Но вопрос прозвучал слишком поздно. Твининг, Скотт и звездная база 25-альфа распалась в квантовом тумане, когда Райкера подхватил луч, и он вновь материализовался на Марсе. Мгновение, и рот Райкера широко открылся, когда после первого вздоха он обнаружил горячий, сухой, металлический запах почвы, формирующей марсиаскую пустыню. Мягкое давление его ботинок о красный песок говорило о малой гравитации, всего в одну треть от земной.

Не было никако ошибки в том, где он оказался, однако вряд ли такой переход был возможен. Мгновение назад он был на звездной базе 25-альфа, на орбите нейтронной звезды в трехстах световых годах от Земли, Марса и от центра сектора 001. Никакая технология транспортации не была настолько мощной.

Обеспокоенный и нуждающийся в объяснениях, Райкер посмотрел вверх, и увидел далекое Солнце его родной системы в оранжево-розовом небе красной планеты, а потом понял, что видит свет, отфильтрованный сквозь едва заметную узорчатую решетку… Он посмотрел вдаль, и увидел возвышающиеся скалы, поддерживающие решетку наверху, а затем понял, куда попал – в кратер Зубрин. По крайней мере именно этот термин использовали для нескольких тысяч гектаров Марса, пригодного для жилья под прозрачным покровом нанопластиковой мембраны. Марсианские пионеры называли его – слабым человеческим терраформированием – , изменившим атмосферу планеты только в одном кратере.

Но это невозможно, подумал Райкер. Нанопластиковая мембрана не использовалась на Марсе на протяжении многих столетий. Сегодня все терраформированные области были защищены многослойными избыточными интерплексными силовыми полями. Должно быть…

– Коммандер Райкер!

Райкер обернулся и увидел длинный след красной пыли, все еще висящей в воздухе, поднятой великолепной гнедой лошадью, которая галопировала к нему жуткой запинающейся походкой земной лошади, инстинктивно принимаемой в мирах с малой гравитацией. Верхом на лошади без седла ехала молодая двадцатилетняя женщина с, как предположил Райкер, длинными рыжими волосами, собранными в конский хвост, который струился по ее спине. Она махала ему. Но когда лошадь приблизилась и остановилась, Райкер пересмотрел оценку возраста женщины.

Она была в форме Звездного Флота в чине капитана – вряд ли возможном для кого-либо младше двадцати восьми, и недосягаемом для двадцатилетней. Несмотря на внешность, она должна была быть намного старше, чем выглядела.

Райкер закрыл рот и нос, когда лошадь полностью остановилась в клубах красной пыли. Лошадь определенно была выведена на Марсе. Генетически модифицированная порода пони, выросшая до размеров лошади при марсианской гравитации, тонкие ноги которой не смогли бы противостоять большей силе тяготения Земли. Наездница оттолкнулась ногой и изящно соскочила, почти слетела на землю. Ее веснушчатое лицо блестело от пота, а ее форменные ботинки и куртка были усеяны марсианской пылью. Женщина протянула свою руку.

– Я капитан Редиссон. Рада наконец встретиться с вами.

Райкер улыбнулся и пожал ее руку, восхищаясь этим третьим воплощением загадочного капитана. Редиссон, которую встречал Кирк, была, как он говорил, примерно полутора метров ростом, возможно шестидесяти лет. Редиссон, с которой встречался Пикард, была более двух метров ростом, с внушительными плечами, и телосложением как у мощного плюс-гравитационного подъемника. Но эта Редиссон была всего на несколько сантиметров ниже Райкера, стройная, и невероятно молодая для своего ранга.

– Я тоже рад, – сказал Райкер. – Мы в голодеке?

Редиссон рассмеялась.

– Фактически это мой кабинет. Вы находитесь на «Гейзенберге». Мы причалили в тридцати шести километрах от базы. – Она указала на что-то позади него. – Выбирайте валун, коммандер.

Райкер бросил взгляд через плечо, и увидел группу черных валунов в нескольких метрах поодаль. Рядом с одним из них из красной пустыни возвышалось ярко зеленое растение; его стройный стебель обвивали широкие листья, испещренные бледно-зелеными спиралями, которые напомнили Райкеру оружие, открывающее червоточину. Одинокое растение в пустыне вкупе с мембраной наверху навело Райкера на предположение, что программа Редиссон воссоздавала одну из больших ферм из времени марсианских приграничий. Райкер выбрал валун рядом с зеленым растением.

– НУ, – спросил он. – вы изучаете историю, или это всего лишь хорошее место для прогулок верхом?

Довольная улыбка Редиссон была заразительной и озорной.

– Вы узнаете где мы? – спросила она.

