— За удачу! — сказал я, когда мы чокнулись.

— За вас, вы моя удача! — предложила она.

Мы выпили. Ее глаза внимательно смотрели на меня.

Внезапно она сказала:

— Мне нужны деньги, у меня есть только половина того, что мне нужно. Буду с вами откровенна. Я спустила все до последнего цента и пришла сюда, одолжив деньги. Просто наскребла последнее, чтобы купить фишки. И решила для себя: или пан, или пропал — либо я выиграю и добьюсь, чего хочу, либо буду полным банкротом…

Ее голос звучал проникновенно, и это придавало словам особую значимость.

— И что бы вы потом сделали, если бы стали банкротом, моя дорогая?

— Не знаю, так далеко я не загадывала. Пришлось бы или продать себя, или убить. Думаю, что так.

Я ничего не ответил.

Она продолжала внимательно меня изучать.

— Что мне следовало сделать? — задумчиво произнесла она. — Остановиться и больше не играть, быть осторожной?.. Или постараться заработать остальные деньги каким-нибудь другим способом?.. Или все-таки продолжать играть дальше?..

— По таким вопросам мне трудно дать вам совет.

— Вы мое вдохновение, моя удача. Вы принесли мне успех. Все было так плохо, и вдруг явились вы.

Я промолчал. Внезапно к нашему столу подошел старший менеджер.

— Вы не могли бы пройти в главный офис? — сказал он Диане.

— О, что такое я сделала на этот раз? — взволнованно прижав кулачок с побелевшими костяшками к губам, спросила она.

Улыбка старшего менеджера стала еще приветливее:

— Ничего особенного. Меня просили передать вам, чтобы вы зашли в офис, мисс. Мистера Лэма босс хотел бы видеть тоже.

Я посмотрел на часы. Прошло уже тридцать пять минут с того времени, как я зашел в казино, и все еще не увидел Горация Б. Катлина.

Диана Марвин резко поднялась.

— Пойдем и давай с этим поскорее покончим, — сказала она.

— В чем дело?

— Может быть, что-то с моим кредитом… или… я не уверена, не знаю.

Менеджер проводил нас до двери, она распахнулась перед нами безо всяких усилий с его стороны: очевидно, он нажал на какую-то невидимую мне кнопку.

— Пожалуйста, сюда, — сказал он, отступив в сторону.

Я проследовал в офис за Дианой. Менеджер не вошел, и дверь за нами захлопнулась так же бесшумно: тут я увидел, что у нее не было ручки. Несколько мягких кресел окружали стол, на котором стояли бокалы, ведерко со льдом, содовая вода и шейкер для сбивания коктейлей. В дальнем конце комнаты раскрылась другая дверь, и быстрым шагом вошел Хартли Л. Чаннинг.

— Пройдите сюда, — пригласил он.

Мы вошли, очевидно, в его кабинет, — как оказалось, это было именно так.

Чаннинг пожал нам обоим руки, спросил:

— Как поживаете, Лэм?

Диане он не сказал ни слова. Она прошла во внутренний офис, я за ней. Эта комната одновременно служила и офисом, и кабинетом. Тут были телевизор, радио, проигрыватель, сейф, письменный стол, удобные кресла, много полок с книгами; стены обиты панелями, мягкий свет делал обстановку уютной. И ни одного окна. Кондиционер бесшумно гнал прохладный воздух.

Чаннинг повернулся к Диане:

— Ты можешь успокоиться. Этот человек совсем не та рыбка.

— Почему же тогда мне не подали сигнала? — с оскорбленным достоинством спросила девушка.

— Помолчи, детка, произошла небольшая путаница.

— Путаница!.. И это когда у меня так хорошо шли дела!

— Я же сказал тебе, мы кое-что напутали. Теперь можешь идти. И забудь, что когда-то видела этого человека.

Не сказав на прощанье ни слова, даже не посмотрев в мою сторону, Диана быстро вышла из комнаты. Я даже не мог понять, знала ли она комбинацию цифр, благодаря которой открывалась дверь с отсутствующей ручкой. Может быть, на столе Чаннинга была вмонтирована какая-то кнопка, которая открыла ее и закрыла…

Мы с Чаннингом посмотрели друг на друга через стол.

