прибыли и представители католической и пресвитерианской церквей.

Она плавала, наслаждаясь тем, что ей никуда не надо спешить, нечего делать, не о ком беспокоиться. Не нужно забирать с джазового концерта, подвозить на занятия по карате, проверять домашнюю работу, покупать подарки на дни рождения, мчаться на прием к докторам – не нужно думать ни о чем из всего этого бесконечного множества крохотных деталей, которые составляли ее жизнь. Каждая обязанность сама по себе казалась до смешного простой. А вот весь их ворох грозил похоронить ее под собой.

Несмотря на то, что Яков VIII в то время еще находился в добром здравии, он посчитал необходимым в декларации от 23 декабря 1743 года официально обличить королевскими правами своего сына:

Здесь ей не нужно было даже стирать белье. Кармел достаточно просто выставить его за дверь в маленьком пакете, и одежда будет ей возвращена в течение двадцати четырех часов чистой. Она буквально плакала от счастья, когда прочла это.


«Во благо наших королевств и владений мы почитаем монаршим долгом настоящим назначить и утвердить в наше отсутствие любезного нашего сына Карла, принца Уэльского, единственным правителем наших соединенных королевств Англии, Шотландии и Ирландии, а также всех иных владений».


Она поставила перед собой задачу – пятьдесят раз проплыть вольным стилем от стенки до стенки, с каждым разом ускоряя темп. Она собиралась привести себя в идеальную форму! Она чуть ли не физически ощущала, как теряет избыточный вес. Ей требовалось только время для упражнений и отсутствие кладовки со всякой вкуснятиной. И она плавала, молча напевая в такт движениям рук: «Я счастлива, я счастлива, я счастлива (вдох), я счастлива, я счастлива, я счастлива (вдох)».

Принц Карл стремился к восстановлению парламента и конституции, а также был убежден, что англичанам следует предоставить равные политические права и свободу вероисповедания. В своем первом воззвании 9 октября 1745 года в Эдинбурге Карл Эдуард заявил, что

Но потом тоненький голос, едва слышимый за ее радостным пением, тихенький шепоток начал свою песню: «Интересно, что они сейчас делают».


«при всем уважении к так называемой унии двух наций, король просто не вправе утвердить ее, поскольку в обоих королевствах не прекращаются протесты против такого рода союза».


Она пыталась игнорировать его, напевала все громче: «Я СЧАСТЛИВА, я СЧАСТЛИВА, я СЧАСТЛИВА».

После своеобразной коронации Карл был возведен в звание Великого магистра ордена рыцарей Храма. Давая обет, он заявил:


«Смею вас заверить, что когда я вступлю в свои законные права, то восстановлю орден в том положении, которое он занимал в дни Вильяма Льва».


Голос становился все громче, пока не перешел в крик: «Нет, серьезно, как по-твоему, что они делают ВОТ СЕЙЧАС?»

После успешного начала в битве у селения Престонпенс шотландцы стремительно двинулись на юг. Наступая все время в направлении Дерби, повстанцы совершенно не догадывались о той панике, которая охватила Лондон и представителей Ганноверского дома. Перепуганный Георг II даже распорядился погрузить драгоценности из королевской казны на стоявшее у причалов Темзы судно, готовое в любую минуту отчалить к берегам Германии. Политики поспешно открыли в печати «заградительный огонь» по противнику, усиленно массируя пропагандистские слухи о том, что Карл никогда не доберется до столицы. Как ни странно, желаемый эффект был достигнут: якобиты Англии и Уэльса поверили в это, а принц так и не получил ожидаемого подкрепления.

Тут-то она и почувствовала, что здравый смысл покидает ее. Чувство паники напомнило ей об одном из преследующих ее кошмаров, в котором она теряла всех четырех своих дочерей по какой-то странной глупости – типа оставила их на обочине дороги или забыла вообще об их существовании и отправилась на танцы.

В тот момент армия инсургентов еще не имела дела с основными силами правительственных войск под командованием герцога Камберлендского, и лорд Джордж Муррей убедил вождей кланов в необходимости начать стратегический отход. Возвратившись в Шотландию, по его мнению, можно было бы перегруппировать силы и достойно встретить врага на своей территории. После нескольких боевых стычек на обратном пути и победного сражения у Фолкерка якобиты, в конце концов, встретились 16 апреля 1746 года у Куллоденских болот близ Инвернесса с огромной армией герцога Камберлендского. Шотландцы были слишком измотаны длинными переходами и недоеданием, чтобы сражаться в полную силу. Принятое ранее роковое решение привело к сокрушительному разгрому.

Как это ни смешно звучит, но не будь пропагандистской кампании на юге страны, горцы наверняка выступили бы из Дерби и с легкостью захватили столицу. «Ваш предок был абсолютно не прав, — говорил покойный король Георг V, обращаясь к Муррею, герцогу Атолльскому. — Если бы армия якобитов продолжила марш на Лондон, на троне Англии и Шотландии ныне восседал бы Стюарт, а в каждой из стран был бы свой парламент».

