Маккалоу выписывал круги по комнате, словно опасаясь, что Ребус использует какое-то хитрое устройство для записи встречи.

– У тебя есть более серьезная причина для волнения. Джаз, – сказал Ребус.

– Джон, – пояснил Грей, – пришел, чтобы обвинить нас еще в одном убийстве.

– Да это просто какой-то упертый придурок! – вспылил Маккалоу.

– А мне нравится быть таким. Я убедился, что это дает результаты, – отозвался Ребус, не двигаясь со своего места и продолжая все так же держать руки на коленях.

– Скажи-ка, Джон… – Маккалоу подошел совсем близко, их разделяло не более трех футов. – Сколько раз тебе приходилось, ну не то чтобы очень сильно, но все-таки кривить душой в подобных местах? – Он обвел глазами комнату.

– Несколько раз случалось, – признался Ребус.

Маккалоу кивнул:

– Но ведь бывало, что ты на этом не останавливался? Фабриковал дело, чтобы засадить того, кто, по-твоему, был виновен в чем-то другом?

– Без комментариев.

Маккалоу улыбнулся. Ребус пристально посмотрел на него.

– Ты убил Эдварда Марбера, – спокойно объявил он.

– Твои обвинения становятся все более и более нелепыми… – рявкнул Грей.

Ребус повернулся к нему:

– Ты ведь был на закрытом просмотре, Фрэнсис. И именно ты вызвал Марберу такси. Таким образом, Эллен Демпси смогла сообщить Джазу, что Марбер в пути. У меня есть свидетели, которые могут тебя опознать. Звонок в компанию «MG кэбс» зафиксирован в списке звонков с твоего телефона. Да и каракули, оставленные тобой в гостевой книге, наверное, можно идентифицировать – прямо иву даешься, какие чудеса проделывают эти почерковеды. Присяжным очень по душе такие экспертизы…

– А что, если я вызывал такси для себя? – парировал Грей.

– Но ведь ты зарегистрировался в гостевой книге под фамилией Монтроз, и в этом твоя ошибка. И знаешь почему? Потому что у меня есть перечень всех покупок и всех продаж мистера Монтроза. Приблизительно на треть миллиона фунтов. А что стало с остальными миллионами Берни Джонса?

Грей снова рявкнул:

– Да не было там никаких миллионов!

– Мне кажется, Фрэнсис, ты уже и так сказал лишнее, – предостерег его Маккалоу. – Не думаю, что Джон способен…

– Я пришел сюда лишь для того, чтобы воссоздать эту историю для собственного удовлетворения. Из того, что сказал Фрэнсис, я делаю вывод, что Берни Джонс скопил не столько, сколько ожидали. Так что миллионы оказались мифическими. Этого оказалось достаточно, чтобы обеспечить вас стартовым капиталом – но недостаточно, чтобы навлечь подозрения. – Ребус встретился взглядом с Маккалоу. – Это ты из своей доли оказал помощь Эллен Демпси, когда она перебралась в Эдинбург? Ведь иначе, имея всего две машины, как бы она могла создать такой мощный таксопарк… Должно быть, ты помог ей с начальным капиталом. – Он повернулся к Грею. – Ну а что ты, Фрэнсис? Каждый год новая машина?…

Грей промолчал.

– А остальное ты вложил в современное искусство. Кстати, а чья это была идея? – Никто ему не ответил. Ребус перевел пристальный взгляд на Маккалоу. – Должно быть, твоя, Джаз. Вот как это могло выглядеть: Марбер оказался в сауне в Данди в тот вечер, когда ты нагрянул туда с облавой. Думаю, что, если покопаться как следует в отчетах, его имя наверняка всплывет. Или еще одна версия: бабки Берни Джонса были спрятаны неподалеку от города Монтроз. Неплохая шуточка… – Он немного помолчал. – Ну, как вам моя работа?

– Ты не представляешь для нас никакой опасности, Джон, – как можно спокойнее произнес Маккалоу.

Он опустился на одну из скамеек. Грей еще раньше взгромоздился на стол, предназначенный для представителей обвинения, и теперь восседал на нем, болтая ногами и едва сдерживаясь, чтобы не ударить Ребуса ногой в лицо.

– Даймонд рассказал нам про тебя, – прорычал Грей. – и про того, кто изнасиловал жену пастора… Рико Ломакс прятал его в фургоне. Ты чуть-чуть опоздал, он уже смылся. И ты выместил злобу на Ломаксе, а Даймонду велел убираться. Ты ведь не хотел помогать тем двум копам, которые приехали в Эдинбург, чтобы разыскать Даймонда. – Грей засмеялся. – Если мы распутаем дело Ломакса, возьмем в разработку твое имя!

– Он вам это рассказал, и вы все равно его убили?

– Этот гад наставил на меня пистолет, – начал оправдываться Грей. – Пришлось его остановить, иначе он положил бы нас обоих.

– Да это был просто несчастный случай, Джон, – нараспев сказал Маккалоу. – Совсем не то, что произошло с Рико Ломаксом.

– Я не убивал Рико Ломакса.

Лицо Маккалоу растянулось в милейшей улыбке.