— Мне бы хотелось посмотреть на ту карточку, которую вы показали швейцару, Лэм.

Я улыбнулся ему в лицо.

— Итак?.. Я жду. — Он протянул руку.

— Эта карточка понадобилась мне, чтобы попасть сюда. Вам что, этого недостаточно?

— Нет, недостаточно.

Я не шевельнулся, и на моем лице не отразилось ничего.

— Вы, конечно, не столь наивны, Лэм, чтобы подумать, что я не контролирую здесь ситуацию? — спросил он.

— Конечно, и я тоже надеюсь, что вы не столь наивны, чтобы считать, что расскажу вам, о чем думаю?

— Обмен любезностями нас ни к чему не приведет.

— А я думаю, что все зашло слишком далеко, — парировал я.

— Вам это совсем не принесет успеха, — пообещал Чаннинг.

Я посмотрел на свои наручные часы: оставалось как раз девятнадцать минут до назначенного мною времени, когда я должен был вернуться к машине.

— Может быть, мы все-таки перестанем играть в догонялки и поговорим, придя к какому-то соглашению?

— Я хочу видеть эту карточку, — настаивал Чаннинг.

И я опять ничего не ответил, но пропустил момент, когда он подал сигнал — возможно, опять нажав какую-то скрытую кнопку: дверь из внутреннего офиса внезапно открылась, и на пороге появился мужчина во фраке.

— Мистер Лэм предъявил карточку при входе в казино…

Пришедший не произнес ни слова.

— И упорно не хочет мне ее показывать. А я очень хочу на нее посмотреть, Билл.

Мужчина двинулся ко мне, улыбаясь.

— Карточку, мистер Лэм, — только и сказал он.

Я не пошевельнулся.

Мужчина не более секунды колебался в нерешительности. Чаннинг кивнул. Мужчина сделал шаг вперед и неожиданно мертвой хваткой вцепился в мое запястье.

Я попытался было освободиться, но это оказалось все равно что сражаться со стальной стенкой. Быстрым, наработанным движением он вывернул мне руку, одновременно другой схватив локоть…

Я подавил крик боли.

— Карточку! — потребовал Чаннинг.

Я развернулся всем телом, стараясь освободиться, но боль стала еще невыносимей.

— Чертов дурак! — бросил Чаннинг и подошел ко мне, чтобы обыскать. Я был абсолютно беспомощен перед ними, не в состоянии пошевельнуться. Чаннинг засунул руку во внутренний карман моего пиджака, молниеносно извлек из него бумажник и карточку, которой я воспользовался, входя в казино; потом, засунув бумажник обратно в карман, почему-то тут же передумал и бросил его вместе с карточкой к себе на стол.

— Все, Билл, отпусти его!

Мужчина выпустил меня из своих железных объятий, и я без сил упал в кресло. Рука ужасно болела. Чаннинг хотел попросить Билла уйти, но потом передумал и приказал остаться.

— Лэм, мне это не нравится. Ты несколько часов со своим компаньоном сидел в машине перед нашей дверью. Этот парень все еще там, ждет тебя. Полагаю, если ты не появишься внизу к определенному времени, он позвонит в полицию? Не так ли?

— Ты говоришь, я слушаю. У меня свой бизнес, у тебя — свой, — ответил ему я.

Чаннинг внимательно стал рассматривать карточку.

— Она настоящая. И на ней не только моя настоящая подпись, но даже маленькая секретная отметка, о которой вам, Лэм, ничего не было известно. Это настоящая карточка… Как она к вам попала?

— Мне ее дали.

Он покачал головой.

— Такого рода карточки не попадают в руки первому встречному.

Я промолчал. Он снова повертел карточку в руках, будто тщательно изучая, потом посмотрел на меня, и мне совсем не понравилось то, что я увидел в его глазах.

— Лэм, не могу вам открыть, как я узнал, но это одна из карточек, которые принадлежали покойному Джорджу Бишопу для распространения среди очень избранного круга лиц. Обычно Джордж старался держать свои отношения с нами в строгом секрете, но тем, кому он доверял, это было известно: именно для них он держал специальные карточки. Это одна из них. Как она к вам попала? — снова спросил Чаннинг.