Она пыталась успокаивать себя рациональными мыслями. Ее дети не пропали с обочины, они были с отцом и Соней, его абсолютно очаровательной новой подружкой, которая вскоре выйдет за него замуж. Кармел знала, что сегодня они в Париже, где остановились в «чудесной» квартирке, снятой по Интернету. Соня, которая просто обожала путешествовать, уже останавливалась там раньше. Конечно, в январе будет холодновато, но детям купили новые курточки. Они отправились в путешествие, какое случается раз в жизни. Они получали незабываемый образовательный опыт, пока их мать пользовалась передышкой для «перезарядки».

ПОСМЕРТНАЯ ДИСКРЕДИТАЦИЯ

Стремление Якова VII (II) утвердить в Британии всеобщее религиозное равенство приветствовалось большей частью населения страны как весьма желанное нововведение. Монарх взывал, главным образом, к чувству личной свободы своего народа. В свете таких помыслов короля виги, руководствуясь соображениями сохранения своего политического верховенства, посчитали жизненно важным очернить память о Якове и об остальных Стюартах. Нападки велись сугубо на личностном уровне, и первой их мишенью стала супруга Якова — королева Мария. Хотя она являлась законной дочерью герцога Моденского Альфонса IV, приспешники Ганноверского дома решили выставить ее как внебрачного ребенка папы римского!

Отец их любил. Новая подружка отца любила их. «Соня говорит, что любит нас больше жизни», – сказала Рози, после того как увидела эту женщину всего в третий раз, и Кармел ответила Рози: «Да, похоже, она кандидат в дурдом!» – но, конечно, только мысленно. Вслух же она произнесла: «Как это мило!»

Поскольку мало что было возможно поставить в упрек брату Якова и его непосредственному предшественнику Карлу II, сохранившим о себе в народе весьма добрую память, под огонь беспощадной критики попали Яков VI (I) и Карл I. В поисках пригодных для компрометации монархов материалов были тщательно просмотрены все анналы кромвелевских времен. Короля Якова VI, заслужившего репутацию британского Соломона, виги стали именовать «мудрейшим дураком христианского мира». Постоянно мучившие короля боли в желудке были использованы для создания впечатления о нем, как о ненасытном обжоре. Кроме того, против покойного короля было выдвинуто самое расхожее обвинение времен пуританской охоты на ведьм — монарха «уличили» в половых извращениях.

Развод был дружеским. Во всяком случае, дружеским со стороны Джоэла. Со стороны же Кармел это было подобно смерти, которую все старательно игнорировали. Он просто разлюбил ее, только и всего. Для него, вероятно, было слишком тяжело жить с женщиной, которую он перестал любить. Он пытался бороться с собой, но пришлось признать правду.

И все же основной удар клевретов Ганноверской династии был направлен на пользовавшегося широкой популярностью принца Эдуарда, представлявшего смертельную угрозу для Георга II. В то время как герцог Камберлендский после победы у Куллоденских болот продолжал силой оружия умиротворять шотландцев, в Лондоне «милого принца» изображали клятвопреступником и вероломным разжигателем войны. Несмотря на то, что именно его семейство было незаконным путем отрешено от власти, Вестминстер навесил на Карла ярлык опасного узурпатора. Вскоре номинальный властитель скоттов во всех отношениях выглядел в неприглядном свете. О нем писали как о горьком пьянице и женоненавистнике, а его многочисленное потомство, за исключением детей от брака с Шарлоттой Олбани, не удостоилось упоминания ни в одной из книг по истории Британии. Последнее в равной степени может быть отнесено к его возлюбленным, из длинной череды которых на печатные страницы попали лишь бездетная княгиня Луиза Штальберг да Клементина Уокиншоу, мать Шарлотты. И уж действительно не составляло особого труда уверить, что случавшиеся у принца в более позднее время приступы астмы и припадки эпилепсии были результатом продолжительных запоев.

Базирующаяся на официальной точке зрения история Англии до сих пор изображает Карла как послушную марионетку в руках папы римского. Разумеется, это совершенно не соответствует истине. В возрасте двадцати девяти лет принц обратился в англиканскую веру, и его взаимоотношения с Римом были далеко не дружелюбными. Впоследствии он писал, что

Такое случается. Такое случается часто. Важно, чтобы брошенная жена не теряла достоинства. Она не должна вопить и рыдать, разве что в ванной, когда дети в школе или саду, а она одна в городке со всеми другими рыдающими и вопящими женами. Брошенная жена не должна хамить или проявлять недоброжелательность по отношению к новой, улучшенной жене. Она должна это проглотить, не делая кислой физиономии. Для всех заинтересованных будет лучше, если она не будет вставлять палки в колеса.


«для того чтобы мой разрыв с римской церковью выглядел наиболее достоверным… я прибыл в Лондон в 1750 году и в этой столице затем клятвенно отрекся от латинской веры и вступил в лоно англиканской церкви».


Кармел развернулась и поплыла в обратную сторону, когда увидела, что кто-то присоединился к ней в бассейне. Дружелюбного вида дама постарше с волосами модного цвета «клубничный блонд». Кармел чуть не сказала «привет», но тут же вспомнила про благородное молчание и проигнорировала ее.

