Селби отправился в дом правосудия. Была суббота, вторая половина дня и площадь перед зданием, обычно забитая машинами, сейчас пустовала. Только кремовый автомобиль Инес Степлтон был припаркован прямо перед ступеньками. Селби причалил рядом и подошел к нему. Инес сидела за рулем.

— Почему не встречаешь отца? — поинтересовался он.

— Папа может подождать, — ответила она. — Работал, Дуг? — Он кивнул. Она отвела глаза, потом опять взглянула на него. — Дуг, — произнесла она, и глаза у нее стали несчастными, — управляющий аптекой в Санта-Делбаре позвонил мне пятнадцать минут назад.

Селби нахмурился.

— Так и должно было случиться. Совсем забыл предупредить его. Мне следовало предвидеть, что он будет лоялен к своим постоянным клиентам.

Она вспыхнула.

— Вот как! Значит ты не собирался спросить меня? Решил действовать за спиной, тайком сунуть нос в чужие дела, вынюхивать, выведывать? Давай поговорим начистоту. Почему тебя интересует мой подарок отцу?

— Одна из бутылок оказалась в домике, где умер человек.

— Это не может быть наша бутылка, — категорично заявила она.

— Такая же бутылка, — уточнил Селби.

— Ага, значит, стоит мне купить дюжину бутылок, и мы уже отвечаем за всю винодельческую продукцию?

— Бутылка, о которой идет речь, была приобретена в Санта-Делбаре, в той самой аптеке, — настаивал Селби.

— Мне плевать, где ее купили, Дуг Селби. По-моему, у тебя поехала крыша. О, Боже! В конце концов, скончался какой-то бродяга, заполз в чужое жилье и задохнулся по собственной вине. Только-то и всего!

— Он готовился совершить убийство, — возразил Селби.

— Ну и что из того? Многие с радостью убили бы кого-нибудь. Он ведь никого не убил, не так ли?

— Не убил, — признал окружной прокурор. — Но я хочу узнать, чьей жизни он угрожал.

— Зачем?

— Это мой прямой долг.

— А у меня другое мнение. Этот человек не совершил преступления. Смерть его была случайной. Чего ради по столь сомнительному поводу лезть туда, что тебя совсем не касается? В конце концов, Дуг, какая разница, кого он хотел убить?

— Есть разница, и немалая, — ответил он. — А теперь объясни, пожалуйста, почему ты так стараешься удержать меня от дел, которые меня не касаются?

Она часто заморгала, отвернулась, помолчала, а потом сказала, по-прежнему не глядя на него:

— Потому что ты мне нравишься, Дуг. Потому что мне дорога твоя дружба.

— Какое отношение имеет одно к другому? — продолжил настойчиво допытываться он.

— Неужели ты не понимаешь, — проговорила она, — что произойдет, если мой отец решит, что… О, Дуг, разве ты не догадываешься, что папа сделает?

— Что же он сделает?

— Что угодно! — заявила она угрюмо. — Он не остановится ни перед чем, Дуг. Он влиятельный человек и не потерпит ни малейшего вмешательства в свои дела. Ты знаешь папу, Дуг. Он сокрушит тебя, как… Словом, он не смирится с твоим вмешательством.

— Я ни во что не вмешиваюсь, — спокойно возразил Селби. — Я хочу проследить путь бутылки. Это улика в уголовном деле.

— В каком еще деле? — воскликнула она и сама же принялась отвечать. — О проходимце, спрятавшемся от дождя и умершем по собственной неосторожности.

— Не будем повторять пройденное, — сказал Селби.

— Дуг, почему ты не хочешь прислушаться к доводам рассудка?

— Послушай-ка, Инес, — возразил Дуг. — Я вовсе не так уж безрассуден, как ты изображаешь. Я всего лишь съездил в Санта-Делбару узнать, не у них ли куплена бутылка виски. Ничего больше я пока не предпринял.

— Но ты ведь собираешься пойти дальше, допросить Джорджа, поговорить с отцом. Разве нет?

— Не знаю.

— Зато я знаю. И предупреждаю тебя: не впутывайся в эту историю, не лезь в это дело дальше.

— А почему, собственно? — поинтересовался он. — Ты о чем-то умалчиваешь.

— Ни о чем я не умалчиваю! — воскликнула она с откровенным раздражением. — Я пытаюсь спасти твою карьеру, Дуг. Обещай мне выбросить из головы все эти бутылки. О, Боже, какая разница в конце концов…

— Ты пытаешься выгородить Джорджа? — прервал ее Селби.

