— Возможно, если вы придете к чаепитию, он будет настроен более общительно.

— Вы не можете взять Изольдера в рабство! — упорствовала Лея.

— В таком случае я приду в половине пятого.

Огвинн пожала плечами и обвела широким жестом толпу вокруг, как доказательство своей правоты.

— Тем не менее советую вам быть готовой к тому, что он откажется с вами разговаривать. Состояние мистера Пилигрима в данный момент очень нестабильно. По-моему, он чего-то опасается. То ли изнутри, то ли извне. Он по-прежнему не промолвил ни слова.

— У каждой женщины должен быть хотя бы один мужчина. У тебя же он есть?

— Не волнуйся, — сказала Тенениэл, стараясь успокоить Лею, — я не стану его обижать.

— Понятно.

— Люк! — взмолилась принцесса. — Останови их! Ты не можешь им это позволить!.. Люк сказал:

Фуртвенглер кивнул и повернулся к двери.

— Ты — посол.Новой Республики, Лея, и лучше меня знаешь законы галактики. Это твой хлеб. Действуй согласно закону.

— Позвольте сказать вам пару слов, доктор, пока вы не ушли

Все нормальные планеты галактики управлялись губернатором или главой правительства, если не было губернатора. Положение Огвинн, наверное, соответствовало губернаторскому. Все, что по закону мог сделать посол Новой Республики, — это заявить протест.

— Разумеется. — Доктор обернулся и застыл на месте.

— Я протестую! — сказала Лея. — Я решительно протестую!

— Что это значит? — спросила Огвинн. — Ты хочешь драться с Тенениэл за право собственности?

— Не советую, — пробормотал Изольдер.

— Когда он заговорит… о чем бы то ни было… вам многое покажется небылицей. В общем, он порой рассказывает истории, которые… — Сибил отвела глаза, — попросту невероятны. — Она бросила сигарету в камин. — И все же я попрошу вас поверить ему, хотя бы на миг. Ради его же блага.

— Что значит — драться? — спросила Лея. — Драка до смерти?

— Вы думаете, он сумасшедший?

— Можно до смерти, — ответила Огвинн. — Но вообще-то разумнее выкупить раба…

— Я ничего не думаю. Я просто умоляю вас не разрушать его иллюзии. Вера в них — единственное, что поддерживает его.

— А что, Лея, — это выход, — посоветовал Люк.

— Спасибо, леди Куотермэн. Я приму ваш совет во внимание. Значит, до вечера?

— Да, — кивнула она. — До вечера.

Она задумалась, потом сказала:

— Всего вам хорошего.

— Тенениэл Дйо, я хочу купить твоего раба. Что ты потребуешь взамен?

— И вам тоже.

Девушка оглядела толпу, и Изольдер вдруг понял, что покупательниц может оказаться много.

В вестибюле Фуртвенглер сказал что-то привратнику, старому Константину. Сибил услышала свое имя, но говорил доктор довольно тихо, да и немецкий она знала не очень, поэтому толком ничего не поняла.

— Он не продается… пока, — сказала Тенениэл.

Она встала.

— Извини, — огорченно шепнула Изольдеру Лея.

Дикарка вновь взяла принца за руку, победно посмотрев на соперницу. Он отдал ей руку и не почувствовал никакого неудобства. Это само по себе казалось странным. Все его существо, все воспитание кричало, что нужно бороться с этим варварским обычаем, но где-то в глубине души он не боялся Тенениэл и безоговорочно доверял ей.

Она устала.

Арту подъехал к принцессе и потерся сенсорным окошком о ее ногу.

Она почти не спала.

— Где Хэн и Чуви? — спросил Люк. — Я думал, они здесь, с тобой.

Согрев у огня руки, Сибил повернула их ладонями вверх и увидела родимое пятно..

— Они скоро появятся, — ответила Лея. — Рано утром сестры притащили «Сокол», и Хэн проверяет корабль. «Сокол» получил серьезные повреждения во время посадки. Надо восстановить его, другого пути отсюда выбраться, похоже, нет. А что с твоим кораблем?

Она задумчиво уставилась на него.

— Его обломки с удовольствием примут в металлолом, — сказал Люк.

Изольдер удивленно отметил, что Джедай не обмолвился и словом об его уцелевшем истребителе.

— Черт тебя побери, — прошептала она. — Черт тебя побери!

