Впрочем, и остальные не поддались на увещевания того, кто известен как Отец Лжи. И не потому, что не поверили. Как раз поверили, дьявол тем и славен, что обещанное исполняет всегда. И не потому, что испугались подписывать договор с дьяволом — если Люцифера хорошо прижать, то и он выполнит договор без всякого подтекста и юридической казуистики. И даже не потому, что были чисты сердцем и помыслами — просто не успели обдумать всю глубину предложенного. Битва закончилась слишком быстро — горгульи застыли каменными статуями, призраки испарились, огонь потух, а ядовитые облака зеленого дыма обернулись туманом. Ошарашенные герои озирались по сторонам — они не успели использовать даже половины заготовленных сюрпризов, Багду-Дабаг потух, мешочки Камардона так и остались в его руках, Олегу было не суждено использовать Огонь Прометея, который он, получается, только напрасно протаскал с собой все это странствие.

— Или я что-то не понимаю, или одно из двух, — почесав затылок, заметил Олег. — Никто не знает, что тут только что произошло?

— Я нет, — обернувшись девушкой, поспешила заявить Мария.

— Я тут ни при чем, — открестился Камардон.

— Дьявол… мертв? Дьявол мертв! — сообщил отец Иосиф, не веря в собственные слова. — Господь говорит мне: дьявол мертв. Господь явил чудо, и мы его повергли, — добавил святой отец, но особой уверенности в его голосе не чувствовалось. — Спасибо тебе, Господи.

— Мертв? — удивился Олег. — Ты уверен? Странно… Никто случайно его ненароком не убивал? Ма- шунь? Камардон? Йося? Хар? Кстати, а где Хар?

— Я тут, — показался довольный парень.

— Хар, ты случайно не убивал Люцифера? — переспросил вампир.

— Нет, я его не убивал, — честно признался тот. — Я его выключил.

— Выключил?! — недоуменно воскликнул Олег. — Как можно выключить демона?

— Как выключить демона, я не знаю, но электронно-вычислительная машина, даже возомнившая себя повелителем ада, обычно выключается рубильником, — пояснил Хар, любезно демонстрируя неприметный рубильник на стене, ранее скрытый за одной из горгулий. — Я ему питание отключил, а бесперебой- ник поставить тут никто не позаботился… Не верите? Можем включить, я вам покажу…

— Не надо! — дружно запротестовали остальные члены отряда.

— Мы тебе верим! — за всех заверил Олег.

— Господь направлял твою руку! — добавил отец Иосиф.

— Молодец, Хар, — похвалил парня Камардон.

— Ты герой, — согласилась с ним Мария, чмокнув покрасневшего парня в щеку.

— Да ну ладно… — смутился тот. — Если бы вы подумали, то сами бы поняли, что Люцифер на самом деле — обычный магический суперкомпьютер, а у такого всегда должно быть резервное отключение питания… — И парень начал свой рассказ.

— Я ведь сразу догадался, — рассказывал Хар, — что демон ненастоящий. Тут все ненастоящее, даже люди, вот я и подумал: неужели в сердце этого кибернетического царства будет сидеть живой черт, из плоти и крови? Да и ты, Олег, сколько раз повторял, что Люцифера не существует, а если чего-то не существует, то его надо создать. Я не могу точно сказать, что задумывали «братья», но мне кажется, я бы именно так поступил на их месте. Они хотели сделать центральный аналитический центр, с собственным характером, огромными возможностями, но чтоб он, в свою очередь, оставался все время под контролем. Но просто так создавать безымянный компьютер неинтересно, имя — это тоже часть образа, вот и выбрали они для своего проекта один из самых популярных мифов — про павшего ангела, ставшего владыкой ада. И программировали в этом духе, так что когда произошла синергетическая бифуркация[16] и компьютер осознал себя, он и стал самым настоящим Люцифером. Кого «братья» хотели, того и создали, а чтоб он им не мешал, не вмешивался в их планы, намертво замуровали в этой башне. Интересно вышло — Люцифер, всесильный и всемогущий, не может выйти из своей тюрьмы. Да и куда ему выходить, если он и есть часть башни?

Ну так вот, что Люцифер не рожден, а создан, я догадался уже давно, а дальше я подумал: чтоб всемогущий, всезнающий разум функционировал в нормальном режиме, он должен быть свободен в своих суждениях. Если остальные слуги подчиняются дистанционным командам — да вы сами видели, один сигнал, и мирные ученые становятся бесстрашными воинами, — то ни один аналитический разум не может работать, если в любой момент может прийти противоречащий его логике приказ. Понимаете? Например, он посчитал, что на штурм крепости нужно послать сто двадцать лучников и три катапульты, а ему говорят: нет, этого мало, пошли тысячу алебардистов. Ну кто согласится работать в таких условиях? Я бы не согласился, а значит, и Люцифер тоже, а значит, управлять дистанционно им «братья» не могли — верно? Верно.

Но с другой стороны, хоть он и был создан «братьями», каждый слуга всегда, это неизбежно, сознательно или подсознательно мечтает занять место хозяев — «братья» не могли этого не учесть, а значит, у них должен был быть действенный способ, как в случае мятежа бороться с Люцифером. Какой именно? Я так

подумал: грубая сила не пойдет — кто же добровольно будет разрушать такой суперкомпьютер, это варварство и вандализм, и «братья» как настоящие ученые никогда на такое не пойдут. Нужен действенный, но в то же время безболезненный для техники способ, а что может быть безопаснее, чем отключение питания? Честно говоря, я не знаю, где записано сознание Люцифера, в постоянной или оперативной памяти, но в любом случае без питания он не сможет мыслить, а следовательно, существовать. За время отключки можно внести в схему все необходимые изменения, перепрограммировать аналитические блоки или, в крайнем случае, откатить версию черта на более ранний бэкап[17].

Вот я и подумал: основной рубильник питания наверняка расположен где-то на пульте управления — может, мы возле него и прошли, сами того не заметив. Не знаю, но по логике вещей всегда, помимо основного, должен быть и резервный. А где его надежнее всего спрятать? Конечно тут, внутри Люцифера — уж он меньше всех заинтересован, чтоб его выключили, а значит, никому не даст к рубильнику просто так подобраться. А если надо будет, всегда можно проникнуть силой, отвлечь его внимание и выключить. Собственно говоря, мы именно так и поступили, а я, только его приметил, так сразу и нажал… Ведь логично, согласитесь. Вы и сами могли бы все это понять, только вам нужно больше времени, чтоб подумать, вы быстро соображать плохо умеете.

— Молодец, Хар, — похвалил Олег, — И ведь не соблазнился посулами Люцифера… Как только устоял — уж я-то видел, остальные чуть было не поддались…

— Да, — как от чего-то несущественного отмахнулся парень, — он мне предложил, стыдно сказать, всезнание! Мне аж противно стало — ну разве это интересно, знать все на свете? Ведь тогда ничего не сможешь нового открыть, а какой тогда вообще смысл жить? Конечно, заманчиво с ветерком промчаться до соседней галактики, чтоб солнечный ветер в лицо, но оно того не стоит.

— И что, неужели ты никогда не мечтал все знать? — усомнился Олег. — Странно, я слышал, что он предлагал другим — бил в самую точку…

— Мечтал, — кивнул Хар. — А потом всегда понимал, что это плохая мечта. А потом опять мечтал. И опять понимал — и так постоянно. А вам что он предложил? — невинно поинтересовался парень, вызвав всеобщее смущение.

— Ну… мне… я всегда хотела… — неуверенно начала девушка.

— А мне, стыдно сказать, такое… — начал было Магистр. — Я и сам не знал, что ради этого на все готов, но он…

Святой отец и вовсе стыдливо промолчал, понуро опустив голову.

— Друзья, не стоит, — остановил других Олег, — Хар, это их мечты, и не стоит, я так думаю, выносить их на всеобщее обозрение… Ты ведь тоже рассказал не все, давай это так и оставим. Каждый человек имеет право на свои скелеты в шкафу! — уверенно закончил Олег, который умел читать любые, даже самые потаенные, мысли и без всякого зазрения совести этим умением пользовался.

— Ну хорошо, — не стал спорить Хар. — А что теперь будем делать? На самом деле я боюсь, что, если «братья» поймут, что случилось, они могут подать резервное питание, наверняка предусмотрены такие схемы, а даже если нет — мы же не сможем тут вечно сидеть? Так? Вроде так…

— Вот ты сам на свой вопрос только что и ответил, — кивнул вампир. — Робот Люцифер, демон, киборг, искусственный интеллект или нечто другое — оставлять его нашим врагам мы не можем. А значит, мы должны его уничтожить.

— Ой, я как раз видел подходящую черную дыру! — встрепенулся Хар. — Она тут рядом, хорошо защищена, ее даже ударная волна не тронула, но я думаю, что смогу ее вывести из антигравитационного кокона, и тогда…

— И тогда нас всех туда затянет, — заметил Олег, — Хар, извини, я на такой подвиг еще не готов, за последние тысячи лет от подобного безрассудства отучился. Да и нам еще крепость Хранителей от нечисти защищать — не забывай, так что мы пойдем другим путем. Не зря же я с собой все это время Огонь Прометея протаскал — использовать мощь первозданного Хаоса мы не будем, но если собрать фоновую энергию излучения… Камардон, Йося, поможете? Будете моим откатом, а ты, Машунь, последи пока, чтоб нас никакие нежданные гости не побеспокоили. Если что — кукарекай.

— Почему кукарекать? — удивилась девушка.

— Чтоб никто не догадался! — тоном Никулина из известной комедии ответил вампир. — А ты, Хар… Просто погуляй, только далеко не уходи, когда мы закончим, я очень не рекомендую тебе удаляться от ядра заклинания…

И, поставив перед собой артефакт, Олег начал загадочное колдовство… Заклинание, которое он использовал, не пришло из давних времен, не досталось в наследие от таинственных цивилизаций — его основы разработала Зинаида Генриховна Лобная, жена Олега, это был ее дипломный институтский проект. А уж затем в свободное время вампир самолично доработал заклинание, усовершенствовав и исправив некоторые критические ошибки. К сожалению, практического применения оно так и не нашло: по одной простои причине — для его работы был необходим так называемый «бездонный источник пассивной магической энергии». А такие встречались крайне редко, вернее, вообще не встречались, все великие артефакты обладали ограниченным, исчерпаемым запасом магической силы. Но вот удача — как раз сейчас под рукой у Олега был подходящий артефакт, Огонь Прометея, единственный и неповторимый на всю безграничную совокупность миров.

Суть работы заклинания была предельно проста — оно, как вампир к своей жертве, присасывалось к артефакту, вытягивая из него необходимую мощь. Причем не имело значения, для чего предназначался артефакт — вампиру все равно, пить кровь у Леонардо да Винчи или у дяди Васи, алкоголика из соседнего подъезда, так и заклинанию все равно, откуда брать энергию. Оно никоим образом не использовало Огонь Прометея по назначению — дарить Божественную мощь, — а лишь поглощало ту лишнюю энергию, что Огонь ежесекундно излучал в свободное пространство. Затем эта энергия преображалась в иные формы, видоизменялась, структурировалась и наконец разрушающим потоком била во все стороны… Нет, не сметая все на своем пути — тут атомная бомба нужна, — а лишь изменяя структуру вещества, добавляя немного хаоса…

Вроде бы мелочь, а результат превосходит самые смелые ожидания. Вещи якобы остаются на своих местах, нетронутые, но при этом перестают быть тем, чем кажутся: железобетонные конструкции могут обернуться сахарной ватой, полупроводниковые транзисторы превращаются в пряники, а пули могуг обернуться мятными леденцами. В результате враг поражен, танки превращаются в пластмассовые игрушки, боевые истребители оборачиваются в мыльные пузыри — и никакой радиации, никаких груд металлолома, никакой выжженной и навеки мертвой земли, никаких полей, щедро политых кровью. Гуманное, но страшное оружие, не убивает врагов, а превращает их в зайчиков, белочек, хомячков и колючие кактусы, а может, и во что-то иное — хаос непредсказуем, но единственное, что можно точно сказать: ничто не останется неизменным.