После смерти Карла Эдуарда, скончавшегося в 1788 году, в свет вышло множество жизнеописаний принца, составленных по документам из архивов Ганноверского дома. Определенная часть из опубликованных к настоящему времени биографий в значительной мере представляет собой компилятивную переработку одних и тех же материалов. Преднамеренно или случайно, но все эти биографии зиждятся на отчетах и докладах, сфабрикованных пропагандистской машиной Ганноверской династии. Но как бы то ни было, Шотландия, сохраняя национальное достоинство, продолжает чтить память о «милом принце».

Она продолжала плавать, думая о волосах женщины – таких же, как у Сони. Наверняка обе заплатили за этот цвет немалые деньги.

Англичане живут сейчас ожиданием момента, когда Его королевское высочество Чарльз Виндзор, принц Уэльский, взойдет на британский престол под именем короля Карла III. В то же самое время многие шотландцы упорно придерживаются политического курса на возрождение независимости. Первым шагом в этом направлении, безусловно, станет восстановление в прежних правах шотландского парламента. У Шотландии уже есть своя писаная конституция, которая могла бы быть вновь введена в действие если и не в усовершенствованном, то по крайней мере в своем первозданном виде. А этот основной закон предоставляет нации право самой выбирать себе монарха, отвергая одновременно сюзеренитет Англии.

Лулу, дочка Кармел, была светловолосой. Лулу была ничуть не похожа на Кармел, и это не имело никакого значения, пока Лулу не рассказала ей, что, когда папа и Соня взяли их на обед, какая-то дама остановилась у их столика и сказала: «У тебя красивые волосы, как у твоей мамочки, правда?»

Если принц Чарльз все-таки станет королем Великобритании, маловероятно, что патриотически настроенные шотландцы с готовностью признают второго Карла III. После коронации Елизаветы II скотты открыто заявляли протест по поводу порядкового номера королевы. У шотландцев никогда не было Елизаветы I, так как Елизавета Тюдор правила Англией, а не Шотландией.

Странным, натянутым тоном Кармел произнесла: «Ха, вот забавно. Ты ей сказала, что Соня не твоя мама?»

Таким образом, правящая династия стоит в настоящее время перед трудноразрешимой дилеммой. Быть может, стоит поискать ответы на вопрос в исторических параллелях? Ведь смогла же она в период Первой мировой войны ради умиротворения народа Великобритании сменить свое немецкое название Саксен-Кобург-Готской на Виндзорскую. Так может быть, следует подумать о том, чтобы предпринять подобный дипломатический шаг и в будущем? Раз уж дедушка принца Чарльза герцог Йоркский Альберт взошел на престол под именем короля Георга VI, то не случится ли так, что следующим британским монархом станет не Карл III, а Георг VII? Или наоборот, предположив, что церковь и парламент «держат козыри про запас», не может ли принц Чарльз быть каким-то образом обойден по причине несоответствия английским требованиям в отношении семейного положения и статуса «защитника веры»? Все это, разумеется, умозрительные предположения… но было бы интересно посмотреть, что произойдет на самом деле.

Лулу ответила, что папа решил, нет никакой необходимости говорить всем, что Соня не их мать, и Кармел возразила (правда, только у себя в голове): «Конечно, это необходимо делать, дорогая, ты должна говорить об этом каждый раз самым громким голосом». Вслух же она сказала: «Тебе пора почистить зубы, Лулу».

Глава двадцатая

Сангреаль сегодня

Вспомнив об этом, она набрала скорость, ее руки и ноги перемолачивали воду сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, но долго выдерживать такой темп ей не удалось. Она была не в форме, она потеряла форму, она разжирела, обленивилась, стала отвратительной. И она подумала о своих четырех девочках на другом конце света, в Париже, где Кармел никогда не бывала. Прически им теперь делала Соня, и от этой мысли Кармел вдруг хлебнула изрядную порцию воды.

ДИНАСТИЧЕСКИЕ ИНТРИГИ

Кармел выскочила из бассейна, не устанавливая глазного контакта с дружелюбной дамой-блондинкой, как то, к счастью, предписывали правила, потому что она плакала как последняя дура и проплакала до самой своей комнаты. Крупный мужчина, спускавшийся по тропинке, не мог не заметить ее слез.

В наши дни принято считать, что официальная история в значительной мере базируется на увековеченной в документах государственной идеологии. Приводимые в них факты подбирались в первую очередь в соответствии с потребностями политической конъюнктуры и отнюдь не всегда отражали истинный ход событий. Короче говоря, официальная история представляет собой, как правило, тенденциозное освещение подлинных фактов. Например, английская историческая версия сражения 1415 года при Азенкуре по вполне понятным причинам отличается от интерпретации тех же самых событий французами. Подобным образом и точка зрения христиан на крестовые походы вовсе не обязательно разделяется мусульманами. У любой из историй существуют по крайней мере две стороны.

«Держи себя в руках», – сказала она своему отражению в зеркале.