– А мы не убивали Эдварда Марбера. Ты здорово закрутил сюжет, Джон, вот только не вижу никаких доказательств. Ну и что с того, что Фрэнсис был на приеме? Что с того, что он звонил в «MG кэбс»?

– Марбер ведь ждал, что ты расплатишься с ним, так? – возразил Ребус. – Он уже получил свою долю – включив ее в стоимость картин при покупке. А ты распродал картины и вложил свои деньги в другое… – Он внезапно замолчал, поняв, что Марбер выдумал свою схему под нажимом Малколма Нельсона. – Какой у вас был план? Держать деньги там, куда вы их вложили, и спокойно дожидаться выхода на пенсию? То есть ждать оставалось меньше года… а что до Уорда, так он еще слишком молод, чтобы получать удовольствие от своей доли…

– Проблема в том, – ответил Маккалоу, снимая приставшую к штанине нитку, – что мы пожадничали, решили поиграть на бирже. Новые технологии…

Ребус заметил, как обмякло лицо Грея.

– И вы, как я понимаю, потеряли все? – предположил он. Теперь до него дошло, почему они проявили такой интерес к ограблению склада. Да и не только это… – И скрыли это от Алана?

Никто не ответил, однако у Ребуса был свой ответ.

– Мы не можем доказать, - произнес после долгой паузы Маккалоу, – что ты убил Рико Ломакса. Но это не помешает распустить слухи в нашей среде. Ведь и у тебя нет никаких доказательств, чтобы повесить на нас убийство Эдварда Марбера.

– Так на чем же порешим? – спросил Грей.

Маккалоу, пристально смотревший в глаза Ребуса, лишь пожал плечами.

– Я думаю, лучше всего не тревожить никаких надгробных памятников, – объявил он своим обычным тихим голосом. Ребус понял, что он имеет в виду: расследование дел тех, кого нет на свете. – Согласен, Джон? Что скажешь? Давай считать, что это ничья?

Ребус глубоко вдохнул и посмотрел на часы.

– Мне надо позвонить.

Грей и Маккалоу застыли словно в столбняке, глядя, как пальцы нажимают на клавиши.

– Шивон? Это я. – По их лицам он заметил, как они, почувствовав облегчение, мгновенно расслабились. – Буду через пять минут.

Ребус выключил телефон. Маккалоу несколько раз беззвучно похлопал, словно аплодируя его находчивости.

– Она ждет тебя в машине? – предположил он. – Лучше подстраховаться.

– Если я не выйду отсюда, – предупредил Ребус, – она сразу свяжется с начальником полиции.

– Будь мы шахматистами, мы бы сейчас пожали друг другу руки, довольные результатом.

– Нет, не пожали бы, – твердо заявил Ребус. – Я коп, а вы убили двух человек. – Он встал, собираясь уйти. – Встретимся в суде, – бросил он на ходу.

Захлопнув за собой дверь, он не сразу направился к машине, а быстрым шагом пошел по коридору, снова набирая номер Шивон.

– Я задержусь минуты на две, – предупредил он ее, заворачивая в гостиничный блок.

Дойдя до одной из дверей, он изо всех сил ударил по ней кулаком и поспешно оглянулся – проверить, не идет ли за ним Маккалоу или Грей.

Дверь с грохотом распахнулась, и на Ребуса уставилась пара чьих-то заспанных глаз, щурившихся от света.

– Какого черта надо? – раздраженно рявкнул Уорд.

Ребус втолкнул его обратно в комнату и закрыл дверь.

– Надо поговорить, – сказал он. – Вернее, говорить буду я, а ты будешь слушать.

– Пошел к черту!

Ребус покачал головой.

– Твои дружки денежки профинтили, – сообщил он.

Глаза Уорда чуть приоткрылись.

– Послушай, не знаю, что у тебя на уме и что ты пытаешься мне впарить…

– Они говорили тебе про Марбера? Думаю, нет. А это, Алан, показывает, насколько они тебе доверяют. Кто зарядил тебя выкачать информацию у Филлиды Хоуз? Джаз? А он не говорил, что надо ему это, потому он спит с Эллен Демпси? – Ребус покачал головой. – Он убил Марбера. Марбер – это дилер, который покупал и продавал ваши картины, то есть управлял вашими вложениями… Да, на беду, Джазу втемяшилось, что, играя на бирже, можно срубить бабок по-крупному. Увы, Алан, должен тебя огорчить. Плакали ваши денежки.

– Да пошел ты. – На этот раз в голосе Уорда уже не слышалось прежней силы.

– Марбер хотел получить свою долю от продажи картин, а у них не было денег ему заплатить. Они боялись, что он начнет трепаться, поэтому и убили его. И нравится тебе это или нет, но ты являешься соучастником.

Уорд смотрел на него не мигая, а затем опустился на расстеленную кровать. На нем была футболка с надписью «Трэвис» на груди и боксерские трусы. Он схватился руками за голову и запустил пальцы в волосы.

– Не знаю, что они там наговорили тебе про ограбление склада, – продолжал Ребус. – Может, что это будут легкие деньги… Им-то они сейчас ой как нужны, ведь через год, когда они начнут оформлять пенсии, ты узнаешь, что делить-то уже нечего… Так что придется поставить крест на всех мечтах…

Уорд беспокойно закрутил головой.