Собственно говоря, изменения, которые внес Олег в заклинание своей супруги, как раз и касались спектра превращений — если в изначальном заклинании невинный таракан мог превратиться в бессмертного тираннозавра, то после доработки Олега такого уже произойти не могло. Вампир в качестве разминки для мозгов задался целью сделать такое заклинание, которое бы превратило столицу враждебной империи в пряничный городок, потоки отравленных химикатов — в молочные реки с кисельными берегами. Насколько ему это удалось, как раз сейчас и предстояло проверить на столице «братьев». Подходящий объект, да и местных «людей» не жалко — вряд ли их жизнь в образе сказочного зверька будет хуже, чем жизнь безвольного киборга, день ото дня живущего по единожды и навеки заданным инструкциям без права на собственную точку зрения.

Наконец, несколько часов спустя, все было готово, слова произнесены, жесты сделаны, нужные потоки силы стянуты в одну точку и переплетены в необходимую форму. Камардон Варг и Иосиф Киану Арторий- ский, которым, как некогда Наместнику Яниосу Ка- риану, предстояло взять на себя часть отката — на этот раз не такого сильного, как при обращении к самому Времени, знали, на что идут: первый активно принимал какие-то зелья, второй молился, хоть можно было и без этого обойтись — здоровье шамана-тролля позволяет им выдержать любой откат, а на что не хватит — Багду-Дабаг на себя возьмет, посох из ветви священного дуба никогда хозяина в беде не оставит.

Пятеро путников встали в очерченный вампиром круг, и Олег произнес последние слова заклинания:

Капля дождя на лесной паутине, Ветер, что дует у нас за окном, Пламя, горящее в теплом камине, Камень, что дремлет непробудным сном, —

Вас вызываю, придите, придите, Первым лучом, разгоняющим тьму. И заклинанье спрядите, спрядите! Чудо свершите, и быть посему!

Стишок, принадлежащий перу супруги Олега, не был частью заклинания в полном смысле этого слова — это ключ, и вместо него в принципе можно было использовать любой звук, жест, а то и мысль. Но Зина, на тот момент переполненная поэзией, решила сделать именно так, и вампир не стал ничего менять — в конце концов, запомнить два простеньких куплета не сложнее, чем какую-нибудь «Вингардиум Левиоса», «Сатор Арепо Тенет Опера Ротас» или иную абракадабру.

Свет Огня Прометея — Божественный свет, который невозможно в принципе погасить даже на мгновение, — на пару секунд потух и тут же разгорелся вновь. Заклинание выпило все, что ему было нужно, и теперь плавно, без лишних спецэффектов, без огненных колец и ледяных струй планомерно изменяло окружающую реальность, внося мельчайшую долю хаоса. Первым пострадал, естественно, Люцифер — перевернутые глаза-свечи превратились в леденцы, вокруг застыли горгульи из сахарной пудры, саркофаги трех призраков стали мармеладками. На этом сладости закончились — стены зала, а вместе с ними и все внутреннее устройство суперкомпьютера со всеми магическими нанотехнологиями стали фанерами, покрытыми китайским шелком, а раскуроченные адские врата и вовсе навеки застыли янтарем. Волна расходилась все дальше и дальше, поглощая хрустальный город со всеми его обитателями. И не крылатые машины бороздили уже его воздушные просторы, а гордые орлы, быстрые ястребы, зоркие соколы и ширококрылые альбатросы. Прекрасные сады, лишившись первозданного вида, зацвели новыми красками, сами же хрустальные башни, продолжая стоять на своем месте, хоть и не играли уже в лучах солнца, но были по-прежнему прекрасны. Город «братьев» умер со всеми своими жителями, а на его место пришла сказка. Пусть и недолговечная — не выдержать пряничной башне ливней, не жить в мире зайчикам и хищным орлам, — но зато безопасная.

Сердце империи «братьев» исчезло, но сами его обитатели никуда не делись, и ни Олег, никто иной не сомневался: «братья» смогут, пусть и за тысячи лет, восстановить все то, что было ими единожды сотворено, и уж точно никогда не забудут дерзких захватчиков, что посмели совершить безумный рейд в логово врага.

— Ну вот и все, — закончил Олег. — Камардон, держи — мне Огонь больше не нужен, да и трюк этот может пройти только один раз в спокойной обстановке.

Магистр, отходящий после отката заклинания, молчаливо принял священную реликвию своего Ордена.

— А что теперь? — с интересом оглядываясь по сторонам и изучая новую реальность, спросил Хар.

— А теперь мы очень-очень быстро уходим отсюда, — ответил вампир. — И пытаемся пробиться назад — что-то мне подсказывает, что после сегодняшнего подвига «братья» таки объявят меня своим врагом номер один… Машунь, будь другом, слетай на разведку! — (Девушка кивнула.) — Остальные — вниз! И смотрите под ноги…

Начался экстремальный спуск — никто даже представить себе не мог, насколько это, казалось бы, обыденное

мероприятие может оказаться незаурядным. Куда там подъему — бежишь себе, под ноги не смотришь, время от времени через вражеские заслоны прорываешься — будни магического спецназа, да и только. Во время спуска не встречались на пути коварные противники, не ждали засады, не встречали смертельные заклятия — надо было всего лишь пройти через десятки этажей, искореженных до неузнаваемости хаосом. Занятие не для слабонервных — устраивая все это, Олег как-то не подумал, что его спутники не умеют летать (кроме Марии) и никогда не выступали в цирке. Ему самому ничего не грозило, магические умения вампира позволяли передвигаться где угодно, хоть по воде, хоть по воздуху, хоть по владениям хаоса. Но остальным приходилось несладко…

Проблема была в том, что вещи казались не тем, чем были на самом деле. Пол, потолок, стены — каждый шаг отважных героев был шагом в неизвестность, они даже предугадать не могли, на что сейчас наступит их нога и за что ухватится рука. Сюрпризы за сюрпризами, хаос постарался вовсю, чтобы никто не заскучал и не утратил бдительности, одно неверное движение — и полет с многометровой высоты. Впечатления от спуска были воистину незабываемые.

— Черт побери!.. — воскликнул Хар, проваливаясь сквозь пол из пушистой сахарной ваты.

— Господь с тобой, сын мой, — в последний момент поймал парня Иосиф Киану, который и сам недавно замешкался и пересчитал пятой точкой все ступеньки на ледяной лестнице.

— Что за… кулинария! — возмущался Камардон, выбираясь из болота густого овсяного киселя.

— Теперь я понимаю, что значит «все будет в шоколаде», — заметил парень, счищая с себя липкую коричневую массу.

— Господи, верую я, что сими путями в тягости проверяешь Ты мою веру, — с ног до головы измазанный в меду, дегте и птичьих перьях — всего лишь один неосторожный шаг, — молитвенно обращался к небесам святой отец.

— Да, такого врагам не пожелаешь… — бросил Магистр, вытряхивая из ушей соленую воду и срывая вцепившихся в рубашку крабов. — Олег, признайся, ты, верно, решил нас на обед пустить, замариновав напоследок? Поздравляю, мы уже почти дошли до кондиции…

— Я ж вас предупреждал, смотрите под ноги… — горько вздыхал Олег, левитируя над подозрительными поверхностями, — Как дети малые, так и норовите в любую лужу вступить…

А по ходу дела вампир изучал разрушительную мощь сказки про пряничный домик на берегу молочной реки с кисельными берегами. И, надо сказать, мощь впечатляла — когда через полтора часа уставшие, полуживые герои выбрались из башни, даже двужильный тролль едва ноги волочил. Что уж говорить об остальных: липкие, сладкие, мокрые, в креме — натуральные клоуны, а не отряд отважных героев, только что низвергнувший самого Люцифера.

— Ребята, вы себя хоть немного в порядок приведите! — бросил вампир. — К нам дама летит…

Вырвавшись на свободу через брешь в доселе неприступной стене, гордая ворона наматывала круги в небесах, наблюдая картины преображенного города. Зрелище настолько забавное, что иногда пробивала жуть. На глазах огромные башни из тополиного пуха под едва заметными порывами ветра разлетались белыми снежинками, грузно навеки застыли водопады, где вместо воды в один миг оказался гранит, в доселе прекрасных своей гармонией парках расхаживали экзотические звери, пребывая в тяжелых раздумьях, кого тут можно есть, а кто и сам не против тобой полакомиться. Но все это девушка отмечала лишь краем глаза — она была послана на разведку и не собиралась завалить ответственное задание. Зорким орлиным глазом — одно из преимуществ октоборотня относительно обычной вороны — она обозревала окрестности в поисках недобитых врагов. К счастью, на первый взгляд таких не имелось, заклинание хаоса в исполнении вампира начисто вымело все, что могло представлять хоть какую-то угрозу для отряда.

Но в чем не упрекнуть Марию, так это в пренебрежении мелочами. Девушка никогда не отмахивалась от второстепенных деталей, мол, тут не может быть ничего опасного, пронесет. Она всегда, какое бы ей ни дали задание, доводила дело до конца. Не оплошала она и на этот раз.

— Ну что, Машунь? — поинтересовался Олег. — Все тихо?

— Три загадочных существа наблюдали за городом. Опознать не смогла, — преобразившись в человеческий облик и деликатно сделав вид, что не замечает трех пугал огородных за спиной вампира, доложила девушка. — Появились над джунглями и через десять минут исчезли. Больше ничего.

— Примерно так я и думал… — кивнул Олег. — «Братья». Господа… и дама, будьте бдительны, враг не дремлет, и я не удивлюсь, если по дороге назад нас будет ждать немало неприятных сюрпризов… Уж что-что, а пакостить «братья» хорошо умеют.

К счастью, опасения Олега не оправдались. Герои привели себя в порядок, вымывшись в кристально чистом пруду с золотыми рыбками, некогда бывшем каменной пристанью воздушных ладей, еще совсем недавно бороздивших небесные просторы города. И без всяких происшествий добрались до океанского берега — заклинание вампира имело ограниченный радиус действия, и ни поля, ни джунгли вокруг бывшего города не пострадали под смертоносным воздействием хаоса.

Дорогу нашли без проблем, Мария уверенно прошла по следу, даже не преображаясь в собаку. Если «братья» что и задумали, они не спешили воплощать свои планы в жизнь, и вот пятерка отважных героев уже на пляже, впереди бескрайние просторы синего-синего моря, позади джунгли, под ногами теплый песок, враг повержен, еще бы шезлонг, зонтик, экзотический коктейль с трубочкой — и никаких Гавайев с Канарами не надо.

— Как же тут хорошо… — невольно вырвалось у девушки.

— Так, может, того, переведем дух? — тут же предложил учтивый парень. — Олег, мы же можем себе позволить небольшую передышку?

