Раэн взял катер и полетел на нейтронную звезду. Такие высадки — не особо редкое дело, только на этот раз оно было сделано неизвестно зачем. Он прикрепил к скафандру переносной антигравитор — надежный, очень редко отказывающий аппарат, вышел из катера, висящего в паре сантиметров над звездой. Ступил на ее поверхность, колышущуюся под ногами, несмотря на фантастическую плотность своего вещества и рождающую в ответ на каждый шаг всплески тусклого света, который в основном притягивается к полюсам и уже оттуда вырывается в космос. Поэтому за идущим здесь тянется не цепь следов, а слабое переплетение лучей, летящих к двум концам близкого горизонта, за которым горят мощнейшие, невидимые рентгеновские зарева полюсов.
Когда все закончилось и запись была остановлена, мы оба были насыщены и измотаны.
— Не могу дождаться, хочу посмотреть прямо сейчас, — сказала Чарли.
Антигравитор Раэна отказал внезапно (кое-кто предполагал, что Командор сам отключил его). Ноги киборга тотчас слишком плотно прижались к поверхности. И начали впитываться в нее.
— Хм. Я тоже.
Раэн на протяжении нескольких часов медленно, мучительно срастался со звездой. Сознание, как всегда в этих случаях, могло исчезнуть только тогда, когда череп коснется нейтронного вещества и, в свою очередь, начнет растворяться. Боли нет — если мутации не наградили Десантника болевыми рецепторами. Но есть неотвратимость и паралич, от которого не шевельнешь даже веком. Раньше в таких случаях пытались спасать — окружив транспортным полем, обрезали ноги аннигиляционным лучом и поднимали на корабль. Но даже самое мизерное время прямого контакта с нейтронной материей приводило к инфильтрации организма чужими полевыми структурами — и киборг разлагался прямо в лазарете.
Она придвинулась ближе, поцеловала меня нежно и страстно, волосы ее щекотали мне нос.
А убить Десантника, растворяющегося в Звезде, запрещал все тот же Кодекс.
[81] Член экипажа мог идти на смерть, убивать себя — это его право, но никто не смеет сократить чужую агонию, отнять последние — пусть и мучительные — секунды жизни.
— Я никогда этого раньше не делала.
Я промолчал.
Озр нарушила Кодекс. Она слишком явственно представляла, как Раэн мучается там, внизу. Остальным было объявлено, что Командор имел плохие предчувствия и приказал уничтожить себя в случае любых осложнений. Десантники, хмурясь, признали, что эта дилемма не имеет удовлетворительного решения: либо нарушение приказа, либо убийство. Так что ворчание на рейдере ограничилось парой часов, а в Метрополии этим делом, естественно, вообще не заинтересовались. В Бездну идут добровольно, прекрасно зная, что там ежегодно гибнет около миллиона киборгов. (И вообще, Десант — огромное общественное благо, резервация для всяких смутьянов, авантюристов и кого там еще.)
Тишина длилась не больше нескольких секунд, а затем Чарли спросила:
— А ты?
В Координатории не существовало даже родителей, способных возмутиться смертью детей. Мужчины и женщины сдают свой генетический материал в Демографические центры; компьютеры подбирают пары клеток; за два месяца зародыш выращивается в автоклаве — и ребенок отправляется в школу-интернат. Никто не знает, из чьих клеток выращен. В многомиллиардной цивилизации наверняка были нередки случаи инцеста — но за этим никто не следил. Такое тоже никого не волновало.
М-да. Была все-таки надежда, что этого вопроса не будет и скрыть тайну будет легко. Она никогда бы об этом не узнала — я уверен, что все доказательства стерты, а моя партнерша по предыдущему домашнему секс-фильму вряд ли станет откровенничать. Лгать очень не хотелось, но не было понимания, стоит ли мне открывать эту правду.
Примерно через год после гибели Раэна Озр стала Командором.
— Однажды, — выдавил из себя я.
И вот сейчас убитый печально глядел на убийцу.
Возникла пауза, такая долгая, что мне подумалось, что она уснула.
— Где ты был? Все эти миллионы лет? Что тогда произошло с тобой, Наставник?
— С Харриет? — вопрос прозвучал, когда я уже решил, что тема закрыта.
— Я не знаю. — Раэн качнул головой. — Воспоминания обрываются тем, что в меня попал выстрел с катера. Это была ты? — Озр кивнула. — Немногие способны плюнуть на Кодекс, и из таких на рейдере была одна ты. Я очень благодарен тебе за тот луч… А потом я помню, как только что шел по коридору, а также то, что мне надо тебе сказать.
— Нет… У нее не было бы… Она никогда бы не захотела сделать что-нибудь подобное.
У Озр появилось специфическое ощущение — аналог человеческих «мурашек по коже». Раэн глядел мимо нее и говорил тихо, очень убедительно:
Голова Чарли лежала у меня на груди, и я не мог видеть ее лица. И все-таки почувствовал, как она напряглась. Соблазн солгать был очень велик. Но я не смог.
— Это было с Карен.
— Ты пожалела меня тогда, а мне жаль тебя сейчас. Не знаю, сколько лет прошло для тебя, но ты выглядишь усталой. — Поднятая ладонь погасила попытку возразить. — Но ты имеешь шанс благополучно покончить с этими проблемами. Через меня говорит некто очень могущественный и хорошо относящийся к тебе. Вспомни, что ты ушла в Бездну почти ребенком, насмотревшись фильмов о подвигах. Но героизм — вещь, выгодная всем, кроме героев. И твоя мечта стать суперменом привела к тому, что ты превратилась в монстра — одного из тех, от которых втихаря шарахалось все население Координатории. Но сейчас не будем говорить на эти сомнительные для тебя темы. Вспомни о другом — в Бездне ты всегда касаешься смерти. Ты ни на секунду не можешь оторваться от этого призрака по-настоящему. А умирать ведь страшно. Я прошел через это и знаю, что говорю. И чувствую: ты отлично понимаешь, как это страшно.