Она обошла другой перевернутый валун, и достала медную лейку. Внутри плескалась вода. Райкер осмотрел окресности. Туман в атмосфере, захваченной и нагретой нанопластиковой мембраной мешал ему увидеть противоположную стену кратера на западе. Но он все же смог разглядеть в нескольких километрах геодезический купол в центре группы низких строений, которые были всего лишь коробками, построенными из традиционных блоков расплавленного микроволнами марсианского песка. Хотя там не было никаких структур или ориентиров, которые он мог бы определенно идентифицировать.

– Ранний Марс, – это было лучшее, что он мог сказать. – Дореволюционный.

Редиссон кивнула.

– Вы знаете, что люди с Земли всегда называют ее Марсианской Революцией, а сами марсиане – Войной за Независимость?

– Мы все живем в соответствии с фундаментальными декларациями, – сказал Райкер. Он ощутил легкую гордость в ее словах о революции. – Вы с Марса?

Редиссон осторожно наливала воду вокруг основания растения.

– Нет, – сказала она, но не продолжила, пока лейка не опустела. – Это форт Линкольн.

Райкер присел с возобновленным интересом.

– В самом деле? – он снова посмотрел на отдаленные здания. – Тогда где купол…

– Купол Гендерсдоттера, – сказала Редиссон.

Она поставила лейку вниз, и убрала несколько трепещущихся, выбившихся прядей волос, оставив при этом красные полосы на своем лбу.

– Где были написаны декларации.

– И где был убит Райли Гендерсдоттер, когда ополчение Консорциума выбило опоры мембраны.

– Вы знаете свою историю, – сказала одобрительно Редисон. – Предоставление независимости марсианским колониям…

– …которое марсиане называют завоеванием своей свободы…

– … было поворотным моментом в развитии мирового правительства Земли.

– Признание, что все миры созданы равными. – Райкер задумчиво уставился на Редиссон. – У нас обсуждение, капитан?

И снова она проигнорировала его вопрос.

– Вы знаете что это за день.

– Какой день?

Она указала на невидимые стены кратера.

– Прямо сейчас ополченцы Консорциума находятся на западных пиках, заканчивая программирование своих зарядов. Через несколько минут они уйдут по тридцатикилометровому клину. Меньше чем через шестьдесят секунд после этого атмосферное давление в этом кратере понизится с восьмисот миллибар всего до десяти. Температура упадет с двадцати шести градусов Цельсия до минус восьмидесяти. Пятьдесят три человека умрут снаружи купола Гендерсдоттера, и еще двенадцать умрут внутри, когда придут ополченцы и разгерметизируют шлюз.

– А через пятьдесят дней Земля отменит лицензию Консорциума на разработку, и Марс… – выиграет – свободу.

Редиссон стояла прищурившись глядя вдаль, словно могла увидеть вдали ополченцев в их боевых камуфлированных костюмах со случайно разбросанными пятнами красного, черного и розового цветов.

– Каким был бы другой путь? – произнесла она, словно потеряв мысль.

Райкер ерзал на валуне, силясь найти более удобное положение, потер свою бороду, и от удивления убрал руку. На его пальцах остались мелкие частицы марсианского песка. Он редко испытывал голосимуляции с таким вниманием к деталям.

– Ну же? – спросила Редиссон, поорачиваясь к нему. – Как вы думаете, пошел бы Марс к свободе другим путем – Могло ли быть другое направление истории?

– Прошу прощения, – сказал Райкер. Он думал, что вопрос был риторическим. – Думаю в конце концов да. Но у Земли было множество других проблем, с которыми она столкнулась в то время, чтобы… применить силу, привлечь их внимание к тяжелому положению марсианских колоний.

Редиссон пристально уставилась на него.

– Значит вы одобряете насилие для достижения политических целей?

Райкеру было очень жаль, что он не знает, чего в действительности хочет от него Редиссон.

– Есть ли какой-то смысл в этой беседе, о котором я не знаю?

Когда Редиссон не ответила на его вопрос, он подсказал.

– Вы просили о встрече со мной. – Симуляция была впечатляющей, Редиссон интригующей, но он исчерпал свое терпение.

– Вы очень прямолинейны, – сказала Редиссон. – Это хорошо.

Она села на валун напротив Райкера, подтянула колени, и обхватила их руками, словно была в походе. Потом она наконец добралась до сути.

– В прошлом, в самом начале Звездного Флота и Федерации, в героическую эру звездолетов класса «Дедал», капитаны и их команды получали приказы, а затем отправлялись в рейсы, которые длились годами, и почти все время вне досягаемости от командования. Каждый капитан звездолета мог заключить Федерации мирный договор или начать межзвездную войну, и все это только по его собственному решению.

– Все это верно и сегодня, – сказал Райкер.

Редиссон покачала головой.

– Не до такой степени. С усиленными ретрансляторами всю Федерацию в подпространстве можно пересечь меньше чем за двадцать дней. Пятьсот лет назад на Земле, чтобы доставить письмо из Лондона в Нью Йорк требовалось больше времени.

