Облегчение, которое он испытал, узнав, что Фрэнки нашлась, сменилось горечью после того, как он поговорил с бригадой врачей, осматривавших Матти. Метастазы раковой опухоли распространились по всему его телу.

Бедняге осталось совсем немного.



Лизе казалось, что этот вечер никогда не кончится. Празднование дня рождения Тедди было в самом разгаре, когда они появились в ресторанчике Антона. Они только что включили музыку и начали танцевать. Келли сразу же заметила, как Эйприл увивается вокруг Антона.

— Эй, разве это танцы? Это стриптиз с обжиманием! — громко выкрикнула она. Несколько человек рассмеялись. Антон выглядел раздосадованным.

Эйприл, как ни в чем не бывало, продолжала извиваться и дергаться вокруг него.

— Присоединяйся, — сказала она Лизе. — Ты танцуешь по-своему, а я — по-своему.

Лиза, гнев которой подогревал алкоголь и ревность, уже собралась затеять перепалку, но Мойра почла за благо вмешаться.

— Я хочу воды, Лиза. Ты не могла бы принести мне стакан?

— Тебе не нужна вода, — заявила Лиза.

— Нужна, — возразила Мойра, подталкивая ее к дамской комнате. Там она налила в стакан воды и протянула его Лизе.

— Ты же не думаешь, что я стану пить это, а?

— Напротив, ты выпьешь воды, и мы поедем домой.

Лиза с трудом держала себя в руках. Мойра ни за что не должна узнать о том, что Фрэнки потерялась.

— Я подумаю, — заявила она.

На что Мойра решительно ответила,

— Думаю, тебе станет лучше, если ты выпьешь воды. А потом я вызову нам такси.

— Нет, мы не можем ехать домой. Пойдем куда угодно, только не домой! — со страхом воскликнула Лиза.

Мойра мягко полюбопытствовала:

— Ну, и куда же ты хочешь пойти?

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала Лиза.

И в эту секунду на ее телефон пришло текстовое сообщение. Она с содроганием прочла его.


«Все в порядке. Можешь возвращаться домой. Ф. жива и здорова».


— Они все-таки нашли ее! — вскричала Лиза.

— Кого? — Мойра повернулась к ней, не прекращая разговаривать с диспетчером таксопарка.

Лиза вовремя прикусила язык.

— Мою подругу Мэри! Она потерялась, а теперь нашлась! — закричала она, и на лице ее отразилась растерянность.

— Но ведь ты сегодня уже разговаривала с нею, не так ли? — недоумевала Мойра.

— Да, а потом она потерялась. И вот только сейчас нашлась, — пролепетала Лиза.

Мойра закончила разговор с диспетчером и, обняв Лизу за талию, направилась с нею к выходу.

Они прошли мимо именинника Тедди, который успел прошептать Мойре на ухо:

— Отличная работа, Антон перед тобой в долгу. У нас здесь неразорвавшаяся бомба, — добавил он, кивнув на Лизу.

— Очень жаль, что он не пожелал сам сделать что-либо! — парировала Мойра.

— Это не его проблема, — Тедди пожал плечами.

— Как спать с нею — так пожалуйста, а когда нужно проявить к ней внимание — так его нет, правильно?

— Я всего лишь сказал, что он — твой должник. Она уже собиралась устроить сцену.

Мойра оттолкнула его и усадила Лизу в такси. Похоже, ее презрение к мужчинам сегодня получило дополнительный стимул.

В такси Лиза принялась напевать, правда, негромко и недолго. Ее репертуар состоял из печальных песен об утраченной любви и неверности, а потом они приехали на Честнат-Корт.

— Лиза дома, но немножко не в себе, — проговорила Мойра в динамик домофона.

— Вы не могли бы помочь ей подняться, Мойра?

— Разумеется.

Впервые с того момента, как Фрэнки нашлась, Ноэль выпустил ее из рук. Он вдруг сообразил, что крепко прижимает ее к себе с того самого момента, как они перешагнули порог квартиры.

