За домами ничего особенного не было: сорная трава по колено и столбы с обрывками веревки для сушки белья. Шивон легко перемахнула через почти завалившийся забор.

— Ой, тут же моя клумба! — произнес насмешливый голос.

Шивон повернулась и уперлась взглядом в молочно-голубые глаза главаря шайки.

— Прямо конфетка, — причмокнул он, оглядывая ее с головы до ног.

— Опять нарываешься на неприятности? — спросила она.

— А на какие я уже нарвался?

— Вчера вечером ты изуродовал мою машину.

— Что-то не пойму, о чем речь.

Он сделал шаг вперед. За ним чернели две тени.

— Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это побыстрее смыться, — предупредила она.

Ответом был нарочито грубый хохот.

— Я из уголовной полиции, — громко объявила она, надеясь, что голос не выдаст ее страха. — Если со мной что-нибудь случится, тебе придется жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— И поэтому ты сейчас напустила в штаны?

Шивон не сдвинулась с места, не отступила ни на дюйм. Зато парень еще приблизился. Теперь ей ничего не стоило заехать ему коленом в пах. Она немножко успокоилась.

— Пошел прочь.

— А если я не хочу?

— Делай, что велят, — раздался гулкий раскатистый голос, — не то хуже будет.

Шивон оглянулась. За ее спиной стоял муниципальный советник Тенч.

— Вас это не касается, — огрызнулся вожак.

— Все, что происходит здесь, меня касается. Если ты знаешь меня, то должен знать и это. А теперь сматывайся отсюда и считай, что легко отделался.

— Ишь какой всемогущий! — ощерился один из хулиганов.

— Во вселенной есть один всемогущий, и он над нами, — Тенч указал на небеса.

— Витаешь в облаках, проповедник, — произнес вожак, однако, быстро повернувшись, зашагал в темноту.

Тенч подвигал плечами, разминаясь.

— А ведь могло закончиться очень плохо, — сказал он.

— Могло, — согласилась Шивон.

Она назвала себя, Тенч кивнул:

— Я еще вчера подумал: эта девочка, похоже, из полиции.

— Вам приходится денно и нощно нести миротворческую вахту? — поинтересовалась она.

— По ночам здесь почти всегда тихо. Просто вы выбрали не совсем подходящее время для визита. — Тут послышался приближающийся звук полицейской сирены. — Это вы вызвали? — спросил Тенч и пошел в сторону лагеря.



На боку машины, взятой ею в участке Сент-Леонард, красовалась надпись, выведенная аэрозольной краской: «МДН» — Молодежное движение Ниддри.

— Ну, это уже не шутки, — со злобой прошипела Шивон сквозь стиснутые зубы.

Она попросила Тенча назвать ей имена хулиганов.

— Никаких имен, — решительно отказался тот.

— Но вы же знаете, кто они.

— А зачем вам эти имена?

Оставив вопрос без ответа, она повернулась к полицейским из местного участка и подробно описала вожака, его фигуру, одежду, глаза. Они покачали головой.

— Лагерь не пострадал, — буркнул один. — Это главное.

Его тон объяснил ей все: она вызвала их сюда, они приехали, а здесь и смотреть-то не на что, не говоря уже о том, чтобы что-то делать. Кто-то кого-то обозвал, кто-то кого-то (как говорят) ударил. Никто из охранников не заявил о травме. Вот наши братья по оружию, выглядят они вполне здоровыми и веселыми. Никакой угрозы лагерю нет, никакого ущерба не нанесено — разве что машине Шивон.

Иными словами: им предлагают искать ветра в поле.

Тенч между тем расхаживал среди палаток, представляясь лагерникам, пожимая многочисленные руки, поглаживая по головкам детей. С благодарностью взял протянутую ему чашку травяного чая.

Бобби Грейг дул на костяшки пальцев, которыми он, по словам одного из его товарищей, приложился о выступ стены.

— Пощекотали нервишки, а? — спросил он Шивон.