– Нет, – прохрипел он. – Нет, нет, нет…

Ребус приоткрыл дверь, но не больше чем на дюйм.

– Поговори с ними сам, Алан. Они снова тебе наврут. Попроси показать деньги. – Он кивнул, словно подтверждая последнюю фразу. – Пусть покажут… Но когда будешь говорить с ними, старайся смотреть им в глаза. Алан, денег нет. Есть только пара трупов и троица копов, ставших бандитами. – Он приоткрыл дверь пошире, но опять задержался на пороге. – Захочешь поговорить со мной, звони – номер ты знаешь…

Он шел по коридору, понимая, что в любой момент его могут схватить, пырнуть ножом, ударить дубинкой. Увидев Шивон в машине, он впервые за все это время почувствовал облегчение. Она перебралась с водительского сиденья на пассажирское; он открыл дверь и сел за руль.

– Ну? – спросила она, все еще тревожась.

Он лишь пожал плечами.

– Не знаю, – ответил он. – Думаю, все, что нам остается, это ждать и наблюдать. – Он повернул ключ зажигания.

– Хочешь испытать, не намерены ли они убить заодно и нас?

– Мы напишем все, что знаем… опишем все стадии нашего расследования. Копии спрячем в безопасное место.

– Сегодня ночью? – нахмурившись, уточнила она.

– Другого времени не будет, – ответил Ребус, переводя рычаг на первую скорость. – У тебя или у меня?

– У меня, – со вздохом сказала она. – А ты, чтобы я не заснула, рассказывай мне что-нибудь.

– А о чем бы ты хотела послушать?

– О том, куда ты пошел, оставив меня мерзнуть в машине.

Он улыбнулся:

– Ты хочешь узнать о драме, разыгравшейся в аудитории, где проходят тренинги судебных заседаний? Ну так слушай…

31

Утром во вторник Моррис Гордон Кафферти, сидя за столом на кухне, с аппетитом завтракал, время от времени протягивая лоснящиеся от жира кусочки сосиски Кларету, сидящему рядом и не сводящему глаз с жующего рта хозяина. Ребус, сидя напротив, вертел в руках стакан с апельсиновым соком. Ему удалось поспать часа четыре на диване у Шивон, выйти на цыпочках из ее квартиры, не разбудив ее. Без четверти семь он уже был в Туллиаллане, и вот теперь, спустя час, мобилизовав всю волю, вдыхал соблазнительные запахи, струящиеся из тарелки, стоящей перед Кафферти. На кухне хлопотала проворная женщина средних лет когда Ребус отказался от еды, она собиралась приступить к мытью посуды, но Кафферти велел ей повременить.

– Миссис Прентис, будьте добры, почистите диван, там полно шерсти Кларета, – попросил ее Кафферти.

Она, молча кивнув, вышла, оставив их вдвоем.

– Таких, как миссис Прентис, днем с огнем не сыскать, – глядя ей вслед, изрек Кафферти, с хрустом откусывая кусок тоста. – На этот раз, Чучело, ты захватил с собой плавки?

– Я знаю, это ты ограбил склад. А навел тебя Хорек, верно?

Это Ребус вычислил. Клеверхаус нашел грузовик не случайно – его навел Хорек, который спасал своего сына, дни которого в противном случае были бы сочтены. Хотя Эли сидел под арестом, Хорек понимал, что, когда Кафферти узнает обо всем, непременно захочет крови. Ребус предложил сиюминутное половинчатое решение, но по-настоящему спасти Эли можно было только одним: удалить Кафферти со сцены. А это можно было осуществить, только подставив его – то есть рассказать о наркотиках в надежде соблазнить на ограбление. Но Кафферти сам разработал сценарий налета на склад, не посвятив в него Хорька, поэтому намек, который Хорек сделал Ребусу той ночью в саду, прозвучал для него недостаточно ясно. Хорька попросту вывели из игры, а наркотики похитили, в результате чего он – а не сын – теперь становился единственным подозреваемым…

Кафферти покачал головой:

– Ну передохни ты хоть секунду. Выпей кофе, кофе особенно хорош после сока.

– Я знаю даже, как ты это провернул.

Кафферти бросил еще кусок сосиски в разинутую пасть Кларета.

– Окажи мне услугу, – продолжал Ребус. Он достал блокнот, раскрыл, записал адрес, вырвал листок из блокнота и перебросил Кафферти на другую сторону стола. – Если часть наркотиков окажется там, по этому адресу, полиция будет давить на тебя меньше.

– Я не понимаю, из-за чего на меня можно давить, – успокоил его Кафферти с милой улыбкой.

Ребус поднял стакан.

– Хочешь, я расскажу тебе кое-что о Кларете?

– О вине или о собаке?

– Думаю, мой рассказ коснется и того и другого. Их качество так или иначе связано с обонянием. Когда вчера вечером я увидел твою собаку, которая бегала взад-вперед по газону, уткнув нос в землю, я все понял. – Взгляд Ребуса перешел с собаки на ее хозяина. – Это собака-одоролог [43], так ведь?

