— Не знаю. Я через них продал несколько сюжетов, и компания не выглядела слишком заинтересованной.… В одном ты права, Леночка. Второй раз сами они не придут. Как бы мне в сеть выйти, а?

— А что, через имплантат не получается?

— Нет. Здесь то ли стены толще… а может, что-то еще фонит. Медсестра сказала, кабель в прошлом году был проброшен, но вот периферия для социальной больницы — слишком большая роскошь.

— Я принесу. Завтра.

Лена вдруг спохватилась:

— А мы тебе принесли бананов. Настоящих. Будешь?

5. Земля, Москва, Золотой Пентакль, 18.04.82

Переписать заново, сохранив интерьер, или все-таки оставить, как есть, пусть Рина хоть до следующего года плюется ядом? Нет, все-таки переписать. Картинку будет править в разы труднее, но зато, вдруг получится что-то стоящее? Лагут вот рисует сказки, и никто почему-то не задается вопросом, из какой страны принц…

Лика просмотрела дорожки и вычленила генератор речи. Все равно синхронизация псу под хвост…

Начнем не с бала, начнем с разбойников…

— Лика, ты дома?

Нет, этот голос не из виртуальной, из самой обычной реальности. Ну, надо же! В самый неподходящий момент!

— Сейчас, папулькин! Уже иду!

Интересно, удастся сегодня закончить правку, или нет? Как же он всегда не вовремя…

Лика с сожалением закрыла программу, но из сети не вышла. Вдруг кто постучится в гостиную?

— Привет пап! Обедать будешь?

В просторную кухню льется солнечный свет, это погода сменила гнев на милость, и теперь на улице почти настоящее лето. Только деревья еще серые. Серые сонные ежи. С высоты они выглядят именно так. Зато здесь, на двадцатом этаже, на террасе, уже подросла газонная трава.

Лика включала фильтры на окнах только в своей комнате: внешний свет нарушал гармонию виртуальной гостиной. В кухне солнцу была предоставлена полная власть. Отец посмотрел на это безобразие, поморщился:

— Ковер у тебя выгорит. Хотя бы шторы повесила!

Девушка махнула рукой, что, мол, его жалеть?

— Так ты будешь обедать? Я мигом закажу…

— Закажи мне стакан минералки. У меня сейчас деловая встреча. Ну, рассказывай, как жизнь молодая?

Лика включила доставку, заказала себе яблоко, папе — минералку, и уселась к столу. Предстояли неизбежные расспросы. Предок заходил каждую неделю, и чтобы не придумывать тему для разговора, пользовался стандартной формулой \"как дела?\".

— Ну, как? Нормальная жизнь. Вот, сижу, работаю. Переписывают рассказ для инсталляции. Между прочим, мои картинки хвалят. Говорят, текст немного отстает, но это не так важно. Патрисий вообще использует классическую прозу. А еще я хочу куда-нибудь съездить.

Папа приподнял седые брови:

— У тебя безлимитная сеть. Езди, куда хочешь…

— Да я хочу на экскурсию, только в реале. Потому что любые экскурсии в сети — вторичны. Я же еще ни разу всерьез никуда не выбиралась.

— И незачем. Что в реале есть такого, чего нет в сети? Хочешь учебный тур — пожалуйста. Приключенческую программу — на, пользуйся. Могу тебе оплатить тур по Парижу в прямой трансляции с улиц, если хочешь…

— Па-па. Я уже не маленькая. Мне вообще теперь из квартиры не выходить? И так растолстела за зиму…

Тот посмотрел на стройную фигурку дочери и только вздохнул.

А и вправду, чем ей может грозить поездка куда-нибудь в Египет или Индию? Разумеется, с лучшим туроператором, с полным комплексом услуг, с личным гидом? Один-то раз можно съездить. Съездит, увидит, что это ничем не лучше виртуальных путешествий, и успокоится.

— Ну, и какую точку вселенной моя дочь решила осчастливить своим визитом?

Лика беззаботно улыбнулась:

— Еще толком не решила. Что скажешь?

Мелодично звякнул сигнал доставки. Прибыла минералка и яблоко. Лика откинула крышку, передала папе стакан. Яблоко оказалось большим и желтым. А она почему-то надеялась, что будет зеленое…

6. Марс, Арес-сити, Центральная больница сектора, 12.04.81

И вчерашний ужин, и сегодняшний завтрак так и остались нетронутыми. Ты работаешь, ты практически не выходишь из виртуальности. И не надо выходить… только не просматривать сетевые новости. Только не вываливаться в реал, где тупая боль в обрубке, сочувствующие медики, где жалостливые Ленкины глаза и Серега, который смотрит куда угодно, только не на тебя…

После неудавшейся операции прошел почти месяц. Наверное, радоваться нужно. Все-таки живой остался. Медики только руками разводили: операцию надо было делать раньше. Сразу, не затягивать с решением.

