— Я это хорошо помню, — задумчиво ответила Селия и тут же спросила:

— Эта критика может иметь последствия?

— Для вас? Вряд ли, — успокоил ее Сэм.

Дома, по вечерам и в дни отдыха, Селия работала над докладом. Она сидела, обложившись бумагами и документами в тихом, уютном кабинете, где оба они — и Селия и Эндрю — так любили работать вместе.

Застав ее за работой в один из воскресных дней, Эндрю заметил:

— Похоже, ты что-то замышляешь, не так ли?

ОЧЕНЬ КРУПНЫЙ ПЛАН: одинокая слезинка скатывается по щеке Невесты.

— Да, — призналась ему Селия, — ты прав.

Лезвие исчезает в ножнах.

— А со мной не поделишься?

Слезинка спускается до подбородка Невесты.

— Потом, — ответила Селия. — Если я тебе расскажу все сейчас, ты постараешься меня отговорить.

Ее путешествие, ее мщение, ее победы, ее незаконченные дела завершены.

Эндрю лишь улыбнулся. У него хватило такта не задавать других вопросов.



Невеста уходит с берега моря.



А Билл остается.

— Мне известно, что большинство из вас женаты, — сказала Селия, вглядываясь в море обращенных к ней мужских лиц, — и вы, конечно, знаете, каково иметь дело с нами, женщинами. Мы часто рассеянны, путаемся, а иной раз вообще все на свете забываем.

ФИЛЬМ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ РЯДОМ СНИМКОВ:

— Ты-то не из таких. Сразу видно: с мозгами, — донесся чей-то тихий голос из первых рядов.

(В качестве звукового трэка звучит композиция с женским вокалом.)

Селия слегка улыбнулась, но тут же продолжала:

Мы видим как Невеста, забирает Би-би.

— Вот о чем я начисто забыла — о регламенте. Как долго мне можно говорить? Кажется, кто-то упоминал десять — пятнадцать минут. Но разве это справедливо? Разве может женщина за такое короткое время раскрыть душу перед пятьюстами мужчинами?

Невеста и Би-би уезжают с гасиенды Билла.

Раздался смех, а из задних рядов донесся чей-то голос с раскатистым акцентом жителя Среднего Запада:

Невеста и Би-би перекусывают в забегаловке.

— Эй, детка! Можешь пользоваться моим временем столько, сколько тебе угодно.

Невеста и Би-би в номере мотеля. Обе они в махровых халатах, у обеих влажные волосы. Невеста, присев на постель, расчесывает волосы дочери. Дочка стоит у кровати, спиной к матери.

Тут вообще все захохотали, в зале пошел посвист и крики:

Невеста, обняв Би-би, лежит на кровати - обе они спят.

— И моим — тоже! И моим! Крошка, для тебя все, что угодно!

Утро следующего дня...

Нагнувшись поближе к микрофону, Селия ответила в зал:

Би-би сидит на постели, и смотрит Субботние утренние мультики по ТВ.

— Спасибо. Я как раз надеялась, что кто-нибудь именно в таком духе и выскажется.

ВНУТРИ - ВАННАЯ КОМНАТА МОТЕЛЯ - УТРО

Она старалась избегать взгляда Сэма Хауторна, внимательно следившего за ней со своего места недалеко от трибуны.

Невеста лежит на кафельном полу ванной комнаты, и проливает слезы.

Ведь именно Сэм незадолго до начала заседания предупредил Селию:

Рот она заткнула полотенцем, чтобы Би-би не услышала ее рыданий.

— Открытию сопутствует всеобщее оживление. Поэтому первый день, как правило, проходит в пустой болтовне. Мы стараемся поднять настроение у ребят: захватить тех, кто приехал из глубинки, дать им почувствовать свою значительность, еще раз внушить им, в какой отличной компании они работают и как мы счастливы быть с ними в одной команде. Потом, в следующие два дня, мы переходим к более серьезным делам.

На секунду мы задаемся вопросом, что же не так?..

— Так, значит, мой доклад лишь часть всей этой пустой трескотни? — спросила Селия, заметив, что ее выступление назначено на вторую половину первого дня заседаний.

Но на следующем фото видим КРУПНЫЙ ПЛАН лица Невесты...

— Конечно, а, собственно, что в этом особенного? Ты у нас единственная женщина — специалист по части коммерции. Многие ребята знают о тебе, и, конечно же, все захотят увидеть и услышать что-нибудь новенькое.

— Я уж постараюсь их не разочаровать, — ответила Селия. Разговор этот происходил во время прогулки по Парк-авеню вскоре после завтрака в гостинице с еще несколькими представителями компании. До открытия встречи оставался час. А пока что они наслаждались теплым, солнечным апрельским утром. На Манхэттене дул свежий, легкий ветерок, весна была в разгаре — центральные газоны Парк-авеню пестрели тюльпанами и нарциссами.

Ее слезы - слезы радости.