Пока они говорили, туман все полз по склонам гор и теперь висел над головой на расстоянии вытянутой руки.

8

Ведьмы вплотную приблизились к принцу и сгрудились у него за спиной. Самая молодая из них шлепнула его по заду и сообщила:

На самом деле Фуртвенглера не ждал пациент. Вернувшись к себе в кабинет, он увидел там, как и предполагал, доктора Юнга и доктора Менкена.

— Меня зовут Ооя. Давай покажу тебе, где я сплю…

— …Пойдемте-ка в крепость, — проговорила Лея. Она взяла за локоть Тенениэл, другой рукой по-хозяйски ухватила за руку Изольдера и потянула их за собой. — Пойдем, Люк, поищем Хэна, — сказала она, искоса взглянув на остальных женщин.

Именно появление доктора Юнга в вестибюле вызвало у леди Куотермэн замечание о красноречивости сквозняков. Фуртвенглера это раздосадовало. Казалось, Юнг умел производить впечатление на людей даже незримым появлением за кулисами.

Хватка Леи напомнила Изольдеру повадки Тенениэл. Принцесса не пробыла на планете и недели, а уже переняла повадки дикарок — так же высоко держала голову, ходила той же надменной походкой. Через неделю она может влиться в племя, словно здесь родилась. Видимо, это было свойственно прошедшим хорошую школу дипломатам.

Они двинулись в крепость, и хотя многие женщины не пошли следом, некоторые принялись свистеть и непристойно улюлюкать. Изольдер почувствовал, что лицо у него горит.

Менкен начал работать в клинике недавно. Выпускник Гарварда, он приехал из Америки, где был одним из последних учеников Уильяма Джеймса. Сравнительно молодой тридцати двух лет, блестящий ученый — но до ужаса серьезный. Юнг поставил себе задачей вызвать на лице у Менкена хотя бы одну улыбку за день, однако пока не преуспел. Если бы Джеймс был еще жив, Юнг написал бы ему жалобное письмо: «Неужели нельзя улыбаться, улыбаться и быть прагматиком» (Перифраз слов Гамлета «что можно улыбаться, улыбаться и быть мерзавцем». В. Шекспир, «Гамлет», перевод Б. Пастернака)?

Пройдя через крепостные ворота, Огвинн коснулась его руки, останавливая обоих, Изольдера и Люка.

Карл Густав Юнг, которому было уже под сорок, излучал безграничный энтузиазм. Он завоевал себе имя, опубликовав в 1907 году работу «Психология шизофрении». Этот труд явился открытием и привлек внимание Зигмунда Фрейда, которое со временем привело к катастрофическим последствиям.

— Навестите своих друзей, — сказала она, — но сразу же возвращайтесь ко мне. Ваше появление здесь не случайно.

Психиатрическая клиника Бюргхольцли не имела себе равных, во всяком случае в Европе. Центр научных и прикладных психиатрических исследований существовал с 1860 года, а в 1879 году, когда его директором стал Август Форель, клиника обрела международный статус. После того как Форель ушел на пенсию, его сменил Эйген Блейлер, нынешний директор центра.

Лея провела их по лабиринту крепостных переходов и спустилась в огромное помещение, напоминавшее погреб. Почти все его занимал «Сокол». Как он сюда попал, оставалось только гадать. Ведьмы каким-то образом проломили стену, подняли «Сокол» вертикально на двести метров в воздух и под прикрытием тумана задвинули корабль, после чего замуровали. Они проделали большую работу. Для примитивной технологии Железного века подобное казалось невозможным, и Изольдер заметил, что в глубине души ему почему-то не хочется знать, как все это было проделано.

Специальностью Блейлера была шизофрения — слово, которое он сам придумал для dementia praecox (раннего слабоумия (лат.)). Теория его была проста. Мужчины и женщины, страдавшие слабоумием, считались неизлечимыми. Тем же, кто болел шизофренией — то есть раздвоением личности, — можно было помочь, вернув их в реальный мир из мира фантазий, в который они прятались и где жили собственной жизнью.

Кодовые огни звездолета были включены. Снаружи Хэн не мог бы держать под током столько систем без опасения быть обнаруженным с орбиты, но здесь толстая скала скрывала работу электроники.