Не ответив, она направилась к большому шатру. У самого порога кто-то сразу же сунул ей чашку ромашкового чая. Шивон стояла на улице и дула на чай, когда ее взгляд упал на Тенча, говорившего что-то в диктофон. Держала диктофон журналистка, которая, как сразу же вспомнила Шивон, когда-то Дружила с Ребусом… Мейри Хендерсон. Шивон подошла поближе и услышала, о чем вещает Тенч.

— «Большая восьмерка» — это прекрасно, но исполнительная власть должна серьезно задуматься о том, что творится дома. У местных детей нет практически никакого будущего. Здесь царит разруха, но с разрухой можно покончить. Окажите помощь, и у этих детей появится то, чем можно будет гордиться, что даст им возможность работать и приносить пользу. Как говорится: радейте о мировом порядке… но прибирайтесь и на своей кухне. Большое вам спасибо.

Он двинулся дальше, снова пожимая протянутые руки и гладя по головкам детей. Журналистка, еще раньше заметившая Шивон, сочла необходимым подойти, держа наготове диктофон.

— Ничего не хотите добавить к моему репортажу, сержант Кларк?

— Нет.

— А я слышала, вы здесь уже второй вечер подряд… Какая необходимость?

— Я сейчас не в настроении, Мейри, — ответила Шивон и, помолчав, спросила: — Вы действительно собираетесь написать об этом статью?

— Все человечество смотрит на нас. — Она выключила диктофон. — Надеюсь, Джон получил от меня пакет.

— Какой пакет?

— С информацией о «Пеннен Индастриз» и Бене Уэбстере. Не знаю, как он намерен ее использовать.

— Как только он приступит к чтению, у него сразу появятся мысли.

Мейри утвердительно кивнула:

— Надеюсь, меня он при этом не забудет. — Она заметила чашку в руке Шивон. — Это чай? Умираю хочу пить.

— Мне дали его в том шатре, — Шивон кивком указала на большую белую палатку. — Правда, он довольно слабый. Попросите, чтобы налили покрепче.

— Спасибо, — поблагодарила журналистка и пошла за чаем.

— Не за что, — ответила Шивон, выливая остатки на землю.



В ночных теленовостях рассказывали о концертах «Лайв Эйт». Не только о лондонском, но и о филадельфийском и о корнуэльском, короче — обо всех. Общее число зрителей приближалось к полумиллиарду, и возникали опасения, что из-за того, что концерты так затянулись, толпы будут вынуждены провести ночь под открытым небом.

— Ну и ну, — сказал Ребус, выливая в рот остатки пива из последней банки.

Наконец начался репортаж о марше «Оставим бедность в прошлом» и слово взял какой-то визгливый персонаж, заявивший, что его привела сюда в этот день «насущная потребность своим личным участием в этой исторической акции приблизить тот миг, когда бедность останется в прошлом».

Ребус переключился на 5-й канал, где шел сериал «Закон и порядок: отдел особо тяжких убийств». Ему казалось странным это название: разве не каждое убийство — особо тяжкое преступление? Но, вспомнив о Сириле Коллере, он решил, что нет.

Сирил Коллер, громила Верзилы Гора Кафферти. Никак он не походил на случайную жертву, а получается, что вроде бы случайная.

Тревор Гест… пока что только кусочек пластика, но за ним скрывается личность. Ребус уже просмотрел всех Гестов в телефонном справочнике; там их оказалось почти два десятка. Обзвонил половину, ответили только четверо — но никто из них не знал никакого Тревора.

Автомастерская Кьоу… В телефонном справочнике Эдинбурга он нашел дюжину Кьоу, но к этому моменту его уже посетила мысль, что искать не обязательно в Эдинбурге. Если провести окружность определенного радиуса с центром в Охтерардере, то внутри нее окажутся и Данди, и Стерлинг, и Глазго, и Абердин. Убитые могли быть откуда угодно. До понедельника предпринимать что-либо для их опознания бессмысленно.

Остается только сидеть и размышлять, потягивая пиво, да сделать вылазку в магазин на углу, чтобы купить еду быстрого приготовления. Да захватить еще четыре баночки пива. Люди, стоявшие в очереди в кассу, улыбались ему. Они еще были в белых футболках и обменивались впечатлениями о «восхитительном дне».

Слушая их, Ребус согласно кивал.