— Мне ее дали.

— Вы знаете, Лэм, есть маленький шанс… совсем небольшой, что она попала к вам через Ирен Бишоп.

Если это так, то мне это совсем не нравится.

Я промолчал. Он взял мой бумажник и стал изучать его содержимое, а потом вдруг замер на миг.

— Черт бы меня побрал! Да у вас еще четыре таких карточки! И все они были даны Бишопу!

Только тут я осознал, как глупо с моей стороны было держать при себе такие улики. Без сомнения, теперь понимал я, на каждой из них стояла секретная пометка.

Какое-то время Чаннинг сидел не шелохнувшись. Я опять незаметно взглянул на часы: у меня оставалось всего одиннадцать минут до того момента, как Дэнби поедет в полицию. Если, конечно, он будет следовать моим инструкциям.

Внезапно Чаннинг обратился к Биллу:

— Там, внизу, в машине, Лэма ждет человек. Думаю, он просто у него на побегушках, — страхует от всяких возможных осложнений, но было бы лучше нам в этом убедиться. Спустись и приведи его сюда.

— А если он не захочет идти? — спросил Билл в нерешительности.

— Я же сказал тебе, приведи его сюда.

Билл направился к двери, и я знал, что мне надо выиграть всего каких-нибудь десять с половиной минут.

— Может быть, нам сначала поговорить? — предложил я.

— Мы сможем поговорить после его прихода, — изрек Чаннинг.

Я встал с кресла и сказал:

— Мне надоело, что мной командуют, мистер Чаннинг! — надеясь, что мое заявление заставит Билла опять применить ко мне один из его приемов «дзюдо» и тем самым отсрочит надвигающиеся с неумолимой быстротой события.

Билл уже у двери вопросительно посмотрел на Чаннинга.

— Давай, Билл, работай, — ответил Чаннинг и положил на письменный стол револьвер 38-го калибра, вынув его из ящика стола. — Думаю, мне придется пересмотреть в ближайшие несколько минут некоторые понятия… Итак, вы, Лэм, в самом деле частный сыщик?

Над чем, черт возьми, вы работаете все последние дни?

На кого работаете?

Дверь за Биллом закрылась, и я понял, что неудержимо иду ко дну: мне надо было, конечно, постараться сократить время до трех минут. Теперь приезд полиции был для меня столь же нежелателен, как и для Чаннинга. Наверное, поэтому я не смог уложиться в лимит времени: ведь я предполагал только войти, собрать нужную информацию и выйти из казино не более чем через полчаса. И я смог бы уложиться в этот промежуток времени, если бы не Диана Марвин. Тот факт, что человек с рулеткой подал ей неправильный сигнал начать играть со мной в игры, внушил мне ни на чем не основанное чувство безопасности… Чаннинг же, минуту обдумав происходящее, бросил мне через стол мой бумажник, и тот упал ко мне прямо на колени.

— Возьмите его, Лэм. Я не хочу, чтобы вы подумали, что мы силой у вас что-то отбираем: все на месте.

Я просто хотел посмотреть, что в нем, и правильно сделал, черт возьми!

— Ладно, — сказал я, убирая бумажник. — Что теперь будем делать, мистер Чаннинг?

— Подождем.

— Я пил шампанское с вашей девицей. Может быть, бутылка все еще меня ждет?..

— Не вспоминайте о ней, Лэм, мы за нее не возьмем с вас плату. Больше того, я прикажу, чтобы ее принесли сюда. Может быть, я использую ее, чтобы окрестить вас.

— Что значит «окрестить»?

— Может быть, я вылью ее вам на голову, и мы будем считать вас подлецом недели.

— Это вам ничего не даст, уверяю.

— Замолчите и дайте мне подумать.

Мы посидели, не произнося больше ни слова, потом в громкоговорителе послышался голос:

— Билл здесь, у дверей. Он говорит, что с ним еще один человек.

— Скажи, чтобы он привел этого парня ко мне в офис, и подключи эту комнату к радио… Допроси его там. Помоги ему с вопросами. Я хочу знать, кто этот парень и что он все это время делал рядом с нашим домом. Полагаю, это один из людей вашего агентства? — спросил, повернувшись ко мне Чаннинг.