Она накрыла его руку своей и взглянула прямо в глаза.

— Даю тебе честное слово, если есть человек, которого я стремлюсь защитить, так это ты, Дуг.

— Ты не знаешь, было это виски в распоряжении Джорджа?

— Почти уверена, что нет. Я подарила папе всю дюжину. Ему нравится этот сорт. А у Джорджа достаточно денег, чтоб купаться в реках спиртного, если только пожелает. Не думаю, чтоб он притрагивался к папиным бутылкам, даже выстроись они перед ним в шеренгу. И вообще, папа унес их в свою берлогу.

— Сообщишь ему о звонке из Санта-Делбары?

— Нет, конечно, нет. Я заговорила с тобой на эту тему, только чтобы ты пообещал не заговаривать с отцом.

Селби упрямо покачал головой.

— А я хотел бы, чтоб ты ему обо всем рассказала…

— Почему, Дуг?

— Тогда ты освободишь меня от необходимости самому сделать это. Пусть он заглянет в свой винный погребок и пересчитает бутылки. Может, одной все-таки недостает.

— И если недостает, что тогда?

— Мне придется поговорить с Джорджем.

— А если все на месте?

— Если все на месте… — Он в задумчивости нахмурил лоб. — Что ж, значит, бутылка была приобретена кем-то другим, и на этом придется поставить точку.

— Дуг, не заставляй меня задавать вопросы папе.

— Все-таки я хочу, чтоб этот разговор состоялся. Лучше так ввести его в курс событий, чем пустить все на самотек.

— Ладно, я спрошу его, — уступила она, — но предупреждаю, Дуг, он разозлится, встанет на дыбы и ты останешься ни с чем. Я абсолютно убеждена, что твоя бутылка — не их наших. Напитки у отца под замком, потому что он предпочитает именно этот сорт виски, а достать его трудно. Он даже прихватил пару бутылок с собой на восток.

— Когда ты подарила ему это виски? Он познакомился с этим сортом, когда ты сделала подарок?

— Нет, папа покупал его и раньше. Потому-то я и решилась сделать такой подарок.

— Значит, ты считаешь, Джордж не прихватил одну из бутылок?

— Считаю, нет.

— Где сейчас Джордж?

— Дома.

— Давно проснулся?

— Часов в девять, может, чуть раньше. Пришел Росс Блейн и… — Инес запнулась.

— Продолжай, продолжай, — поощрил ее Селби.

— Ну, в общем, Джордж встал около девяти. Вот и все. Боже мой, Дуг, откуда такая подозрительность? Какая тебе разница, отчего проснулся Джордж?

— Расскажи подробней о Россе Блейне, — попросил Селби пугающе спокойным тоном.

— Ну что ж, господин инквизитор, если это так важно… Пришел Блейн, вытащил Джорджа из постели. О чем они говорили, не знаю, не подслушивала. Потом Росс укатил в новой машине Джорджа.

— В машине Джорджа?

— В машине Джорджа.

— Куда он поехал?

— Не знаю. Да будет тебе известно, лично у меня нет привычки совать нос в чужие дела.

— Он вернулся?

— Не знаю.

— Ты не спрашивала Джорджа…

— Нет! Прекрати, Дуг. Я не позволю себя допрашивать. О делах брата я ровно ничего не знаю.

— Прежде он доверял кому-нибудь свою машину?

— Не припомню. Пожалуйста, Дуг, оставь Джорджа в покое. Неужели у тебя совсем нет здравого смысла? Останься тот тип в живых, он, возможно, совершил бы убийство. А может быть, и не совершил. Какая теперь разница? Он мертв, и делу конец. Брось свою блажь.

— Я обдумаю твое предложение, — сказал Джордж.

— Значит, мне не надо говорить папе о звонке из аптеки…

— Как минимум, об этом ты должна сказать, — перебил он.

— Не думала, что ты такой твердолобый.

Он, улыбнувшись, заметил:

— Сама твердолобая. Не ты ли утром бросила трубку посреди разговора?

— Напросился, вот и бросила.

— Что я такого сказал? Спросил, ездила ли в город на рассвете…

— Да, но каким тоном!.

— Ладно, — усмехнулся Селби, — раз уж мы вернулись к этой теме, скажи, ты ездила в город на рассвете?