Фэйт вымыла тарелки и немного прибралась.

Мойра втащила Лизу в комнату и усадила на стул.

— Отчасти это и моя вина. Мы много выпили у Эннио, а потом пошли на вечеринку к Антону.

— Ага, понимаю, — заявил Ноэль.

— Ничего, все будет в порядке, — сказала Фэйт, держа безжизненную руку Лизы.

— Кстати, Мойра, меня зовут Фэйт. Я — знакомая Ноэля и Лизы по колледжу.

— Здравствуйте.

Мойра вела себя неприветливо и почти грубо. По какой-то причине она вдруг приревновала Лизу. Никто не винил ее за то, что она напилась. Здесь был ее дом, где ее ждали. Даже малышка тянула ручонки к Лизе, которая бессильно обмякла на стуле. Случись нечто подобное с Мойрой, ей пришлось бы возвращаться в пустую квартиру. Создавалось впечатление, что весь остальной мир разобрался в своих отношениях с окружающими, тогда как она, Мойра, безнадежно в них запуталась и осталась в одиночестве.

Она резко развернулась и выскочила за дверь. Лиза глубоко вздохнула.

— Я ничего ей не сказала, — сообщила она.

— Я знаю, — отозвался Ноэль.

— Ты сделала все в лучшем виде, — попыталась успокоить ее Фэйт.

— Хорошо. Я рада, что все кончилось, — заплетающимся языком пробормотала Лиза.

Она начала соскальзывать со стула, но они успели подхватить ее, прежде чем она повалилась на пол.

— Когда я думаю о том, — вдруг заговорила она напряженным голосом, — и вспоминаю, как сказала тебе, Ноэль, что будет ужасно, если ты начнешь пить… а потом пошла и напилась сама…

— Это не имеет значения, Лиза. Завтра ты почувствуешь себя хорошо, — сказал Ноэль. — И ты все здорово сделала, когда отвлекла Мойру. Выше всяких похвал.

— Давай лучше поможем Лизе лечь в постель.

Фэйт сделала вид, будто сегодняшний вечер выдался вполне обычным и ничем не отличался от других…



Лиззи вернулась домой и с удивлением застала у себя целую толпу народа. Ее сестра Джеральдина; дочь Кэти и ее супруг, Том Фитер. Тут же крутились и близнецы, а телефон звонил, не переставая, — это наяривали родственники из Чикаго и Австралии. Присутствующие дружно готовили чай, а Марко принес целый поднос пирожных.

— Матти очень расстроится оттого, что пропустил такое зрелище, — вырвалось у Лиззи, и собравшиеся вдруг стали резко отворачиваться и смотреть в сторону, чтобы она не успела заметить их скорбные лица.

В конце концов, они уговорили ее пойти к себе и постараться заснуть. В гостиной было не протолкнуться. Кэйт поднялась с матерью наверх и попыталась как-нибудь приободрить ее.

— В Святой Бригитте чудесные врачи, мам, так что не волнуйся ты так. Джеральдина только что рассказывала нам, что они способны буквально творить чудеса. Они моментально поставят папу на ноги.

— Мне кажется, он очень болен, — отозвалась Лиззи.

— Но он попал в хорошие руки и в хорошее место, — в двадцатый уже, наверное, раз возразила Кэти.

— Он бы предпочел находиться в собственном доме, — в тридцатый уже, наверное, раз ответила Лиззи.

— Он скоро вернется сюда, мам. А вот тебе надо лечь и отдохнуть, чтобы быть свежей и полной сил, когда он действительно вернется. Ты же спишь на ходу.

Это сработало. Лиззи шагнула к кровати, и Кэти достала заранее приготовленную ночную рубашку. Мать показалась ей маленькой и хрупкой, и Кэти спросила себя, выдержит ли она то, что ждет ее впереди.



Мод сообщила, что Динго готов, если потребуется, отвезти их куда нужно в любое время дня и ночи.

Марко выдавил:

— Мне очень жаль твоего деда. Бог даст, он поправится.