В 1763 году журналист Джон Уилкс обвинил правительство Георга III в умышленном искажении фактов, содержащихся в речи короля. По нынешним временам такие претензии представляют собой обычное явление, но тогда Уилкс был схвачен и брошен за решетку в лондонский Тауэр. Несмотря на существовавший в те дни запрет на свободу слова и изъявление политических убеждений, именно в этот период всеобщих ограничений появилось на свет огромное количество одобренных правительством «исторических документов».

В XX столетии с целью устранения накопившихся в последних изданиях ошибок и опечаток были подвергнуты перепроверке реестры титулованного дворянства. Многие неточности, однако, — большая часть которых так до сих пор и не исправлена, — по сути своей являлись не ошибками, а представляли собой намеренное искажение действительности. Целенаправленная политика Ганноверского дома привела к тому, например, что в Британии долгое время утверждалось, будто бы род Стюартов пресекся в изгнании. В британских трудах по истории на редкость единодушно заявляется о том, что Карл Эдуард Стюарт умер неженатым, не оставив после себя законнорожденных потомков мужского пола. И в этом они абсолютно не правы, ибо документы, находящиеся в архивах континентальной Европы, повествуют о совершенно иной истории.

Кармел обхватила себя руками.

Согласно укоренившемуся в Англии догматическому суждению, нынешним наследником королевского рода Стюартов является князь Франц Баварский. Как считают, чести наследования шотландской короны он удостоился в силу распоряжения на случай смерти, сделанного младшим братом Карла Эдуарда — кардиналом Генрихом, номинальным герцогом Йоркским. В данном завещании в качестве преемника Стюартов якобы назывался Карл Эммануил IV Сардинский, потомки по женской линии брата которого, Виктора Эммануила I, брачным союзом скрепили родство с баварской династией. Франц, наследовавший своему отцу, покойному князю Альбрехту Баварскому, таким образом, являлся в некоторой степени потомком короля Карла I по линии его дочери Генриетты. Все дело в том, однако, что в завещании Генриха Стюарта в качестве преемника вышеозначенный Карл Эммануил вовсе не упомянут. Это чистой воды фантазия, перекочевавшая на страницы трудов по истории, являлась плодом злонамеренного искажения действительности политиками времен королей Георгов. Позднее этот целенаправленный обман общества был документально увековечен усилиями правительственных чиновников викторианской эпохи.

Она тосковала по детям. Эта тоска вдруг одолела ее, как внезапная лихорадка. Кармел тосковала по утешительной близости их четырех прекрасных маленьких тел и по их беззаботному, собственническому использованию ее тела: по тому, как они плюхались ей на колени, словно в кресло, как они упирались своими горячими маленькими головками в ее живот, в ее грудь. Она всегда кричала на кого-нибудь: «Отстань от меня!» Но когда она была со своими детьми, то чувствовала, что нужна им. Они все зависели от нее. Кто-нибудь из них непременно произносил: «А где мамочка?» – «Вот передам маме, что ты сейчас сказала». – «Ма-а-а-а-а-ма-а-а!»

С тех пор как курфюрст Ганноверский взошел на британский престол под именем короля Георга I, в политике возобладал принцип практической целесообразности. В соответствии с требованиями момента, авторитет одних семейств безосновательно возвеличивался, в то время как сведения о других фамилиях усиленно скрывались и замалчивались. В целях оправдания воцарения на британском престоле немецкого рода особо яростным нападкам подвергся королевский дом Стюартов. В исторических трудах даже сегодня продолжают цитировать вздор, сочиненный в ту эпоху и позднее с целью дискредитации шотландской династии и родственных ей семейств. Благодаря тиражируемым измышлениям, в общественном сознании глубоко укоренились ложные представления об этом роде. Существовать им суждено до тех пор, пока историки будут копировать свои труды друг у друга.

Теперь никакие обязательства ее не связывали, она была свободна, как воздушный шарик.

Она развязала шнурки купальника, уронила его на пол и посмотрела на свое обнаженное тело в зеркале.

В 1772 году Карл Эдуард Стюарт женился на австрийской княгине Луизе Штальберг, но брак оказался несчастливым. Луиза, признанная врачами не способной к деторождению, после нескольких лет супружеской жизни покинула Карла, избрав местом пребывания поместье своего любовника, итальянского графа Витторио Алфиери. Супружеская неверность послужила поводом для развода, и в 1784 году было получено разрешение папы римского на расторжение брака. Данный развод повсеместно трактуется как завершение Карлом Эдуардом семейной жизни, хотя на самом деле это далеко не так.

В архивах Стюартов, находящихся в Риме и Брюсселе, хранятся документы, которые свидетельствуют о том, что в Риме в ноябре 1785 года Карл сочетался браком с графиней Маргаритой де Люссан. Маргарита Мария Тереза д’Одибер де Люссан приходилась кузиной принцу по линии его внучатого дяди — короля Карла II. До 1769 года графиня находилась под опекой своего двоюродного дяди Луи Жака д’Одибера, архиепископа Бордоского. Бабушка Маргариты по отцовской линии, маркиза Тереза д’Обинье, была дочерью принца Якова Стюарта Роанского. Принц Яков являлся внебрачным сыном (усыновленным в 1667 году) короля Карла II и герцогини Маргариты Роанской.