Я промолчал. Неожиданно Чаннинга осенило:

— Я вот все думаю… может быть, Ирен на самом деле гораздо умнее, чем мы предполагали?

Я не проронил ни слова.

— Если она вздумает нам мешать, для нее это кончится очень плохо, она не извлечет пользы из всей этой истории. Смотрите не ошибитесь, Лэм, казино в моих руках, и это окончательно. Не существует ни единого клочка бумажки, в котором бы имя Бишопа как-то связывалось с казино. Нет никого, кто мог бы подтвердить, что это не мой бизнес. Я выстроил все это на свои деньги и своими руками. И нет никакой возможности у Ирен отнять все это у меня. У нее нет и одного шанса из миллиона!..

Он помолчал несколько минут, потом спросил:

— Мне хотелось бы знать, работаете ли вы на нее или нет.

Я ничего не успел ответить, так как на стене вдруг замигала лампочка. Чаннинг потянулся и повернул выключатель, сказав:

— Мы с вами услышим то, что будет происходить в соседней комнате, а они нас — нет.

Почти сразу же голос произнес:

— Итак, парень, как твое имя?

— Мое имя Дэнби, я не хотел сюда приезжать, и я на вас пожалуюсь, вы не можете, не имеете права со мной так обращаться, это просто киднеппинг.

— Дэнби! Чем вы занимаетесь?

— Это вас не касается.

— Дайте мне посмотреть ваши водительские права…

А, вот они… Френк Дэнби, вот они. Что это за адрес на ваших правах?

— Это адрес яхт-клуба.

— Боже мой, я наконец все понял! — вставая из кресла, с волнением в голосе произнес Чаннинг. Он пересек комнату, открыл дверь и вышел.

Я тоже встал, обошел вокруг стола и увидел, что пистолет он забрал с собой. Я быстро проверил все ящики.

Второго пистолета в них не оказалось, хотя лежала коробка с пулями для пистолета 38-го калибра, трубка, пачка табака, две пачки сигарет, жвачка и бутылка чернил для перьевой ручки. Вдруг из соседней комнаты я услышал голос Чаннинга:

— Что здесь происходит?

— Меня украли. Кто вы такие? — услышал я уверенный голос Дэнби.

— Украли? — сделал вид, что удивился, Чаннинг.

— Этот парень с пистолетом в руках заставил меня прийти сюда.

— Билл, в чем дело? — невинно-строго спросил Чаннинг.

— Да не было у меня никакого пистолета, ему показалось — просто ручка карман пальто оттопырила, а ему показалось, что это пистолет.

— Да, но что вообще здесь происходит? — не унимался Дэнби.

Никаких неприятностей! — продолжал уверять Билл. — Этот парень просто сидел в своей машине перед нашей дверью и мешал всем, кто подъезжал. Я и решил, что он ждет кого-то из наших богатых клиентов, чтобы обчистить, едва тот выйдет из казино с выигрышем.

— Да, это серьезное обвинение. Надо сдать его полиции, — глубокомысленно произнес Чаннинг.

— Вы просто идиоты! — возмутился Дэнби, но по его голосу было понятно, как он перепуган. — Я просто был нанят, чтобы показать одного парня, которого знаю.

— Кто вас нанял?

— Не знаю его имени, но я должен был показать ему мистера Катлина, и тогда бы тот, кто нанял, меня отпустил.

Чаннинг расхохотался совершенно естественным смехом:

— О небеса, так ведь это был Дональд Лэм!

— Да, это был он, его имя Лэм, он сказал мне, что если пробудет у вас больше часа и не выйдет, то я должен буду позвонить его другу.

— Как обидно, Дэнби, но Лэм оставил для вас записку, и я собирался ее передать, но не представлял, что должен вручить ее вам. Вы его шофер?

— Что он просил передать? — заволновался Дэнби.

— Лэм нашел человека, которого хотел увидеть, и они ушли вместе через боковую дверь. Лэм опасался, что этот человек может устроить шум, поэтому и попросил вас позвонить своему другу. Но никаких неприятностей не случилось, и Лэм ушел. Он ведь частный сыщик, вы это знаете? Я знаком с Лэмом более десяти лет, он очень хороший человек.