— Устали? — риторически поинтересовался вампир у своих спутников, которые с ног валились, но гордо всеми силами старались это скрыть. — Ну отдыхайте, если вам безразлична судьба крепости Ордена, которую вот-вот начнут осаждать вражеские орды, а я слетаю, посмотрю…

И устремился в сторону висящего над морем облака. За время, проведенное героями в мире «братьев», оно нисколько не изменилось, все так же неподвижно нависало над водной гладью, скрывая в своих глубинах портал межту мирами. И то ли «братья» не захотели его закрыть, то ли не смогли — Олег без всяких проблем преодолел невидимую грань и оказался в пещере, в глубинах мира Хранителей. В отличие от обычных порталов, которые любят схлопываться в последний момент за спинами героев или же прямо у них перед носом, этот работал в стационарном режиме. Хоть в одну, хоть в другую сторону, в неограниченных количествах пропуская всех желающих, которые каким-то чудом смогли оказаться в этих краях да еще и умели летать. А значит, можно было обойтись без экстрима, как по дороге сюда, — одним героическим усилием удерживая на весу двух здоровых мужиков и одного тролля-великана. Можно поднимать их по одному, чем, вернувшись на берег, Олег и не замедлил заняться.

Первым в небеса был вознесен Камардон, Магистру Ордена Хранителей не терпелось ступить на родную землю, не грело его солнце чужого мира и не радовали глаз голубые морские дали. Следом за ним отправился Хар, ну и последним Иосиф. Со святым отцом, конечно, пришлось Олегу помучиться — дитя земли, потомок горных пород, рожденный скитаться в подземных пещерах, летать не может. Оторвать неподъемного тролля от земли да еще и воспарить с ним в небесную высь — задача даже для верховного вампира нетривиальная, но, поднатужившись, Олег с ней героически справился. Мария в помощи не нуждалась — даже свою одежду она при желании могла удержать в цепких вороньих когтях, хоть предпочитала, конечно, летать налегке. Так что пятерка вновь собралась в подземных кавернах и, минуя уже знакомый путь с ловушками, начала подъем на поверхность.

И вновь никаких сюрпризов: «братья», чей свежий запах Мария отчетливо чувствовала, не обвалили своды, не оставили капканы, не сидели в западне, то ли решив не связываться с героями, уничтожившими их столицу, то ли откладывая месть на будущее. С одной стороны, это тревожило вампира, опасность известная всегда лучше неизвестной, а с другой — нет ловушек, оно и к лучшему. Без приключений выбравшись на волю, в холодные северные края, такие непривычные после теплых тропиков иного мира, пятерка покинула дольмен и отправилась в сторону летающей машины.

И вновь никаких прикл ючений — герои были начеку, но неприятности не спешили случаться. Загрузившись в шедевр местного авиастроения, прогрев остывшие механизмы, Камардон потянул на себя рычаг управления высотой, и машина оторвалась от земли, бойко устремившись вверх…

Но подняться до штатной двухкилометровой высоты, как предписывала техническая документация, было не суждено. Сначала пошел совершенно непредвиденный крен на левый бок, Камардону удалось выровнять, потом летательный аппарат начало трясти, хоть никаких турбулентных воздушных потоков вокруг не наблюдалась. А уже на высоте сто — сто пятьдесят метров машину резко дернуло — один вампир и удержался на ногах, — как будто натянулся стальной трос, который забыли отвязать. На пару секунд неподвижно застыв в воздухе, медленно, но верно судно поползло к земле. Хотя все генераторы по-прежнему работали на полную мощность, приостановить или просто замедлить спуск Камардону не удавалось.

— Ничего не понимаю! — метался Магистр. — Давление в норме… Генерация идет в штатном режиме… Винты на максимальных оборотах… Может, смазки не хватает или проточные трубки прорвались? Да нет, поток эфира в пределах допустимых погрешностей, вроде ничего не течет… Мы не должны опускаться! Я даже не знаю… Олег, ты ничего не химичил?

— Я — нет, — честно признался вампир, беззаботно выглядывая в иллюминатор. — А вот они, похоже, да.

— Кто? — не понял Камардон, но тут и сам увидел.

Три гуманоидные фигуры. В долгополых плащах, с

капюшонами, полностью закрывающими лица, они стояли на вершине того самого холма, под которым располагался проход в иной мир. И, неспешно, без титанических усилий тянули к себе невидимую нить, к другому концу которой был каким-то образом привязан летательный аппарат. За фигурами не стояли черные полчища, да и сами они были отнюдь не великанами, и оружия у них при себе вроде как не имелось. Но все, даже Хар, начисто лишенный магических талантов, даже вампир, которому довелось в своей жизни повидать немало богов, демонов и одного почти настоящего дьявола, чувствовали, что загадочная троица смертельно опасна.

И дело не в божественной мощи «братьев», а это были именно они. Не в страшных заклятиях, которыми они наверняка владеют. Дело в шестом чувстве, том же самом, что заставляло совершенно незнакомых людей трепетать перед самим Олегом, хотя ничего во внешности черноволосого мужчины не выдавало силы верховного вампира. То же чувство, что заставляло незнакомых людей падать на колени перед Иосифом Клану и исповедаться во всех своих грехах. Неподвластное логике, оно дает людям увидеть глубже, чем позволяют глаза.

— Что будем делать? — встрепенулась девушка, готовая в любой момент принять одно из своих боевых обличий.

— Молить Господа! — не отличился оригинальностью ответа Иосиф Киану, тем не менее навострив Багду-Дабаг, по принципу «на Бога надейся, но сам не плошай» и «береженого Бог бережет».

— Их магия слишком сильна, но я попробую оторваться… — бросил Камардон, отчаянно выжимая из летательного аппарата максимум.

— Бесполезно, — зевая, отозвался Олег. — Не выпустят.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Хар.

— Они читают наши мысли, а я — их, — пожал плечами вампир, — Ну надо же… Мы ведь действительно братья по крови, я только сейчас и понял это по-настоящему. Они вампиры, как и я, только сосут не кровь, а животворящую силу миров. Они приходят, основывают Атлантиды и Гипербореи, кроят тот или иной мир по своему усмотрению, лишают свободы выбора, а вся лишняя творческая энергия, которая могла бы там произрасти, достается им… Как иногда забавно бывает — превратности судьбы — узнать замыслы врага за несколько минут до неминуемой гибели…

— Чьей? — тут же встрепенулась Мария. — Нашей? Олег, как ты можешь! Ты же никогда не сдавался — что за пораженческие мысли?

— Я и сейчас не сдаюсь, — на секунду отвлекся от иллюминатора вампир, — Я отвлекаю их внимание, чтоб вы, балбесы, что-нибудь придумали! Все равно нам всем умирать, но для настоящего воина честь пасть в схватке с великим противником…

— Да, никому не уйти от смерти… — внезапно поддержал Олега Камардон, ни на секунду не отвлекаясь от приборов. — Но если один гений срочно ничего не измыслит, то так и произойдет! Какое горе, пасть вдали от родного города, но у нас нет никакой надежды…

— Да, шансов нет… — поддержала игру Мария. — Мы погибнем, бесславно и бессмысленно. Если ты, Хар, что-нибудь — срочно!!! — не придумаешь, но ты ведь не придумаешь, мы умрем, падем смертью храбрых…

— Все наши упования и чаяния пусты… — дошло и до отца Иосифа. — Настал час, Господь призвал нас к себе, и, коли ты, сын мой, не измыслишь очередную дьявольскую штуку, очень скоро мы все предстанем у райских врат, где каждому воздастся за его грехи…

— Я… я подумаю… Раз уж все равно умирать… — задумался Хар. — Если шансов нет… Никаких нет… Хотя… Да нет, конечно, это не сработает! — Взгляд парня остановился на артефакте его собственного производства. — Конечно, не сработает! Ни в коем случае не сработает! Никогда и ни в коем случае! — не забывал повторять он, перетаскивая громоздкую машину к краю лодки. — Магия, это не электричество! Конечно, не электричество, и если весь запасенный заряд разрядить через магическую нить, то током это ни в коем случае не ударит! Никакого искрового пробоя не случится, это ведь не молния, да и магического потенциала не хватит… Да, точно, не хватит, потому мы не сможем разорвать связь и не спасемся! Я правильно говорю, Олег?

— Абсолютно, — согласился вампир. — Мы обречены, и даже если нам очень повезет… Да что я говорю — нам не может повезти, «братья» все продумали, все просчитали, и, делай ты свой прибор, не делай, это нам не поможет.

— Ок, — на американский манер кратко бросил Хар, в срочном порядке модернизируя артефакт. — Готово. Олег, мы, конечно, ни в коем случае не спасемся, и то, что я придумал конечно же не сможет работать, но так, на всякий случай, — когда я скажу «давай», ты не мог бы нас магическим щитом прикрыть? А ты, Камардон, резко бери вверх?

— Все равно ведь погибать, прикрою, — кивнул Олег.

— Я и так тяну в запредельном режиме… — буркнул Камардон. — Но шансов у нас никаких, верно?

— Верно, мы все обязательно погибнем. А сейчас… Давай! — крикнул парень и резко выбил на схеме один из стабилизаторов.

Идеальная балансировка, которой некогда так восхищался Олег, позволявшая удержать в неприкосновенности огромный запас магической мощи, нарушилась. И в одну пикосекунду[18] вся энергия, что была запасена внутри артефакта, обрела свободу. А дальше начались законы магии, в чем-то родственные физическим: как молния во время грозы бьет в воздушного змея, так магия артефакта ушла в землю через магическую нить «братьев», по пути ударив и по ним самим. Убить древних существ обычным магическим разрядом, конечно, не убило, но из строя вывело надолго, и в тот же миг обретший свободу летательный аппарат, со страшными перегрузками, со скрипом не спроектированных на такое ускорение деталей, как выпущенный из пушки снаряд, взмыл в облака.

— Хар, в тебе явно сидит дух разрушителя… — задумчиво пробормотал Олег. — Машунь, вот видишь, а ты еще в нем сомневалась — да наш Хар самый полезный член команды, после меня, конечно, куда бы мы без него делись…

— Да ну ладно… — отмахнулся польщенный парень. — Ты ведь сам мне говорил, что этой штукой можно горы своротить, вот мне и подумалось. А вообще надо схему доработать, вот если добавить регулируемый фиксатор дозы и автоматическую систему подзарядки… — Хар углубился в расчеты.

Полет проходил в молчании. Чем ближе оставалось до города, тем тревожнее были одолевающие наших героев мысли. Да, Люцифер — искусственный разум, гениальный стратег, созданный «братьями» для своих целей, повержен. Да, пала твердыня «братьев», но гибель главнокомандующего и разрушение столицы еще не значат, что войска нечисти в сей же миг разбегутся по домам. Слишком долго их накручивали, слишком много сил потратили «братья», дабы обратить разрозненные племена против единого врага, слишком велика инерция, и остановить единожды запущенный маховик разрушений не в силах человеческих.

Лучше всего это понимал Камардон Варг — ему в отличие от остальных некуда было отступать, это его мир, его родина. Долг капитана до последнего оставаться на тонущем корабле, и Магистр, даже будь у него такая возможность, никогда бы не бросил свой Орден. Бескрайние просторы, что проносились подлетающей машиной, могли бы стать убежищем для людей. В густых лесах, на болотах, в долинах неприступных гор возникли бы новые города, поднялись бы человеческие королевства, раскинулись гордые империи. За миллионы лет человек не раз и не два доказывал, что никакой нечисти не извести род людской, и всегда, рано или поздно, так или иначе, он займет достойное место в любом мире. Но Камардон не видел себя в таком будущем — вся его жизнь прошла в служении Ордену Хранителей, и он скорее был готов умереть, чем бежать из родного города.