И ты работаешь. Под твоими пальцами оживает птица, не то феникс, не то орел. Она сидит на рыжей скале, на самой верхушке, четкий силуэт перед плоскостью густо-синего неба, присыпанного пылью звезд. К горизонту небо немного светлеет, даже немного зеленеет, там закатывается бледное холодное солнце.

Вполоборота, птица. Желтый глаз — кусок янтаря. Желтым глазом смотрит на тебя душа планеты, вымерзшей насквозь, почти не живой, нечеловеческой. Птица и есть душа. Не добрая, не злая, настороженная, одинокая душа, она отчаялась уже дождаться хотя бы кого-то…

Работаешь. В твоем давнем бреду птица так и не заговорила, испугалась, улетела. Теперь будет не так. Мы поговорим. Нам есть, что сказать друг другу…

— Кир, выходи немедленно, слышишь? Ты с ума сошел?

Лена. Интересно, одна пришла, или с мужем?

В школе сплетничали, что Ленка и Кирюха — жених и невеста. Но это было не совсем так. Просто сидели за одной партой. Просто жили рядом. Просто вместе бегали в художественную школу, пока Ленкины родители были в состоянии за нее платить. Потом она бросила, а Кир доучился. Во взрослой жизни они пересеклись около года назад, Кирилл через агентство искал себе компаньона для работы над очень большим и дорогим заказом. А Лена там же искала работу. Проект они закончили вместе, потом еще несколько раз сотрудничали. Ленин муж, Сергей, тоже, как ни странно, проникся симпатией к жениному компаньону.

До этого Кириллу с друзьями не везло. Может, виной специфика работы, может, характер. Женщины у него тоже подолгу не задерживались…

Хотя, нет. Это другая история. И незачем каждый раз к месту и не к месту вспоминать.

Кирилл нехотя отключился от сети.

— Привет.

— Ты так ничего и не ел?!

— Не хотелось.

— Кир, нельзя же так. Жизнь не кончилась…

Он прикрыл глаза, ответил:

— Я просто работаю. Мне так легче.

— Ну, что я с тобой, как с младенцем. Бери себя в руки, и давай, соблюдай режим.

Кирилл улыбнулся. Постарался как можно безмятежней:

— Я у себя в руках. Лен, я просто увлекся.

— Вижу я… — проворчала она. Однако успокоилась, села в глубокое кожаное кресло.

Да, палата рассчитана на одного человека. Цветы на столике очень похожи на настоящие. Кресло. Окошко, сквозь которое видно одну из самых широких улиц города. Над улицей прозрачная крыша, так что в палату заглядывает иногда настоящий солнечный свет. Желтый, как на Земле, потому что проходит сразу через несколько толстых стекол. Стены теплого персикового цвета. Красиво, уютно.

Повисла пауза, которую Лена решительно оборвала, сменив тему:

— Знаешь, \"Паломники\" стали бестселлером.

— Да.

— Кир, а почему…

— Я заключил с \"Литерой\" контракт. Все, что я сделаю, будет принадлежать им. Разумеется, компания в счет будущих продаж оплачивает мое лечение. Но не это главное. Они придумали такой рекламный ход. Я буду таинственным анонимом, про которого ничего не известно. С именем, в реальность которого не поверит ни один нормальный человек.

Он усмехнулся:

— Предложил Сильвера. Джона Сильвера. Но они отказались, сказали — это намек. Тогда говорю, пусть будет Кербер. Сначала согласились, но потом переделали все равно по-своему. Я уже ничего не решаю. Кстати, теперь ни одна живая душа не должна узнать, кто такой этот Кэрбор. Раз проект успешно стартовал…

— Я понимаю. Только, знаешь, это, мне кажется, несправедливо…

— Глупости. Они платят — я работаю. А то, что мое имя не будут трепать на разных сетевых ресурсах, это даже хорошо. Это замечательно. Избавляет от кучи проблем.

— Ладно. Я пойду?

— Ленка, не обижайся. Я понимаю, что веду себя не очень… но все больные такие.

— Ох, Кир, олух ты царя небесного… поправляйся, ладно? А мне пора.

7. Земля, Москва, Золотой Пентакль, 19.04.82

Свежая еда на кухне, душ. Все, как в любой другой день. Вот только не тянись, подруга, к уху. Не поможет. Ты отключилась полностью, сеть тебя не признает даже как \"анонима\". Когда, наконец, наладят единое информационное поле? О проекте \"Ноосфера\" она еще в старших классах слышала. А то сейчас выпадение из \"домашней\" сети может обернуться нешуточной головной болью, если не хуже.

Так что нечего расшатывать контакт. Пришло время подумать, куда лучше съездить за вдохновением.

В окно солнышко заливало ртутный, густой свет, выбеливало шерстяной ковер под ногами.