Чарли быстро села.
— Я ничего не боюсь, — сказала Озр второй раз за эти сутки.
— Мне нужно в туалет, — заявила она и почти выбежала из комнаты, ничего не накинув.
— Не надо. Здесь ты одна — меня, покойника, можно не считать. Здесь не перед кем выглядеть, пойми.
Вернувшись уже в халате, она присела на край кровати.
— Здесь есть я.
— Я хочу это увидеть.
— Обманывать себя — это недостойно.
Я уже засыпал.
— Я не обманываю.
— Что?
— Ты не хочешь умирать. Очень не хочешь. — Раэн опять жестом остановил возражения. Озр безразлично, равнодушно усмехнулась. — А у тебя есть шанс жить. Жить без убийственных психических перегрузок. Минимум две трети трупов в Десанте — их результат, ведь в Бездне достаточно дрогнуть не то что руке векам… И ты уже, сейчас — умираешь. Твой мозг — по-прежнему органическая структура, а он вынужден работать, как будто бы тоже стал кристаллическим. Его биология не выдерживает — несмотря на все ухищрения, наступает истощение. И оно одно способно убить через несколько лет полетов…
— Я хочу увидеть запись, которую ты сделал с ней.
(Озр с удивлением отметила, что Раэн четко разделил биологические и психические процессы. В Координатории это твердо считалось одним и тем же.)
— Это невозможно, Чарли. Она больше не существует. Мы сделали это в шутку на ее телефон, а потом сразу удалили запись.
— Ты уверен, что она не сохранила копию?
— Ты исчерпала свой лимит удачи. Ты перенапряжена сверх всяких норм. Пойми. И ты дерешься с тем, кто больше тебя настолько же, насколько галактика огромнее вируса.
Я потянулся к ней, но она отодвинулась.
— Я проверю эти утверждения на практике.
— Я уверен, милая. Я сам стер ее. И в любом случае не хотел бы, чтобы ты это смотрела.
— Здесь есть не только те, с кем ты испортила отношения, но и те, кто хочет тебя спасти. Они просят только об одном: выйди из этой ситуации. Ты будешь еще десятилетия — подумай, десятилетия! — жить на этой планете, быть для ее людей не монстром, а богом. Или, если хочешь, сможешь уйти в Бездну и когда-нибудь умереть там, в твоем родном мире. Здесь ты погибнешь очень нехорошо, Командор Озр. И рядом не будет никого из Десантников, которые бы восхитились твоим дебильно-мужественным концом.
— Почему?
Через Раэна все время шло что-то отупляющее, обволакивающее, соблазнительное. О Бездна, здесь что, не могут даже чихнуть без психогеники?!
— Бога ради, Чарли. Если бы у тебя была запись, на которой ты занимаешься сексом с другим парнем, это было бы последним, что я желал бы увидеть.
— Ты кончил, Командор Раэн? Теперь говорю я. Я делаю все для себя, а не ради мнения Десанта или кабинщиков. Если я струшу, то буду мерзка себе. А те, кто тебя послал… Как говорят земляне, пусть эти самые Старшие подавятся своей добротой. Командор, почему ты дал им использовать себя?! Как они смели это сделать?
Она не ответила.
Раэн улыбнулся криво, но вроде бы даже с облегчением:
— Пожалуйста, вернись в постель. Не надо портить прекрасный вечер.
Но она не двигалась.
— Откровенно говоря, я рад провалу своей миссии. Если бы ты согласилась… все было бы исполнено, но, как я чую… Ты сама не понимаешь, до какой степени для тебя хорошо, что ты не согласилась, что я был таким никчемным послом, или ты — таким твердолобым фанатиком. Да, с подобными тебе Он вынужден выполнять условия сделки, но… — Раэн кривил губы, словно человек. Казалось, что из металлопластиковых, дьявольски неотличимых от натуральных глаз вот-вот побегут слезы. — Ты умрешь, но умрешь хорошо, как тот капитан, на «Алой молнии»…
— Ты когда-нибудь хотел вернуться к ней? — спросила она.
Я засмеялся было, но тут же осекся, когда увидел выражение ее лица.
Смех. Тихий, похожий на шорох пластмассовых гранул. Раэн сжался, словно зверек перед ударом. И начал таять, как кусок сахара в чае. Озр поймала его отчаянный, больной взгляд — в нем были мука и зависть, зависть к ней, Озр. Знакомый шелестящий голос, все тот же, что миллионы лет назад, прошептал без интонаций:
— Ты это серьезно?
— Командор, ты получила предупреждение. Это первая и последняя попытка вытянуть тебя из плохой ситуации. Не хочешь — получишь все сполна. Тебе будет много, много хуже, чем этому дебилу Раэну…
— Да, — прошептала она.
Она с застывшим, словно затекшим лицом искала анниг. Но его и не могло быть. «Что он сделал с Наставником, и что Наставник дал сделать с собой…»
— Вы имеешь в виду, оставить тебя и вернуться к ней?
В таком бешенстве Озр не бывала никогда раньше.
Она кивнула.
Ночь. Почти во всех кельях затушены факелы. Первозданная тьма камня захватила, сжала людей.
— Зачем мне это делать? История с Карен в далеком прошлом. И даже тогда было ясно, что это временный роман, — я потянулся к Чарли. — У нас же все по-другому, разве нет?
Некто продолжает свои игры — но уже не напяливая маску Старших.
С души Чарли словно упала огромная тяжесть: выражение лица мгновенно изменилось, губы снова растянулись в улыбке.