Райкер начал догадываться.

– Вы хотите послать меня на задание, которое оставит меня без контакта с командованием?

Лицо Редиссон пребразилось от широкой восхищенной улыбки.

– Вы весьма облегчили мне дело, коммандер. Именно это я и рассматриваю.

Райкер ждал.

– Вопросов нет? – спросила Редиссон.

Почему же нет – подумал Райкер.

– Вы и в самом деле тот самый капитан Редиссон, который встречался с Кирком в Золотой Неоднородности?

Редиссон казалось была озадачена вопросом.

– Да.

– И вы тот же самый капитан Редиссон, который встречался с капитаном Пикардом?

– Конечно. А почему вы думаете по другому?

Райкер почувствовал себя неловко.

– Потому что… вы не напоминаете ни одно из ваших описаний.

Редиссон наклонилась к Райкеру.

– В самом деле?

Райкер ожидал по крайней мере хоть каких-то объяснений, пусть даже и лживых, но не прямого отрицания.

– Я… со всеми вашими возможностями голографического моделирования, я подумал, что возможно вы появились в голографической маскировке.

– Вы подумали?

Теперь Райкер почувствовал себя совсем неудобно. Он встал.

– Вы должны признать, что ваш корабль способен на это.

Редиссон посмотрела на него. Ее открытое лицо все еще было дружелюбным.

– Но зачем мне появляться перед Кирком, Пикардом или вами не в своем истинном проявлении?

Райкер замялся, подыскивая слова, но все, что он смог выдать, было:

– Проект Знак.

Голос Редиссон охладел.

– Вижу кто-то проболтался. – Она вытянула ноги, и встала, отряхивая песок с брюк. – Вынуждена признать, что я разочарована, коммандер.

И тотчас же Райкер увидел смысл в ее отрицании. Она надеялась усыпить его бдительность, чтобы спровоцировать его раскрыть что-то, что он обычно не стал бы делать. Если это было испытание, он потерпел неудачу. Для Райкера это означало, что при данных обстоятельствах он ничего не терял, перейдя в наступление.

– Капитан Кирк и капитан Пикард были обеспокоены вашим обманом.

– А вы?

– И я.

Редиссон нахмурилась.

– Мне трудно поверить.

Она трижды хлопнула по своему коммуникатору, и Райкер услышал свой собственный голос.

– Скотти, вы как и я знаете, что у Звездного Флота есть секретные сооружения по всему сектору. Они необходимы для технологического прогресса, изготовления боеприпасов, для перехвата коммуникаций… вы же знаете, что идет война.

– Коммандер Райкер, я думала, что вы в особенности поймете необходимость предосторожностей в некоторых критических миссиях.

Райкер решил, что пришло время сдаться. Он не любил играть в игры, ставки в которых ему были неизвестны.

– Капитан, думаю пришло время сказать мне, зачем вы привели меня сюда.

Прежде чем Редиссон успела ответить, Райкер услышал продолжительный отдаленный грохот, словно порвалось что-то огромное, с громоподобным звуком, все же приглушенным расстоянием. Редисснон выжидающе посмотрела вверх.

– Там! – сказала она взволнованно, указывая на запад.

Земля под ногами Райкера начала дрожать, как только взрывная волна наконец достигла их положения. Лошадь Редиссон нервно заржала. Несмотря на понимание, что это была всего лишь симуляция, Райкер почувствовал мгновенный приступ тревоги. Воссоздание было слишком хорошим. Затухающее эхо взрывов исчезло, вытесненное накатывающимся ревущим звуком вроде приближающегося гигантского вихря.

– Там! – сказал Редиссон.

Она указала на западный горизонт, и сквозь дымку Райкер увидел стену возвышающегося тумана, кроваво-красного в основании, с переходом цвета к верху от розового к чисто белому. Райкер сразу понял, свидетелем чему он стал: всего лишь в километре от них атмосфера, запертая мембраной, больше не была неповрежденной. Чисто-белый верхний край надвигающейся стены был влагой, выделенной из атмосферы, и выкристаллизовавшейся в белый снег в мгновенной реакции на падение давления и температуры. Кроваво-красный нижний край был красным марсианским песком, поднятым сохранившейся атмосферой, мчащейся вверх, прочь из кратера. Розовый между белым и красным был красным песком, смешавшимся с облаками замороженного пара.

Потом вверх выстрелили длинные белые полосы наподобие следов инверсии высокоскоростного атмосферного аппарата. Стена ветра ударила Райкера в спину, толкнув его вперед вниз лицом в удушающее облако красной пыли и грязи. Гнедая лошадь встала на дыбы и панически заржала. Задыхаясь и кашляя, Райкер повернул голову и приподнялся, чтобы посмотреть на Редиссон рядом с ним. Она широко раскинула руки, словно собиралась обнять неизбежно надвигающийся вакуум и смерть.