Улыбка Кафферти стала шире, он нагнулся, чтобы погладить Кларета.

– Таможня и Акцизное управление отправили его на пенсию. А я не желаю, чтобы мои сотрудники баловались наркотиками, поэтому собака может мне пригодиться.

Ребус понимающе кивнул. Он вспомнил видеозапись, сделанную камерой слежения: фургон, въезжающий на склад… заминка из-за того, что никто не знает, где именно товар. Звонок по телефону, и вот в другом фургоне привозят Кларета. Всего несколько минут, и дело в шляпе.

– У тебя не было времени угнать второй фургон, – сказал Ребус, – я предполагаю, что ты приехал на собственном… Вот поэтому-то ты и закрыл номерной знак…

Кафферти взмахнул вилкой.

– А ты знаешь, что случилось? У меня угнали один из фургонов как раз в ночь на субботу… Нашли его в Уэстер-Хэйлсе – уже сгоревшим… – На несколько мгновений наступило молчание, затем Кафферти засопел и, подтянув листок из блокнота ближе к себе, прочитал: – Еще одна услуга, да? – Его глаза вспыхнули. – Чучело, ты вроде продвинулся в деле Рико Ломакса?

– Слухами земля полнится.

– Это точно, особенно в этом городе.

Ребус мысленно вернулся на шесть лет назад. Дики Даймонд рассказал ему, что насильник жены пастора отсиживается в фургоне у Ломакса… Ребус оказался там слишком поздно… Поняв, что негодяй бесследно скрылся, он поджег фургон и поехал в Барлинни – не просить Кафферти об услуге, а рассказать ему суть дела в надежде, что контакты Кафферти помогут найти преступника. Но вышло иначе. Люди Кафферти напали на Рико Ломакса, безжалостно избили его и бросили умирать. Это было совсем не то, о чем просил Ребус. Но Кафферти ему не поверил. Когда вне себя от злости Ребус приехал в тюрьму Барлинни, Кафферти рассмеялся ему в лицо.

Мы должны с осторожностью следовать своим желаниям, Чучело… Эти слова колокольным звоном звучали в ушах Ребуса все эти годы… А сейчас он объявил:

– Дело Ломакса закрыто.

Кафферти взял листок с адресом и положил в карман своей чистой белой рубашки.

– Странно, как подчас закручиваются дела, – задумчиво произнес он.

– А Хорек поди потешается над нашими разговорами? – спросил Ребус.

– Он – уже история, – ответил Кафферти, стряхивая с пальцев крошки. – Думал, его сын может подняться на таких делах. Хорек попытался сделать первый шаг и примириться с мной. А потом смалодушничал, сдал Эли… – Кафферти тщательно стряхнул крошки с рубашки и брюк, затем аккуратно обтер рот накрахмаленной салфеткой. Посмотрел на Ребуса и вздохнул: – Всегда приятно иметь с тобой дело, Чучело…

Ребус встал и в первое мгновение испугался, что ноги откажут. У него было такое чувство, что все тело вот-вот рассыплется в пыль… Рот был словно набит безвкусным вязким прахом.

Я заключил союз с дьяволом, подумал он, вцепившись руками в край кухонного стола. Воскрешение – это удел тех, кто его заслужил; Ребус знал, что он к таковым не относится. Он мог бы пойти в любую церковь и молиться там о чем угодно либо предложить свою исповедь Стрэтерну. В принципе большой разницы нет. Дело в том, как сделана работа и что испытываешь после этого: муки совести, чувство вины или считаешь себя соучастником. С низменными мотивами и коррумпированной моралью. Он шел к двери такими медленными и мелкими шагами, словно ноги были закованы в кандалы.

– До встречи в суде, Кафферти, – сказал он, но эти слова, казалось, не произвели никакого эффекта: казалось, для Кафферти он уже не существует, распад его существа и личности завершился.

– До встречи в суде, – повторил он шепотом, страстно надеясь, что Бог поможет ему…



В то утро Алан Уорд проснулся поздно. По пути в столовую он встретил Стью Сазерленда, пребывавшего в приподнятом настроении, оттого что курс подходит к концу. Стью сказал, что у дежурного для него оставлен какой-то «таинственный конверт». Алан прошел мимо столовой и через двери, соединяющие здания, вошел в приемную, где дежурная в форме вручила ему толстый конверт формата А4. Не отходя от конторки, он вскрыл его и сразу понял, что в нем. Напечатанный отчет о том, что раскрыл Ребус. Решив не ходить на завтрак, Алан сразу же поспешил в свою комнату. Сначала прочитать…

32

Все утро Ребус провел в участке Сент-Леонард в самой спокойной обстановке. Шивон поначалу настаивала, что им необходимо поговорить с Джилл Темплер и убедить ее освободить Малколма Нельсона хотя бы под залог.

– Попозже, – качая головой, сказал Ребус.

– Но почему?

– Я хочу посмотреть, что предпримет Алан Уорд.

Это решение он принял еще в полдень, когда, выскочив на минутку из участка перекусить, услышал сигнал своего мобильника. Алан Уорд, доложил АОН.