— Вот именно, если Бог даст, — заметил Саймон, когда Мод прочла ему текстовое сообщение.

— Думаю, он повторяет эти слова машинально.

— Подобно тому, как Лиззи говорит «ДБ», — согласился Саймон.

— Да. Я помню, что так говорила и мама, вот только поначалу она все время норовила сказать «БД», — отозвалась Мод. — А папа снова и снова объяснял ей, что ДБ означает «Deo volente[11]», но мама только кивала и опять повторяла «БД».

Саймон и Мод очень редко вспоминали родителей, которые отказались от них, когда они были еще совсем маленькими. Их дом был здесь. А Матти был тем мужчиной, которого они любили всей душой, Матти, а не их элегантного папашу, отправившегося на поиски счастья за тридевять земель. А Лиззи стала для них матерью. Их настоящая мать была субтильной и слабохарактерной женщиной, витавшей в облаках и имевшей смутное представление о реальном мире. Услышь они о том, что кто-либо из биологических родителей скончался, они испытали бы лишь мимолетное сожаление, и только. А вот известие о том, что Матти умирает, стало для них ударом в спину.



Сестра Ита О’Мира смотрела на лежащего на больничной койке мужчину. Он был очень плох. Все, что она могла сделать для него, — это неустанно наблюдать и стараться сделать так, чтобы он не чувствовал излишнего дискомфорта.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Ита, мистер Скарлетт.

— Зовите меня Матти, — попросил он.

— Договорились. Итак, Матти, что я могу для вас сделать? Хотите чашку чая?

— Да, с удовольствием. Вы не могли бы присесть и поговорить со мной немного?

— Могла бы, и с удовольствием сделаю это. Сегодня вечером у нас не слишком много работы.

— Ита, видите ли, вы меня совсем не знаете.

— Верно, но я всегда могу узнать вас получше, — предположила она.

— Нет, я не это имею в виду. Мне нужен кто-либо, кто меня совсем не знает.

— Вот как?

— С незнакомым человеком легче разговаривать. Вот скажите мне — я скоро умру?

Ите уже задавали этот вопрос. И ответить на него было нелегко.

— Вы же знаете, что серьезно больны, и что болезнь ваша находится на той стадии, когда все, что мы можем для вас сделать, — это не причинять вам излишней боли. Но сегодня вечером вы не умрете.

— Хорошо. Но эта ночь уже не за горами, как вы думаете?

— Вам осталось недолго, Матти, но я бы сказала, вы успеете привести свои дела в порядок. — Ита постаралась подбодрить его. — Хотите, чтобы я кого-нибудь позвала?

— Откуда вы знаете, что я хочу привести свои дела в порядок? — спросил он.

— Так все себя ведут, особенно, в первую свою ночь в больнице. Они хотят произнести речь, поговорить с адвокатом и еще со многими людьми. А потом, когда выписываются, забывают обо всех своих намерениях.

Матти впился в нее взглядом.

— Вы думаете, я тоже выпишусь отсюда?

Ита не отвела глаз.

— Послушайте меня. Я совершенно точно могу сказать, что отсюда вы отправитесь домой и забудете обо всех нас. Вы ни разу не вспомните обо мне, о моих чашках чая и прочем.

— Я буду помнить вас и вашу доброту. Я всем расскажу о вас. И еще вы правы: мне действительно хочется произносить громкие слова, беседовать с адвокатом, открыть глаза людям. Надеюсь, что смогу сделать это и дома.

— Вот и правильно. Вы — молодец, Матти, — сказала Ита, отбирая у него пустую чашку.

Сестра знала, что ему осталось немного, но изо всех сил старалась облегчить его душу. Ита вздохнула. Скарлетт оказался таким славным маленьким человеком. Почему он должен уйти, тогда как многие сварливые и вечно всем недовольные люди проживут еще долго, не принося радости ни себе, ни окружающим? Подобная несправедливость была выше ее понимания. Они с Шоном иногда беседовали о том, как трудно поверить в существование доброго и всезнающего Бога, когда видишь, какой несправедливый выбор делает судьба. Вот сейчас на ее глазах умирал достойный человек, у которого большая семья и много друзей.