Самое удивительное, таких, как Магистр Варг, было абсолютное большинство жителей города Огня. Потомки отважных героев, которых Прометей собирал из десятков миров, чтобы они стерегли главное сокровище титана, даже в мыслях не допускали, что можно бежать. Бросить родные дома на разграбление врагам и небольшими отрядами, скрываясь в лесах, отступать куда глаза глядят, трусливо забиваться в узкие щели и жить, каждый день ожидая нападения неугомонной нечисти? Удел трусов и предателей, а таких, как ни странно, были единицы в многотысячном городе.

Олег, Мария, Иосиф, Хар — они могли в любой момент силой забрать у Камардона Огонь, отправиться навстречу Прометею, отдать титану древнюю реликвию и возвратиться восвояси, и мир спася, и сами уцелев. А что падет какая-то там крепость — так они всю историю человечества падали: Трои и Иерихоны, Римы и Константинополи, людей всегда убивали и угоняли в рабство, ничто не ново под луной — и зачем забивать себе голову всякими мелочами? А тем не менее забивали — у Хара успели появиться приятели, у Иосифа — паства, Мария сама по себе глубоко в душе радела за всеобщую справедливость, а Олег просто не мог позволить «братьям», его первым и главным врагам, пережить еще один триумф. Разные мотивы, один результат — летучий корабль вез героев в сторону крепости, и они не собирались сворачивать с единожды выбранного пути.

Полтора суток полета — и утром на тринадцатый день с того момента, как Прометей вытянул возмущенного вампира в этот мир, на горизонте показались черные тучи. Нет, это не гроза, предвестница бед и катастроф, не темная магия, готовая высосать жизненные силы из неосторожных путников. А всего лишь дым походных костров — тысяч и десятков тысяч в лесах и на равнинах, надежным кольцом заключивших внутри крепость Хранителей. Нечисть, как и обещал Прометей, была уже на подходе, от передовых отрядов до стен города оставалось каких-то жалких тридцать — сорок километров, несколько часов походного марша длинноногих кентавров, мускулистых орков и крылатых гарпий. Это был их последний привал — привал огромной, колоссальной армии перед решающим штурмом. Они не боялись открыто демонстрировать свою силу, потому что знали, нет в этом мире силы, способной им хоть как-то противостоять.

Армия была гигантская не только по местным меркам — даже во времена Великой Отечественной войны, самой страшной из войн, что за последние несколько веков гремели на просторах сущего, редко в одном месте собирались подобные силы. Оценить точно численность нечисти не мог никто — их были десятки, сотни тысяч, а может, и больше миллиона, походный лагерь окружал город Хранителей кольцом, и сколько летела над ним машина — не видно было ни конца ни края бесчисленным кострам, бивакам, подводам с припасами, повсюду слышались звон мечей, скрип осадных машин, крики командиров, понукающих своих солдат. Только военный гений Люцифера, демона, специально созданного, дабы подчинять себе такие армии, и мог собрать в одном месте и в одно время такое количество живой силы.

Камардон не спешил вести летающий аппарат в город — прикрывшись маскировочным полем невидимости, он сделал несколько кругов над вражескими силами, отмечая дислокацию самых грозных противников. И лишь затем, обреченно вздохнув, понурый, постаревший на несколько десятков лет Магистр повел корабль к городу — теперь уже никто не смог бы принять этого пожилого, с легкой проседью мужчину за студента Магической Академии.

— Это бесполезно… — вздыхал он. — Их слишком много… Мы сможем отбить одну атаку, две, три, даже десять, но они будут идти и идти… Идти и идти…

— Да ну, — отмахивался вампир, — как-нибудь справимся. А ты что, раньше не знал, что их много будет?

— Знать-то я знал, — горько кивал Камардон, — но одно дело слушать доклады разведки, а другое — увидеть это все своими глазами… Олег, скажи, ты прожил больше нас всех, ты видел то, что для других лишь сказки и легенды, у нас есть надежда?

— Надежда есть всегда, — беззаботно отвечал вампир. — Нам, главное, первое время продержаться — без Люцифера вся эта армада друг другу глотку перегрызет, никакие «братья» их в узде не удержат. Главное, чтоб вы сами не сдались.

— Твоими бы устами, Олег, твоими бы устами…

И вот наконец показались стены города, такие знакомые… и такие незнакомые. Там, где раньше спокойно дежурили неторопливые стражники, там, где неспешно прогуливались мирные жители, там, где шла торговля, где работали ремесленники, да вообще повсюду неприступной стеной стояли бесстрашные воины. Город превратился в ощетинившегося дикобраза, на стенах кипели котлы с раскаленной смолой, каждая улица, каждый переулок, каждая площадь были перекрыты баррикадами. Организованные пути отступления, а никто не сомневался, что внешние рубежи обороны придется сдать, вели к центру, в сторону Храма Огня, где и предстояло, по замыслу военачальников, стоять до последнего, время от времени устраивая вылазки. Город Хранителей превратился в смертельную ловушку, и, когда нечисть пробьется сквозь первый, второй, третий оборонные рубежи, неприятности только начнутся.

Это понимали все. Понимали жители, что они больше никогда не вернутся в свои дома, к теплу родного очага, в пламени которого суждено сгинуть врагам. Понимали и противники — немало крылатых созданий кружили на недоступной для стрелков и магов высоте, высматривая приготовления обреченных Хранителей. Понимали, но и не думали останавливаться — пусть тысячи сгинут, штурмуя стены, пусть десятки тысяч навеки полягут на улицах вражеского града, пусть сотни тысяч найдут последний приют у Храма Огня, который защищают не только храбрые сердца и холодная сталь рыцарей, а и разрушительная магия. Но столько же, или даже еще больше, существ, крылатых и бескрылых, на двух, четырех и сорока ногах, с одним глазом и двумя, с хвостом и когтями, рогами и копытами проломятся на ту сторону, и ничто уже не сможет защитить проклятых людей…

К бою готовились все. Мужчины и женщины, старики и дети — Орден открыл свои арсеналы, и никто из пожелавших стать на защиту родного города не остался без оружия. Хранители всегда подозревали, что наступит день, когда даже десятилетние мальчишки нужны будут городской рати — и на каждого нашлись доспехи, настоящие, а не ржавые, нашлись острые мечи, стрелы со стальными наконечниками. Не было проблем и с запасами воды и провианта — хоть уже давно прервались поставки, но неприкосновенного запаса хватило бы на несколько лет осады. Огромные подземные резервуары воды… Их никогда не отравить осаждающим, никто не будет страдать от жажды, кузнецам не было нужды перековывать вилы на копья, прочные, не гнилые оперенные стрелы никогда не закончатся у стрелков. Подвалы Храма Огня хранили столько камней, что никогда не придется катапультам измышлять, чем бы запустить во врага, горючей смеси хватит, чтобы залить хоть все улицы города.

Лучше, чем Хранители, никто и никогда не смог бы подготовиться к осаде. Они могли отбить даже многократно превосходящего противника, устоять против фактически любого врага, но нечисти было слишком много. На каждого жителя города, новорожденного младенца или седого старика, приходилось по десять врагов, за каждым из которых тянулся шлейф боевой славы. «Братья» собрали не «пушечное мясо», хотя даже пушки тут бы не помогли, а закаленных в междоусобицах отборных воинов, прибывших со всей ведомой ойкумены. Сколько бы ни было героизма, устоять против такого врага могло бы помочь только чудо, и все это понимали.

Отдельными островками, не тронутыми всеобщей суетой, оставались Академия Магии и Дворец Ордена — не способные вместить всех желающих, они тем не менее стояли двумя стражами, готовыми в нужный момент извергнуть из своих недр немало разрушительных сюрпризов. Но, увы, и враги тоже не забывали о магии, и у них были свои волшебники, шаманы и чародеи, не говоря уже о самих «братьях». Незаметные, немногочисленные, они тем не менее были тут, вместе с той толпой, которую без всякого зазрения совести вели на убой, пастухи при своем стаде, охотники при своре гончих псов, и каждый маг, да и любой человек, способный хоть немного чувствовать высокие материи, ощущал идущую от «братьев» смертельную угрозу.

Все это, да и не только это, наши герои увидели с высоты птичьего полета, а что не могли увидеть, то несложно было домыслить. Пролетев над городом, Камардон комментировал происходящее, ведь в разработке оборонной кампании заключалась немалая доля его заслуги. Гордый за своих людей, он рассказывал и показывал, где врагам придется умыться кровью, а где за якобы неприступными стенами их, к сожалению, сможет встретить лишь несколько залпов нетренированных мальчишек и забывших, с какой стороны держаться за лук, стариков. Немало обманок было заготовлено, не только храбрость и смелость, а и хитрость служила на благо Хранителей. Увы, но и среди нечисти было немало тех, кто умел не только размахивать пудовой булавой, а и пользоваться мозгами. Среди врагов, пусть и обманутых «братьями», одураченных Люцифером, было немало разумных личностей, которые, сложись по-иному судьба, быть может, смогли бы найти с Хранителями общий язык…

— Ну все! — Магистр решил, что он увидел уже достаточно. — Нас уже ждут, иду на посадку…

Их действительно ждали. Система магического оповещения сработала идеально, уже на дальних подступах дав понять, что летающий корабль с Верховным Магистром Ордена и Огнем Прометея приближается к городу. Не скрыла его никакая магия, и, когда машина опустилась на центральной площади Храма Огня, а именно отсюда велось все командование оборонной операцией, Камардона встречали почетный караул, высшие иерархи Ордена, да и просто многие уже знакомые нашим героям лица. Не только рыцари и маги, тут были все три Наместника, студенты Академии и даже те, кто вроде бы должен был сейчас сидеть в далеких застенках. Мастер врачевания Салвис Авиани, нарушивший строжайший запрет на некромантию, со своим студентом Ягги Эсмералдом, Алихвисс Мэйх, выкравший Огонь Прометея, Агап Нест, невольный пособник этого преступления, и даже ректор Академии, Архимаг Джелиос собственной персоной, хоть уж кто-кто, а он должен был сейчас находиться в темнице под неусыпной охраной.

— Мы рады видеть вас в добром здравии, — склонился Тобиаш Кортеш, мастер звериной магии, на время отсутствия Камардона исполнявший обязанности Магистра Ордена.

— Мы тоже, — кивнул Камардон. — Как я вижу, вы не теряли времени, но почему все же сделано так мало? Где рвы, почему не выжжены поля вокруг, вы хотите, чтобы нас мимоходом захватил взвод пьяных гоблинов? Ну, что вы на это ответите? Громче, я не слышу!

— Мы… мы решили… — перед натиском настоящего Магистра Тобиаш отступил.

— Мне все равно, что «мы решили»! Был угвержден план, и этот план обязан быть исполнен! Немедленно лопаты в руки, и выводите людей, чтоб до полудня все было готово! Все понятно? Вот и отлично, приступайте!

И куда только делся понурый Камардон Варг, который готов был обратиться хоть к самому вампиру за советом? Перед рыцарями Ордена стоял настоящий Великий Магистр, командир, каменная стена, который всегда знает, что делать, не ведает никаких сомнений и твердой рукой ведет к победе. Даже призрак того, уставшего от жизни Камардона, потерявшего всякую надежду, испарился, за руководство Ордена взялся человек, перед волей которого готовы склониться сами боги. Не бросив ни единого взгляда в сторону встречающих, Архимага Джелиоса и компании — не командирское это дело выяснять, почему заключенные на свободе, — он твердой поступью направился к троим Наместникам.