— А что у него были за неприятности с мистером Катлином? — спросил Дэнби.

— С ним не было никаких неприятностей. Просто Катлин помогал Лэму и должен был показать ему одного человека, мне надо было вас раньше об этом предупредить, но я был занят. Лэм просил меня передать вам, чтобы вы или проехали на машине в яхт-клуб, или вызвали себе такси, он оставил вам пять долларов на проезд и ушел каких-нибудь двадцать минут назад.

— Я получу эти пять долларов, если не буду вызывать такси, а поеду в клуб на машине? — спросил Дэнби.

В этот момент я понял, что окончательно тону. Бесполезно было слушать продолжение их разговора, и я стал искать возможность выйти из офиса Чаннинга, для чего осмотрел письменный стол, лихорадочно ища на нем скрытую от глаз кнопку. Я старался припомнить точно, что делал Чаннинг перед тем, как выскочил из комнаты. Но внезапно дверь распахнулась. Видимо, я невольно все-таки нажал нужную панель или скрытую кнопку, но уже в следующее мгновение понял, что дверь была открыта не мною, а кем-то извне.

Вошел Билл и потребовал, чтобы я немедленно сел: очевидно, он получил какой-то сигнал от Чаннинга.

Я попытался было не подчиниться приказу и проскочить в дверь, пока она не закрылась, но Билл резко ухватил меня за полу пальто, развернул липом к себе и сомкнул свои железные пальцы на моем запястье.

— Садитесь в кресло, Лэм! — прорычал он.

Я ударил его в живот со всей силой, на какую был способен. Это застало его врасплох, что дало мне возможность на секунду освободиться от его мертвой хватки, броситься к медленно закрывающейся двери. Билл рванулся было за мной, но я успел проскочить в холл, буквально ощущая у себя на затылке его горячее дыхание. Впереди открылась еще одна дверь, и я рванулся к ней в тот самый момент, когда Чаннинг собирался войти. Я успел ударить его, несмотря на то, что Билл закричал, пытаясь его предупредить. От неожиданности и от силы моего удара Чаннинг упал навзничь, я рванулся было за ним, но сзади меня уже схватили за воротник пальто цепкие догнавшие-таки меня пальцы Билла.

Что-то со страшной силой ударило меня по голове, черный туман, поднявшийся откуда-то изнутри, заколебался перед глазами, колени медленно подогнулись и, хотя я пытался схватиться за ближайшую ко мне дверную ручку и удержаться, мне это сделать не удалось.

Падая, я слегка повернулся и боковым зрением успел увидеть Билла, заносящего руку для нового удара. Выражение его лица было абсолютно бесстрастным, даже, я бы сказал, слегка скучающим. Затем я упал лицом на пол, и наступила полная темнота.

Глава 17

Когда я пришел в себя, то не мог понять, сколько же прошло времени. Я лежал на кровати в маленькой комнатке с дешевой металлической тумбочкой, креслом, комодом и раковиной. Это были дешевые меблирашки, где вся обстановка, похоже, была куплена на распродаже подержанных вещей. Она разительно отличалась от кричащей синтетической элегантности игорного дома, и все же какой-то внутренний голос подсказывал мне, что я еще нахожусь в казино.

Рядом в кресле сидел Билл и читал детективный роман. Кресло стояло рядом с единственной в комнате лампой под зеленым абажуром.

Я слегка повернул голову, и все сразу поплыло у меня перед глазами, будто я очутился в каюте лодки, вышедшей в открытое море. Тошнота подступила к горлу. Билл перевернул страницу и посмотрел в мою сторону. Увидев, что я лежу с открытыми глазами, заложил своим толстым пальцем страницу, положил книжку на колени и с усмешкой поинтересовался:

— Как поживаешь, приятель?

— Отвратительно.

— Ничего, скоро тебе станет легче.

Он встал, взял с комода бутылку, вытащил пробку и сунул ее мне под нос. Это была какая-то нюхательная соль типа нашатыря. Я несколько раз вдохнул неприятный запах, и мне в самом деле полегчало.