Шон мог поведать ей сотни похожих историй из своего опыта. Когда совсем еще зеленый мальчишка вступал в банду, его ловили на первом же преступлении, и он получал срок; когда мать, не имеющая средств к существованию, совершала кражи в магазинах, чтобы прокормить своего ребенка, попадала под суд…

Жизнь — занятная штука, но справедливой ее назвать никак нельзя.



В том, что Матти очень хочет поскорее вернуться домой, сомнений не было, поэтому родственники обратились в отделение паллиативной медицины. Каждый день Скарлетта будут посещать две медсестры.

Спустя три дня Ита передала пациента небольшой толпе людей, которые были искренне рады возвращению папы. Из Чикаго прилетели двое детей Матти, Майк и Мэриан, прихватив с собой мужа Мэриан, Гарри, чем повергли Матти в шок.

Суворов Петр Иванович

— Должно быть, вам некуда девать деньги, раз вы прилетели из такой дали только для того, чтобы повидаться со мной. Я чувствую себя важной шишкой. Сегодня я выписываюсь, а Ита будет навещать меня, — добавил Матти.

Хопёрский чебак

— Ну, вот, стоило на несколько дней оставить его без присмотра, а он уже присмотрел себе кого-то! — шутливо заметила Лиззи, явно гордясь тем, что ее Матти по-прежнему остается донжуаном.

Петр Иванович СУВОРОВ

Приятели из паба пожелали немедленно увидеться с Матти по возвращении. Лиззи не хотела пускать их, но дочь встала на сторону мужчин.

ХОПЁРСКИЙ ЧЕБАК

Что касается нашего леща и хопёрского чебака, то здесь с первого знакомства заметишь разницу.

— Ему станет легче, если он поговорит с ними, — сказала Кэти.

— Но разве разумно приглашать в комнату шестерых здоровенных дядек, если он постоянно чувствует себя усталым?

Возьмём нашего леща. Хорошая рыба, что и говорить! А ведь далеко не каждый из наших рыболовов может рассказать, что он \"сегодня здоровых лещей наловил\" на Протве, или на Наре, или на другой подмосковной речке. И рассказать об этом просто, спокойно, как о чёмто обычном, неудивительном, не ожидая от слушателей восклицаний и не рассчитывая поразить их. Обычно у нас рыболов-лещатник заявляет о своих успехах нарочито небрежным тоном, всячески желая привлечь как можно больше доверчивых слушателей и - что греха таить! - нередко выдавая за \"хо-о-ро-шего леща\" просто маленького подлещика.

Конечно, я допускаю, что кое-кому действительно удаётся иногда поймать настоящих лещей. Но сколько с этим сопряжено утомительных хлопот, далеко не всегда оправданных! Посудите сами. Надо заранее расчистить в воде облюбованное место, куда хотят заманить эту вожделенную рыбину, потом в течение многих дней бросать на это место прикормку, чтобы лещи приучились ходить сюда питаться, как в общественную столовую. Бросают утром и вечером то круто сваренную пшённую кашу, то мочёный горох, то фарш из мелко нарубленных земляных червей, то жмых, то пареную пшеницу. А потом раскинут на этом месте свои удочки и часами сидят ждут, пока какой-либо рассеянный или чересчур жадный и отчаянный лещ неосторожно схватит вместо безобидной прикормки острый крючок и поплатится за это, оказавшись в сумке хитрого рыболова.

Лиза не верила, что мужу станет легче. Кэти понимала, что мать отчаянно старается восстановить в доме прежний порядок; она знала, что брат и сестра задержатся здесь на некоторое время. Все знали, что отцу осталось совсем недолго.

