Он поглядел по сторонам. Метрах в двухстах дальше по дороге была автобусная остановка, где остановилось его такси в день атаки «Отпетых». Они пошли к пешеходному мосту.

— Он кружил здесь несколько часов, — пояснила Шивон. — Двое или трое звонили в полицию.

— И были приняты меры?

— Не оказалось свободной патрульной машины, — тихо ответила она.

— Если б оказалось, может быть, он остался бы жив, — жестко заметил Ребус. Она наклонила голову.

— Одна из окрестных жительниц слышала крики. Она считает, что за ним гнались какие-то парни.

— Она кого-то из них видела?

Шивон покачала головой. Они стояли теперь на мосту. Зеваки стали понемногу расходиться. Тело завернули в одеяло, погрузили на носилки и привязали к веревке, на которой собирались вытащить его на насыпь. К ступенькам уже подкатил фургон из морга. Сильверс болтал с водителем, покуривая сигарету.

— Мы просмотрели Каллисов в телефонной книге, — сообщил он Ребусу и Шивон. — Этого Каллиса там нет.

— В телефонной книге он не значится, — сказал Ребус. — Как не значимся и мы с тобой, Джордж.

— Ты уверен, что это тот самый Каллис? — спросил Сильверс. Снизу раздался шум, и водитель фургона, кинув свою сигарету, приготовился тянуть за свой конец веревки. Сильверс продолжал курить, не предлагая помочь, пока водитель не попросил его об этом. Ребус не вынимал рук из карманов. Руки горели как в огне.

— Взяли! — И через минуту носилки были уже по другую сторону ограды. Ребус, подойдя, открыл лицо погибшего. Поглядел, отметив, каким спокойным выглядит мертвый Энди Каллис.

— Это он, — сказал Ребус, отступая, чтобы тело можно было погрузить в фургон. На верху насыпи появился доктор Керт. Его поддерживал под руку детектив из Крейгмиллара. Доктор тяжело дышал после подъема по ступенькам. Когда кто-то вызвался ему помочь, он сквозь зубы процедил, что справится сам, но говорил через силу.

— Это он, — сказал Сильверс вновь прибывшим. — Так говорит инспектор Ребус.

— Энди Каллис? — переспросил кто-то. — Из отряда быстрого реагирования?

Ребус кивнул.

— А свидетели есть? — докапывался детектив из Крейгмиллара.

— Люди слышали голоса, но видеть вроде никто не видел, — ответил один из полицейских.

— Самоубийство? — предположил кто-то.

— Или же он пытался скрыться, — заметила Шивон, видя, что Ребус не расположен включаться в разговор, хотя и знал Энди Каллиса лучше других. А может быть, именно поэтому.

Они смотрели, как фургон из морга, подпрыгивая на колдобинах, выезжает на дорогу, чтобы возвращаться назад. Сильверс спросил Шивон, едет ли она с ним обратно. Она взглянула на Ребуса и покачала головой.

— Джон отвезет меня, — сказала она.

— Как тебе угодно. Все равно делом этим, кажется, займется Крейгмиллар.

Она кивнула, ожидая, когда Сильверс уедет. Потом, оставшись наедине с Ребусом, спросила:

— Ты ничего?

— Я все думаю о той патрульной машине, которая не смогла приехать.

— А еще о чем? — Он взглянул на нее. — Ты ведь еще о чем-то думаешь?

Не сразу, но он кивнул.

— Поделиться не хочешь? — спросила она.

Он на все отвечал кивком. Потом отошел, она — за ним по мосту, через поросшую травой пустошь, туда, где стоял «сааб». Он был не заперт. Ребус открыл водительскую дверцу, но потом передумал и отдал ей ключи.

— Веди лучше ты, — сказал он. — Не думаю, что мне это по плечу.

— Куда едем?

— Покружимся здесь. Может, нам повезет, и мы очутимся в иной реальности.

Она не сразу расшифровала, что он имеет в виду.

— Ты про «Отпетых»? — спросила она.

Ребус кивнул и, обойдя машину, уселся на сиденье рядом с водительским.

— И пока я за рулем, ты мне расскажешь всю эту историю.

— Я расскажу ее тебе, — согласился он.

И рассказал.