На работе ей дали две недели отпуска, вполне достаточно времени, чтобы посетить… что угодно. Хоть дно океана, хоть соседнюю солнечную систему. Почему-то вспомнилось Ринино замечание про несравненного Кэрбора и его \"Марсианский цикл\".

Лика улыбнулась, копируя улыбку Колоброда:

— А не слетать ли мне на Марс? Деньги есть, время и желание тоже…

Особенно если не тратиться на шикарный отель в центре Арес-сити, а поселиться \"по среднему классу\".

Про Арес-сити Лика высмотрела у того же Кэрбора.

Итак, решено. Марс. Надо бы что-нибудь почитать про него… эх, рано она все-таки от сети отключилась. Там мигом нашла бы и подходящую турфирму, и любые полезные сведенья. Ладно! Не соединяться же теперь обратно из-за таких мелочей! Постучим соседу, попросим помощи.

К соседу она отправилась по прогулочной террасе, а не через лестничную площадку. Так дольше, но зато здесь клумбы засажены той самой газонной травой, стоят скамеечки, и между тобой и миром нет даже тоненького стекла. На скамейках греются пожилые дамы, подставляют лицо апрельскому солнышку…

На входе в соседнее крыло Лика почти столкнулась с молодой мамашей, несущей на руках рыжую девочку лет четырех. На девочке был солнечный рыжий комбинезон. Девочка улыбалась, и Лика бездумно улыбнулась ей в ответ. Женщина тоже улыбнулась, только как-то нервно. И остановилась, уступая Лике дорогу. Та подумала, что, наверное, эти двое поселились в \"Пентакле\" совсем недавно и еще ни с кем не успели познакомиться.

Она уже почти прошла мимо, когда женщина вдруг заговорила:

— Простите, пожалуйста… подскажите…

— А?

Пришлось вернуться.

— Ну, я никого здесь не знаю.… Но… вот здесь на террасе можно гулять с ребенком? Или это не принято?

Лика пожала плечами. Да почему нет? Просто никто не гуляет.

— Разумеется. Если двери открыты, значит, можно. Только смотрите, чтобы ваша девочка не свалилась. Вы у нас недавно? Я вроде, всех на нашем уровне помню.

— Да, мы первый день.

— На время или насовсем? На что угодно спорю, вам здесь понравится.

— Да мне уже нравится. Жаль, мы ненадолго. Не могу работу оставить. А сюда с едой можно выходить?

— С едой? Зачем?

— Устроить пикник. Вроде как на природе. Друзей позвать…

— Друзей? Сюда? А как?

Лика удивилась. Сеть блокирует личное пространство сразу, как человек выходит на открытую местность. Иначе реальность и виртуальность могут наложиться, перепутаться, а кому приятно случайно столкнуться с домом или свалиться в яму только потому, что интерфейс личного пространства настроен на создание образа уютного кабинета в старинном замке.… Впрочем, всякое в мире бывает.

Женщина смутилась:

— Ну, как… вышли, встретились. Поболтали. Послушали музыку или там, сами попели.

Ну вот. А мне почему-то первым делом в голову пришло, что имеются в виду сетевые друзья. Вот она, сила привычки. Пришлось объяснять:

— Так для этого же существует коммуникационная сеть. Мои друзья вот по всему миру живут, как я их сюда приглашу?.. а в личном пространстве мы чуть не каждый день встречаемся. А вы разве нет?

— Что? А, нет… знаете, я же здесь всего на неделю. Выиграла конкурс, вот и… конкурс назывался \"неделя в Золотом пентакле\". Путевка сюда, в элитный комплекс, для двоих. Вот, привезла Катьку. Показать, как люди живут.

Катька уже сидела посреди газона и сосредоточенно перебирала травинки. Лика подумала, а действительно, почему это никто не догадался выводить детей на террасу? Здесь вон, трава, солнышко, благодать.

— Значит, вы с друзьями в реальности совсем не видитесь? — удивилась молодая мама.

— Да зачем? Не все ли равно, в реальности или нет… Я вот и работаю в сети. Кстати, меня Лика зовут.

— Виктория… а это Катька. А мы с друзьями раньше встречались каждые выходные. Сейчас вот реже. У кого дети, кто в космосе работает. На полноценное подключение к сети дай бог у двоих из нас средства есть, так вот и крутимся.

— Виктория, а можно спросить? Вы кто по профессии?

— Вообще-то я врач. Но сейчас работаю ветеринаром. Здесь, недалеко. Ну, я вас, наверное, отвлекла? Катька, не жуй траву, козленочком станешь. Иди сюда…

— А вы в космосе были?

Она пожала плечами:

— Работала раньше. До появления в моей жизни вот этой красавицы. На спутнике, потом год на Марсе.

Ура! Везет же мне, подумала Лика. Вот у нее-то я все и узнаю…

Правда, узнала она не так много нового. Пожалуй, только, что Арес-Сити это не столица, а столица называется Феникс. Но не в честь мифической птицы, а в честь какого-то древнего аппарата, который исследовал марс еще до того, как сюда прилетели люди. Ну, и то, что он не такой уж и загадочный и таинственный, этот Марс.