Сны. Или не просто сны?
— Прости. Я веду себя как идиотка.
Она нырнула под одеяло и прижалась ко мне. Я сказал ей, что люблю ее.
Монах лежит неподвижно, как мертвец. В его мозге хозяйничает спокойный, властный голос: «Ты хочешь власти над миром? Тысяч наложниц? Шелка, расшитые алмазами? Кушанья, рабов? У тебя вполне может быть все это. Если ты запомнишь то, что тебе сейчас говорится, и будешь делать все нужное, у тебя появится желаемое. Ты станешь царем, слуги языками будут очищать грязь с твоих сапог, а это так приятно, приятно…»
— Клянешься? — спросила она.
Другая келья. Другой монах свернулся клубочком в углу. Тот же самый голос, но кажущийся неподдельно-дружеским, шепчет: «Помнишь, тебя еще ребенком привели в этот монастырь? Как плакала мать, прикрывая лицо широким рваным рукавом такая привычка появилась у нее еще тогда, когда она была служанкой? А отец грязно ругался вполголоса и грозился избить ее за то, что она позорит семью? А через час ты впервые в жизни сытно поел и поэтому на время перестал огорчаться?.. Хочешь маленький чистый дом, маму, братьев? Если ты будешь делать то, о чем я тебя сейчас попрошу, ты очень поможешь мне, и я в благодарность помогу тебе получить и красивую, полную жену, и десяток веселых, никогда не голодающих детишек. Все они будут очень, очень любить тебя…»
Я засмеялся.
— Ты хочешь, чтобы я поклялся?
В голосе проскальзывали странные, чуть обволакивающие интонации. Человек не смог бы воспроизвести их при всем своем желании — не позволил бы голосовой аппарат. И еще: временами в словах слышался шорох, похожий на шорох пластиковых гранул.
Она тоже засмеялась:
Пока Нина тут, проникать сюда гораздо легче. И Некто пользовался этим. Время для Озр придет позже, позже…
— Да. Хочу.
— Хорошо, — я поднял руку, как бойскаут, довольный тем, что разговор перешел от серьезного к глупому. — Клянусь своей жизнью. Жизнью моей сестры. Я люблю тебя.
Она приподнялась на локтях и уставилась прямо в лицо. Взгляд был очень серьезным, и я почувствовал смущение. Разве мы говорим всю эту ерунду всерьез?
— Навсегда? — спросила она.
Глава 7. Монстры
— Честное скаутское, — ответил я. — До самой смерти.
* * *
Утром был еще один труп. Командор, даже не касаясь погибшего, определила, что человек умер от обширного инфаркта. К ее удивлению, настоятель, не обладающий полями-щупами, несколько раз провел ладонью над телом и поставил тот же диагноз. Теоретически нормальный (то есть некиборг) человек не мог управлять своими или воспринимать чужие природные поля.
Посреди ночи мне захотелось в туалет. Спустив ноги с кровати, я оглянулся: Чарли рядом не было. Я встал и вышел в темную гостиную.
Опять обряд похорон, опять черные клубы дыма тяжело ползли в бесцветный хрусталь неба. Спокойные, чуть печальные лица монахов, напряженные, больные землян. Беззаботен лишь Серж. Нина пыталась проковырять камень носком сапога, больше похожего на носок из бело-зеленой, тонкой кожи. И шептала капитану, стоя за его спиной:
— Что ты тут делаешь?
— Бежим, отсюда надо бежать… — Ее голос был обреченным, нудным, она повторяла эту фразу в тысячный раз. Артуру невероятно надоело делать вид, что он ничего не слышит.
Она сидела, завернувшись в полотенце, кожа была холодной, покрытой пупырышками, а глаза устремлены в маленький экранчик видеокамеры. На нем мы занимались сексом.
Чарли подняла голову, лицо ее мерцало в голубоватых отсветах.
Наконец монахи стали медленно утягиваться в коридор. Вдруг из его глубины донеслись странные, путающиеся в базальте крики. На площадку, над которой еще шелестели медленно опускающиеся, прилипающие к мокрому камню кусочки погребального пепла, выскочило несколько человек. Через разодранный белый шелк одеяний виднелись смуглые, иссушенные тела.
— Мы прекрасно смотримся вместе, — прошептала, широко раскрыв глаза, как будто сообщала, что буквально мгновение назад обнаружила, что инопланетяне существуют или что она видела Бога.
Озр метнулась к занавеске, Артур — тоже, но, естественно, гораздо позже и медленнее.
Я обнял ее и увел обратно в постель.
У самого входа Командор застыла, как статуя, одетая в комбинезон. Не было даже ветра, который мог бы пошевелить ее волосы.
Подземелье впереди молчало. Все чувства киборга словно проваливались неизвестно куда, и создавалось ощущение, что за тоненькой тканью нет вообще ничего — ни скалы, ни хода в ней.
Эта задержка действия, весьма ощутимая для Десантника, продолжалась меньше четверти секунды. Озр уже прикидывала, как лучше сделать первый, настороженный шаг, — но тут из пещеры выбралось грязно-белое, шелушащееся щупальце. Артур, не успевший подбежать к Десантнику, спешно поднял с камня медный ритуальный нож и собрался полоснуть им по твари. От стресса Истомин стал действовать и мыслить невероятно быстро и четко — по человеческим меркам, конечно. Озр перехватила его руку. Он чуть не закричал от боли, но Командор уже ослабила хватку:
Глава тринадцатая
— Подожди. Видишь, само выползает.
После событий той ночи я вырубился, забыв поставить будильник. Утром Чарли лежала, завернувшись с головой в одеяло. Я увидел, что уже 10:20, и стал ее расталкивать.