А вот на Хопре дело иное! Там чебаки куда менее привередливы, чем наши лещи. Их там ловят все, кому только не лень. И уж никто не будет выдавать стограммового чебачонка за настоящего мерного чебака. Ну, разве уж только какой-либо совсем неуравновешенный рыбак в азарте немного прибавит весу пойманному чебаку, не это всё равно никакого впечатления на окружающих не произведёт.

Как бы Лиззи и Кэти ни хотелось, чтобы Матти проводил все свое время только в их обществе, он буквально расцветал, когда его навещали друзья, соседи и приятели из паба. Он всегда любил поболтать с людьми о том о сем. И не собирался изменять своим привычкам. И лишь худоба и слабость напоминали о том, что Скарлетт смертельно болен.

И ещё вот что. У нас о том, чтобы ловить лещей спиннингом, на самую обыкновенную блесну, без насадки, и речи быть не может! А на Хопре чебаков я сам несколько раз вылавливал спиннингом. И здоровых!

Но самое главное - я при этом совсем и не старался их ловить, и никаких ухищрений с моей стороны не было. Просто, как обычно, забрасывал спиннингом блесну, рассчитывая поймать щучку, чикамаса, вообще - что придётся, а выводил чебака. И не один раз! Можете спросить об этом Бориса. Он подтвердит.

Хувз почти все время проводил у ног хозяина. Пес совершенно перестал есть и неподвижно лежал в своей корзинке, не сводя с больного глаз.

Думаю, что хопёрские чебаки просто не такие учёные, как наши лещи. Их поэтому и обмануть разными приманками легче, и они чаще попадаются на удочку. Да и ходят они скопом, целыми косяками.

— Мы с Хувзом, — говорил Матти, — пока что не можем вставать и разгуливать по дому, как нам того бы хотелось. Вот, может быть, завтра…

Теснятся, толкаются, не видят идущую блесну, ну и напарываются на острый тройник хвостом, брюхом, за спину, за жабры. Чем ни попадя! А вот наши лещи идут степенно, в одиночку, осторожно осматриваются, и их на простую блесну не зацепишь.

Кэти и Лиззи одну за другой подавали чашечки чая бесконечной веренице посетителей, приходивших каждый день. Приятели из паба заявились всем скопом, и до женщин доносились взрывы смеха, когда друзья планировали и обсуждали грандиозный новый мир — мир без нынешнего правительства, без правительств прошлых лет, без банков и законов.

... Вот разницы между нашим судаком и хопёрской сулой я пока ещё толком сам не уловил. Единственно, что я установил, - это то, что судаков мне приходилось ловить на спиннинг и на Медведице, и на Суре, и на Наре, и даже на Уче, а вот сула хопёрская мне ни разу не попадалась. Хотя, надо сознаться, все местные рыболовы и прочие жители уверяли меня, что в Хопре сулы сколько хочешь!

Приятели были людьми тихими и кроткими, и Матти всегда считался у них заводилой. В его присутствии они лучились весельем, но Кэти видела, как мрачнели их лица, стоило им оказаться вне пределов его видимости.

А может быть, между сулой и судаком разница в том и заключается, что суда идёт на удочку только к своим хопёрским рыболовам?

— Ему осталось совсем немного, спаси нас Господь, — так выразился один из посетителей, человек, ранее не замеченный в особой любви ко Всевышнему и не склонный просить о божественной помощи и вмешательстве.

Но обычно гости приходили по одному, под неусыпным присмотром Лиззи и Кэти.

Они звонили заранее, чтобы предупредить о приходе, и получали разрешение на четверть часа максимум. Навестить Матти решила и добросердечная медсестра, Ита О’Мира. Она говорила с ним обо всем, за исключением болезни.

— Очень разумная женщина, — одобрительно отозвался о ней Матти после ухода Иты.

Случалось, посетители приходили толпами, предварительно заручившись согласием Лиззи и выбрав наиболее удобное время. На столе в коридоре она держала тетрадь для записей.

Среди прочих были и Фиона с Декланом, они привели маленького Джонни. Под большим секретом они признались Матти, что ожидают еще одного ребенка. Он пообещал, что сохранит это в тайне до самого конца.