То, что гулять по поверхности можно только в скафандре, это она знала и сама. А вот что на Марсе холодно, почему-то ей раньше в голову не приходило.

Однако решение принято. На вопрос о том, в какую турфирму лучше всего обратиться, если имеешь целью посетить соседнюю планету, Виктория только с сожалением пожала плечами. Она работала в городском госпитале Феникса, доставил ее на планету старенький шаттл Марсианских орбитальных линий, ни о каких экскурсиях за всю годовую вахту Виктория даже помыслить не могла. Было некогда.

Вежливо распрощавшись со своим так удачно подвернувшимся консультантом, Лика отправилась в город — на поиски туристического агентства, которое согласилась бы организовать для нее полет на Марс.

8. Марс, Кидония, КСС-2, 24.04.81

Валера вынырнул из виртуальности, и очумело оглядел комнату отдыха. Перед глазами плыли цветные пятна. Он тряхнул головой, помогло.

Напарник просматривал сводку в минимальном погружении. Черные волосы завиваются несерьезными колечками, а в глазах — вселенская скорбь. Можно было синхронизироваться и посмотреть, отчего у Габриеляна такая мрачная физиономия. Впрочем, если подумать, то у Гарика такое выражение лица почти норма. Хуже, если он улыбается или настраивается на философский лад. Тогда можно сразу идти, проверять скафы. Потому что улыбающийся Гарик — предвестник долгой и нудной работы, которую нужно сделать срочно и хорошо.

Но что это, что? О, нет! Сглазил, не иначе!

Лицо напарника внезапно просветлело, пророча скорый аврал. Эх, а до конца смены всего час. Ну, что там могло случиться? Что, подхватываться и бежать? Или пронесет?

Не пронесло. Гарик быстрым движением отключился от сети, встал, поправляя куртку.

— Все, Валера, готовь вездеход! Кончилось спокойное времечко.

— Что случилось?

— Человек в пустыне. Без подробностей. Маяк считывается, расстояние восемь миль, курс я записал. Да нам сейчас вызов придет, ты не сомневайся. Ну!

В голосе напарника отчетливо сквозили интонации бывалого спасателя. Гарик Габриелян был старшим в паре, и иногда позволял себе этот игриво-покровительственный тон. Пришлось бросать все и бежать в купол резерва. Опять объяснять дежурному технику Леше Степанову, что вызов еще не пришел, но сейчас придет, потому что мы — ближайшая точка, и все едино посылать больше некого…

Вызов пришел, пока Валера бежал к резерву, так что объяснять ничего не пришлось. Гарик задержался у терминала связи, получая информацию о клиенте. Все правильно, Валере он объяснит подробности в вездеходе.

Большой бородатый Леша взглянул на запыхавшегося неофита сощуренным глазом, подумал секунду и выделил \"трешку\". Валера поморщился — машина замечательная, конечно, но он-то привык к \"единичке\". Немногословный техник объяснил, что \"единичка\" на профилактике, так что пришлось садиться в незнакомую машину. Впрочем, \"трешка\" тоже пошла бойко. Из-под широких гусениц взвилась пыль, мощные фары осветили наезженную дорогу. Дорога ведет в сторону Сити, значит, скоро с нее придется свернуть.

Пока дорога прямая, самое время узнать, какое именно задание им выпало.

Гарик это тоже прекрасно понимал.

— Значит, слушай, Валера. Наш клиент предположительно Ангелина Вельяминова, шестнадцать лет. Вышла из шлюза… ну, код тебе ничего не скажет, короче, в пути она уже часов шесть. Пешком. Куда она идет, зачем — неизвестно. Состоит на учете в психиатрическом диспансере второй социальной больницы. В настоящий момент она продолжает движение. Связь отключила, на вызовы не реагирует. Сколько у нас есть времени, сказать не могу. Скафандр она взяла без спросу, где — не известно, и запас воздуха, поэтому, оценить не удалось. Но в любом случае, у нас не больше двух часов.

— Я уже получил пеленг. А ты как думаешь, куда она идет? С той стороны кроме сортировочной станции ничего нет.

— Ну, значит, будем считать, что она идет к сортировке?

Валера пожал плечами. Он плохо представлял, что там может понадобиться шестнадцатилетней девчонке. Был он на этой сортировке. Несколько веток монорельса, подземная станция пневмопоезда закрыта еще пять лет назад. Сортировка была автоматической и занималась в основном распределением грузов, предназначенных для космопорта.

— А если нет?

— Если нет, будем искать по маяку скафандра. — Гарик замолчал, всматриваясь в информационное табло.

