– Вы же знали, что он вам не поверит, так?

– Так. Но и сидеть сложа руки тоже не могла. Вот и к вам пришла за помощью, чтобы он поверил хотя бы такому серьезному и влиятельному человеку, как Борис Михайлович.

– Понятно. Ладно, Эмма, приводите себя в порядок, дождемся Тоню и поедем к вам.

– Спасибо вам!

Тоня приехала, и вместе с Женей они заглянули к Петру.

– У меня к вам вот какое дело… – сказала Женя и, чтобы не повторяться дважды и услышали оба, и Тоня, и Петр, вкратце посвятила их в свой план.

Тоня, само собой, была готова отправиться в дом Финягиных, оставалось только спросить, готов ли Петр поехать с ними, чтобы своим мужским взглядом осмотреть дом.

– Барышни, что за вопрос? Конечно, поеду! Форма одежды караульная? – улыбнулся он.

– Минуты хватит? – в тон ему ответила шуткой Женя.

– Да! Я практически готов!

Поехали на машине Жени. Рядом с ней сидела Тоня, молчаливая, но заинтригованная, погруженная в свои мысли. На заднем сиденье расположились Эмма с Петром.

– Знаете, мне иногда кажется, что я сплю и вижу дурной сон, – призналась Эмма. – Вот уж не думала, что когда-нибудь моя жизнь разрушится настолько, что мне придется покидать дом, все то, к чему я привыкла, все бросить и уехать в тьмутаракань коровам хвосты крутить…

И никто, никто из присутствующих не нашел, что ответить ей – никто не посмел произносить какие-то бессмысленные и дежурные фразы типа «такова судьба» или «что поделать, это жизнь». Это не жизнь, а свинтус-муж!

Машина выехала из ворот, которые сразу же закрылись за ними, и покатила по аллее вдоль леса в сторону поселка, где находился дом Финягиных.

Унылый пейзаж с почерневшими кустами и обледеневшими елями наводил тоску. Снег не снег, а какое-то грязное, в черных пятнах, покрывало. И дорога такая скользкая, что машину то и дело уводило в сторону.

– Хоть бы уж все растаяло уже! – не выдержала Тоня. – Да и наступила весна! Так надоела уже эта непонятная зима. То морозы лютые, то оттепель, то снег, то ветер… Ужасная и какая-то некрасивая зима.

До места доехали быстро, Эмма показала, куда свернуть, и, когда уже подъехали к дому, оказалось, что ворота распахнуты.

– Это вы их открыли или кто-то другой? – спросил Петр.

– Самонадеянно, да? – поджав губы, спросила Эмма. – Вернее, я просто очень надеялась, что кто-нибудь, может, Борис, захочет посмотреть дом… Вот и открыла ворота заранее. Женечка, вперед! Там перед самым домом есть место для парковки, прямо перед большой круглой клумбой, а там по дорожке доберемся до крыльца.

– Хорошо.

– Но только прошу вас, осторожно, кругом лед! – предупредила Эмма, едва все вышли из машины. – Я хоть и посыпала кругом соль, но все равно… Скользко.

– Боже мой, какая красота! – воскликнула Тоня, выбравшись из машины и теперь, задрав голову, рассматривая большой, в башенках, похожий на маленький дворец дом, который обрамляли четыре гигантские ели. Подмороженная хвоя под мутноватой коркой льда казалась сделанной из изумрудов.

– Осторожно! – только и успела крикнуть Женя, как увидела падение подруги.

Тоня упала, поскользнувшись на ледяной дорожке, прямо на спину, да так сильно и одновременно так смешно, что Женя едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Вот почему так? Человеку больно, а всем смешно?..

Эмма, которая оказалась ближе к Тоне, помогла ей подняться.

– Вы как?

– Да вроде бы живая. У меня шубейка толстая, мягко упала, – через силу улыбнулась Тоня. – Просто испугалась.

– Сегодня еще посыплю солью, – сказала Эмма. – У меня много. Я же все по интернету заказываю. Курьер привозит. Вот и соли целый ящик привез, в гараже стоит.

– У вас на самом деле очень красивый дом, – задумчиво проговорила Женя. – Даже представить невозможно, как тяжело вам будет с ним расставаться. Но мы постараемся вам помочь сохранить хотя бы часть вашего имущества. Ведь вы все-таки законная жена. Вы же точно пока что официально замужем?

– Пока да… – прошептала, давясь слезами, Эмма, поднимаясь по ступеням широкого мраморного крыльца и проворно отпирая многочисленные замки массивной двери. – Пожалуйста, проходите. И держитесь за перила…

Глава 11



21 января 2023 г. Борис



К Финягину он, конечно, и не собирался, тем более была суббота. Помочь женщине надо было, но не таким вот образом. Прежде неплохо было бы навести справки об этом бизнесмене.

Всю дорогу до Москвы Борис пытался вспомнить хотя бы кого-нибудь, кто мог бы знать этого человека. Он позвонил одному своему приятелю, поговорил с ним, и тот посоветовал ему обратиться к Андрею Бессонову. Андрей, занимавший в то время, когда обратился к Борису по спорному имущественному вопросу, должность менеджера по связям с инвесторами в крупной строительной компании, вполне мог знать Финягина лично.

– Приветствую вас, Борис Михайлович! – весело отозвался Бессонов. – Рад слышать вас!

– Андрей, мне нужна твоя помощь.

– Всегда готов помочь!

– Ты не знаком с Финягиным?

– Виктором Владимировичем? – Тон Бессонова сразу изменился и стал серьезным.

– Да. Он владелец крупной строительной компании «Феникс-строй».

– Лично не знаком, но слышал о нем много.

– Мне бы потолковать с кем-то, кто знает его лично.

– Вы имеете в виду кого-то из его друзей? Из ближнего круга?

– Ну да…

– Боюсь, что таких друзей у него нет, – коротко ответил Андрей.

– В смысле?