«Мне очень жаль. Я по-прежнему очень к тебе привязан, но мы всегда ценили честность в наших отношениях, правда? – сказал Джоэл год назад, налив ей бокал вина. – Мне больно говорить тебе об этом, но дела обстоят так, что я больше не чувствую к тебе влечения».

В ноябре 1786 года тридцатисемилетняя графиня произвела на свет сына — Эдуарда Якова Стюарта, получившего известность под именем графа Стюарта. И хотя в Европе эта новость ни для кого не являлась тайной, Вестминстером распространение слухов о рождении Карла Эдуарда, законного сына и наследника, было пресечено в самом зародыше. С тех пор ученые-историки Великобритании упорно замалчивали этот факт, будто бы самого наследника и впрямь не существовало. В тот самый месяц дочь принца Шарлотта Олбани (рожденная в браке с Клементиной Уокиншоу) встретилась в Риме с братом короля Георга III, герцогом Вильямом Глостерским. Обеспокоенная прочностью своего статуса «законнорожденного» отпрыска Карла Эдуарда, она известила герцога о рождении царственного наследника и просила совета. Брат монарха уверил Шарлотту в относительной надежности ее статуса, однако больше всего его в этой связи тревожила судьба письма, посланного ее отцу королем Георгом III. В нем высказывалось предположение о том, что Карл Эдуард мог бы возвратиться из изгнания при условии, что будет жить на родине под именем графа Олбани. В свое время Карл отклонил приглашение, но дело теперь осложнялось тем, что новорожденный сын, став в будущем вторым графом, вполне мог бы пересмотреть решение отца и поступить наоборот.

Он и в самом деле думал, что поступает доброжелательно и этично. Он считал себя порядочным человеком. Он бы ни за что не стал ее обманывать. Он просто ушел, отправился на сайт знакомств и нашел ей замену. Его совесть была абсолютно чиста. Он всегда любил, чтобы его вещи были в идеальном состоянии, а если их невозможно было восстановить до безукоризненной новизны, то отправлялся за новыми.

После смерти Карла Эдуарда ловкая подмена завещания позволила скрыть от британской публики информацию как о самом браке, так и о рождении наследника. Умышленное сокрытие истины продолжалось на протяжении всей эпохи правления Ганноверской и Саксен-Кобург-Готской династии, и только в 70-х годах нынешнего столетия на поверхность всплыли подлинные факты этой истории.

Кармел обеими руками приподняла обвисшие груди, придерживая их там, где когда-то они держались сами – пока «были в идеальном состоянии». Она посмотрела на растяжки на располневшем животе и вспомнила чей-то приторный пост в «Фейсбуке» о том, что растяжки после беременности прекрасны, потому что они символ новой жизни, бла-бла-бла. Может, растяжки и прекрасны, если только отец твоих детей продолжает любить твое тело.

В завещании, составленном Карлом в 1784 году, в качестве королевского наследника он упомянул своего брата — кардинала Генриха, номинального герцога Йоркского. В соответствии с его распоряжением, Шарлотта Олбани становилась единственной владелицей фамильной собственности. Все это достаточно хорошо изложено в опубликованных биографиях, опустивших, правда, одну существенную деталь. Данное распоряжение не являлось окончательным и было отменено другим, составленным незадолго до кончины Карла. Парламент Георга не только скрыл сам факт существования последнего завещания, но также и причину, по которой оно появилось на свет. Для того чтобы упрочить положение короля Георга III, его политики сочли целесообразным навсегда покончить с проблемой популярности Стюартов на Британских островах, объявив о прекращении их рода. В особенности такой шаг представлялся уместным после того, как якобиты приняли активное участие в Войне за независимость (1775—1783) английских колоний в Северной Америке. Эмиграция в Америку огромного числа шотландских беженцев явилась результатом жестокого подавления национального восстания и массовых преследований, развернутых Вестминстером после сражения у Куллоденских болот. Скотты, не сумев отвоевать независимость на родине, продолжили свое дело по ту сторону Атлантики, помогая своим американским друзьям сохранить свободу от посягательств Ганноверского дома.

Когда Джоэл спросил, не могут ли они с Соней взять девочек в январское путешествие по Европе во время школьных каникул (Диснейленд в Париже! Лыжи в Австрии! Катание на коньках в Риме!), Кармел сказала: «Ты что, издеваешься надо мной? Ты хочешь отправиться в путешествие, о котором мы столько говорили, но без меня?» Но сказала она это про себя, а вслух ответила: «Это будет здорово!» После этого она сделала детям паспорта.