Они поднялись на корабль и застали экипаж в кокпите. Хэн Соло и Чуви были заняты диагностикой. Трипио распутывал тонкую проволоку вокруг главных генераторов.

Для неженатого Блейлера клиника была домом, и он все время проводил либо с пациентами, либо с персоналом. Что касается медиков, они находили его постоянное присутствие несколько обременительным. «Порой мне кажется, что он записывает, сколько раз каждый из нас сходил в туалет», — жаловался Юнг.

— Хэн! — позвал Люк.

Как Форель, так и Блейлер были строгими противниками спиртного. «Доктор не в силах вылечить алкоголизм, сам не будучи абстинентом» — таков был один из афоризмов Фореля. «А если пациент страдает приапизмом, значит, его лечащий врач должен отказаться от секса?» — спрашивал Юнг.

Тот не отвечал, отвернувшись к своему компьютеру, и Изольдер понял, что Хэн чувствует вину и не смеет посмотреть Джедаю в глаза.

Войдя в залитый солнечным светом кабинет, Фуртвенглер приветствовал коллег взмахом руки.

— Значит, ты нашел нас, парень?.. Что ж, я знал, что это лишь вопрос времени. Дела у нас идут довольно паршиво. Ты случайно не захватил с собой запчастей?

— Садитесь, господа!

— В чем дело, Хэн? — спросил Люк, и вуки, радостно рыча, похлопал его по плечу. — Ты похитил Лею, заставил меня лететь через полгалактики, а теперь как ни в чем не бывало спрашиваешь о запчастях?

Он подошел к шкафу и выудил оттуда бутылку бренди со стаканами. На виду такие вещи держать было нельзя. Все врачи Бюргхольцли недавно получили от начальства строгую директиву: «Ходят слухи, что кое-кто из медицинского персонала считает дозволенным — и даже необходимым — хранить у себя в кабинетах запасы спиртного. Надеюсь, эти слухи лишены оснований, поскольку я уже выразил свое мнение по поводу сей прискорбной привычки». И подпись: «Блейлер».

Хэн повернулся в кресле и натянуто улыбнулся. Улыбнись он пошире, наверняка послышался бы скрип.

Лишенного чувства юмора и довольно занудного по характеру, доктора Блейлера тем не менее уважали. С другой стороны, уважали его не настолько, чтобы отказаться от спиртного. У каждого врача в кабинете была заначка.

Менкен сел, но Юнг остался стоять.

— Ну что ж, слушай: я выиграл эту планету в карты, и мне не терпелось на нее взглянуть. Женщине, которую я люблю, захотелось попутешествовать с типом, стоящим у тебя за спиной, но я уговорил ее совершить путешествие в другом направлении. Только оказавшись здесь, я увидел, что космос кишит военными кораблями Цзинджа. Никто не предупредил меня, что планета запретная… А когда мы свалились, банда ведьм решила начать войну за обломки моего корабля. Скажу тебе, Люк, я плохо провел последнюю неделю. А теперь, в довершение всего, ты собираешься прочесть мне нотацию, или арестовать, или просто дать по морде. Ну, а как поживаешь ты?

— Вы чем-то расстроены, Карл Густав? — спросил Фуртвенглер.

— Примерно так же, — ответил Люк и взглянул на пульт управления. — Что с твоим кораблем?

— Да, — ответил Юнг. — У Татьяны Блавинской серьезный рецидив, и я вне себя от злости и разочарования. Что-то — я пока не знаю что именно — заставило ее умолкнуть. Она сейчас почти в состоянии кататонии, и это убивает меня, поскольку мы добились с ней большого прогресса. Кто-нибудь из вас знает, что могло вызвать такую реакцию?

— Взорван генератор отклоняющего поля, сломано окно сенсорного ряда, сожжен мозг навигационного компьютера, вылито две тысячи литров охладителя из главного реактора.

Менкен покачал головой и взял стакан с бренди. Фуртвенглер подошел к Юнгу, стоявшему возле среднего окна, и протянул ему стакан.

— Со мной Арту. Он может сделать прокладку курса, — осторожно предложил Люк.

— Да, — сказал он. — Не исключено, что я могу это объяснить. Но…

Джедай взглянул на Изольдера. Единственное, что хотел принц, так это хорошенько врезать по зубам похитителю Леи. Но он понимал — сейчас не время для грызни и упреков, нужно работать вместе.

Он вернулся за свой стол и сел.