Но оно не выползло, а выпрыгнуло. Щупальце каким-то образом прикрепилось к поверхности площадки — похоже, присосалось — и, резко сократившись, выдернуло на свет своего обладателя.
— Чарли, вставай, мы проспали.
Грязно-белая, словно запаршивевшая тварь больше всего походила на очень раскидистую ветвь дерева. У нее не было ни головы, ни туловища — о мелочах типа глаз и рта говорить вообще не приходится. Щупальца беспорядочно отходили одно от другого, листву заменяли неритмично дрожащие лохмотья.
Из-под одеяла раздался стон.
— Держись подальше.
— Сейчас позвоню и скажу, что заболела. Я слишком устала, — она нащупала телефон и набрала номер больницы. Голос у нее был убедительно больной — это впечатляло.
Артур, на секунду забыв, что Озр — это Озр, отважно попытался шагнуть к монстру. И тут же получил парализующий заряд от Командора.
Конечно, мне пора было вставать и приниматься за свою работу, но Чарли так сладко спала рядом, и я решил, что наверстаю дела позже. Во время завтрака, пока она прикидывала, поехать ли к себе или остаться, вдруг раздался звонок в дверь.
— Извини. — Она не обернулась, осторожно двигаясь к «ветви», которая рывками поднималась на дыбы. Полусогнутые руки Десантника смотрели ладонями вперед, ноги не шли, а скользили по площадке — прямо к расплывающемуся из-под твари темно-синему, поблескивающему пятну. Оно походило на яркую краску.
— Почтальон? — спросила Чарли.
Удар гравитации не дал существу подняться до конца. С хрустом, похожим на хруст раздавливаемых бумажных коробок, оно осело, выбросив из себя зеленоватый, очень прозрачный газ, и после этого заметно уменьшилось в размерах.
— Не знаю, — ответил я, но, спускаясь к входной двери, вспомнил, что сегодня среда.
— Привет, Эндрю, — сказала Кристи. — Что-то не так?
Второй гравитационный удар вызвал еще одну, более слабую, волну газа. Его слабо переливающиеся под солнцем, почти невидимые клочья летели медленно и низко. Наконец они добрались до Артура — и у того началось счастливое, легкое головокружение. На месте твари капитан вдруг увидел белоснежную, танцующую под ветром ветку дивного, райского дерева, похожего на цветущую сакуру.
— Нет, все нормально, заходи.
Но парализованные ноги не шли к ней. Предательские, ватные, они не давали рукам коснуться облачных, нежных цветов…
— Я опоздала? — она вытащила телефон из сумки и нахмурилась.
— Ничего-ничего. Я просто опять забыл, что ты придешь, — вдруг в глаза бросился синяк на ее щеке и второй, замазанный — под глазом. — Все в порядке?
На киборга галлюциноген не произвел ни малейшего впечатления. Еще один гравитационный удар. Еще. Газ перестал выделяться. На площадке давно не было ни одного монаха — их словно унес порыв урагана. Никто не рискнул даже подглядывать из-за шторы. А Нина — едва щупальце показалось из пещеры — вдруг уснула, успев только мягко опуститься на камень. И сейчас мило посапывала в тени змеи — бесцветные лучи солнца жгли только термоизолирующую ткань на ее ногах. Серж инстинктивно убрался подальше и повыше, то есть на одно из верхних колец правой статуи. И, усевшись на него, стал соображать, сильно ли повредит ему эта реакция в глазах психологов, не следует ли слезть, пойти навстречу этой, очередной, иллюзии… Но от контакта с ней могут возникнуть хотя и тоже иллюзорные, но крайне неприятные чувства, ведь общеизвестно, что психотехники бессовестные садисты. Игорь забрался примерно на эту же высоту — по другой змее. И равнодушно рассматривал окружающее.
— Да, — твердо заявила она. — Почему ты спрашиваешь?
Раскаленная скала внизу и по сторонам, неподвижная, бесцветная жаровня неба вверху. По площадке, делясь и сливаясь, низко над камнем парит густое облако обтекаемых «гранул» дурмана — и в каждой горит по нескольку зеленоватых, ложных солнц. Странный газ медленно стекал по черным ступеням, по белому, выжженному лишайнику. Это было красиво — походило на зеленоватый мерцающий водопад, но очень ленивый. Впрочем, полусомнамбулу-пилота не могли тронуть ни любая красота, ни любое уродство.
— Просто так. — Я не хотел вникать в ее личную жизнь.
Артур плакал. Белая ветвь из сада фей была совсем-совсем недоступна. И она трепетала, чуть не ломалась под жестким, уже явно не весенним ветром.
Пока мы поднимались по лестнице, от нее пахнуло табаком. Когда мы вошли в квартиру, Чарли уже стояла у дверей, с сумкой на плече.
Озр била и била, чувствуя, что монстр еще жив, а ее силы скоро кончатся. Бесчисленное множество структур искусственного тела, смутно подобных земным аккумуляторам, уже разрядилось — и этот энергодефицит воспринимался как холод. Бесчисленные ледяные иголки рождались в теле… У Командора существовало чувство боли, но она вдобавок могла глушить его (а это — редчайшее сочетание в Десанте). Увы, такое подавление требовало энергии — и практичная Озр, как обычно, отказалась от него.
— Привет, — Чарли улыбнулась Кристи, но искренности не ощущалось.
— Привет, — Кристи повернулась ко мне. — Эндрю, все как обычно?
Тварь была необыкновенно прочной — даже по меркам неорганической жизни. Она перекатывалась, как сюрреалистический мешок с водой, и скрипела, как перегоревший пластик. Совершенно внезапно на ее шкуре словно расстегнулась гигантская застежка-молния. Через этот разрыв стало вытекать что-то вроде густого зеленого повидла — оно и заменяло твари кости, мышцы, кровь. На солнечный свет оно реагировало, как снег на раскаленный металл: наверх тяжко поднялись приторно пахнущие, липкие клубы неопределенного цвета.