Райкер пытался встать на ноги, даже когда его барабанные перепонки заложило от упавшего давления. Он не поверил своим ушам, когда услышал, что Редссон начала дико, торжествующе смеяться… Как только она произнесла – Конец программы – , Райкер чуть не потерял равновесие, когда кратер Зубрин исчез вместе с давлением воющего ветра, и он очутился…

Он огляделся вокруг. Он не был уверен, чем это было. Изящно изогнутые, облицованные белыми панелями стены, гладко перетекали от пола к потолку, создавая ощущение, словно он оказаля в гигантской скульптуре. Но Редиссон все еще была рядом с ним, и все еще взволнованно смеялась, счищая красный песок со своей униформы. Райкер посмотрел вниз, и увидел тонкий слой песка на полу вокруг его ботинок. Под его пятками хрустел песок.

– Расслабьтесь, коммандер. Вы все еще в моем кабинете, – сказала Редиссон.

Она подошла к тому, что Райкер принял за стол, белое основание которого, казалось, без шва вырастало из пола или палубы, если это действительно был корабль Редиссон, «Гейзенберг». Рядом со столом Райкер узнал зеленое растение из марсианской симуляции. Медная лейка была все еще рядом с ним.

– Это было что-то вроде теста? – потребовал Райкер.

– Нет, разговор, – сказала решительно Редиссон. Она коснулась поверхности своего стола и маленького голографического экрана, сформировавшегося перед ней. На нем появилась крупная фигура бородатого клингона, тоже в форме Звездного Флота.

– Стентон, – приказала она, – теперь вы можете принести данные отчетов.

– Сейчас, капитан, – прорычал клингон, и исчез с экрана.

– Разговор о чем? – спросил Райкер, задаваясь вопросом, чувствовали ли себя Пикард и Кирк такими же озадаченными, как он сейчас.

Редиссон села на угол своего белого стола, и протянула веснушчатую руку, чтобы погладить листья зеленого растения.

– А как вы думаете, коммандер – Мы говорили о свободе, о революции, о людях вроде Рейли Гендерсдоттера, готовых умереть за то, во что они верят.

– Вы спрашиваете, желаю ли я умереть за то, во что верю?

Редиссон покачала головой.

– Не ради чего. Ради кого.

Райкер непонимающе уставился на нее.

– Капитан Жан-Люк Пикард был взят в плен, – сказала Редиссон.

– Что! – Когда – Кем?

В дальней переборке открылись скрытые двери, и офицер клингон вошел в комнату, что-то держа в одной руке. За дверями, закрывшимися за клингоном, Райкер мельком увидел огромный мостик «Гейзенберга». Казалось, он был по меньшей мере в три раза больше мостика «Энтерпрайза», и Райкер смог увидеть, что за пультами расположились примерно двадцать человек, над которыми парили голографические дисплеи.

– Спасибо, коммандер, – сказала Редиссон, встав, чтобы принять он офицера клингона то, что оказалось серебристым паддом.

– Могу я спросить, почему коммандер Стентон носит форму Звездного Флота? – спросил Райкер, все еще переваривая то, что Редиссон раскрыла ему о Пикарде. В последний раз он слышал, что Ворф был все еще единственным клингоном в Звездном Флоте.

– Это неважно, – уклончиво ответила Редиссон. Клингону она сказала: – Теперь вы можете отключиться.

Клинон кивнул, впился взглядом в Райкера, а затем распался в голографической статике. Прежде чем Райкер смог сформулировать другой вопрос, Редиссон подошла к нему, и положила серебристый падд ему в руку. Райкер уставился на него совершенно сконфуженный.

– Что здесь, капитан?

Редиссон кивнула на падд.

– Это все, что мы знаем. Оттуда вы должны вернуть вашего капитана, если он все еще жив.

Хватка Райкера на падде усилилась. Он почувствовал горячий порыв гнева. Его голос поднялся, когда он потребовал от Редиссон объяснить ее действия.

– К чему эта шарада – Почему бы вам не передать эту информацию на все корабли во флоте?

Мрачное выражение Редиссон состарило ее на несколько десятилетий.

– Коммандер Райкер, Проект Знак готовился к войне на протяжении почти ста пятидесяти лет.

– К какой войне? – Райкер нашел заявление Редиссон загадочным.

– Эта война… уничтожит нас. Отнимет у нас наше самосознание. Сотрет то, во что мы верим. Все это будет у нас отнято.

– Кто враг? – упорствовал Райкер.

Редиссон отошла к своему столу и села за него.

– Этот вопрос мы задавали десятилетиями. Где враг – С какого направления придет первый сигнал нападения – Но чего мы не знали, – сказала Редиссон, встретившись взглядом с Райкером, – что нападение началось уже давно. Что враг уже среди нас. Мы потратили так много времени и усилий, присматриваясь к границам, что забыли оглянуться на самих себя.