Вкратце она сводилась к следующему: Энди Каллис и его напарник патрулировали на автомобиле улицы. Были вызваны к ночному клубу на Маркет-стрит, тому, что позади вокзала Уэверли. Место популярное, и перед входом толпилась очередь желающих попасть в клуб. Кто-то из очереди сообщил в полицию, что какой-то парнишка размахивает пистолетом. Описал он его весьма туманно: подросток, зеленая куртка с капюшоном, с ним три приятеля. В очереди не стояли, но, проходя мимо, парень распахнул куртку, показывая, что у него за поясом.

— К тому времени как Энди прибыл туда, — рассказывал Ребус, — парнишки и след простыл. Отправился куда-то в сторону Нью-стрит. Энди с напарником поехали в том же направлении. Позвонив, они получили разрешение в случае необходимости применить оружие и приготовили его. На них были бронежилеты. Выехала и подмога — на всякий случай. Ты знаешь, в каком месте Нью-стрит пересекает железнодорожный мост?

— Возле Кэлтон-роуд?

Ребус кивнул.

— Там туннели. Мрачноватое местечко и освещено плохо.

Повернувшись к нему, Шивон согласилась, что место это действительно пустынное.

— И закоулки там всякие, — продолжал Ребус. Напарнику Энди Каллиса показалось, что в темноте мелькнуло что-то. Они остановили машину, вылезли, увидели четырех парней… возможно, тех самых. Держась на расстоянии, спросили, есть ли у них оружие. Приказали, если есть, бросить его на землю. Энди рассказывал, что фигуры парней были похожи на тени, зыбкие тени… — Ребус прислонил голову к подголовнику кресла, прикрыл глаза. — У него не было полной уверенности, что это действительно люди из плоти и крови. Он отстегивал от пояса свой фонарик, когда уловил какое-то движение и увидел вытянутую руку. Сняв с предохранителя собственное оружие, он изготовился.

— И что произошло?

— На землю что-то упало. Это был пистолет, муляж, как потом оказалось. Но было поздно…

— Он выстрелил?

Ребус кивнул.

— Нет, он никого не задел. Целил он в землю. Конечно, рикошетом пуля могла отскочить куда угодно…

— Но не отскочила.

— Нет. — Ребус помолчал. — Должно было состояться разбирательство, как всегда бывает, если используется оружие. Напарник поддерживал его, но Энди знал, что это все слова. Он и сам стал сомневаться.

— А тот парнишка с пистолетом?

— Их было четверо. И никто не признавался, что пистолет его. На троих из них были куртки с капюшонами, а тот парень из очереди в клуб не смог опознать того, у кого был пистолет.

— И это были отморозки?

Ребус кивнул:

— Так их зовут в округе. На Кокберн-стрит тогда ты видела их. Главаря зовут Рэб Фишер, его тогда тягали в суд за ношение муляжа оружия, но дело отфутболили — лишь пустая трата времени для юристов. А Энди Каллис между тем все проигрывал это в голове, пытаясь понять, померещилось ему или вправду было.

— И это как раз район «Отпетых»? — спросила она, вглядываясь в ветровое стекло.

Ребус кивнул. Шивон задумалась, а потом спросила:

— Откуда же было оружие?

— Навскидку — от Павлина Джонсона.

— Почему ты и захотел побеседовать с ним, когда его привезли в Сент-Леонард?

Ребус опять кивнул.

— А теперь ты хочешь перекинуться словом с «Отпетыми»?

— Похоже, они разошлись по домам, — сказал Ребус. Отвернувшись, он глядел в свое окошко.

— Думаешь, Каллис специально пришел сюда?

— Может быть.

— Ища встречи с ними?

— Им тогда это сошло с рук. Энди это не доставило особого удовольствия.

Она опять задумалась:

— Так почему мы не сообщили всего этого Крейгмиллару?

— Я им это сообщу. — Он встретился с ней глазами. — Ей-богу. Вот тебе крест.

— Это мог быть несчастный случай. Эти пути — хорошее место, чтобы скрыться.

— Не исключено.

— И ведь никто ничего не видел.

Он повернулся к ней:

— Слушай, плюнь, а?