Это был нелепый вопрос.
Пока «ветвь» агонизировала, Озр села на камень, коснулась его руками. Вокруг них тотчас стали образовываться ореольчики инея — энергоаккумуляторы заработали на забор.
Поднявшийся ветер быстро уносил и масляные лохмы испаренной плоти монстра, и последние куски дурмана. Опустевшая, безопасная шкура стала игрушкой ветра и походила на обрывки старой, грязной скатерти. Серж и Игорь спустились вниз и топтались, не зная, что сделать или сказать. Впрочем, пилот вел себя так лишь для проформы, потому что автоматически, на уровне мышц, подражал своим прежним, нормальным реакциям. А Артур стоял, все еще видя, как кружатся беззащитные лепестки, а самой ветви уже нет, она сгорела, сгинула… Нина начала ворочаться, готовясь проснуться.
Озр поднялась. Холод внутри все еще не желал отступать, но надо было посмотреть, что с капитаном, — а контактное обследование менее энергоемко, чем дистанционное. (То, что с землянином не случилось ничего особо страшного, ясно и так.)
Интересно, почему уничтожение твари забрало столько мощностей? Помимо основного расхода, энергия просто куда-то утекала, словно монстр вскрыл Командору отсутствующие у нее артерии и из них хлестала несуществующая кровь…
Из-за шелковой «двери» выглянуло почти мальчишеское, азартное лицо послушника. Он, разумеется, сильно постарался скроить бесстрастную мину, но…
Старпом открыла глаза, сладко, с хрустом, потянулась — и тут же весьма сильно стукнулась затылком о базальт. С проклятиями вскочила, держась за голову и чувствуя под пальцами липкие капельки крови. Нигде до этой чертовой планеты она не расшибалась настолько постоянно! В ее черных волосах застрял ломкий пепел от какой-то части твари, и взбешенная Нина выглядела несколько комично.
Артур, внезапно для себя освобожденный Озр от парализующего заряда, рванулся к останкам ветви и тут же остановился. Действие газа кончилось (благодаря Командору) так же мгновенно, как и началось.
Осознание случившегося было стремительным и малоприятным. Стараясь ни на кого не смотреть, Истомин сделал вид, что все дело просто в его чрезвычайном интересе к клочкам шкуры, и подошел к ним — но не особенно близко, чтобы в любом случае успеть увернуться от их прикосновения.
Ему казалось, что лицо буквально пылает от стыда, но в реальности оно выглядело до жути официальным и спокойным. Притворившись, что он был заинтересован только в беглом осмотре, Артур развернулся, подошел к Озр и присел на корточки рядом с ней. Та улыбнулась. Так они и остались — одна стоять, другой сидеть.
Это уже совсем окончательно убедило Сержа в фантомности окружения (до этого оставались хотя бы проблески сомнений). От неожиданной для себя самого досады кибернетик просто не знал, что сделать, — и не пошел пинать останки твари лишь по одной причине: это наверняка очень не понравилось бы наблюдателям-психологам.
Вдруг внутри горы опять послышались испуганные крики. Головы монахов (а их было уже три) мигом исчезли за шторой. Озр сконцентрировалась, заставив себя забыть об усталости и холоде.
Под отдаленные, гулкие от подземного эха вопли на площадку буквально выкатился челове… нет — второй монстр, только укутанный в белую монашескую одежду.
Грязно-багровая, склизкая кожа в трещинах, из которых сочится что-то вроде гнилостно пахнущей сукровицы. Верх головы словно снесен лазером — прямо над совсем человеческими бровями, нависая, из чаши открытого черепа чуть-чуть вываливалась серо-розовая масса. Как мозг оставался в голове, пока монстр крутился колесом, было совершенно непонятно. Губы и часть обеих щек отсутствовали, и солнце беспрепятственно освещало черно-коричневые, изогнутые зубы и бело-серые десны. Почти человеческие руки вместо пальцев кончались огромными, изогнутыми когтями. На их кончиках дрожали мутно-серые капли.
Чудовище покаталось около самого входа в пещеру, приподнялось, потом внезапно содрогнулось, как ударенное по животу; вцепилось когтями в камень, задергалось. Масса внутри черепа отвратительно вибрировала. Нина, зажав рот руками и согнувшись пополам, стремительно отвернулась к стене и стала издавать приглушенные звуки. Артур, убедившись, что Озр вроде бы наблюдает за обстановкой, разрешил себе повторить маневр старпома — правда, беззвучно. Серж зажмурился, мечтая отлупить выдумавшего такое безобразие. Игорь не отреагировал.
Стон, почти людской. Монстр оставлял в желтом камне неглубокие, рваные полосы от когтей. Он походил на человека, старающегося удержаться на крутой стене, но неуклонно сползающего вниз. Только роль низа играло направление к лестнице. Артур попытался обернуться на стоны, но опять не справился с желудком.
Новый рывок — или удар? — невидимой силы приблизил чудовище к тому месту, на котором недавно двигалась «ветка». Монашеское одеяние развевалось, белые клочья трепетали на ветру, иногда падая на голову и взлетая с нее уже «украшенным» очередным пятном крови. И в царапинах на камне, около них, оставалась темно-бурая, липкая кровь…
Теперь стало ясно, что новую тварь тянет не к лестнице, а чуть в сторону на место «ветви».
Озр шагнула вперед. Хорошо, что в эту сторону никто не смотрит — забот хватает и без дурацких увещеваний, хватаний за руку (то есть мимо руки)…
Сухая глазница неба жглась, как перегретый мотор, но Командору все еще было холодно.