Вездеход свалился с курса на Сити, развернулся вдоль линии холмов. Валере пришлось сосредоточить все внимание на управлении машиной, чтобы максимально быстро вести ее по нетронутому грунту, минуя крупные камни, которые не всегда и увидишь.

Прошло несколько минут, и Гарик вслух удивился:

— Ничего не понимаю. Она повернула к скалам… Нам лучше сейчас немного срезать…

Валера притормозил, вывел на лобовое стекло карту местности. Напарник показал, как именно он предлагает двигаться дальше. В их паре он, как правило, исполнял роль штурмана — лучше знал местность.

— Чего она там забыла, — пробормотал Валера. — Может суицидальная?

— Диагноза в отчете нет. Но надеюсь, она сможет объяснить, куда и зачем ее понесло, а?

Валера давно приметил, что когда напарник начинает волноваться, все, что он говорит, сопровождается вопросительной интонацией. Словно он проверяет на окружающих правильность своих слов.

Сегодня марс был коричневым и черно-синим. Сверху пялились колючки звезд. Казалось, они ярче, чем обычно. Впрочем, обычно ты смотришь на звезды сквозь защитные панели, куда более толстые и пыльные, чем стекла вездехода.

Постепенно расстояние между вездеходом и маяком скафандра Ангелины Вельяминовой сокращалось, вот только радости от этого у спасателей не прибавлялось, а вовсе даже наоборот. Девушка уходила в скалы у южного края области, и если она не изменит направление движения, Валере и Гарику однажды придется покинуть машину и идти пешком. Мало радости — в скалистой местности искать заблудившуюся девушку с нестабильной психикой, да еще темной марсианской ночью… что бы ей днем не отправиться на поиск приключений?

Еще четверть часа в молчании. Движение, конечно, замедлилось, но большая часть пути уже пройдена. Да и дорога пока сносная, хотя уже значительно забралась вверх. Валера настолько увлекся управлением, что вздрогнул, когда Гарик подал голос, забыл, что он тут не один.

— Притормози. Мне не нравится.

— Что?

— Она перестала двигаться. Вроде, уже минуту не двигается?

— Может, отдыхает?

— Может.

А может, все-таки кончился запас воздуха. Или сорвалась в какую-нибудь трещину, их тут немало…

— Валера, смотри, ущелье уходит вправо, так? А маяк у нас куда левей и выше. Я не думаю, что на вездеходе мы сможем быстро до нее добраться. Пойдем ножками. Я запасной баллон возьму, и пойдем. Вдруг успеем, а?

Это была не просьба. Это такая специфическая, Гарикова, форма приказа. И пусть она кажется мягкой. Она подразумевает, что сейчас спасатели закроют вездеход и двинутся на своих двоих по пересеченной местности, не обращая внимания на возможные препятствия.

Когда поднялись на осыпь, Валера изрядно запыхался. То, что гравитация на Марсе низкая, им почти не помогало — количество навьюченного оборудования с успехом компенсировало разницу.

— Ну, что дальше? Как там она? — спросил он напарника.

— Да все то же. Не двигается. До нее, если по прямой, то метров пятьсот. Только вряд ли у нас по прямой получится…

Да уж. Склон, преградивший путь, был вдвое круче уже преодоленного. Снизу мирно светили фары вездехода. Но каким маленьким, несерьезным был этот свет по сравнению с тьмой ночи, с презрительными глазами большой вселенной…

Не сговариваясь, полезли штурмовать склон. Он закончился сглаженным перевалом, открывающем вид на узкую долину. В дальнем конце ее тускло мерцал еще один огонек.



Гарик добежал первым. Девушка сидела, привалившись спиной к большому камню. Не шевелилась. Дышит ли?

По инструкции, нужно сначала выяснить состояние пострадавшей, а потом уже что-то предпринимать. Но это — несколько лишних секунд. Гарик отработанным движением перекрыл клапаны, вынул из крепления и заменил баллон. Вот теперь можно и диагностикой заняться… никуда она теперь не денется. Если еще жива.

Добежал Валера. Плюхнулся рядом на камни.

Компьютер скафандра Ангелины уже начал сливать информацию Гарику на диагностик.

Что же… скаф не поврежден, девушка жива, но без сознания. Сейчас напарник отдышится, и вперед. К вездеходу.

Гарик связался со станцией, сообщил о результатах поиска.

— Так вы ее сюда привезете? — озаботился Леша, — Или в Сити? Мне Центральная уже четыре запроса прислала.

— А что ей у нас делать? Скажи, что в город повезем.

Он повернулся к Валере.

— Ну? Готов к бою? Тогда вперед!

До вездехода добирались минут сорок. Хорошо еще, что перед спуском девушка пришла в себя, и смогла двигаться самостоятельно.

В машине Валера помог ей снять шлем. Желтый свет разбросал блики по светло-русым волосам. Девушка показалась ему совсем юной, не старше четырнадцати лет. На щеках дорожки от слез. Губы пересохли и искусаны в кровь. А в глазах страх. Страх… и еще что-то.