В конце января 1788 года в покоях своего римского особняка Мутти-Палаццо в возрасте шестидесяти лет скончался номинальный правитель шотландцев Карл III, любовно называемый в народе «милый принц Чарли». Незадолго до своей кончины он составил свое последнее завещание, засвидетельствованное 13 января 1788 года его душеприказчиками — доминиканцем отцом О’Келли и аббатом Консалви. Согласно завещанию, в качестве сонаследников собственности упоминались дети Карла: Эдуард Яков и Шарлотта; королевское достоинство должен был унаследовать по достижении шестнадцатилетнего возраста его сын Эдуард, а обязанности временного регента на этот период возлагались на кардинала Генриха.

Она сообщила сестре, что, пока они путешествуют, она сядет на палеодиету – диету каменного века, будет тренировать сердце, сбрасывать вес и заниматься йогой. План состоял в том, чтобы преобразить тело.

Сразу же после смерти Карла Эдуарда его честолюбивый брат, не теряя даром времени, провозгласил себя номинальным правителем шотландцев — королем Генрихом I. Для обоснования своих претензий вероломный братец представил не последнее завещание от 1788 года, а распоряжение на случай смерти, составленное ранее, в 1784 году. Это распоряжение, в связи с тем, что кардинал, по всем признакам, не собирался обзаводиться потомством, значительно больше устраивало британское правительство. В тайные происки были втянуты как О’Келли, так и Консалви, которым за их участие в подлоге было обещано быстрое повышение в духовном звании. И действительно, в скором времени первого назначили прокуратором доминиканцев, а второго возвели в сан кардинала. Шарлотта Олбани получила дом в городке Фраскати, а особняк Мутти-Палаццо остался за Маргаритой д’Одибер и принцем Эдуардом. В заговор был втянут также и прокуратор бенедиктинцев в Риме, аббат Яков Уотерс.

Она не хотела, чтобы Джоэл вернулся к ней. Она хотела только, чтобы, увидев ее вновь, у него отвисла челюсть. Она могла бы обойтись без того, чтобы он смотрел на нее, разинув рот, хотя и это было бы неплохо. Цель Кармел состояла в том, чтобы ее тело выглядело настолько хорошо, насколько это вообще возможно. А потом она – может быть, не исключено, маловероятно, но возможно, – потом она сама посетит один из тех сайтов, куда заходят, чтобы поменять супруга.

«Да у тебя нормальное тело. Ты сбитая с толку дура средних размеров! Ты привлекательная, умная женщина, идиотка ты! Ты должна весь январь пролежать в гамаке и есть сыр», – сказала Кармел ее сестра Ванесса, которая ненавидела и Джоэла, и патриархальные устои с их жироненавистничеством.

Провозглашая себя номинальным монархом, Генрих стремился аннулировать пункт в завещании своего брата, непосредственно касавшийся регентства. В январе 1789 года, однако, он составил свое собственное завещание, в котором отрекался на будущее от своих эгоистических помыслов. Из содержания данного документа явствовало, что всю свою собственность и наследственный статус Генрих завещал принцу Эдуарду или, как это звучало в подлиннике, «моему племяннику графу Стюартону». В качестве поверенных лиц и душеприказчиков при сем присутствовали кардиналы Эрколе Консалви и Анджело Чезарини, что удостоверялось ими обоими в своих мемуарах.

Кармел отпустила груди и положила руку на неровности живота. Средние размеры ее не устраивали. Средние размеры слишком велики. Это все знали. В этой стране случился кризис тучности! Она не хотела стыдить других за излишки жира, но определенно хотела пристыдить себя, потому что заслужила это. Прежде она была на два размера меньше, а причина, по которой теперь стала на два размера больше, состояла не в том, что она родила четырех дочерей, а в том, что махнула на себя рукой. Женщины не должны махать на себя рукой! Вот о чем писали мужчины на сайтах знакомств: «Мне нужна женщина, которая заботится о себе». А это означало: «Мне нужна стройная женщина».

Случилось так, однако, что в ходе событий, связанных с Французской буржуазной революцией и последующим завоеванием Наполеоном Папского государства, Генрих основательно подорвал свое здоровье. В 1799 году ему было предложено стать пенсионером британской короны с ежегодной выплатой денежного вспоможения в размере 5 тысяч фунтов стерлингов (порядка 250 тысяч фунтов по современному номиналу). Взамен от кардинала требовалось лишь одно — переписать заново свое завещание. На совместной встрече принца Эдуарда, графини Маргариты и папы римского было достигнуто соглашение о приемлемой перефразировке, и в 1802 году было составлено новое распоряжение с внесенными в него коррективами. Право наследования в переделанном документе по-прежнему оставлялось за принцем Эдуардом, и менялась лишь формулировка заключительной фразы. Выражение «моему племяннику графу Стюартону» в новом завещании заменялось словами «в пользу того государя, которому оно [наследство] переходит в силу де-юре кровного родства».

И информации о том, как заботиться о себе, было пруд пруди! Все знали: нужно просто исключить из диеты углеводы, сахар и трансжиры! Знаменитости щедро делились секретами. Они перекусывали горстью орехов или двумя дольками шоколада, насыщенного антиоксидантами. Они пили много воды, прятались от солнца и не пользовались лифтами. Это тебе не бином Ньютона! Но разве Кармел хотя бы отказалась от лифтов? Ведь нет!