– У таких людей нет, как правило, друзей. Это зверь. Самый настоящий зверь. Всех сожрал на своем пути. Никого к себе близко не подпускает. Пашет много, круглосуточно, даже язву себе заработал, но вот чтобы, как мы, нормальные люди, отдохнуть, выпить и расслабиться – нет, такого не бывает. Может напиться до свинячьего состояния один в своем кабинете, это да, но чтобы вот так, повторяю, как мы, дружить, встречаться, веселиться или радоваться жизни… Нет, он не из таких. Крайне неприятная личность.

Борис подумал, что ему повезло уже в том, что хотя бы что-то узнает сейчас о Финягине, пусть даже самую малость.

– А что личная жизнь?

– Женат, но детей нет. Слышал, он выгнал свою жену из дома, говорит, возвращайся, откуда приехала, она родом из какого-то волжского села, где сейчас проживает ее мать. Люди говорят, что он не оставил ей ни копейки, добился от нее отказа от раздела имущества, мол, детей у тебя нет, а ты и так хорошо жила все эти годы. Сволочь, одним словом. Постойте… Неужели она все-таки решилась и подала на раздел? И обратилась к вам за помощью?

– Да.

– Что ж, это отлично. Уверен, если уж вы взялись за это дело, то выиграете его, и эта несчастная забитая женщина получит все, что ей причитается.

– Андрей, вы так много знаете про эту семью…

– Это мне жена рассказывала. Женщины, они существа эмоциональные, она так в красках разрисовала мне жизнь этой… как ее… дайте-ка вспомню, у нее еще имя такое красивое… не то Клара, не то…

– Клара?

– Ну да, я еще запомнил это, знаете: «Карл у Клары украл кораллы…» Хотя, нет… Это его любовницу так зовут, он вроде бы собирается на ней жениться. Точно, это девушку зовут Клара, и она беременна, ждет от Финягина ребенка. Да, точно! Он потому и разводится с женой, чтобы жениться… Хотя, может, он и не женится, но ребенок ему нужен. Вполне возможно, что когда эта Клара родит ему наследника, он и ее прогонит… Он такой.

– Его жену зовут Эмма.

– Ах да. Правильно – Эмма.

– Андрей, я так понял, что ваша жена больше в теме. Как вы посмотрите на то, чтобы я встретился с ней и поговорил?

– Без проблем! Думаю, она будет только рада рассказать вам про Эмму, про Финягина. Это мы, мужики, считаем, что наши женщины просто сплетничают, на самом деле они собирают информацию и обмениваются ею между собой. Это является частью процесса выживания, лично я так это понимаю. Когда бы вы хотели с ней встретиться?

– Я через сорок минут буду уже в Москве.

– Знаете, я позвоню сейчас Людмиле, поговорю, потом вам перезвоню. Думаю, она все свои дела бросит, когда узнает, кто с ней хочет встретиться. Вы не представляете себе, как она вас уважает и благодарна вам за то, что вы нам тогда так помогли выиграть суд…

А ведь он прав по части того, что женщины не просто сплетничают. Они, матери, на инстинктивном уровне должны защищать себя и детей. Сколько было уже таких историй, когда состоятельные мужья бросают своих жен, чтобы жениться на молодых. И, что самое трагичное, некоторые отбирают у своих же жен детей! Как варвары какие! Вот поэтому женщины и обмениваются своим жизненным опытом, все анализируют, планируют, словно заранее готовятся к испытаниям. Хотя… Многие ли из них потом избегают подобных проблем? А может, женщины все-таки просто сплетничают, пытаясь сравнить свою жизнь, свое положение с другими, чтобы добиться чего-то большего? Или все-таки чтобы обезопасить себя?

Трудный вопрос, особенно когда ты мужчина.

А что Женя? Вряд ли она сравнивает свою жизнь с жизнью своей близкой подруги Антонины. Она просто любит ее как человека, вот и все. И трудно представить себе, чтобы и она где-то в глубине души готовилась к каким-то там проблемам, к бедности, например, или к тому, что и у нее отберут Мишку.

Или он ошибается? Они никогда не разговаривали на подобные темы, никого не обсуждали. Но вот теперь, когда Женя наверняка с головой окунется в историю с Эммой, можно будет и с ней поговорить и заодно успокоить ее на этот счет. Они-то никогда не расстанутся, и у них все будет хорошо. Только куда это она вчера собралась, надела красное платье? С кем собиралась встретиться и зачем? Обманула его, сказав, что просто примеряла…

Женщина! Непостижимое и таинственное существо!

«Счастлива ли она со мной?»

Сколько раз он задавал себе этот вопрос и ответа не находил. И эти его тревога и сомнения возникли в тот самый день, когда она, чувствуя себя задушенной в браке (примерно так он понял ее эмоциональный упрек в том, что женщина в браке по определению не может быть свободной), скованная его любовью и заботой, вдруг сорвалась и укатила с Тоней в какую-то там Калину. Бросила его на время, причем сделала это легко и, что самое страшное, возможно, с удовольствием. Она захотела отдохнуть от него, и это в то время, когда у них продолжался медовый месяц.

Что она хотела от брака? Она так часто говорила о «свободе перемещения в пространстве».

Свобода. Да что значит для нее эта свобода? Или независимость. Но ведь разве независимость не сродни одиночеству?

Вот взять Петра, к примеру, он свободен и независим. И что? Разве это счастье? Борис, к примеру, совсем даже не свободен и не независим, он целиком и полностью зависим от Жени, от ее улыбки, от ее голоса, от прикосновений к ней, зависим от сладкого запаха ее рыжих волос…

Вспомнив про Петра, он, однако, почувствовал себя как-то некомфортно. Но думать о том, что произошло с ним не так давно, он себе запретил.

Нет-нет! Пусть все идет как идет. Безусловно, она красивая женщина, очень красивая, но в голове ее ветер, к тому же она явно склонна к фантазиям и вообще чувствуется, что авантюристка.