Глаза Инес наполнились слезами. Она резко включила зажигание.

— Мое дружеское расположение ничего не значит рядом с твоим служебным долгом, так ведь? — Машина Инес, визжа тормозами, скрылась за углом.

Глава XI

Минут на пять позже назначенного часа — трех тридцати — Селби подъехал к автокемпингу. Холодный западный ветер очистил небо от туч, наращивая силу, погнал прочь угрозу ;негопада, хотя и вызывал к себе отвращение своим сырым, вызывающим озноб прикосновением.

Тиффани Кинг

Шериф Брендон был уже на месте, а через минуту после Селби подъехала на своем юрком автомобильчике Сильвия Мартин и не без озорства заметила:

— Вся шайка в сборе!

Теряя Лею

— Торжественная встреча состоялась? — поинтересовался Селби.

— В лучших традициях, — откликнулась она. — Теперь я могу в подробностях описать положение в Европе. В ближайшие шестьдесят дней бизнес должен невиданно расцвести, стоимость акций поднимется на небывалую высоту. Часть деятелей в конгрессе вот-вот осудит доктрину Монро как наше упущение в европейской политике. Администрация планирует… Но молчу! Если я выдам тебе все прогнозы на ближайшие два года, «Кларион» лишится подписчика, ты и так наперед будешь знать, что произойдет.

Селби рассмеялся.

Эта книга посвящается всем, кто хоть раз в жизни чувствовал, как их мир рушится. Сила скрыта внутри, и я знаю, что каждый из нас способен выстоять. Мы не позволим себе смириться с оковами, что не дают подняться. Мы сильнее всего, что способна швырнуть нам под ноги игра жизни. Мы не одиноки.
— Пошли. Грейс со специалистом по газовому оборудованию уже ждут нас.

Tiffany King

Грейс превратил встречу должностных лиц в целый церемониал, завершив который, вытащил из кармана блокнотик в картонном переплете и продемонстрировал карандашные записи — показания счетчика за последние десять дней. Представитель газовой компании ударился в объяснения, как устроен прибор да как понимать цифры на циферблате. Селби рассматривал карандашные каракули.

Losing Leah

— В позапрошлую ночь газа расходовали намного больше, чем в минувшую, — заметил он.



— А я о чем говорю! — поддержал Грейс. — Печка горела не так уж долго.

— Тут вы что-то подчистили, — указал Селби, — в частности, и вчерашние цифры.

Copyright © 2018 by Tiffany King Published by arrangement with Feiwel & Friends, an imprint of Macmillan Publishing Group, LLC. All rights reserved.

— Ну да, — признал Грейс, — я вчера ошибся, когда цифры записывал… Господи, не подозреваете же вы меня в манипуляциях с цифрами?



— Я спросил для порядка, — сказал Селби. — Раз уж вы предлагаете свои записи в качестве улик, я должен выяснить о подчистках.

© Кузнецова А.А., перевод на русский язык, 2018

— Ну и все, выяснили, — воинственно произнес Грейс.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

— От меня-то что требуется? — вмешался представитель компании, — За пятнадцать минут я расскажу вам, сколько газа потребляет эта печь и…

Часть первая

— Нет, — объявил Грейс, — нам не это требуется. Мы хотим, чтоб вы следили за счетчиком, пока мы будем гонять горелку столько же, сколько она работала в прошлую ночь. Тут отпускали шуточки в мой адрес, мол, не такое у меня оборудование. Я не желаю, чтоб клевета ходила по белу свету. Я запрусь в домике, включу газ на полную мощность, и вы сами увидите: это абсолютно безопасно.

— В таком случае, — заявил Брендон, — поднимите шторы и сидите с открытыми глазами. Я буду за вами наблюдать. Не дай Бог, глаза закроете, я тотчас вломлюсь в помещение.

1. Мия

— Посмотрим, что сейчас показывает счетчик, — сказал Селби.

«Улыбайся. Делай вид, что с тобой все в порядке».

— Я уже посмотрел, — откликнулся представитель компании. — Запись в блокноте соответствует показаниям счетчика.

Бух.

— Что ж, начнем, — предложил Селби.

«Сосредоточься. Ты можешь».

Грейс вошел в домик, закрыл дверь, удостоверился, что окна тоже плотно закрыты и сделал знак: засекайте время. Он поднес горящую спичку к газовой горелке и включил печь в полную силу.

Бух.