Одно вскрытие тела члена парламента. Три жертвы неизвестного убийцы.

Он бы не назвал все это «восхитительным».

АСПЕКТ ВТОРОЙ

Танец с дьяволом

Воскресенье, 3 июля

6

— Ну и как выступила группа «Ху»? — поинтересовалась Шивон.

В это воскресное утро она пригласила Ребуса к себе на бранч. Он пришел не с пустыми руками: принес пакет сосисок и четыре булочки. Оставив это на потом, она приготовила омлет и, разложив по тарелкам, добавила в каждую порцию по паре кусочков копченого лосося и по нескольку каперсов.

— Здорово выступила, — ответил Ребус, вилкой отодвигая каперсы к краю тарелки.

— Попробуй хотя бы один, — посоветовала она, но он, сморщив нос, совету не внял.

— Пинкфлойдовцы тоже в грязь лицом не ударили.

Они сидели друг против друга за маленьким складным столиком, перенесенным из кухни в гостиную. Шивон жила в многоквартирном доме чуть в стороне от Броутон-стрит, в пяти минутах ходьбы от Гейфилд-сквер.

— А ты чем занималась? — спросил Ребус, обводя взглядом комнату. — Никаких следов субботнего кутежа.

— Какие уж тут кутежи! — С задумчивой улыбкой она рассказала ему обо всем, что произошло в Ниддри.

— Тебе еще повезло, могло бы кончиться намного хуже, — качая головой, заключил Ребус.

— Твоя подруга Мейри тоже была там — брала интервью у муниципального советника Тенча. Она упоминала о каком-то пакете с бумагами.

— Досье на Ричарда Пеннена и Бена Уэбстера, — подтвердил он.

— Нащупываешь след?

— Более или менее, Шив. Еще я звонил нескольким Гестам и Кьоу — и, конечно же, безрезультатно. — Он очистил тарелку, так и не попробовав каперсы, и откинулся на спинку стула. Ему хотелось курить, но он понимал, что придется подождать, когда Шивон доест. — Да, чуть не забыл, у меня была одна очень интересная встреча.

Он рассказал о визите Кафферти. К концу рассказа ее тарелка была пуста.

— Вот уж кого я в гробу видала, — сказала она, вставая из-за стола.

Ребус сделал попытку помочь ей убрать со стола, но она кивком указала ему на окно. Он понимающе улыбнулся, раскрыл ставни, впустив в комнату поток свежего воздуха, высунулся и закурил. Чтобы дым не втягивался в комнату, он между затяжками держал горящую сигарету за окном.

Так было заведено у Шивон.

— Кофе? — спросила она.

— Хорошо бы, — отозвался он. Шивон принесла из кухни кофейник только что заваренного кофе.

— Намечается еще один марш, — заметила она. — Под лозунгом «Коалиция против военной коалиции».

— По-моему, они поздновато спохватились.

— И еще «За альтернативы «Большой восьмерке»… Джордж Гэллоуэй[10] собирается выступить.

Ребус хмыкнул и выбросил окурок за окно. Шивон, вытерев насухо стол, поставила на него коробки. Те, которые она просила Ребуса принести с собой.

Материалы по делу Сирила Коллера.

Обещание двойной оплаты, санкционированное Джеймсом Корбином, сыграло свою роль, и эксперты ГОМП были уже на пути к Лоскутному роднику. Шивон, инструктировавшая группу перед отъездом, попросила их не привлекать к себе внимания: «Не надо дразнить местных». Узнав, что два дня назад на месте уже побывали ребята из Стерлинга, один из офицеров усмехнулся.

— Ну, теперь пора подключиться взрослым, — съязвил он.

Шивон мало на что надеялась. Впрочем, в пятницу они еще не знали о двух других преступлениях и искали улики, касающиеся лишь одного. Поэтому стоило посмотреть повнимательнее.

Она принялась выкладывать папки и бумаги из коробок на стол.

— Ты уже, конечно, все это просмотрел? — спросила она.

Ребус закрыл окно.

— Мне удалось выяснить только то, что Коллер был отъявленным негодяем, — ответил он. — Значит, врагов у него было больше, чем друзей.