Он вздохнул. Так. Теперь надо бы подумать и подготовиться к встрече с Эммой. Скорее всего, она до сих пор в их доме. И это правильно. Мало ли что! Пусть поживет пока у них. А Женю надо предупредить, чтобы незнакомым не отпирала ворота и тем более двери. Надо было и Петра предупредить. Да только он такой летящий, может и забыть, работая над своим очередным романом. Творческий человек! И о чем только он пишет?

С Людмилой Бессоновой Борис встретился в кафе неподалеку от ее дома. Очаровательная молоденькая женщина поразила его ярко-синими длинными ногтями. И во время разговора он только на них и смотрел.

Почему синие? Вроде такая женственная, в белой шубке и белых сапожках, губы, слава богу, накрашены розовой помадой, и вдруг эти синие ногти! Ах да, у нее еще карие глаза, какие-то веселые, или это ему только показалось? И вся она была словно переполнена радостью. С чего бы это? Неужели так обрадовалась ему?

– Борис Михайлович, как же я рада вас видеть! Закажу вам кофе?

– Людочка, давайте я сам вам закажу, – смутился он.

– Вы не представляете себе, как здорово вы нам тогда помогли! Если бы не вы…

Он дал ей возможность высказаться. Потом к ним подошла официантка, и они заказали кофе.

Людмила, вдруг вспомнив, что все еще в шубе, разделась и оказалась в голубом свитере и черных джинсах. Такая ладная, стройная, веселая. Интересно, она тоже время от времени требует свободы от своего мужа? Или ей это в голову не приходит?

– Борис Михайлович, я знаю, зачем вы захотели со мной встретиться. Да, историю этой семьи я знаю неплохо. Но не потому, что дружна с Эммой, нет. Стыдно признаться, но я собираюсь сейчас как бы выболтать чужую тайну, хотя это и не тайна никакая… Словом, все, что я знаю о Финягиных – это от его бывшей секретарши Нади. Она моя подруга. И так уж случилось, что она пострадала от Финягина капитально. Он уволил ее. Причем ни за что ни про что. Как свидетельницу его зверства. Да! – Бровки ее черные, тонкие взлетели вверх, а розовый носик так смешно сморщился.

Она не смотрела на Бориса, а таращилась! Ее глаза в этот момент увеличились и словно округлились!

– Что еще за зверства?

– Ну, мало того что Надя слышала всегда, как Финягин разговаривает со своей женой, а однажды, когда он ее избил, он попросил ее привезти к ним в дом брата. Брат Нади – хирург. И как бы свой человек. Думаю, что Финягин не один раз обращался к нему за помощью. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление. Иначе с чего бы он вот так запросто решился довериться ему?

– Сильно избил?

– Да! Надя на всякий случай сделала снимки Эммы: ее лицо, раны, ссадины, синяки такие жуткие… Хотя и знала, что Эмма никогда не обратится в полицию. Финягин сказал ей, что убьет, если она опозорит его. Вот так. Но я думаю, что никто бы ее, конечно, не убил, но напугал он ее сильно. А она что? Она много лет нигде не работала, жила в свое удовольствие, это правда. Но она же в том не виновата. Он сам создал ей такие условия. Вы бы видели их дом! Надя присылала мне снимки. Не дом, а сказка! С широкой мраморной лестницей, два или три этажа, не помню точно, с башенками! Кто захочет вступать в конфликт с мужем, рискуя потерять дом и остаться на улице? Однако раз вы здесь, значит, она все-таки рискнула и решила отвоевать все, что ей причитается по закону, да?

– Примерно.

– Он все-таки развелся с ней и, как сказала мне Надя, теперь выгоняет ее из дома. Он позволил ей пожить там до конца января. Еще сказала, что он позволил ей продать все, что там находится ценного. Даже мебель. Но мне трудно представить себе, чтобы она решилась на это… Ну, может, какой-нибудь старинный комод или шкаф, вазу дорогую, картины… Это я понимаю, но чтобы вывозить из дома всю мебель! Думаю, у нее есть драгоценности, шубы… Короче, жалко ее ужасно. Кажется, кто-то из ее окружения время от времени приезжает к ней и покупает что-то за копейки… Объявления дает… А Финягин этот тоже не дурак – время от времени наведывается туда, что-то увозит, забирает.

– Что вам известно о его любовнице?

– Красивая девушка. Зовут Клара. Ей бы бежать от него, но она не такая. Такая же терпила будет, как и Эмма. Надо же, имя какое красивое – Клара. Такое впечатление, будто бы Финягин подбирает себе женщин по красоте имен. Смешно звучит, да? – И Людмила рассмеялась.

– Скажите, у Финягина могут быть враги?

– Миллион! – не задумываясь ответила Бессонова.

– Да? Вам что-нибудь об этом известно?

– Да его все ненавидят. Он же злой, жестокий. Но, однако, никто не увольняется, все работают у него на совесть – он им хорошо платит. Это так. Вот и терпят его ужасный характер и грубость.

– А Надя? Ее-то он уволил.

– Он дал ей денег тоже. Сказал, что после того случая с женой, когда Надя с братом оказывали ей помощь, ему не хочется видеть ее рядом. Типа, она всегда будет напоминать ему о его ошибке. Вот примерно так и сказал. Короче, стыдно ему, видите ли, стало.

– А эта Клара… Она точно беременна от него?

– Кто ж ее знает? Но вроде бы да. Иначе зачем этот развод и все такое? А… Кажется, я поняла ваш вопрос. Предполагаете, что это он сам мог быть бесплоден?

Борис развел руками. Такое тоже встречается.

– Ну, не знаю… Все может быть. Хотя Надя рассказывала, что все дело в Эмме. Когда-то в молодости он вроде бы заставил ее сделать аборт. Да нет, точно. Это она бесплодна.

– Вы не знаете, в какой поликлинике она наблюдается?