Она вздохнула:

— Ведь именно так ты и поступаешь, влезая в шкуру потерпевшего.

— Разве я это делаю?

— Иногда.

— Прости, если этим раздражаю тебя.

— Меня это не раздражает… Но иногда… — Она проглотила то, что вертелось на языке.

— Иногда что? — подначил ее Ребус.

Она покачала головой, с шумом выдохнула воздух и, потянувшись, повертела шеей.

— Слава богу, наступают выходные. У тебя уже созрели планы?

— Думал, может, побродить по горам или позаниматься с гантелями в спортзале.

— Это что, попытка сарказма?

— Весьма эфемерная. — Он вдруг увидел что-то. — Притормози-ка. — Он повернулся, разглядывая что-то через заднее стекло. — Дай-ка задний ход.

Она повиновалась. Они находились на улице, застроенной невысокими домишками. Одинокая тележка из супермаркета стояла забытая на тротуаре. Ребус вглядывался в какой-то проулок между домами. Одна… нет, две фигуры. Лишь силуэты, приникшие друг к другу так тесно, что почти сливались. И Ребус сообразил, что они видят.

— Старая добрая стоячка, — заметил Ребус. — Кто сказал, что любовь умерла?

Одна из фигур, заслышав звук невыключенного мотора, повернулась к машине.

— Охота посмотреть, приятель, да? — крикнул грубый мужской голос. — Получше, чем ты дома имеешь?

— Трогай, — приказал Ребус.

Шивон тронулась с места.

Они расстались возле Сент-Леонарда. Шивон, не вдаваясь в детали, объяснила, что там поставлена ее машина. Ребус заверил ее, что прекрасно доберется домой и сам: Арден-стрит была в пяти минутах езды. Но когда он припарковался возле дома, руки его горели. В ванной он щедро смазал их мазью и принял две болеутоляющие таблетки, надеясь урвать несколько часов сна. Помочь ему могло виски, и он, налив в стакан изрядное количество, сел с ним в гостиной. Ноутбук, выйдя из режима ожидания, совсем отключился. Он не захотел его включать, а вместо этого прошел к обеденному столу. Там были разложены кое-какие материалы по ОЛП вместе с копией персонального досье Хердмана.

Он сел перед бумагами.

Охота посмотреть, приятель, да?

Получше, чем ты дома имеешь?

Охота посмотреть?…

День пятый

Понедельник

17

Вид был изумительный.

Шивон сидела впереди, рядом с пилотом. Ребус примостился сзади, рядом с ним было пустое кресло. Шум пропеллера оглушал.

— Мы могли бы взять корпоративный самолет компании, — объяснил Дуг Бримсон, — но счет за горючее был бы внушительный и самолет мог оказаться слишком большим для тамошнего ПП.

ПП — посадочное пространство. Этого термина Ребус не слыхал с самой армии.

— Корпоративный самолет компании? — переспросила Шивон.

— У меня там семиместный. Компании нанимают меня доставлять их на сборища, обычно называемые увеселительными. На уик-энд я летал в Дублин, возил туда группу банкиров на соревнование по регби. Они оплатили мое пребывание.

— Повезло.

— А месяца полтора назад это был Амстердам — холостяцкая вечеринка.

Ребус думал о своем уик-энде. Заехав за ним утром, Шивон спросила, чем он занимался.

— Да ничем особенным. А ты?

— Аналогично.

— Забавно, потому что ребята в Лейте сказали, что ты заезжала к ним.

— Забавно, но про тебя они сказали мне то же самое.

— Ну как, нравится пока что? — спросил Бримсон.

— Пока что да, — ответил Ребус.

Откровенно говоря, высоту он переносил плохо. Но тем не менее он увлеченно рассматривал Эдинбург с воздуха, удивляясь тому, какими неприметными выглядят с птичьего полета такие явные ориентиры, как Замок и Кэлтон-Хилл. Вулканический массив Трона Артура, конечно, выделялся на общем фоне, но здания сливались в сплошную серую массу. Хотя геометрическая правильность планировки Нью-Тауна все же производила впечатление. Потом они пролетели над фортом Саут-Квинсферри, автомобильными и железнодорожными мостами. Ребус поискал глазами Порт-Эдгар и нашел сперва Хоптун-Хаус, а потом примерно в полумиле от него здание школы. Он различил даже стоявший там полицейский фургон. Сейчас они направились к западу, следуя трассе М-8 на Глазго.