— У меня есть истребитель, — сказал принц. Тенениэл вцепилась в его плечо.

— Но? — нетерпеливо повторил Юнг. — Что «но»?

— У вас есть исправный корабль? — переспросил Хэн. — Сколько человек он может взять?

— Это чистой воды предположение. — Фуртвенглер сделал глоток.

Юнг нервно порылся в карманах, выудил оттуда манильскую сигару и закурил, бросив обгоревшую спичку на пол.

Изольдер задумался. Уж не хочет ли Хэн украсть истребитель и вновь похитить принцессу?

— Прошу вас, не бросайте спички на пол! — раздраженно буркнул Фуртвенглер. — Возьмите пепельницу. Вы везде оставляете за собой пепел.

— Двоих…

Юнг взял пепельницу и, сжав в зубах сигару, а во второй руке — стакан, прошипел:

Люк с любопытством посмотрел на Изольдера. Хэн облегченно вздохнул.

— Дальше, пожалуйста!

— Блавинская считает, что к ней прибыл посланец с Луны, — сказал Фуртвенглер.

— Забирай Лею и немедленно с ней улетай! — сказал он. — Ночные Сестры готовы убить за любую машину. Поверь мне, с ними лучше не сталкиваться!

— Вот как? — Юнг подался вперед.

— Принц тебя проверяет, — спокойно сказал Хэну Люк. — Его дракон одноместный. А с Ночными Сестрами мы уже повстречались…

— Да. Естественно, это полная чушь.

— Вы прошли тест, генерал, — сказал принц Изольдер.

— Раз она верит, значит, прибыл, — заявил Юнг. Туг он был непоколебим. — Если мы постоянно будем убеждать графиню, что она не права, мы ей не поможем. Кто этот посланец? Кто-нибудь его видел? Его — или ее? Это мужчина или женщина? Она вам сказала? Что именно она сказала?

Лицо Хэна потемнело от злости.

— Это мужчина, — отозвался Фуртвенглер, и я его видел.

— Мы влипли, и влипли серьезно, — предупредил он принца. — Не надо так больше шутить.

Изольдеру не понравился тон, каким это было сказано:

— Ага!

— Вам повезло, что я не пошутил круче. Я бы с удовольствием расквасил вам морду за все, что вы натворили. Скажите спасибо, что я сдержался.

— Не спешите кричать «ага!». Это просто новый пациент. Палата 306 — неподалеку от номера Блавинской. Очевидно, они встретились…

— А ну попробуй! — поднявшись из капитанского кресла, сказал Хэн. — Если думаешь, что со мной справишься.

— Замечательно! Замечательно! Вы хотите сказать — они узнали друг друга?

Изольдер посмотрел на Чубакку. У вуки был свой вид единоборства. Когда он вырывал у противника из рук оружие, то буквально обезоруживал его. А если это его не умиротворяло, то вуки мог вырвать также и ноги. Изольдер хотел бы убедиться, что Чубакка не ввяжется в драку. Тот пожал плечами и что-то проревел на своем языке.

— Она утверждает, что узнала его.

— Поостыньте, — вмешалась Лея. — И без того хватает забот. Изольдер, я действительно приехала сюда добровольно… Хэн по-дружески попросил меня, и я согласилась…

— И что? Он действительно с Луны?

Изольдер недоверчиво посмотрел на нее. Он своими глазами видел голозапись, подтверждающую похищение Леи, но не мог заподозрить принцессу во лжи.

— Бога ради, Карл Густав!

— Хм, — проговорил он в замешательстве. — Генерал Соло, пожалуй, я приношу свои извинения.

— Вы понимаете, что я имею в виду. Он тоже утверждает, что прибыл с Луны?

— Прекрасно, извинения приняты, — ответил Хэн. — Что делаем дальше?

— Нет. Он вообще ничего не утверждает. Он немой.

— Хэйпанский флот будет над Датомиром через семь-восемь дней, — сказал Изольдер.

— Что вы называете флотом? Сколько в нем кораблей?

— Немые луняне! Целых двое! Может, они подпишут конвенцию?

— Около восьмидесяти разрушителей, — ответил принц.

Хэн снова рухнул в капитанское кресло.

Менкен еле удержался от улыбки.

— Когда он прибыл, этот посланец? — спросил Юнг.

— Неплохо, — пробормотал он.