Селби и Сильвия Мартин стояли рядом у одного из окон.

«Не думай об этом».

— Он, разумеется, заслуживает порицания, но многое ему можно простить за отвагу и решимость постоять за свои убеждения. Посмотри, какие языки пламени рвутся из печки. Ни за что бы там не осталась, — сказала Сильвия.

Бух.

«Ну что ты как маленькая. Ты ведь это уже проходила».

— Я тоже, — признался Селби.

Грейс продолжал сидеть на краю кровати, глядя широко открытыми глазами в окно.

– Мия, тебе нехорошо? – голос знакомый, хотя доносится словно с дальнего конца очень длинного туннеля.

— Смотрите, — воскликнул Брендон минут через пять. У него глаза увлажняются. Там полно газа.

— Сколько он собирается сидеть так? — спросила Сильвия.

Открываю глаза – даже не поняла, что закрыла их. Натужно улыбаюсь. Роняю руку, предательски прижатую к виску.

— Доктор Трумен установил, что Уоткинс умер за час до того, как обнаружили тело. Так что Грейсу предстоит испытывать печь целый час.

– Все хорошо. – Хотя до «хорошо» мне как до Луны.

— Будем следить за ним во все глаза, — откликнулся Брендон.

Хорошо – это норма. Хорошо – это когда голова у тебя не раскалывается под невидимым топором. Рассуждая логически, это просто головная боль. У массы народу болит голова.

— Мне кажется, Рекс, что исчезновение девушки из «Пальмовой хижины» значит куда больше, чем на первый взгляд, — сказал вдруг Селби.

— Пока мне ничего не удалось разузнать, — посетовал Брендон. — Я связался с полицией Лос-Анджелеса и промежуточных городов. Безрезультатно.

Бух.

— Подозреваю, она отправилась в Сан-Франциско, — сообщил Селби.

— Я связывался и с Сан-Франциско, — заметил Брендон.

«Чтоб тебя», – мысленно ругаю я свою голову.

— Тебе придется махнуть туда, Рекс. Думаю, ты найдешь девушку там.

— Почему ты так думаешь?

Она отзывается очередным приступом боли.

— Есть основания. Сейчас нет времени рассказывать. Я уверен, она отправилась в Сан-Франциско и попыталась устроиться на работу. Ты можешь уехать в Лос-Анджелес, как только мы закончим, и пересесть на поезд. А уж в Сан-Франциско взови к полицейской солидарности, пусть тебя повозят на машине по злачным местам.

— По-твоему, это так важно? — нахмурился Брендон.

– Голова? – спрашивает об очевидном мой бойфренд, Люк.

— По-моему, да.

Сильвия Мартин, взглянув на Селби, хотела было что-то сказать, но передумала.

– Да ерунда, – снова отнекиваюсь я.

— В конце концов, — продолжил Брендон, — вся эта история скорее всего окажется бурей в стакане воды. Уоткинс готовился к убийству, но убийство-то не состоялось.

— Откуда ты знаешь? — возразил Селби.

Регулярные головные боли начались у меня в тот день, когда похитили мою сестру, Лею. Они возникали эпизодически. Вначале голова болела постоянно. Иногда было терпимо, и боль легко удавалось игнорировать, но порой не получалось.

— Во-первых, нет трупа. Где труп? — вопрошал шериф.

— Есть он или нет его, это как раз первое, что я хочу узнать, — ответил Селби. — Может, Уоткинс убил одного, а в домике поджидал второго. И еще, Рекс. Мы все время полагали, будто будущая жертва должна явиться именно в этот домик. Между тем кое-какие факты говорят, что дело могло обстоять иначе.

Бух.

— Как, как? — переспросил шериф.

Эта оказалась настойчивой сволочью. Я знала, что это значит. Это мы уже проходили. Времени оставалось в обрез.

— Начнем с того, что в домике был включен свет. Если бы он сидел в засаде, свет не горел бы. Тем более, если бы он ждал Каттингса и Глисона. Те, уходя выключили свет. Естественно, иллюминация их бы насторожила. Теперь вспомни, штора не была опущена до конца, осталась щель, через которую девушки смогли заглянуть внутрь.

– Я уже знаю ответ, но хочешь, я зайду? – спросил Люк, притормаживая перед моим домом. Он наблюдал, как я массирую больные виски, выдавая жестокость приступа. Я никогда не рассказывала ему о причинах моих головных болей, о том, что их вызывало. Насколько он знал, они приключались, потому что я слишком усердно училась.