— Господа, — легко поклонился Магистр, протягивая завернутый в темную материю шар. — Возвращаю вам Огонь Прометея, и да принесет его свет нам победу!

— Да будет так, — принимая священный дар, поклонился в ответ Яниос Кариан, старый вампир, добившийся одной из самых почетных человеческих должностей.

И, сдернув покрывало, старик поднял над собой Огонь, чтобы каждый мог убедиться — великая реликвия на месте, озаряет Божественным сиянием своих Хранителей. И никогда никуда она не пропадала, а лишь временно, в тяжелую годину, была укрыта от вражеских глаз, чтобы вновь явиться в решающий час и ослепить проклятую нечисть своим сверканием.

— Господа, — лишившись Огня, Камардон как будто сбросил с себя тяжкую ношу, — враг близок. Скоро нам всем предстоит вспомнить, что такое тяжесть клинка, а пока я хочу поговорить с некоторыми из вас. Ты, ты, ты и ты, — указал Магистр на своих четверых недавних спутников, — а еще ты и ты, — добавил он, указывая на Тобиаша Кортеша и Ариана Халиоша, Паладина Стражей Храма, — и… ты, — после некоторых сомнений палец сам собой нашел Архимага Джелиоса, — за мной! Остальные… вы знаете, чем заняться!

Показав, кто в доме хозяин, Магистр Ордена направился в сторону Зала Огня, единственного места, где гарантированно никто не мог ничего подслушать. И те, кого он выбрал, молча последовали за ним.



Глава 4

¡NOPASARAN!

— Как это понимать? — не уставал возмущаться Камардон. — Тобиаш, как это понимать, почему мятежники на свободе? Ариан, ты лично отвечал за безопасность — почему этот, — кивок в сторону Архимага, — не сидит в камере, а разгуливает на воле? Это предательство? Что же, я поздравляю — с такими защитниками нам никакие враги не нужны, сами себя угробим! Или вам острых ощущений, измены захотелось, мало нечисти, еще и удар в спину в решающий момент давно не получали? Значит, получите!

— Успокойся, Камардон, — молчание нарушил сам обвиняемый Архимаг. — Или тебя теперь «господин Магистр» называть? Ирония судьбы, столько лет одним из самых проблемных студентов был сам Великий Магистр Ордена… А сколько я жалоб на тебя получал, сколько раз меня слезно умоляли гнать тебя прочь из Академии, но ведь не выгнал, думал, выйдет толк, в тебе есть задатки настоящего мага…

— И, по-твоему, я должен быть тебе за это благодарен? — усмехнулся Камардон. — Прослезиться и простить твое преступление?

— Ни в коем разе, просто жалею — знал бы, кто ты на самом деле, выгнал бы без всяких доносов, — честно признался Архимаг Джелиос.

— Даже так? — Магистр нахмурил брови. — И не собираешься просить о снисхождении? Или ты не понимаешь, что сейчас полностью в моей власти и вся твоя магия не сможет тебе помочь?

— Это ты ничего не понимаешь! — Вместо оправданий ректор перешел к обвинениям. — Вы все ничего не понимаете! Самоубийцы, вы что, не видите, что без Огня нам не победить? На что вы рассчитываете? На чудо? На вампира? На Прометея? Мы не продержимся и суток, нас сомнут, нас потопят в крови! Вы хотите защитить Огонь? Да вы его добровольно отдаете в руки врага! Или вы думаете, что теперь, когда свет Огня просиял в городе, враги его упустят? Да лучше бы отдали вампиру, а тот передал Прометею — так хоть другие миры спасутся, погибнем лишь мы! Но нет, вы слишком гордые, собаки на сене[19], слишком трусливы, чтоб воспользоваться истинной мощью Огня, но и отдать его тому, кто сможет обратить его мощь во благо, не желаете! Вы не просто самоубийцы, на вашей совести гибель всех тех миров, против которых нечисть обратит мощь захваченного Огня!

— Вот как? — Камардон улыбался. — А значит, ты единственный, кто знает, как надо поступить?

— Да! — почти кричал Архимаг Джелиос. — Я знал! Я всегда знал — я люблю этот город, я люблю этот мир, и я был готов взять на себя тяжкую ношу! Я был готов использовать Огонь, я был готов его силой обратить вспять проклятую нечисть! Я мог это сделать и сейчас могу, но вы мне не дадите Огонь. Вы будете умирать, последние Хранители в этом самом зале, погибать, но так и не воспользуетесь силой Огня, хотя одного желания достаточно, чтоб он в сей же миг подарил нам победу! Самоубийцы, вы не понимаете, что творите… — обхватил голову руками Архимаг. — А ты, Олег? Почему ты отдал им Огонь? Ведь ты мог отнести его Прометею, он бы перепрятал в ином мире, и, хоть мы все равно погибнем, спасутся мириады иных миров. Почему ты этого не сделал, Олег, зачем ты доверил святыню этому фанатику, который только и умеет командовать? Что вы творите, что…

— Так сложилось, — пожал плечами вампир. — Нам временно по пути, пусть пока Огонь у Наместников побудет, мне за ним некогда следить. А разберемся с врагами, там и подумаем, что дальше делать.

— Разберемся? — Было видно, что Архимаг едва сдерживается от истерического хохота. — Вы хотите победить это войско? Да вы хоть знаете, какие силы собрались против нас? Вы хоть чувствуете их магов? Честно — я даже представить не мог, что может существовать подобная магическая мощь! Они нас сметут, как мы сметаем назойливых насекомых, и даже этого не заметят…

— Значит, о раскаянии речь не идет, — кивнул своим мыслям Магистр, — Ты, Джелиос, не сожалеешь о содеянном и не готов покаяться?

— Конечно же нет! — возмутился Архимаг, — Я не сожалел ни секунды, и мне не в чем каяться! Я поступил так, как поступил бы на моем месте любой разумный человек, а не твердолобый фанатик! Ваш Орден говорит про Хаос, который вызовет применение Огня в иных мирах? Да вы хоть сами знаете, что это такое? Что вы знаете, кроме одной старой байки о магистре, который якобы не устоял перед искушением? Вы проводили научные исследования? Нет! Для вас Огонь — вещь в себе, вы только и можете любоваться его божественным светом и рассуждать, что по своему прямому назначению он не должен быть применен никогда! А я исследовал его всю свою жизнь, я считал — да, Хаос неизбежен, это природа Огня, но его последствия можно исправить! А если мы, Хранители, падем, если Огонь попадет в руки врага — исправлять что-либо будет поздно! Хаос захлестнет мириады миров, и только вы в этом будете виноваты!

— Какая речь, какая речь… — не уставал изумляться Камардон. — Джелиос, ты, как всегда, великолепен, я чуть не прослезился и собственноручно не вернул тебе Огонь! Но хватит! Этого не будет никогда, пока жив хоть один Хранитель, ты не получишь Огонь! Только через мой труп!

— Безумец… — устало вздохнул Архимаг, — Ты безумец, Камардон. Не забывай, я и сам Хранитель. Такой же, как и ты, и хоть вы допускаете страшную, смертельную ошибку, я допущу ее вместе с вами. Моя магия, мой опыт — они нужны вам, мы все могли спастись, но по твоей и таких, как ты, вине мы помрем. И я помру — не в темнице, не как предатель, потому что я никого и никогда не предавал, а как настоящий воин. Я Хранитель, Камардон, я буду стоять среди вас, я буду одним из вас, и, хоть — в очередной раз повторюсь — вы допускаете страшную ошибку, быть посему. Архимаг Джелиос никогда не сдавался, не сдамся я и в этот раз, я приму этот безумный бой и буду сражаться так, как должен каждый Хранитель!

— Довольно слов, — отмахнулся Магистр. — Олег, я позвал тебя для того, чтоб…

— Подтверждаю, — кивнул вампир. — Его мысли совпадают со словами, так что в бою можешь рассчитывать на него, как на самого себя. Только к Огню близко не подпускай — против своих Джелиос воевать не будет, но если, случаем, Огонь окажется без присмотра…

— Спасибо, — поблагодарил Камардон. — Архимаг Джелиос, своей властью на время сражения я снимаю с тебя всякие обвинения, ты свободен и волен делать, что пожелаешь, — вынес Магистр свой вердикт и добавил: — Иди к своим студентам, ректор, они еще дети, я все равно собирался тебя отпустить, пусть даже ограничив силу, — ты им нужен, они верят в тебя.

— Я знаю, — кивнул Джелиос, удаляясь из зала.

— Кстати, — добавил вампир, когда врата закрылись за Архимагом, — он знал, что я читаю его мысли и добровольно открылся. А то бы я ничего не смог в его голове подсмотреть…

— Это уже неважно. — Разобравшись с одной проблемой, Камардон через миг отмел все, что с этим было связано, переходя к следующим вопросам, — Тобиаш, Ариан, вы свободны, нарушение вами дисциплины и субординации, превышение служебных полномочий мы обсудим потом. — Маг и воин молча удалились, — Теперь вы… Олег, ты и твои спутники уже доказали, что готовы сражаться на нашей стороне, но это не значит, что я позволю вам творить неведомо что. Святой отец, нам нужны поднимающие дух речи, но не молитвы и исповеди! Хар, нам нужны твои свежие идеи, но не твоя глобальная тяга к разрушению! Мария, нам нужны подобные тебе разведчики и бойцы, но у нас нет времени разъяснять, что иные оборотни сражаются и на нашей стороне! Вы вольны делать, что пожелаете, я всегда готов выслушать ваши предложения, но оборона города — дело Ордена Хранителей! Доступно?

— Вполне. — кивнул Олег. — Я как раз собирался то же самое предложить: вы сами разбирайтесь со своими проблемами, а мы поможем в меру своих скромных сил. Хотя пару тактических, так сказать, советов я вам дать действительно смогу…

— А что мы будем делать, Олег? — не унимался Хар. — Ты даже не разрешил мне взять оружие, зачем тогда мы пришли сюда? О чем ты так долго говорил на совете Ордена, почему нас с собой не взял? И куда делись святой отец с Машкой?

— Хар, ну ты и неугомонный, — вздохнул вампир. — Тебя будут жечь на костре, а ты все равно будешь спрашивать: «А почему вы дрова так кладете? А разве они не слишком сырые? А почему вы их поджигаете сверху, ведь снизу быстрее разгорятся?» Отвечаю по порядку. Мы будем смотреть. Оружие тебе не нужно — ты все равно им пользоваться не умеешь. На совете я говорил о любимых тактических приемах «братьев», они их не меняют тысячами лет. Йося с Ма- шуней заняты своими делами, им, да и всем нам, предстоит жаркий денек. А теперь помолчи немножко — на нас и так уже смотрят…

На них действительно смотрели. Вампир с парнем стояли на самом ответственном участке обороны — над главными и единственными воротами города, где собрались не просто ветераны, а лучшие из лучших. Тут не было места женщинам и детям, лишь воины в расцвете сил, маги как из Ордена, так и выпускники Академии. Самый уязвимый и в то же время самый укрепленный рубеж обороны — магическое прикрытие осуществляли лично Зоя Кортеш (на время обороны передумавшая уходить в монастырь) и Ниа Халиош, войсками командовал Паладин Стражей Ариан Халиош, а за моральный дух отвечал лично Наместник Эраф собственной персоной. Все при оружии, с суровыми лицами, напряженные, готовые встретить вражеские полчища, — и на фоне всего этого беззаботные Олег с Харом. В штатском, без оружия и без доспехов, они бродили по стене, время от времени выглядывая в бойницы, и было совершенно не похоже, что они собираются сражаться. Как туристы, решившие осмотреть местные достопримечательности и красоты, — Если бы не приказ Верховного Магистра, доставленный лично, вампира с парнем уже давно схватили бы как потенциальных вражеских лазутчиков. Но Камардон недвусмысленно дал понять — эти двое имеют полное право здесь находиться, в защите не нуждаются, гуляют на свой страх и риск и обращать излишнее внимание на них не стоит.