— Поэтому вероятность того, что он попался под руку убийце случайно…

— Ничтожно мала, и мы оба это знаем.

— Однако факты свидетельствуют, что именно так оно и было.

— Не преувеличиваем ли мы значение двух предметов одежды, владельцы которых нам неизвестны?

— Я искала Тревора Геста в списках людей, объявленных в розыск.

— И что?

Она покачала головой:

— Ни в одном списке такого нет, — и бросила пустую коробку на диван. — Джон, сейчас июльское воскресное утро… и мы, хоть разорвись, ничего не сможем сделать до завтрашнего утра.

Кивнув и секунду помедлив, он спросил:

— А банковская карта Геста?

— Принадлежит банку «HSBC». В Эдинбурге у них только один офис — и очень немного во всей Шотландии.

— Это хорошо или плохо?

— Я дозвонилась до их справочной, — вздохнула она. — Мне посоветовали зайти к ним в офис в понедельник утром.

— А по коду подразделения разве нельзя определить, где выдана карта?

— Можно конечно, но на подобные вопросы они по телефону не отвечают.

— А автомастерская Кьоу? — спросил Ребус, усаживаясь на край стола.

— Справочная служба сделала все возможное. В Интернете нет никаких упоминаний об этой мастерской.

— Фамилия у владельца ирландская.

— В телефонной книге целая дюжина Кьоу.

Он посмотрел на нее, и лицо его расплылось в улыбке.

— Выходит, ты тоже там смотрела?

— Сразу же, как только проводила ребят из ГОМП.

— Ты, я вижу, проделала огромную работу.

Ребус раскрыл одну из папок; он уже заглядывал в нее, но не нашел там ничего интересного.

— Рэй Дафф обещал, что сегодня продолжит работу.

— Его вдохновляет награда.

Бросив на него сердитый взгляд, Шивон принялась выгребать содержимое из последней коробки.

— Ну и выходной, — с печалью произнес Ребус, и в этот момент зазвонил телефон.

— Твой, — сказала Шивон.

Подойдя к дивану, он достал мобильник из внутреннего кармана пиджака.

— Ребус, — произнес он, поднося телефон к уху. Некоторое время молча слушал, и лицо его при этом мрачнело. — Потому что я сейчас в другом месте… — Он снова на время замолчал. — Нет, я приеду. Только скажи куда. — Он посмотрел на часы. — Через сорок минут? — Перевел взгляд на Шивон. — Хорошо, я буду.

Он выключил телефон.

— Кафферти? — спросила Шивон.

— Почему ты так решила?

— Он как-то по-особому влияет на тебя… у тебя меняется голос, меняется лицо. Что ему надо?

— Он приходил ко мне домой. Хочет показать мне что-то. Не мог же я пригласить его сюда.

— Ценю твою деликатность.

— Он сейчас едет приобретать какой-то участок. Там мы и встретимся.

— Я с тобой.

Ребус понял, что отделаться от Шивон не удастся.



Куин-стрит… Шарлот-сквер… Лотиан-роуд. Шивон сидела рядом с Ребусом в его «саабе», вцепившись левой рукой в ручку над дверцей. По дороге их то и дело останавливали и требовали показать удостоверения. В город прибывали все новые отряды полиции. Шивон, прошедшая инструктаж в штабе операции «Сорбус», объяснила Ребусу, что именно на воскресенье было намечено великое передвижение сил охраны порядка на север.

Стоя у светофора на Лотиан-роуд, они заметили людей, толпившихся возле концертного зала Ашер-Холл.

— Альтернативный саммит, — сказала Шивон. — Здесь должна выступать Бьянка Джаггер.

Ребус закатил глаза. В ответ Шивон ткнула его кулаком под ребра:

— Ты что, не видел репортаж о марше? Двести тысяч человек!

— Прекрасная прогулка для всех, кому надо поразмять ноги, — пожал плечами Ребус. — И никаких изменений в том мире, в котором я живу. — Он повернулся к ней. — А как же вчерашний инцидент в Ниддри? Все эти положительные излучения, похоже, не повлияли на тамошнюю ситуацию.