– Представьте себе – знаю! Только не в поликлинике, а в частном медицинском центре. А вам это зачем? Ох… Извините, это уже не мое дело. Наверное, вы хотите узнать о ее бесплодности, да?

Борис промолчал.

– Понимаю-понимаю. У меня-то свой врач, иначе я тоже пользовалась бы услугами этого центра. Я могу продиктовать вам адрес.

– Пожалуйста.

– Да только не уверена, что вам там что-нибудь расскажут. Все-таки врачебная тайна.

Борис достал блокнот. Людмила продиктовала адрес.

Дарлин ГАРДНЕР

– Так значит, вы не в курсе, были ли у него конкретные враги? – Понятное дело, что этот вопрос и должен был прозвучать глупо. Ну откуда подруга бывшей секретарши Финягина может знать о его врагах? Больше того, он знал, что она примерно ему ответит.

СЕРДЦА ПЛАМЕНЬ ЖГУЧИЙ



– Говорю же – любой может желать ему зла. Он так кричит иногда на своих подчиненных, что… Сами понимаете, врагов у него много.

Darlene GARDNER

– Спасибо вам большое, Людмила.

ONE HOT CHANCE

Она, конечно, права. И шансы получить справку о бесплодности у врача-гинеколога ничтожны. Разве что он объяснит, что ему это необходимо для судебного процесса по разделу имущества.

2003



В целом Борис был вполне удовлетворен разговором и теперь куда лучше представлял себе личность Финягина. Работящий, увлеченный любимым делом человек, которого бесят бездельники и завистники и который долгие годы, проведенные в браке, страдал от отсутствия наследников. И во всем, конечно же, винил только жену. И в какой-то момент понял, что ненавидит ее. Она стала его раздражать настолько, что он, наплевав на все общепринятые человеческие принципы и ориентиры и превратившись в настоящую сволочь, решил одним махом, грубо и жестко, применив угрозы, избавиться от нее…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

И тут Борис испытал нечто похожее на озарение. Решил избавиться от нее!



Ну конечно! И как это он раньше не догадался? Этот парень, этот Сергей, студент, якобы спрятавшийся в доме Финягиных… Да ведь это сам Финягин и поселил его там! Какая лестница? Какой второй этаж? И кто бы это посмел забраться в такой дом, да еще и по лестнице, зная, что он жилой, что там светятся окна? Чушь! И как бы этот парень забрался в дом, если все окна зимой заперты?

Ночь была необычно светлая. Полная луна освещала брусчатку улицы и многочисленную толпу.

Тиффани Олбрайт заметила, как какой-то молодой человек резко откинул назад голову, издал громкий крик и присоединился к компании парней, которые с оглушительными воплями, вскинув вверх руки, сдвинули вместе пластиковые кружки с пивом.

Нет, это нереально. Это Эмма под воздействием своих страхов и алкоголя, увидев лестницу в снегу, сразу же связала ее со вторым этажом, мол, вот по этой лестнице кто-то и залез в дом. Но на самом деле этот парень зашел в дом через дверь, которую ему открыл Виктор Владимирович, или же с помощью ключей, которые от него и получил. И появился он в доме с одной-единственной целью – помочь Финягину избавиться от жены. И скорее всего, план состоял в том, чтобы представить смерть Эммы как несчастный случай. Вот почему этот Сергей не пристрелил и не задушил женщину в первый же день. Ему нужно было время, чтобы осмотреться и принять правильное решение, а именно – каким образом убивать. И вполне может быть, что убийство планировалось совершить не в доме, в который Финягин собирался вернуться после того, как исчезнет жена, ведь ему будет неприятно находиться там, где когда-то лежала покойница (задушенная ли, прирезанная), а где-нибудь на природе.

Тиффани взяла под руку Сьюзи Доллинждер и блаженно вздохнула.

— Хорошо все-таки, что я решилась приехать к тебе на День святого Патрика! Давно я так хорошо не отдыхала! — Глаза Тиффани радостно сияли.

И в голове Бориса сразу же нарисовалась картинка, которая преследовала его весь оставшийся путь до медицинского центра, а именно: зимний заснеженный лес, прогулка на свежем воздухе разрумянившейся от мороза и разом помолодевшей Эммы с красивым юношей-любовником!

Сьюзи, натуральная блондинка с красивыми пышными локонами и задорными веселыми ямочками на круглых щеках, нахмурилась, недовольно покосившись на парочку, целовавшуюся прямо у них перед носом.

— Ну, не знаю. Вообще-то, приглашая тебя в Саванну, я не предполагала, что ты приедешь именно в это время. В выходные я буду очень занята, и кроме того…

Она замялась, и Тиффани с любопытством посмотрела на нее. Сьюзи была ее лучшей школьной подругой. Они были неразлучны, пока Государственный департамент не отправил ее отца вместе со всей семьей на работу в Австралию. Она вернулась в Саванну три года назад и с тех пор постоянно зазывала Тиффани к себе в гости.

Вот откуда берутся эти образы? Борис «увидел» даже красно-синие узоры свитера Эммы (вплоть до увеличенных во сто крат петель шерстяной пряжи!), ее черные толстые зимние брюки, белые сапожки, а на юноше, которого Борис никогда не видел, разумеется, было все белое, слепящее глаза – свитер, брюки, сапоги… А еще он был голубоглазым и с черными выразительными бровями. Ну и с румянцем тоже, конечно.

— Что «кроме того»? — спросила Тиффани.

Сьюзи вздохнула:

Вот откуда фантазия черпает образы? Самым удивительным было и то, что Борис вдруг почувствовал, что в салоне машины запахло влажной шерстью свитеров, как если бы эта парочка любовников-голубков расположилась прямо здесь, совсем рядом, на заднем сиденье.

— Мне казалось, ты любишь традиционную, размеренную и сонную Саванну, а не такую, как сейчас. — Она указала неопределенным жестом на оживленных людей.