— Вчера днем. И никакой он не посланец. Он приехал… его привезли из Англии..

— Семь дней — не больно-то скоро, — сказала Лея. — Если Огвинн права, Ночные Сестры нападут значительно раньше.

— Говорят, Англия — та же Луна, — заявил Юнг, глянув на Менкена.

Изольдер обнял ее за плечи.

Тот сидел с каменным лицом, чувствуя себя как рефери на теннисном матче. Это была его постоянная роль во время таких дискуссий: чуть меньше, чем участник, чуть больше, чем зритель. Однако именно от него ждали беспристрастных суждений, так что он не имел права становиться на чью-либо сторону.

— Мой навигационный дройд в состоянии сам проложить курс и совершить прыжок через гиперпространство. Мы можем отправить Лею на Корускант.

— Как его зовут, этого человека? — спросил Юнг.

— Не думаю, — возразила Лея. — Я не собираюсь улетать без остальных. Хэн, если у тебя будут запчасти, сколько потребуется времени на ремонт?

— Пилигрим.

Хэн прикинул. Залатать пробоину в охладительном трубопроводе — дело нескольких минут. Залить охладитель можно уже в полете. Навигационный мозг включится в момент ориентирования. Установка генератора отклоняющего поля займет два часа. Вставить окно сенсорного ряда — проще простого.

— Пилигрим? Интересно…

— Часа два… Если поработать на совесть.

— Что именно вам интересно?

— Предлагаю разобрать истребитель Изольдера, — сказала Лея.

— Все! Татьяна Блавинская уверена, что он такой же лунный житель, как она сама, это я понял. Но что вы еще о нем знаете? Кто он, из какого социального круга? Быть может, он человек искусства?

Изольдер посмотрел на «Сокол». В сравнении с боевым драконом это был очень большой корабль. С дополнительной броней и грузовым отсеком он, пожалуй, был в сорок раз тяжелее.

— Боже правый! Да, верно, — ответил Фуртвенглер. — Вы слышали о нем?

— Какой тип отклоняющего генератора вы используете? — полюбопытствовал принц.

— Как его зовут? Я имею в виду его имя.

— Четырехрядный Нордоксикон-тридцать восемь. Полетели все четыре ряда. А какой генератор у вас?

— Трехрядный Тэйболт-двенадцать. Чубакка разочарованно зарычал.

— у него нет имени. Он Пилигрим — и все.

— Да, не годится, — согласился с ним Хэн. — А окно сенсорного ряда?

— Ноль шесть метра в поперечнике.

— Так он подписывается. Я читал его статьи. Он искусствовед, причем блестящий. Написал великолепную книгу о Леонардо да Винчи. Умный парень… И в чем его проблема? В каком он состоянии?

— Он потенциальный самоубийца.

— Маловат, — поморщился Хэн. — Но можно укрепить какую-нибудь пластину поверх нынешнего ряда и сузить окно. Это немного снизит возможности наших сенсоров.

— Да, это будет работать, — признал Изольдер. — Но где взять подходящий полевой генератор?

— Бог мой, как печально! Он уже пытался наложить на себя руки?

— А нельзя ли без него, сэр? — спросил Трипио.

— Слишком рискованно, — ответил Хэн. — Придется избегать не то что ракетных атак, но даже микрометеоритов. Если даже пылинка пробьет сенсорный ряд, из строя выйдет масса сенсорного оборудования… Я хотел поискать генератор в имперской тюрьме, снять с какой-нибудь установки, с разбитого корабля, наконец.

— Да, несколько раз. В последний раз он повесился. Обстоятельства его самоубийства крайне необычны. По идее он должен был умереть.

— Если мы найдем генератор, возникнут проблемы с транспортировкой, — сказал Изольдер, — генератор весит больше двух тонн.

Фуртвенглер рассказал о медицинских отчетах Грина и Хаммонда, которые оставила ему для изучения леди Куотермэн.

— О транспортировке подумаем тогда, когда будет что транспортировать,ответил Хэн.

— Мне хотелось бы его увидеть, — сказал Юнг. — Очень хотелось бы! Можно?

— Вы забыли о моих возможностях, — проговорил Люк. — Хочу также заметить, что Чубакке и Трипио придется остаться здесь. Вряд ли кто-то на этой планете видел вуки и дройдов. Они лишь привлекут внимание.