Валера посмотрел, как Гарик устраивается на водительском сидении, но спорить не стал. Любопытство оказалось сильнее. Спросил шепотом:

— Тебя ведь Ангелина зовут?

Она кивнула. По лицу снова побежали слезы.

— Не плачь. Все уже кончилось… теперь все будет хорошо.

Валера-то думал ее успокоить! Но получился обратный эффект. Ангелина вдруг выпрямилась, шмыгнула носом, и громко сказала:

— Нет! Теперь уже ничего не будет… ну зачем вы…

Отодвинулась в самый угол сиденья, словно хотела спрятаться, и заговорила, быстро и зло:

— Зачем вы меня остановили? Ну зачем? Я же дошла, Я же почти дошла! Осталось совсем немного. Я его уже видела, а вы… вы специально тут караулите, да? Чтобы никто не прошел? Он был совсем рядом. Он такой… такой красивый. Он бы все сделал по другому, не как сейчас… Я для них никто, они думают, я не вижу, что я для них никто? Они и сами друг для друга — никто. Но это я почти дошла, я, понимаете? И для них тоже. Они бы не смогли! Сам никто не дойдет, я поняла. Я одна это поняла, понимаете? Можно только для кого-то другого, не для себя. А вы… зачем вы мне помешали? В город меня отвезете, да? А вы у меня спросили? Хочу я этого? А он бы все исправил…

Валера потер подбородок. Веселая предстоит дорога! Осторожно спросил:

— А кто это \"он\"?

Ангелина подняла на него большие, блестящие глаза:

— Вы разве не знаете? Лик…

9. Марс, Арес-сити, Центральная больница сектора, 28.04.81

Сергей поднимался по лестнице, подбирая самые что ни на есть ругательные слова. Слова жгли горло и просились наружу, но сказать их было некому. Разве что одноногому парню, который, если подумать, виноват только в том, что зверски, несправедливо, невероятно талантлив.

Нельзя так в наше время. Нельзя — на этой свихнувшейся планете, в этом неправильном, глупом мире. Мире скрытых безумцев…

Он резко постучал, но на стук никто не ответил. Впрочем, дверь никогда не запиралась, так что войти можно. Сергей на всякий случай постучал еще раз, потом все-таки вошел.

Кир сидел на разворошенной постели, лицом к окну, спиной к дверям. Молчал. Что-то в его позе заставило Сергея не спросить даже, сказать утвердительно:

— Уже слышал.

— Да.

Желание говорить гадости пропало. Сразу. Глупо. Разве Кир виноват, что уже пять человек, насмотревшись его \"Паломников\" отправились искать мифическую скалу? Этот чертов Лик, увиденный черт знает, в какие древние времена, автоматической станцией… Лик нерукотворный, в котором скрыта тайная сила…

Никто из пятерых даже не удосужился посмотреть в архиве, где было это место. Все полагались на описание, данное Кэрбором.

И разве он виноват, что двоим из ушедших еще не исполнилось шестнадцати лет, а трое из пяти умерли, не дождавшись спасателей?

— Серега, я не мог предположить, что так будет. Я никогда бы не стал…

Не стал бы он… чего не стал бы? Рисовать? Писать? Продавать уже созданное? Где оно, то слабое звено, устранив которое можно было избежать неприятной статистики…

— Лосев, не дури. Так или иначе, большинство этих людей были с психическими отклонениями. Твоя инсталляция — только повод, а не причина.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Кирилл.

Да, Кир, работы ты нам добавил…

Но нельзя же винить себя в чужой глупости?

Серега напрочь забыл, что, поднимаясь сюда, думал о чем-то совсем противоположном.

— Нельзя себя винить в чужой глупости.

— Знаешь в чем подлость? \"Паломники\" — произведение Кэрбора. А я здесь, оказывается, совсем не причем. Совсем. Третий человек. \"Литера\" в восторгах, рейтинг компании подскочил на несколько пунктов благодаря этим самоубийцам. Кстати, ты в курсе, что свое недовольство высказали все три официальные марсианские конфессии?

— Впервые слышу.

— Так что Кэрбор не только модный, он еще и скандально известный визуалист. Может, мне порвать контракт?

Сергей проницательно сощурился:

— Не расплатишься.

— Насрать.

— Кир, не руби с плеча, тебя никто не обвиняет.

Кирилл впервые обернулся к собеседнику:

— Разумеется. Просто… все к одному. Меня, кстати, переводят в реабилитационный центр. Попробую я написать какую-нибудь ерунду. Безобидную. Может, тогда они сами откажутся…

Последнее прозвучало как-то совсем уж безнадежно.

10. Фобос. Марс, Кидония, 22.04.82

\"Скороходу\", пассажирскому катеру, принадлежащему фирме \"Твой выбор\", понадобилось чуть меньше суток, чтобы доставить Лику на орбитальную станцию Фобос-7. Автогид напомнил, что шаттл, идущий к поверхности, отчаливает каждый день от восьмого причала в восемнадцать ноль-ноль по стандартному времени.