Шивон расспрашивала Бримсона, много ли времени отнимает у него работа на компании.

— Зависит от оплаты. Честно говоря, если речь идет о том, чтобы доставить четырех или пятерых служащих компании на дружескую встречу, чартер обойдется дешевле, чем полет обычным бизнес-классом.

— Шивон говорила, что вы служили в военной авиации, мистер Бримсон, — сказал Ребус, наклоняясь вперед, насколько это позволяли ему ремни.

Бримсон улыбнулся:

— Да, я служил в Королевских военно-воздушных силах. А вы, инспектор? Тоже имеете военное прошлое?

Ребус кивнул.

— Даже тренировался для ОЛП, — признался он. — Но не прошел испытаний.

— Редко кто проходит.

— А некоторые слетают с катушек, прослужив там.

Бримсон вскинул на него глаза:

— Вы имеете в виду Ли?

— И Роберта Найлса. Как это вы с ним познакомились?

— Через Ли. Он сказал, что навещает Роберта. И я попросил его когда-нибудь взять меня с собой.

— А после стали навещать его и один?

Ребусу вспомнились записи в журнале посетителей.

— Да. Он интересный парень. Мы вроде как подружились с ним, — Он взглянул на Шивон. — Хотите посидеть за штурвалом, пока я болтаю с вашим коллегой?

— Страшновато.

— Ну, в другой раз. Думаю, вам понравится. — Он подмигнул ей и вновь обратился к Ребусу: — Армия не слишком-то жалует ветеранов, как вы считаете?

— Не знаю. Когда переходишь на гражданку, теперь пособие платят. В мое время этого не было.

— Очень большой процент распавшихся браков, психических расстройств. Среди ветеранов Фолклендов руки на себя наложило больше, чем было убито за время самой операции. И среди бродяг тоже много ветеранов попадается.

— А с другой стороны, — заметил Ребус, — ОЛП сейчас в цене. Можно продать издателю свои мемуары, устроиться в качестве телохранителя. Насколько я слышал, во всех четырех эскадрах ОЛП сейчас не хватает людей. Покидают ряды. А процент самоубийц в ОЛП ниже, чем в целом по армии.

Бримсон, казалось, не слушал:

— Несколько лет тому назад один парень выпрыгнул из самолета… может быть, слыхали. Награжден КМО.

— Королевской медалью за отвагу, — объяснил Ребус, обращаясь к Шивон.

— Пытался зарезать жену, считая, что она хочет убить его. Жесточайшая депрессия… Не выдержал и пустился в свободный полет, простите за каламбур.

— Бывает, — сказал Ребус. Он вспомнил книгу, которую видел в квартире у Хердмана, ту, из которой выпала фотография Тири.

— Бывает, и нередко, — продолжал Бримсон. — Капеллан ОЛП, принимавший участие в осаде иранского посольства, потом тоже покончил самоубийством. Другой бывший ОЛП застрелил свою девушку из пистолета, привезенного с войны в Заливе.

— И нечто подобное случилось с Ли Хердманом, не правда ли? — заметила Шивон.

— Похоже, что так, — согласился Бримсон.

— Но зачем было выбирать школу? — продолжал Ребус. — Вы ведь бывали на его вечеринках, мистер Бримсон, да?

— Он знал в них толк.

— И там всегда ошивались подростки. Бримсон повернулся к Ребусу:

— Это вопрос или сопутствующее замечание?

— Наркотики там имели хождение?

Казалось, Бримсон полностью поглощен наблюдением за приборами:

— Может быть, чуточку марихуаны и было.

— А посильнее ничего не водилось?

— Это все, что я видел.

— Ответ уклончивый. Вам приходилось слышать, что Ли Хердман промышлял наркотиками?

— Нет.

— Или же занимался контрабандой? Бримсон бросил взгляд на Шивон:

— Мне что, адвоката вызвать?

Она ободряюще улыбнулась ему.

— Я думаю, инспектор задает эти вопросы просто для поддержания разговора. — И она обернулась к Ребусу: — Ведь так? — Глазами она всячески показывала Ребусу, что надо спустить на тормозах.