Историческая Ривер-стрит, мощенная брусчаткой, когда-то служившей балластом для кораблей, славилась обилием ресторанов, кафе, отелей и сувенирных лавок, которые располагались в бывших складах и казармах, построенных еще в начале XIX века. Из беседок в небольших сквериках открывался великолепный вид на бухту с огромными кораблями, постоянно прибывавшими в порт или покидавшими его.

Итак. Сергею было поручено соблазнить находящуюся в отчаянии Эмму, заманить ее в лес и там инсценировать либо самоубийство (вот, точно!), либо несчастный случай. И спланировал весь этот смертоносный спектакль, конечно же, Финягин. Он потому особо и не спешил с разводом, поскольку не собирался рисковать, принуждая супругу угрозами подписывать себе имущественный приговор – видимо, он все-таки не был уверен в том, что она, подписав отказ от всего, не станет бороться и уедет в деревню к матери.

Был вечер четверга, до начала праздника оставалось еще двадцать четыре часа, однако толпа уже собралась нешуточная.

— А что плохого в такой Саванне? — Тиффани глянула на двух парней лет двадцати, которые шли в обнимку и громко, хотя и довольно фальшиво, распевали популярную песню «Улыбка в ирландских глазах».

И вот план сработал – Эмма и ее молодой «гость» становятся любовниками, и женщине, зрелой, к тому же находящейся на грани нервного срыва, окончательно «срывает крышу». Страсть ослепляет ее, она доверчиво раскрывается перед пылким молодым парнем, делясь своей болью. И вот тут-то срабатывает еще одна немаловажная деталь плана, которая окончательно убивает все, даже самые малые имеющиеся у нее сомнения в том, что мальчик не засланный казачок, что он на ее стороне, что он любит ее (ну или хотя бы влюблен без памяти) – Сергей в порыве благородных чувств решается избавить возлюбленную от мужа-тирана и объявляет ей о своем решении.

— Да ничего, — отозвалась Сьюзи, — просто город к этим выходным словно сошел с ума, а у тебя всегда были консервативные взгляды.

Все. Теперь она верит ему безоговорочно и даже в какой-то мере счастлива, что ради нее он готов совершить убийство. Но в какой-то момент в ней просыпается разум (остатки, вернее, этого самого разума), и она начинает его уговаривать отказаться от этой безумной затеи. Но тщетно – молодой горячий мальчишка, обуреваемый желаниями и любовью к своей зрелой любовнице, уже исчез, помчался убивать соперника.

— Вовсе нет!

— Твой отец — политик старой школы, он больше двадцати лет был конгрессменом от штата Айова.

— Так это отец, а не я.

И вот Эмма, протрезвев и понимая, что в любую минуту к ней может заявиться полиция и сообщить об убийстве мужа, начинает действовать. Она готова на все, чтобы только Сергей не убил Виктора. Потому что это даже для нее, обманутой и брошенной, слишком. Ведь ей с этим потом жить, и это в том случае, если следователи не докажут причастность ее самой к преступлению! А если докажут, если поймают парня и он признается во всем, то посадят и ее.

— Ты живешь в Вашингтоне, занимаешь высокие посты, ужинаешь в дорогих ресторанах. Если ты не консерватор, тогда я вообще ничего в людях не понимаю.

Тиффани сложила руки на груди: и это говорит Сьюзи — само воплощение жизни и свободы.

Вот почему она примчалась сегодня утром к Борису просить о помощи. Да только Виктору Финягину ничего не грозит. Спустя пару дней мальчик вернется к своей возлюбленной Эмме, чем сильно порадует и успокоит ее. Да, он не смог убить. Потому что убить человека – это непросто. И он еще будет просить у нее прощения за свою нерешительность и инфантилизм. Будет признаваться ей в который уже раз в любви, и она, конечно же, простит его, и они крепко обнимутся… Потом он предложит ей прогулку по зимнему лесу…

— А тебе не приходило в голову, что я могу устать от такой жизни и мне когда-нибудь тоже захочется сорваться и натворить глупостей?

И через некоторое время ее окоченевшее мертвое тело найдут в лесу какие-нибудь лыжники…

Какой-то лихой подросток, поровнявшись с ними, вдруг изо всех сил подул в пластиковую трубу. Раздался резкий, пронзительный звук. Тиффани невольно взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

Сьюзи засмеялась:

…В салоне вдруг снова словно запахло мокрой шерстью, Борис резко обернулся – на заднем сиденье лежал забрызганный кровью красно-синий свитер грубой вязки…

— Ну, как?.. Ты даже одета не как остальные.

— На мне одежда такого же зеленого цвета как у всех[1]!

— Ты думаешь, в старину женщины носили в день святого Патрика дорогие изумрудно-зеленые брючные костюмы, сшитые на заказ?

— Ты знаешь, на мой рост готовой одежды не подберешь, — защищалась Тиффани.


Глава 12


— Знаю я все про твой рост, — засмеялась Сьюзи.

Тиффани тоже рассмеялась и снова взяла подругу под руку.

— Ну хорошо, может, во мне и накопилось много чопорности, но сейчас я готова на какие угодно глупости. Ведь департамент отсюда далеко.



21.01.2023 г. Виктор Ф.



— Только не говори, что тебе не нравится твоя работа!

— Пока очередной политик с вялой улыбкой протягивает руку для пожатия, мне иногда хочется сдавить ее как следует. Или выплеснуть содержимое бокала в лицо не в меру шустрому адвокату. — Тиффани наслаждалась свежим морским ветром. Хотя был лишь март, жара днем стояла почти тридцатиградусная, и лишь к вечеру температура опускалась до двадцати градусов. — Особенно в последнее время пришлось тяжело, я чувствовала себя словно в западне. Да еще мама постаралась — изо всех сил пыталась выдать меня замуж за очередного… «надутого пузыря», подающего, по ее мнению, большие надежды.