— Конечно. Поэтому я и пригласил вас обоих.

Чуви возмущенно рыкнул, но Хэн и принц согласно кивнули. Изольдер обернулся к Тенениэл. Ведьма выглядела испуганной, но решительной.

— Так вы говорите, он должен был умереть, но каким-то чудом остался в живых? — спросил Менкен.

— Похоже на то, — откликнулся Фуртвенглер. — Оба обследовавших его врача подписали свидетельство о смерти и уехали. Как вдруг — часов через пять, или шесть, или семь после повешения — он ожил.

— Возможно, на самом деле он не хотел умирать, — предположил Менкен.

— Я не отпущу тебя одного! — вскричала она. — Я сама провожу вас к тюрьме. Но внутри я никогда не была. Я не знаю, что вам надо и где это можно найти.

— А кто-нибудь из женщин племени побывал внутри? — спросила Лея.

— Но вы говорили, он хотел покончить с собой и до того. То есть были другие суицидные попытки? — спросил Юнг.

— Наверное, Огвини звает. Я позову ее.

— Да.

Девушка вышла и вскоре вернулась с предводительницей.

— Нет, — сказала Огвинн, — никто из нашего племени в тюрьме не был. Кроме тех, что стали Ночными Сестрами.

— Тоже повешение?

— А Барукка? — неуверенно напомнила Тенениэл. — Я слышала, она рассталась с Гетцерион.

— Нет. Другими способами. Он топился. Принимал яд. Все как положено.

Огвинн долго думала над ответом, затем промолвила:

— Потрясающе! Хотя, быть может, Менкен прав, и парень просто плохо старался?

— По-моему, для того чтобы пролежать семь часов без дыхания и пульса, нужно как следует постараться, — возразил Фуртвенглер.

— Есть женщина, которая присоединилась к Ночным Сестрам, но недавно покинула их. Она заплатила за это немалую цену. Теперь Барукка живет одна. Она просит снова принять ее в племя. Возможно, она смогла бы помочь…

— Кажется, вам не хочется рекомендовать ее нам, — заметила Лея. — Почему? Огвинн тихо ответила:

— А теперь Блавинская думает, что он явился к ней с Луны.

— Барукка борется за очищение. Она совершила немыслимые жестокости, и это оставило в ней глубокий след. Она изгой. Такие люди — ненадежны, пока не очистятся, им нельзя доверять.

— Увы…

— Но она была внутри тюрьмы? — спросил Хэн.

Блавинская не относилась к числу любимых пациентов Фуртвенглера.

— Да, — подтвердила Огвинн.

Юнг сел и решительно хлопнул себя по колену.

— И где же она сейчас?

— Когда мы можем его повидать?

— В пещерах под названием Каменные Реки. Я прикажу одной из сестер проводить вас туда.

— Сейчас, если хотите.

— Можно я отведу гостей, госпожа? — вызвалась Тенениэл, положив ладонь на плечо предводительницы. — Пока же, наверное, им следует подняться в военный зал — посмотреть карту и составить маршрут. Дети в это время оседлают животных. А ты… иди со мной. Нам нужно поговорить…

Тенениэл поманила Изольдера, приглашая идти за ней.

— Очень даже хочу. Давайте выпьем! Мы все отправимся вместе. На Луну, господа! — Юнг поднял стакан и опустошил его. — На Луну — и в темпе!

Она провела принца сквозь череду коридоров, попутно прихватив в одном из них кувшин с водой, и распахнула дверь маленькой комнатки, где из мебели были только тюфяк да сундук. На стене висело большое серебряное зеркало, под ним стоял таз.

— Здесь я живу, — сказала Тенениэл. Она открыла сундук и вытащила оттуда две мягкие туники — одну красную, другую — зеленую.

— В какой я больше понравлюсь Люку? Изольдер не решился сказать, что одежду из шкур ящеров он лично считает варварством.

Фуртвенглер крепко сжал в руке стакан. По предварительной договоренности с леди Куотермэн и с одобрения Блейлера Мистер Пилигрим был его пациентом. Тем не менее, когда Фуртвенглер поставил стакан и пошел, догоняя коллег, его кольнуло нехорошее предчувствие. Он уже не раз терял своих пациентов из-за Юнгa — как, например, Блавинскую. Именно поэтому его так возмутил рецидив ее болезни. Бьющий через край энтузиазм Юнгa порой сводил на нет все усилия других врачей. За ним нужен был глаз да глаз.