— Ну а все же? — Любопытство Хара не знало границ. — Почему именно здесь? Ведь нас окружили, а значит, атаковать будут со всех сторон сразу? И почему тут так мало людей, или они собираются сдать внешние стены без боя?

— Хар… — Вампир понял, что единственный способ, чтобы парень от него хоть на время отстал, — поделиться всем, что сам знает. — Ты иногда невыносим. Хорошо, слушай. Нас действительно окружили, но перед главной атакой «братья» всегда проводят разведку боем. Мы сопоставили данные разведки, то, что видели с самолета, с тем, что мне было известно, и получили следующую картину. Первая, пробная, атака пойдет по трем направлениям — северо-западному, юго-за- падному и нашему, восточному.

На данном этапе основная задача — отбиться с минимальными потерями, по возможности не засветив основные силы, — и мы, и наши враги будем лишь изучать друг друга. Сил, которые ты видишь, хватит. Я буду изучать противника, так сказать, вблизи, а тебя с собой взял, просто чтоб не шатался по городу, а то еще влипнешь в неприятности, выручай потом. Так что, когда начнется заварушка, не высовывайся, не отходи далеко, пока ни нам, ни крепости ничего не грозит. Кстати, Машуня с Йосей занимаются тем же самым, но по другим направлениям, если уж это тебе так интересно…

— Ясно. — Хар задумался. — А когда начнется атака?

— Когда? — на этот раз задумался Олег. — Думаю, где-то через тридцать — сорок.

— Минут? — уточнил парень.

— Секунд! — поправил его вампир.

И тут же, многократно усиленный магическим образом, над городом прогремел голос Камардо- на:

— Всем приготовиться к бою! Враг идет!

Не было никакой паники, никаких мельтешений, никаких последних приготовлений — маги и рыцари уже стояли на своих местах, готовые ко всему, и первые ряды вражеского войска не стали неожиданностью.

Они возникли будто бы из ниоткуда. Посреди широкого, выжженного поля, там, где еще секунду назад колыхалась легкая дымка, как бывает в жару над раскаленной землей, появились враги. Тут были и коренастые орки — с длинными клыками, в кожаных доспехах и с саблями наголо. И кентавры, лучники и копейщики, длинноногие, укрытые в кирасы, с пышным плюмажем на медных шлемах. И каменные тролли, дальние родственники Иосифа Киану, одичавшие, лишившиеся большей части разума, но обретшие взамен кожу из камня. Ползли волшебницы-химеры, мчались гордые минотавры, вооруженные пудовыми кистенями, порхали гарпии, горгоны и грайи, в последних рядах неспешно вышагивал пятиметровый циклоп с палицей из векового дуба. Прикрытые щитами длиннолапых гоблинов, враги стремительно приближались к воротам, готовые вынести их с первого же удара…

— И это все?! — невольно вырвалось у Зои Кортеш, стоящей рядом с Олегом. — Они что, издеваются? Ари- ан, если ты потеряешь хоть одного человека, я буду считать, что битва провалена!

— Сама магов не потеряй, — огрызнулся Паладин Стражей Огня. — Мои не будут высовываться, куда их не просят, а твои даже против такой компании…

— Хватит! — перебил спорщиков Наместник Эраф. — Еще не хватало, чтоб мы перегрызлись друг с другом! Вы знаете свое дело, приступайте!

— Так мы не грыземся, — мило улыбнулась Зоя. — Ниа, будешь за старшую — эх, давно я уже не разминалась… С Богом! — бросила женщина и, обратившись тенью, сиганула с крепостной стены прямо в гущу вражеского войска.

— Безрассудная девица… — буркнул Ариан. — Эй, вы, чего ждете? — прикрикнул он на солдат. — Огонь!

И по команде Паладина рыцари Ордена показали, на что они способны…

— Все промелькнули перед нами, все побывали туг… — декламировал Олег одно из своих любимых стихотворений. — Смешались в кучу кони, люди…

— Ты о чем? — переспросил Хар.

— Да так, вспомнилось… Ведь тогда, в восемьсот двенадцатом, тоже никто в победу не верил… Смотри, Хар, на настоящих воинов, в наше время таких уже не осталось. Они перешучиваются, дразнятся, дурачатся, но то, что сейчас называют подвигом, для них обыденность. Подумаешь, пожертвовать собой ради друга — каждый на такое готов. Вот что значит правильная генетика да еще и тысячелетний естественный отбор — пожалуй, когда мы победим, я тут налажу с Хранителями кой-какие контакты… Такие воины, как они, всегда могут пригодиться.

Рыцари Ордена действительно были великолепны. Каждое движение отточено до совершенства, каждая стрела находит щель в доспехах врага, каждый меч поражает крылатую цель, ни одна бросившаяся на стены гарпия не смогла одолеть ни одного защитника. Монстры, такие грозные и могучие, гибли сотнями, осадные лестницы давно были брошены, лежал забытый всеми таран. Тень Зои Кортеш ураганным ветром металась по вражескому войску, десятками уничтожая противников, а где она не успевала управиться, довершали метко выпущенные со стен стрелы. Орки и гоблины, тролли и циклопы, кентавры и минотавры ничего не могли противопоставить мужеству и силе людей.

— Олег… А почему они такие разные? — не уставал изумляться парень. — Как такое могло произойти? Выходит, все те сказки, что ходят у нас в мире, правда?

— Ты даже представить себе не можешь, Хар, чего только не происходило на нашей многострадальной планете… Да и других… Да и в иных мирах… Их ведь много, и кого только не встретишь на бескрайних просторах вселенной…

— Так, выходит, это все, ну там циклопы и минотавры, это на самом деле инопланетяне? Вот дела…

— Да нет, как раз они наши, местные. Была у атлантов парочка зверинцев, занимались Мичурины скрещиванием коня с человеком, а результат сам видишь, вон бегают Хароны недорезанные. А какому-то из Павловых, большому любителю собачек, понравилось их плутонием облучать — так церберы трехглавые появились. А другой приколист решил скрестить глиста с человеком — вон видишь, ползает результат, из головы глисты торчат, шевелятся, такое увидишь — окаменеешь. Песню Никитиных про лошадей знаешь? Вот один чудак тоже думал-думал и вживил бедной лошадке лебединые крылья… Порхающих пегасов видишь?

— Нет, — честно признался Хар, осмотрев остатки вражеского войска.

— Вот и я о том же, говорил я ему, «но только лошади летают вдохновенно, иначе лошади разбились бы мгновенно», не поверил, сел на своего Пегаса и сиганул в пропасть… Так не стало больше крылатых коней. А уж трагическую историю про одноглазого короля, который приказал всем новорожденным детям один глаз выкалывать, я даже рассказывать не буду, довыка- лывался, пока весь народ в циклопов не превратился… Так что нелюди бывают разными, Хар, все, кто не люди, нелюди: и я с Машуней, и Йося, и даже ты — ге- нам-то не прикажешь…

— Слушай, Олег, — последняя реплика вампира от парня ускользнула, его мысли витали слишком далеко, — а я вот только сейчас подумал: зачем «братьям» со всей этой нечистью заморачиваться? Пригнали бы несколько танков там, стратегических бомбардировщиков, провели артподготовку, запустили армию киборгов — и все.

— А ты уверен, что порох в этом мире взрывается? — вопросом на вопрос ответил вампир. — Я, например, отнюдь не уверен, но что точно знаю — если бы «братья» могли поступить так, как ты говоришь, они бы без всяких раздумий так и сделали. Видать, что-то защищает этот мир, не дает даже им прилететь сюда на летающей тарелке, но какое нам до этого дела? У нас ведь тоже нет при себе акаэмов, бэтээров и пэзэ- эрка, вот и будем сражаться по старинке, мечами да луками. Какая-то в этом даже романтика… Авообще, довольно. Я уже видел достаточно, сейчас бы размяться напоследок… Кстати, а почему бы и нет? Хар, не высовывайся, я тебя магическим щитом прикрою, но, если стрелу головой поймаешь, сам выкручивайся!

И, дав столь оптимистическое наставление, Олег сиганул со стены в центр вражеского отряда. Уже не один, а два смертоносных водоворота завертелось в рядах противника, и враг дрогнул, первые дезертиры помчались прочь, а вскоре где-то далеко за лесом прозвучал боевой рог, и жалкие остатки, казалось, непобедимой армии отступили.

— Это что еще за лихачество? — отчитывал возмущенный до глубины души Камардон Олега с Зоей. — Что за самоинициатива? Мы что, в бирюльки играем? Какой вы подаете пример? Я еще могу понять Олега, но ты, Зоя? Как ты могла? Хорошо, что вашу выходку видели только ветераны, у них своя голова на плечах, но чтоб такого больше не повторялось! Спрыгнуть с крепостной стены вдвоем и пойти врукопашную…

— Так было нужно, — вместо оправданий, уверенно заявила Зоя.

— Зачем? — искренне изумился Магистр. — Я не понимаю! Олег, скажи, может, ты понимаешь зачем?

— Понимаю, — кивнул вампир. — И полностью поддерживаю. Камардон, ты сам знаешь, это было не нападение, а разведка. И что они узнали? Что защитники, этакие лихие хлопцы, не воспринимают угрозу всерьез, спорят друг с другом, готовы лихачить и дурачиться. Уверен, что наш с Зоей демарш уже изучен в мельчайших подробностях, и теперь при планировании нападения они будут исходить именно из этого. Будут рассчитывать, что в самый ответственный момент мы не станем единой стеной, а будем друг перед другом выкрутасы показывать, соцсоревнование, кто больше орков зарубит. А мы поступим не так, и это их удивит, — закончил Олег.

— Ну, если так… — Камардон задумался. — Впредь прошу предупреждать меня о ваших планах.

— А это был не план, — возразила Зоя, — а импровизация. Но Олег прав, я действительно хотела заставить врагов недооценить нашу решимость. Мне все равно ничего не грозило, эта атака… Она была очень странной, так не атакуют! Они должны были послать однотипных существ, заранее все согласовать, а против нас шла толпа! Господи, да они только мешали друг другу, они сами себя рубили!

— Да, — кивнул Магистр. — На двух других направлениях наблюдалось то же самое. Это нас заинтересовало, но Орден пока еще не в состоянии понять, что это может значить. Мы еще думаем…

— А тут нечего думать, — перебил Олег. — «Братья» никогда не делают глупостей, зачем им переводить драгоценный живой ресурс, если он может еще пригодиться в предстоящей битве за город? В первую атаку пошли те, кого не жалко: смутьяны да баламуты, что своими речами смущали умы остальных. Пали смертью храбрых — честь им и хвала, а заодно и разговоров «а не разойтись ли нам по домам?» в войске больше не будет. Так что невольно поспособствовали «братьям», сплотив их войска и избавив от деструктивных элементов.