– Ты идиот! Пшел вон! – Виктор Владимирович Финягин готов был вышвырнуть своего юриста из кабинета взашей. – Чего стоишь как истукан? Глазами хлопаешь! Почему до сих пор не разобрался с этими фамилиями, ошибками, опечатками?

Сьюзи сморщила маленький, задорно вздернутый носик.

— «Надутые пузыри»… Это ты точно сказала. Они такие зануды, что бешеную собаку в сон вгонят. — Она хихикнула.

– Но повторяю, Виктор Владимирович, от меня это уже не зависит. Исправить ошибку в паспорте может лишь паспортный стол. Я подал документы, и теперь остается только ждать.

— Мне бы такого, как твой Кайл, — вздохнула Тиффани. — Профессиональный фотограф… Это же так здорово! На время, ненадолго, — задумчиво размышляла она. — Чтобы весело провести вместе праздничные дни.

— Извини… — В глазах Сьюзи читались непомерное удивление и даже ужас. — Но Кайл не свободен!

– Паршивец ты, Денис, вот что я тебе скажу. Разве ты не понимаешь, как мне все это важно? Осталась ведь самая малость – приехать к ней и заставить поставить свою подпись. Все тексты документов мы с тобой проверили тысячу раз, да и с Эммой я договорился, она пообещала, что подпишет…

— Причем здесь Кайл, глупышка! — засмеялась Тиффани. — Он по уши влюблен в тебя, как и должно быть. Я просто имею в виду хорошего, свойского парня, с которым можно весело провести выходные.

– Вы серьезно? – Денис Витальевич Тарасов, молодой адвокат, умный, талантливый и «зубастый», каким считал его сам Финягин и ценил за профессиональные качества, даже не пошевелился после того, как ему указали на дверь.

— Неужели ты готова и на сексуальную связь? — На лице у Сьюзи появилось встревоженное выражение.

– Не понял. Ты чего это, щенок, будешь со мной пререкаться? – вскипел Финягин, краснея.

Тиффани с минуту поразмыслила. Все свои двадцать семь лет она была «примерной девочкой» — хорошо училась, а потом успешно делала карьеру. Кроме того, от дочери конгрессмена требовалось соблюдение особых жизненных правил.

Он машинально запустил пятерню во влажные седые волосы на макушке, нервно взъерошил их.

Она уже начала отчаиваться, думая, что ее жизнь так и пройдет на приемах, встречах со скучными людьми, в обязательной деловой униформе и с принужденной, до боли в скулах, улыбкой на губах.

— Да, — наконец произнесла она, — почему бы мне не включить в программу и секс?

— Потому что… — Сьюзи, казалось, онемела. — Потому что это тебе не свойственно! Тебе не понравится! Ты не такая!

— Может быть, я и не такая… — Тиффани тряхнула длинными темными волосами. — Откуда я знаю, понравится мне или нет, у меня же нет в этом никакого опыта. А пока не попробуешь — не поймешь.

— Но… но, — заволновалась Сьюзи, — совсем не обязательно пробовать, чтобы понять, что некоторые вещи тебе не подходят. Например, прыжки с парашютом. Достаточно взглянуть на самолет — и никакого желания не останется.

— А вдруг мне захочется совершить затяжной прыжок? — поддразнила Тиффани. — Только не с самолета на землю, а в постель с кем-нибудь.

– Вы все прекрасно понимаете, Виктор Владимирович. Я уже два года как работаю у вас, знаком с вашей супругой и понимаю, что она не то что пообещала вам подписать документы, после чего ей останется пойти разве что на паперть, она просто вынуждена была сделать это под вашим давлением. И это очень опасно, понимаете? Обиженная женщина – это как бомба. Может рвануть в любой момент. И не существует никаких гарантий, что она не обратится к адвокату, чтобы отвоевать свои права. Может, какое-то время на нее и будут действовать ваши угрозы, но потом, поверьте мне, когда ей, извините, нечего будет кушать и негде будет жить, она обратится все же за помощью к юристам.

Сьюзи решительно тряхнула светлыми локонами:

— Не говори глупостей, я хорошо тебя знаю. На флирт ты не решишься.

– Ты думаешь, я оставил ее без средств? Да у нее столько драгоценностей и шуб… Пусть продает и решает уже свои проблемы. К тому же я разрешил ей продавать все, что есть ценного в доме, чтобы у нее были деньги на то, чтобы заняться каким-нибудь делом. Пусть шьет или вяжет, не знаю, пусть печет торты, как это делают многие женщины, пусть хоть что-нибудь, да делает!

— А мне и не нужен флирт, просто хочется на время сойти с ума.

– Она хочет купить несколько коров и заняться продажей молочных продуктов, но, чтобы начать это дело, никаких шуб не хватит.

В толпе раздался пронзительный и радостный вопль, и воздух задрожал от резкого звука. Тиффани почувствовала горячий прилив адреналина. Да, она собирается сойти с ума, совершить безумный поступок. Отличная мысль!

– Я что-то не понял, ты мой адвокат или ее?

Сьюзи взглянула на нее почти с испугом.

– Говоря все это, я думаю только о вашем спокойствии. Дайте ей денег, сделайте так, чтобы она гарантированно не пыталась делить имущество.

– Да я бы все дал ей и дом оставил, если бы она была другая. Ты просто не видел, какими глазами она смотрит на меня, сколько в ее взгляде упрека и злобы! Она же энергетический вампир, она ненавидит меня, от нее исходят такие волны ненависти, что я рядом с ней начинаю заболевать. У меня поднимается давление, а сердце стучит так, словно бьется в последний раз перед тем, как остановиться!

— И для этой цели ты готова подцепить любого парня с улицы?

– Виктор Владимирович, ваша жена не дура, она все прекрасно понимает, знает, что у вас есть другая женщина, которая к тому же ждет от вас ребенка. Как она должна относиться к вам, когда вы…

— А разве у вас с Кайлом было не так? — невинно поинтересовалась Тиффани.

– Денис, ты становишься просто невыносим! Она не родила мне ребенка!