— Ну, а теперь лежи тихо, ты не так уж тяжело травмирован, — почти с симпатией сказал Билл. — Скоро поправишься.

Постепенно стук в висках начал стихать, комната встала на место, и осталась лишь тупая боль в голове да сильно ломило за правым ухом.

— В чем все-таки дело, как ты собираешься со мной поступить? — спросил я.

Билл прочел еще несколько, видимо, очень заинтересовавших его абзацев, прежде чем ответить:

— Собираюсь держать тебя здесь.

— Если я встану и уйду, тебе предъявят серьезные обвинения, Билл.

— Каким это образом?

— Вы меня похитили.

— Побереги себя, приятель, и не фантазируй.

Я заставил себя сначала сесть на кровати. Билл наблюдал за мной с интересом. Потом медленно, но я встал. Билл отложил детектив.

— Послушай, Лэм, ты неплохой парень, но сам влез в эти неприятности. И ты достаточно умен, чтобы понять это.

— Что Чаннинг собирается делать?

— Думаю, он еще не решил окончательно.

— Ему придется меня отпустить через какое-то время.

Билл перестал улыбаться.

— На твоем месте, парень, я бы не был в этом так уверен. Ты ведь не знаешь многого из того, что известно мне.

— Что тебе такое известно, Билл, чего не знаю я?

— Сказано тебе, что не могу говорить об этом. И ты тоже заткнись. Я хочу еще почитать и не желаю с тобой ни разговаривать, ни слушать тебя.

— Ты работаешь на Чаннинга?

— Да, это так.

— И тебе нравится твоя работа?

— Пока все идет нормально.

— Верность — прекрасное качество. Но главное правило — это думать прежде всего о себе. Как известно, это первый закон природы, — пытался я открыть ему глаза.

Он засмеялся в ответ тяжелым беспощадным смехом.

— Посмотрите, кто это говорит! Да тебе самому следует подумать о себе! И следовало сделать еще до того, как собрался проникнуть в этот притон.

— Думаешь, Билл, я настолько глуп, что отправился к вам, не зная, что делаю?

Я заметил проблеск некоторого интереса в его глазах.

— Может быть, ты просто испытывал свою судьбу, парень?

— Не обольщайся! — посоветовал я. — Ты всегда знал что-то, знал, что здесь происходит противозаконное. Габби Гарванза мечтал прибрать тут все к рукам, и его решили убрать. Но парень, которому было поручено это, немного занервничал и промахнулся: пули не попали в цель, и он остался жив. Теперь Габби чувствует себя хорошо и приехал сюда, в Сан-Франциско. Для чего, как ты думаешь, он вернулся?

Билл закрыл книгу.

— Знаешь ведь, что настоящим хозяином этого места являлся Джордж Бишоп. Чаннинг… Чаннинг его только представлял, следил за счетами, — решил я открыть глаза Биллу. — Морин Обэн была подружкой Бишопа. Он бросил ее, развелся с женой, а когда познакомился с Ирен, то женился на этой женщине из стриптиза. Бишоп избавился сразу и от супруги, и от любовницы — так он был влюблен в Ирен. Морин связалась с Гарванза, однако в ней постоянно жила обида на Бишопа. Морин была девушкой Гарванза, но когда в него стреляли, а она была рядом, на ее жизнь не покушались. Она ничего не сказала полиции. Почему это, как ты думаешь?

Я видел, как Билл серьезно задумался, но ответа не дал, поэтому я продолжал:

— А причина была в том, что Морин знала человека, который стрелял, и симпатизировала ему. И она так нравилась ему, что он просто не мог сделать ей больно. Он знал и то, что нравится ей настолько, что может на нее положиться и она его не подведет. Потом Габби поправился и был в курсе, кто в него стрелял.