Когтистая лапа опять подвела монстра, и он еще немного сдвинулся к центру площадки. Но — в последний раз: Командор схватила его за талию. Новый мощнейший рывок чуть не разжал рук Озр и почти сумел протащить ее вперед вместе с чудовищем. Одежда того окончательно лопнула, и кожа Командора коснулась непосредственно отвратительного, потрескавшегося тела. Сочащаяся из него сукровица обжигала даже киборга, а силы опять начали засасываться какой-то инфернальной, невозможной пустотой рядом… И холодные иглы уже не кололи протыкали, разрывали все, что было в организме…
Сколько прошло времени? Минута, год? Рвущееся из рук, разъедающее кожу существо; резкий ветер; проклятый скользкий камень, в который приходится вжиматься, вдавливаться всем телом; тело, все больше и больше становящееся ледяным, полупарализованным манекеном…
Наконец Озр осознала, что конвульсии монстра прекратились. Исчезла и сила, тянущая к центру площадки.
Одно из правил Десанта — «В смутной ситуации следует стоять на ногах». Командор непривычно неуклюже поднялась. И тут же снова опустилась. Но ее шатало даже в сидячем положении. Она чувствовала, как в нее сейчас впиваются взгляды высунувшихся монахов — и пораженные, расширенные глаза Артура. Она улыбнулась спокойно и беспечно. А ее организм только что прекратил агонизировать, застыл в мучительном, больном равновесии.
Удерживая на лице улыбку, Озр прикоснулась к голове монстра, развернула ее так, чтобы посмотреть в его морду. Коричневая, осклизлая кровь больше не обжигала кожу — что подтверждало догадку Командора о нехимической природе воздействия.
Существо доживало последние секунды. Глаза, кажущиеся огромными, были совсем человеческими. Они пытались отдать Командору себя — просто потому, что не могли предложить ничего другого и, кажется, смущались крайней убогостью этого дара. Потом веки закрылись. Все было кончено.
— Капитан, не подпускайте ее к нам! Эта дура могла заразиться. — Нина подбежала к Артуру и повелительно дергала его за плечо. Тот даже не отбивался от нее — только пристально глядел на Озр.
— Да, конечно. Просто мы уже уходим. Давай заплачу сейчас.
Командор с трудом, незаметным для людей, встала. Кое-как удерживаясь от шатаний, внешне лениво пошла к капитану. Старпом вжалась в базальтовую стену, сквозь искусственный загар проступила меловая бледность. И внезапно стала быстро, мелкими шажками отходить вбок, покашивая глазами на лестницу.
Из пещеры появился чуть-чуть бледноватый, но внешне невозмутимый настоятель. Каким-то образом составив мнение об обстановке, быстро пошел к Озр. А та, заметив маневры Нины, замедлила шаги — как бы в насмешку, давая побольше времени для бегства. (А на самом деле просто воспользовавшись удобным предлогом сбавить скорость ходьбы.)
Я открыл кошелек. Он был пуст.
Настоятель коснулся запястья киборга как будто чисто дружеским жестом — но Озр неожиданно почувствовала, что в ее тело стал вливаться мощный поток энергии.
— Сколько нужно? — спросила Чарли, открывая сумку.
— Не бойся, он не был заразным.
— Шестнадцать фунтов за два часа, — сказала Кристи, озираясь. Квартира была более грязной, чем обычно, и, вероятно, чувствовался запах секса и каннабиса, поскольку мы курили травку, в мусорной корзине было полно презервативов, а кровать не убрана.
— Я уже знаю. — Она деликатно вырвала свою кисть — что не остановило поток силы, идущей от этого человека. Немыслимая, дурацкая подпитка! Озр попыталась выставить защитное поле, но оказалась еще слишком слаба.
Чарли вручила Кристи двадцать фунтов и сказала, что та может оставить себе сдачу, как всегда делал я, и мы ушли.
— Не сопротивляйся. Я бы не сумел удержать его. И могу отблагодарить тебя только вот так.
Должно быть, было чуть ниже нуля, небо нависало тяжелыми тучами, предвещавшими снег.
Они стояли посреди двора, и в их ушах свистел резкий горный ветер.
— Она похожа на модель, — сказала Чарли.
— Не надо. Прекратите.
— Ты о Кристи?
— Тебе стыдно. Ты думаешь, что выпиваешь меня? Ошибаешься. Но если это тебе так неприятно, я кончу.
Она закатила глаза:
Поток иссяк. Озр чувствовала себя много лучше, но видела, что настоятель заметно ослабел.
— О ком еще? Модель с избитым лицом.
— Не волнуйся, я быстро восстановлюсь. — Он печально покачал головой. Видимо, бедняга плоховато прожил предыдущую жизнь или имел сильного врага, наложившего на него такое проклятие. Иначе бы он не попался уничтоженному тобой чудовищу и не превратился бы вот в такое… — Монах явно воздержался от какого-то слова. — Ты спасла его от худших Уровней Жизни, от Миров Чудовищ.
— Возможно, это несчастный случай.
Озр, собравшаяся было выяснить, как же он передавал ей энергию, решила смолчать. Настоятель, конечно, ответит, но правда опять будет так сращена с вымыслами, что лучше не захламлять свой мозг этим «коктейлем».
— Какой? Она налетела на дверь? — Чарли обернулась и посмотрела на мою квартиру.
Раздались шум, сдавленное проклятие. Это старпом, внезапно решившись поторопиться, споткнулась о кольцо змеи и растянулась на базальте. Шипя, но все же не потирая отшибленные пальцы и локти, она как кошка — почти сразу вскочила и помчалась вниз, по ступеням, не отзывающимся на ее шаги ни одним звуком.
— И что я должен сделать?