– Но разве она в этом виновата?

Щеки Сьюзи вспыхнули ярким румянцем.

– А кто? Я? У меня, как видишь, с этим все в порядке, я скоро уже стану отцом. И вообще, ты сегодня мне что-то не нравишься, пытаешься встать на ее сторону.

— Мы встретились не на улице, а в баре.

– Я говорю вам реальные вещи. И не хочу, чтобы после того, как вы с женой разведетесь и переедете в дом с Кларой, у вас начались настоящие проблемы. Ведь вместо того чтобы потратить собранные ею деньги на покупку коров, Эмма Евгеньевна может потратить их на адвокатов. И наверняка найдется тот, кто начнет копать очень глубоко, и всплывут такие истории из вашей супружеской жизни, о которых вы и рады забыть, да вам напомнят. К примеру, ваша жена может обратиться на телевидение, на какой-нибудь канал, где захочет рассказать свою историю. А поскольку ваше имя на слуху, то телевизионщики смогут ухватиться за это, и тогда все это ударит по вашей репутации.

– Знаешь что, Денис, у меня такое чувство, будто бы ты сам уже начинаешь угрожать мне.

— Так может, и я своего встречу там, — радостно заявила Тиффани. — В Саванне полно баров.

– А вы увольте меня. – Не мигая, Денис посмотрел в глаза своему шефу. – И кто-то новый, кто займет мое место, посоветует вам то же самое. Надо уметь просчитывать все ходы, понимаете? Угрозы, какими бы страшными для Эммы Евгеньевны они ни показались на данном этапе, потом поблекнут, и она поймет, что напрасно испугалась. Ну что такого вы могли ей сказать, чем угрожать, если она и так останется ни с чем? Не убийством же… Вы меня извините. Ладно, я пойду, а вы подумайте.

— И в них полно пьяных, особенно во время праздника.

– Иди уже, пока я не швырнул в тебя… – Финягин схватил бутылку виски, которую всегда держал под рукой в ящике стола, и уже шутя замахнулся ею в адвоката. – Сам не знаю, почему до сих пор тебя не уволил.

— С пьяными я знакомиться не буду, просто выберу какого-нибудь симпатичного бродягу. Уверяю тебя, я очень неплохо разбираюсь в людях.

– Должно быть, потому, что я слишком много знаю, – улыбнулся одними губами Денис, уже направляясь к двери. – Пойду, потороплю паспортный стол.

Сьюзи бросила озабоченный взгляд на часы, потом на Тиффани и тяжело вздохнула:

– Да уж, поторопи. Это же надо – перепутать одну-единственную букву в паспорте. Хорошо, что ты это сейчас обнаружил, до того, как я подсунул бы ей документы на подпись.

— Я, как всегда, опаздываю, надо бежать к главной сцене, чтобы они чего-нибудь не перепутали.

– Да, и еще… Сегодня суббота, и все вышли на работу… И это уже не первый выходной, который вы крадете у своих подчиненных…

— Так беги, я тебя не держу. — Тиффани похлопала подругу по плечу. — Обещаю вести себя хорошо.

– Иди уже, пока я тебя не уволил! – рявкнул Финягин.

Сьюзи сдвинула светлые брови.

Когда за Денисом закрылась дверь, он достал свой бурбон и сделал несколько глотков, а потом, не удержавшись, допил виски. И сразу стало как-то тепло не только в груди, но и на душе.

Он и сам не мог понять, почему до сих пор не уволил этого дерзкого парня, этого молодого адвоката, которого ему посоветовал один приятель, которого тот буквально спас от тюрьмы за крупную взятку. Приятель назвал Дениса гением, «открытием года». Как раз в то время и у Виктора Владимировича возникли проблемы по вопросу компенсаций за якобы строительные недостатки. Надо было выиграть спор и, желательно, избежать выплаты компенсаций. И вот в том деле Тарасов и сумел как раз продемонстрировать свой профессионализм, крепкую хватку, грамотность и какую-то лихую уверенность, с которой тот взялся за дело и с блеском выиграл его!

— Вот это-то меня и беспокоит.

Денис же, полагал Финягин, словно не обращал внимания на то, как порой грубо обращается с ним шеф, как обзывает его «щенком» и постоянно грозится уволить. Он просто хорошо делал свою работу, за которую и получал хорошее вознаграждение.



Вот! Все дело в суммах, на которые шеф не скупился. Что поделать, если этот аргумент всегда перебивал остальные. За деньги его, такого неуравновешенного и грубого, терпели все его подчиненные.

Сейчас же, несмотря на то что Денис и вывел Финягина из себя своей прямотой и, вероятно, правдой, надо было отдать ему должное за его внимательность. Надо же – заметил ошибку в написании фамилии Эммы.

Поскорее бы все это уже закончилось и Эмма исчезла из его жизни! Он был вполне искренен, когда только что так эмоционально рассказывал о ней Тарасову, признался, что чувствовал по отношению к своей, практически уже бывшей, жене.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Да, любовь прошла сто лет тому назад, но ведь и уважения не осталось, ничего. Одно только раздражение. Ее взгляды резали его, причиняя почти что физическую боль.



Понятно, что Эмма знает о существовании Клары, о ее беременности, и ей, бесплодной, больно это осознавать. Но жизнь не стоит на месте, все меняется, люди разводятся, женятся, заводят детей, кто-то поднимается, а кто-то, наоборот, опускается и даже падает… И так уж получается, что за все хорошее или, наоборот, плохое приходится платить. И кто назначает эту цены – один бог знает.

Шонси Макман — для друзей Шанс — сунул руку в карман своего дорогого темно-синего пиджака, чтобы случайно не сорваться и не стукнуть кулаком по великолепной полировке регистрационной стойки.