Габби начал готовиться к переезду в Сан-Франциско, собираясь отомстить. Морин хотела предупредить своего друга. Она хотела быть уверенной, что в следующий раз он будет убит. Вспомни эту историю, Билл, которую разрекламировали газеты! Как она рассорилась со всеми, кто был с ней, и охранников, которых к ней приставил Габби, чтобы с ней ничего не случилось…

И она сделала вид, что ей понравился первый встретившийся случайно парень. Знаешь, я сам кое-что разузнал. Этот парень был летчиком. Морин выбрала его, но у них не было романа. Он должен был посадить свой самолет на аэродроме к северу от Сан-Франциско, где Морин и Джордж Бишоп договорились о дружеской встрече и планировали, что Габби скоро навсегда успокоится на холодных носилках в морге. Но кто-то обо всем узнал, и их здесь уже ждали, вернее, ждал кто-то, кто знал, какая большая выгода будет от всего этого, если Джорджа Бишопа убрать тихо и спокойно, да так, чтобы у убийцы было прекрасное алиби.

— Кто, Габби Гарванза? — не выдержал Билл.

— Нет, Габби не стал бы сам всем этим заниматься.

Подумай хорошенько, кто больше всего выиграл от смерти Бишопа?

Билл молчал, думал, потом в нетерпении заерзал в своем кресле:

— Мне не нравятся твои намеки, Лэм. Даже если я буду только слушать то, что ты говоришь, — одно это может навлечь на меня большие неприятности.

— Не слушать того, о чем я рассказываю? Это может привести тебя к еще большим неприятностям, поверь. Ты думаешь, Габби такой уж непроходимый дурак? Кстати, в данный момент он находится в Сан-Франциско. Так что совершил убийство Хартли Чаннинг.

— А Джон Биллингс убил Бишопа, — сказал Билл.

Я улыбнулся, покачал головой:

— Тело Бишопа принесли на яхту Биллингса. Это было сделано кем-то, кто знал, что как только тело будет обнаружено на яхте, никто не станет дальше искать настоящего убийцу: вина падет на Биллингса. А Биллингс посчитал себя весьма хитрым и умным. Когда он обнаружил тело на своей яхте, то сразу перетащил его на соседнюю. Чего он не знал, так это того, что Бишоп был убит из его револьвера и что убийца выбросил его за борт яхты Биллингса. Биллингсу никогда бы не пришло подобное в голову, но именно это пришло в голову полицейским. Водолаз локатором сразу обнаружил пистолет под кормой его яхты:

Габби Гарванза учел и такие детали. Теперь, как ты думаешь, Билли, что он собирается делать дальше?

— Откуда ты знаешь, что Габби Гарванза их знает?

Подмигнув, я ответил ему:

— А кто, черт возьми, ты думаешь нанял меня, Дональда Лэма?

Билл сразу выпрямился в кресле. Он внимательно изучал меня в течение нескольких долгих минут, потом слегка присвистнул, бросил книжку мне на кровать.

— Чего ты хочешь от меня, Лэм? Если я дам тебе возможность уйти отсюда, Чаннинг убьет меня раньше, чем Габби сможет чем-либо помочь.

— Дай мне хоть позвонить, — попросил я его.

— Это будет не так-то просто.

— Очень многое делать непросто. Можешь ни минуты не сомневаться, что Габби Гарванза знает обо всем, что здесь происходит. Ты уберешь меня, и шансов, что ты встретишь свой следующий день рождения, будет один из миллиона. А мне плевать, если твой день рождения послезавтра.

— Билл нахмурил лоб, пытаясь осмыслить то, что я сказал.

— Полиция, — пообещал я, — найдет этого летчика, который отвез Морин туда…

Замолчи, я хочу подумать, — разозлился мой страж. — Если ты так умен, как кажешься, то заткнешься на несколько минут.

Я сел на кровати, подоткнул повыше подушку под голову. Шея у меня сильно затекла. Минут через пять Билл наконец решился:

— В конце коридора стоит телефонная будка. Теперь иди и постарайся, чтобы никто тебя не увидел, не шуми.

Я быстро поднялся с постели, он взял меня за руку и помог сохранить равновесие: голова кружилась.

— У тебя есть монеты?

Я сунул руку в карман и нащупал немного мелочи:

— Есть!

— Хорошо, дальше иди сам. Если кто-нибудь тебя заметит, я дам тебе под ребро и заявлю, что ты от меня сбежал.