– Привет, Алан, – сказал Ребус. – Ну как, уже поговорил со своими подельниками?

– Я все это время читал.

В трубке слышался сильный посторонний шум: Уорд звонил из машины.

– Ну и?…

– Не вижу, что я бы мог им сказать. Вот с тобой поговорить я бы хотел.

– Для протокола?

– Как хочешь.

– Может, приедешь сюда?

– А где ты?

– В Сент-Леонарде.

– Нет, не туда. Давай встретимся где-нибудь в другом месте? Я хочу сначала все выяснить, все обговорить с тобой. Может, встретимся у тебя дома? Я сейчас в западной части города.

– Тогда я запасусь пивом.

– Лучше чем-нибудь безалкогольным. Надо о многом поговорить и многое выяснить… Хочу, чтобы все было нормально.

– Ладно, куплю «Айрн-Брю», – пообещал Ребус.

Шивон он не видел. То ли уже ушла обедать, то ли болтала с подругами в туалете. Дерека Линфорда тоже не было видно. Говорили, что по окончании расследования он со всех ног бросился в Главное управление, чтобы добиться назначения оперуполномоченным. Дэйви Хайндз еще раньше украдкой, как бы невзначай, подошел к Ребусу и пожаловался, что Шивон стала относиться к нему очень холодно.

– Привыкай, – с равнодушным видом посоветовал Ребус. – Такой уж она коп по своей натуре.

– Кажется, я начинаю понимать, откуда это у нее, – пробормотал Хайндз.

В ближайшем магазине Ребус купил шесть банок «Айрн-Брю», четыре банки фанты и рулет с тунцом под майонезом для себя. По пути домой он откусил от него раза два, но понял, что есть не хочет. Он думал о Шивон. Она все больше и больше напоминала ему самого себя. Он не видел в этом ничего хорошего, и все-таки это было ему приятно…

Рядом с домом оказалось свободное место, чтобы припарковать машину: значит, день обещает быть хорошим. На тротуаре стоял красный конус, означающий, что здесь собираются прокладывать кабель или что-то вроде того. У муниципалов, кажется, нет других забот, как разрывать и зарывать Марчмонт-роуд… Он уже собирался закрыть машину, когда за спиной раздались шаги.

– Быстро ты добрался, – услышал он голос Алана Уорда.

– Ты тоже…

Повернувшись, он увидел, что Уорд не один. Он привел с собой приятелей. В следующее мгновение дверь «сааба» снова раскрылась и его втолкнули на заднее сиденье. Он чувствовал, что к боку приставили нож, и нож этот упирался в тело с такой силой, что не оставалось никаких сомнений, что Фрэнсис Грей без колебаний пустит его в ход.

Теперь он понял, откуда на тротуаре красный конус: так они держали для него свободное место для парковки.

Однако это совсем не облегчило ситуацию.

Машина задом рванула с места; Маккалоу изо всех сил крутил руль. Алан Уорд сидел рядом с ним на пассажирском сиденье; Фрэнсис Грей – сзади рядом с Ребусом. Нож был самого жуткого вида, с длинной черной рукояткой и блестящим лезвием с зазубренными краями.

– Похоже на рождественский подарок, а, Фрэнсис? – спросил Ребус, кивком указывая на нож.

– Я бы убил тебя прямо сейчас, чтобы избавить нас от лишних хлопот, – брызгая слюной, злобно прошипел Грей, скаля зубы. Ощутив тупую боль в боку, Ребус понял, что нож уже проткнул кожу. Ощупав саднящее место пальцем, он почувствовал, как хлещет из раны кровь. Шок и адреналин делали свое дело, иначе боль была бы куда сильнее.

– Что, Алан, вы уже помирились? – спросил он Уорда, но тот не ответил. – Учти, это явное безрассудство.

– Теперь это уже не важно, Джон, – слащавым голосом произнес Маккалоу. – Разве цель еще не достигнута?

– Фрэнсис ведь попытался достичь задуманного… – В зеркале заднего вида он увидел глаза Маккалоу. Ему показалось, что в них играет насмешка. – А куда мы едем?

– Будь мы сейчас в Глазго, – ответил ему Грей, – мы отправились бы на «прогулку в Кемпси» – так это у нас называется.

Ребус понял, что он имеет в виду. Кемпси-феллс – это горная гряда за городом.

– Уверен, можно найти местечко не хуже где-нибудь рядом с Эдинбургом, – предположил Маккалоу. – Такое, где неглубокая могила будет неприметна…

– Сначала надо доставить меня туда, – сказал Ребус.

Он знал, что они едут на юг, к глухому и дикому месту, каким считались Пентландские холмы.

– Живого или мертвого, мне без разницы, – прошипел Грей.