После смерти Генриха Стюарта в 1807 году король Георг и британский парламент пришли к выводу о еще меньшей приемлемости последнего завещания по сравнению со всеми остальными. Поэтому, игнорируя документ 1802 года, решено было обратиться к завещанию, датированному 1789 годом. Как следствие такого решения, в прессе появилось сообщение о том, что Генрих завещал королевское наследство своему «родственнику графу Стюартону». Надо сказать, что в Англии никому даже в голову не пришло справиться о том, кем же мог быть этот самый «родственник граф Стюартон».

Да, с ней часто были дочки, и, если они поднимались по лестнице, одна обязательно убегала вперед слишком далеко, тогда как другая садилась на ступеньки и говорила, что у нее ноги больше не двигаются. Но все же хватало ситуаций, когда Кармел вполне могла бы встроить в свой образ жизни какие-нибудь «случайные» физические нагрузки. Но она этого не делала. Она пренебрегала своим телом, месяцами не ходила в парикмахерскую, не выщипывала брови, забывала брить ноги. Неудивительно, что муж оставил ее. Потому что, как она пыталась вбить в голову своим детям, каждый поступок имеет последствия.

Она подумала о стройных, скульптурных линиях тела Маши.

Успешно преодолев первое препятствие, министры Ганноверского дома затем представили исправленное завещание кардинала от 1802 года. Вследствие крайней расплывчатости формулировки («в пользу того государя, которому оно переходит в силу кровного родства») распоряжение Генриха было ловко истолковано в пользу Карла Эммануила IV, бывшего короля Сардинии. Отрекшийся незадолго до этого от престола и принятый в орден иезуитов, он представлялся весьма удобной кандидатурой, ибо наследие Стюартов в этом случае переходило к не имевшему потомства монаху. Карл Эммануил, будучи осведомлен о том, что Стюарты пребывают в добром здравии, направил британскому парламенту послание, в котором благоразумно отказался от предложенного титула. Необходимо сказать, что уверенность его в этом зиждилась не на пустом месте. Еще в бытность Карла Эммануила королем Сардинии, Маргарита и ее сын Эдуард, начиная с 1797 года, проживали в его римской резиденции. Вестминстер, тем не менее, совершенно игнорируя письмо бывшего монарха, полностью скрыл от британцев существование представителей шотландского рода. Историки теперь пишут о «побочной родственной ветви», потомки которой обосновались ныне в Баварии. В действительности же всеми признанный королевский род Стюартов существует и поныне, принимая живое участие в делах европейского конституционного правления.

Представила, что Маша живет жизнью Кармел. Стоит у входной двери, когда Джоэл и Соня привозят детей. Правда, для начала, Джоэл никогда бы не ушел от Маши, а если бы ушел, то сердце Маши не билось бы как сумасшедшее от боли и унижения при виде бывшего мужа с его новой подругой. Маша не стала бы выгибать свое тело под странным углом из-за двери, словно для того, чтобы спрятать его от Джоэла. Маша стояла бы высокая и гордая. Она не стала бы сжиматься, чтобы защитить свое раненое, разбитое сердце.

Ее сестра сказала, что рассуждения Джоэла о так называемой «утрате привлекательности» – это свидетельство проблем Джоэла, а не Кармел. Она сказала, что Кармел нужно научиться любить себя, и прислала ей ссылки на статьи об «интуитивном питании» и «здоровье при любых размерах». Кармел знала, что эти статьи пишут толстые грустные люди, чтобы улучшить отношение других толстых грустных людей к своим толстым грустным жизням.

В 1809 году между сыновьями Георга III вспыхнул жаркий спор, получивший название «войны братьев», касавшийся преданности приверженцев обоих суверенов. Принц Эдуард, герцог Кентский (отец королевы Виктории), принадлежал к обществу франкмасонов, а его брат, принц Август, герцог Сассекский, являлся членом братства тамплиеров. Проблема Эдуарда заключалась в том, что коллеги его брата, тамплиеры, были сторонниками Стюартов. Поскольку его энергичные попытки склонить их на сторону правящей Ганноверской династии закончились неудачей, принц довольствовался созданием внутри существовавшей масонской организации филиала, именовавшегося тамплиерским. Данное направление франкмасонства курировалось герцогом Кентским и придерживалось так называемого «йоркского ритуала». Тамплиеры духовно-рыцарского ордена соблюдали «шотландский ритуал» и находились под покровительством принца Якова Эдуарда Стюарта, второго графа Олбани.

Если бы она смогла преобразить свое тело, то преобразила бы и свою жизнь, двинулась бы дальше от своего разрушенного брака. Это не было заблуждением. Это было фактом.

Ее сестра, которая была богатой и щедрой – самая превосходная комбинация, – прислала Кармел на день рождения открытку:

Кармел, я не думаю, что тебе нужно бороться с весом. Ты прекрасна, а Джоэл просто поверхностный мудак, тебе должно быть НАПЛЕВАТЬ на то, что он там думает. Но если ты помешалась на этих делах, то я хочу, чтобы ты провела время стильно и комфортно. Я зарезервировала тебе место на десятидневное очищение в «Транквиллум-хаусе». Наслаждайся! Несс. Целую. P. S. А потом возвращайся домой и ешь сыр.