— О чем ты, Джон? Какая-то кучка против двух тысяч человек, собравшихся в лагере.

— Я знаю, куда должны идти мои деньги…

Они замолчали и не обменялись ни единым словом, пока не доехали до места.

Некогда сплошь застроенный предприятиями и пивоварнями район Фаунтинбридж, где провел юность Шон Коннери, менялся на глазах. Сюда постепенно перемещался городской финансовый центр. Открывались стильные бары. Одна облюбованная Ребусом пивнушка уже исчезла с лица земли, и все указывало на то, что та же участь вскоре постигнет и размещавшийся с ней по соседству клуб под названием «Танцзал». Канал, прежде больше смахивавший на сточную канаву, был вычищен. Похоже, недалеко то время, когда детишки будут кататься здесь на велосипедах и кормить лебедей. Рядом с комплексом «Киномир» виднелись запертые на замок ворота закрытой пивоварни. Подъехав к ним, Ребус остановился и посигналил. Появился молодой человек в костюме и, открыв висячий замок, распахнул одну створку ворот — этого было достаточно, чтобы «сааб» смог с максимальной осторожностью протиснуться внутрь.

— Вы мистер Ребус? — спросил молодой человек.

— Он самый.

Молодой человек замер в нерешительности, ожидая, не представит ли Ребус свою пассажирку. Затем нервно улыбнулся и просунул в окно небольшую брошюрку. Ребус взглянул на нее и передал Шивон.

— Вы агент по продаже недвижимости?

— Я работаю в адвокатской конторе «Бишоп», мистер Ребус. Позвольте вручить вам мою визитку… — С этими словами он сунул руку в карман.

— А где Кафферти?

Тон, каким Ребус задал этот вопрос, похоже, заставил молодого человека разнервничаться еще сильнее.

— Он припарковался с той стороны.

Ребус, не дослушав, тронулся с места.

— Он, очевидно, подумал, что ты кореш Кафферти, — предположила Шивон. — А судя по каплям пота над его верхней губой, ему известно, кто такой Кафферти.

— Что бы он там ни подумал, его присутствие здесь — хороший знак.

— Почему?

— Меньше вероятность, что нас заманивают в западню.

Кафферти, приехавший на синем «бентли», стоял у машины, прижимая лист бумаги с планом участка к капоту, чтобы его не унес ветер.

— Придержите уголок, пожалуйста, — взмахнув рукой, попросил он.

Шивон направилась к нему. Он встретил ее улыбкой:

— Сержант Кларк. Как всегда, рад вас видеть. Следующее повышение не за горами, верно? Не зря начальник полиции доверяет вам столь ответственные дела.

Шивон посмотрела на Ребуса, но он покачал головой, показывая, что эта информация у Кафферти не от него.

— Уголовная полиция подобна дырявому ситу, — пояснил Кафферти. — Так было и так будет.

— Зачем вам это место? — не совладала с любопытством Шивон.

Кафферти пришлепнул ладонью завиваемый ветром лист бумаги:

— Земля, сержант Кларк. Мы не всегда отдаем себе отчет, насколько дорога земля в Эдинбурге. На севере Ферт-оф-Форт, на востоке Северное море, на юге Пентлендские горы. Застройщики цепляются за любой клочок… давят на муниципальный совет, требуя уменьшить Зеленый пояс. А тут участок в двадцать акров и всего в пяти минутах от финансового центра.

— И как вы намерены его использовать?

— После того, — неожиданно встрял Ребус, — как закопаешь под фундаментами несколько трупов.

Кафферти принужденно рассмеялся:

— Та книга принесла мне кое-какие деньги. Надо их во что-то вложить.

— А Мейри Хендерсон пребывает в уверенности, что твоя доля пошла на благотворительность, — покачал головой Ребус.

Кафферти пропустил замечание Ребуса мимо ушей:

— А вы читали эту книгу, сержант Кларк?

Истолковав ее молчание как «да», он поинтересовался:

— Понравилась?

— Точно и не помню.