— Значит, нам не нужно было отражать их атаку? — переспросил Камардон, — Позволить прорваться в город?

— Ни в коем разе, — покачал головой вампир, — Они знали, куда шли, их не гнала чужая воля, и получили по заслугам. Еще не хватало пустить таких в город… Лучше скажи, как у нас с потерями?

— У нас с потерями плохо, — сообщил Магистр, — их нет. У врага чуть лучше — восемьсот единиц живой силы убитыми и ранеными, но все равно капля в море. Тем более, как ты говоришь, мы лишь разобрались с отбросами. По докладам разведки, общее наступление ожидается ближе к вечеру — среди противников немало существ с ночным зрением, и они надеются, что в этом будет их преимущество. Ты узнал то, что нам может помочь?

— Может быть… — задумчиво ответил Олег. — Но вы на меня пока не рассчитывайте, в любом случае я должен добраться до «братьев», а где эти типы бродят, понятия не имею. И твои маги, Камардон, мне в этом не сильно помогут…

— Что ты задумал? — когда Магистр, обходящий рубежи обороны, ушел, спросил Хар. — Зачем тебе «братья»? Ты хочешь с ними сразиться? А ты справишься? Почему тогда на севере мы от них убежали?

— Хар, что я задумал — мое личное дело, и тебя оно не касается, — сказал, как отрезал, вампир. — И вообще, Хар, извини, мне некогда с тобой возиться. Отдаю тебя на попечение Йосе с Машкой — а вот, кстати, и они! Эй, господа! Чего такие грустные?

Седобородый великан и девушка были не то чтобы грустными, скорее, хмурыми. В отличие от веселого и беззаботного, пусть только внешне, вампира и Хара, который в силу своей любознательности хмуриться вообще не умел, святого отца и Марию одолевали тяжкие думы. И если Иосиф Клану по жизни был серьезным, по роду службы не положено пастырю человеческих душ дурачиться, дурной пример пастве подавать, то девушке угрюмость была не к лицу.

— Как же их много… — вздохнула Мария. — И какие они… злые… Почему, Олег? Почему если мы разные, если у одних растет шерсть, у других есть крылья, у третьих рога, а у четвертых копыта, то мы должны друг друга ненавидеть?

— Спасибо, Йося, за комплимент, — улыбнулся Олег. — Молись дальше, если б я веровал, может, даже присоединился бы… Машунь, откуда столько грусти? Выше нос, человеку с нами, нечистью, мирно жить на роду не положено. А вот только, будем ли мы с людьми воевать, кровь пить да детей воровать в полнолуние или жить в мире, от нас самих и зависит. Те гады, что сейчас город осаждают, выбрали свой путь, «братья» им всего лишь помогли объединиться, а людей они и так ненавидели. Как и нас, «человеческих прислужников», не знаю, как вы, а я среди нападающих и троллей, и оборотней, и вампиров заметил…

— Но что нам делать? — как к своей последней надежде, обратилась к Олегу девушка.

— Не знаю, — честно признался тот. — Хотите, переправлю вас к Прометею, он уже должен нас ждать, и попрошу вернуть домой? Он не откажет, а лично у меня тут еще есть дела…

— Я не пойду, — тут же отрезала Мария. — Моя восьмая ипостась местным может пригодиться.

— Господь иногда желает, дабы его рабы взяли в руки оружие и сражались за веру, — заметил Иосиф. — И коли суждено было мне в сей тяжкий час оказаться в этом краю, помогу я сражаться с нечистыо, богоугодное дело сие, Господним благословением!

— А я… А я… А я, может, что-нибудь придумаю! Хоть пока ничего в голову не лезет… — признался Хар.

— Я и не сомневался, — кивнул Олег. — Сколько раз уже говорил, что вы — настоящая команда? Еще раз повторюсь. И на всякий случай попрощаюсь — если больше не свидимся, то вы знаете, где Прометея найти.

— Что ты задумал? — тут же встрепенулась Мария.

— Он не скажет, — вздохнул Хар.

— Я не скажу, — подтвердил вампир. — В любом случае нам не по пути — что бы я ни задумал, вы там будете только лишние и помочь мне ничем не сможете, а вот помешать запросто. Оставляю вас наедине, — артистично поклонился Олег и, не дожидаясь слезных прощаний, взмыл в небеса.

— А ведь у этого бесовского отродья добрая душа… — провожая вампира взглядом, прокомментировал святой отец. — Ему бы исповедаться да отказаться от своей кровососущей натуры, и вышло бы добропорядочное чадо церкви нашей…

— Но это был бы уже не тот Олег, которого мы все знаем и любим, — заметила девушка.

— А с ним все будет хорошо? — риторически спросил Хар. — Мне показалось, что он задумал какое-то безумие, по сравнению с которым даже грядущая война не кажется безрассудством…

— Он всегда знает, что делает, — пожал плечами Иосиф Киану. — И хоть не верит он в Господа, Господь любит сие несносное создание… Ибо по-другому объяснить его везение я не могу!

Олег, будь он рядом, нашелся бы, что возразить святому отцу, но в тот момент он был уже далеко.

Разведка не ошиблась. После первой полуденной атаки наступило затишье. Нечисть, остановившаяся буквально в километре-двух от городских стен, сразу за пределами действия самых дальнобойных заклинаний, выжидала, выжидали и защитники. Все от мала до велика знали, что эта ночь может стать для них последней, что спать ночью не придется, но воспринимали это с философским спокойствием. Не спокойствием обреченных, готовых безвольно сложить руки и добровольно лечь на эшафот, а спокойствием людей, которые закончили все свои дела и теперь без паники и сожалений должны исполнить последнюю миссию в своей жизни. Каждый знал историю Ордена Хранителей, знал, что некогда мятежный титан Прометей вытянул их предков, великих героев и поборников справедливости, с поля боя, с поля брани. Они были спасены, хоть должны были погибнугь, и теперь настал черед их потомков платить по долгам. Огонь, сияющий в сумерках, Огонь Прометея, впервые за последние тысячи лет покинувший Храм, давал надежду, наполнял сердца теплом, внушал веру, что добро неизбежно победит. Им не нужны были никакие слова — они уже были сказаны, не нужны были стимулы, никто не пил, не горланил патриотические песни и не рвался в безумном экстазе лично порубить всех врагов. Люди были собранны, каждый знал свое место, знал свои обязанности, знал, что будет страшно, но никто не побежит, а лишь отступят, если будет дан таковой приказ Верховного Магистра Ордена.

И когда край солнца коснулся черты далекого горизонта, десятки, сотни тысяч орков, гоблинов и троллей пришли в движение. Темной несокрушимой волной, всемирным потопом они потекли к крепостным стенам. А над городом разгорались первые огни пожаров…

— Они что, подожгли собственные дома? — недоумевал Хар. — Я не понимаю, но зачем? Это же глупость, так никогда не делают, наоборот, враги их должны обстреливать зажигательными снарядами, а они должны их тушить! Это же альфа и омега замковой осады, так поступают всегда!

— Нам нужен свет, — кратко ответил Камардон. — Дома еще построят. Все ценное скрыто в Храме.

— Хар, не отвлекай Магистра, — дернула парня за рукав Эбрилла Рэйн. — Так непривычно… Наш Камардон — Магистр Ордена… Слушай, а правда, что вы впятером столицу нечисти сожгли адским пламенем?

— Ну… почти, — смутился парень.

— Везет! А я еще никакого подвига не совершила… Ну скажи, почему меня не пускают к остальным? Все наши там, а я… а я… Но так надо! И наше время тоже придет! — убеждала сама себя девушка.

— Придет… — согласился с ней Хар.

Тут, на самой высокой башне Дворца Ордена, откуда открывался прекрасный вид на всю картину сражения, собралось немало людей. Магистр Камардон, Наместник Багги Халиош, его дочь Ниа, Тобиаш Кортеш и Ферм Ладнай, Эбрилла Рэйн и Алихвисс Мэйх, маги и воины, пожилые и совсем юные, все те, кто мог сейчас отражать атаки нечисти, но по приказу Магистра сидел в безопасности, ожидая своего часа. Был тут и Хар — Мария и Иосиф, стоящие в первых рядах защитников, предпочли отправить парня куда подальше, все равно толку от него как от боевой единицы никакого. А аналитические таланты сейчас были нужны меньше всего…

— Прикройте с воздуха!

— Осадные лестницы, скидывайте осадные лестницы! Не дайте им попасть на стены!

— Маги, где маги, черт побери?

— Лейте смолу! Быстрее, еще быстрее!

— Заряжай… Пли!

— Маги, черт побери, где маги? Мы ничего в этом тумане не видим, развейте, а то перестреляем своих!

— Бейте туда! Лучники, не переводите стрелы на орков, гарпий выбивайте!

— Не смотрите на медуз! Это заклятие окаменения! Повернуть зеркальные щиты!

— Вампиры! Где, черт побери, маги? Летят вампиры!

— Осторожно, тараны! Они будут бить стену!

— А ну разойдись! Эхма, получайте, твари! Алва- риа-заниос-карина, алвариа-меритос, алвариа-кара- би! Шабита алвариа квани! Квани-и!

Вражеские полчища, что пошли на штурм крепости, были воистину неисчислимы. Как саранча, смертельно опасная саранча, черными тучами они шли, ползли и летели на крепостные стены, по всему периметру сразу, и неоткуда осаждающим было ждать подмоги. Уповать лишь на свои силы — девиз каждого, кто в этот судьбоносный вечер оказался на защите родного города, и ценой героических усилий защитники держались.

Настоящая атака не шла ни в какое сравнение с той разведкой, что уже довелось отражать несколько часов назад. Во-первых, нападавших было намного больше, но шли они не тесной толпой, а отдельными группами, так что заклинания массового поражения давали неубедительный результат. Во-вторых, никакой смеси племен: медлительные гидры не мешались под ногами у быстроногих кентавров, страшные грайи и горгоны не делили воздушный простор с не менее страшными вампирами. Каждому роду-племени был отведен свой участок «работ», и координации их действий оставалось только поражаться. Каждый вид делал то, что у него лучше всего получалось: великаны-циклопы не лезли напролом, прикрывая могучими щитами невысоких орков; кентавры, мастера рукопашной, не лезли вперед, выжидая, пока их союзники пробьют провал в стенах или же откроют врата. Шаманы из всех племен, которым на роду положено сначала друг с другом перегрызться и лишь потом атаковать людей, держались вместе, прикрывая по возможности нападающих и насылая на защитников самые разнообразные напасти. И опять каждый шаман, каждый чародей знал, что ему делать: если один насылал туман, то второй не пытался одновременно сбить защитников ураганным ветром;

если один пробовал смыть людей возникшей из ниоткуда волной, то второй не насылал адский огонь.

Слишком поздно был уничтожен Люцифер: разработанный им план, слишком сложный даже для «братьев», действовал, доказывая, что и войско разномастных дикарей можно превратить в единый боевой механизм.