— Зеленая подходит к цвету твоих глаз. Тенениэл скинула рваную тунику, стянула кожаные сапоги, встала перед зеркалом и, намочив край полотенца в кувшине, принялась обтираться. Изольдер знал, что на разных планетах у их обитателей существуют различные понятия о скромности. Деловитый вид, с которым девушка мылась, говорил, что она не собиралась соблазнить его.

Поворачивая ключ в двери, Фуртвенглер подумал: «В один прекрасный день я вышвырну его из клиники! Надо только придумать как».

— Не понимаю я ваших обычаев, — сказала Тенениэл. — Вчера у реки ты сам дал понять, что хочешь меня. А сегодня от меня отказался Ты же сам поднял веревку, хотя я знала, что ты ищешь другую женщину. Вернее, я это чувствовала. — Она, нахмурившись, взглянула на принца через плечо. — Эта женщина — Лея?

9

— Да, — подтвердил Изольдер, любуясь ее мускулистой спиной.

Пилигрим, беспомощный, словно ребенок, стоял посреди комнаты. Кесслер, обливаясь потом, пристегивал к его рубашке воротничок.

Так вот что это было — Тенениэл не дарила ему веревку, а вершила брачный датомирский обряд!

— Он что, не может сделать это сам? — осведомился Фуртвенглер.

По хэйпанским меркам девушка не была красавицей — пожалуй, на Хэйпе ее сочли бы невзрачной, — но Изольдер отметил прекрасную, рельефную мускулатуру дикарки. На Хэйпе редко встречались подобные женщины — не горы мышц культуристок, но и не тощие тела бегуний и атлеток. Нет, у Тенениэл всего было в меру. Изольдер спросил:

От неожиданности непослушная застежка выскользнула из рук, и у Кесслера аж дух перехватило от обиды.

— Наверное, тебе очень нравится лазать по скалам?

Тенениэл с улыбкой обернулась.

— Он пытался, сэр. По-моему, он хотел бы одеться сам, но где-то на полу валяются еще три застежки. Он уронил их. Я завяжу ему галстук, если вы не против.

— Да, очень. А тебе?

— Не сказал бы…

Девушка вытерлась, надела зеленую тунику и стала расчесывать длинные русые волосы.

Санитар уже выбрал великолепный голубой шелковый галстук, который висел у него на плече. Он кивнул двум другим врачам, молча стоявшим в белых халатах возле двери.

— Я люблю карабкаться по отвесным горам, — сказала она. — Сначала потеешь, а когда заберешься на вершину, можно раздеться и поваляться в снегу…

Непосредственность Тенениэл привлекала принца. Ночью будет трудно не думать о ней.

— Да, наверное, это неплохо, — согласился Изольдер.

— Доброе утро, господа, — сказал он. А затем, глянув на Пилигрима, продолжил: — Мы уже прогулялись, а теперь ждем обеда. — Обернув галстуком шею пациента, Кесслер принялся завязывать узел. — Мы плохо спали, все стояли у окна и смотрели на небо. В шесть утра, за час до рассвета, мы сели и отвернулись к стене, крепко прижавшись к ней коленями. В четверть восьмого мы признали, что нам надо в туалет, сходили и вернулись к окну. Когда взошло солнце, мы подняли руку и помахали ему. Удивительно, да? И больше никаких жестов. Руки почти всегда опущены, и орудует он ими неуклюже, чему свидетельство — три потерянные застежки.

Закончив причесываться, Тенениэл повязала волосы яркой лентой и с улыбкой повернулась к нему:

Кесслер приготовился затянуть узел галстука, но тут Пилигрим вдруг поднял руки и оттолкнул его.

— Я бы отпустила тебя сейчас же, но тогда тобой завладеют другие сестры. Так что, пока не улетишь, я даю тебе полную свободу. Кроме права называться свободным.

Кесслер отступил назад.

Вот зачем она привела его сюда — объявить о конце «рабства»…

— Ну что ж. Еще одна попытка.

— Ты очень добра, — сказал принц.

Пилигрим закончил узел и сдвинул его набок.

Тенениэл встала на цыпочки, по-дружески поцеловала его в лоб и, в который раз взяв за руку, отвела в зал, где все столпились вокруг огромной карты.