Находясь в изгнании, Стюарты принимали самое деятельное участие в становлении и развитии масонского движения во Франции и Италии. Представители этого рода были неутомимыми пропагандистами и распространителями «шотландского ритуала», характеризовавшегося более высокими степенями масонства и более древними тайными обрядами по сравнению с другими направлениями этого религиозно-этического течения. Выдающееся положение среди деятелей этого движения занимал граф Сен-Жермен — кузен и духовный наставник Карла Эдуарда. Участие самих Стюартов в этих обществах, зиждившееся на строгом соблюдении установленных прав и привилегий, было продиктовано искренним желанием познакомить членов братства с подлинной культурой античности и происхождением древних искусств. В Британии масонские ложи стали удобным местом для организации тайных заговоров против правительства вигов и немецкой династии. Сплоченные по всей стране общностью интересов ложи тори и общества якобитов превратились в главную мишень секретной службы вигов, чьи высокопоставленные агенты умело проникали в эти духовные братства. В более позднее время английское франкмасонство обходилось уже без политических интриг, сосредоточиваясь больше на аллегорической символике, а также заповедях братской любви, веры и милосердия.

Кармел с детства не испытывала такого счастья от полученного подарка.

А теперь она думала о словах Маши. «Через десять дней вы станете другими людьми». Слово «пожалуйста» заполнило ее сознание. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет правдой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть я стану другой. Она посмотрела на свое глупое, осоловелое, умоляющее лицо в зеркале. Кожа у нее огрубела и покраснела, руки стали как у старухи-прачки. Вокруг верхней губы – такой тонкой, что она практически исчезала, когда Кармел улыбалась, – появился ровный, аккуратный частокол крошечных вертикальных черточек. Единственной тонкой частью ее тела оставалась верхняя губа. Губы должны быть пухлыми, как бутоны роз, а не какими-то захудалыми, тонкими, исчезающими линиями.

В 1817 году некий доктор по имени Роберт Уотсон приобрел в Риме документы, касавшиеся династии Стюартов. Заплатив за них 23 фунта стерлингов (около 610 фунтов по современному номиналу), он начал готовить материалы к публикации. Однако еще до того, как Уотсон попытался предпринять какие-то шаги в этом направлении, бумаги были конфискованы полицией Папского государства и, дабы их содержание не стало достоянием гласности, переадресованы в Лондон. Некоторое время спустя, в качестве возмещения за утраченную собственность доктор получил от Вестминстера денежную компенсацию. Не удовлетворившись этим, Уотсон попытался было оспорить свои права на бумаги в судебном порядке, однако в 1838 году был найден мертвым. По официальной версии, он якобы покончил жизнь самоубийством. А документы так до сих пор и не всплыли на поверхность.

Ах, Кармел, конечно, ты перестала его привлекать! О чем ты думала? Как его могла привлечь женщина, которая выглядит как ты? Она подняла руку и отвесила себе еще одну пощечину.

Когда раздался осторожный стук в дверь, Кармел подпрыгнула. Она надела халат «Транквиллум-хауса» и пошла открывать дверь.

Лишившись всех своих приобретений, аббат Уотерс, как и кардинал Генрих, стал пенсионером короля Георга. Аббат, являясь душеприказчиком Шарлотты Олбани, был также хранителем множества других семейных документов Стюартов. Его попечительская деятельность впоследствии обернулась фиксированным годовым доходом, выплачиваемым из казны Ганноверского дома. В 1805 году Уотерса обязали передать бумаги британскому правительству. Часть из них попала в архив Виндзорского замка, где они и хранятся до сих пор. Что касается остальных документов, то их местонахождение удобно считать неизвестным.

На пороге стоял Яо со склоненной головой. Он не произнес ни слова, не посмотрел на нее. Протянул ей маленькую открытку.

Кармел взяла ее, и Яо немедленно пошел прочь. Она закрыла дверь.

В руках у нее осталась плотная, кремового цвета карточка, похожая на свадебное приглашение. Почерк уверенный, властный, текст написан черными чернилами.

Посредством такого рода «ценных документальных приобретений» имя Эдуарда Якова было полностью стерто со страниц британских исторических анналов. Этого, однако, не случилось в континентальной Европе, где множество тщательно составленных бумаг, касающихся личности принца, хранится у поверенных в дела семейства Стюартов. В Старом Свете его имя фигурирует в трудах виконта Рене Шатобриана, аббата Плачидо, княгини Каролины Мюрат и других авторов. Несмотря на то, что британские власти игнорировали существование Стюартов, потомки принца Эдуарда Якова, графа Стюартона и второго графа Олбани на протяжении двух столетий принимали активное участие в социально-политической жизни континента. Стремясь воплотить в жизнь идеалы служения народу и веротерпимости, они часто выступали в качестве консультантов правительств по конституционным и дипломатическим делам, а также проявляли живой интерес к проблемам торговли, здравоохранения и образования.