Вот и с Виктором так получилось. Столько лет он мечтал о наследнике, которому оставит все заработанное и нажитое, и столько раз пытался сойтись с женщинами, которые могли бы подарить ему ребенка, но буквально после нескольких встреч он так сильно разочаровался в каждой из них, что благодарил бога, что не успел заделать им ребенка. Все, как одна, видели в нем мешок денег.

Все! Надутые-раздутые, все какие-то искусственные, фальшивые, да еще и с требованиями, которые озвучивали чуть ли не в первую встречу: купи ей машину, квартиру, брильянты. Причем говорилось все это и требовалось открытым текстом! И все дело было лишь в разнице в возрасте, который они считали своим главным козырем. Не талант, не какие-то особенные человеческие качества и даже не красота, а именно молодость. Мол, ты, старик (а ему-то всего сорок пять!), плати за то, что спишь с молоденькой девушкой.

Он решил не давать воли эмоциям, а попытаться уладить проблему спокойно.

Вот с Кларой все получилось по-другому. Вероятно, он просто влюбился в нее. Красивая, молоденькая, кровь с молоком, с мягким уступчивым характером – то, что он давно искал в женщинах. И как же не похожа она была на Эмму!

— Здесь какая-то ошибка, — сказал он, используя метод визуального контакта, успешное владение которым принесло ему славу великолепного адвоката. — Для меня должен быть заказан номер на сегодня и на пятницу. Проверьте, пожалуйста, в компьютере еще раз. Я уверен, там вы все найдете.

Находясь рядом с ней, Виктор наполнялся самой жизнью и здоровьем. А когда она забеременела, то почувствовал себя по-настоящему счастливым. И лишь необходимость время от времени все же показываться дома отравляла существование. И чем сильнее он очаровывался Кларой, тем труднее было общаться и вообще видеться с женой.

У девушки за стойкой были темные выразительные глаза. Она бойко постучала по клавишам компьютера, стоявшего перед ней.

Конечно, он понимал, что виноват перед ней, что ее реакция на его измену и предательство естественна. Но никаких компромиссов по отношению к ней не собирался предпринимать – он просто хотел, чтобы она покинула Москву. Чтобы ее не было в городе, где он собирается начать новую жизнь. Чтобы она не показывалась ему на глаза (а общих знакомых много, есть риск пересечься), не звонила ему с вопросами или просьбами. Если бы он дал ей много денег, она все равно попыталась бы зацепиться за Москву, купила бы жилье. И ни за что не уехала. А так, поставленная в жесткие рамки, она просто вынуждена будет уехать к матери.

— Извините, но, к сожалению, ваш заказ отсутствует. Кроме того, должна сообщить вам, что у нас нет свободных номеров.

Уж в крайнем случае, размышлял он, если она всерьез надумает (если не врет ему, конечно) купить этих несчастных коров, он отправит к ней своего человека, который сам проконтролирует покупку и оплатит все на месте. Главное, чтобы деньги пошли в дело, а не в карман Эммы.

Понимал ли он, что поступает со своей бывшей женой чудовищно? Жестоко? Что это бесчеловечно, низко?

Шанс едва удержался, чтобы не взреветь от злости. С тех пор, как после обеда он вылетел из вашингтонского аэропорта, ему постоянно не везло: сначала авиакомпания потеряла его багаж, потом оказалось, что невозможно взять напрокат автомобиль — их не было ни в одном пункте. О том, что в багаже осталась вся его одежда, даже думать не хотелось.

Сначала понимал, а потом как-то свыкся с мыслью, что делает все правильно. Что настала пора и ей платить по счетам за те годы безбедного существования, что он ей предоставлял.

— Я знаю, это сложно, — произнес он, придвигаясь к девушке и изображая свою самую обаятельную улыбку, — но не могли бы вы позвонить в какой-нибудь другой отель. Может, у них есть места?

Мечты о его жизни с Кларой, со всеми подробностями и радостями, замутнили сознание, стерли многое из того, что было в нем хорошего, превратили его в чудовище.

Секретарша доложила ему о том, что вернулся Тарасов.

Девушка отшатнулась от него.

– Ну, чего еще? – рявкнул, глядя исподлобья на молодого адвоката, Финягин.

— Боюсь, это не поможет. Совсем недавно я обзвонила все отели по просьбе другого джентльмена, и мне сказали, что свободных мест нет во всем городе. — Взгляд ее темных глаз выражал искреннее сочувствие, и она, извиняясь, слегка пожала плечами. — Обычная ситуация во время праздников.

Как же не вовремя он пришел, разрушил все его фантазии, от одного его вида из сознания выветрились цветные картинки его жизни с красивой беременной Кларой, детский нежный смех его маленького сынишки…

– Разведка доложила, что видела в городе Эмму Евгеньевну с очень красивым молодым человеком.

— Я уже понял, — пробормотал Шанс. — Окажите мне еще одну любезность, свяжитесь, пожалуйста, с аэропортом, спросите, нельзя ли раздобыть билет на самолет до Вашингтона на сегодня?

– Что-о-о-о? Повтори, что ты сказал?

Пока девушка дозванивалась. Шанс пытался успокоиться.

– Вы все прекрасно слышали.

Его время принадлежало работе, и было жаль тратить его на досадные случайности. Он приехал в Саванну по просьбе конгрессмена из Джорджии Джейка Грили, друга и партнера отца по недавно организованной адвокатской конторе.

– Так скажи своей разведке, что они там все перепутали, что это была не Эмма… Чушь собачья!

Месяц назад Шанс перебрался из Атланты в Вашингтон на работу в новую фирму, но лицензия на практику в Джорджии у него сохранилась. Именно поэтому он согласился урегулировать неприятный конфликт, в котором была замешана дочь Грили.

Дело было достаточно простое, но теперь, кажется, ему придется вернуться в Вашингтон, где у него завтра важная встреча, а дела в Саванне будут отложены на неделю.

– Как скажете, Виктор Владимирович. – И Тарасов, не собираясь дожидаться следующей, еще более грубой, реакции на известие, круто развернулся и быстрым шагом направился к выходу.