— Говори, говори, я тебя внимательно слушаю, — оживившись, попросил Брендон.

– Не, все нормально. Съем ибупрофен и буду как новенькая, – вру я, не обращая внимания на раскаленные угли в глазницах.

— Словом, некоторые детали обстановки противоречат версии о человеке, поджидающем прихода своей жертвы. А что, если он подстерегал кого-то, кто должен был приехать в кемпинг? Заметь, домик расположен вблизи шоссе. Дорога вглубь кемпинга идет как раз под окнами. Тогда вполне объяснимо, почему штора была не задернута. Уоткинс нарочно оставил щель, ему надо было видеть то, что делается снаружи.

До момента, когда боль поглотит меня целиком, остается совсем немного времени. В основном я чувствую приближение особенно тяжелых приступов заранее и успеваю подготовиться, но сегодня боль подкралась незаметно.

– Спасибо за ужин, – говорю я, наскоро целуя Люка куда-то рядом с губами, и выскакиваю из машины.

— При включенном свете он не мог ничего увидеть снаружи, — заметил шериф.

— Верно, — признал Селби. — Но он мог вмиг свет погасить. А чтоб приготовить записку, нужно было освещение.

Он неохотно дает мне ускользнуть. Завтра, когда я буду чувствовать себя лучше, скажу ему, что это была мигрень. Этот диагноз врач поставил много лет назад. У меня даже лекарство есть. Ему незачем знать, что таблетки не помогают. Никогда не помогали.

— Если он писал записку, то не оказался бы в углу за шкафом, — возразил Брендон.

Бух.

— Разумеется, — сказал Селби, — я просто хочу показать, что все не так просто, как кажется. Уоткинс вряд ли дожидался обитателей домика. Этому противоречат факты.

«Будь проклят тот, кто придумал боль».

— И куда ты клонишь?

Она стремительно нарастает, подкусывая меня со всех сторон. Надо как можно скорее попасть в дом.

Селби показал глазами на Джеймса Грейса. Тот по-прежнему сидел на кровати, по лбу струился пот, по щекам текли слезы.

– Я тебе сегодня не дамся, – бормочу я, шаря в сумке в поисках ключей. Надо было сэкономить время и достать их еще в машине. Затупила. Проблема в том, что из-за пропажи Леи родители помешались на безопасности.

— Грейс уехал в Лос-Анджелес, — пояснил Селби, — и должен был вернуться заполночь. Может, его поджидал Уоткинс? Предположим, Грейс вернулся в третьем или четвертом часу, совсем под утро. Понятно, он обратил бы внимание на свет в домике. Штора приподнята. Он заглядывает внутрь: к чему, мол, такое расточительство. Учитывая его недоразумения с газовой компанией, можно заключить, что он внимательно следит за расходами. Итак, он заглядывает в окно и видит чуть ли не раскаленную газовую печь. У него есть ключ, он полон негодования — такие траты: электричество, газ. Разве не в порядке вещей его решение отключить газ?

Датчики на всех дверях и окнах.

Передние и задние двери оборудованы таким количеством замков, что Форт Нокс позавидует.

Брендон задумчиво кивнул.

Жалкая попытка отогнать чудовищ, но в результате огромное неудобство.

— Будь бродяга жив, — продолжал Селби, — он выстрелил бы из засады, пришпилил записку к трупу, выскользнул в дверь — только его и видели. И мы не имели бы ни малейшего представления, кто это сделал. Вряд ли человек, которого мы с тобой встретили на шоссе, ассоциировался бы для нас с убийством.

— Черт побери, — пробормотал Брендон, — что-то нащупывается.

После нескольких неудачных попыток и отборных ругательств мне наконец удалось подобрать нужные ключи к нужным замкам, и я толкнула дверь. Внутри было тихо и пусто, что неудивительно. Мама с папой регулярно работали допоздна, а Джейкоб тоже явно не дома. Хвала богам. Я обожаю брата, но он сущая наседка. Узнай, насколько сильно у меня болит голова, он взял бы дело в свои руки, может, даже взвалил меня на плечо и лично доставил к врачу. Сегодня его отсутствие как нельзя кстати. Этот приступ явно будет что-то с чем-то.

— Держи язык за зубами, — предупредил Селби. — Предоставим Грейсу полную свободу и посмотрим, не захлебнется ли он. Помнишь, он клялся, что с Уоткинсом не знаком, никогда его прежде не видел.