— Сейчас как раз планируют сделать по ней фильм. По крайней мере, по начальным главам. — Он взял лист с планом, сложил и бросил на сиденье своего «бентли», после чего переключил внимание на Ребуса. — Ты говоришь: трупы под фундаментами, а ведь это как раз то, о чем я сейчас думаю.

Все люди, которые работали здесь раньше… их уже нет, как нет и шотландской промышленности, — они вместе ушли из жизни. В моей семье почти все были шахтерами — держу пари, ты и не подозреваешь об этом. — Он помолчал. — Ребус, ведь ты из Файфа. Готов поспорить, ты тоже рос в семье угольщиков. — Он снова ненадолго замолчал. — Меня опечалило известие о твоем брате.

— Сочувствие дьявола, — поморщился Ребус. — Только этого мне не хватало.

— Социально ориентированный убийца, — чуть слышно добавила Шивон.

— Не я первый, не я… — Кафферти замолчал и потер пальцами верхнюю губу. — Считайте, что вам крупно повезло. — Он снова сунул руку в салон машины, но на этот раз открыл бардачок. Вынув оттуда несколько свернутых в трубку листков, он протянул их Шивон.

— Сначала скажите, что это, — потребовала она, уперев руки в бока.

— То, что нужно для вашего расследования, сержант Кларк. Доказательство того, что мы имеем дело с тем еще подлецом. Подлецом, который смерть как обожает других подлецов.

Шивон взяла бумаги, но не стала смотреть.

— Мы имеем дело? — переспросила она.

Кафферти снова остановил внимательный взгляд на Ребусе:

— Она разве не знает о нашем уговоре?

— Никакого уговора не было, — осадил его Ребус.

— Нравится тебе или нет, но на этот раз я на твоей стороне. — Кафферти перевел взгляд на Шивон. — Чтобы заполучить эти бумаги, пришлось оказать кое-кому довольно серьезные услуги. Если они помогут вам его поймать — отлично. Но я и сам пойду по его следу… с вами или без вас.

— Тогда зачем помогать нам?

Кафферти скривился в улыбке.

— Будем соревноваться, кто быстрее. Гонка всегда возбуждает. — Он откинул вперед пассажирское сиденье. — На заднем диване просторно… располагайтесь.

Ребус устроился рядом с Шивон на заднем сиденье. Кафферти сел впереди. Оба детектива чувствовали на себе его пристальный взгляд. Он рассчитывал поразить их.

Ребус с трудом сохранял бесстрастное выражение лица. Он был не просто поражен: он был ошарашен.

Автомастерская Кьоу находилась в Карлайле. Три месяца назад одного из механиков, Эдварда Айли, нашли мертвым на пустыре при выезде из города. Удар по голове и смертельная инъекция героина. Верхняя половина тела была обнажена. И никаких свидетелей, никаких версий, никаких подозреваемых.

Шивон и Ребус обменялись взглядами.

— А у него есть брат? — спросил он.

— Какие-то ассоциации? — поинтересовалась она.

— Читай, Макдуф![11] — буркнул Кафферти.

Далее тоже шли выдержки из полицейских документов. Там говорилось, что Айли проработал в мастерской чуть больше месяца после отбытия шестилетнего срока за изнасилование с причинением вреда здоровью. Обе жертвы Айли были проститутками: одна работала в Пенрите, а вторая на юге, в Ланкастере. Они обслуживали водителей грузовиков на трассе М-6. Как предполагали, они, возможно, были не единственными жертвами — остальные не обращались в полицию.

— Как это попало к тебе?

На вопрос, заданный Ребусом, Кафферти отозвался негромким смешком.

— Организованное сообщество исключительно ценная и полезная вещь — тебе ли, Ребус, этого не знать.

— Представляю, сколько людей тебе пришлось подкупить.

— Господи, Джон, — шепотом произнесла Шивон, — только взгляни на это!

Ребус снова принялся за чтение. Тревор Гест. Его досье начиналось с банковских реквизитов и домашнего адреса — жил он в Ньюкасле. Гест считался безработным с того момента, когда, отсидев три года за квартирную кражу со взломом и нападение на человека у дверей паба, вышел на свободу. Ограбление сопровождалось попыткой изнасиловать девочку-подростка, которой поручили присмотр за грудным младенцем.