Но и защитники знали, что такое тактика со стратегией и с чем их едят. План Ордена Хранителей четко прописывал, кому что делать. Лучники в первую очередь били летающие цели и лишь затем, если на том или ином участке возникала временная передышка, обращались к наземным. Техническая обслуга катапульт и баллист, наоборот, била только по крупным скоплениям наземных войск — в основном циклопов, единственных, кто мог в принципе прорваться через стены нахрапом. Могучие одноглазые великаны, в отличие от остальных племен, были равномерно раскиданы по всем войскам; индивидуалисты, они бы все равно не смогли сражаться дружными рядами, зато так выполняли функции живых танков под прикрытием щитов и метая из пращей булыжники. Технически их выбить было не очень тяжело — большие циклопы в то же время были неповоротливы и прямолинейны, не умели петлять, а у обслуги катапульт был заранее пристрелен каждый метр поверхности. Беда была только в огромном количестве одноглазых: если другие племена послали на войну только воинов, то циклопы пошли все: мужчины, женщины и дети, и не по принуждению, а по зову сердца — уж очень «проклятых чело- веков» не любили.

Но сложнее всего приходилось магам. Несмотря на то что почти все, кто хоть как-то умел колдовать, — не только дипломированные колдуны, а и знахари с по- годниками из соседних с крепостью деревень, — встали на защиту, их катастрофически не хватало. Во всем городе набралось около полутора тысяч человек, владеющих магией, и это включая давно не практиковавшихся стариков, вроде архивариуса Агапа Неста, и детей, которым лишь через несколько лет предстояло поступать в Академию Магии. Реальных же боевых чародеев, которые могли не только поднимать щиты, а и сами наносить удары по врагу, насчитывалось не более пяти десятков — даже не капля в море, а молекула в мировом океане. Но даже они не могли показать свои умения: брошенные на самые ответственные участки обороны, волшебники противостояли вражеским шаманам, отражая или разрушая их заклинания, и лишь изредка, при удачном стечении обстоятельств, предпринимая скромные контратаки. Солдаты чертыхались, но ничего поделать не могли — часто им приходилось самим принимать на щит огненные шары противника или же сражаться в тумане, ориентируясь лишь на слух. Но все понимали — магов слишком мало, без их помощи все остальные потуги защитников потеряли бы всякий смысл, вражеские шаманы просто бы, например, усыпили весь город и перебили людей во сне. Магов берегли как зеницу ока, хоть время от времени и поносили на чем свет стоит.

Лишь на нескольких участках крепостной стены дела обстояли по-другому. Там, где находились Архи- маг Джелиос, Зоя Кортеш, Тиналис Хим (старший маг Ордена) — маги, чьи сила и опыт превосходили силу и опыт остальных, воины не знали проблем с враждебной магией. Да, по сути, они вообще не знали проблем. Тот же Джелиос в одиночку мог удерживать несколько защитных башен, он играючи отражал самые страшные заклятия шаманов, направляя их против самих колдунов противника. Увы, но размножиться или хотя бы поделить свою силу эти маги не могли и стояли там, где по прогнозам Ордена ожидался самый серьезный натиск противника.

Но, помимо защиты, была у этих троих магов и другая миссия. В тот момент, когда оборона внешнего кольца

будет прорвана или же Камардон прикажет его сдать, не дожидаясь прорыва, они обязаны были образовать три вершины заклинания купола. В центре то же самое заклинание собирался поддерживать оставшийся во Дворце Ордена Тобиаш Кортеш, и оно, по разным оценкам, должно дать от двух до пяти минут абсолютно непроницаемого для любых физических и магических сил щита, — за это время защитники должны успеть перейти на второй рубеж обороны. Отличное, но требующее невероятных сил волшебство — с его помощью нельзя спастись, но можно продержаться чуть дольше, потому Джелиос, Зоя и Тиналис вынуждены были экономить свои силы.

Отдельным, абсолютно обособленным отрядом с правом на принятие независимых решений оставался отряд защитников главных ворот. Могучие стены замка строились с таким расчетом, чтобы их не смог пробить даже самый сильный циклоп, чтобы увязло в гранитной кладке самое разрушительное заклинание. Единая система, она позволяла не волноваться, что какие-то лихие орки подорвут магией кусок стены, а орки любят этим заниматься, но имелся один уязвимый участок, ахиллесова пята — главные ворота. Как бы ни были они прочны, какими бы ни были перекрыты решетками и баррикадами, прорваться тут намного проще, чем в любом другом месте. Враги знали об этом и именно сюда направили элиту своего войска — горных гоблинов. Сильные, как тролли, ловкие, как орки, быстрые, как кентавры, хитрые, как вампиры, злые, как люди, они одни из всей нечисти не жили родопле- менным строем, а имели в горах собственное королевство и время от времени то успешно, то не очень совершали набеги на человеческие поселения. Причем пару раз они уже подходили к крепости Хранителей, сжигая все на своем пути, — и даже тогда пришлось повозиться, чтобы отбросить их обратно в горы. Гоблины — единственные, кто сами пришли к «братьям» и предложили свою помощь, — рвались к воротам, не жалея живота своего…

Но их уже ждали лучшие воины Ордена во главе с неким Уританом Бирком, маги под руководством мастера врачевания Салвиса Авиани, что так и не покаялся в своих занятиях некромантией, но, как и Архимаг, поклялся отдать свою жизнь за родной город. Тут же остались Наместник Яниос Кариан, отец Киану и Мария, причем старик, великан и девушка стояли в первых рядах с оружием в руках, рядом с простыми солдатами, точно так же рискуя своими жизнями.

— Держи их, держи!

— Крепче щиты! Держитесь!

— Получи, тварь, во имя Господа!

— Разойдитесь! Мастер Салвис, глубокая проникающая рана груди, только вы можете помочь!

— Огонь! Быстрее, не жалейте стрел! Не позволяйте высовываться из укрытия!

— Получи, сатана, так тебе, отродье бесовское, не пройдете, дьяволы, пока на вашем пути стоит смиренный раб Господа Бога нашего!

— Святой отец… Я больше не могу — прикройте, я преображусь!

— Не время, дщерь моя… Поздно. Да благословит тебя Господь…

Циклопы страшны чудовищной силой, гарпии — скоростью, сирены — голосом, тролли — каменной кожей, химеры не знают равных в рукопашной, но даже грозные вампиры не могут сравниться с гоблинами по отвращению со стороны человека. Причем это чувство взаимное — зеленые длиннорукие гуманоиды, пришельцы из далеких миров, волею судьбы занесенные на Землю, даже в мыслях не допускали, что с людьми можно мирно сосуществовать. Жестокие и беспощадные, они в сказках и легендах передавали из поколения в поколение память о былом величии империи Гоблинов, что, быть может, и сейчас простиралась на бескрайних просторах иных вселенных, — но здесь и сейчас царили люди, и гоблины не могли этого простить. Уничтоженные полностью на Земле да и в иных мирах, они выжили лишь тут, в одном-единст- венном мире, и каким-то седьмым чувством понимали это. У гоблинов была голубая мечта — уничтожить людей, всех, до последнего, захватить этот мир и использовать его как плацдарм для дальнейшего порабощения вселенной. Но на пути всегда стоял проклятый Орден Хранителей, и сейчас, когда выпал шанс раз и навсегда покончить с человеком, гоблины не собирались его упустить.

Они штурмовали ворота с безумной яростью, но и холодным расчетом, и изворотливости зеленокожих созданий могли бы позавидовать иные великие стратеги. В ход шло все: магия и техника, специальные катапульты запускали гоблинов-десантников на стену, к стенам намертво прирастали осадные лестницы, смазанные клеем из паучьих желез, бурдюки с едкими кислотами прожигали листовое железо главных ворот. Маги-гоблины, в отличие от других, не прятались за спинами, а шли среди остальных воинов, рискуя жизнью, но нанося вблизи страшные разрушения и поражая защитников. Среди заклинаний гоблинов было немало таких, с которыми маги людей не умели бороться. Например, заклинание, создававшее иллюзорных двойников, — лучники не знали, поражают они живые цели или же искусно наведенные мороки, которые точно так же истекали кровью, падали и поднимались, вновь направляясь в бой.

Если на других участках оборона шла почти без потерь, по крайней мере на первом этапе, то тут, над главными воротами, с первых же секунд Салвис Авиа- ни, величайший лекарь-маг современности, только и успевал затягивать смертельные раны. Причем многие солдаты, зная, что их спасение только в покое, тем не менее требовали немедленно поставить их на ноги, ибо были не в силах лежать, пока сражаются их товарищи. Салвису помогали Ягги Эсмералд и еще несколько ассистентов, но большая часть магов, включая обоих Биглов, Доротея и Мадерона, а также Немого Ана, автоматными очередями метающего огненные шары, сражалась с гоблинами. Увы, это фактически не помогало — почти все зеленокожие воины имели амулеты, способные поглотить магический урон, их доспехи были прочнее, чем у людей. Лишь доблесть защитников крепости позволяла раз за разом отбивать атаки захватчиков.

Так вышло, что тем острием, о которое разбивалась волна попавших на стену врагов, стал именно Иосиф Киану. Седобородый великан в своем монашеском одеянии — от любых доспехов он начисто отказался — творил посохом чудеса, отбивал стрелы и отражал заклятия, плющил кирасы и крошил вражеские мечи. Настоящий паладин, воин веры, сражаясь с нечистью, святой отец не забывал молиться за упокой души павших врагов, а когда совсем прижало, когда казалось, что вот-вот гоблины прорвутся, показал, в чем заключалась истинная сила шаманов-троллей. По его велению каменная кладка стены ожила, на помощь защитникам пришли бессмертные големы, в два счета отбросившие гоблинов от ворот. Увы, их жизнь была столь же коротка, сколь бесконечна жизнь камня, — отогнав врага, големы навеки застыли простыми булыжниками, тем не менее позволив людям перегруппироваться и занять позиции.

Рядом со святым отцом сражался Наместник Яниос Кариан, вампир, который для остальных людей оставался стариком, в ответственный момент обретшим силы Огня Прометея. Он не был воином, но был высшим вампиром, а каждый древний вампир, прожив долгие годы, набирается достаточно опыта, чтобы и сражаться, и колдовать, и исцелять, и вести мудрые речи. А с другой стороны билась Мария — сначала девушка искренне старалась сдержаться, остаться человеком, но не смогла. Когда отброшенные големами гоблины пошли в новую атаку, стремясь прорваться через разъеденные кислотой врата, она, на секунду укрывшись за широкой спиной Иосифа Киану, обратилась тем самым чудовищем, что разило стражников в башне Люцифера. И сиганула в гущу гоблинского войска, как совсем недавно на том же самом месте поступили Зоя Кортеш и Олег. Солдаты сначала не поняли, что у них появился новый союзник, гоблины сначала не поняли, что у них появился новый враг, но и те, и другие быстро сориентировались. На войне тот, кто слишком долго думает, долго не живет — среди лучших воинов Ордена Хранителей все прошли немало испытаний. Им было все равно, в каком обличье выступает союзник, главное, что он на твоей стороне. И неважно, откуда взялось чудовище — порождение магии или вражеский перебежчик, — оно помогает удержать ворота, а значит — друг.

Чудовище с телом черепахи, когтями льва, шеей огромной змеи и клыками саблезубого тигра сражалось рьяно, но все его умения, вся магия защитников, вся вера отца Киану не могли остановить гоблинов. Они все шли и шли, и, казалось, не существует той силы, что способна отразить это вторжение.

— Они не удержат ворота… — заметил Тобиаш…

— Я знаю, — кивнул Камардон. — Мы ожидали, что на данном участке возникнут проблемы.

— Может, тогда отдать приказ перейти на новые позиции? Если оборона прорвется в одном месте, отступление будет значительно осложнено…