На такой лестнице при такой скорости падение было гарантированным.
Чарли вздохнула.
— Стой! Сто-ой!!! — Артур рванулся следом.
— Вероятно, ты ничего не можешь сделать. Однако это позор, — она коснулась собственного лица кончиками пальцев, все еще глядя на здание. — Она действительно красивая. Стыдно, что ее эксплуатируют.
Но на площадке уже было полно монахов — и один из них по стремительному знаку настоятеля в броске уронил Истомина, распластавшись на его спине. Настоятель подбежал к капитану — встающему, еще чуть очумевшему от удара головой о камень. Совсем по-домашнему положил ему руку на плечо, заглянул в глаза:
— Пожалуйста, не начинай снова.
— Не злись. Тебе нельзя за ней.
Чарли сузила глаза, и на мгновение мне показалось, что она выдаст новую тираду. Но она лишь повторила:
— Он прав. — Рядом стояла Озр.
— Это позор.
Артур был готов накинуться на эту инопланетную машину, так успешно, долго притворявшуюся человеком. И выбить пару зубов у лицемерного монаха. Но капитана обескураживал теплый, горький взгляд настоятеля. Поэтому оставалось только одно — устало, зло спросить:
* * *
— Почему?
На следующий день я встретился с Карен, чтобы показать ей эскиз, который сделал для ее сайта, после чего должен был повидаться с Виктором, чтобы обсудить проект «Ваукома».
— Она не расшибется. А ты сорвешься. И даже если сумеешь ее догнать, она сбросит тебя в пропасть. — Настоятель попытался положить ладонь на голову капитана. Тот почувствовал себя ребенком, поспешно увернулся, разозлился, устыдился злости и смолчал. Зато заговорила Командор:
Карен была не в восторге от подготовленных макетов.
— Артур, она сумасшедшая. Ты понимаешь, что значит иметь в своей группе психически ненормального?
— Я думаю, что это требует доработки, — она бегло просмотрела простой бело-фиолетовый дизайн, который я сделал. — Не впечатляет, — она скривилась.
Истомин очень постарался не вспоминать о сестре.
Это было ударом. Выполненный проект казался мне элегантным и профессионально выполненным.
— Она мой старпом.
— Но ты говорила, что хочешь нечто подобное.
— Правильно. Но здесь есть и Серж, и Игорь. Спасать надо здоровых людей.
Мы сидели в том же кафе, что и в прошлый раз, но ее настроение резко изменилось. Никакой игривости и иронии нашей прежней встречи. Во времена наших отношений я видел ее такой в те дни, когда она была переутомлена или имела дело с особо сложным клиентом. Возможно, сегодня как раз такой день? Ей тяжело, а расплачиваюсь за это я.
— А что ты делала только что?
— Мне очень жаль, Эндрю, но я представляла себе совершенно другое. Я ждала от тебя нечто необычное. Моя приятельница Кэсси только что сделала свой сайт. Он выглядит лучше, чем твой, хотя она использовала шаблон, который нашла в интернете.
— Монстр хотел спастись. Старпом — нет.
Я даже не нашелся с ответом на столь откровенный бред — сравнивать какой-то шаблон и новую, оригинальную разработку. У нее что, крыша поехала?
— Послушай ее, она права. Та женщина обречена. Я пытался помочь ей, но это было невозможно, — опять заговорил настоятель.
К Виктору я пришел в плохом настроении, из-за того что согласился переделать заказ Карен — это означало минимум пару лишних дней работы без оплаты. Уже по пути у меня возникла потребность в дружеской поддержке, и потому я написал сообщение Чарли.
Артур пропустил последнюю фразу мимо ушей. Он сам знал, чувствовал обреченность Нины, но не хотел с этим считаться. И пытался понять, насколько справедлива такая оценка.
«Чертовой Карен не понравился дизайн, и придется все переделывать. Просто бесит».
Быть рядом с людьми, зараженными прикосновением к чудовищу, было выше сил старпома. Она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума — от всего этого кошмара, в который ее засасывает планета (Нина валила все на нее предельно искренне).
Чарли ответила немедленно.
Некто знал, в каком состоянии его подопечная, знал, что настоятель пытался разбалансировать ее психику, вытолкнуть ее из устойчивого состояния контакта с ним, с Некто.
«Какая сука! Уверена, что работа отличная. Пошли ее подальше».
И старпому было разрешено убежать из монастыря. Ее присутствие там, как выяснилось опытным путем, не имело особого значения.
«Не могу, нужны деньги. Это издержки фриланса. Хотя уверен, что она использует меня».
Командор все равно придет туда, куда надо.
«Полагаю, что и всегда использовала».
Наиболее выгодным для Некто был вариант, в котором Озр вообще бы не появлялась в том месте. Или хотя бы шла туда не на своих, а на Его условиях. Ладно, жизнь не всегда поворачивает в самую лучшую сторону. Любое существо, каким бы могущественным оно ни было, иногда вынуждено довольствоваться лишь приемлемым (или еще худшим)…
Вот в этом уверенности не было, и поэтому я решил сменить тему.
Некто мог убить Командора уже сейчас. Но он умел сдерживать свою злобу в предвкушении более страшной расплаты.
«Хочешь поужинать сегодня вечером? Новый тайский ресторан в Хилл».
Она сама придет туда, где Он сможет рассчитаться с ней наиболее полно. В том числе и за то, что она придет.
«Я измотана. Спокойной ночи, ладно? Люблю тебя. Р. S. Ты давно звонил Тилли? У нее все в порядке?»
Настоятель перестал их задерживать (Озр подозревала, что он боялся отпускать их в одной компании с Ниной). И они ушли из монастыря ранним утром следующего дня, после отдыха и сытного завтрака.