– Какое отношение это имеет ко мне? – спросил Райкер.

– Мы не можем передать эту информацию флоту, коммандер, потому что мы больше не знаем, кому можно доверять.

– Вы утверждаете, что можете доверять мне?

– Уверена что да.

Райкер наконец понял, куда это вело.

– Потом что я хочу умереть за Федерацию, – сказал он категориески.

Редиссон покачала головой.

– В конце концов, коммандер, солдаты умирают не за свои миры или за политических деятелей. Они умирают за солдат рядом с ними. Я встречалась с капитаном Кирком в этой комнате – мы вместе испытали землетрясение в Сан-Андреасе в 2005. Он хотел умереть ради своей жены. И поэтому борясь за нее, он боролся для нас.

Хватка Райкера на падде усилилась настолько, что он почувствовал, что вот-вот раздавит его.

– Вы и им манипулировали.

– Мы предпочитаем думать, что мы вдохновили его. Революция или война за независимость, сделайте свой выбор.

Райкер сделал единственный выбор, который имел для него смысл.

– Если я обнаружу, что вы специально подвергли капитана Пикарда опастности, чтобы я…

Но Редиссон не позволила ему закончить.

– Мы не делали ничего подобного, коммандер. Позвольте закончить мое сообщение. Мы не знали, кем был враг. – Редиссон откинулась, затем потянулась, чтобы снова погладить зеленое растение. – Мы послали Кирка против дурного человека. И теперь только вопрос времени, когда он повернется против нас.

– Капитан Пикард был прав, – сказал презрительно Райкер. – Вы бесконтрольны.

Редиссон неохотно со вздохом оторвалась от растения.

– Не безконтрольны. Мы проигрываем.

– Кому – Доминиону – Ромуланцам?

– Коммандер Райкер, если вы используете информацию на этом падде, и пожелаете умереть за своего капитана, тогда вы возможно спасете его. И если вы это сделаете, тогда, возможно, будет спасена и Федерация.

– Возможно? – Райкер был оскорблен.

– Мы не можем видеть будущее, коммандер. Но возможно вы сможете спасти ее для нас. Прежде чем…

– Прежде чем что? – потребовал Райкер.

– Прежде чем Джеймс Т. Кирк уничтожит нас всех.



ГЛАВА 16



По крайней мере мои похитители устроились на хорошем корабле, думал Пикард.

В его каюте с низким потолком был мини-репликатор с приличной едой, пригодной для людей. Сонический душ в компактной кабинке был новым. Цвет панелей переборки можно было изменить с помощью простого интерфейса декора. А с главного падда каюты можно было получить доступ к библиотеке с более чем десятью тысячами изданий из многих миров, хотя даже эти работы были без исключения бесспорными классиками. Очевидно библиотека была предназначена для гражданского пассажирского лайнера.

Однако судя по вибрациям, которые он ощущал через палубу, и подсистемам, которые он мог слышать через переборки, это судно было оборудовано пятнадцатиметровым сделанным на Вулкане варп ядром, работающим на энергии центаврианского реактора материи/антиматерии типа III. Это была мудреная комбинация для поддержания высокой эффективности, и обычно она встречалась в изготовленных на заказ яхтах, в быстроходных варп кораблях, и судах контрабандистов.

Но поскольку T\'Сири и Лепт не стали обращаться с ним как преступники или азартные игроки, Пикард решил, что оба психоисторика были просто чрезвычайно хорошо финансированы. Но кем, и ради какой цели – Ответить на любой из этих вопросов Пикарду было затруднительно, тем более, что реальность его ситуации была в том, что в его каюте вне зависимости от хорошего оснащения, не было ни видового порта, ни двери. По другому это помещение можно было назвать камерой.

Однако Пикард рассудил, что если бы его похиттели хотели его убить, они не позволили бы ему очнуться после приема T\'Сири. Вместо этого, как сказал бы Спок, логика предполагала, что T\'Сири и Лепт хотели и дальше использовать Пикарда. Для чего, как предположил Пикард, его в конечном счете освободят из этой камеры. А это подразумевало, что он в конце концов получит шанс для контратаки.

Такая возможность представилась на третий день его пленения. Библиотечный падд на письменном столе зазвенел, и Пикард увидел в коммуникационном окне маленького устройства лицо T\'Сири.

– А теперь мы с вами поговорим, – начала вулканка без преамбул.

– У вас было три дня, чтобы поговорить со мной, – ответил Пикард. Он ударил по выключателю падда.

Мгновение спустя падд снова зазвонил, показав Пикарду, что его похитители могли аннулировать его контроль.

Но они не смогут действовать вопреки мне, подумал Пикард. Он поднял падд за один конец, и ударил им по краю стола. Оболочка падда раскололась с небольшим каскадом искр. Он бросил поврежденное устройство на палубу, и наступил на него. Потом он стал ждать.