– Для тебя ведь это тоже проверка, Алан? – спросил Ребус. – Это будет первое убийство, в котором тебе придется поучаствовать. Надо же когда-нибудь и тебе потерять невинность…

Грей прижимал нож к животу, чтобы его не было видно из проходящих мимо машин. Ребус не видел никакой возможности выбраться из «сааба» без того, чтобы Грей его серьезно не ранил. Глаза у того горели каким-то безумным огнем. Может, это как раз и есть то, о чем говорил Маккалоу – мол, все равно, что будет… Ведь они постоянно переходили грань дозволенного. Если Ребус будет устранен, подозрение так или иначе падет на них, хотя и без каких-либо конкретных доказательств. Но ведь Стрэтерн и его коллеги подозревали их столько лет, и что толку? Может, они действительно верили, что могут избавиться от Ребуса, причем безнаказанно… Возможно, они правы.

– Я заглянул в бумаги, которые ты прислал Алану, – сказал Маккалоу; он словно уловил ход мыслей Ребуса. – И знаешь, не нашел там ничего существенного.

– Так зачем же вы подвергаете себя риску, пытаясь меня убить?

– Да потому, что хотим немного развлечься, а это будет весело, – ответил за всех Грей.

– Для тебя – возможно, – сказал Ребус, – но я не пойму, какая польза от этого Джазу и Алану. Кроме того, что это накрепко повяжет вас и обеспечит уверенность, что никто никого не сдаст…

Он устремил пристальный взгляд в затылок Алана Уорда, мысленно приказывая ему обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но Уорд, не оборачиваясь, заговорил с Греем.

– Окажи мне любезность, Фрэнсис, прошу тебя. Прикончи его сейчас, чтобы он больше не допекал нас своей трепотней.

Грей негромко засмеялся:

– А хорошо иметь друзей, согласись, Ребус? Кстати о друзьях: твоя подружка, сержант Кларк, наверно, будет следующей. Три убийства… или четыре… с какого-то момента это уже не имеет значения.

– Я знаю, кто увел наркоту со склада, – сказал Ребус, прижав ладонь к боку, поскольку боль стала еще сильнее. – Мы можем забрать у него товар.

– Кто? – спросил Маккалоу.

– Верзила Кафферти.

Грей плотоядно заурчал:

– Вот эта игра мне больше по вкусу.

Ребус взглянул на него.

– Эта игра или другая, ты все равно окажешься у разбитого корыта, правда, так оставишь после себя еще несколько трупов, верно?

– Ура! – закричал Грей с хищной улыбкой.

Они проехали Марчмонт-роуд и Мэйфилд-террас. Еще несколько минут, и они окажутся среди Пентландских холмов.

– Где-то здесь, кажется, есть паб с парковкой, позади которого поле для гольфа, – произнес Маккалоу. Ребус повернул голову, чтобы узнать, что творится за окном. Дождь, начавший моросить час назад, еще усилился. – В это время года здесь затишье. Никто не обратит внимания на четырех мужчин, отправившихся на пешую прогулку.

– В костюмах? Под дождем?

Маккалоу посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Если это недостаточно безопасное место, поищем другое. – Он помолчал. – Тем не менее спасибо за заботу.

Грей через силу притворно засмеялся, плечи его затряслись. Ребус слабел, и ему было не до уловок. Боль в боку не давала сосредоточиться. Ладонь, зажимавшая рану, была вся в крови. Он приложил к ране носовой платок, но кровь просочилась и через четыре слоя ткани.

– Приятная медленная смерть, – утешил Грей.

Ребус откинулся на подголовник. Какая нелепость, мелькнуло у него в голове. Я в любую секунду могу потерять сознание. По шее струился. пот, а кисти рук были холодными как лед. Колени нестерпимо болели: пассажирам на заднем сиденье его «сааба» всегда было тесно…

– Подвинь свое сиденье немного вперед, – попросил он Уорда.

– Да пошел ты, – не оборачиваясь, рявкнул тот.

– Наверное, это его последнее желание, – качая головой, заключил Грей.

Через минуту, а может быть, через две, Уорд нащупал рычаг, и Ребус вдруг почувствовал, что ногам стало просторнее и он может вытянуть их на несколько дюймов вперед.

После этого он отключился…



– Вроде это место.

Включив указатель поворота, Маккалоу круто свернул на мощенную гравием парковку. Этот паб был Ребусу знаком – он приезжал сюда с Джин; во время уик-эндов здесь было многолюдно. Но сейчас, в конце рабочего дня да еще в дождь… парковка была пуста.

– Пусть думают, что мы потеряли тебя здесь, – сказал Грей, наклоняясь к Ребусу.

Маккалоу указывал в дальний угол парковки, за которым начинался поросший травой склон. Пешеходная тропка, огибая игровую зону поля для гольфа, уходила дальше, скрываясь за холмами. Бывало, они – он и Джин – прогуливались по этой тропке после обеда и шли по ней до тех пор, пока она не начинала круто подниматься в гору, и тогда, запыхавшись, они поворачивали назад…

Только когда Уорд вылезал из машины, Ребус заметил в руках у него какой-то предмет. Это была небольшая лопатка, со сложенным вдвое, а то и втрое, черенком. Ребус видел такие лопатки в туристическом магазине… может, и охотничий нож, которым орудовал Грей, был куплен там же.

– Я думаю, придется долго копать яму, чтобы меня зарыть, – заметил Ребус, ни к кому не обращаясь.

Он пощупал живот и почувствовал, что весь перед рубашки пропитан кровью. Грей снял пиджак и набросил на Ребуса.