— Так, — отвечал Ребус. — Я просто болтаю, и все.

Он старался не вспоминать часы бессонницы, саднящие руки, смерть Энди Каллиса. Вместо этого он сконцентрировался на виде из окна, на меняющихся картинах пейзажа. Скоро они полетят над Глазго, а потом через Ферт-оф-Клайд, к Бьюту и Кинтайру.

— Значит, вы никогда не связывали Ли Хердмана с наркотиками? — спросил он.

— Я никогда не видел у него ничего сильнее марихуаны.

— Это не совсем ответ на мой вопрос. Что вы скажете на то, что на борту одного из катеров Хердмана были найдены наркотики?

— Скажу, что это не мое дело. Ли был моим другом, инспектор. Не ждите, что я стану подыгрывать вам, какую бы игру вы ни затеяли.

— Некоторые из моих коллег полагают, что Ли занимался контрабандой кокаина и экстази в нашу страну.

— Да мне все равно, что там думают ваши коллеги, — пробормотал Бримсон, после чего наступило молчание.

— Я видела вашу машину на Кокберн-стрит на той неделе, — сказала Шивон, пытаясь переменить тему разговора. — Как раз после моего посещения Тернхауса и встречи с вами.

— Возможно, я заезжал в банк.

— К тому времени банки были уже закрыты.

Бримсон задумался.

— Кокберн-стрит? — Потом он кивнул, словно уверившись в чем-то. — У меня там приятели лавочку содержат. Думаю, я к ним заезжал.

— Что за лавочка?

Он взглянул на нее:

— Собственно, это не лавочка. Солярий.

— Владелица Шарлотта Коттер? — Бримсон казался ошарашенным. — Мы беседовали с ее дочерью. Она ведь в Порт-Эдгаре учится.

— Правильно, — подтвердил Бримсон. Он летел в наушниках, один из которых был отодвинут от уха. Но теперь он поправил его и приблизил ко рту микрофон.

— Давай, диспетчер, — сказал он и стал слушать дежурного диспетчера аэропорта Глазго, какой коридор избрать, чтобы избежать столкновения.

Ребус уставился в затылок Бримсона, думая о том, что Тири не называла его другом семьи и говорила о нем так, будто он не очень-то ей нравился.

«Сессна» круто накренилась. Ребус насилу удержался, чтобы не стиснуть ручки кресла. Минутой позже они были над Гриноком, потом перелетели узкую полосу воды, отделявшую его от Дануна. Пейзаж внизу стал менее обжитым — больше леса, меньше поселений. Они пересекли Лох-Файн и теперь были над заливом Джуры. Ветер моментально усилился, и самолет затрясло.

— Я здесь никогда не летал, — признался Бримсон, — и вчера вечером изучал карты. На острове только одна дорога по восточному краю. Чуть ли не половину территории занимают болотистые леса, но есть горы вполне приличной высоты.

— А посадочная полоса найдется? — спросила Шивон.

— Увидим. — Он опять обернулся к Ребусу: — Вы поэзией увлекаетесь, инспектор?

— Неужели я похож на человека, увлекающегося поэзией?

— Честно говоря, нет. А я вот большой поклонник Йейтса. У него есть стихотворение, которое я не так давно перечел:




Я знаю, что с судьбою вдруг
Я встречусь где-то в облаках,
Защитник тех, кому не друг,

Противник тех, кому не враг…[5]




Он покосился на Шивон:

— Грустные строки, верно?

— Вы думаете, что так же чувствовал и Ли? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Тот бедолага, что выпрыгнул из самолета, уж точно так чувствовал. — Он помолчал. — Знаете, как называется это стихотворение? «Летчик-ирландец провидит свою гибель». — Он опять устремил взгляд на приборную доску. — Вот мы и над Джурой.

Шивон разглядывала дикую местность внизу. Самолет сделал небольшой круг, и перед ней вновь возникла береговая линия с дорогой, вьющейся по краю. Самолет пошел на снижение, и Бримсон, казалось, искал на дороге какой-то ориентир.