Через три минуты он услышал слабый звук транспортации, и увидел, как портативный интерфейс коммуникатора материализовался в центре его каюты. Интерфейс был размером с аптечку для экстренной помощи, и имел сверхпрочный корпус, подходящий для использования во время сложных миссий. Пикард изучил устройство. Он не сможет разбить его. Мгновение спустя на портативном экране интерфейса снова появилась T\'Сири.

– Мы понимаем вашу эмоциональную потребность выразить свою досаду от вашего пленения, – начала она.

Но Пикард был уже в душевой кабинке, куда притащил и падд. Он положил устройство на пол сонического душа, установил аккустический инвертор на максимум, а затем врубил душ на полную мощность. Он с удовольствием наблюдал, как изображение T\'Сири на экране размазалось в радугу случайных цветов, из-за того что изолинии устройства начали вибрировать в ответ на акустическую атаку. Голос T\'Сири во встроенных динамиках быстро сократился до простого визга статики.

Это соревнование между Пикардом и его похитителями продолжалось еще пятнадцать минут. Только перед третьей попыткой транспортироавть еще одно устройство коммуникации вся энергия в каюте Пикарда была отключена. Сонический душ больше не работал, а единственным источником света был экран последнего интерфейса. Пикард, который вынужден был признать, что наслаждается этим соревнованием, завернул этот интерфейс в простыни и покрывало с кровати. Потом в абсолютной темноте он многократно приложил это устройство к переборке, пока приглушенный и искаженный голос T\'Сири не прервался электронным шипением.

Мгновение спустя в следующей экскалации он почувствовал волну головокружения, когда исчезла гравитация и материализовалось четвертое устройство связи. Свет эффекта транспортации выхватил мебель, плавающую в каюте Пикарда как будто под водой. Этого мимолетного проблеска в комнате Пикарду было достаточно, чтобы проложить курс к столу, где он запихнул четвертый интерфейс в большой нижний ящик. Потом в полной темноте он направился к душевой, заплыл внутрь и закрыл за собой дверь.

Пикард знал, что душевая в его каюте настолько мала, что было бы определенным риском что-либо транспортировать в нее, что могло материализоваться в том же объеме пространства, которое занимал он. Он сомневался, что его похитители будут рисковать убить его или же наделать отверстий в корпусе своего крейсера. Он был прав. Темнота быстро растворилась в искрах транспортации. Пикард улыбнулся. Он выиграл сражение. Теперь все, что он должен был сделать: победить в войне.

Когда исчез эффект транспортации, Пикард очутился в маленьком театре. Перед ним сгруппировался ряд кресел, повернутых лицом к небольшой приподнятой сцене, на которой он теперь стоял. Сама сцена была обрамлена вертикальным кольцом голоэмиттеров, которые использовались для создания оформления и фона для пьес и других развлечений, опять же обычных на пассажирских лайнерах. Пикард моргнул, когда театр погрузился в темноту, а яркие прожекторы направились на него. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

– Вы этого хотели?

Спокойный голос вулканки T\'Сири шел из ряд кресел, но свет был слишком ярок, чтобы Пикард мог что-либо увидеть за пределами сцены.

– Я – хочу – , чтобы меня освободили, – сказал Пикард.

– Это будет решено позднее. Сначала мы поговорим.

– Я не желаю говорить при таких условиях.

– Тогда вас никогда не отпустят.

Пикард шагнул вперед, проверяя свои пределы. И был отброшен назад, и едва справился с тем, чтобы устоять на ногах. В метре перед ним было силовое поле безопасности.

– Капитан Пикард, – сказала из темноты T\'Сири, – нелогично продолжать сопротивляться. Вы полностью огорожены силовым полем. Ваш единственный шанс получить свободу – сотрудничество.

Пикард принялся искать узлы силового поля, которые, как он предполагал, были скрыты среди голоэмиттеров. Но прожектора делали его поиски невозможными.

– Позвольте мне видеть вас, – сказал он.

Мгновение спустя прожектора померкли, а освещение в зрительном зале усилилось. Теперь сцена и зал были освещены одинаково. T\'Сири сидела на месте возле прохода в третьем ряду. На ней была простая вулканская одежда для медитаций. В середине заднего ряда Пикард увидел короткую фигуру Лепта блистательного в ярком пестром костюме банкира ференги с мерцающими золотыми нитями.

– Теперь мы с вами поговорим, – сказала T\'Сири.

Пикард мгновенно оценил возможность дальнейшего сопротивления.

– Кажется у меня нет выбора, кроме как слушать.

Вулканка психоисторик выпрямилась.

– Наше исследование указывает на то, что неизвестное инопланетное присутствие вовлечено в продолжающиеся усилия повлиять на развитие Федерации. – Когда Пикард ничего не сказал, T\'Сири добавила. – Наше исследование указывает, что вы посредник этого чуждого влияния.