– Людям не обязательно видеть тебя в таком состоянии, – сказал он; Ребус мысленно с ним согласился.

Они отошли от машины и, поддерживая под руки, помогли ему подняться по склону. Каждый шаг отдавался в боку жгучей пронизывающей болью.

– Далеко еще? – поинтересовался Уорд.

– Надо отойти подальше от дороги, – объяснил Маккалоу.

Он постоянно оглядывался, чтобы еще и еще раз убедиться, что никто не идет следом. У Ребуса все плыло перед глазами, он понял, что они…

Совсем, совсем одни.

– Ну-ка выпей… – Кто-то сунул ему в рот горлышко плоской фляжки. Виски. Ребус сделал глоток, но Маккалоу заставил выпить еще. – Давай, Джон, допивай до конца. Это облегчает и боль, и страдания.

Да, подумал Ребус, и вам будет легче завершить свое дело. Виски он все-таки проглотил, но закашлялся, часть виски вылилась изо рта на рубашку, а часть, попав в носоглотку, вылилась из ноздрей, Из-за кашля он прослезился и не мог ничего толком разглядеть. Им приходилось поддерживать его в вертикальном положении и почти тащить… Один ботинок соскочил с ноги, Уорд, наклонившись, поднял его и понес в руках.

Один башмачок на ноге, а другой башмачок на земле, дили-дон, дили-дон, а сыночек мой Джон…

Он вдруг вспомнил этот стишок, который мама читала ему на ночь. Дождевая вода струилась с волос, щипала глаза, лилась за ворот рубашки. Холодный, до чего же холодный дождь. О дожде написаны десятки песен… сотни… а он не может припомнить ни одной…

– Джон, а как ты оказался в Туллиаллане? – вдруг спросил Маккалоу.

– Я запустил кружкой с чаем…

– Нет… это твоя легенда. Тебя послали туда шпионить за нами, так ведь?

– А, так вот почему вы вломились в мою квартиру! – Ребус глубоко вдохнул, отчего острая боль пронзила все тело. – Ну и что нашли?

– Ты ведь очень хорошо относился к нам, Джон. Скажи, кто втравил тебя в это дело?

Ребус покачал головой.

– Ты хочешь унести это с собой в могилу? Что ж, прекрасно. Но запомни: нас не случайно заставили по новой расследовать дело Ломакса, тебя тоже хотели прощупать. Так что не думай, что они у тебя в долгу.

– Знаю, – сказал Ребус.

Он уже давно все понял. В архиве наверняка должно быть что-то свидетельствующее о его причастности к убийству Рико Ломакса и исчезновению Дики Даймонда. Грей сам ему об этом сказал: Теннант всегда дает разбирать одно и то же дело – убийство в Росите, раскрытое много лет назад. Были определенные причины для того, чтобы дать на повторное расследование дело Ломакса, и такой причиной был сам Ребус. В конце концов, высшее начальство ничего не теряло, а в лучшем случае могло одним выстрелом убить двух зайцев: Ребус мог решать свою задачу, а Дикая орда – свои…

– Сколько еще идти? – недовольно спросил Уорд.

– Уже пришли, – успокоил его Маккалоу.

– Алан, – с трудом произнес Ребус, – вот тебя мне искренне жаль.

– Плевать, – оборвал его Уорд. Он вынул из пластикового чехла лопатку, собрал черенок и закрутил соединительные гайки. – Ну, кто начнет? – спросил он.

– Мне бы очень не хотелось, Алан, чтобы ты в этом участвовал. – снова попытался убедить его Ребус.

– Алан, ты что-то полюбил отлынивать, – зарычал Грей.

– Хочу поправить: я всегда отлыниваю, – оскалившись в улыбке, произнес Уорд и протянул Грею лопатку, которую тот схватил.

– Дай-ка мне нож, – попросил Уорд.

Грей протянул ему нож. Ребус заметил, что на лезвии нет крови. Либо Грей обтер его о рубашку Ребуса, либо кровь смыло дождем. Грей воткнул лопату в землю и надавил на нее ногой.

В следующий миг нож вошел ему в шею чуть выше шейных позвонков. Грей пронзительно вскрикнул и потянул к ножу внезапно задрожавшую руку. Но смог только коснуться рукоятки – и сразу рухнул на колени.

Уорд схватил лопату и замахнулся на Маккалоу.

– Вот, Джаз, я и потерял невинность, доволен? – заорал Алан. – Гад, лжец!

Ребус изо всех сил пытался удержаться на ногах, видя все как в тумане да еще и как бы в замедленном темпе. Он понял, что Алан Уорд все последние часы готовился совершить задуманное. Лезвие лопатки разрубило щеку Маккалоу; из раны хлынула кровь. Маккалоу отшатнулся, не удержался на ногах и упал. Грей перекатился на бок, скорчился и затрясся, словно оса, на которую брызнули инсектицидом.

– Алан, ради бога… – закричал Маккалоу; кровь булькала у него во рту.

– Вы оба всегда были против меня! – кричал Уорд звонким надтреснутым голосом. В углах рта у него белели сгустки пены. – С самого начала!