— Что касается этого, — вмешалась Сильвия Мартин, — то ведь в записке Уоткинса утверждается, что жертва не знакома со своим палачом.

Перед глазами все расплывалось, отчего ввести свой личный код на клавиатуре возле двери оказалось сложнее, чем следовало бы. К счастью, усиленно моргая, я справилась вовремя – сработай сирена, моя пульсирующая голова просто взорвалась бы. Маячившая впереди лестница, ведущая к моей комнате, давила высотой, словно гора. Я прислонилась к стене и двинулась вперед, щелкая по пути всеми выключателями. До смерти боюсь темноты. Она давит и размазывает, словно таинственная сила стискивает тебя в кулаке. Обычно я сплю при полном свете, включая ночник, который раньше принадлежал Лее. Хотя, когда глаза закрыты, толку от этого немного. От темноты никуда не деться.

— Черт побери, — разволновался Брендон. — Давай, Дуг, расколем Джимми Грейса. Пригрозим ему третьей степенью и узнаем. ..

Бух.

— Вряд ли это удастся, — возразил Селби. — Прежде всего Грейс может не знать, какие к нему претензии у Уоткинса. На данный момент я в состоянии заключить лишь, что факты противоречат гипотезам, будто бродяга дожидался обитателей домика или кого-то собирался пристрелить через окно. В последнем варианте он приоткрыл бы окно и выключил свет. Но вполне можно предположить, что Уоткинс подкарауливал Джеймса Грейса, воспользовавшись обстоятельствами, говорящими против Глисона.

Крохотные, бритвенно-острые щупальца зарываются в мой мозг.

Сердце стиснул страх.

— А бутылка виски и три стакана на тумбочке — для создания видимости, что перед убийством Грейса они пьянствовали вместе, — поддержал версию Брендон и Селби кивнул, соглашаясь. — Значит, незачем ехать в Сан-Франциско, — закончил Брендон.

Я начала сомневаться, что доберусь до постели прежде, чем тени поглотят меня. Ноги словно залиты цементом – они такие тяжелые. Каждый шаг подобен сотне шагов.

— Есть зачем, — возразил Селби. — Я как раз подошел к этому. Причина для поездки весьма основательна. Помнишь, речь шла о Талботе Грейсе? Он прилетел в Лос-Анджелес более ранним рейсом, чем предполагалось. Кто знает, как он использовал разницу во времени. Он мог спокойно смотаться на машине в Мэдисон-сити и обратно в Лос-Анджелес. Сегодня Талбот Грейс находится в Сан-Франциско и пробудет там до понедельника. В ночь с понедельника на вторник он отбудет в Сиетл. По-моему, не такая уж плохая идея поговорить с Талботом Грейсом.

Бух.

— Ладно, — согласился Брендон, — поеду, как только закончим здесь.

Однако с помощью перил мне удалось дотащить себя до верхней площадки, и моя нога нащупала последнюю ступеньку. Привалившись к стене, я глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами, упорно моргая, дабы сохранить картинку. Моя комната находится в конце коридора, но казалось, будто до нее три футбольных поля. Надо в постель. Все можно пережить – только бы добраться туда.

Грейс между тем поднялся на ноги, вытер со лба пот и шатаясь побрел к выходу.

— Ему плохо, — крикнул Брендон на бегу и схватился за дверную ручку.

Шаркаю по коридору, как зомби.

Селби и Сильвия кинулись за ним. Брендон рванул дверь на себя. Струя горячего смертоносного газа ударила им в лицо, терзая легкие вяжущей отравой, вышибая слезы из глаз. Грейс спотыкаясь перевалил через порог, судорожно глотнул свежего воздуха и закашлялся; справившись с приступом, он прислонился к стенке домика и с вызовом сказал:

– Почти на месте, – приговариваю я, мысленно считая шаги.

— Газовая система… в порядке… просто там стало слишком. .. жарко. Я весь в поту.

Еще десяток, и доберусь до двери. Потом еще пять, и до кровати уже рукой подать. Нельзя позволять себе вспоминать о неудачных попытках. Лучше сосредоточиться на движении вперед.

Брендон подмигнул Селби и спросил, положив руку Грейсу на плечо:

Четыре шага до комнаты. Не будь стены, я бы уже рухнула. Тени начинают сливаться. Время почти вышло. Мне не дойти. В горло когтями впивается паника.