Ответ Пикарда бил в точку.

– Тогда ваше исследование неверно.

– Молодой человек, – громко произнес Лепт с последнего ряда театра, – никто из нас не извлечет пользу тратя время впустую. Поэтому ответьте: почему вы прибыли на Альфа Мемори?

– По той же причине, по которой я уже говорил, – сказал Пикард. – Я хотел знать, раскрыло ли ваше исследование какую-либо связь между Хранителями и зеркальной вселенной.

T\'Сири встала, и направилась к переднему ряду мест аудитории.

– Вы уважаемый офицер Звездного Флота. Зачем вы прибыли к двум гражданским ученым, если вы можете привлечь все ресурсы Звездного Флота?

Пикард наблюдал как она приблизилась, затем остановилась перед сценой, и посмотрела на него. Пришло время решать, насколько он должен открыться. И это решение зависело от того, считает ли он их невиновными или врагами. Он сделал свой выбор.

– Есть вероятность, что Звездный Флот… мог быть скомпрометирован. Тоже неизвестным инопланетным влиянием.

Лепт вскочил на ноги, и громко хлопнул руками.

– Ха! – воскликнул старый ференги.

Реакция T\'Сири выразилась в том, что ее руки скользнули в складки ее одежды.

– Вы подозреваете Хранителей? – спросила она.

– Я не знаю, – искренне ответил Пикард. – Так же есть риск, что некоторый персонал Звездного Флота был заменен дубликатами из зеркальной вселенной. Я не знаю источника угрозы. И при этом я знаю, что эта угроза реальна.

– Значит, – сказала T\'Сири, – утверждая, что вы увидели ту же самую угрозу, которую идентифицировали мы, вы хотите нас убедить, что нам стоит работать вместе.

Пикард заставил себя смотреть ей прямо в глаза.

– Это было бы логично.

– Вовсе нет! Вовсе нет! – Лепт похромал вниз с заднего ряда, чтобы встать рядом с T\'Сири. – Если бы вы были посредником инопланетного влияния, вы сказали бы нам тоже самое, чтобы убедить нас, что вы не посредник. Это циклическая логика, которая, как может сказать вам моя коллега, вообще не является логикой.

Пикард привел свой довод.

– Откуда мне знать, что вы оба не агенты этого – инопланетного влияния?

T\'Сири и Лепт обменялись быстрыми взглядами, а потом T\'Сири снова обратилась к Пикарду.

– Вот как вы можете узнать: компьютер, перестроить четвертый театр для астрономических наблюдений.

– Пожалуйста отойдите от кресел, – ответил голос компьютера.

Забарабанили невидимые механизмы, когда приподнятая сцена, на которой стоял Пикард, начала опускаться, пока не сравнялась с главной палубой. Потом каркас голоэмиттеров разделился на две части, и они скользнули к противоположным стенам. Освещение в театре ослабло, и одновременно за спиной Пикарда появился новый источник света. Он обернулся, не делая попытки покинуть сцену, судя по всему все еще огороженную силовыми полями.

Обратная стена театра открывалась подобно двери ангара, чтобы показать огромный видовой порт по меньшей мере пяти метров в высоту и пятнадцати метров в ширину. За ним, видимая с высоты стандартной орбиты, плыла планета, которую Пикард ожидал увидеть меньше всего. Земля.

Пикард торжествовал. Я победил, подумал он. Этот сектор был забит ресурсами Звездного Флота. Всего несколько секунд аварийной радиопередачи, и у меня будет больше дюжины кораблей и тысячи офицеров службы безопасности, готовых помочь.

– Если вы планируете сдаться, – сказал он ровно, – вы прибыли в нужное место.

– Значит вы узнаете этот мир? – спросила T\'Сири.

Она и Лепт прошли мимо Пикарда к видовому порту по краю секции палубы, которая была сценой. Их действия подтвердили Пикарду его предположения о силовых полях.

– Конечно, – сказал он. – Это Земля.

Но в вопросе T\'Сири было что-то, что заставило его встревожиться. Всего одно мгновение Пикард задал себе вопрос, не привели ли T\'Сири и Лепт его в зеркальную вселенную. Он более внимательно посмотрел на планету перед собой, прослеживая береговую линию Южной Америки, примечая каждый рекурсивный изгиб. Он перенес свой взгляд еще дальше на север, нашел полуостров Юкатан, Флориду, острова Куба, Ямайка и Гаити. Все было точно там же, где и должно было быть.

Ничто из того, что видел Пикард, не напоминало описание Джима Кирка зеркальной Земли: умирающей планеты с потемневшей атмосферой и океанами, с ее ландшафтами, изрытыми и зарубцованными яростной бомбардировкой Альянса. Эта планета была ярко синей и роскошно зеленой. Это могла быть только…

– Посмотрите за терминатор, – сказала T\'Сири.