А по обеим сторонам улицы шумел нескончаемый поток идущих в несколько рядов машин. Толпы спешивших на работу служащих обгоняли Селию и Сэма, неторопливо прогуливавшихся по тротуару.

Она не может поверить, в то, что счастье настало.

Селия приехала в Нью-Йорк утром из Нью-Джерси на автомобиле. Ей предстояло провести в “Уолдорф-Астории” два дня, и она тщательно подобрала свой туалет по такому случаю. На ней был новый, сшитый у портного жакет и темно-синяя юбка, а также белая блузка с жабо. Селия знала, что выглядит элегантно, что в ее костюме удачно сочетаются деловая строгость и женственность. Она радовалась, что наконец смогла избавиться от очков. Их заменили контактные линзы, заказать которые Эндрю посоветовал ей еще во время их медового месяца.

Ее дочь жива. Они вместе. Они все начнут сначала.

— Ты ведь намеренно решила не показывать мне проект своей речи? — неожиданно спросил Сэм.

Невеста плачет в полотенце, чтобы Би-би не подумала ничего плохого, не стала волноваться.

— Сэм, дружище, видимо, я просто забыла, — не растерялась Селия.

Самая опасная женщина на планете, лежит на кафеле ванной комнаты, с улыбкой на лице, с блеском в глазах, ее переполняет несказанное счастье, и у нее на уме сейчас лишь одно. Снова и снова повторяет она эту мысль...

— Рассказывай кому-нибудь другому! — Сэм повысил голос, перекрикивая шум уличного движения. — Я-то знаю: ты никогда ничего не забываешь.

Спасибо тебе, Господи... Спасибо тебе, Господи... Спасибо тебе, Господи... Спасибо тебе, Господи.

Селия собиралась было возразить, но он остановил ее жестом:

Невеста умывает лицо - чтобы выглядеть презентабельно - и выходит из ванной комнаты. Она прыгает на постель, к своей девочке, обнимает Би-би, присев за ней, и в таком положении, вдвоем, они смотрят мультики.

— Можешь ничего не говорить. Я хорошо знаю, чем ты отличаешься от других моих сотрудников: ты поступаешь по-своему и до сих пор почти всегда безошибочно. Но, Селия, я лишь хочу тебя предостеречь — не зарывайся. Будь поосторожнее! Не следует чересчур спешить и ставить на карту то хорошее, что уже достигнуто, пытаясь достичь еще большего. Вот, собственно, и все!

ДВА КОРОТКИХ КРУПНЫХ ПЛАНА: Две светловолосые головы - одна побольше, другая - поменьше, прильнув друг к другу, смотрят телевизор.

Весь остаток пути Селия молчала, погрузившись в раздумья. “А не слишком ли далеко я замахнулась со своими планами?” — подумала она.

Львица воссоединилась со своим львенком, в джунглях воцарился мир и покой.

И вот сейчас, когда встреча началась и Селия стоит на трибуне перед всей армией торговых агентов компании “Фелдинг-Рот” в зале заседаний гостиницы “Уолдорф-Астория”, ей предстоит это выяснить.

СМЕНА ПЛАНА:

ЧЕРНЫЙ ЭКРАН.

— Когда мне предложили выступить перед вами, — обратилась к залу Селия, — то посоветовали поделиться опытом работы торгового агента с точки зрения женщины, что я и намерена сделать. Но еще меня предостерегали от затрагивания серьезных, спорных вопросов. С этим, простите, я не согласна. Нам всем известно: фармацевтика — дело серьезное. Все мы являемся частью компании, производящей важную, даже жизненно важную продукцию. Поэтому мы просто обязаны быть серьезными — я, во всяком случае, исполнена такого намерения. И еще один момент: я убеждена, что все мы — работники передовой линии коммерции — должны быть откровенными, честными и, когда это необходимо, уметь критиковать друг друга.

===============================================

Во время своего выступления Селия ощущала внимание не только торговых агентов. За ее речью пристально следили те, кто занимал почетные места в первых двух рядах. Здесь сидели руководители “Фелдинг-Рот” — председатель совета директоров, президент компании, вице-президент, вице-президент по коммерции и с десяток других высших служащих. Среди последних, словно маяк, светилась лысина Сэма Хауторна.

В Р О Л Я Х :

Место в середине первого ряда, как и положено президенту компании и председательствующему, занимал Эли Кэмпердаун. Рядом с ним сидел Флойд Ванхутен. Сейчас он выглядел постаревшим и сильно сдавшим, а ведь десять лет назад именно он возглавлял компанию и сумел добиться ее нынешнего положения. Теперь же функции Ванхутена в основном сводились к выполнению роли председателя на совещаниях совета директоров, однако он по-прежнему оставался влиятельной фигурой.

Невеста Ума Турман

— Я употребила слово “критиковать”, — сказала в микрофон Селия, — и хотя кое-кому это может не понравиться, именно так я и намерена поступать. Могу объяснить почему. Я хочу внести свой вклад в нашу работу, а не заниматься пустой болтовней, Кроме того, все, о чем я буду говорить, полностью отвечает предложенной мне теме, которая отмечена в программе под названием “Проблемы рекламы и сбыта в области фармацевтики с точки зрения женщины”.