— Чувствуете себя прилично?

Два шага. Так близко, но голова, словно виноградина в тисках.

— Голова идет кругом… Видать, сердце начинает сдавать… Просто там слишком жарко, вот и все. А газовая горелка в порядке. Никто не станет обогревать комнату на таком накале. Печка чертовски хорошая.

Один шаг. Я уже не вижу. Вслепую протягиваю руку, и пальцы смыкаются на дверной ручке. Под весом моего тела дверь распахивается, я падаю в комнату и оседаю кучей на полу. Даже будь у меня силы доползти до кровати, сомневаюсь, что мне удалось бы забраться на нее. Перекатываюсь на спину, закрываю глаза и позволяю тьме поглотить меня. «Ты победила», – моя последняя осознанная мысль.

Представитель газовой компании, наблюдавший за счетчиком, неожиданно для всех вскрикнул.

* * *

— Счетчик зарегистрировал сейчас как раз половину вчерашнего расхода газа, если верить записям Грейса, — объявил он.

– Земля – Мие. Есть кто дома? – спросила на следующий день Эмбер, моя лучшая в мире подруга, побарабанив пальцами по моему шкафчику, дабы привлечь мое внимание. Я была слишком занята поисками учебника по испанскому и ответила не сразу.

Селби посмотрел на часы.

– Прости, что ты сказала? – переспросила я, вытаскивая книгу из-под залежей разнообразного хлама.

— Ровно семнадцать минут, — констатировал он и обратился к представителю компании:

– Я сказала: как ты написала контрольную?

— Продолжайте следить за счетчиком. — Взяв Сильвию Мартин под руку, он увлек ее в сторону, чтобы тот не мог их слышать. — Грейс попался на собственную удочку, — сообщил Селби.

– Неплохо, – наконец ответила я, захлопнув дверь шкафчика прежде, чем оттуда высыпались остальные учебники. – Думаю, прошла.

— В каком смысле, Дуг?

– Ой, ради бога. Ты же знаешь, что написала лучше всех. С каких это пор ты не портишь остальным кривую успеваемости? Клянусь, будь у меня машина времени, я бы отправилась назад и отлупила того чувака, который додумался смешать буквы и цифры и назвать это математикой. Это явно был какой-то мировой садистский заговор с целью отделить умников от идиотов, – засмеялась Эмбер, вскидывая на плечо сумку с учебниками. – Когда-нибудь ты будешь работать в лаборатории, разгадывая тайны Вселенной, а я буду спрашивать людей, бумажный они хотят пакет или полиэтиленовый. Если только не заарканю какого-нибудь богатого придурка, конечно.

— Его записи противоречат реальным фактам. Выходит, он химичил со своим» цифрами и так хотел доказать исправность своей техники, что малость перебрал. По нашим данным, печь работала около часа сорока.

— Откуда вам это известно?

Я рассмеялась и ткнула ее локтем в плечо.

— Труп был обнаружен около трех двадцати. Пока девушки оделись, добежали до телефона, известили Ларкина, пока Ларкин связался с Рексом Брендоном и они приехали сюда, прошло минут двадцать. А Брендон выключил газовую печку в три сорок. В домик Уоткинс зашел до того, как начался дождь: на его ботинках была только сухая пыль, грязь к ним не пристала. А дождь припустил в два.

– Как будто ты с самого начала не собиралась заарканить богатого придурка. Кроме того, ты станешь звездой Голливуда, блистающей на всех крутых вечеринках. Все будут мечтать подружиться с тобой, и ты позабудешь о заучке, с которой тусовалась в началке.

— Если ты знал что к чему, зачем позволил Грейсу затеять этот эксперимент?

Эмбер взяла меня под руку.

— Хотел его проверить. Согласно его цифрам, печка функционировала всего тридцать четыре минуты. А ведь после того, как девушки обнаружили тело, печь работала еще двадцать минут. Если цифры Кейса соответствуют действительности, значит, Уоткинс пробыл в домике четырнадцать минут. Но это невозможно. Грейс провел там семнадцать минут и не задохнулся.

– Я бы на это не рассчитывала. Лучшие друзья навек, верно? В любом случае тебе известны все мои тайны. Мне от тебя в жизни не отделаться, – она хихикнула.

Сильвия Мартин подозрительно посмотрела на Селби.