«Хорошая мысль. И спокойная ночь — звучит неплохо. Люблю тебя тоже».
Бесконечное небо, похожее на глыбу чистейшего стекла, свет мертвой зари отражался от сплошного слоя росы на скалах, и издали казалось, что те покрыты коркой льда. Стены ущелья очень скоро сомкнулись над фигурками людей, осторожно спускающихся по мокрым ступеням. Подмокший лишайник на них стал неожиданно клейким, и это то ли мешало, то ли помогало идти.
Затем я набрал номер Тилли. Мобильный был выключен, тогда попробовал набрать стационарный номер квартиры. Ответила Рэйчел.
Оценить всю громадность этих гор сейчас могла только Озр: фонарик Артура окончательно разрядился, и земляне спускались в непроглядный для них мрак, подсвечивая дорогу только люминесцентными ленточками, окаймлявшими самые концы рукавов. Для ремонтных работ это освещение было идеальным — но не для такого спуска.
— О, тебя не уволили, — пошутил я, не задумываясь.
Вопреки нелогичным — то ли утешительным, то ли опасливым — ожиданиям капитана Нина нигде их не ждала. Планета просто растворила ее в своих пространствах, и растворила навсегда.
— Но не благодаря тебе.
Старпом — первая жертва… А кто — вторая?
— Мне жаль. Она меня буквально приперла к стенке. Но она знает, что ты хотела как лучше. Во всяком случае, рад, что ты на месте. Как она сегодня?
И вообще, что будет завтра? Артур только сейчас почувствовал всю безнадежность, нелепость их пути. И понял Игоря.
Рэйчел заговорила совсем тихо:
Но — какая альтернатива?
— Она в порядке. Уже получше. Но вчера была вся в слезах.
— О боже!
Пилот пытался сломать в кулаке какой-то местный прутик, подобранный по пути, но тот только гнулся и гнулся. И чем дольше тот не покорялся, тем исступленнее мечтал Игорь о пультах гораздо более сложных и громадных, но зато и гораздо более послушных компьютеров. А также об асептической постели, сбалансированном рационе и даже о закоулках базы «Титан» — скучных, путаных, но близких, не издевающихся над человеком.
— Но она сказала, что я не должна беспокоиться. Это просто от тоски по родителям. Думаю, что по тебе она тоже скучает.
Эта тоска была единственным — и то бездеятельным — его чувством. И он не отдавал себе отчета, что в земных джунглях или тайге ему жилось бы ничуть не комфортнее.
Рэйчел умеет врезать прямо по больному месту. По самому центру возможной вины.
Серж мечтал только об окончании гипнотеста и уже не думал, сколько он баллов заработал.
— Постараюсь заглядывать почаще, — немедленно пообещал я.
Озр чувствовала под руками остывшие за ночь, влажные камни, видела во тьме дно ущелья — такое же далекое, как небо. И чувствовала, как оно жестко там, под тоненьким слоем ночного матового инея.
И тут же мне вспомнился наш разговор с Тилли после того, как я купил свою квартиру. «Значит, — высказывала мне сестра, — ты теперь будешь жить на четвертом этаже в доме без лифта. Это чтобы я не смогла навещать тебя? Или ты планируешь создать некую систему лебедок и шкивов, чтобы поднимать меня в окно вдоль фасадной стены?»
Хохот, похожий на треск ломаемых пластиковых гранул. Но спутники Командора никак не реагировали на этот звук, продолжая спокойно спускаться по лишайнику, — сейчас, в лучах этих фонарей, он походил на сверкающий бархат, на лестничную дорожку в самом шикарном отеле.
Я чувствовал себя униженным. И вправду при покупке квартиры мне и в голову не пришло, что Тилли никогда не сможет ее посетить. Меня охватило отвращение к себе, я тотчас поклялся заглядывать к ней как можно чаще. Конечно, она тут же смягчилась и попросила не волноваться — ей понятно, как трудно найти жилье по адекватной цене, и что не буду же я там жить до конца своих дней. «В следующий раз выбери на первом этаже, ладно?»
— Ты идешь в свой последний путь. — Голос был таким же, как и миллионы лет назад, как и во вчерашнюю ночь. В воздухе появился и сразу же застыл туман. Он внезапно обернулся исполинским молочно-белым лицом.
— Обязательно скоро приеду! — заверил я Рэйчел. — Чарли тоже хотела бы повидаться с Тилли.
Люди спускались прямо в него.
— Всё, она подходит, — прошипела Рэйчел.
Озр нехорошо прищурилась. Перед ней была почти она сама: все черты скопированы идеально, но… Есть и отличие от оригинала: у Командора никогда не бывало такого пустого взгляда.
Мы немного поболтали с сестрой. У нее было мало времени — она с явным нетерпением сообщила, что с ней все в порядке, никаких проблем, и что она будет рада видеть меня и Чарли.
Огромные белые губы, сквозь которые просвечивали зубцы утесов, разомкнулись:
— Тебе повезло, — подытожила Тилли. — Постарайся не профукать ее.
— Ты могла бы угнать земной корабль и летать между звездами. Десантник, любишь это, а? Но вместо солнц тебя ждет смерть. — Со дна ущелья поднялся палец, похожий на призрачный смерч. — Ты сдохнешь жалко и некрасиво. И перед смертью вдоволь наешься и беспомощности, и униже-ния-а-а… — Лицо расхохоталось, и далекое эхо гулко вторило ему во тьме.
* * *
Земляне же по-прежнему безмятежно шли прямо в исполинский зрачок, в котором клубился туман, — туман, похожий на жидкое молочное стекло, только ледяное. И от эха на склонах не дрогнул ни один камешек.
В отличие от реакции Карен на ее заказ, Виктор был полон энтузиазма по поводу моих набросков для «Ваукома».