Фуртвенглер подошел к нему по ковру.

Карта была вылеплена на полу из разноцветной глины. Сестры прочертили маршрут подальше от троп, где Гетцерион могла расставить ловушки. Придется преодолеть нелегкий путь — сто сорок километров через горы и джунгли к краю пустыни — именно там находилась тюрьма. Только самые сильные ранкоры могли совершить такое путешествие всего за три дня.

— Мистер Пилигрим! — сказал он, сияя отшлифованной годами улыбкой. — Я привел к вам познакомиться своих коллег — доктора Юнга и доктора Менкена.

Изольдер смотрел на Лею, удивляясь на нее и гадая, в самом ли деле с ней все в порядке и правда ли, что Хэн похитил ее. Она вроде бы не очень злилась на Хэна и не боялась его. И все-таки он не мог представить, что Лея просто сбежала с ним, повинуясь дикому порыву. В сердце он поклялся, что если она выбрала Хэна, то он отвоюет ее обратно. Принц незаметно придвинулся к Лее и взял за руку. Лея дружелюбно улыбнулась ему, и все десять минут, пока ведьма чертила маршрут, Изольдер изучал только округлые формы Леиной фигурки, цвет ее глаз, запах ее волос…

Пилигрим, опускавший кончики воротника, повернулся к зеркалу над комодом.

После обеда Огвинн отвела Люка и Изольдера в боковую спальню, где, завернувшись в одеяло и похрапывая, сидела беззубая старуха. Сиденьем ей служил каменный сундук с подушкой наверху, рядом стояли две женщины.

— Мистер Пилигрим!

— Матушка Релл! — шепнула Огвинн старухе, слегка тряся ее за плечо. — К вам гости.

Фуртвенглер протянул к нему руку, но не успел он коснуться пациента, как Юнг воскликнул:

Релл перестала храпеть, открыла глаза и покосилась на Люка. Ее грубая кожа от возраста приобрела землистый оттенок, но карие глаза смотрели ясно. Она нежно взяла Люка за руку.

— Нет, не надо! Оставьте его в покое. Ладони Пилигрима упали вниз.

— А, Люк Скайвокер, — улыбнулась старуха. — Как твое здоровье, малыш?

Кесслер подошел к нему с твидовым пиджаком фирмы «Харрис» в руках.

Люк вздрогнул — он видел эту старуху впервые.

Юнг, приложив к губам палец, взял у него пиджак. Кесслер отошел и встал, наблюдая вместе с остальными.

— Как жена, дети? Все здоровы? — продолжала Релл.

— Ваш пиджак, мистер Пилигрим, — сказал Юнг.

— Да, спасибо, — запинаясь, пробормотал Люк.

У Изольдера волосы встали дыбом. У него было странное чувство, будто он смотрит на яркий свет.

Пилигрим повернулся чуть-чуть — так, чтобы не встречаться с Юнгом взглядом — и сунул руки в рукава с сатиновой подкладкой.

Старуха понимающе улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, хорошо, — не дождавшись ответа, сказала старуха, — кто здоров — тот богат… Давно ли ты видел Мастера Йоду, Люк Скайвокер? Как поживает старый чудак?

— Я знаю, кто вы, — сказал Юнг.

Пилигрим попытался застегнуть пуговицы.

— Я давно его не видел, — ответил Люк, и старухина хватка ослабла. Внезапно глаза матушки Релл потускнели. Казалось, она забыла, что перед ней стоят люди.

— Меня зовут Карл Юнг, и я читал вашу книгу о Леонардо да Винчи. Превосходно написано, поверьте! Великолепно. И…

Огвинн встряхнула ее за плечо.

Пилигрим внезапно повернулся, прошагал мимо врачей и санитара, вошел в ванную комнату и захлопнул за собой дверь.

— Здесь еще один гость, матушка Релл. Она вложила в старухины пальцы руку Изольдера.

— Там есть ключ? — спросил Юнг.

— А, принц Изольдер, — пробормотала старуха. — Я думала, Гетцерион убила тебя. Раз ты жив, значит…

— Нет, сэр, — ответил Кесслер. — Все ключи у меня в кармане.

Она помрачнела, придя к какому-то одной ей известному заключению. Потом взглянула на Огвинн:

— А бритва?

— Я снова заснула? Какой нынче век?