— Я не вижу места, где нам можно было бы сесть, — сказала Шивон. Но тут она заметила человека, как ей показалось, машущего им обеими руками. Бримсон опять набрал высоту и сделал еще один круг.

— Транспорт есть? — произнес он, когда они еще раз пролетели низко над дорогой. Шивон подумала, что он говорит это в микрофон, возможно, какому-нибудь диспетчеру. Но потом поняла, что он обращается к ней, спрашивая про машины на дороге внизу.

— Вы шутите, что ли? — сказала она, оборачиваясь, чтобы посмотреть, разделяет ли Ребус ее веселье. Но тот, казалось, целиком был занят посадкой, усилием воли помогая летчику и его машине. Шасси лязгнули, стукнувшись об асфальтовое покрытие, самолет подпрыгнул в последний раз, словно пытаясь вновь подняться в воздух. Зубы Бримсона были стиснуты, но он улыбался. С победным видом он взглянул на Шивон, выруливая самолет по направлению к ожидавшему их мужчине, который все еще продолжал махать руками, указывая им путь к открытым воротам и скошенному полю за ними. Они запрыгали по рытвинам. Бримсон выключил двигатель и скинул наушники.

Возле поля стоял дом, а на пороге женщина с ребенком на руках, следившая за их приближением. Шивон открыла свою дверцу, расстегнула ремни, выпрыгнула. Земля словно подрагивала под ногами, но она понимала, что это трясется не земля, а ее тело все еще вибрирует после полета.

— Мне еще ни разу не приходилось садиться на дорогу, — говорил Бримсон, широко улыбаясь мужчине.

— А здесь — либо на поле, либо на дорогу, — с густым акцентом проговорил мужчина. Он был высокого роста, мускулистый, с вьющимися каштановыми волосами и смуглым румянцем на щеках.

— Я Рори Моллисон. — Он пожал руку Бримсону, потом был представлен Шивон. Ребус, который в этот момент закуривал, лишь кивнул, но руки не подал.

— Удачное местечко нашли, — сказал Моллисон, словно речь шла о парковке автомобиля.

— Как видите, — сказала Шивон.

— Я знал, что получится, — сказал Моллисон. — Ребята из ОЛП сюда на вертолете прилетали, так их пилот и научил меня: лучше всего на дорогу садиться. Никаких тебе ям и выбоин.

— И он был прав, — сказал Бримсон.

Моллисон был «местным проводником» команды спасателей. Когда Шивон попросила Бримсона оказать ей услугу, доставив ее на самолете на Джуру, он спросил, знает ли она, где там можно приземлиться. Ребус назвал тогда ему Моллисона.

Шивон помахала женщине, которая помахала ей в ответ, но без большого энтузиазма.

— Моя жена Мэри, — сказал Моллисон, — и наша малышка Шона. Может, зайдете выпить чаю?

Ребус демонстративно взглянул на часы.

— Лучше приступим поскорее. — Он повернулся к Бримсону: — Вы поскучаете здесь до нашего возвращения?

— В каком это смысле?

— Нас не будет всего несколько часов.

— Да хоть и больше. Я иду с вами. Не думаю, что миссис Моллисон будет так уж приятна моя хмурая рожа. А после того как я вас сюда доставил, не знаю, как вы можете меня оттолкнуть.

Ребус взглянул на Шивон, после чего, пожав плечами, уступил.

— Вам, наверное, надо зайти переодеться, — сказал Моллисон.

Шивон взяла свою дорожную сумку и кивнула.

— Переодеться? — повторил Ребус.

— В туристское снаряжение. — Моллисон оглядел его с ног до головы. — А больше вы с собой ничего не захватили?

Ребус пожал плечами, а Шивон, раскрыв сумку, показала ему туристские ботинки, куртку с капюшоном и термос.

— Что тебе Мэри Поппинс, — заметил Ребус.

— Вы можете у меня взять все, что вам нужно, — заверил его Моллисон, ведя всех троих к дому.



— Вы ведь не профессиональный проводник? — спросила Шивон.

Моллисон покачал головой:

— Но остров я знаю как свои пять пальцев. Наверное, нет ни кусочка на нем, который я не облазил бы за эти двадцать лет.