Линия границы между ночью и днем, лежавшая далеко на западе, почти достигла Скалистых гор Северной Америки. Пикард посмотрел за нее на ночную сторону планеты. От удивления у него перехватило дыхание. Там не было городов, не было транспортных коридоров, никаких признаков искусственных огней.

– Этот мир не Земля, – сказала T\'Сири. – Он не имеет названия, только регистрационный номер. В картах Звездного Флота это сектор 2713.

Пикард снова уставился на материки и океаны.

– Это не обозначение карт Звездного Флота. Должно быть название звезды или номер, затем номер планеты…

Как такое возможно – подумал Пикард. Если бы не отсутствие огней за пределом терминатора, эта планета была бы точным дубликатом Земли.

– Мы переместились во времени? – спросил он.

T\'Сири встала в поле зрения Пикарда перед планетой.

– К сожалению, капитан Пикард, ваша реакция на этот мир была бы той же самой независимо от того, говорите вы правду или лжете.

Пикард больше не хотел играть в эти игры.

– Что это за мир?

– Он тот, чем кажется, – сказала T\'Сири. – Двойник Земли. Точный. Совершенный. Еще два столетия назад ночная сторона была освещена крупными городами так же, как и на вашей Земле.

Пикард уставился на T\'Сири.

– Вы говорите, что кто-то создал это?

– Это, и два других, – сказал Лепт.

Пикард, совершенно сраженный, покачал головой.

– Три Земли?

– До настоящего времени, – сказала T\'Сири, – Звездный Флот определил местонахождение четырех дубликатов Кроноса, двух дубликатов Вулкана, и один дубликат Андоры.

Пикард решил, что трудно поверить в то, что он услышал.

– Я никогда даже не слышал ни о каких двойниках миров.

Вулканка кивнула.

– Если вы говорите правду, капитан Пикард, тогда понятно. Есть немало вещей, которые Звездный Флот знает, но не делится.

– Но почему?

Лепт махнул рукой на экран.

– Почему – Посмотрите что там, молодой человек. Точный дубликат одного из самых важных миров в истории Федерации. И это только один из десяти дубликатов. Технология, стоящая за ним… непостижима.

– Это ничего не говорит о мотивах, – добавил Пикард.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала T\'Сири.

– Так как вы можете сказать нам, каковы мотивы, – закончил Лепт.

Он с надеждой уставился на Пикарда. Пикард нахмурился.

– Уверяю вас, я… ничего не знаю об этом явлении.

T\'Сири вытащила из одежд маленький переносной коммуникатор. Лепт ткнул в Пикарда корявым пальцем.

– Вы сделали ошибку, молодой человек.

– Какую ошибку?

– Вы не спросили, что случилось с городами, не так ли – Вы так же не спросили, что случилось с людьми. Почему – Потому что вы уже знали ответы.

T\'Сири подняла свой коммуникатор.

– На той планете произошла авария, капитан Пикард. Желая продлить свою жизнь люди, которые там жили, создали самокопирующийся биологический катализатор, чтобы соответствующим образом изменить свою генетическую структуру, однако они обнаружили, что создали смертельный вирус.

– Взрослые умерли в течение нескольких дней. Но процесс старения детей удлинился до фактора шесть. Пока они не достигали половой зрелости. А потом они впадали в безумие, и тоже умирали.

Пикард почувствовал озарение.

– Тогда я действительно знаю этот мир. Его нашел Кирк. Я читал отчеты. – Он снова пристально посмотрел на экран. – Однако… в том сообщении говорилось, что это была планета класса М с гуманоидными формами жизни. Там ничего не говорилось… что это точный дубликат Земли.

У Пикарда закружилась голова, когда он попробовал постичь огромную конспирацию, которая потребовалась Звездному Флоту, чтобы на многие десятилетия утаить такую тайну от публики, не говоря уже о самих офицерах Звездного Флота.

– Если вы говорите правду, капитан, как вы можете удивляться? – T\'Сири строго разглядывала Пикарда. – Представьте, какова бы была реакция рядовых граждан Федерации, если бы им рассказали, что существует инопланетное присутствие, настолько мощное, и насколько непостижимое, что может создавать двойники миров – Такое знание могло очень подорвать социальный порядок и религиозные верования сотен миров, саму основу нашей галактической цивилизации.

– Ну- ка, молодой человек, задумайтесь на мгновение, – советовал Лепт. – Рассмотрите значение этих двойных миров. Если эта версия Земли была создана искусственно, разве невозможно, что ваша версия Земли так же сконструирована, основана на какой-то другой первичной Земле где-нибудь на другой стороне галактики?

– Но зачем? – сказал Пикард.

Невероятно, но два психоисторика подняли такое количество тревожных представлений, что это угрожало самой концепции допустимой реальности.