– Мы это делали ради твоего же блага.

– Благодетели хреновы!

Уорд снова замахнулся лопаткой, но Ребус, стоявший рядом с ним, положил руку ему на плечо.

– Алан, довольно. Хватит…

Уорд остановился, часто заморгал, и его плечи обвисли.

– Звони, – чуть слышно произнес он.

Ребус кивнул; он уже держал телефон в руке.

– А когда ты это решил? – спросил он, давя на клавиши.

– Решил что?

– Оставить меня в живых.

Уорд посмотрел на него:

– Пять, ну, может, десять минут назад.

Ребус поднес телефон к уху.

– Спасибо, – сказал он.

Алан рухнул на мокрую траву. Ребуса неудержимо тянуло лечь рядом с ним и уснуть.

Еще минуту, сказал он себе. Еще минуту…

33

После признания Алана Уорда уже не было никакой необходимости в обнаружении килограмма героина, найденного Клеверхаусом – после анонимного звонка – в квартире, которую снимал Джаз Маккалоу. Но Ребус об этом не знал. Как и следовало ожидать, найденный героин оказался из той самой, похищенной со склада партии, а это, в свою очередь, означало, что Клеверхаус может хоть как-то спасти свою карьеру в Управлении по борьбе с наркотиками, хотя и с понижением в должности. Ребусу было чрезвычайно интересно посмотреть, как Клеверхаус смирится с тем, что ему придется работать под началом Ормистона, долгое время ходившего у него в подчинении…

Самому Ребусу потребовалось переливание крови и семь швов на ране. Когда в него вливалась кровь от неизвестных ему доноров, Ребус чувствовал, что должен каким-то образом отблагодарить их за бесценный подарок, вернувший его к жизни. Кто же они, гадал он, эти люди, давшие ему свою кровь: неверные супруги, неудачники, христиане, расисты?… Важно сделанное ими дело, а вовсе не их убеждения и черты характера. Вскоре он снова был на ногах. А дождь все лил и лил, не переставая. Таксист, везший его на кладбище, сказал, что, по его мнению, дождь этот никогда не кончится.

– А знаете, иногда мне и не хочется, чтобы он перестал, – поделился с ним таксист. – Ведь во время дождя все запахи такие чистые и естественные, замечали?

Ребус согласился. Он попросил таксиста не выключать счетчик, обещая вернуться через пять минут. Свежие надгробия были рядом с воротами. Дики Даймонд уже почти перешел в разряд кладбищенских старожилов. Ребус не чувствовал угрызений совести, что не был на его похоронах. Не было у него с собой и цветов, чтобы возложить на могилу Пса Даймонда – маленький букетик, с которым он сюда пришел, предназначался не ему. Он был уверен, что и сам Дики наверняка отнесся бы к этому равнодушно…

Дальше располагались более ранние могилы, некоторые были аккуратно ухоженными, другие казались забытыми. Супруг Льюис Ходд был еще жив, хотя уже не был пастором шотландской церкви. Ее изнасилование и последующее самоубийство повергли его в такой шок, из которого он выходил медленно и с большими усилиями. На ее могильном камне лежали свежие цветы, Ребус положил свой букетик рядом и минуту постоял на коленях. Это было для него все равно что помолиться. Он помнил, что написано на могильном камне – даты ее рождения и смерти. В девичестве она носила фамилию Филдинг. Прошло уже шесть лет, как она лишила себя жизни. Шесть лет, как умер Рико Ломакс, что было своего рода возмездием. Насильник, Майкл Вейч, тоже мертв; кто-то ничего не знавший о том, какое преступление он совершил, посадил его в тюрьме на перо. Никто этого не планировал, никто не просил об этом. Все получилось само собой.

Отработанный, никому не нужный человеческий материал. Ребус чувствовал покалывание в области шва, напоминающее о том, что он-то еще жив. А все только потому, что Алан Уорд вдруг передумал. Он поднялся с колен, отряхнул землю. с брюк и с ладоней.

Временами он чувствовал себя так, словно воскрес из мертвых. Возможно, и Алан Уорд, у которого в тюрьме будет много времени поразмыслить, когда-нибудь почувствует то же самое.

34

– Ну, так зачем вы здесь? – Сцепив руки, Андреа Томсон оперлась о них подбородком. Специально для этой встречи она попросила предоставить ей кабинет в Главном управлении полиции в Фете. Здесь, в этом кабинете, она обычно встречалась с офицерами полиции Эдинбурга, которым требовались ее консультации. – Только из-за того, что вам кажется, будто победу увели прямо из-под носа?

– Разве я говорила что-то подобное?

– У меня такое чувство, что вы все время порывались это сказать. Может, я ошибаюсь?

– Не знаю… Я привыкла думать, что работа полиции направлена на то, чтобы обеспечивать соблюдение законов… Этому учат в Туллиаллане.

– А сейчас?

Томсон взяла со стола ручку, но даже не сняла с нее колпачка. До самого конца их встречи она так ничего и не записала.

– Сейчас? – Шивон пожала плечами. – Я не уверена, что эти законы безусловно работают.

– Даже в тех случаях, когда вы добиваетесь успешных результатов?