Билл Дэвид Кэррадин

Селия почувствовала, что завладела вниманием зала. Воцарилось молчание, все приготовились слушать. Это как раз ее и волновало: удастся ли ей завладеть аудиторией? Вернувшись утром с прогулки по Парк-авеню и войдя в переполненный, шумный, прокуренный вестибюль, куда стекалась толпа торговых представителей компании, Селия впервые ощутила нервный озноб. Она со всей ясностью увидела, что съезд представителей “Фелдинг-Рот”, по крайней мере на данное время, чисто мужское мероприятие: то и дело раздавались дружеское хлопанье по спине, грубые шутки, громкий хохот. Ко всему этому примешивались обрывки банальных фраз. Селия сбилась бы со счета, решив подсчитать, сколько раз в день раздалось-“Ба! Кого я вижу!” — да так, словно это новая, только что родившаяся стихотворная строка.

Элли Драйвер Дэрил Ханна

О-Рен Ишии Люси Лью

— Вместе с вами, — продолжала Селия, — я принимаю близко к сердцу дела компании, в которой мы работаем, а также фармацевтической промышленности в целом. И у компании, и у отрасли было в прошлом чем гордиться — еще больше славных дел нас ждет впереди. Но есть и такое, что не может не беспокоить, что требует серьезного исправления, особенно в работе торговых агентов. Мне бы хотелось рассказать вам об этих недостатках и поделиться соображениями о путях их преодоления.

Бадд Майкл Мэдсен

Бросив взгляд в первые два ряда, где сидели руководители компании, Селия заметила выражение растерянности на некоторых лицах: кое-кто нервно поерзывал на стуле. Было ясно одно: сказанное ею никак не соответствовало тому, что они рассчитывали услышать.

Пэй-Мэй Квентин Тарантино

Она отвела взгляд и сосредоточила внимание на другой части зала.

Хатори Хэнзо Сонни Чиба

— Прежде чем собраться здесь сегодня утром, все мы видели транспаранты и щиты с рекламой лотромицина. Это замечательное лекарство, одно из лучших достижений в фармакологии, и, должна сказать, я горжусь, что продаю его.

Вернита Грин Вивика Эй Фокс

Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Селия сделала паузу. Рекламные стенды в вестибюле рассказывали о добром десятке наиболее известных препаратов компании “Фелдинг-Рот”, но она решила остановиться на лотромицине как на самом дорогом ей лично.

Л.Ф. О\'Бойл Ла\'Таня Ричардсон

Элберт Джей Уайт

— Если вы прочитаете один из проспектов с этого стенда, то узнаете, как был применен лотромицин моим мужем, практикующим врачом. Муж добился замечательных результатов с помощью этого лекарства. Но у него был и печальный опыт как с некоторыми лекарственными препаратами, так и с коммивояжерами, снабжавшими его ложными сведениями об этих лекарствах. И его пример не исключение. Другие врачи, и таких очень много — мне это известно, как говорится, из первых рук, — имели аналогичный опыт. Именно эта сторона нашей профессии может и должна быть изменена.

Софи Жаклин Биссет (?)

Селия решительно взглянула в зал и стала особенно тщательно подбирать слова.

Мистер Ствол Сэмьюэл Л. Джексон (?)

— Основываясь на опыте работы практикующего терапевта, мой муж говорит, что он мысленно делит приходящих к нему коммивояжеров на три категории: к первой относятся те, кто дает откровенную информацию о лекарствах, в том числе и о возможных побочных действиях; ко второй группе — те, кто не располагает всей необходимой информацией о препаратах, которые рекламируют; и последняя, третья группа — те, кто готов говорить что угодно, даже солгать, лишь бы заставить врача прописывать больным лекарства их фирмы.

Мне бы очень хотелось сказать, что первая из этих трех групп — честные и хорошо осведомленные коммивояжеры — самая многочисленная, а две остальные составляют меньшинство. Но, к сожалению, это не так. Вторая и третья группы куда более многочисленны. Отсюда — низкий качественный уровень рекламы и сбыта, что относится ко всем фармацевтическим компаниям, включая нашу.

Сидевшие в зале, заметила Селия, причем не только в первых рядах, словно оцепенели. Среди тяжелых вздохов раздался чей-то возглас:

— Послушайте, что все это значит? Но она предвидела такую реакцию и шла на риск. Она заговорила вновь, ее голос звучал громко и уверенно:

— Я убеждена, что вы задаете себе два вопроса. Во-первых: откуда она все это взяла и может ли доказать? И во-вторых: ну зачем говорить об этом сейчас, когда мы все счастливы, нам так хорошо и не хочется портить себе настроение?

И снова голос из зала:

— Вот тут, черт возьми, ты, девочка, права!