Они взяли «лендровер» Моллисона, намереваясь проехать на нем сколько возможно по грязным лесным дорогам. В «лендровере» их так трясло, что казалось, к концу путешествия в зубах не останется ни одной пломбы. Моллисон был либо очень опытным водителем, либо просто сумасшедшим. Временами складывалось впечатление, что дорога вообще кончилась и они едут прямо по целине — мшистому лесному ковру, сбрасывая лишний груз на переправах через речки или на скалах. Но в конце концов даже Моллисон вынужден был сдаться. Дальше надо было идти пешком.

На Ребусе были старые, почтенного вида горные ботинки, кожа которых так задубела, что ему было трудно шевелить пальцами. Моллисон выдал ему непромокаемые, заляпанные засохшей грязью брюки и засаленную куртку. Когда замолк мотор ‹ лендровера», лес опять погрузился в первозданную тишину.

— Видел первый фильм о Рэмбо? — шепотом спросила Шивон. Ребус посчитал ответ излишним и повернулся к Бримсону:

— Почему вы оставили службу в Королевских военно-воздушных силах?

— Наверное, просто устал от нее. Надоело выполнять приказы людей, которых ты в грош не ставишь.

— Ну а Ли? Говорил он когда-нибудь, почему покинул ОЛП?

Бримсон пожал плечами. Глядел он вниз, на землю, чтобы не споткнуться о корни и не угодить в лужу.

— Должно быть, по сходной причине.

— Но сам он этого не говорил?

— Нет.

— Так на какие же темы вы с ним беседовали?

Бримсон вскинул на него глаза:

— На самые разные.

— Он был легок в общении? Ссор между вами не возникало?

— Раза два мы спорили с ним о политике, о том, как устроено у нас все. Я и думать не мог, что он способен съехать с рельсов. Я бы как-нибудь помог ему, если б заметил признаки.

Рельсы. Слово это больно ударило Ребуса, перед ним возникла картина, как стаскивают с рельсов тело Энди Каллиса. Он думал, помогали ли Энди его посещения или же наоборот, лишь служили горьким напоминанием, как хотела сказать, но так и не сказала в машине Шивон накануне вечером. Может быть, она имела в виду, что его потребность лезть в чужую жизнь не всегда приносит пользу.

— И далеко нам еще идти? — спросил Бримсон у Моллисона.

— Еще часик туда и столько же обратно. — У Моллисона на плече болтался рюкзак. Окинув взглядом своих спутников, он задержал его на Ребусе. — А вообще, если быть точным, не час, а наверное, полтора.

Еще в доме Ребус рассказал Бримсону часть истории и спросил, упоминал ли Хердман в разговоре с ним эту свою миссию. Бримсон мотнул головой:

— Но я помню ее из газет. Тогда поговаривали, что вертолет был сбит бойцами ИРА.

Теперь, в начале подъема, подал голос Моллисон:

— Они сказали мне, что ищут доказательства того, что вертолет был сбит снарядом.

— Выходит, их интересовали не поиски тел? — спросила Шивон. Она переоделась в теплые носки и заправила в них брюки. Ее ботинки производили впечатление новых, а может, просто мало ношенных.

— Ну, наверное, и это тоже. Но больше всего их занимала причина катастрофы.

— И сколько их было? — спросил Ребус.

— Человек шесть.

— И они сразу заявились к вам?

— Думаю, они пообщались с горными спасателями, которые порекомендовали меня как отличного проводника. — Он помолчал. — Правду сказать, конкуренция здесь небольшая. — Он вновь помолчал. — Они дали мне подписать договор о неразглашении.

Ребус бросил на него быстрый взгляд:

— До или после?

Моллисон почесал за ухом:

— Да прежде всего. Сказали, что так положено. — Он покосился на Ребуса: — Так что, может, и вам я ничего не должен рассказывать?

— Не знаю… И нашли вы что-нибудь, что, по-вашему, не следует разглашать?

Подумав, Моллисон покачал головой.

— Ну, тогда все в порядке, — заверил его Ребус. — Может, и вправду просто так положено.

Моллисон опять тронулся в путь. Ребус старался идти с ним вровень, хотя ботинки его, казалось, имели на этот счет другое мнение.

— Ас тех пор кто-нибудь наведывался к вам?

— Летом здесь бывает много туристов.