Он открыл дверь и посмотрел, нет ли кого поблизости в коридоре, потом кивнул мне. Я тихонько прокрался вперед и вошел в будку. Потом закрыл за собой дверь и стал судорожно вспоминать номер телефона Габби в гостинице. Невозможно было тратить время на то, чтобы посмотреть его в лежащей тут же телефонной книге.

Наконец я все-таки его вспомнил и стал лихорадочно крутить диск. Когда отель ответил, я попросил соединить меня с номером Джорджа Гренби. Понимая, как много зависит от того, застану ли я его в номере теперь и будет ли Гарванза со мной говорить, я ужасно разволновался: руки мои дрожали, колени подгибались при одной мысли, что его может там не оказаться. К телефону подошел его охранник, я его сразу узнал.

— Позовите Габби, — сказал я.

— Кто говорит?

— Это Санта-Клаус, и у нас сейчас Рождество. Быстро позови Габби или его чулочек с подарками окажется пустым.

Я услышал, как парень сказал кому-то в глубине комнаты: «Какой-то сумасшедший говорит, что он Санта-Клаус и хочет передать срочную информацию. Вы будете с ним говорить?»

Габби что-то прошуршал в ответ, и охранник сказал:

— Ну, давай говори, выкладывай поскорее, что там у тебя!

— Это Дональд Лэм, частный сыщик, которого вы выбросили недавно из комнаты.

— О-о-о-о! — прозвучало в ответ.

— Я кончил свое расследование. Я говорил Габби, что найду кое-что для него. Теперь я готов рассказать об этом.

— О чем же?

— Я хочу рассказать ему, что я нашел, что раскрыл…

— Нам совершенно наплевать, что ты там нашел! Мы знаем все, что хотим знать.

— Вы только думаете, что знаете. Вам бы лучше знать то, о чем знаю я, и тогда бы вы узнали, кто убил Морин Обэн и почему. Спроси, парень, интересует ли это Габби.

На этот раз я ничего не услышал в трубке, он ладонью прикрыл ее. Но зато почти тотчас услышал голос Габби:

— Начинай говорить. Давай только факты. Меня не интересуют твои выводы. Дай мне только факты.

И я начал:

— Вы были знакомы с Морин около года. Сколько раз за этот год она могла так напиться, чтобы начать кокетничать с первым попавшимся незнакомцем? Все, что случилось потом, ее ссора с вами и охранником — все это было лишь частью хорошо разыгранного представления. Парень, с которым она ушла, был летчиком.

Он отвез ее в Сан-Франциско.

— Любой дурак может сложить два и два, — послышалось в ответ.

— Хорошо. Дальше она действовала, как сама считала нужным. Совершала поступки, о которых боялась вам рассказать, опасаясь, что об этом узнает ее охранник. А дело в том, что у нее состоялась тайная встреча с Джорджем Бишопом.

— И это все? — недовольно спросил Габби.

— Джордж Бишоп стрелял в вас, — ответил я. На другом конце провода наступила тишина. — И Морин приложила к этому руку.

— Ты слишком много болтаешь лишнего, — заметил Габби.

— Вы хотели услышать о фактах — теперь вы их знаете.

— У тебя есть доказательства насчет Морин?

— Конечно.

— Давай выкладывай.

— Человек, который убил Бишопа и Морин, — это Хартли Л. Чаннинг. Он хотел прибрать к рукам «Зеленую дверь», зная, что, если убрать с пути Бишопа и при этом связать все это с убийством, полиция уже не позволит вам вмешаться в дела казино.

— Где ты сейчас находишься?

— Сейчас я пленник Чаннинга. Думаю, что он собирается полить меня жидким бетоном и потом утопить в самой глубокой части залива Сан-Франциско. Я просто умоляю вас сделать что-нибудь, прежде чем…

— Как тебе удалось добраться до телефона?

— Я внушил парню, который меня охраняет, что теперь вы будете у них новым боссом.

Опять на том конце провода наступила на несколько мгновений тишина, потом он сказал:

— Ты просто наивный сукин сын!

— Но я же все рассказал?

— Конечно, ты все рассказал. Тебя охраняет Билл?

Не так ли?

В нерешительности я замолчал и только тут понял, почему мне удалось так легко уговорить Билла дать мне возможность позвонить Габби.

— Да, он.