— Дуг, почему ты так стараешься сплавить Рекса Брендона в Сан-Франциско?

– Лучшие друзья навек, – подтвердила я с улыбкой, обходя сомнительное мокрое пятно на гладком линолеуме по пути к ее шкафчику.

— Я собираюсь совершить политическое самоубийство, — ответил Селби, глядя ей прямо в глаза. — И не хочу в эту авантюру втягивать Рекса Брендона.

Люк и Энтони (новейшая игрушка Эмбер – ее слова, не мои) уже ждали возле шкафчика, когда мы наконец пробрались сквозь стада учеников, которым не меньше нашего хотелось попасть в столовую.

— На что ты решился, Дуг?

– Так что, красавица, внутрь или наружу? – спросил Люк, мельком клюнув меня в губы и закинув мне руку на плечи.

— Показать Чарлзу Де Витту Степлтону, что в графстве прокуратурой руковожу я и только я.

Я покачала головой. Новый день. Старая шутка. Он знал, что я предпочитаю обедать под открытым небом, но все равно спрашивал. Ему казалось, что это мило. И он, разумеется, был прав, но я ему этого не говорила – незачем подпитывать и так раздутое самомнение.

Выражение глаз прокурора заставило Сильвию пожать ему руку.

– Конечно, снаружи. Мне еще надо раздобыть себе обед, но встретимся на нашем месте, – наградила я его сияющей улыбкой.

— Успеха тебе, Дуг.

– Я тоже иду. Ты же знаешь, что понадобится помощь, чтобы тащить фуршетный стол, – поддразнил он, заставив Эмбер фыркнуть от смеха.

Энтони бросил на нас озадаченный взгляд. Он обедал с нами только второй раз и еще не знал, сколько способен вместить мой легендарный желудок.

В столовой, как всегда, была очередь, но мы с Люком едва замечали ее, разговаривая о предстоящем футбольном матче. Я заплатила за обед, пока он распространялся о вербовщиках из колледжа, которые будут на игре, и о том, как важно показать себя. Он нервничал. Это было даже в чем-то очаровательно. Ему не о чем было беспокоиться. В футбол он играл естественно, как дышал, но если его требовалось немного подбодрить, дабы накачать перед игрой, то я была только рада услужить своему парню.

Эмбер и Энтони сидели на нашем месте снаружи, когда мы наконец вывалились из столовой, причем Люк тащил два подноса с едой.

Глава XII

– О, какой джентльмен – несет и поднос своей дамы? А сумочку он тебе тоже носит? – поддел меня Энтони, засмеявшись собственной шутке.

Селби вернулся домой. Телефонистка с коммутатора сообщила, что Чарлз Де Витт Степлтон просил срочно созвониться с ним.

– Только когда у меня рубашка под цвет, а на самом деле это все для нее, тупица, – рассмеялся Люк в ответ, опуская подносы на стол. – Я принес обед с собой, – продолжал он, указывая на скромный пакет у меня в руке.

Селби набрал номер и тотчас услышал резкий голос Степлтона:

– Заткнись. – Энтони переводил взгляд с Люка на меня, явно думая, что мы его разыгрываем.

— Алло, Селби? Как дела?

– Я серьезно, братан. Если не веришь, ставлю десять баксов.

— Нормально, спасибо за внимание, мистер Степлтон. Как поездка?

– Я бы не стала, – подхватила Эмбер. – Она способна слопать едва ли не вдвое больше собственного веса.

— Много дел, — лаконично ответил Степлтон. — У меня к вам сугубо личная просьба. — Селби, насторожившись, промолчал. — Нам надо переговорить, — продолжил Степлтон, — Я буквально только что возвратился из длительной поездки по восточным штатам. На столе гора корреспонденции, дюжина дел чрезвычайной важности требует моего немедленного вмешательства. Поэтому я не имею возможности нанести визит вам. Быть может, вы подъедете в мой офис на пару минут?

В типичной манере альфа-самца Энтони не собирался отступать перед вызовом.

— Хорошо, — сказал Селби. — Я приеду.

– По фигу. Вы, ребята, меня разыгрываете, и я считаю, что это блеф, – заявил он, бросив деньги на стол.

— Я на сахарной фабрике. Секретарша будет предупреждена, вас сразу проведут ко мне.

– Дело твое, – сказала я, принимаясь за двойной чизбургер со всеми начинками.

— Это произойдет минут через пять, — заверил Селби.