На спутнике она перекусила в дешевом ресторане, после чего, не торопясь, отправилась искать тот самый восьмой причал. По закону подлости он оказался самым дальним. Правда, планетарный катер там был уже пришвартован. У шлюза стюардесса проверяла документы и регистрировала пассажиров. Народу набралось немного, в основном местные, которых легко отличить по одежде, неброской, больше похожей на спецовку или форму. Лика зарегистрировалась, сдала в багаж свой маленький чемодан, и устроилась в удобном кресле в кормовом отсеке, у переборки. Тусклый желтоватый свет вызывал настойчивое желание вздремнуть. Собственно, она и вздремнула.

Проснулась только перед входом в атмосферу. Стюардесса попросила пристегнуть ремни. Разговоры смолкли: пассажиры занялись подгонкой упряжи.

А еще через час все та же стюардесса в сиреневом форменном костюме приятным голосом сообщила от лица экипажа, что катер совершил успешную посадку, и что она рада приветствовать пассажиров в космическом порту \"Кидония\".

— …Просьба пассажирам пройти ко второму люку по правому борту, туда будет подан автобус. Не забывайте в салоне личные вещи. Надеемся, что вы и дальше будете пользоваться услугами нашей компании.

11. Марс, Арес-сити, Реабилитационный стационар Центральной больницы сектора 13.10.81

— Кирилл Алексеевич, мы понимаем ваше нелегкое положение, это с одной стороны, с другой — компания не может ждать бесконечно. Поймите, и так мы вас не трогали после операции, давали прийти в себя, отдохнуть. Тем не менее, вы обещали закончить продолжение \"Марсианского цикла\" еще два месяца назад. И что же? Вы снова утверждаете, что инсталляция нуждается в доработке. Неужели мне нужно напоминать, что сейчас вы не в том положении, чтобы диктовать условия…

— Да. Понимаю. Завтра будет последняя версия. Завтра, не сегодня.

— Это окончательно?

— Да.

За всю беседу Кирилл даже не взглянул на собеседника. Этот солидный, уверенный в себе господин был агентом марсианского представительства \"Литеры\". Именно с ним Кирилл и подписывал контракт. От которого, как оказалось, отвертеться можно, только невзначай померев.

Агент ушел, мысли вернулись. Теперь уже не получалось, как раньше, не оглядываясь ни на что, лепить образы, неожиданными гранями поворачивать сюжеты, просто плыть, держаться на гребне мелодии, вдохновения. Почему так выходит, что даже если за новую инсталляцию отвечает Кэрбор, то Кирилл Лосев отвечает за нее же — вдвойне?

Итак, последняя проверка… ну, птица, ты все еще со мной? Не передумала?

Марс распахивает крылья, зовет за собой, к себе. Спрашивает: кто ты, незнакомец? Зачем ты здесь?

Ныряешь, как в море со скалы, как в последний раз.

Пурпурные всполохи коротенькой зари, камни, камни. Над ними — город. Из ветра и воздуха, стройные башенки, из лучистой пыли и звезд — зеркальные купола, причудливые своды. Невероятный, не из этого мира, то ли из будущего, то ли из прошлого, но все равно неуловимо знакомый. Словно воспоминание о когда-то увиденном сне. Тропинка в песке, туда, вперед, во мглу, из которой и рождается это хрупкое чудо. На плоском отломке прямо посреди тропы лежат старинные наушники с обрезанным проводом. Нет, не просто обрезанным, прямо таки истерзанным, словно его зачищали зубами…

Это приглашение: ну, давай, надень. Надень, и тебе будет история, которую просто так услышать невозможно. И надеваешь… и ничего. Только из-за спины легкий девичий смех: \"С этой штукой на голове ты выглядишь так забавно!\". Оборачиваешься. Любой бы обернулся. Она стоит, босая, прямо на ржавом песке, на ней белое платье, сотканное из солнечных лучей, золотой пыли. Она улыбается, протягивает руку — пойдем! Мне есть, о чем тебе рассказать. И ты идешь, и не видишь, как с высокой красной скалы срывается в полет большая птица, не то орел, не то феникс, янтарные глаза, свинцовые крылья…

Нет, не могу. Все делаю правильно, слова и краски, звуки и контуры сплетаются послушно, как петли у опытной вязальщицы. Вот только все не так, как должно быть. И девочку эту я знаю — она жила в нашем квартале, училась в той же школе, только класса на два младше. Не доучилась, умерла от лейкемии. И не нужен ей, на самом деле, этот наряд из переплетений светящихся лучей и белого шелка. Она и носить-то его не сумела бы. Зато у нее была потрясающая улыбка. Наверное, она знала, что умрет. А вот как зовут, не помню.