— Еще один фрукт, — пробормотал Ребус.

— Закончивший жизнь таким же манером.

Шивон подчеркнула ногтем указательного пальца ту строчку в документе, где говорилось, что тело было обнаружено восточнее Ньюкасла. Голова разбита… смертельная доза героина. Убийство произошло два месяца назад.

— Он пробыл на свободе всего две недели…

Эдвард Айли: убит три месяца назад.

Тревор Гест: убит два месяца назад.

Сирил Коллер: убит полтора месяца назад.

— Похоже, Гест сопротивлялся, — заметила Шивон.

Да: четыре сломанных пальца, рваные раны на лице и груди. Все тело в синяках.

— Похоже, перед нами убийца, который охотится на мерзавцев, — подвел итог Ребус.

— И ты думаешь: дай бог ему удачи? — поинтересовался Кафферти.

— Блюститель нравственности, — прокомментировала Шивон, — очищающий землю от насильников…

— Но ведь наш домушник никого не изнасиловал, — уточнил Ребус.

— Однако ж пытался, — возразил Кафферти. — Лучше скажите: это облегчит вам работу или, наоборот, затруднит?

Шивон лишь пожала плечами.

— Убийства следуют одно за другим с относительной регулярностью, — сказала она, обращаясь к Ребусу.

— Первое произошло двенадцать, второе — восемь, третье — шесть недель назад, — согласился Ребус. — А это значит, что четвертое должно было бы уже произойти.

— Может, мы просто его проглядели.

— А при чем тут, скажите. Охтерардер? — спросил Кафферти.

Это был хороший вопрос.

— Иногда убийцы собирают трофеи…

— И вывешивают их на всеобщее обозрение, так, что ли? — скривился Кафферти.

— Ну, Лоскутный родник мало кто посещает… — Задумавшись, Шивон опять склонилась над листком, который держала в руках, и начала все перечитывать заново. Ребус вышел из машины. Его уже достал запах кожи в салоне. Он пытался зажечь сигарету, но свежий ветер упорно гасил пламя зажигалки. Дверца «бентли» открылась, а потом снова захлопнулась.

— На, — сказал Кафферти, протягивая ему хромированный автоприкуриватель.

Ребус взял его, прикурил и с коротким кивком вернул Кафферти.

— Я человек надежный, Ребус, бывало…

— Все вы, головорезы, поете одну и ту же песню. Ты забыл, Кафферти, что я своими глазами видел тех, кого ты угробил.

Кафферти повел плечами:

— Другой мир…

— Однако, похоже, пока ты можешь спать спокойно. Твой парень пострадал за свои делишки, но не за те, которые вы обделывали с ним вместе, — сказал Ребус, выпуская струю дыма.

— Кто-то имел на всю троицу зуб.

— Причем очень большой, — добавил Ребус.

— И знал, кто когда выходит на свободу и куда потом отправится.

Ребус кивнул.

— Будешь его искать? — предположил Кафферти.

— За это я получаю зарплату.

— Деньги тебя никогда особо не волновали, Ребус… ты работал не ради них.

— Вот это тебе неизвестно.

— Ошибаешься, известно, — качая головой, возразил Кафферти. — Иначе я бы тебя подкупил, как многих твоих коллег.

Ребус щелчком отправил окурок на землю. Пепел отнесло ветром, и он угодил на пиджак Кафферти.

— Ты действительно собираешься приобрести эту помойку? — спросил Ребус.

— Скорее всего, нет. Но мог бы, если бы захотел.

— И тебя распирает гордость.

— Заполучить можно что угодно, Ребус. Просто нам всегда страшно: а вдруг это какая-то пакость?

Шивон вылезла из машины, прижимая палец к нижней части последнего листка.

— Что это? — спросила она, подходя к мужчинам.

Кафферти сощурил глаза, всматриваясь в бумагу.

— Мне кажется, это название сайта, — предположил он.

— Разумеется, название сайта, — подтвердила Шивон. — Оттуда скачана половина всей этой информации. — Он потрясла листками перед лицом Кафферти.

— Вы думаете, что нашли разгадку? — игриво спросил тот.