Не получается, не вписывается только вот эта часть. Сколько раз уже переделывалась, а все равно. Но завтра представитель \"Литеры\" придет снова. И дальше откладывать не получится. Он неотвратим как явление палача перед казнью. Это значит, работаем.

Впрочем, Кирилл предусмотрительно вышел из виртуальности на время Лениного визита. Спрашивается зачем? Она все равно заподозрила неладное.

— Лосев, ты как себя чувствуешь? Не заболел?

— С чего бы?

— Загляни в зеркало, увидишь. От тебя скелет остался. Замученный.

— Все в порядке. Немного не получается вводный эпизод…

— Понятно. Может, мне у тебя забрать периферию, пока не поздно? Ты хоть соображаешь, что делаешь?

Кирилл криво улыбнулся:

— Представляю. А периферию — забирай. Здесь прямой доступ хорошо работает.

Помолчали. Ленин взгляд ощущался, как физическое прикосновение.

Ленка, уходи. Не стой над душой, и не молчи вот так, я же чувствую себя виноватым. Черт знает, в чем. Я уже ничего не понимаю, я не успеваю понимать… я живой придаток графического редактора, синтезатора звуков, проекционного модулятора. Я переселился в сеть — Кэрбор реальнее меня.

— Лен, торжественно клянусь, я соблюдаю режим и честно пью твои витамины. И даже почти привык к протезу.

Ну, про последнее он немного приврал. Осваивание протеза протекало туго. По большей части из-за того, что все свободное время Кирилл проводил в сети — работал над очередной инсталляцией.

— Когда тебя совсем-то отпустят?

— Теперь уже скоро. Через месяц, наверное.

— Здорово. А Максимов добился, чтобы для выхода на поверхность нужно было получить специальный пропуск у них, спасателей, в конторе. Уже две недели никаких происшествий…

Кир провел ладонями по лицу. От сообщений о новых марсианских паломниках, уходящих на поиски древнего лика, ему всегда становилось сильно не по себе. Наверное, это никогда не пройдет.

12. Марс, Арес-сити, Отель \"Марсианин\" 22.04.82

— Это и есть отель?

— А что вас не устраивает?

Лика недолго выбирала между Фениксом, столицей марсианской автономии, и Арес-сити. Раз Кэрбор писал про Сити, то и ей туда дорога. Чтобы все, так сказать, увидеть своими глазами. И вот она здесь.

— Это ведь номер \"люкс\"?

Агент из \"Твоего выбора\" пожал плечами. И так понятно, что \"люкс\".

— А что, получше гостиницы не было?

— Вы сами выбрали Сити. Здесь русский сектор маленький, да и в англоязычном, надо сказать, не лучше. Вот в Фениксе вы нашли бы местный вариант \"Золотого пентакля\". А тут, уж что есть, то есть. Впрочем, еще не поздно передумать.

— Нет уж, — проворчала Лика.

Отель оказался простым прямоугольным зданием в два этажа. В качестве уступки местному колориту, над крыльцом в потолке было сделано большое круглое окно. В окно заглядывало небо. Обстановка внутри оказалась удручающе-стандартной, а комнаты — маленькими. Но если решила испытывать трудности, то надо их испытать по полной программе.

Итак, у нас в планах пока только прогулка по поверхности.

— Ну, вы устраивайтесь тогда, а потом меня вызовите, и мы обсудим программу вашего пребывания.

Лика заметила, что служащий только ждет момента, чтобы удрать.

— Давайте сразу обсудим. Я сейчас отключена от сети, так что…

— Ну, \"люкс\" на то и \"люкс\", что здесь есть вполне приличная периферия. Авторизоваться вам через нее не удастся, но для связи она вполне пригодна.

— И все-таки. Проходите.

Тот с явной неохотой принял приглашение.

Через некоторое время стало ясно, куда, кроме поверхности, еще можно податься на Марсе. В список попала экскурсия на обзорную площадку, посещение геологического музея и литературной презентации. Презентовались новые инсталляции все того же Кэрбора. Надо же! Его оказывается, и здесь читают!

Лика робко попросилась на экскурсию по городу, но турагент убедительно не рекомендовал этого делать. Зачем? Одинаковые коридоры, те уровни, что пониже, лишены даже прозрачных потолков и крыш. Все функционально, подчинено необходимости, удобно и надежно.

На том они и расстались, договорившись, что завтра утром агент за ней заедет, чтобы проводить на экскурсию по поверхности.

Оказалось, что весь остаток дня Лике нечем заняться. Ну, перекусить, принять душ с дороги, это ладно, это недолго. А дальше? Пойти, может, погулять? Не советовали, конечно. Но кому какое дело?

Лика сменила дорожный костюм на джинсы и синюю рубашку к ним. Неброские, удобные вещи. Самое то для вечернего моциона с любой точки зрения. Все равно ничего более демократичного у нее нет.